# Чужак: Ученик. Охотник. Барон

Игорь Дравин

Люди, которых не принял свой мир, редки, но они есть. А попав через портал на Арланд, под крыло церкви, они должны доказать преданность Спасителю… или умереть. Погибнуть от рук слуг Падшего или клыков тварей погани, а то и на костре инквизиции.

За все долгое время после Смуты только семнадцать человек попало на Арланд и лишь единицы выжили, несмотря ни на что. Их стали называть чужаками. И Влад один из них, человек, что не только выжил, но и стал мастером-охотником и угрозой для владык погани. И первая заповедь гильдии охотников гласит, что бывших охотников не бывает.

# Игорь Дравин. Чужак

© Игорь Дравин, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

## Ученик

### Пролог

– Очередной взрыв прогремел в Багдаде, – с умным лицом вещала с экрана хорошенькая ведущая, – в результате теракта погибло…

Я опять щелкнул лентяйкой. Почему, когда тебе плохо, обязательно передают «хорошие» новости? Поставьте хоть Задорнова. Репортаж про очередную неудачу в борьбе за не менее очередной урожай тоже подойдет. Под него так сладко дремать. Так, а что здесь?

– Возьми меня замуж, возьми…

Лентяйка прервала мучительные просьбы поп-дивы. Раньше нужно было думать, а не сейчас. А то сначала по стране мотаешься, здоровье свое гробишь на концертах и только потом замуж хочешь. Всего почти достигла, а про счастье только сейчас вспомнила.

– Не надоело?

Надоело. Совсем надоело. Ты надоела в особенности. Уже три дня в моей башне находишься. Советы умные даешь. Жизни учишь. Оно мне надо? Я лениво приподнял голову с кровати. Хмурое осеннее утро. Свет едва пробивается сквозь мутные разводы на стекле. Я встал и подошел к окну. Настроение и, что важнее, самочувствие полностью соответствовали увиденной окружающей действительности. Серые комья ноздреватого снега, большая лужа перед входом в подъезд. Интересно, от вчерашнего банкета что-то осталось? Я подошел к галерее бутылок около кровати. Так, водка – пустая. Баллон пива – пустой. Банка пива – что-то есть. Несколько глотков теплого, выдохшегося напитка не убрали мерзкий привкус во рту и не подняли настроение.

– Ни уму, ни сердцу, правда, алкаш?

Ну вот, опять посторонние мысли в голове бродят.

– Радуйся, что есть пока где бродить.

И чего она привязалась?

– Надо, вот и привязалась.

Здравствуй, шиза. Вот последствия неумеренного потребления спиртного. Допился. Пока еще мысленно сам с собой разговариваю. Потом вслух с собой ругаться начну, дальше больше. Интересно, когда соседи скорую вызовут? Когда я на них бросаться начну или до того, как? А потом – здравствуй, желтый дом, и, если ты не буйный, прием посетителей по выходным.

– И пиво в дурке не наливают, да и с сигаретами напряженка.

Так, а может, это уже горячка белая началась? И где тогда зеленые чертики? Нет. Ау, беленькая, я так не играю, если горячка, то подать сюда чертей, для комплекта ощущений. Ладно, я не привередливый, нет в запасниках чертиков, согласен на человечков, но чтоб зеленых, других я принципиально не терплю.

– И не горячка я совсем, тем более – белая. Ты до такой степени еще не допился. Но ничего, уж это поправимо, пара-тройка дней и, привет, нас будет уже трое. Я, ты и беленькая.

Ну вот и буду тебя «Я» называть, кстати, пора в магазин, нужно здоровье подправить.

– Слушай, у тебя крыша точно не поехала, самого себя «Я» называть? А насчет магазина мысля здравая.

Нет, тот ботаник, что придумает какие-нибудь таблетки для контроля собственных мыслей, озолотится. Глотнул и ни о чем постороннем не думаешь в принципе, никакая левая мысля в голову не придет.

– Не дождешься.

Называется, не думай минуту о белой обезьяне.

– Сам ты обезьяна, в магазин иди, сигареты тоже закончились.

Будешь доставать, никуда не пойду, из вредности.

– Пойдешь, еще как пойдешь, но мешать не буду, затыкаюсь.

А ведь «Я» прав, пойду, куда я денусь?

Выйдя из подъезда, поеживаюсь. Да, на улице не май месяц, хорошо, что до точки назначения недалеко. Захожу в магазин и беру стандартный комплект первого обслуживания забулдыги. Бутылка «Ржаной», пиво «Охота», как же без нее, кусок колбасы, хлеб и сигареты. Джентльменский набор, мать его. Оплачивая в кассе, замечаю сочувствующий взгляд девчонки-продавца. Пока еще сочувствующий. А скоро наверняка будет презрительный.

Я посмотрел на свое отражение в зеркале. Да, видок еще тот. Недельная щетина, покрасневшие глаза, наверняка запашок от меня еще присутствует неслабый. Картина Репина – спился. Ну еще бы, который день, а, точнее, три с половиной месяца каждый раз брать почти одно и то же. И почему девчонка так смотрит, тоже понимаю.

– Помнишь, как два года назад ты забежал зачем-то в этот магазин и, пока она возилась с кассой, наговорил ей кучу комплиментов, благо настроение было отличным. С тех пор она постоянно тебе улыбалась и перекидывалась парой фраз.

Да помню я, помню, только от этого еще хуже. Надо быстрей домой, чем меньше народу меня видят в таком состоянии, тем лучше. Хотя пошли они все. Не нравится, не смотри.

Ну вот я и дома, продукты в холодильник, а спиртное на стол. Наливаю в один стакан пива, в другой водки и прикуриваю сигарету. Пара глотков из обоих стаканов, затяжка, хорошо.

– Хорошо тебе, а ты подумал, как жить будешь, если денег не найдешь?

Когда свои финансы закончатся, тогда у Геры возьму.

– Уже даже не употребляешь слово «одолжить».

Не употребляю. Какой из меня сейчас работник? Не найду бабок – проживу как-нибудь.

– Да, а Толяна не хочешь набрать, телефон не забыл?

Заткнись, «Я», ты просто сука.

– Помнишь, как профукал неделю назад последний штукарь? Шлюхи понравились? Кто на следующее утро кричал: «Зачем я это сделал»?

Помню, все помню, к сожалению.

– Видно, плохо. Придется напомнить тебе, кем ты был и кем стал.

Сигаретный дым сизыми кольцами поднимался к потолку, а я сидел и вспоминал. Детство, отрочество, юность. Хм. Где-то я это слышал. Институт. Секция популярного руко-ногомашества. Соблазны свободной жизни в общаге не прошли даром, и здравствуй, армия. Косить было не интересно. Мотострелки форевер. Нет, там я время не потерял. Привили ответственность и избавили от раздолбайства. Я думал, что навсегда. Снова институт и она. Десять лет счастья, а потом все закончилось. Я совершил ошибку. Нет, не так. ОШИБКУ! Одну-единственную ошибку… и все закончилось. За год из успешного и уверенного в себе человека я стал тем, кем сейчас являюсь. Безработной пьянью и неудачником.

– Последние десять лет что-то ты быстро пролистал.

Пошел ты. Не хочу вспоминать.

– И причины, по которым ты…

Пошел на хутор, сволочь.

– Пойду, еще как пойду. А куда идешь ты? Вернее, мы.

Не мы, а я. Ты ко мне никакого отношения не имеешь.

– Может, скорую вызовешь? Пожалуешься на меня? Как тебе такой вариант?

Голову себе расшибить, чтобы отстал? Так жалко. Своя. И так жизнь не сахар, а еще и голоса слышать стал. Вернее, голос. Да пошло оно все. Лучше опять напиться. Емкость весело забулькала, освобождаясь от содержимого. Так, пора и закусить, половину жидкостей я уже употребил. Достав тушенку, я открыл ее охотничьим ножом. Нож, это единственное, что у меня осталось от меня прежнего. Какая это квартира? Пятая или шестая, а про вещи я уже не говорю. Ну, поехали.

Отступление 1

– Как пропал? Куда?

– Неизвестно. В сфере никаких следов.

– Ты. Понимаешь. Что. Сейчас. Сказал.

– Да, мастер.

– Если хочешь жить, то ты его найдешь. Если нет…

– Я все понимаю, мастер, и прошу вас узнать, не было ли в отношении отступника проявления повторного интереса наших «партнеров»?

– Ты думаешь?

– Не знаю. После их первого вмешательства можно думать все что угодно.

– Я узнаю, но, в любом случае, не забывай о моих словах. Не забывай, Хизар, а я постараюсь не вспоминать о твоих отношениях с отступником. Кажется, это называется дружба? Так?

– Мастер, я давно искупил свой проступок.

– Помню. Не я один помню, как ты предал его. Поэтому ты находишься здесь, а он там. Вернее, там он находился. Найди его.

### Глава 1. Прибытие

Черт, как болит голова. Судя по всему, вчера я хорошо нажрался. Попытка открыть глаза ни к чему не привела. Лицо стягивала плотная и непрозрачная повязка. Где я? По ощущению тела, нахожусь явно не дома. Сексодром у меня гораздо мягче. На этой лежанке, при проведении операции «Буря в постели», можно заработать инвалидность. Руки и ноги почему-то привязаны к кровати. Я у Лерки, что ли? Однажды она намекала, что ей нравится экстремальный перепих. Намек я доблестно проигнорировал и обошлись стандартным, если можно так сказать. Лежу голенький под каким-то одеялом. Так, хватит.

– Лера, ты где? Заканчивай свои приколы.

А в ответ тишина. Он вчера, а я сегодня.

– Лера.

Неясное бормотание справа от меня. Приплыли. Не у Леры. У нее квартира гораздо меньше, а тут, судя по звукам, жилплощадь метров пятнадцать в длину или в ширину. Остается только Маша. Света вышла замуж, а больше никуда я свое тело в состоянии анабиоза не понесу.

– Машутка, твой медвежонок проснулся.

Чувствую себя полным идиотом. Но если ей с утра не скажешь пару-тройку подобных глупостей, то получишь полный набор обижулек. Нахмуренные брови, надутые губки, еще, не дай бог, конечно, слезы. Венец всему заявление: «ты меня не любишь». Я понимаю, что она пытается меня обтесать, взнуздать и тому подобное, но от этого не легче. Чувствуешь себя персонажем рекламы пивзавода. А любишь, не любишь… Нечем любить. Нечем.

– Маша, давай, соня, просыпайся.

Хорошо, что она любит поспать и не услышала обращения к Лере. Конечно, девчонки подозревают о существовании друг друга, но подозревать одно, а знать другое. Хотя странно, что я вообще к ней поперся. Уже месяца два я не общаюсь с подружками и лишь изредка отвечаю на их звонки. Я практически не просыхаю с того времени, когда узнал через третьи руки новость о Лике. Узнал о том, что она… Гадство!

– Маша, – кричу я в полный голос.

Становится неуютно. М-да. Подобного эха отродясь в ее скромной пятикомнатной квартире не было. Машин папа, весьма небедный человек, такие спецэффекты не потянет. Не по причине их стоимости, а ввиду отсутствия наличия подобной аппаратуры. Это чертово бормотание начинает действовать на нервы. Блин, где я нахожусь? Ну, вспоминай вчерашнее. Вспоминай!

Твою тещу, в голове туман и различные обрывки. Вот я доблестно надираюсь и начинаю сам с собой общаться, или нет. Точно нет. Этот долбаный «Я» появился до того, как. Ясненько. Допился. Видать, меня потянуло на подвиги. Черт, до вчерашнего дня эта моя особенность мне не мешала по жизни. Способность много употреблять, не пьянея, – с одной стороны, вещь хорошая, но с другой… Ясненько, пошел за догонкой и начудил. Вот черт, как в туалет хочется. Терпи, сволочь. Ясен пень, что я не в ментовке, доводилось. Знаю порядки и правила слишком хорошо. Значит, все-таки дурка. Терпи, сволочь, сам виноват.

– Есть тут кто? – громко поинтересовался я.

Ни привета, ни ответа. Буду ждать, что еще остается. Ну и порядки здесь. Хотя, пока я не узнаю, что вчера натворил, свою оценку происходящего могу только засунуть в известное место. О, вот, кажется, и местный персонал. До меня начали доноситься звуки шагов, сопровождаемые механическим лязганьем. Судя по шагам, больше одного и меньше десяти. Смешно, ха-ха.

Группа обходчиков остановилась около меня. Все-таки трое. Один около головы, двое по бокам.

– Гыр-гыр-гыр, – произнес один из них.

– Уважаемый, по-гыргырски не понимаю.

– Гыр-гыр, – продолжил недоумок.

– Командир, я даже таких матюгов не знаю. Развяжите лучше, я обещаю вести себя прилично, в туалет очень надо. Срочно. Я…

Удар в живот заставил меня проглотить предложение о любви и мире.

– Суки!

Голову словно сдавило тисками. Повязку сорвали с лица. Какой-то старик. Его глаза. Глаза.

Сколько времени это продолжалось, не помню. Когда я очухался, то вокруг никого не было. Вот это я попал. Нахожусь внутри помещения, сильно похожего на храм. Высокие окна, купол над головой, неф, что-то вроде алтаря, множество толстых свечей на массивных подсвечниках. Не говоря уже о том, что стены и потолок покрыты изображениями дядек с нимбами. Что за черт? С каких это пор задержанных определяют в церковь? Снятие первичных показаний тоже ни в какие ворота не лезет. Мысли в голове одна поганее другой. Самую бредовую, объясняющую подобную несуразицу, послал подальше. Нечего пугать народонаселение. Дождусь получения более полных данных, тогда и буду коленками дрожать. Начитался фантастики. Блин. Если бы от ерша такое было возможно, то Россия моментом обезлюдела бы. Одно хорошо, в туалет уже не надо. Сходил, если можно так выразиться. Три раза ха-ха. Кстати, за окнами уже ночь. Ждем-с. Да и голова совершенно перестала болеть, а в теле легкость приятная образовалась. С чего бы это?

Местные долго ждать себя не заставили. Примерно через полчаса мое одиночество пришли развеять двое закованных в железо организмов. Пока я наблюдал за их приближением ко мне, посланная подальше мысля с утроенной силой начала долбиться в череп. Я не являюсь фанатом реконструкции, а к толкиенутым, изображающим из себя по окрестным лесам эльфов, орков и прочих придурков… М-да, к ним я относился как к недосмотру нашей медицинской системы оказания первой и последующей психиатрической помощи. Однако немного в железе разбираюсь. По крайней мере, белый доспех от кастен-брута[1] отличить смогу. Покажите мне мужика, которого выставка железок средневековья оставит равнодушным? Латные доспехи декоративной жестянкой не выглядели. Да и риттершверты[2] с кинжалами на поясах смотрелись внушительно. Кто я такой, чтобы ради меня устраивать такое представление? Нет, год назад некоторые личности пошли бы на большие траты, чтобы иметь возможность лицезреть мою физиономию у себя в офисе. Но сейчас и в данном антураже? Кстати, парни дистрофией совершенно не страдают, а учитывая мое недавнее алкогольное прошлое…

Мне становилось все грустнее и грустнее. Остановившись по бокам лежанки, клоны калифорнийского губернатора внимательно на меня посмотрели. Потом быстро достали кинжалы и, перерезав веревки, рывком поставили меня на ноги.

– Синхронисты хреновы, – вырвалось у меня, – я вам что, мешок с картошкой?

– Кто такие синхронисты, дэрг? – внезапно спросил правый братец-клон.

– Это те, кто всякую хрень делает одновр… Постой, ты понимаешь меня?

Удар в челюсть был хорош, очень хорош, а учитывая наличие на руке латной перчатки, так вообще сказка. Но долго поскучать на полу мне не дали. Подождав, пока я сделаю слабую попытку сесть, долбаные металлисты опять подняли меня на ноги.

– Еще раз обратишься ко мне на «ты», отрежу язык. Ясно?

– Да.

– Иди вперед, дэрг, – продолжил он, накинув на меня хламиду и указав направление движения толчком в спину.

Делать нечего, возмущаться тем более. Нравы тут, видно, очень простые и незатейливые. Этот отрежет не только язык. Я искоса наблюдал за клонами, идущими на полшага позади меня. Выражение их лиц свидетельствовало о моей необычайно активной любовной связи с их родственницами женского пола. А у того, что справа, похоже, я поимел еще и пса. Кстати, бил, собака бешеная, осторожно, уж в этом я понимаю. Кожа нигде не рассечена, челюсть и зубы целы. При наличии кастета в виде стальной перчатки, нужно очень постараться, чтобы обойтись без вышеперечисленного. Тогда вопрос – зачем бил? Детство трудное в заднице играет? Ладно, не буду забивать себе голову.

Выйдя из храма, посредством все того же толчка, я направился к низкому одноэтажному дому. Темноту лишь немного рассеивали факелы на высокой стене, окружающей церковное подворье. Немного света давала и луна. Странный свет, никогда я не ви… От удивления я остановился. Две луны, жемчужного и розового цвета. Попал. Щипать себя я не стал. Челюсть довольно ясно намекала, что это не сон.

– Иди вперед, не останавливайся, – клон номер раз, отягощенный вредными привычками, снова захотел применить ко мне физическое воздействие.

– Уважаемый, две луны – так и должно быть? – спросил его я.

– А сколько тебе нужно – три? – хмыкнул он.

Не ответив, я пошел дальше. Три. Мне и двух уже много. Я не сплю – это точно. Две луны, а уж об их цвете и говорить нечего. Окружающая меня действительность ошеломляла. Глюками я никогда не страдал, да и на похмельный бред это не спишешь. Чувствую себя на удивление хорошо. Такого давно не было. Дедок помог? Вполне возможно. Клоны на актеров совершенно не похожи. Попал. Вернее, не попал, а стал попаданцем. Черт, как неуютно-то. Как и, главное, почему?

– А тебе не фиолетово?

«Я», сколько лет, не прошло и полугода. Насчет того, что я не страдаю глюками, погорячился. Хотя ты прав, мне уже все ниже пряжки. Попаданец, так попаданец. Хорошо, что не зас…

– Стой! – положив руку на плечо, остановил мои мысли и тело разговорчивый клон номер раз.

Пока я размышлял о себе любимом, мы уже пришли. Постучав в дверь, – вежливый, однако, сразу и не скажешь, – и дождавшись ответа, клон вошел внутрь.

– Вперед, – прорезался клон нумеро два.

Надо же, оно умеет разговаривать? Как обманчива внешность. Хорошо, что я не ежик. Подозревал, правильно подозревал. Обмануть хотели. За дверью оказалась большая комната. В ее центре располагался стол, заваленный бумагами, два стула и дедок. Знакомый дедок, уж эти глазки я не забуду.

– Садись, Влад, – начал он, – я отец Эстор из ордена Знающих[3].

Надо же, имя мое знает, хотя я ему не был представлен. Присядем.

– Вижу, ты уже понимаешь наш язык. Разговаривать можешь?

– Да.

– Отлично, значит, обучение прошло успешно. Благодари Создателя и милость Его. Сейчас я расскажу тебе, где ты очутился. Расскажу очень просто. Не перебивай меня. Если у тебя будут вопросы, задашь их, когда я закончу.

Перебивать, как же, жди. Уже ученый местным порядкам, а если что-то не понял, так вот, братцы клоны по бокам. Объяснят подробно и дотошно.

– Я понял.

– Сначала везде была пустота. Но мир не терпит пустоты, и появился Творец, и стал Он создавать миры. Арланд – один из них. Благословенный Хион и Лайя с Тайей освещали его днем и ночью. Он стал жемчужиной Его творения. Не мог Он оставить его без присмотра и, покидая Арланд, сотворил Он из души своей сына, и оставил Его здесь, дабы преувеличивал он красоту Арланда. Минули века и загрустил Сын. Высокие горы, прозрачные реки, могучие моря создал Он. Покрыл землю лесами и полями, лугами и озерами. Воздух, землю и воду заполонили птицы, рыбы и животные. Но больше не радовалось сердце Сына. Некому было, кроме него, любоваться Арландом, некому было помогать советом Ему. И создал Он драконов – хозяев неба, и создал Он тритонов – хозяев моря, и создал Он эльфов и гномов – хозяев земли и недр ее. И забурлила жизнь на Арланде. Еще прекраснее с каждым годом становился мир. Первые были хорошими помощниками Сыну. Вместе украшали они Арланд на радость Ему. Одна только печаль осталась у Него. Не вправе считали первые советовать что-то Сыну. Да и не считали нужным. И создал Он тогда людей, и поделился он плотью и кровью своей с ними. И разделил душу свою с ними. И стали люди первыми помощниками Ему. И воздух, и земля, и вода подвластны были им. И преисполнилось восхищением сердце Сына от великолепия мира. И захотелось Ему, чтобы вместе с Ним порадовался и отец Его. И отправился Он на поиски Творца. И нашел Сын Отца. Поделился радостью своей. Обрадовался сначала Творец и Сыну своему, дал Ему имя по делам Его. И нарек Сына Создателем. Но мрачным потом стал Творец. Рассказал он, что есть у Создателя брат. Но не пошел он по пути отца, ненавистно стало ему любое творение. Разрушение всего стало страстью его. И опасался Творец, что Разрушитель придет на Арланд. И отправился обратно Создатель, терзаемый тревогой за Арланд. И прибыл Он, и увидел хаос, смерть и разрушения на месте цветущего мира. И первые, и люди, и животные, и рыбы, и птицы все убивали и уничтожали друг друга. А над Арландом стоял смех. Смех Разрушителя. Вскипело сердце Создателя и бросился он в битву с Разрушителем, стараясь спасти оставшихся в живых. Долго продолжалась битва. Арланд стонал и менял свой лик. Горы становились морями, а моря горами. Изгнал из Арланда Создатель Разрушителя. Но в битве той ранен был Создатель и ушел к отцу своему излечивать раны. И ждет Его Арланд с тех пор. Ждет и вздыхает.

Дедок, вернее отец Эстор, откинулся на спинку стула и замолчал. Вот это проповедь. Не знаю как прихожане, а моя училка русского и литературы, под впечатлением данной речи, точно поставила бы кол исполнителю. Стилистика не хромает, а ползет и молит всех встречных добить ее ногами. Интересно, а у этих первых есть комитеты в защиту прав их рас или нет? Сделал, понимаешь, их Создатель, а они, оказывается, только бездушные исполнители. Вот и пришлось ему в срочном порядке потом креативщиков строгать. Дострогался Создатель. Слишком уж хорошо их сделал. Насчет первых я не знаю, не удавалось до сих пор познакомиться, а вот насчет того, что собой представляет человек, да еще при отсутствии контроля сверху, знаю очень хорошо. Скотина еще та. Создатель отлучился и понеслось. Ладно, хи-хи в сторону. Надо выяснить у падре непонятки.

– Па… отец Эстор, а я тут причем? Гномы и эльфы понятно, но…

– Я тебя понял, Влад. Понял, что ты спросил и что не спросил. Ты появился в гнилом пятне.

Не понял.

Падре улыбнулся и продолжил:

– Во время битвы на Арланд падала кровь, как Создателя, так и Разрушителя. Если капля крови Создателя падала на человека, он мог стать святым, на землю – она благословлялась, и так далее. Соответственно и наоборот. Рядом с местами на земле Арланда, отмеченными печатью крови Разрушителя, находятся гнилые пятна. Во время вздоха в этих пятнах иногда появляются различные существа из иных миров. Церковь берет их под свою опеку и разбирается с каждым из них отдельно. То ли существо слуга Разрушителя, то ли прибыло из мира, находящегося под его властью. Соответственно каждому воздастся по деяниям его. Заблудшим мы помогаем встать на путь истинный, а закоренелых очищаем от скверны. Заботимся об их теле и душе.

– Я?

– Ты дэрг, на тебе есть следы печати Разрушителя, но жил в своем мире по законам Создателя. Я внимательно просмотрел твою память и никаких грехов не нашел.

Вот это новость. Насчет плоть от плоти – это, конечно, падре загнул. Но отсутствие грехов? При моей работе, бывшей работе, быть иисусиком невозможно, да и по жизни я вытворял немало. По крайней мере, по УК за мои художества светил срок. Хотя откуда я знаю, что в его понимании грех? Может, то, что висит на мне – это так, мелочишка. Зато теперь немного понятен принцип обучения языку. Просмотрел память и немного добавил в голову. Одной головной болью меньше. Опять же, о других мирах в курсе. На тупого святошу совершенно не похож.

– Вернись в реальность, падре смотрит.

Черт, действительно я увлекся. А падре-то внимательно на меня смотрит. Анализирует что-то.

– Отец Эстор, – начал я, – а что со мной будет дальше?

– Ничего. Сейчас братья Лон и Сенар проводят тебя в келью, – указал падре поочередно на клонов, – и ты приведешь себя в порядок. А завтра покинешь пределы храма Единого. Первое время за тобой будет присматривать один из местных жителей. Ты поживешь у него, освоишься и будешь жить дальше так, как захочешь. Ступай.

Я поднялся и пошел за конвоем. Голова была пустой, как барабан. Перебирая механически ногами, я и не заметил, как мы пришли на место моего ночлега.

– Ночевать будешь здесь. – Любезный брат Лон толчком в спину отправил меня в келью.

Дверь захлопнулась и, судя по звуку, была заперта на засов. Я осмотрелся. Местная КПЗ мне понравилась. Чистые стены, нормальные нары, параша, как же без нее, но главным было другое. Здоровенная бочка с горячей водой и большое полотенце, лежащее на кровати. Скинув хламиду, я с наслаждением залез в бочку. Класс. Вот это сервис. Кое-кому на Земле стоит перенять наработки местных в области обслуживания временных постояльцев. Лежа в своеобразной ванной, я прокручивал в голове сегодняшние события. Пока все говорило о том, что придется воспринимать этот бред моего спившегося воображения всерьез. Все совпадало с ним до мельчайших нюансов. Одежда, обстановка, пол и тот был из неструганых досок, что говорить о количестве лун? Бред, но, пока нет фактов, его опровергающих, нужно воспринимать все вполне серьезно. Ладно, вспомню мой любимый принцип разбираться с проблемами не по мере их поступления, а по мере возможности их решить. Что я сейчас могу сделать? Да ничего. Ничего от меня не зависит. Я ноль без палочки, и придется с этим смириться. Не забивать голову. Я вылез из ванны и с наслаждением вытянулся на топчане. Класс. Не люкс, но жить можно.

### Глава 2. Знакомство

Утро красит нежным светом. Совсем не вежливый стук в дверь прервал самую сладкую утреннюю дрему.

– Вставай, – глухо прорычали из-за двери.

Не дождавшись внятного ответа, в дверь ввалился братец Лон. Совсем невежливо посмотрев на мою выспавшуюся физиономию, он облагодетельствовал меня свертком одежды.

– В лицо зачем? – возмущенно заявил я. Тихо так заявил. Совсем скромно. По утрам я вообще стеснительный.

– Одевайся и выходи во двор. Жду недолго.

Братец Лон развернулся и, громыхая навешанным железом, избавил меня от своего общества. Вот так, стоит проявить свое возмущение тихо в подушку, как за человека принимать перестают. Одежда меня позабавила и заставила снова задуматься. М-да. Все детали совпадают. Рубашка с воротом на костяных пуговицах, холщовые штаны, шерстяной плащ с капюшоном и берет. Придется одеваться, так как джинсу здесь не носят. В качестве обувки были предложены короткие сапоги с портянками. Я аж умилился. Давно я это не натягивал. Не желая затягивать процесс знакомства с обстановкой, я быстро оделся и выскочил во двор.

А народу сегодня прибавилось. Воскресенье у них, что ли? Все подворье храма было забито людьми. Мужчины, в подобии моей одежды, соседствовали с настоящими средневековыми франтами. Женщины в длинных платьях и платках, детвора, парочка телег и лошадей. Картина Репина – церковный праздник на селе. Только для праздника было слишком много острых игрушек на здешнем народонаселении. Мужики все сплошь в нагрудниках из кожи и стали. На поясах мечи и кинжалы соседствовали с секирами. Да что мужики. Бабы все с железом ходят. Только размеры игрушек и их количество – поменьше. Наверняка, чтобы сильный пол не заработал комплекс неполноценности. Сильный пол увлекался фальшионами[4] и палашами[5], а слабый только кинжалами и стилетами. Попал. Что там падре говорил про происходившую резню и всякую другую хрень? Она ведь закончилась. Наверно. Черт с ним. Потом, все потом. Я подошел к Лону, который плотно общался с коренастым мужиком средних лет.

– Доброе утро. Я так понимаю, что мне к вам на постой? – спросил я, смотря на второго.

Мужик хмыкнул, а клон ожег взглядом.

– Матвей. Вот за этим человеком и просил присмотреть отец Эстор на первое время. Бывай.

Лон развернулся и пошел к храму. А храм был хорош. Вчера вечером я это не разглядел. О ночной подсветке красивых зданий здесь наверняка имели самое поверхностное представление. Высокий, легкий силуэт. Храм, казалось, готов был взлететь. Шпиль пытался пронзить небо. Стрельчатые окна и арки добавляли храму легкости и изящества. Архитектор постарался на совесть. Учитывая, что храм без шпиля был высотой с пятнадцатиэтажный дом и имел соответственную ширину, то придать массивному зданию ощущение полета и стремительности дорогого стоит. Я даже не мог сказать, какое сооружение он мне напоминает. Храм был уникальным.

– Нравится? – раздался голос мужика.

– Очень, – откровенно сказал я.

– А то. Единственный на севере храм Единому. Второго такого здесь нет. В Белгоре храм Создателя не меньше, но впечатления совсем другие. Садись в телегу, поедем.

– Куда? – не понял я.

– В Белгор, – удивился мужик. – Я разве не сказал?

Не сказал. И тупишь ты правдоподобно. Следующий раз глазки спрячь. Слишком они у тебя цепкие. Я хмыкнул и уселся в стоящую рядом телегу, запряженную клячей.

Без оркестра и парада мы покинули храмовую площадь и выехали за массивные ворота.

– Скажите, Матвей, как вас по батюшке? – поинтересовался я.

– По батюшке не надо. Болел сильно и умер уже давно.

– Что? – растерялся я.

Матвей улыбнулся в короткую бородку.

– Пошутил я. Матвеем просто и зови. А я тебя Владом буду звать. По-простому у нас в городе привыкли общаться. Шапку ни перед кем не ломаем, но и свою сбивать не даем.

Матвей, так Матвей. Мне легче будет. Итак, главная на сей момент задача состоит в максимальном получении информации. Газет и телевизора я не вижу. Придется старой доброй болтологией потрудиться.

– Хорошо, Матвей. Подскажи, сколько времени мы будем ехать?

– Час, не больше. Храм недалеко от города.

– Матвей, не расскажешь мне о Белгоре? Я недавно здесь и…

– Знаю, что ты здесь недавно и где появился. Вот что, Влад, – повернулся ко мне Матвей. – Отец Эстор не стал тебя вводить в курс дела. Занят очень, такой большой человек, что страшно иногда становится, – усмехнулся он. – Знаю, что он считает тебя дэргом. Это его дело. Его проблемы. Главное, что кроме него и нескольких других церковников, никто об этом не ведает. Орден Знающих не любит распространяться о своих секретах. Других об этом совершенно не нужно информировать. К существам, появившимся в гнилых пятнах, особое отношение. Видел дрова во дворе?

Я кивнул. Краем глаза я заметил приготовления в углу церковного подворья к большому пионерскому костру.

– Двое вас появилось во время вздоха. Тебя отпустили, а второго сжигать будут. Не прошел он проверку на лояльность Создателю.

Я остолбенел. Моего соседа по храму будут сжигать. Это так заботятся о теле и душе закоренелых? Весело. А если это мой земляк? Вместе стали попаданцами. Падре в голове у него увидел разную хрень и на костер. И что мне делать? А ничего. Вариант с возращением и объяснением с падре мне совершенно не понравился. Я на белом коне. Где его взять? Так вот, я на коне влетаю во двор и говорю падре, что он не прав. Он дико умиляется моей сознательности и чувству локтя, дает отбой, а клоны рыдают на коленях. Бред.

– Сам мог там оказаться.

Тоже верно. Я, может и дурак, но не идиот. Тому организму не повезло. Бывает. А вот Матвей внимательно следит за моим лицом.

– Бывает, – пожал я плечами.

– Верно сказал, Влад. Все в жизни бывает. Поэтому правду о тебе в городе буду знать только я. Для всех, в том числе и для моей дочки, ты будешь моим дальним родственником. Мой отец в свое время много стран объехал, вот и появился у него сын на юге. Потом ты появился. Соответственно, ты приходишься мне племянником. Дальше еще проще. Жил ты в глухомани, городов в глаза не видел. Многое тебя удивляет и многого ты не знаешь. Местный барон решил женить тебя на своей любовнице. Залетела. Есть тут такой обычай, чтобы бастардов не плодить. Родился сынок в другой семье – и никаких прав на титул и прочее не имеет, а сам барон красоткой и дальше забавляется. Ты почему-то не захотел жениться и дал деру. Обычная история. Вспомнил о своих родственниках в Белгоре и направился сюда. Я тебя встретил и привез в город. Никто тебя расспрашивать не будет. Не принято в Белгоре о прошлом интересоваться. Не тот город. Влад, запомни эту легенду хорошо. Вдруг пригодится. Если что серьезное нужно спросить – спрашивай у меня, когда поблизости никого не будет. Мелочовку – можешь у других. Твое происхождение все спишет. А еще лучше потерпи с расспросами. Сам на все смотри, старайся понять, и большинство из них отпадет. Все понял? Ничего разъяснять не нужно?

Я кивнул. Нет, я не ожидал, что местные спецслужбы выпустят меня из-под контроля. Наблюдение будет по-любому. Глупо надеяться на их наивность, а падре не кем иным, кроме спеца, быть не мог. Но вот отношение к ним Матвея меня удивило. Простому сотруднику не положено так думать, а тем более так отзываться о начальстве. Другие отношения связывают их с падре. Почему тогда меня отдали ему? Зачем ему это нужно?

– Не о том думаешь, рыцарь плаща и кинжала. Самомнением страдаешь. Вон одного, шибко умного, уже сжигают без всяких шпионских игрищ.

Тоже верно. Не о том думаю. Зачем это нужно Матвею, потом можно разобраться.

– Матвей, мне все понятно, а твоя дочь не сильно будет удивлена появлением братика?

– Нет, – ухмыльнулся Матвей. – Евдокия всегда мечтала о брате. Рада будет. Как приедем, сразу тебя познакомлю, если доча по подружкам не побежала. А что касается всего остального, так ты и вправду родственник мой. Земляк. Что нынче в России делается, земеля?

Я не остолбенел, я… Мысли заметались со страшной силой. Все-таки розыгрыш? Где камера и оператор? Где?! Где они, мать их?

– Да не волнуйся ты так, – сказал Матвей. – Ты действительно на Арланде, а не на Земле. Дед мой не родился здесь. Попал сюда, как и ты, сто лет назад. Языку вашему меня обучил и словечкам разным. Вот я парочку раз и ввернул их. Ты все понял и не удивился. Значит, земляк.

К моему специфическому состоянию удивления, которое называется другим словом, добавилась досада на собственную тупость. Имена Матвей и Евдокия.

– А рядом с ними Поликарп и Евлампия прячутся, а Эстор, Лон и Сенар так, погулять вышли.

А как ловко и быстро он меня просчитал. М-да. Все разговоры о наивности наших предков можно засунуть в задницу. Молодец. Так красиво меня никто еще не делал. Остается списать свою тупость на невероятные обстоятельства моего появления здесь. Здорово меня вышибло из седла, что бы я себе ни говорил. Так что получается? Тут электрички ходят? Станция Россия-Земля, осторожно, двери закрываются. Следующая станция Арланд. Горячий прием гарантируем.

– Сюда из России попадают или?.. – спросил я.

– Или. Разные бывают существа, не только с Земли, как говорят. Церковники своими тайнами со мной не делятся, да и не все гнилые пятна они контролируют.

Понятно то, что ничего не ясно.

– Жаль, что с твоим дедом нельзя пообщаться, – смог промямлить я. – Мир его праху.

– А он не умер, – посмеиваясь, сказал Матвей. – Сто двадцать пять лет – это для мужчины не возраст. Еще жениться может. Срок жизни тут дольше. В среднем сто сорок лет, и почти до конца жизни мужчина остается мужчиной. Но ты прав. Пообщаться с моим дедом не получится. Вот он как раз сильно занят.

Мое состояние сильного удивления стало принимать гипертрофированную форму.

– А с какого года он сюда попал? – спросил я.

– С тысяча девятьсот девяносто пятого.

Занавес. То-то я с Матвеем, как со своим знакомым общался. Это что получается, один год идет за десять? Или тут нелинейная зависимость? Мозги закипели и отказались шевелиться. Я откинулся на копну сена, лежащую в телеге. Голубое небо с Хионом притягивало взгляд своей глубиной. Чистый воздух. Птички поют. Грунтовка, плавно изгибаясь, огибала холмы. Лес по обеим сторонам дороги был вырублен на триста метров. Обычный такой, смешанного типа лесок. Подобных полно в средней полосе. Да и трава обычная. А вот с правой стороны в травке что-то лежит.

– Интересно? – обратился Матвей к моему бренному телу. – Гляди.

Матвей притормозил клячу. Лениво приподнявшись на локте, я взглянул на тушку животины, лежащую в метрах пяти от дороги. Лень мигом пропала. Тушка представляла собой скотину из фильма «Братство волка», уменьшенную раза в два. Дикая смесь гиены и кабана.

– Что это? – спросил я.

– Тварь, измененная силой Падшего. Видно, не успела до вздоха спрятаться и погибла.

– И много таких здесь водится?

– Много, – успокоил меня Матвей. – Сейчас никого нет, а вот недельки через две или три снова появятся. Живут они около погани и пропадают после вздоха. Почему, не знает никто.

– Только такие бывают?

– Нет, – снова обнадежил меня спутник. – Разные есть. Много их, вот и называют тварями. Замучаешься различать по отдельным видам. Да и не самые опасные они существа. Вот в погани охотникам попадаются гораздо хуже.

Собрав остатки мозгов в кучу, я откинулся на сено.

– Поехали дальше. Матвей, расскажи мне о погани и городе. Чем вы вообще здесь занимаетесь?

Матвей хмыкнул и хлестнул вожжами равнодушную ко всему клячу.

– Рассказать можно. До смуты в этих местах располагался Храм Единому. То, что ты видел, было его сторожкой. Маленьким храмом, встречающим путников перед основным комплексом. Храм строили все первые расы и люди. Гномы возвели стены и украсили их барельефами и статуями. Эльфы разбили цветущие сады и рощи, лужайки, украшенные великолепными цветами и растениями. Тритоны создали прекрасные пруды и озера. Люди украсили Храм тканями и гобеленами. Драконы придали всему созданному несокрушимость. Не было места на Арланде прекраснее и величественнее, чем Храм Единого. Со всего мира стремились попасть сюда существа, чтобы увидеть его великолепие, воздать хвалу Создателю и Творцу. Отдохнуть на цветущих лужайках и полюбоваться на спокойную гладь воды. Храм излучал спокойствие, красоту и умиротворенность. Все расы соперничали друг с другом, стараясь сделать Храм еще более красивым. Самое ценное, что было у них, приносилось сюда и, после долгих споров, украшало Храм или относилось в его подвалы. Там были расположены кельи и обители для служек и приезжих. Так было до Смуты. Когда она началась, возле храма произошла одна из самых страшных битв того времени. Кто в ней участвовал, сейчас не ясно. Но существа надолго забыли сюда дорогу. Слишком был велик ужас немногих уцелевших перед масштабом сил, вызванных во время битвы. Да и остались некоторые призванные сущности на месте сражения, отбивая охоту у смельчаков и мародеров. Шли годы. Полыхал весь Арланд, сотрясаемый тяжелой поступью легионов Проклятого. Но настало время, и явился Создатель. Изгнал он Падшего и ближайших слуг его. Битвы еще случались, но, по сравнению с прежними, они были гораздо менее ужасны. Люди стали снова заселять покинутые места. Но на северо-восток Сатума[6] они заходить не смели. Создания Падшего волнами выкатывались с местных гор и уничтожали все живое до Красной реки. Однажды один смельчак пробрался в эти места и принес Совету Верных страшную весть. Храм Единого во время смуты был осквернен. Чудовищным жертвоприношением он был испоганен. Стал поганью. А центральный алтарь его стал сердцем Проклятого. Многие стали думать, что именно отсюда Падший и начал свое шествие. Лишь небольшой привратный храм остался чистым. Но не это стало самой ужасной вестью. Слуги Падшего – проклинаемые всеми отщепенцы и их союзники из Новых рас – пытались возродить своего господина. Снова призвать Проклятого на Арланд. Трижды отправлялись армии Совета к бывшему Храму и трижды они были уничтожены. Все были в отчаянии. Тогда самый молодой член Совета и самый могучий маг Лерай Варон предложил план. Многие считали его замысел безумным, но Лерай был настойчив. В конце концов, он добился своего. С небольшой группой своих сторонников Лерай отправился в погань. Тайно проникнув в центральный комплекс погани, он уничтожил сердце Падшего, использовав для этого жизни своих спутников и свою. Подавляющее большинство тварей погибло. Остались лишь те, что обитали внутри погани или около нее. Существа Арланда могли жить дальше спокойно. Жизнь на Сатуме постепенно стала налаживаться. Стали снова возникать королевства. Естественно, без споров и войн они образовываться не могли. Семьсот лет назад, в небольшом тогда королевстве Миора, у короля родился пятый сын.

Принц Орхет не хотел бороться за власть со своими братьями, но и быть приживальцем при дворе он тоже не желал. Войдя в возраст, принц стал командиром наемного отряда. Участвуя во многих стычках и войнах, его отряд прославился. Стать под знамена Серых ястребов хотели многие. Но Орхет отбирал самых лучших. Очень часто его выбор был для остальных не понятен. Да, этот маг или воин был силен, смел и верен. Но на поле боя он был одним из многих. Его специфические навыки не находили применения в обычном бою. Через сорок лет после дня своего рождения принц повел отряд на северо-восток Сатума. Повел в погань. Он смог проникнуть внутрь оскверненного Храма. Многие знали о сокровищах, которые там находились, но никто не рисковал их забрать из погани. Принц рискнул. Потеряв почти всех своих людей, Орхет добрался до сокровищ и смог унести их с собой. Тогда все поняли его предпочтения при найме существ в отряд. Двадцать лет он готовился к этому походу и сумел добиться успеха. Самый безродный пехотинец стал бароном и богатым человеком. Всех уцелевших отец воинов Орхета, безумно гордящийся своим сыном, возвел в благородное сословие. Если они, конечно, уже не были дворянами. На полученные богатства пятый принц Миоры смог основать новое королевство. Королевство Орхет, в котором мы и находимся. Оставшиеся в живых после этого похода воины стали знатью этого королевства. Орхет основал свое королевство на северо-востоке, на пустующих землях. Погань вошла в его состав. Все-таки сокровища, добытые принцем, составляли каплю в море из общих богатств, снесенных в свое время в Храм. На долгие годы погань стала основным источником дохода для молодого королевства. В месте последней, перед рывком в погань и уничтожением сердца Проклятого, стоянки Лерая Варона и был основан город Белгор. Лерай был могучим магом и очень умным человеком, он выбрал самое безопасное для ночевки место в округе. В свои последние часы жизни, воины и маги отдыхали, а не бились с тварями. Привлеченные слухами, в Белгор стали стекаться со всего Арланда люди, чтобы сразиться с тварями Падшего и стать богатыми. Орхет решил упорядочить этот процесс. Король создал гильдию охотников и стал ее первым магистром. Не все приезжие могли стать охотниками. Гильдия принимала в свои ряды только лучших. Только своим ученикам охотники раскрывали известные им тайны погани. Была и вторая причина. Длительное нахождение рядом с поганью оказывало дурное воздействие на многих людей. Они могли быть отличными воинами и магами, верными сынами церкви и друзьями. Но они могли быть такими вдали от этого места. В каждом есть семена тьмы. Иные бурно прорастали в этих местах. Вот с тех пор так и живем. Население Белгора составляют охотники, их жены, священники, купцы, банкиры и лучшие кузнецы севера Сатума. Охотникам нужны лучшие оружие и доспехи. Есть и шлюхи, пекари, шорники и другие. Но Белгор – это город охотников, и все остальные принимают их правила. Вот так и живем.

Падре нужно брать уроки риторики у Матвея. Просто, понятно и величественно излагать, пользуясь голосом, как средством для подчеркивания необходимого, очень трудно. Но живут весело. Постоянный бой с тварями. А Орхет молодец. Создал и натаскал отряд, и вырвал с кровью свой кусок мяса. Только почему магистр гильдии? Насколько я помню, главу гильдии называли синдиком. Черт с ним. Может, я плохо помню, а может, погрешность перевода. Что там падре мне в голову напихал – совершенно не понятно. Самое главное – что, кроме знания языка, он в мою головку вставил и забыл мне об этом сказать? Совершенно случайно забыл. Черт. Может быть, я все-таки страдаю глюками? Город, подземелья, монстры. Классическая известная эрпэгешка. Правда, город не Тристрам или Лут-Холейн.

– Ущипни себя.

Спасибо, не надо. Не помогает.

– Матвей, и что, за прошедшие века сокровища не закончились? – спросил я.

Матвей хмыкнул.

– Как тебе сказать. Орхет в подвалы не заглядывал. То, что было в одном наземном крыле центрального комплекса, хватило ему за глаза. До Смуты у Храма было двенадцать подземных уровней. После стало больше. Четыре периферийных комплекса имеют размеры километр на километр. Центральный – пять на пять.

Я присвистнул. Ни хрена себе. Строили с размахом. А почему Матвей использует метрическую систему? Тут так принято?

– Не думай, – продолжил Матвей, – что можно так легко зайти и заняться поиском. Хотя ты прав. Практически все известные до Смуты хранилища были опустошены лет за двести. В них стремились попасть в первую очередь, а сколько есть неизвестных, секретных или тех, о которых мало кто знал? Это первое. Есть и второе. Лет шестьсот назад один молодой дворянин не нашел ничего лучше, чем спрятаться от родственников соблазненной им девушки в одном месте на первом уровне погани. Все были уверены, что там безопасно. Это место считалось очищенным от тварей. Да и сам парень был смельчак. Он приехал в Белгор, чтобы стать охотником, как раз из-за своей бедности. Девушка была не из простых. В погань он ушел только потому, что среди прибывших за его головой был ее брат. Не хотел парень убивать своего будущего, как он считал, родственника. Спрятался в одной келье, а там оказалась тварь. Схватился он с нею и умер бы, если бы за ним в погань не отправились родичи его подруги. Жаркая была свалка. Никто ведь не был подготовлен к ней. Тварь все вместе убили. Нашли при ней сундучок с драгоценностями. Поднялся шум, и тогда в первый раз обратили внимание на одно событие, произошедшее несколько дней назад. Произошел первый вздох погани. Потом выяснили, что после вздоха отмеченные печатью Падшего, кровью, злодейством или чем иным вещи и существа со всего Арланда иногда оказываются в погани. С тех пор так и живем. Погань не оскудевает. Охотники всегда имеют кусок хлеба, а после вздоха, как теперь, в Белгор прибывает куча народу. На город посмотреть, в погань спуститься. Идиоты.

Матвей сплюнул и замолчал. Видно, что эта тема была для него болезненной. Почему? Ладно, сменим тему.

– А с парнем что было? – спросил я.

– С ним? Да не было с ним ничего. С сундучком он оказался завидным женихом. Убивать его в погани родичи девушки не стали. Кто ж после совместно пролитой крови своего соратника убивать будет? Так что, когда через три дня в Белгор пожаловала соблазненная леди, полная тревоги за своего соблазнителя, прямо в городе свадьбу и сыграли. Маленьким был Белгор тогда. Весь город на свадьбе гулял, вот и запомнили это событие. Парень охотником так и не стал. Ему уже это было не нужно.

Чувствую, что в этой истории нужно подробнее разобраться, кто кого соблазнил. Почему-то всегда в таких делах обвиняют мужчин, а все девушки ну очень сильно сопротивлялись и совершенно не это имели в виду, когда приглашали кавалера в свою спальню. Сча-аз. Стихи там друг другу удобнее читать.

– Так как там в России? – спросил Матвей.

Ну что я ему мог ответить? Краткое описание всеобщего сумасшествия и бардака заняло десять минут. Матвей во время моего рассказа хмыкал, а иногда сильно ржал.

– Бывает, – посмеиваясь, заявил он после окончания моего рассказа.

Действительно, бывает. Но почему-то только у нас. Другой такой страны не было и никогда не будет. Одни либерасты и педекраты чего стоят, что сейчас, что пару сотен лет назад. Добавить сюда постоянное присутствие на троне, или как там его обзывали, неадекватных личностей, так вообще. Несколько редких исключений не отменяют общее правило. Грустил я недолго. Для меня это уже прошлое. Хотя ржач Матвея над событиями конца тысячелетия и начала нового, задел. Да пошло оно все.

– Где жить буду? – задал я животрепещущий вопрос.

– У меня. Я держу в городе корчму для благородных. Не люкс, конечно, но все удобства гарантирую.

Ничего себе корчмарь. С полотенцем через руку я себе Матвея не представляю. Слишком уж шел к его облику висящий на ремне фальшион. Кожаная кираса и парочка кинжалов, только добавляли колорита облику корчмаря.

– Там и будешь жить, – продолжал Матвей. – Как освоишься, тогда и думать будешь, чем заняться. Ты кем на Земле был?

– Последнее время мудаком, – откровенно признался я. – А так, больше по торговле работал.

– Купец?

– Нет. Только этой головной боли мне не хватало. Скажем так, – я замялся, – можно сказать, что я помогал одной купеческой гильдии получать прибыль, занимался определением степени выгоды покупки товара или его продажи. С этого и жил.

– Как жил?

– Как идиот! Всем был доволен, – взорвался я.

Матвей замолчал. Да и мне стало неудобно за свою вспышку. Он тут при чем? Сам тут появился по непонятной для самого себя причине. А то, что в течение пары месяцев год назад у меня пошло все прахом… Хватит, не надо об этом думать. Не надо. Это прошлое.

– Влад, сейчас подъедем к холму. Оттуда хорошо видно Белгор.

– Отлично.

Забудем. Все забуду. Тем более, есть на что посмотреть. С холма открывался вид на город. Квадрат толстых и высоких стен, метров семьсот на семьсот, украшенный двадцатью шестью башнями, впечатлял. Ворота в городе были всего одни. Между двумя башнями в центре стены стояла еще одна. Низкая, угловатая и массивная. М-да. Это был не город. Это была мощнейшая крепость. Ровные узкие улочки делили город на почти равные квадраты. Исключения составляли пять мест. У дальней стены, окруженная тремя высокими зданиями, находилась небольшая площадь. В ста метрах от ворот находилась площадь побольше. Ее рассекали на части торговые ряды. Ничем иным выстроенные в линии одноэтажные дома и палатки быть не могли. Третье исключение находилось в центре города. Большой храмовый комплекс включал в себя и частичку леса. Я понял слова Матвея. Никакой легкости и стремительности в этой постройке не было. Была суровость воина, приготовившегося к смертельной схватке. Четвертым исключением был квадрат пятьдесят на пятьдесят метров, окруженный непроницаемой завесой. Последним был прямоугольник пятьдесят на сто метров, над которым тонкой струйкой вился дым.

– Великолепный город, – откровенно признался я. – Почему нет одноэтажных домов, я понял – места мало. Храм, городская площадь и рынок – тоже ясно. А вот, что за квадрат и прямоугольник?

Я указал на эти места. Матвей хмыкнул.

– Полигон для охотников и городская кузня.

– Понял.

А что непонятного? Полигон и в Арланде полигон, а кузня – тем более.

– А где твоя корчма? – спросил я.

– Вон там, – указал пальцем Матвей, – около городской площади.

Я присмотрелся. Козырное место в двух кварталах от места расположения городских шишек. Матвей тронул вожжи, и мы стали спускаться.

– Матвей, я вот что хотел спросить. Вопрос дурацкий, но очень интересно. Что у вас здесь с золотом случилось?

– Ничего, – недоуменно ответил он. – Есть золото, серебро и драгоценные камни.

– А почему у многих на церковном подворье и у тебя на пальцах стальные кольца?

– Глазастый. В этих кольцах заклинания размещены. Малые артефакты это. Как нужно будет применить, так слово или жест сделаешь, и все. Заклинание на свободе. А что из стали, так разрушают первостихии свою тюрьму. Чем дольше они в кольцах заключены, чем чаще ты ими пользуешься, тем быстрее выходят артефакты из строя. Разрушаются они. Вот поэтому и делают артефакты из стали. Те, кто не владеет магией, их и покупают. Маги из вторичных или других школ тоже могут носить. Пока они свою магию применят, так времени может пройти слишком много, чтобы можно было остаться в живых. А первостихии – самые мощные и самые простые силы. К тому же дольше всего артефакт именно с ними служить может. Это тоже немало. Новый дорого стоит, а так – как заканчивается сила, иди к магу, он тебе и зарядит артефакт. Я ответил на твой вопрос?

И что тут сказать? После ответа на один вопрос у меня появился с десяток других. Блин. Как плохо быть не в теме. Наверняка это для местных – обыденная и привычная вещь. Задай я свой вопрос любому другому, то меня бы совсем неправильно поняли. Прав Матвей. За непонятками только к нему, но если я буду спрашивать о каждой мелочи, то он скоро меня пошлет и будет прав. Недаром сказал, раскрой глаза и уши, и большинство вопросов исчезнет. Чувствуется опыт общения с попаданцами. Интересно, который я?

– Матвей, – спросил я у ухмыляющегося плохого человека, – скольким ты уже помог и почему ты это делаешь?

Ухмылку Матвея сменила грустная улыбка. Так могут вспоминать о чем-то дорогом и безвозвратно потерянном.

– Я это делаю по многим причинам. Главная та, что мой дед в свое время помыкался, когда его пинком вышибли из Храма Единого, как тебя сегодня. Едва не погиб, пока в Белгоре не устроился, корчму не поставил. А что касается твоего второго вопроса, так ты – второй человек за двадцать с лишним лет, которому я помогаю. Остальных сожгли или в монастыри отправили.

Ни фига себе статистика! Я в рубашке родился. Вот это да.

– Повезло.

Не то слово. О… очень повезло. Размышления о причинах моего везения много времени не заняли.

– Подъезжаем, Влад.

Я отвлекся от раздумий и огляделся. Действительно, мы почти подъехали к воротам.

– Матвей, нас кто встречает? – спросил я.

– Обычный наряд. Дежурный маг, вон тот парень в плаще, и десяток стражей. Сейчас будут проверять на наличие личины и силы Падшего.

– Понял. А почему отец Эстор называл его Раз…

– Молчи! – перебил меня Матвей.

Я осекся.

– Так его можно называть в защищенных местах. В храмах, в доме, прикрытом сильными заклинаниями. В Белгоре все дома так защищены, иначе нельзя. Но даже в таких случаях лучше не рисковать. Мало ли, что может случиться. Вот и называют Падшим, Темным, Проклятым, как хочешь, только не истинным именем.

– Понял, – обескураженно ответил я. – А…

– Отец Эстор – из ордена Знающих. Великой веры человек. Ему можно хоть на улице кричать. Остальным не рекомендуется. Он специально приезжает в храм после каждого вздоха. Смотрит, что да как.

Понятно. Если не имеешь сил уничтожить противника, то его нужно пытаться контролировать и время от времени п…. бить.

Сама проверка не заняла много времени. Подошедший организм, закутанный в синий плащ, поздоровался с Матвеем и сделал пару неприличных жестов руками. Пробормотал ругательство, ничем иным эта абракадабра быть не может, и дал добро на проезд. Провожаемые внимательным взглядом стражников, особенно одного из них, мы проехали в город.

– Матвей, а сколько стражников в Белгоре?

– Четыре сотни, – ответил он.

– А почему один из этих четырех сотен так на меня и, особенно, тебя смотрел? У него с тобой проблемы?

Матвей рассмеялся. Копыта звонко цокали по мостовой. Наверно, именно это вызвало такой приступ веселья.

– Так это Арн со своими людьми сегодня на воротах дежурит. Проблемы… – Матвей снова прыснул. – У меня есть одна большая проблема. Дуняше семнадцать лет через месяц исполнится, вот и обзавелась ухажерами. Тремя сразу. Теперь вот Арн и думает, кого я привез в город. Четвертого? Мало ему остальных? Пусть помучается.

Да, с такими проблемами я не сталкивался. Взрослеющая дочь. Тут я сказать ничего не могу. Я имею опыт брата, а не отца.

– Матвей, а почему город пустой? – спросил я.

– Так самое лучшее время было сегодня ночью. Охотники по ночам привыкли работать. Днем большинство тварей спит, и риск не заметить их велик. Очень чуткий у них сон. Да и не сон это вовсе. Вот когда они бодрствуют и занимаются своими делами, тогда другое дело. И заметить можно заранее, и принять решение есть время. Охотники не убивают тварей, большинство, по крайней мере. Охотники ищут ценности. А прикончить пару тварей можно, когда ты уже получил то, что хотел, и соблюдать тишину тебе совсем не нужно, и выход рядом. Вчера утром прошел вздох, и все твари убрались с поверхности. Да и на первых уровнях их поменьше стало, вот все в погань и направились. Все равно в ближайшие две-три недели охотники в погань ни ногой. Смертники понаедут, и о нормальной работе придется забыть.

– А кто такие смертники?

Матвей вздохнул.

– Влад, мы уже приехали. Сейчас сядем за стол, поедим и я отвечу. Молчун, принимай!

Действительно, уже приехали. Высокие и прочные ворота открылись, пропуская телегу в небольшой, но уютный двор. Над крыльцом висела вывеска «Пьяный кабан». Надо же, я и читать умею. Спасибо падре. Внутри нас встречал гигант. Братцам клонам до него, как мне дотуда же.

– Молчун, – Матвей спрыгнул с телеги, – познакомься. Мой племяш – Влад. Он – Яр Молчун.

Я пожал руку пробурчавшего что-то гиганта. Молчун, что с него взять.

– Отведи лошадь в городскую конюшню. Дуняша дома?

Дождавшись отрицательного движения головы, Матвей улыбнулся.

– Так и знал. Шило у девчонки в мягком месте. К подружкам побежала. Пойдем, племяш.

Постоялый двор Матвея был уютным. Просторный пустой зал на семьдесят-восемьдесят персон, стойка с напитками, открытая дверь на кухню. Широкая лестница, расположенная в левом углу зала, вела на второй этаж, где находились комнаты.

– Лошадь не твоя? – спросил я Матвея.

– А зачем она мне? Продукты в город привозят. Местным вообще лошади не нужны. Город маленький, а захочешь куда-нибудь поехать, так бери из городской конюшни и вперед. А свое стойло я держу для лошадей приезжих.

Понятно. Арендованный транспорт не подразумевает наличие высокого качества оного.

– Садись, – указал Матвей на один стол. – Лайда, принеси поесть.

Одна из четырех симпатичных девушек, сидевших за одним из столов, пулей метнулась на кухню.

– Так вот, – начал Матвей. – Смертниками называют в Белгоре приезжающих во время вздоха идиотов, стремящихся за подвигами и богатством. Захотел кто-то прославиться, показать своим друзьям и знакомым леди голову твари из погани. Другой решил, что ему обязательно повезет, и он наткнется сразу на богатый клад. Да мало ли по какой причине придурки суются в погань! Таких приезжих много. В обычное время сюда трудно добраться. Кроме Белгора, за Красной речкой находятся только с десяток замков и три десятка сел. И те, и другие укреплены очень хорошо. Твари рыщут вокруг. Это место является частью герцогства Тариса. Герцог был бы рад его очистить, да сил не хватит ни у него, ни у кого на свете. Пару раз эти земли очищала королевская армия, но проходило время и все возвращалось на круги своя. Спасибо, Лайда, – поблагодарил он девушку.

Симпатяшка выгрузила на стол пару подносов с восхитительными мясными ароматами, кувшин и две кружки. Желудок стал настойчиво напоминать о себе. Мол, вчера не кормили, а сегодня уже обед. Матвей отсутствием аппетита тоже не страдал. Несколько минут над столом царила почти полная тишина. Наконец мы закончили. Откинувшись на невысокую спинку широкой скамьи, я приготовился слушать дальше. Тем более что кувшин великолепного пива был еще наполовину полон.

– Проходило время, – продолжил Матвей, – и твари снова появлялись. Вот и осваиваются эти земли медленно и очень осторожно. Потери никому не нужны. Торговые караваны, которые здесь бывают, состоят из местных. Они знают каждый куст. Знают, чего бояться и как можно спастись. Наступает вздох – и все приезжают. Обычные торговцы, любопытные, девушек много приезжает, – подмигнул мне Матвей, – и эти смертники тоже. Суются на безопасные, как им кажется, первые уровни. Гибнут толпами. Привлекают внимание тварей и создают суматоху. Охотники в это время в погани не работают. По-глупому никто не хочет погибать. Сейчас никто еще приехать не успел, а вот к завтрашнему вечеру Белгор будет битком набит приезжими. Хорошо, что хоть продавцы перестали сюда соваться. Не любят тут жуликов. Вешают. А так всем рады, кроме смертников. Охотники тоже люди – и отдохнуть хотят, и поразвлечься. С девушкой познакомиться, в театр ее сводить. Не удивляйся, Влад. После вздоха каждый раз в Белгор приезжает королевский театр.

– А почему именно королевский?

– Так Белгор – коронный город. Заправляет здесь всеми делами не обычный бургомистр, а королевский наместник.

Понятно, кто ж такую кормушку отдаст? Ладно, еще один вопрос – и спать. Голова переполнена впечатлениями, и после такого обеда это будет совсем не лишнее.

– А почему тут не любят продавцов?

– Главное замечаешь, – ухмыльнулся Матвей. – Будет из тебя толк, купец. Продавцами называют тех, кто предлагает купить свое умение воина или мага. Можно это здесь сделать. Забираешь у одного, с его согласия, конечно, иначе ничего не получится, и передаешь другому. Маги жизни еще не то могут. Сам понимаешь, что хорошего воина пойти на это заставят только крайние обстоятельства. Умение владеть оружием в Арланде означает возможность пожить подольше. Напрямую это связано. А про магов-продавцов никто за последние пятьдесят лет и не слышал. Нет таких дураков. Вот жулье раньше и приезжало в Белгор, чтобы смертников облапошить. Проверить навыки у продавца по-серьезному времени нет. Через две недели после начала вздоха из Белгора уезжать нужно. Долго это продолжалось, пока указом магистрата не ввели смертную казнь за одно только предложение купить навыки. У них тоже нет времени с каждым разбираться, кто есть кто. Жулик или честный человек. Все понял?

Я кивнул. А не подсказка ли это мне? Хотя, если они сюда не приезжают… К черту. Глаза уже начали слипаться.

– Иди спать, – сказал Матвей. – Пойдем, проведу тебя в комнату. Там жить будешь. Как проснешься, удобства в конце коридора. У тебя номер для самых бедных богатеев.

Отступление 2

– Да, я не ожидал, что ты решишься на это.

– На что? – поинтересовался я.

Я с интересом рассматривал появившееся передо мной существо. М-да. Крендель, который сейчас с облегчением радостно хохотал над моим невинным вопросом, явно не знал, сколько положено иметь конечностей нормальному существу гуманоидного типа. Цвет открытых для всеобщего обзора участков его кожи тоже не должен был внушать оптимизм своему владельцу.

– Ты не знаешь, кто я, не вспомнил, отлично, – успокоившись, заявил крендель, – значит, ты это сделал не специально. Тем лучше.

– Чем лучше? – спросил я у задумавшегося существа. – И будь добр, подскажи глупому мне, что такого я сделал? Я тоже хочу посмеяться.

– Будь добр, – ухмыльнулся крендель. – Надо же, как ты сейчас разговариваешь. Еще бы сказал, благодарю и спасибо.

Что тут смешного? Находясь в полном недоумении, я наблюдал за веселящимся существом. Черт с ним. Планида у него такая. Вся в фиолетовую крапинку.

– Чем лучше? – существо успокоилось. – Да тем, отрыжка ты не произносимого имени, что мне лучше. Я смогу тебя здесь полностью прикрыть от любопытных. Не было такого замысла, нет и волнения в тонких сферах. Тебя никто не найдет. Сможешь веселиться на всю катушку. Кстати, в интересное место ты попал. А кроме меня, разыскать тебя обычным способом, никто не сможет. Все это дурацкая спешка. Ничего не проверил и бросился тебя искать. Хотел прикрыть твою спину. К бою со всеми готовился. Если бы не эти, так другие должны были пожаловать. Я был готов к бегству вместе с тобой куда угодно. Уже почти нашел, как стал замечать странности. Серьезные странности. Отлично. Ты ничего не планировал. Просто великолепно.

– Да что я сделал?!

Понимаю, что на незнакомцев кричать не вежливо, но он уже достал.

– Сам знаешь что. Вспоминай.

Этот выродок, хихикнув на прощанье, исчез.


Нож, единственное, что у меня осталось от меня прежнего. Какая это квартира? Пятая или шестая, а про вещи я уже не говорю. Ну, поехали. Очередной стакан провалился в горло. Сосед, скотина, опять музыку на полную громкость поставил. Пойти ему хавальник начистить, что ли?

– А дальше?

Дальше будет ментовка. Эта крыса уже пыталась что-то вякать в прошлый раз. Оно мне надо? Черт с ним. Сволочь, что ж так громко-то. Песня хорошая. Жизненная. Падаль – этот сосед. Беспрерывно ее по кругу пустил. Надо еще налить.

Брожу по дому как во сне.

Но мне покоя нет нигде.

А вот насчет курка, мысль здравая. Только не понятно, где его взять. А зачем мне ствол? Я посмотрел на нож. Отличная сталь, лучше в принципе быть не может.

Мне некуда деться.

Свой мир я разрушил.

Все правильно. Все разрушил, что мог. Она ушла. Все полетело к черту. Старался забыться в работе и девчонках, но сделалось еще хуже. Думал, что такого быть не может. Может. Еще как может. Количеством женщин не поможешь. А работа? Моя единственная страсть, моя жизнь. То, что составляло смысл моего существования. За пару-тройку месяцев столько накосорезил, что все за голову схватились. Я стал совершать такие ошибки… Мне абсолютно доверяли и было за что, да и я мог самостоятельно распоряжаться некоторыми активами. Как мне тогда мне Женя говорил, после очередной потери серьезной суммы: отдохни, мол, развлекись. Когда придешь в себя, жду в офисе. Доотдыхался. Сейчас вот снова отдыхаю. Начал с рулетки, а заканчиваю водкой. Плохо, что я работал только по финансовой части и только в краткосрочных проектах. В другое не лез, а ведь уговаривали. Но я согласился только на общую оценку ситуаций и в конкретику не влезал. Баран. Тогда бы сразу пристукнули, как начал спиваться, ребята из общего отдела. Не пришлось бы так жить. Ни работы, ни жены, ни друзей. Ничего.

– Друзья остались.

Возьми мое сердце.
Возьми мою душу.
Я так одинок в этот час.
Что хочу умереть.

Остались. Толян и Герыч до сих пор меня тревожат. Не бросили. Они остались прежними. Я другой. Как там говорил ротный, после появления в части одного самореза? Дурость. Кто ж так себе вены вскрывает? Надо вдоль, тогда да. А так? Мало того, что не уйдешь, так и связки себе покалечишь, и повторить попытку будет весьма затруднительно. Неприятностей комбригу только зря доставил. Еще, не дай бог, конечно, комитет матерей узнает. Пригодилась твоя наука, ротный. Темное лезвие бритвенной остроты прошлось по руке. Вот так. Я смотрел на кровь, стекающую из глубокого разреза. Вот и все. Отмучился. Сколько там нужно? Десять минут, так вроде.

Я смерть увидел в первый раз
Ее величие и грязь.
В твоих глазах застыла боль.
Я разделю ее с тобой.

Ни с кем не разделю. Не с кем. Я ошибся и все. За ошибки надо платить. Я все и всех потерял. Потерял ее. Не пытайся со мной увидеться, не звони. Не звони мне. Звонил пару раз, пытался увидеться, пока сам себя со стороны не увидел. Уличный пес и то выглядел более достойно.

– А Вика? Предки?

Вот тут ты прав. Это будет нехорошо.

– По-другому заканчивай. Именно так – глупо. Завербуйся на Севера. Глухие места рядом. Знакомых там у тебя нет. Не получится снова начать, пропал без вести. Бывает.

А вот это мысль. Пить надо меньше. Пошатываясь от выпитого и кровопотери, я пошел в ванну. Где-то тут были бинты.

– Нож брось.

Действительно, я разжал кулак, и клинок звякнул о металл ванной. Теперь пакет. Ха-ха три раза, а вскрыть чем? Я нагнулся за ножом. Нога, попавшая на лужицу набежавшей на пол крови, поехала. Угол ванной.

### Глава 3. Первые впечатления и бонусы. Бонусы?

Утро красит нежным светом стены. Я давно так хорошо себя не чувствовал. Падре, ты молоток. Здорово привел меня в порядок. Странности у тебя есть, но у кого их нет? А вот этот странный сон… Страшилки Матвея и вид мертвой твари пробудили нездоровые ассоциации. А что касается всего остального? Я внимательно себя осмотрел. Шрама на руке нет. Не факт. Кто знает, на что способен падре? Хотя все старые остались. Как версия моего появления здесь очень слабенькая. Если я умер, то как могу помнить прошлую жизнь? Я по реинкарнациям не спец. А если я живой, то почему стал попаданцем? Хотя я хотел начать все с начала. Может, кто-то услышал и создал такую возможность для новой жизни. Слышь, «Я». Мы с тобой на Северах. Молчит. Вот гад. Посоветоваться не с кем. За неимением другой версии, принимаем эту. А если сон наведенный, кто знает этих магов, то мне от этого не холодно и не жарко. А теперь опробуем местный санузел. Быстро вскочив и накинув на себя плащ, пиво давно уже зовет, я выскочил в коридор. Санузел поразил. Вполне современные удобства, а теперь в совмещенный душ. Закончив процедуры, я тенью проскочил в свою комнату. Постояльцы еще не приехали или приехали, но уже ушли. Хион давно уже встал. Хм. Придавил подушку часов на двадцать. Я вышел в коридор и стал спускаться по лестнице. Точно. Никого нет. На кухне раздавался приглушенный девичий говорок, а в зале присутствовала прелестная картина. Высокая, изящная особа женского рода, низко наклонившись над столом, поправляла скатерть. Фигурка блеск, каштановые волосы, а личико я сейчас увижу. Подойдя к прелестнице поближе, я откашлялся. Блин. Я едва успел отпрянуть, как на уровне моего горла воздух прорезал кинжал.

– Ты че…

Возмущение агрессией неуравновешенной девицы застряло у меня в горле.

– Влад! – воскликнула прелестница.

Два шага, и она поцеловала меня, и стиснула в объятиях. Восторженный визг заполнил зал. Девчонка очень красива. Выразительные карие глаза, чувственный ротик, брови, ресницы, длинная шейка. Третий размер грудок органично дополнял великолепную картину. Что за черт! Я осторожно обнял восторженную красотку. Бред.

– Влад, я сразу тебя узнала. Девчонки, – крикнула она столпившимся в дверях кухни девушкам, – мой брат приехал.

Брат. А ты, значит, Евдокия. Дуняша. А я твой какой-то юродный брат. А ты моя сестра. Ты Вика. Я для тебя был всем. Братом, нянькой, другом. Сначала забирал тебя из садика. Через пару лет мы вместе ходили в школу. Два года я водил тебя за руку. Потом уехал в другой город и ты, повзрослев, на каждые каникулы приезжала ко мне. Когда тебе исполнилось восемнадцать, я перетащил тебя, совершенно счастливую, к себе в город. Ты поступила в институт. Вечеринки, парни, соблазны ночного города. Как же, родителей рядом нет, а я от всего прикрою. Прикрывал, что мне еще оставалось делать? Как лихо ты протаранила своей машиной, подаренной мною на твое двадцатилетие, джип одного бугра. Мужик оказался совершенно невменяемым, и мне пришлось сначала отправить его в больницу, а потом поднимать на ноги общий отдел конторы. Обошлось. Для мужика обошлось. Он не искал подходы ко мне. Подобных случаев было достаточно, пока ты не перебесилась. А твоя любимая привычка, разругавшись с очередным парнем, мчаться через весь город ко мне? Обычно это случалось почему-то ночью. Брату можно поплакаться в жилетку на всех этих козлов мужиков, а четыре часа утра – какая мелочь. Вот мужики – козлы. Братик, ты тоже, но тебе можно. Ты хороший козлик. А в это время на кухне готовила кофе моя жена. Стоп. Хватит. Не думать.

– Правильно сделал, что сбежал, – ворвался в мои уши голос сестренки. – Я бы тоже сбежала. Честно, честно.

Счастливая Дуняша-Вика стояла рядом и держала меня за руки.

– Если папка будет со мной так себя вести, то я сама сбегу. Но он не будет. Я сама все буду решать и сделаю так, как захочу. Влад, у меня есть трое парней. Нет, ты неправильно понял. Ничего не было. Приходят, смотрят на меня, вздыхают и становятся такими смешными. Цветами меня всю задарили, пока я не сказала прекратить это. Все подружки уже смеяться стали. А они все гулять зовут. Больше ничего. Папа всем сказал, что голову любому оторвет. Папу здесь уважают и боятся. Сказал – сделает. А куда здесь пойдешь? Ни вечеринок, не потанцевать на площади. Твари совсем замучили. Они хорошие. Парни хорошие. Один охотник Глав Медведь. Высокий, красивый сильный…

Боже, даже голос ее. А это машинальное поправление челки. Вика, ведь от тебя я бегал последнее время. Менял одну съемную квартиру на другую в знакомых местах. Номер телефона менял. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. А ты один раз ухитрилась меня найти. Глядя на твои слезы, я дал самые страшные клятвы, а потом снова сбежал.

– А Арн ему и говорит, что скоро может стать сотником. Он хочет жениться на мне и увезти далеко, далеко. Вот. Но самый настойчивый – это Абу Берас. Он зовет меня третьей женой. Он хороший. Так свой дом и сад расписывает. Древа усыпаны плодами, склоняют ветви пред тобой. Цветы нектаром провожают твой каждый шаг… Он там еще что-то говорил, но я не запомнила…

Те же проблемы с парнями. Все ясно. Я сейчас лежу в больнице под капельницей. Бред воспаленного мозга, вот, что со мной происходит. Логично. Это все бред, сопровождаемый тактильной и остальными иллюзиями. Вика полное этому доказательство. Ее здесь быть не может.

– Ты видишь Вику в своем бреду? Присмотрись к ее шее, векам, уголкам глаз и губ. Быстро!

Я присмотрелся. Действительно, едва заметные штрихи можно было заметить только чрезвычайно внимательным взглядом. Взглядом человека, который досконально знает черты рассматриваемого. Это была не Вика. Вике двадцать четыре. Дуняша слегка моложе. Это могу заметить только я. Никто другой бы этого не увидел. Дальше. Уголки губ имеют другой, едва заметный наклон. Ресницы у Вики длиннее. И родинка. Маленькая родинка за левым ухом. У Дуняши ее нет. Я не в больничке. Наверно.

– Так за кого мне выйти?

Так, собраться.

– Дуняш, – я щелкнул ее по носу, – я ведь никого из них не знаю. Как я могу советовать? Кстати, тут кормят?

– Ой, совсем забыла. Сейчас сама принесу.

Девчонка, взметнув непослушной гривой, прошмыгнула на кухню мимо улыбающихся девушек. Я сел за ближайший стол. Ноги едва слушались. Собраться. Не знаю, как это возможно, но я снова обрел здесь сестру. Все, Дуняша, шутки закончились. Ты моя сестра. Что бы по этому поводу не думали остальные. Я вижу, что тебе это нужно, а как нужно это мне, ты даже не представляешь. Дуняша принесла еду, и я стал с наслаждением ее уничтожать. Вкуснятина. Жаль, что так быстро закончилась.

– А вот и они.

Кто?

– Остальные.

На пороге стояли Матвей и падре. Впрочем, стояли они не долго. Через минуту оба присели рядом со мной.

– Доча, – крикнул Матвей, – захвати побольше пива и еще две кружки.

Довольный Матвей посмотрел на меня и подмигнул.

– Я вижу, что ты уже познакомился с сестрой. Она вчера весь вечер не могла себе места найти. То бегала по залу, то к твоей двери подходила. Я думал, что не выдержит и разбудит тебя. Сдержалась. Спускалась вниз и шептала слова, которые ей совсем не положено было знать.

А вот едва заметная усмешка на лице падре мне совсем не понравилась.

– Кое-кто, – я выразительно на него посмотрел, – может считать иначе, и его мнение меня совершенно не интересует.

Лицо падре окаменело. Плевать. Я на взводе, и твои псы у двери меня совсем не смущают.

Я тоже не ангел, и мое показное смирение, проявленное в первые часы, совсем не характеризует меня, как слюнтяя. Я просто осторожен. А так? Приходилось, падре, не раз приходилось. И качественно тебя достать за любое слово я смогу. Матвей искоса наблюдал за нами. Клоны у двери так и не получили команду фас.

– Вижу, что ты начал осваиваться, – нейтрально произнес падре. – Наклонись, пожалуйста, поближе и посмотри мне в глаза.

Вот вежливость я люблю. Исполнив просьбу падре, я почувствовал мгновенное оцепенение. Мурашки пробежали по телу. Слегка затуманилась голова. Продолжалось это пару секунд.

– Ну, что ж, – откинулся экстрасенс хренов на спинку скамьи. – Я доволен, что не ошибся в тебе, Влад. Гниль в тебе не стала распространяться. Матвей тебе рассказывал о погани?

Я кивнул.

– Я скоро уеду, и, возможно, мы больше не увидимся. Живи так, как подсказывает тебе сердце. Прощай, Влад, возьми напоследок от меня.

Падре положил на стол сверток, простился с Матвеем и покинул корчму.

– Проверка прошла успешно, – спокойно сказал Матвей. – Теперь ты можешь совершенно не опасаться церковников. Гнили в тебе нет. Я очень доволен. Да и не сомневался в тебе. Евдокия, – вдруг рявкнул он, – марш на кухню и не подслушивай. Дай Владу в себя прийти и не изводи его своим любопытством.

Незаметно, для меня незаметно, подобравшаяся Дуняша скорчила рожицу спине отца и отправилась по указанному маршруту.

– Никакого сладу с девчонкой нет, – пожаловался мне Матвей. – Будет мужу головная боль. Кстати, что у тебя с ней произошло? Лицо у тебя было очень выразительное.

Я вертел в руках сверток от падре.

– Матвей, – медленно начал я, – там, откуда я прибыл, у меня была сестра. Родная сестра, и Дуняша является ее полной копией. Жесты, движения, внешность, голос, даже проблемы у Дуняши такие, какие были у моей сестры. Как это возможно? Как?

Матвей молчал, но что-то мне подсказывало, что у него есть объяснение. Хотя я мог и ошибаться. Он тоже был удивлен. Ладно, любимый принцип. А пока не забивать себе голову. Я развернул сверток падре. Твою тещу. Нож, мой охотничий нож. Последнее мое воспоминание о Земле. Я им открываю консервы и больше ничего не помню, кроме этого сна.

– Разреши?

Я протянул нож Матвею. Что происходит? Откуда нож здесь? Сегодня явно утро намеков на мою прошлую жизнь. Теперь уже прошлую. Дуняша-Вика, этот клинок. Как он ко мне попал, знал только мой двоюродный брат. Он помог мне выбраться без особых потерь. Остальные считали его подделкой. Я не стремился их разубеждать. Зачем? По глупости, молодости и случайности я был втянут в одну историю. Когда все закончилось, на руках у меня остался этот клинок. Пока я лечился, Игорь прикрывал меня от всех знакомых и близких. Был, теперь уехал, не волнуйтесь, он вернется скоро. Обо всем происшедшем мне напоминал лишь охотничий нож, сделанный из златоустовской стали. Из аносовской стали.

– Отличная сталь, – протянул мне клинок Матвей.

Черт. У меня уже к шизочке добавилась еще и манечка. Я готов был поклясться, что Матвей этому клинку тоже не сильно удивлен. Хватит. Надо пройтись. Надо успокоиться.

– Матвей, я пройдусь. На город посмотрю.

– Давай, только подожди.

Матвей взял мой нож и скрылся на кухне. Подождем. Дуняша мне из кухни показала жестами, что как только Матвей уйдет, мне предстоит часа два непрерывного общения. У нее столько накопилось проблем, что без меня ну вообще не разобраться. Содрогнувшись, мне пока и моих хватит, я стал мысленно поторапливать Матвея. Он наверняка меня услышал. Появившись из кухни и зыркнув глазами по моментально ставшему ангельским личику Дуняши, Матвей протянул мне кожаный ремень с ножнами.

– Зачем мне это? Я и без ножа кое-что могу.

– Возьми. В Белгоре без оружия даже дети не ходят. А что касается остального, ты мог быть у себя кем угодно, но в Белгоре ты щегол. Запомни это.

Веселые привычки. Но у Матвея глаз заточен. Пояс как раз по мне, и нож удобно сидит в ножнах. Махнув рукой разочарованной Дуняше, я выбежал во двор. Молчун привет. Калитку на себя и вперед. Рынок ждет меня. Где еще можно прочувствовать обстановку и отвлечься, как не там?

Город был все так же тих и спокоен. Не скажешь, что здесь проходит передняя линия войны с нехорошими созданиями. Красивые домики, мощеные улицы. Совершенное отсутствие неприятных запахов. Какой к черту средневековый город? Скорее, декорация на эту тему. Хотя пятилетний карапуз, с увлечением ковыряющий кинжалом мостовую, совершенно не походил на привлеченную массовку. Дело для него было явно давно знакомым. Да и редкие пешеходы, с любопытством разглядывающие меня, слишком привычно носили на себе острые предметы. Нет, я все понимаю. Но когда красивая девушка ласково поглаживает рукоять длинного кинжала, как-то подойти и познакомиться не очень и хочется. Понимаю, что она это делает машинально. Та же Дуняша, что вытворила от неожиданности? Чуть нэ зарэзала, да. Улица стелилась под моими ногами. Интересный город. Тишина и покой. То, что мне сейчас и нужно. Вот обживусь здесь, познакомлюсь с правилами и обычаями, тогда и можно будет совершать различные телодвижения. Информация – это все.

– Добрый день, красавицы, – поприветствовал я стайку девушек, стоявших на пороге двухэтажного дома.

Красотки в лучшую сторону отличались от немногочисленных представительниц своего пола, встретившихся мне на улицах. Никакого оружия. Это главное. Прелестные личики. Окрас волос, рост и интересные размеры на любой вкус. Тонкие платья хорошо обрисовывали их фигурки. Хороши Маши, да не наши. Вот пройду еще два квартала, и я…

– Постой, котик, – на мое плечо легла рука.

Что-то я совсем расслабился. Не заметить, как со спины меня догнала девушка. Дожил. Я обернулся и с интересом посмотрел на остановившую меня девчонку. Да, есть чем любоваться. Рост под метр восемьдесят с лишним, густая грива иссиня-черных волос. Голубые глаза. Красивое лицо и великолепная фигура, чьи размеры полностью соответствовали росту девушки.

– Вы что-то хотели?

Девушки рассмеялись. Девушки? Пока я делал осмотр изгибов и форм местной достопримечательности, остальные успели подойти. Цветник. Одна лучше другой. Любую с удовольствием поместят на обложку мужского журнала или в полном неглиже на обложку журнала для одиноких мужчин. Глаза смотрят, а руки делают.

– Котик, – обратилась ко мне брюнетка, – ты назвал нас на «вы». Это так не привычно. Ты всех девок так называешь?

Девчонки снова рассмеялись. Не понял. Это подруги красного фонаря? М-да. Тогда я китайский летчик. С такими внешними данными и на панель. Дурость. Полная дурость. Хотя, если они такие по призванию, то…

– Котик, – брюнетка приблизила свой бюст к моей груди, – ты такой вежливый, что наверняка окажешься очень ласковым в постели. Пойдем со мной. Шалун.

– Э… – наконец прорезался у меня голос, – ты баскетболом не занималась?

– Снимись с ручника. Нашел, что ляпнуть.

Брюнетка снова чарующе рассмеялась и прижалась своей грудью ко мне.

– Чем я только не занималась. Пойдем ко мне, я тебе покажу, что умею. Ты никогда этого не забудешь.

Точно. Такого съема себя любимого на улице я никогда не забуду. А падре меня явно виагрой накормил. Вот стервец. Так, я мужик или самец? Чем я думаю? Хотя ее грудь так… Все. Хватит. Да и денег в карманах нет.

– Красавица, – я погладил ее волосы, – непременно, но в следующий раз. Дела.

– Денег нет, – догадалась она, – так ничего. Ты здесь новенький, города не знаешь, – короткий смешок ее товарок, – я тебе объясню все очень подробно. К тому же ты племянник Матвея Кожи, для тебя первый раз будет бесплатно.

Вот те раз. Уже девки знают, кто я. Это не город, это деревня.

– Лапушка, я спешу, – улыбнулся я.

– Я не нравлюсь? – удивилась она. – Так выбирай любую. Для тебя все, что хочешь.

И что мне делать? Через час Матвей наверняка все узнает. Оно мне надо?

– Вот, Мори, ветер страсти, – брюнетка стала представлять мне остальных, – Ната, скромница, но если ты ее растормошишь, то держись. Иса, та еще выдумщица. Проказница, Лира. Выбирай.

Я оглядел цветник. Вот положение, одна краше другой, и все настойчиво себя предлагают. Мне что, убегать теперь отсюда, пока на улице меня не разложили? И мужик на углу, облаченный в кожу и железо, ухмыляется гадко.

– Отмазывайся быстрей. Потом засмеют.

– А как тебя зовут, чаровница?

– Арна.

– Арна, зайка.

Смех девчонок.

– Ты очень красива. А твои подруги не уступают тебе ни в красоте, не в женственности. Вы все великолепны и являетесь мечтой любого мужчины. Когда вы выходите ночью на улицу, то Лайа и Тайа стыдливо прячут свой лик за облаками, не смея соперничать с вами в очаровании и прелести. Вы восхитительны. Вы прекрасны той красотой, за обладание которой и смерть не кажется большой ценой. Я очень уважаю свою мать.

– Это тут причем?

«Я», отвяжись, сам не знаю. Болтаю, что в голову придет.

– И она просила меня никогда не обижать женщин.

– Да? А как же Ирина?

Да заткнись, ты.

– А если я выберу одну из вас, если отдам предпочтение одной, то этим невольно оскорблю остальных. А разве можно растоптать цветок, разве можно унизить красоту? Вы навсегда останетесь в моей памяти идеалом женственности и гармонии. Идеалом творения Создателя.

– Масло масляное. Творца и Создателя в одном флаконе.

Отвяжись. Нет, чтобы помочь, критик хренов. Но кажись, подействовало. Лица девчонок затуманились. Арна призадумалась. Наверняка самым большим комплиментом для них был шлепок по заднице и предложение покувыркаться. Теперь ноги.

– Поздно.

Пока я думал, как повежливее отсюда смотаться, девчонки меня окружили.

– Котик, – лукаво посмотрела на меня Арна, – ты не можешь выбрать одну из нас потому, что этим обидишь других.

– Да, – я лихорадочно прикидывал варианты.

– Значит, ты выбираешь всех нас, – усмехнулась она.

Арна и Мори взяли меня под руки.

– Мы будем очень послушными девочками, – заявила Ната.

Меня же сделали, как телка. Так, это уж слишком. Позор на всю деревню. Девки меня затаскивают в бордель. Или еще хуже. Я отбиваюсь от девок, затаскивающих меня туда же. Откуда такая настойчивость? Меня стали мягко подталкивать к двери. Я реально себя оцениваю. Не первый красавец, умница и классный парень на Земле. Я только вхожу в первую тройку. Значит, тут какая-то игра. Все, хватит. Теперь играем по моим правилам.

– Ты правильно все поняла, детка.

Я стиснул попку Арны, поцеловал сладкие губки Мори и подмигнул Нате.

– Я выбираю вас всех. Вперед.

Я почти потащил двух девчонок в их дом. Три пристроились в хвосте. Непонимающие лица. Добыча показала зубки. Изумленная физиономия мужика послужила мне последним бальзамом на сердце.

Первый этаж был уставлен столиками с зеркалами, диванчиками, подушечками и всей остальной мелочовкой, которая сразу выдает женскую обитель. На второй этаж вела лестница, покрытая ворсистым ковром.

– Кого из нас выбираешь первой? – заявила рыжая Лира.

А девчонки от первого шока отошли. Опять стали перемигиваться и улыбаться. Вторая часть марлезонского перепиха.

– Арна, девочка, – пальцы сексуального террориста, мои пальцы, прошлись по декольте брюнетки. – Твои подруги меня плохо поняли. Я выбираю вас всех одновременно.

Улыбку сдуло с ее лица. Арна их лидер. Ее надо вышибать в первую очередь.

– Всех сразу? – растерянно переспросила Иса.

– Да. Вперед.

Бен Ладен постельных игрищ, разбушевался во мне не на шутку. Попки девушек, заполнившие мои ладони во время подъема по лестнице, служили великолепным стимулом для моей больной фантазии. Как там у меня с боезапасом?

– Докладываю. После потопления артелерийским обстрелом двух канонерок из массажного салона «Лаура», боезапас доведен до списочных норм. Наблюдаются излишки.

Доклад не по форме, но так веселее.

– У кого самая большая кровать? – спросил я у Наты, остановившись в небольшом холле, куда выходило полдюжины дверей.

– У Арны, – с легкой паникой в голосе ответила она.

– А где ее комната?

– Вот.

– Пойдем, скромница, – я мягко подтолкнул молчаливую Арну. – Остальные тоже заходите. Я только после вас. Заходите, заходите.

А девчонки сильно смутились. Поздно, сами виноваты. Падре, ты молоток. Кровь пузырилась у меня в жилах. Такие красотки. Кровать Арны оказалась отличным сексодромом. Вчетвером на ней разместиться не представляло никаких проблем.

– Я пока с Арной, а вы раздевайтесь.

Перекрыв рекорд Гиннесса по скидыванию одежды, я положил растерянную Арну на ее кровать.

– Зайка, ты правильно сделала себе такое уютное гнездышко.

Мои губы накрыли пытающийся что-то сказать ротик девушки. Вперед.


А теперь на рынок. Два часа потерял. Так бы всегда терять. Я шел по улице, слегка покачиваясь от усталости. На лице наверняка присутствовала глупая улыбка. Интеллект, интеллект. Какой к черту интеллект? Постель, вот где проявляется подлинное превосходство современного человека. Правда, особыми экспериментами я не увлекался. Обрабатывал целомудренно и по одной. Почти целомудренно. Они так мило краснели и смущались, когда подходила очередь очередной девчонки. Девушки, прошедшие обработку, молча сидели с багровыми лицами в сторонке. Я принес им культуру. Приобщил, так сказать, к высокому искусству.

– Хватит ржать. Девочки вполне знают, что такое личная гигиена и депиляция. Ты заметил?

Не слепой. Растерянность в глазах остальных и паника, сменяющаяся удовольствием и благодарностью на лице одной. После первого круга они сидели, уставившись в пол с пунцовыми лицами. Потом начались переглядывания, несмелые улыбки, смешки. Минут через пять они все начали смеяться, как мне очень кажется, что над собой. Потом прыгнули на меня, и мы еще минут тридцать просто барахтались.

– Ты так это называешь?

Неважно. Резюме. У девчонок была своя, непонятная и неизвестная мне задумка. Я ее ухитрился поломать. По каким-то причинам мне не дали по морде и приняли навязанные им правила. То, что сначала вызывало у них противоречивые чувства, девчонкам понравилось. Физиологически они были голодные. Посовещавшись, непонятным для меня образом, они оценили пикантность ситуации, махнули на все рукой и решили оторваться по полной программе. Все это странно. А с такой внешностью и профессией испытывать недостаток мужского внимания, так это вообще в голове не укладывается. Ладно, к черту все эти сложности. Рынок рядом. Падре, еще раз спасибо. Давно у меня такого не было.

– Давно?

Не придирайся к мыслям. Никогда не было. Отстань, хорошо, что с советами не лез. Хотя после общения с девчонками есть одна проблема. Горло что-то разболелось. Интересно, кож-вен тут есть?

На рынке, в отличие от улиц города, народа было много. Хотя и улицы начали заполняться. Приезжие тонкой струйкой потянулись от ворот. Сам рынок был условно поделен на четыре части. Треть его территорий занимали продуктовые лавки. Среди шума, создаваемого недорезанным мясом и продавцами, ходили местные хозяйки. Приценивались, брали товар и клали его в необъятные сумки. Туда я точно не ходок. В лавках с одеждой и различными зельями мне тоже делать нечего. А вот на коняшек и местный оружейный ряд посмотреть стоит. Я подошел к небольшому загону и присоединился к зевакам. Живность, выставленная внутри, отличалась от лошади Матвея, на которой мы приехали в Белгор, как феррари от жигулей. Было на что посмотреть. Рослые, могучие кони конкурировали с изящными и стройными лошадками. Если я правильно понимаю, то первые предназначались для боя, а вторые для бега. Трое приказчиков внимательно наблюдали за товаром и потенциальными покупателями. Правильно, сопрут, как нечего делать. Такие красавцы. Я никогда в жизни не сидел на лошади, но руки сильно зачесались от желания погладить красивые головы и угостить морковкой этих великолепных животных. Умные морды посматривали на зевак, фыркали и отворачивались. Мол, незачем с такими физиономиями на нас смотреть. Не по карману будем. Вон, есть общие клячи, на них и губы раскатываете.

Я собрался уже уходить, как внимание привлекла суета приказчиков около ограды. Они шустро начали собирать конструкцию, похожую на крытый загон.

– Что они суетятся? – спросил я у одного из зевак.

– Яйца драков скоро Абу привезет, – ответил он.

Странно, до сих пор после сеанса падре я все слова понимал.

– А что это за яйца такие?

– Новичок, что ли? – посмотрел он на меня и продолжил: – Верховые полудраконы-полукони с пограничья. В Белгоре они не нужны, вот к приезду смертников и суетятся. Хотя я бы от одного не отказался. Да стоят они уж очень дорого. Две сотни золотых как минимум за зеленого. А уж за черного и пять сотен могут потребовать.

Ну что же, покиваем головой с глубокомысленным взглядом. Подробнее насчет этих драков и местной валюты, я узнаю у Матвея. А теперь к оружейникам.

Подойдя к первому попавшемуся прилавку с оружием, я надолго отрешился от внешнего мира. Чего тут только не было?! Различные виды доспехов и оружия, причем некоторых видов я не видел даже в интернете, погрузили меня в блаженное состояние. Никогда не увлекался реконструкцией. Но холодное оружие всегда было моей страстью. Кольчуги, шлемы, легкие латы, латы с апгрейдом (наколенники, налокотники и др.), мечи, секиры, копья и клевцы, различные кинжалы – все это настоятельно требовало внимательного просмотра и прикосновения рук.

– Нравится, сынок? – отвлек меня раздавшийся вопрос.

Оглянувшись, я увидел невысокого, ладно сложенного щупловатого человечка. Выбивались из общей картины только кисти рук, которые должны были принадлежать организму на метр выше ростом.

– Ну, как тебе? – снова спросил он.

– Неплохо. Если бы я лучше разбирался во всем этом, тогда смог бы по достоинству оценить, – осторожно ответил я.

Человечек откинул голову, украшенную короткой бородкой, и рассмеялся.

– Всего лишь неплохо. Давно мою работу не называли «неплохо», – снова расхохотался он. – Влад, умеешь ты рассмешить. Старина Дорн едва не умер от смеха на гильдейском подворье, когда Яг Топор рассказывал про твою проделку с Арной и ее бандой. Прихожу в свою лавку и снова приходится смеяться.

И этот знает, кто я. Вот город. Деревня деревней.

– Влад, а сколько ты видишь крытых лавок, закрывающихся на ночь? – успокоившись, спросил он.

– Четыре, – ответил я.

– А сколько простых мест?

– Около двадцати, – осмотревшись, сказал я.

– В Белгоре продавать оружие и доспехи имеют право только кузнецы, а не торговцы. Случись что, так продавшему изделие и отвечать придется, а с купца взятки гладки. Что купил, то и продал. И только лучшие кузнецы имеют право на постоянное место торговли, остальные только временные. Не нравится твое изделие, не продаешь ничего в течение года, будь добр на следующий не появляйся. Купят что-нибудь, можешь снова приезжать. Пять лет подряд продаешь, получаешь временное разрешение на постоянную торговлю. До первого брака оно действительно. Двадцать лет покупают у тебя, магистрат дает тебе место под лавку, дом и свою кузню. Остальные работают в городской.

– Покупателей здесь совсем не много, – заметил я.

– Так охотники свои железки сильно берегут, – усмехнулся кузнец, – и абы что не покупают, жизнь здесь приучила разбираться в оружии, вот и берут мало.

– И смысл сюда приезжать стольким мастерам?

– Не скажи. Временное разрешение кузнецу на торговлю в Белгоре многое стоит. Прежде чем его получить, любое изделие кузнеца испытание проходит в гильдии охотников. Выдержало – получаешь разрешение, нет – прощай. И работу кузнеца, имеющего такое разрешения, гораздо выше ценят. Вот и приезжают каждый год на торг. Иные готовы почти бесплатно что-то отдать, лишь бы взяли охотники.

– Сурово тут, – покачал я головой.

– Жизнь такая. Кроме меня лавку здесь имеют Млаг, Сур и Конт, и долго мы этой чести добивались, а ты «неплохо».

– Прости, Дорн.

– Да ладно, давно я так не смеялся, чего прощать-то? – улыбнулся он.

– А что насчет Арны и ее девчонок, и Яг еще какой-то?

– Погубишь ты меня сегодня, парень, – снова засмеялся Дорн. – У дядьки своего узнай, если сумеешь к нему целым добраться. Привет ему передай от меня.

Во что я, интересно, вляпался, весело проводя время с девчонками. Пора выбираться из оружейного ряда.

– Будут бить, может и объяснят.

Спасибо, «Я».

Но добраться до Матвея без приключений мне не удалось. На выходе с рынка послышался шум и крики.

– Держите борт. Не давайте ему вылезти, – кричал какой-то торговец в красном халате и чалме нескольким охранникам, окружившим крытый деревянный возок, запряженный парой лошадей. – Вылезет ведь, – продолжал разоряться он.

Охранники, плечистые, закованные в железо воины, соскочив с коней, столпились у правого борта и один за другим упирались в него руками.

– Илим, сделай что-нибудь, вырвется ведь, – крикнул купец сопровождавшему караван организму средних лет, в зелено-красном плаще и таком же берете.

– Сделаю, только удержите его минуту, – ответил он, бормоча что-то скороговоркой и размахивая руками.

Возможно, у него все и получилось бы, но в дело вмешался случай. Одна из лошадей, нервно косящаяся глазами на возок, вдруг заржав, резко бросилась вперед. Охранники отлетели от борта. Зеваки бросились врассыпную, и я обнаружил себя прямо на пути взбесившегося четвероногого отродья. Удар, я плавно и нежно вписавшись в ограду рынка, начинаю плыть. Последним впечатлением был отвалившийся борт возка и что-то темное, упавшее мне на грудь.

– Ау, как ты там, не замерз?

Опять «Я», ну, что хорошее подумаешь?

– Пока ничего. Ты как, будешь в себя приходить или еще немного поскучаешь?

А стоит?

– Решай сам. Если до сих пор жив, значит, та тварь тебя не прикончила.

Тварь?

– Сегодня ты на редкость туп. Та, что вывалилась на нас из возка. Что тебе мешало отпрыгнуть в сторону? Никак не выйдешь из расслабона. В сказке себя чувствуешь. Всерьез ничего не воспринимаешь. Пр…

Ладно, пора возвращаться в грешный мир, а какой именно, интересно. Каламбурчик, однако. Что мы имеем? Мы имеем мое тело, лежащее на спине на довольно жесткой поверхности. Как бы такие приходы в себя не стали привычкой. На левой руке чья-то тяжесть. Приоткрываем глаза. Мама, роди меня обратно. В принципе, все отлично. Лежу себе на мостовой, руки и ноги вроде целы, ничего не болит, окромя головы, молчаливая толпа, окружившая меня на расстоянии десяти шагов. Ясное вечернее небо. Вон, даже птички поют. И прижимающее мою левую руку нечто из кошмарных снов. Существо размером с очень крупного датского дога и такого же сложения. Небольшая мелочь, голое и морщинистое тело черного цвета, все покрыто отвратительной и вонючей слизью, на кончиках лап маленькие копыта, хвост заканчивается чем-то вроде шипастой булавы. Длинная шея и морда – помесь крокодила, и жирафа. Причем время от времени тварь противно шипит и посматривает на меня красными глазами. Полный писец.

– Влад, ты как, нормально себя чувствуешь?

М-да, старина Дорн в первом ряду с тревогой посматривает на меня. Рядом с ним купец, и выражение его лица ясно показывает, что сегодня у него в семье случился массовый падеж родственников.

– Дорн, я нормально, только подскажи, как безопаснее отползти от этой твари? – жалобно спрашиваю у начавшего ухмыляться кузнеца.

– Ну, безопасно это трудно сделать, – проговаривает он с самым серьезным видом, – попробуй, глядя на него, подумать, чтобы он отошел.

– Подействует? – спросил я.

– Наверно, – ответил он и заржал. Вот скотина.

Вслед за ним начали смеяться и остальные, за исключением купца и его охранников.

И что здесь за шутка юмора? Объясните мне, я тоже посмеюсь. Дождавшись, когда тварь в очередной раз посмотрит на меня, я очень отчетливо представил, как она оказывается от меня как можно дальше, всеми возможными способами. Клянусь, в глазах этого кошмарного создания я увидел удивление, но оно послушно встало с моей руки и отошло на пару шагов в сторону.

– Парень, твоя удача меня удивляет, получить бесплатно драка и остаться при этом в живых многого стоит, – сказал подошедший Дорн, задумчиво глядя на меня.

– Это существо драк? – нервно озираясь, спросил я. Как будто понимая мои слова, тварь приблизилась и начала тереться своей кошмарной головой о мою грудь.

– Драк и не простой зеленый, а черный. Получить их можно двумя способами. Первый – отправиться в пограничье, найти там логово, украсть яйцо и как можно быстрее убежать, заметая за собой следы. Второй способ – отправиться в королевство Мариену и купить там у мага жизни Арцала яйцо за бешеные деньги. Он единственный, кто сумел приручить и получить потомство от драков. Есть у него небольшой табун бывших диких кобылиц и жеребцов.

– А что ж он поголовье не увеличит? – находясь в некотором обалдении, спросил я.

– Так рожденные в неволе драки потомство не дают, да и послабее диких будут. Этот, как я погляжу, дикий будет, так, Абу, – обратился он к купцу, горестно причитающему в окружении зевак и охранников.

– Истинная правда, Дорн Секира, – ответил купец, прерывая самобичевание. – Один рейнджер обнаружил кладку яиц, родители видно погибли, он и забрал. Должен он был мне, вот и расплатился одним яйцом. Другие я у Арцала взял. Нужно было в Мариене продать, знал же, что не стабильны черные яйца, так нет, повез. Поделом мне, будет теперь наука.

– А почему в живых остаться повезло? – спросил я Дорна.

– А потому, Влад, что когда драк вылупляется, то первый, кого он увидит, станет его хозяином и другом на всю жизнь. Верен будет до самой смерти. Не зря же говорят, верен, как драк. Поэтому и сказал, что бесплатно ты его получил. Не твоя вина, что он тебя первого увидел и забрать его не получится, сдохнет теперь, но никого больше не подпустит к себе.

Вот черт, я попал на импринтинг. Пошел прогуляться, называется.

– И в чем подвох? – спросил я.

– В том, что они эмпаты, и если разум драка, особенно черного, не принимает хозяина, то он старается его убить или умирает сам. Поэтому контролировать процесс должен маг жизни. Иначе ни за что поручиться нельзя.

– Дела… и что мне теперь с ним делать? – спросил я Дорна, глядя на улегшегося у моих ног драка.

– Как что? Отведи к Матвею, помой его, мясом накорми, погладь и так каждый день, а месяца через три можешь и к седлу приучать, они быстро растут.

– Меня бы кто к седлу приучил, – пробурчал я.

– Иметь драка и запрягать его в телегу, чтобы задницу себе не сбить? Да тебя первый же встречный отравить попытается, чтобы не видеть такое.

– А почему не просто убить? – съехидничал я.

– Просто убить тебя, находящегося рядом с взрослым драком, дело довольно трудное и смертельно опасное. Пока его не прикончишь, к тебе будет сложно подобраться. Чешуя у него, когда вырастет, покрепче стали будет, и к магии он довольно равнодушен. Как на меня шипел, когда я хотел к тебе подойти. Так что веди его к Матвею.

– Уважаемый, ты идешь к Матвею Коже? – спросил меня купец, перестав наблюдать за охранниками, заканчивающими переносить гигантские яйца зеленого цвета из непострадавшего возка внутрь загона.

– Да, – ответил я ему.

– Подожди меня недолго, вместе пойдем, – попросил купец.

Действительно, ждать пришлось недолго. Закончив свои дела и дав напоследок указания приказчику, купец, в сопровождении двоих охранников, подошел ко мне.

– Благодарю, могу я узнать о твоих планах, Влад, я правильно назвал твое имя? – начал разговор купец, пристроившись ко мне с другой стороны от драка.

– Имя правильное. А планы? Я их сам не знаю. Нужно осмотреться.

– Я вижу, что ты, Влад, не здешний. Я часто приезжаю в Белгор и всех его жителей знаю. Ты приехал сюда, чтобы стать охотником?

– Нет, я приехал навестить дядю с семьей. Ты его знаешь, Матвей он. Мы очень редко видимся, вот я и соскучился, – слукавил я.

– Могу я предложить работу племяннику столь уважаемого человека? Ты не воин и не маг, прости, но это хорошо видно. Но по своей глупости и жадности я потерял драка, потерял всю возможную прибыль с него. Меньше чем за шестьсот золотых, я этого дикаря бы не отдал.

– И что ты имеешь мне предложить? – заинтересовался я.

– На юге в Белом халифате, откуда я родом, очень ценятся драки. Их яйца туда сложно доставить так, чтобы это благословенное создание не стало вылупляться. Порталами вообще пользоваться нельзя. Поэтому богатые люди очень охотно берут на службу северных вар… наемников, имеющих драков, в телохранители или порученцы. А ты со своим черным спутником будешь осыпан золотом, там это большая редкость. Не скрою, я тоже буду иметь свой интерес. Оказывать различного рода услуги влиятельным людям – хорошее вложение денег. Не торопись отказываться, подумай, я тебя не тороплю. Все равно твоему драку еще расти и расти.

Понятно, потеряв прибыль, купчина старается ее как-то компенсировать. Он сведет меня с богатеньким южным буратиной, тот станет ему должен за возможность резкого поднятия имиджа в глазах избирателей, я катаюсь в шоколаде. Все довольны. Неплохой вариант. Для меня идеальный. По большому счету все мои знания и умения в этом мире ничего не значат. Не буду же я вечным нахлебником у Матвея, и роль полового в кабаке меня не устраивает. Значит, как крайний вариант годится. А то, что я не воин… Если местные бойцы привыкли к весу тридцати-сорока килограммов железа. Если броня и оружие для них как вторая кожа, то это не могло не сказаться на их моторике и осанке. Не маг. Я усмехнулся. Так плащ на мне неподходящий. Кое-что я уже начал понимать.

– Абу, если за полгода ничего не изменится, то я, скорее всего, приму твое предложение.

Вот как мало нужно сделать, чтобы доставить дядьке радость. Ведь напряжен был, думал, что пошлю. А чего мне его посылать? Ведь он сразу и правильно определил во мне местного лоха. Ничего не знаю и не умею. Или дело не во мне, а в Матвее? Уж очень он личность тут известная. Да и мне простым трактирщиком Матвей не казался. Ладно, поразмышляем позже, а пока будем получать всю возможную информацию, по возможности, незаметно для собеседника. И подумаю, почему я получил такой бонус. Второй, если считать девчонок. За что мне это? Или это аванс? Чем расплачиваться придется?

– Абу, не расскажешь мне о драках немного. У нас в деревне их никогда не было, сам понимаешь.

– Отчего не рассказать. Драки были выведены во время Смуты. Их создали маги из обычных лошадей с помощью крови и семени драконов. В бою один драк стоит десятка, а то и больше, воинов. Великолепно защищенные от стали и магии, они должны были заменить обычных лошадей. Но что-то пошло не так. Получившиеся создания были слишком злобными и агрессивными. Они существовали ради боя и не подчинялись никакой дрессировке. Много воинов погибло, пытаясь приручить их. Еще больше погибло юных драков. Лишь единицам вроде тебя повезло. Прежде чем маги нашли способ контроля приручения, прошло много времени. Почти все драки были уничтожены, а оставшиеся в живых обосновались в пограничье.

– Грустная история. А в чем разница между зеленым и черным драком?

– Обычно самка приносит пять-шесть яиц раз в два года. Одно или два погибают, из остальных вылупляются драки зеленого цвета. Осень редко одно яйцо из помета бывает черным. Это значит, что родится драк, необычайно сильный и злобный. Он будет демоном убийства. Такие очень ценятся. Обычных зеленых драков могут позволить себе немногие, не каждому благородному они по карману. Рядовое баронство приносит в год около пятидесяти-ста золотых чистой прибыли. А уж черных имеют только очень богатые люди или везунчики вроде тебя.

Так вот ты какой, северный драк. Идешь рядом со мной, изредка бодаешь головой, прикидываешься мирной овечкой, а сам кровавый маньяк. А купец держится молодцом, хотя нехило попал на бабки. Кстати, шестьсот золотых как пересчитать в понятные деньги?

– Абу, я из глухой деревни у нас больше не золотом расплачивались. Объясни, сколько ты потерял? – спросил я.

– А также почему он еще с тобой идет. Картина сливочным маслом, прогулка совсем не бедного купца и лоха.

Заткнись, «Я», не мешай слушать.

– Ну, чтоб тебе было понятнее, Влад, считай. В одном золотом пятьдесят серебряных монет. В одном серебрянике пятьдесят медных. На десять медяков ты можешь есть и спать на хорошем постоялом дворе сутки, без обильной выпивки и девок. Значит, на один золотой жить можно больше полугода. Хороший ремесленник имеет в год прибыль около десяти золотых. Средней руки купец – около ста, двухсот. Богатый – до тысячи и больше.

Понятно, большие деньги, на родные баксы. Шестьсот местных золотых – это получается около трех-пяти лимонов. Считай, что на халяву я получил разработанную специально для меня, произведенную вручную, в единственном экземпляре, модель феррари. Купец не просто молодец, а кремень. Не ругается и не плачет, уважаю. Что он там бормочет?

– …и закончив дела, я сразу поехал в Белгор. Ведь тут живет услада глаз моих, твоя сестра, Евдокия. Какое чудное имя. Произнося его, я чувствую на губах сладость меда и нежность роз. Ее голос подобен мелодии свирели, а улыбка затмевает божественной красотой Хион. Я…

Все ясно, это тот самый купец Абу, ярый поклонник сестренки, также ясно, что от болезни под названием «Евдокия» крыша у данного индивидуума сказала: прощай, вернусь не скоро.

– А у самого уже столько времени не возвращается?

ЗАТКНИСЬ. Не думать, не думать, не думать, вон уже постоялый двор, открытые настежь ворота, куча пешего и конного народа.

– Абу, а монеты разных стран как отличаются друг от друга?

Купец прервался и посмотрел на меня.

– Да, Влад. Издалека ты приехал. Все монеты по весу одинаковы. Отличаются только гербы государств. Еще много лет назад все королевства об этом договорились. Только короли могут выпускать монеты.

Чуть прокололся. Ладно, не страшно. А с монетами удобно придумано. А вот и корчма.

Сказать, что мое появление с драком привлекло внимание, это не сказать ничего. Заторможенные движения, изумленные взгляды, отвисшие челюсти сопровождали наш поход в конюшню. Приезжие добрались до корчмы Матвея.

– Как дела, Яр?

Гора мышц повернулась ко мне и уронила охапку сена себе под ноги.

– Вообще-то слышал, что его мясом кормят, я не прав? – ухмыльнулся я.

Гигант поднял сено, посмотрел на меня, что-то буркнул и махнул рукой в дальний конец конюшни.

– Ставь туда. Сейчас принесу мясо. Вода, щетка и сено на месте. Ухаживать будешь сам, – разговорился Молчун.

Сам и поухаживаю, мне не трудно. Отводим в стойло, берем щетку и начинаем тереть. Конюшня устроена по уму, вся грязная вода с моего малолетнего кровавого маньяка стекает сквозь щели в полу. Теперь обтереть пучком сена, как видел в одном ковбойском фильме, и готово. А вот и хмурый Яр, с громадным куском мяса и бадьей воды.

– Покормишь и закрой стойло, еще резни здесь не хватает.

– Яр, ну зачем ты наговариваешь на это милое создание?

– Видел я однажды такое создание в бою, похожем на бойню. Захочешь, не забудешь.

Драк вгрызся в кусок мяса, как после перенесенной недельной голодовки.

– Не спеши. Ты только вылупился. Сначала обожрешься, а потом живот болеть будет, да и зубки у тебя еще маленькие, если вообще есть.

Драк в ответ встряхнул парой симпатичных рожек и, обернувшись, оскалил пасть. М-да, насчет зубок я погорячился, полный комплект и немалой длины.

– Ну ладно, ужинай и не шали, завтра приду и проверю, – сказал я, закрывая за собой дверь в загон.

– Не шали, – хмыкнул Яр. – А недавно еще Яг Топор заходил. И почему я не удивляюсь?

Оставив бурчащего верзилу в одиночестве, я направился в корчму.

### Глава 4. Первые проблемы. За все нужно платить

Народ в зале не просто появился, все помещение было забито полностью, ни одного свободного стола. Хотя нет, вру. За дальним столиком, около кухни, сидела в гордом одиночестве Евдокия и махала мне рукой.

– Привет, малолетка, как, наболталась с подружками?

– Не очень, сегодня гости съезжаются, пришлось побыстрее вернуться и помочь папе.

– А что ж сидишь и гостей не обслуживаешь?

– Когда появляется много чужих, папа запрещает, свои все меня знают, а чужие могут и пристать. Так что папа на это время нанимает разносчиц и поварих у мамы Жулы, вот они и работают.

Действительно, я заметил в зале знакомых девчонок, шустро бегающих с деревянными подносами между кухней и столами с посетителями. Кстати о последних.

Большинство персонажей явно бедностью не страдали, расфуфыренные как павлины, они отличались от местных жителей как попугай от скворца. Да и скромностью тоже. Громкие подвыпившие голоса, шлепки по тугим попкам служанок составляли основной звуковой фон корчмы.

Правильно Матвей поступает. Незачем девчонке сейчас работать, надо понимать, что титул «мама» тут соответствует земному.

– Только еду разносят? – спросил я.

– Конечно же нет, если между собой полюбовно договорятся, то могут и на второй этаж подняться, там пара комнат всегда сдается на полчаса, – ухмыльнулась мне Евдокия. – Ты не думай, что я маленькая, – насладившись зрелищем моего лица, продолжила она. – Все приходится понимать, чтобы клиенты к конкурентам не ушли.

Матвей хоть и ругает смертников, но терять деньги не намерен. Да и не только смертники приезжают в Белгор.

– Вот что, пиранья местного капитализма, – начал я, – сообрази на стол, есть хочу зверски, кстати, почему он свободен?

– Один стол, правда, самый маленький, всегда свободен для хозяев корчмы и приглашенных ими посетителей.

– А я к какой категории отношусь? – спросил я.

– Конечно, к хозяевам, – возмутилась Дуняша. – А насчет еды, это я быстро, после таких подвигов есть надо много, силы-то, небось, совсем на исходе, – заявила эта язва, показав мне язык, и, ловко разминувшись своей кормой с моей ладонью, убежала на кухню.

Интересно, в городе есть хоть один человек, который не знает про меня и Арну с девчонками. С правом на личную жизнь здесь, похоже, большая напряженка.

– Привет, племенной бычок, – напротив меня на лавку плюхнулся Матвей.

И этот туда же. Господи, когда это закончится? Тут что, каждый желает меня поздравить или одобрительно похлопать по плечу? Надоело.

– Матвей, какого хрена? Хоть ты меня не доставай. – буркнул я.

– Как же, не доставай. Сегодня и завтра, и все ближайшее время жители Белгора только об этом будут и говорить. Такого здесь давно не было. Крепись, пока не произойдет что-то другое, столь же примечательное, ходить тебе в героях.

– Не понимаю, что кроме меня никто ни разу не смог покрыть пятерых шлюх? – взорвался я. – Так возбудителя выпить и вперед. Ни за что не поверю в отсутствие такого у местных умельцев, травников или алхимиков.

Матвей от моей тирады расхохотался так, что перекрыл шум в зале.

– Ш-шлюх? – от смеха у него появились проблемы с произношением.

– А что? – с подозрением спросил я.

Но Матвей, никак не мог прийти в себя. Утробный смех прерывался кашлем, а кашель смехом.

– Ну и Темный с тобой, успокоишься, сам объяснишь, – махнул я на него рукой и уставился в зал.

Тем временем гулянка в зале набирала обороты. Все правильно, обмытие своего приезда – интернациональный праздник мужской половины всех рас, и происходит он везде одинаково. Вот за соседним столиком уже уткнулись мордами в салат, пардон, в блюда с мясом. Другие стараются побыстрее достичь столь восхитительного состояния. Но не все.

Парочка верзил, подхватив на плечи притворно визжащих служанок, торопливо поднималась, слегка пошатываясь, по лестнице. Ну вот, а Матвей жалуется на отсутствие охальников.

А вот эта компания наверняка местные. Одеты в потертую кожу, обвешаны с ног до головы оружием, пальцы в стальных кольцах. Пьют, но голову не теряют, и не скажешь, что много приняли. Привыкли не расслабляться. Но, глядя на меня, поднимать кружки – это лишнее. И вас туда же. Молча. Я стеснительный. Отводим глаза, еще не сдержусь и пошлю. Оно мне надо?

А вот эта компания зачем на меня уставилась? Шестеро надменно-презрительно-благородного вида. Родословная наверняка длиннее, чем хвост у мартышки. Судя по внешнему виду – золотая молодежь. Золота на пальцах и шее хватит на пару-тройку приличных кастетов каждому. Вот еще один к ним добавился, наклонился к уху одного урода и что-то начал увлеченно говорить. Урод встал, одарил меня взглядом Ленина на буржуазию и пошел к выходу. Остальная компашка кинулась за ним. Похоже, что этот хорек тут за главного.

Кстати, я не один испытываю такие нежные чувства к этому мажору. За ближайшим к выходу столиком находится одетый в плащ примечательный, потому что однорукий, организм. Он дернулся было к выходу, но остался на месте и проводил богатую компашку лишь ласковым взором. Если бы я от кого-нибудь перехватил подобный взгляд, то ради собственного душевного спокойствия уронил бы ему на голову что-то очень тяжелое. Тем более что у однорукого под плащом нечто топорщится. Узелок на память.

– Влад, извини, общаюсь с тобой и все время забываю, что ты здесь всего третий день, – наконец успокоившись, сказал Матвей.

– А причем здесь это? – раздраженно спросил я.

– Ты ничего необычного не заметил, плотно общаясь с девушками? – хмыкнул он.

– Две руки и две ноги, голова и все остальное на месте, а что?

– Подумай немного.

– Да обычные девчонки, задорные, смешливые, таких полно, хотя нет, вру. Таких мало, уж очень они красивые.

– Вот, понял, наконец, – довольно сказал Матвей.

– И что я понял? – спросил я.

– А то. Как часто тебе попадаются такие красивые девушки, в таком количестве и готовые разделить с первым встречным постель?

– Редко, если точнее, то в первый раз.

– Так вот, Влад, они такие же шлюхи, как ты Создатель. Девки на улицах Белгора клиентов не ищут, а сидят внутри заведения, чтобы не мозолить глаза священникам, которых здесь много. Охотницы они, вернее, команда охотниц и никогда шлюхами не были. Они единственные женщины-охотницы, гордость гильдии и Белгора.

Я медленно выпадал в осадок. Охотницы! И я остался жив?

– Город у нас маленький. Население – охотники и купцы, оружейники, маги, алхимики, ремесленники, банкиры да шлюхи, которые посмелее, все друг друга знают. Вздох бывает не чаще двух раз в год. Тогда в основном и появляются новые лица, от сборщиков подати до актеров. Небольшими караванами здесь передвигаются только местные, знающие все опасности и умеющие их чувствовать. Тоже знакомые все лица. Скука тут главный враг после погани, вот развлекаются и шутят, кто как может. Главное, чтобы шутки эти были более или менее безобидны.

Так вот, Арна с подругами и придумали себе развлечение, как появляются в городе новички, они прикидываются девками и приглашают поразвлечься с любой из них бесплатно. Мужчина клюет на приманку, заходит в комнату, раздевается, ложится и нетерпеливо ждет, когда его избранница придет к нему, приняв ванну. Тут появляется одна из них, только не голенькая и не в тонком халате, а в боевой сбруе охотницы и начинает ласково и нежно его домогаться, поигрывая всевозможными острыми игрушками. А за ней в коридоре с криками: «Где он, мы тоже хотим его крови» показываются остальные, также снаряженные охотницы. Представь себе это и реакцию несчастного.

Ошеломленный, я честно постарался представить себе эту картину. Буйное воображение, обрадовавшись, начало подсовывать одну картинку за другой. Мама. Меня проняло. Сильно проняло.

– Какие мерзкие, тупые, садистские, жестокие и подлые шутки. Те, кто в них участвует, и те, кто знает и не предупреждает, заслуживают полного расчленения в течение очень долгого времени.

Матвей снова рассмеялся. Наверно, ему очень понравился цвет моего лица.

– Нравы здесь простые, и зачем портить хорошую шутку, предупреждая о ней, тем более после того, как сам на нее купился?

– Ты тоже?

– Нет, они появились в Белгоре гораздо позже меня. Они знали о твоем появлении, но не стали специально тебя искать, уважают меня. Ты сам к ним подошел и привлек внимание. К тому же ты первый, кто обратил их шутку против них. Сначала сбил их с толку тем, что отказался выбрать одну из них. Да и девчонкам навешал лапши на уши, а они и растаяли. Шутка забуксовала. Но Арна решила продолжить и уговорила их на второй раунд. Но и тут ты не сплоховал, всех одновременно завел в комнату, не дав возможность выйти и переодеться в охотничьи доспехи, и пристроил к делу, если мягко выразиться.

– А что ж они меня не послали, когда их план не сработал? – я все больше выпадал в осадок.

– Вспомни дословно ваш с Арной разговор. Есть правило, охотник сказал, охотник сделал. Пришлось им выполнять то, что сказала Арна, она их вожак. Арна надеялась до последнего, что ты дашь им шанс вывернуться, а потом просто растерялась.

– Да припоминаю, что-то такое было.

Действительно, а ведь такое было. И пару раз я пресекал попытки не обслуженных девчонок выйти из комнаты. Нежно пресекал. Они не ожидали, что меня хватит на всех. Да и остального тоже. Кстати, я сам от себя этого не ожидал.

– Для охотника позор, – продолжил Матвей, – не выполнить свое обещание. Что угодно, только не это. Поэтому ты и живой. Пока живой, – засмеялся он. – Вот придут они в себя, тогда посмотрим, как ты умеешь бегать.

И зачем так ржать? Бегаю я быстро, но не думаю, что мне что-то грозит. Иначе бы в последние полчаса, после выполнения девчонками своего обещания, мы этим бы не занимались. Виагры падре мало мне вколол. Так бы до сих пор я трудился. А что касается остального? Понял. Пацан сказал, пацан должен сделать. За базар отвечать нужно. Куда я попал? Это же не зона… или зона? Бонус оказался не бонусом, а проверкой. К черту.

– Получается, – продолжил Матвей, – ты отомстил за всех, кто выпрыгивал голым из окна, кто кричал на полгорода «помогите», кто потерял мужские способности. Правда, в последнем случае, Ната, хорошая магиня жизни, восстанавливала потенцию, но пострадавших это не сильно утешало. Над ними потом еще долго посмеивались.

– Ты хотел сказать издевались. Так? – уточнил я.

– Да и это тоже было, – усмехнулся Матвей.

Не сомневаюсь в этом. Прийти в бордель и бежать оттуда без штанов – это что-то.

– А как же об обломе девчонок со мной стало известно?

– Яг Топор, теперь заслуженный охотник, одним из первых стал их жертвой и до сих пор не может забыть. С тех пор вот уже пять лет после охоты, в свободное время, он ошивается около дома волчиц и ждет их неудачи с очередным мужчиной, кстати, не он один. Сегодня его ожидание закончилось. Счастливый, Яг оповестил весь город. Кстати, он очень хотел с тобой поговорить, но радость от произошедшего помешала. Видишь, спит за соседним столом.

Действительно рядом с нами, положив голову на локти, похрапывал видный рыжеволосый воин, блаженно улыбаясь и счастливо посапывая. Это он был на углу дома охотниц. У человека большая радость. Вполне его понимаю. Я бы взял не пять кувшинов, которые в пустом виде стояли перед ним, а больше. Стоп.

– Матвей, пять лет, но им не больше…

– Племяш, все они сильные магини, а учитывая, что Ната магиня жизни, придать себе любую внешность, причем не иллюзию, для волчиц не проблема. Любой из них не меньше тридцати лет. И такими же молодыми телом и лицом они будут до самой смерти.

– А почему волчицы? – спросил я.

– Арна – истинный оборотень. Несмотря на то, что она природная магиня и в этом смысле самая слабая, Арна их вожак. Так их всех и стали называть.

Вот это новость, я занимался этим с волчицей.

– А тебе не фиолетово. Все равно она была в человечьем облике.

Умеешь успокоить «Я». Давай слушать дальше.

– Влад, честно говоря, не думал, что ты так меня удивишь в первый же день, – усмехнулся Матвей.

– Зайди на конюшню и удивишься еще раз, – пробормотал я.

Матвей пристально посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Яра, стоящего около двери в любимой позе вышибал.

– Думаешь, удивлюсь еще больше?

– Уверен, – пробормотал я.

Поднявшись, Матвей снова посмотрел на меня, подумал и направился к выходу.

– Наконец вы закончили, – сказала Дуняша, опуская на стол поднос, заполненный различными тарелками.

– Ведь остынет, потом грей заново, – продолжала она, раскладывая тарелки по столу. – Ешь, давай, а я посмотрю на такого героя.

– Да уж, герой, – проворчал я, отправляя в рот ложку с чем-то изумительно вкусным, приготовленным, скорее всего, из мяса.

– А что, нет? Раньше над жертвами шутки волчиц посмеивались. Теперь же над ними, и не просто смеются, а ржут до потери сознания.

– И много ты таких словечек знаешь? – спросил я.

– Еще больше, чем папа. У прадеда специально выпрашивала. Уж больно они чудные и интересные.

– Жалко девчонок, – вздохнул я, – из-за словесной ошибки Арны они были вынуждены сделать то, что им совсем не хотелось.

– Вот еще, – фыркнула Дуняша. – Мне Лира недавно зов[7] посылала, про тебя спрашивала. Мы с ней немного посплетничали. Секретов тебе не открою, но скажу, что волчицы очень довольны, как им вышла боком шутка.

– Даже так?

– Так. А с кем же им еще общаться? С охотниками, так почти у каждого жена есть. Несколько раз пытались со смертниками отношения наладить, так не получается. Большинство на них смотрят на них, как на магинь и удачливых охотниц, каждый стремился использовать, под себя подмять, я не в смысле постели говорю. Вот, наверно, поэтому такую шутку и придумали.

Блин. Фрейда на них нет.

– А замуж выйти не пробовали, неужели парней стоящих не найдут? – спросил я.

– Найти-то найдут, только с охотой придется завязывать. Не терпит погань счастья женского, все извести норовит, – сказала Дуняша, наливая мне пива.

Легкие отношения тут не в моде. Не приживаются. Интересно, а почему?

– Будут данные – поймешь, а сейчас сползай с расслабона, неприятности нашей задницей чую.

Поднимаю голову и утыкаюсь в горящие ненавистью глаза хорька, вернувшегося со своей гопкомпанией. Вечер перестает быть томным. Прокачиваю быстренько компанию. Семь рыл, лет по двадцать пять – тридцать, рослые, широкоплечие, недоеданием в детстве не страдали. На поясах короткие мечи или кинжалы. Один, вдобавок, носит плащ и берет голубого цвета. Наверняка это не знак его сексуальных пристрастий, а символ какой-то школы магии. Черт, как мало я успел узнать, не могли эти уроды заинтересоваться мной месяца через два или три. Не отвлекаться, дальше, на ладонях у двух организмов и хорька мозоли. Явно увлекаются местным вариантом кендо. Самые опасные – голубок, двое мозолистых и хорек. Если что случится, придется им уделить особое внимание. Почему они мной так заинтересовались? На мне обычная для этих мест одежда, не охотника, конечно, но так одеваются многие, знак враг народа не висит, нюансы моего появления в Арланде они наверняка не знают, иначе уставились бы так сразу, а не после возвращения со двора. Стоп. Двор. Конюшня. Теперь ситуация более ясна. Заводила хорек узнал о драке, принадлежащем простому серву. В его понимании – это тяжкое оскорбление. Сам наверняка на коняшке приехал. Какой позор для потомка благородного рода! Наследник на коне, серв на драке. Предки наверняка в гробах вертятся, как компас на северном полюсе.

– Быстро ты, Влад, все смел. Сейчас с кухни добавку принесу, – сказала Дуняша, собирая опустевшую посуду на поднос.

Действительно, не заметил, как все подчистил, а проглот желудок требует еще. На вот пиво, потерпи немного.

– Девка, ты куда? А нас обслужить за столом и в постельке, или ты только грязных сервов так обхаживаешь?

Оценка обстановки. Один мозолистый встал на пути Дуняши, остальные подбадривают и дают разные советы.

– Что, девка, не привыкла обслуживать господ? Ничего, неопытные шлюхи мне нравятся. Я многому тебя научу, – включился в развлечение голубок, вставая с лавки.

Еще один любитель комиссарского тела. А я думал, чем буду за драка расплачиваться. Да какой к черту это бонус. Компашка весело ржет и посматривает при этом на меня. Что самое интересное, все разговоры в зале затихли и остальные уставились на происходящее. Нет, не правильно. В основном они смотрят на мое бренное тело. Даже Яр не соизволил оторвать задницу от стены и приступить к своим обязанностям, стоит и молча буравит меня глазами. Матвея на горизонте не наблюдается. Абу пытается встать, но его собутыльники усаживают обратно. Как много я еще не знаю и не понимаю. Ладно, включаюсь в развлечение, но по-своему. Матвей говорил, что для магии нужно время, и сталь у них есть. Для начала сократим дистанцию. Я не придурок, чтобы бросаться на этих уродов с криком «всех убью – один останусь». Наверняка потом и другие подключатся к веселью на моей стороне. Тот же Яр.

– Господа, зачем шуметь? Все можно решить полюбовно, – ласково говорю я, вставая из-за стола и делая пару шагов вперед. – Мы обо всем договоримся.

Легкое недоумение на окружающих мордах. Еще два шага. Главное не дать им время и пространство для вытягивания из ножен всякой острой гадости. Ну не люблю я сталь в своем организме. А магия, да пошло оно все. Хоть узнаю, что это такое. Так, лавки длинные и широкие, помешают уродам сразу встать.

– Любезный, девушка вас обслужит по самому высокому классу, – это уже голубку, придерживавшему Дуняшу за руки.

Когда только успел проказник. Валить тебя буду первым. Вот и стол с компашкой, нашедшей себе приключения.

– Сестренка, золотой с человека как, нормально будет? Я сейчас их пересчитаю, и они расплатятся. Иди наверх, постель приготовь.

Складываю руки на груди и выставляю немного левую ногу вперед. Общий ступор. Возмущенная мордашка Дуняши. Перекошенное яростью лицо голубка, с чего бы это? Четверо слева, трое справа. Хватит.

Голубок получает ребром ладони по горлышку. Не будешь всякие гадости колдовать. Доворот корпуса, вынос бедра, и мозолистый, стоящий на пути Дуняшки, насаживается яйцами на мою ногу. Стопу на пол, поворот, толчок, и Дуняшу уносит в проход подальше от места веселухи. Перекат спиной вперед через стол, и успевший подняться хорек получает кошачьей лапой по глазам. Выбыл на время, значит навсегда. Встаем на ноги, шаг вперед и в сторону, разворот. Вовремя. Один из шестерок хорька, отличающийся изрядным весом, встав на лавку, прыгает на меня своей тушей, мечтая страстно сжать в объятьях. Знаем, проходили. Нырок. Правое колено и ладонь уперты в пол. Подбородок прижат к груди. Счастливого полета и приземления на соседний стол, противный, я привык падать обнимаемый руками девушки и не спиной на лавку, а в постель. Поднимаю голову. Черт, все сидят. Зрители, блин. Дальше. Второй мозолистый быстро приближается сбоку. На лице написано страстное намерение отвесить пинка моему телу. Заявляю: я решительно против. Встаем с поворотом, стопа блокирует ногу хулигана, подшаг, руки на плечи, и мой лоб превращает нос неудачника в кашу. Вот такой я волшебник. Осталось два шустрика с другой стороны стола. Приближаются ко мне спереди и сзади, в руках ножички типа кинжал. Чего я и опасался. Черт с одеждой, и так грязная. Разрываю дистанцию перекатом через стол.

Оценка обстановки. Хорек, ругаясь, пытается унять слезы, текущие из его глаз, жердяй стонет на полу, держась за колено. Не умеешь падать на твердые предметы обстановки, не берись. Голубок, стоя рядом со мной на коленях, пытается что-то сказать. Не успевает и получает ногой в челюсть. Извини, ну очень удобно ты стоял. Первый мозолистый пытается оторваться от пола. Зря. Небольшой прыжок, и мое колено приятно опускается на его спину. Хруст. Мое колено? Нет! Слава богу. Один из шустриков, возмущенно зарычав, пытается перескочить через стол. Боковой секущий. Ну не надо было грязными сапогами на стол. Неприлично это, вот теперь и падай головкой на скамью. Контроль кулаком в затылок. Спокойной ночи. Второй шустрик, обогнув наконец стол, приближается, недружелюбно сжимая кинжал. Мама в детстве видно не говорила, что такими играми можно заниматься вдвоем. Я вынимаю свою полоску стали. Ну что ж ты так откровенно пытаешься засунуть ножик мне в живот? Шаг в сторону – поворот. Мой нож полосует справа и сверху неумеху по внутренней стороне запястья. Обратное движение, и морда оппонента разрезана. Ну что ты так кричишь? Пинок ему в колено. Страшно и больно, понимаю, но абсолютно не смертельно. Удар кулаком по затылку. Пару пластических операций, и ты снова будешь нравиться девушкам.

Оценка обстановки. Второй мозолистый лежит и скучает, жердяй пытается встать, хорек почти пришел в себя. Перекат через стол. Нож делает из жердяя брата-близнеца второго шустрика. Вот теперь, хорек, и твоя очередь. Сокращаю дистанцию, ложный замах рукой и сокрушительный пинок по яйцам. Хорька аж подбросило. Не все же волчицам мужиков потенции лишать. Шаг влево, шаг вперед, разворот.

Общая оценка. Эти гопники ни разу в жизни не дрались. Присутствуют семь организмов с увечьями различной степени тяжести. Боеспособность любого явно ниже плинтуса. Шоу закончено, пора приходить в себя.


– Здорово повеселился. Форму не совсем потерял. Процентов тридцать осталось.

Сам знаю.

– Интересно, а почему никто не вмешался, включая Яра? Дочку хозяина обижают, тебя чуть не порезали, а ему лень подойти. С его габаритами эти мажоры уткнулись бы в свои миски и не отсвечивали.

Мало информации, «Я».

– Так добывай, что тебе остается делать.

Выдохнув сквозь зубы, начинаю осматриваться. Картина Репина – не ждали. Тишина в корчме, прерываемая лишь храпом Яга Топора. Дуняшка сидит на полу и не пытается подобрать свою челюсть. Круглые глаза гуляк. Довершают картину статуи удивления около входной двери, в виде Матвея, Яра и нескольких стражников.

– Представление окончено, просьба вызвать санитаров, – сказал я и направился к своему столу.

– Дунь, ты, кажется, за добавкой шла? – я выразительно посмотрел на сестренку. – Только я ничего не наблюдаю.

– Сейчас, Влад, все сделаю, – спохватилась она и, встав на ноги, пошла на кухню.

В корчме словно повернули рубильник. Зашумели гуляки, начали суетиться разносчицы. Яр с Матвеем и стражниками подошли к мажорам, посмотрели на них поближе и переглянулись.

– Что будешь делать, Арн? – спросил Матвей у знакомого мне стражника.

– Как обычно, Кожа, отнесем в больницу при магистрате и вызовем сэра Берга эл Перан, – ответил стражник, по всей видимости, он их командир.

– Может, Берга потом? – предложил, сморщившись, Матвей.

– Сам знаешь, нужно сразу, когда с кем-то из знати такое происходит.

Стражник еще раз осмотрел тела. Покачал головой.

– Вотр, – продолжил Арн, – отнеси их к Норрину и побыстрее, пока они с Создателем не встретились.

– От них дождешься, как же, – ответил маг в синем плаще.

Маг тоже знакомый, помнится, он стоял на воротах, когда я с Матвеем въезжал в город. Интересно, а как он потащит эти организмы? Их семеро, а он один. Наверняка будет интересно. Вот мои ожидания и начали оправдываться. Вотр подошел к слабо шевелящимся телам, наставил на одного из них палец и что-то произнес. Тело поднялось в воздух примерно метра на полтора. Повторив эту процедуру с остальными, маг направился к двери. Тела гуськом поплыли за ним в воздухе.

– Челюсть поставь на место. Ты постоянно слышал маги, магини, магия. Чему удивляешься?

Одно дело слышать, а другое видеть.

– Ну как, увидел. Теперь наконец-то поверил и понял, где очутился?

Да я и раньше верил, но как-то.

– Как то, как се. Все, делай умное лицо, сюда идут.

За стол сели Матвей и командир стражников Арн.

– Давай рассказывай, как дело было, я сам о многом догадываюсь, но узнать все в точности надо. Арн тоже послушать хочет, еще и переспрашивать будет… Правда, Арн, – спросил Матвей у стражника.

– Конечно, буду. Причем не только твоего племянника, но и остальных. Не каждый день в Белгоре благородных высоких родов калечат, – подтвердил Арн.

Я только хмыкнул. Все и везде одинаково.

– Дело совсем простое, – начал я. – Этим благородным я чем-то не понравился, и они решили укусить меня через Дуняшу. Стали ей делать различные предложения постельного характера в грубой форме, я и вмешался. Последствия вы сами видели.

– Хорошо, что ты понимаешь подоплеку этой стычки, – сказал Матвей, – черным драком сегодня племяш у Абу бесплатно разжился, – продолжил он, обращаясь к Арну, – вот высокородные и решили пошутить по-своему.

– Да, непростая ситуация, – сказал Арн.

– Чем же непростая? – удивился Матвей. – Все очень просто. Узнали богатые лорды, что простолюдин драка получил, обидно им стало, вот решили парня погубить. Просто прикончить нельзя, здесь Белгор, а не занюханная ленная деревушка, магов у нас в городе полно, правда сразу выйдет. Вызвать на дуэль гордость не позволяет, чести урон будет, вот и принялись безобразничать. Жалко, меня в это время здесь не было, я сам на драка смотрел, а так бы сразу смертников успокоил.

– Так бы они и согласились успокоиться, – усмехнулся я.

– Согласились бы, парень. Некуда им деваться было бы, – сказал Арн. – По Ринийскому соглашению все охотники и рейнджеры приравнены к безземельному дворянству. Если бы Матвей их вызвал и парочку прикончил, на этом бы их приключения закончились и не стали бы жаловаться они никому.

– А теперь? – я почувствовал неладное.

– Теперь подождем решения сэра Берга. Он комендант города, представитель короля и верховная власть. Как решит, так и будет. Сам посуди, парень, в городе ты никто. Будь ты охотником или подданным королевства Орхет, это один разговор, много прав и свобод в королевстве, последний серв может в суд подать даже на своего сеньора, а ты из вольных баронств, чужой здесь.

– Никакой он не чужой, он мой брат, – раздался у меня за спиной возмущенный голос Дуняшки.

– Правильно, своим он стал за один день, другие за год не смогут, – подхватил Абу.

– Это смертники здесь чужие, понаехали тут.

– Верно сказал. Белгор не мешок путника, незачем здесь всякую шваль привечать.

– Правильно Влад напихал им. Как за родную кровь не вступиться?

Оглядываемся по сторонам. Однако во время беседы вокруг нашего стола собрались почти все находящиеся в корчме и на разные голоса высказывали мне поддержку. Особенно старался громадный сероголовый охотник, на разный лад костеривший всяких высокородных ублюдков. Чувствую, что у него личный счет.

– Остыньте, не на базаре, все равно не вам решать, – сказал, поднимаясь, Арн.

– А ты, Глав, язык укороти, или сэр Берг тебе это сделает. Он тоже, по-твоему, высокородный ублюдок? – подманив к себе охотника, тихо произнес Арн.

– Сэр Берг воин, каких мало, и настоящий рыцарь, не то что эта шваль. Арн, эти скоты Дуняше руки ломали, а ты…

– Что я? – ответил Арн, бросив виноватый взгляд на Дуняшу. – Десятник стражи я, а не герцог Тариса.

Похоже, что я познакомился со всеми ухажерами сестренки за один день.

– Успокоились все и ждите решения сэра Берга, – громко сказал Арн.

Ну что ж, подождем коменданта.

– Подождем, твою мать.

Опять «Я» вылез, как же без него?

– Слушай, Матвей, – спросил я, когда стихийный митинг в мою поддержку разошелся, – объясни поподробнее, во что я вляпался, начистив умывальники этим придуркам?

– Не во что особенное. Будь мы в южных королевствах, тебя тащили бы уже на плаху. Но в королевстве Орхет другие правила. Простолюдин может защищать свою жизнь и кровь от посягательств благородных, не входящих в список «Прав сеньора». А будь ты охотником, то уже бы пил пиво и забыл о случившемся. Но по закону ты чужак, и благородные, особенно высокородные, могу потребовать суда над тобой по законам своего королевства.

– Что мне ждать?

– Не знаю. Белгор не обычный город. Значительная часть налогов королевства поступает отсюда. Слышишь, все местные, находящиеся в корчме, на твоей стороне, а завтра будет весь город. Сэр Берг не может это ни учитывать. Да и сам по себе он хороший человек. Не спесивый ублюдок, даром, что сын герцога.

– Матвей, а почему никто не вступился за Дуняшу, за меня? Даже Яр. Я не жалуюсь, я хочу понять.

– По обычаям, вступиться за родную кровь должен ближайший родственник, встать вместо него, значит нанести ему смертельное оскорбление. Меня здесь не было, и жаль, что был ты. В отсутствие родственников, этих ублюдков вызвали бы на поединок все присутствующие охотники. На это был и расчет, именно ты должен был их вызвать. Что же касается драки, Влад, своим подвигом с волчицами ты взбаламутил город за пару часов, и тебя, как видишь, стали считать своим. Не забыл правило, охотник сказал, охотник сделал? Что было сказано насчет расплаты, а?

– Если я тебя правильно понял, то они рассчитывали на мой вызов любого из их компании.

– Да, а ты подошел и просто начал их избивать. Кстати, именно поэтому они не могли применять магию. Позор для них, да и охотники тогда вмешались бы. Ты-то магии не применял.

– Дальше я объявил во всеуслышание, что сам с ними расплачусь?

– Правильно.

– Но я не охотник.

– Здесь все принимают правила охотников, иначе в Белгоре долго не задерживаются.

М-да, крайне простая ситуация, когда знаешь местные правила и обычаи. Вдруг Матвей замер. Глаза его буквально остекленели.

– Матвей, что с тобой? Очнись, – начал тормошить его я.

По барабану.

– Матвей.

Так, дело плохо, придется кого-то звать, лучше всего Дуняшу. Вдруг это какая-то болезнь, не хочется об этом кричать. Привстанем и посмотрим, где сестренка.

– Кого ищешь, Влад? – раздался голос рядом.

Твою тещу.

– Матвей, ты очнулся, а я беспокоиться начал.

– Не очнулся, а на зов деда ответил. Дуняша ему про потасовку недавно сообщила, вот он и подсуетился в столице, собрал информацию об этих персонажах. Кратко: дело плохо. Золотая молодежь, детки влиятельных лиц, привыкшие к безнаказанности. За половину их художеств других давно бы отправили на плаху. Этих попросили из Нарины уехать и в ближайший год, а то и два, не возвращаться, слишком многое себе позволяли. Махинации с векселями, заказные дуэли, убийства, похищения. Успели отметиться и в Райграре, столице нашего королевства. Законченные подонки. Но повторю, у них очень влиятельные родственники при королевском дворе Горта Второго.

### Глава 5. Первые последствия

– Влад, сэр Берг зовет в магистрат, – сказал подошедший Арн.

Пойдем, если зовет. На улице благодать, вечер, легкий ветерок, приносящий прохладу, птички поют. Лепота. Арн шагает впереди, справа Матвей, слева прижимается Дуняша, сзади идет толпа болельщиков, причем к ним уже присоединяются личности, в корчме мною не виденные. Деревня. Интересно, весь город уже знает о происшедшем или только половина. Даже Яг Топор соизволил проснуться и громко выразить сожаление о том, что пропустил самое интересное. Дела.

Вот и магистрат, стильное четырехэтажное здание. Слева от него маленькая церквушка. Зачем? Есть же храм. Справа какой-то дом, почти не уступающий размером магистрату. Наверняка совет города или что-то еще в этом духе. Быстро пришли. От «Пьяного кабана» всего пара кварталов. На площади интересный белый круг, метров пятнадцать в диаметре.

– Что за круг? – спрашиваю у Матвея.

– Круг Чести, место для поединков.

Интересно. Намек или где? Прохожу за Арном внутрь магистрата. Мы поднимаемся по лестнице и заходим в большую комнату. Обстановка скудная, стол, кресло и десяток стражей. За столом сидит представительный дворянин с легкой сединой на висках и хмуро смотрит в пол. Ясень пень, готовился человек ко сну, а тут вызывают на разборки по поводу дебоша в кабаке с участием ВИП-персон. У кого угодно настроение испортится.

А вот и упомянутые персоны, числом семеро. Быстро же вас на ноги поставили, у шустрика и жердяя поперек морд тонкая багровая полоска, у остальных вообще никаких последствий. В глазах слишком быстро вылеченных пострадавших плещется яд и ненависть. Ню-ню. Урок не пошел впрок, нужно будет повторить. Сер Берг за столом поманил рукой. Подойдем.

– Что можешь сказать в свое оправдание, Влад? – устало спросил комендант.

Так-так, я уже прошел стадию обвинения, сейчас выслушают защиту (меня, то есть), и здравствуй, приговор. Быстро, однако. А где адвокаты, присяжные, прения сторон, наконец, не говоря уже о презумпции невиновности? Не нравится мне такое быстрое делопроизводство.

– А что это изменит? – спрашиваю я.

Сер Берг с интересом посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся в усы.

– Что этот смерд себе позволяет? В Нарине его только за хамство давно повесили бы.

О, хорек изволил открыть пасть.

– Мы находимся не в королевстве Нарина, граф Терона, а в королевстве Орхет. А теперь будьте любезны помолчать, вас я уже выслушал.

Хорек заткнулся и скользнул по мне ненавидящим взором. Надо же, отбил яйца целому графу. Достижение, однако. Вот как глазами по мне зыркает. Старайся, родной, старайся, только кажется мне, что тебя здесь не очень-то и любят.

– Влад, я хочу поговорить с тобой наедине, подойди ко мне, – сказал сэр Берг.

Недоумевая, я вплотную подошел к столу. Однако быстро все стало ясно, что-то сказав, сэр Берг шевельнул рукой и нас накрыл мерцающий купол. Интересно, какое количество магов в городе на квадратный метр? Куда ни плюнь, наверно, попадешь в волшебника. Не доброе предчувствие начало холодить грудь.

– Влад, ты создал мне самую большую проблему за последнее время. Кратко обрисую ситуацию. Если я закрою на твою выходку глаза, то король Орхет Пятый очень серьезно испортит отношения с королем Нарины Гортом Вторым. Граф Терона, которого ты прилюдно унизил и избил, сын советника и дальнего родственника короля, герцога Мирана. Если казню тебя, как требует этот недоносок, сын тролля и болотной ехидны, не понимающий, куда он попал, то в городе наверняка будут волнения. Ты удивительно быстро умеешь заводить если не друзей, то хороших приятелей. Вдобавок ко всему, твой дядя Матвей Кожа – очень уважаемый в гильдии охотников и в городе человек. Я уверен, что после твоей казни никто из этих франтов не покинет живым Белгор. Их будут вызывать на поединок, пока не убьют всех. Если они будут отказываться или выставлять замену, поединков, конечно, не будет, их просто поубивают одного за другим из-за угла, в спину и так далее. Охотники в некоторых вещах очень практичны и не склонны к излишним церемониям. Профессия приучила. Таким образом, мы снова получаем серьезное осложнение отношений с королевством Нарина. Я получаю проблему с городом. Большую проблему. Вот такие дела.

Комок холода становился все больше и больше.

– Как же вы хотите ее решить?

– Не знаю. Ну почему ты не вызвал этого графа, проклятый его побери, на поединок? Он бы прикончил тебя, его убил бы Матвей, и все было бы в порядке. Двор Нарины не имел бы никаких претензий, поединок есть поединок, твои родичи погоревали и успокоились бы. Все было бы в порядке. Нет, тебе захотелось морду ему набить. Причем не одному, а с приятелями, тоже сыночками влиятельных родителей. Унизить их прилюдно, опозорить их кровь. Теперь они будут мстить не только тебе, но и твоим родственникам.

Место холода заняла пустота. Сколько я здесь, три дня всего, и опять создаю проблемы своим близким. Может, надо начать решать их?

– Выход должен быть наверняка, – сказал я.

– Он есть, – отводя глаза, ответил Берг.

Открыв ящик стола, он достал небольшой красный камень на серебристой цепочке.

– Это амулет ученика гильдии охотников, точно такой же, как те, которые находятся у магистра Кара. При образовании гильдии Орхетом Первым был внесен в кодекс охотников пункт о королевском ученике. Одного разумного, по распоряжению короля, раз в десять лет мастер-охотник из гильдии должен взять учеником и обучить всему тому, что умеет, что знает о погани, как обычного ученика, которого выбирает он сам. Это правило не использовалось уже двести с лишним лет. Имеющий этот знак обладает всеми правами и обязанностями охотника.

– Права я понял. Я имею право быть вызванным на поединок и имею право быть убитым. А обязанности в чем?

Молчание.

– В течение месяца, – неохотно начал Берг, – получивший знак ученика обязан спуститься в погань и провести там три часа. Это правило позволяет избавиться от большей части желающих стать охотниками и оставить для обучения тех, чье мастерство или удача достойны звания охотника. Снять знак невозможно. Если ученик не войдет в погань, он умрет.

Молчание.

– Хорошее правило, оно позволяет сильно сэкономить время. Зачем его тратить на того, кто все равно погибнет в погани?

– Это твое предложение, Берг, – бесстрастно сказал я, – достойно тебя. Достойно долбаного политика.

– Как ты смеешь? – вскинулся сэр Берг.

– Смею.

Несколько мгновений он яростно смотрел на меня, потом сгорбился и отвел глаза.

– Действительно, смеешь, – пробормотал сэр Берг.

– Действуй.

Берг встал и подошел ко мне.

– Наклони голову и открой грудь.

Дождавшись, когда я это сделаю, Берг надел мне на шею амулет и прижал его к сердцу. Мгновенная вспышка боли. Несколько мгновений, и она исчезла. Молча, я застегнул рубашку.

– Амулет нужно носить поверх одежды.

– Понял, – сказал я, – дальше что, какие клятвы мне произносить?

– Ничего не надо, все, что нужно, ты уже слышал.

– Заканчивай уже, народ ждет.

Берг опять что-то пробормотал, движение руки и купол исчез. Игнорируя приятные взгляды хорька энд компании, я подхожу к сопровождающим меня лицам.

– Ну как, – спрашивает Дуняшка, – что сказал сэр Берг?

– Давай не томи, – вмешивается Матвей и застывает, глядя на мою грудь.

– Это то, что я думаю?

– Да.

Матвей, переглядываясь с Главом и Ягом, поворачивается к Бергу.

– Я думал, ты мне друг, сэр Берг.

Холодом, исходящим от голоса Матвея, можно заморозить небольшое озеро. Постепенно до всех остальных начинает доходить. Дуняшка застыла и побледнела, нахмурились остальные мои фанаты. Зато до уродов что-то дошло. Приблизившийся ко мне хорек радостно осклабился и поклонился сэру Бергу.

– Сэр Берг, ваша слава не преувеличена. Вы нашли изящный выход из положения.

Берг мазнул его взглядом и снова уставился в пол.

– Серв э… простите. Господин ученик охотника. Как дворянин дворянину, я хочу вам напомнить о нашем небольшом разногласии по поводу этой трактирной девки. Давайте выйдем на улицу и закончим наш разговор.

Голос сочится ядом и издевкой. Нет, ну что за кретин, неужели он не понимает, где находится? Не может додуматься, что он тоже мертвец. Матвей или Глав вызовут и прикончат его, как только он разделается со мной. Они на все положат с прибором. Вон и Абу подозвал к себе одного из своих охранников. Явно не за тем, чтобы спросить про погоду. Здесь форпост и на понты хорька, длину его родословной и влиятельных родичей всем плевать, раздавят как клопа.

И дружки его идиоты, что лыбитесь, вам тоже достанется. А ты, голубок, зачем к хорьку направляешься? Предупредить хочешь, так поздно.

– Винт, дружище, не мог бы ты уступить право разговора с этим достойным человеком мне. Я хочу разъяснить ему различные толкования слова «любезный».

Нет, умственные способности всей этой компании оставляют желать лучшего. Земля вам будет пухом. Расслабились вы в своих курятниках.

– Нет, Линт, прости, но не могу.

Какой вежливый! Зря тебя мамочка не научила распространять свою вежливость на всех, а не только на своих дружков.

– Господа, если у вас есть вопросы к Владу, вы можете задать их его друзьям. Мы к вашим услугам.

Началось, Глав не выдержал. Зря ты, голубок, руки Дуняше крутил. Пора народ выводить на улицу, а то здесь и сейчас начнется резня. Вон уже Яг, с парой других охотников, направляется к остальным друзьям хорька.

– Господа, действительно, пойдемте на улицу, – говорю я и показываю остальным пример, шустро выходя из комнаты.

Взгляд цепляется за обреченно смотрящего вслед Берга. Он все понял, не дурак. Орхету Пятому в ближайшее время грозит очень серьезное осложнение отношений с королевством Нарина. Стражу позовешь, так народ не поймет и сильно обидится, одними волнениями дело не ограничится. Похоже, я ненароком вскрыл старый гнойник. Ладно, узнаем условия поединка у Матвея.

– Матвей как все проходит? – спросил я, спускаясь по лестнице.

– Очень просто, – начал он, – один вызывает и определяет время и место, а другой определяет условия. Такой трюк они хотели проделать с тобой в корчме.

– Очень мудрые условия.

– Такие правила введены, чтобы благородные задиры не повырезали друг друга. Обычный вызов бросают из-за любой причины, вызываемый может выставить замену, но тогда и вызывающий может отказаться от поединка без урона для чести. Пятно позора ляжет на вызываемого. Редко, но бывает вызов, связанный с оскорблением крови и рода, замена не принимается. Бой только насмерть. Если вызываемый убил вызывающего, то оскорбление крови и рода снимается, и никакой кровной мести не будет.

– Какие условия определяет вызываемый?

– Бой сталью или сталью и магией. Другое условие, бой насмерть или до крови. Тебя оно наверняка не касается.

– Понятно. А если вызов крови и рода бросают несколько человек одному?

Матвей запнулся и внимательно посмотрел на меня.

– Если несколько, – медленно начал он, – то вызываемый должен выиграть первый поединок, а потом может выставить себе замену. Дальше бой продолжится по обычным правилам. Насмерть. Что ты задумал?

– Ничего особенного. Хочу дать шанс Главу и остальным прикончить ублюдков без всяких проблем. Сэр Берг беспокоится за их жизни и может неадекватно отреагировать на любые телодвижения. Кроме того, если подонки будут принимать вызовы от охотников, то наверняка бой по правилам будет не до смерти. А Глава это не остановит, как и этих ублюдков в отношении меня. Я прав?

– Прав.

Лицо Матвея было полностью непроницаемым. А мы уже вышли на площадь. Мать моя женщина, за время общения с Бергом количество народа около магистрата увеличилось вдвое. Соскучился народ по развлечениям.

– Любезный, – голос хорька.

Поворачиваюсь и получаю перчатку в лицо.

– Вы нанесли мне оскорбление крови и рода, я требую удовлетворения.

Что-то подобное я и ожидал. Попробуем сыграть по их правилам в свою игру и прикрыть рвущихся в драку охотников.

– Вы один хотите получить удовлетворение или ваши друзья тоже? – спросил я.

– Когда я с тобой закончу, смерд, то, что от тебя останется, не сможет дать удовлетворение даже куче червей.

И что ты такой злой?

– Вот и хорошо, значит, они на меня не в обиде. Какие осторожные и благоразумные люди. Их матери правильно воспитали своих сыновей. Я им благодарен.

Легкие смешки на площади.

– Слушай, холоп, – вскипел голубок, – ты хочешь получить от нас вызов, так получай, смерд. Мы все требуем от тебя удовлетворения за оскорбление, нанесенное нам в корчме.

– Все? – уточнил я.

– Да, – ответил мне рев.

Чудненько. Не догоню, так согреюсь.

– Место и время? – спросил я.

– Здесь и сейчас, – ответил мне хорек. – Условия?

– Условия поединка – сталь. Кстати, тут есть один симпатичный круг. Начнем?

– Торопишься умереть? – заинтересовался хорек.

– Очень.

– Придется подождать, пока мои слуги не принесут все необходимое.

Пожав плечами, не прошло, так и не очень рассчитывал, я отошел от хорька и направился к скамейке, расположенной у дома на площади. Хион давно зашел за горизонт, но света на улице было достаточно. Вместо него на небе появились Лайя и Тайя. Размером они были немного меньше нпшей луны, но удивительно красивы. Одна луна была жемчужного цвета без единого пятна на своем лике, другая розового. Сочетание двух цветов давало невероятно красивую картину. Питер, с его белыми ночами, стыдливо прятался в закоулке.

– На что ты рассчитываешь, Влад? – спросил подошедший Глав и внимательно посмотрел на меня.

Я молча продолжал любоваться ночным небом.

– В драке без оружия ты хорош, даже великолепен. За всю свою жизнь ничего подобного я не видел. Да и кинжалом ты неплохо работаешь. Но на поединке все будет по-другому. Он хороший мечник, это нетрудно заметить опытному человеку даже по походке. Пойми, здесь в почете умение владеть если не магией, то хотя бы сталью. Слуги и создания Падшего очень опасны, и если ты оказался на расстоянии руки от любого из них без меча или боевого топора, то очень скоро попадешь на встречу с Создателем. Даже кинжал почти бесполезен. Пока ты будешь им кромсать того же простого зомби, занятие долгое и почти бесполезное, ему достаточно один раз задеть тебя своими когтями, и ты труп, если не что-то похуже. Кулаками вообще невозможно справиться с нежитью, поэтому мордобой здесь не искусство, а развлечение. Для того, чтобы быть спокойным за свою жизнь, даже серв на севере учится махать топором, не говоря уже о благородных, с детства приученных к оружию. Я вот взял в руки меч…

Глав осекся и мрачно посмотрел вокруг. Ай да Глав, так ты у нас тоже благородный, а если еще и высокородный… Что ж ты так в корчме разорялся? Ну ладно, это твое дело.

– Может, пока есть время, принести тебе что-то из оружия и доспехов, что ты предпочитаешь? – спросил подошедший Матвей.

– Предпочитаю то, чем умею пользоваться, – ответил я. – А работать я умею только кинжалом или ножом.

– У тебя не будет никаких шансов, возьми хотя бы кольчугу.

Вот и Яг пожаловал с товарищами, и вообще, вокруг опять стало тесно от знакомых. Ну не дают полюбоваться ночным небом. Кольчуга. Я хмыкнул. Для меня она будет лишь непривычной тяжестью. Я не смогу двигаться в ней так, как могу. Как вбивал в мое тело ротный. Командир роты разведки капитан Болдышев был фанатом ножевого боя, и лучшей отмазкой от чего бы то ни было, особенно от самоволки, оставшейся незаметной для всех, кроме него, являлись синяки от его индивидуальных занятий. Хватит. Дайте на небо посмотреть.

– Думаешь, в последний раз представилась возможность.

В последний или не в последний, а все-таки, как красиво здесь ночью. Ладно, хватит расслабляться. Что мы имеем в минусе? А имеем опытного воина, привыкшего к оружию и умеющего им пользоваться. Наверняка за ним не один убитый, приехал ведь сюда, скотина, развлечься охотой на нежить. Значит, в себе уверен. Что у меня в плюсе, только опыт рукопашки и боя на ножах, остальное неприменимо. Значит, тактика боя проста как перпендикуляр. Нужно держаться от него подальше, чтоб не нашинковал мечом, выбрать момент, сократить дистанцию и постараться прикончить в ближнем бою. Больше ничего придумать не могу. Стоп, а если.

– Матвей, у тебя не будет небольшого легкого щита?

– У меня есть, – отозвался Яг, – сейчас принесу, я живу недалеко отсюда.

– Отлично.

Яг повернулся и начал быстро протискиваться сквозь окружающих. А народу-то набежало, мама не горюй. Причем у всех в глазах, обращенных на меня, видится очень симпатичное надгробье. Понятно, заранее похоронили, а кто-то и оплакивать стал. Вон у Дуняши глаза на мокром месте. Охотники хмуро переглядываются и стискивают рукоятки мечей, секир и других штук, предназначенных для сокращения поголовья врагов. Нервничают, понятно, если хорек меня прикончит, сразу отомстить гопкомпании им не светит. Обычаи и правила не позволят. А там компания уродов попытается свалить из города, наверняка уже поняли, что к чему. Здесь их стали очень сильно не любить. Охотники будут убивать их в спину. Проблемы у ребят будут. Оно мне надо?

Ну что ж, подойдем к кругу, я впереди в сопровождении народа. Впередиидущий, блин. Гопкомпания на месте, причем окружена тремя десятками молодчиков в кольчугах и шлемах. Точно поняли особенности местного самосознания. А вот и сэр Берг. Стильный зеленый костюмчик, берет с крупным изумрудом, властное лицо. Хорошо на публику играешь, дядя. Совсем ты не так спокоен, как хочешь показать. За спиной шестеро в плащах различного цвета и пятьдесят-шестьдесят организмов в кирасах. Пехота и тяжелая артиллерия в лице магов. Серьезно подготовился. Вот и хорек одевается в железо при помощи троих дружков. Чего на нем только нет? Кольчуга, кираса, наплечники, налокотники, наручи, набедерники, наколенники, наголенники – прям весь собирающийся пойти на, на и на. Осталось только указать точный маршрут и конечную остановку. О, а сабатоны-то[8] зачем надел? Вот придурок. Завершают экипировку урода треугольный тарч[9] и гранд-бацинет[10]. Закован весь, уязвимых мест практически нет. Но бегать за мной ему придется тяжеловато. Но если сработает моя задумка, то и не придется хорьку напрягаться.

– Влад, на пару слов, – говорит мне Матвей.

Отойдем, если надо.

– Влад, разные люди попадают сюда, мой дед, например, за всю свою жизнь не убил никого. Трудно сделать это в первый раз. Тебе приходилось? – спрашивает он.

Озеро на берегу леса. Дикие крики, пьяная ругань и исчезающая вместе с жизнью зелень из глаз молодой девчонки.

– Приходилось, – зло отвечаю я, – и по ночам покойники не снились.

– Ты очень спокоен. А ведь шансов у тебя нет, – он заглядывает мне в глаза.

Интересно, что он там собирается увидеть?

Молчание.

Понятно, Матвей решил, что я смирился и опустил руки. Вдобавок отказался от доспехов и оружия. Вот выйду в круг и дам себя прикончить. Сча-аз. Побарахтаюсь еще. В крайнем случае, постараюсь захватить хорька с собой, а там видно будет. Я начал новую жизнь, но за нее цепляться не буду.

– А насчет шансов, – вздохнул я, – так один мой знакомый любил говорить, что и мышь имеет шанс против слона. Матвей, я не сдался.

– Хорошо, – облегченно сказал он, – никогда не думал, что смогу привязаться к кому-то так быстро. Не дай себя убить.

– Постараюсь. Подскажи, почему один кретин так привязался к слову «любезный»?

Матвей хмыкнул.

– Это форма обращения вышестоящего к нижестоящему. Например, короля к своим вассалам. Дворянина к слуге и так далее.

Понял. Простолюдин опустил голубка прилюдно. Вах, вах, вах, позор какой. Вай мэ.

– Влад, вот щит.

Беру у Яга небольшой круглый кулачный щит[11] обтянутый кожей и оббитый по краям бронзой. С внутренней стороны деревянная ручка. То, что нужно. Пора идти. Повернувшись, утыкаюсь глазами в знакомые губы.

– Котик, не дай себя убить, я еще не показала тебе все, что умею.

Так и Арна здесь с остальными волчицами.

– А кроме того, мне очень хочется поразвлечься кое с кем из благородных, – говорит она с улыбкой, но нешуточной тревогой в глазах.

– Заяц, я сделаю все, что могу, но ничего не обещаю.

Наплевав на окружающих, обхватываю ее за шею, наклоняю прелестную головку к себе и впиваюсь в мягкие, податливые губы. Восхищенный и завистливый свист охотников. Иса шлепает меня по заднице, мол, иди уж, пора.

Я вхожу в круг, хорек уже на месте.

– Сладкие у тебя на вид шлюхи, скоро их попробую, – пытается разозлить меня идиот.

Едва не начинаю ржать, представив его в компании развлекающихся по-своему волчиц. Не отвлекаемся, слушаем вступительную речь Берга.

– Поединок между Винтом графом Терона и охотником Владом, за честь крови и рода, насмерть. Оружие – сталь. Свидетель – благородный сэр Крис, барон Ланира, советник магистрата. Секунданты – Вотр, маг воды, Илен, маг воздуха, Жар, маг смерти, Горм, повелитель земли, советники магистрата. Преступивший правила умрет.

Четыре фигуры в плащах различного окраса встали по краю круга на одинаковом расстоянии друг от друга. Одна из них в черном плаще взмахнула рукой, и линии, очерчивающие круг, засветились молочно-белым светом.

– Бой! – выкрикнул свидетель.

Интересно, секунданты тут, как я понимаю, следят за правилами и убивают нарушителя. Класс. Все, не отвлекаться, потеха началась. Хорек быстро сокращает дистанцию, держа меч в опущенной руке и слегка прикрываясь щитом. Кончик острой игрушки скользит перед ним над мостовой. Пытается как можно быстрей меня прикончить выпадом, не занимаясь легкой атлетикой. Весьма разумно, но предсказуемо. Я бы тоже так поступил. Ухожу влево и пытаюсь начать движение по кругу. Хорек ускоряется и, наклонившись вперед, ловко выбрасывает меч, целясь мне в живот. Меч хорош, узкий и длинный бастард[12] с очень острым кончиком. Не хочется получить такой в свое любимое тело, поэтому уход влево со скруткой. Хорек переводит колющий в горизонтальный удар. Ловко, но тоже читаемо. Нырок корпусом вниз, колени согнуть. Вот он шанс! Урод слишком размахнулся, открыв корпус. Слегка разгибаюсь, мах левой рукой, и мой щит со звоном бьет по шлему горе-фехтовальщика, а теперь поиграем в американский футбол. Шаг-другой вперед, и я со всей дури врезаюсь плечом в хорька. Больно-то как, урод успел выставить щит. Терпеть. Еще шаг, и, нежно обнявшись, мы с грохотом падаем на мостовую. Рывок вперед, сесть на грудь графенка, прижимая коленом его щит. Левой рукой контроль запястья с мечом. Кровь, откуда? Успел-таки порезать, сука. Плевать. Удар рукояткой ножа по шлему в район виска, замена прямого хвата на обратный. Вставляю нож в щель забрала и наваливаюсь всем телом на рукоять. Всхлип и судорожное подергивание тела. Все. Какая чудесная картина. Рукоять ножа торчит из прорези для глаз. Спасибо, командир, за науку, за вдалбливание салагам простой истины, что бой, это не ринг. Грязных и запрещенных приемов не бывает, есть только эффективные. Лепота, можно расслабиться.

Сразу навалилась слабость. К черту все. Я встаю и осматриваюсь. Левая рука и бок залиты сильно текущей кровью. Порезал меня не слабо. Вперед и с песней к доктору, и как можно быстрее. Кстати, где он? На дуэлях вроде бы положен лекарь. А что за молчание на площади? Все по правилам. Подхожу к краю круга, пытаюсь выйти, не судьба. Линия меня не пускает.

– Господа, выпустите меня отсюда. У меня ранка болит, к лекарю надо.

Маг Ворт, кажется, медленно кивнул и линии погасли. И тут площадь взорвалась. Шум, крики, вопли. Дуняшка, повисшая на шее, охотники, отбивающие плечи. Радостное лицо Матвея. Финал лиги чемпионов отдыхает.

– Пустите, бестолочи, ему нужна помощь, – пробившаяся ко мне Ната оттаскивает сестренку и начинает меня ощупывать.

– Ната, то, что тебя так интересует, находится спереди и ниже, – ухмыляюсь я.

– Тем я потом займусь, если получше не найду, а пока стой ровно, лечить буду.

– А ты это умеешь, язва? – поинтересовался я.

– Вот кретин, через член все мозги вытекли, я все-таки магиня жизни, – пробурчала она.

Огненная волна прокатилась по телу, вызывая сильную испарину.

– Что ты делаешь, сожжешь ведь?

– Все что нужно, я уже сделала, рану закрыла, яда и другой пакости не обнаружила.

– Так быстро, – пробормотал я, рассматривая тонкие рубцы на руке и боку, оставшиеся от ран.

– А что ты хотел? Ната – одна из лучших в городе лекарей, – улыбнулся Матвей, обнимая меня.

– Не лекарь, а магиня жизни, – прошипела Ната, – и не одна из лучших, а лучшая.

– Что ж ты, лучшая, рубцы оставила? – давясь смехом, спросил я.

Уж очень потешно выглядела рассерженная, миниатюрная блондинка-магиня.

– А насчет рубцов ты к нам попозже загляни, выведем, – хищно осклабившись, сказала Арна.

– Ну все, очухался, выбирай себе замену, остальным тоже хочется поразвлечься.

А вот и Глав, выбив пыль своей ладонью у меня из спины, спешит уделить внимание голубку.

– Да, хватит время терять.

– Назначай замену.

– Чур, я первый.

– А я второй.

– Нет, я второй.

Глав, Яг и другие, знакомые и незнакомые мне охотники начали нетерпеливо требовать продолжения банкета. Дети и конфеты. Охотники и особи, имеющие несчастье стать их врагами.

– Мужчины, как вам не стыдно, уступите место леди.

Вот и Арна подключилась, а говорят, что феминизм современное изобретение. Сча-аз. Посмотрел бы я на тех сумасшедших, рискнувших заявить волчицам об их месте в высокой башне и любимом занятии, вышивании крестиком, в ожидании своего суженого.

– Господа и дамы, – величаво обращаюсь я к спорящему народу, – не желая никого обидеть, я предлагаю вам самим определиться с очередностью и, самое главное, с противником.

– Верно.

– Мне вон того рыженького.

– А мне толстого.

– А мне мага.

– Копье тебе в зад. Маг мой. Другого смертника себе выберешь.

– Я не опоздал? Рыжего запишите на меня.

– Рыжий уже мой.

– Как я тебя со второго уровня тащил, помнишь? Рыжий мой.

Дался им этот рыжий.

– Арн, а ты что здесь стоишь? Тебе точно нельзя, ты стражник, отойди и не мешай.

Отойдя на пару шагов от толпы ожесточенно спорящих и торгующихся охотников, я сел прямо на мостовую. Какое все же красивое небо. Полосы жемчужного и розового цвета создавали изумительное зрелище. Эх, был бы я художником.

– Я тоже люблю смотреть на Сестер, – подошедшая Дуняша уселась рядом. – Не сиди на камне, простудишься.

– А ты?

– Ко мне болезни не пристают.

Обнявшись, мы вместе смотрели на небо.

– Знаешь, Влад, я всегда очень хотела иметь брата. И вот вчера ты появился. Тебе не понять, как я обрадовалась, вы мужчины очень толстокожие. А сегодня я могла тебя потерять, у меня чуть сердце не разорвалось. Ты так был спокоен, причем не только внешне. Я умею чувствовать людей. Тебе было совершенно наплевать, останешься ты в живых или нет. Я не буду тебя спрашивать о прошлом. Просто знай, если ты умрешь, мне будет очень плохо. Постарайся этого не делать.

– Постараюсь, сестренка.

Судя по смолкшим воплям и ругани, охотники уже договорились между собой. Пора заканчивать с этим делом.

– Влад, как ты? – отозвал меня в сторону Матвей.

– Нормально, Матвей. Знаешь, что я подумал. Вот приехал я вчера с тобой в город, никого не зная, вляпался в пошутилку волчиц. Драка у Абу перехватил, рожи богатым смертникам начистил, сумел выжить на поединке, а теперь охотники спорят между собой, кто из них какого мажора прикончит. Если бы я был обычным человеком, а не тем, кто есть, просто приехавшим в Белгор, случилось бы это со мной?

– Никто не знает, где найдет, где потеряет. Судьба, значит, у тебя такая. Давай, охотники уже договорились.

Я оглянулся. Вокруг стоят вооруженные до зубов охотники. Когда успели? Вперед вышел Глав.

– Влад, мы решили. Пойдем.

Окидываю взглядом свою замену Яг Топор, Глав, Арна, великан, сидевший в корчме вместе с Главом, а этих двоих вижу впервые. Пошли, так пошли. Небольшой компанией, провожаемые взглядами большой толпы, еще народу набежало, чувствую, что сегодняшний день и ночь запомнятся надолго, мы приблизились к сэру Бергу. Обреченный взгляд последнего, все понимает гад, но не давать же себя прирезать, ради интересов короны Орхета. Плевать я хотел на эти интересы. Ненавидящие, затравленные взгляды уродов, срочно надевших всевозможные железки. Что, грустно стало, не ожидали такого исхода забавной шутки. Приехали нервы пощекотать опасным развлечением, вот и огребайте веселье по полной.

– Сэр Берг, по праву вызываемого кровью я выставляю замену на оставшиеся поединки.

Берг кивнул.

– Кто будет ответчиком Жера, барона эл Линта, Лэя, барона эл Скаро, Нола, виконта эл Толани, Кея, барона эл Лари, Зула, барона эл Синта и Вага, баронета эл Ольта? – спросил он.

– Глав Медведь, Арна Черная, Нэт Копье, Инс Лед, Яг Топор и Трон Гром, – ответил за меня Матвей.

– Условия поединка? – поинтересовался Берг.

– По выбору вызывающих.

Лоб Берга немного разгладился.

– Ваши условия, господа, – обратился он к пока еще живым друзьям хорька.

Некоторое время они совещались, потом вперед вышел голубок.

– Мое условие магия и сталь, у остальных сталь.

– Ну что ж, приступим, – сказал Берг.

Глав и голубок направились в круг. Секунданты и свидетель заняли свои места.

– Почему условия поединка отдали вызывающим? – спросил я у Матвея.

– Чтобы у них был хоть небольшой шанс, – усмехнулся он. – Ты не знаешь еще, как становятся охотниками. Если бы они выбирали правила, это было бы просто убийство.

– Посмотрим.

– Смотри и наслаждайся.

В отличие от моего поединка линии не просто засветились, а образовали купол над кругом.

– Бой, – дал отмашку свидетель.

Голубок мгновенно окутался серым непрозрачным коконом, из которого в Глава стали бить одна за другой ледяные стрелы. Но охотник не стал ждать встречи с ними. Качая телом самый настоящий маятник, виденный мной пару раз в жизни, он быстро приближался к противнику. Стрелы скользили мимо него, исчезая около защитного купола. Вдруг Глав исчез и появился уже около серого кокона, а кусок мостовой, где он находился, покрылся трещинами. Громкий хлопок ударил по ушам. Отблеск цвайхандера[13]. Крик, и из серого кокона вывалились две половинки когда-то единой головы. Раздались одобрительные крики.

– Матвей, твои комментарии для новичка, – попросил я.

– Мальчик слишком сильно надеялся на свою магию, хотя не очень умел ей пользоваться. Видно, не хватало опыта. Применив «ледяной вихрь», довольно опасное заклинание, сочетающее в себе защиту и атаку, он надеялся заморозить Глава. Поняв, что не получается, этот Жер Линта запаниковал и пустил в ход «воздушный молот», один из самых сильных аргументов школы воздуха. На этом бой фактически закончился. «Молот» – штука хорошая, но ослабляет большинство других заклинаний воздушной школы. А Глав слишком опытен, чтобы этим не воспользоваться. Применив «прыжок», подобрался вплотную и прикончил щенка, пока «ледяной вихрь» был ослаблен.

– Все просто и понятно.

– Смотри дальше, не отвлекайся, сейчас твоя волчица будет драться.

– Как же, моя.

– Твоя, ты первый в этом городе кто ее оседлал по-серьезному, баловник.

Нет, чувствую, я тут помру от старости, и все равно будут подкалывать волчицами. Оно того стоило?

– А разве нет?

Хотя стоило, будет что вспомнить.

– И можно повторить.

Больше они так не попадутся, «Я». Давай посмотрим на волчицу в действии.

Пока Матвей комментировал, труп убрали и круг, в месте удара воздушного молота, восстановили. Арна и первый мозолистый, он же Лэй Скаро, зашли в круг, но купол не возник. Понятно, если выбирают магию, круг усиливают куполом, забота о болельщиках во всей красе. Интересно, а где продавцы хот-догов и пива?

– Бой! – скомандовал свидетель.

Арна осталась на месте. Поигрывая клевцом в правой руке и мизерикордом в левой, облаченная в кольчугу до середины бедра с длинными рукавами и легкий, открытый бацинет, она поджидала противника. Ни бронелифчика и титановых стрингов, в которых так любят одевать девушек-воинов земные художники, не было и в помине. Но она была великолепна. Длинные ноги, высокая грудь, копна волос, выбивающаяся из-под шлема. Невероятно красивое лицо. Всем девушкам Валеджо до нее, как до луны. Закованный в аналог миланского доспеха[14] противник медленными шажками приближался к ней, сжимая над головой двумя руками здоровенный фламберг[15].

– Котик, ты не бойся, обычную свою шутку я делать с тобой не буду, – ухмыльнулась она.

Стадион, пардон, площадь сдержанно заржала.

– Матвей, ты говорил она магиня и оборотень.

– И что? Инс и Трон тоже маги, Глав – оборотень, и это совсем не мешает им весьма прилично владеть сталью. Магия, как и сталь, не везде применима, поэтому лучше всего владеть тем и другим, другое дело, что мало кто на это способен. Тем более что оборотни – природные маги и кроме общей школы и способности перевертываться почти ничем не владеют.

Них…чего непонятно. Ладно, всему свое время.

Тем временем противник Арны, разозленный ехидными комментариями, доносящимися из толпы, на широком шаге приблизился к ней и обрушил удар на ее прелестную головку. Несмотря на свои приличные размеры, высокий рост и соответствующие объемы, Арна легко повернулась на одной ноге и, находясь спиной к сопернику, вонзила клевец в его бедро.

– Не так быстро, котик, с девушкой нужно терпение, – улыбнулась охотница.

Вытащив клевец из бедра противника, она на пару шагов отскочила от него. Этот, как его, Лэй, стоял, пошатываясь и опираясь на меч. Поскучав секунд тридцать, он откинул забрало.

– Это ты девушка? – хрипло рассмеялся он. – Ты вонючая шлюха, подстилка для любого, имеющего пару медяков, серва. Наверняка пропустила через себя всех мужиков в округе. А в погань спускаешься, потому что не хватает и добираешь остальное у мертвяков.

– Зря он это сказал, – откомментировал Матвей. – Мог умереть легко.

– Котик, так ты грубиян, я очень люблю таких, – с радостной улыбкой сказала Арна.

– П… котенку, – прокомментировал Матвей.

Легким, танцующим шагом Арна приблизилась к грубияну. Лэй пытается наколоть ее на острие. Наивный албанец. Арна ускользает от удара, даже не попытавшись его блокировать. Быстрый шаг вперед, взмах рукой, и Лэй с воем падает на камни. В незащищенной стальными пластинами заднице, из одной ее половины торчит, легко пробив кольчугу, клевец.

– Создатель, какая я неловкая, – воркует Арна. Наклоняется и вонзает длинный мизерикорд во вторую половину седалища грубияна. Дикий крик снова пугает окрестных птиц. Тазобедренные суставы у несчастного наверняка повреждены. Вон как судорожно пытается подняться и с воем падает обратно.

– Давай я тебе помогу, – сочувствует ему валькирия и вынимает орудия труда из тела несчастного, не забывая их провернуть в ранах.

Интересно, этот вой слышит в Храме Единого падре или нет?

– Так не интересно, слишком быстро, – обиженно бормочет Арна и вонзает наконец-то мизерикорд под мышку недоумку, прерывая его крик.

– У девушки наверняка в прошлом были проблемы с мужчинами, надо с ней поосторожнее.

А то я не понял.

Поднявшись на ноги, Арна подмигивает оставшимся собутыльникам покойного хорька.

– Очень жаль, котики, что вы не все мне достались. Эти жадины, больше одного взять не разрешили.

Грустно вздохнув, Арна покидает круг.

– Комментарии нужны? – поинтересовался внезапно обретенный дядя.

– Спасибо, Матвей, не надо.

Последствия поединка, вынос тела и уборка крови также не заняли много времени. В круг вошел незнакомый мне, Нэт Копье и очень известный под кличкой Шустрик, Нол Толани.

– Бой!

Нэт, поигрывая совной*[16] с длинным, слегка изогнутым наконечником и железным шаром на другом конце древка, начал подходить к Шустрику. Тот ждал его, закрывшись щитом и сжимая в свободной руке секиру. Охотник приблизился к нему метра на два и остановился. Посмотрел, лениво перекидывая совну из руки в руку, почесал затылок.

– Смотри внимательно, – сказал Матвей, – редко можно увидеть работу мастера копья. Мало их осталось. Да и в погани этой штукой особо не поработаешь.

Нэт снова посмотрел на Шустрика и начал обходить его по кругу, не сокращая, впрочем, дистанцию. Нол поворачивался вслед за ним. Сделав круг почета, Нэт остановился, снова почесал голову. Потом оглянулся и подмигнул мне. Смазанное, очень быстрое движение, дзанг, громкий всхлип, и Шустрик со смятым и окровавленным забралом падает на камни. Нэт покачал головой и вышел из круга. Раздались хлопки и одобрительные возгласы.

– И что я должен был увидеть? – спросил я.

– Первый удар был низкий секущий в ногу, противник, пытаясь ее защитить, опустил щит. Нэту только это было и нужно, перевод копья из секущего в колющий удар, пробитое забрало, все.

– А если бы он не опустил щит?

– Получил бы прорубленную ногу и пожил бы немного больше. Так ударить копьем все равно, что секирой.

– Получается, нет никакой защиты? – спросил я.

– Почему башенный щит[17], например, или арбалет.

– Арбалет?

– Да, убиваешь мастера, пока он к тебе не подошел.

М-да, тут живут не люди, а машины для убийства. Я не щегол, как сказал Матвей, я инфузория на их фоне.

– Что, Влад, начинаешь понимать, кто такие охотники?

– Ты мысли читаешь? – угрюмо спросил я.

– Нет, у тебя все на лице написано. Ладно, не расстраивайся, таких мастеров здесь не много, точнее, совсем мало, примерно один из десяти. Заметил, что все общаются по именам и лишь изредка добавляют прозвище, хотя среди охотников много благородных по крови, есть и высокородные?

– Заметил.

– Так вот, здесь безразлична твоя родословная, твое прошлое, ты или охотник, или нет, а прозвище дают только лучшим охотникам, мастерам. Это отличительный знак, если можно так сказать. А у тебя в замене все такие. Охотники без кличек даже не подходили и не выбирали противника. Знали, что не достанется. Тут мастерам не всем хватило. Вот они и спорили. Но не сильно радуйся, остальные охотники тоже не промах. Любому из них эти щенки не соперники.

– Так что же они так нарывались? – спросил я.

– Во-первых, они издалека, там про охотников слышали, но не знают, разницу понимаешь?

– Да.

– А во-вторых, охотники в турнирах и прочих забавах не участвуют. Не интересно после созданий погани. Живут в основном здесь или в пограничье. А где живешь, буянить и пакостить не будешь, даже во хмелю. Самому стыдно потом будет, и приструнить есть кому. Тем более что местные нас хорошо знают и конфликтов не возникает. Вот и не гуляют про нас разные сказки.

Да, попробуй пойти на конфликт с такими машинами смерти. Мигом на лапшу переведут.

– А стража?

– Что стража? Город они охраняют, да за порядком следят. Не хватало еще охотникам этим заниматься, – улыбнулся Матвей.

Я представил себе, как ребята из спецгрупп федерального подчинения воспримут предложение пойти в ППС и заржал.

Теперь понятно нежелание Берга вызвать недовольство охотников. Значит, за этими мажорами действительно стоят серьезные дяди, если он выбрал такой способ разрешения конфликта интересов.

– И в-третьих, они хотели получить вызов от тебя, несмотря ни на что, они неплохие воины и сразу увидели в тебе неумеху.

Вот блин. Когда меня перестанут тыкать в это носом.

– Матвей, а ведь тебя Кожей многие называют.

– Был я охотником, да потом отошел от дел, – помрачнел Матвей.

Тема ему явно неприятна, отложим. Но мне кажется, что бывших охотников не бывает.

– Бой!

Черт, совсем отвлекся. Что там у нас происходит. Инс Лед и Кей Лари. Господа, делайте ставки. Прием ставок сто к одному на Инса, есть желающие поставить на Кея? Не стесняйтесь, ставьте, в случае победы Кея вы получите целое состояние. Что, никого нет? Что-то сегодня с идиотами в городе напряженка. Может, завтра подъедут.

Инс, невысокий коренастый мужичок с двумя мечами, и Кей в стандартном миланском доспехе и с фламбергом в руках. Кстати, все развлекающиеся охотники тяжелыми доспехами себя не утруждают, кольчуга, шлем и поножи максимум. Привыкли так работать или лень надеть тяжелые доспехи на показательные выступления? Тем временем в круге все закончилось. Кей попер на Инса, как оголодавший бык на симпатичную буренку. С испугу, наверно. Инс вежливо пропустил его мимо себя, попутно забыв фальшион в наколеннике торопыги, и добил, раскроив другим шлем.

На этот раз выкрики были слабые. Чувствую, народу приелось. Теперь более или менее понятно правило древнеримских гладиаторов убивать противника эффектно, а не эффективно. Действительно, какой интерес смотреть? Выходят профи – удар, максимум два и занавес. Посмотришь часа два-три и захочешь пойти в кабак выпить и начистить хавальник соседу. Вот и извращались бойцы на арене Колизея в борьбе за симпатии электората.

– Бой!

Кто у нас там, а Яг Топор и этот, как его Синтазула, нет сэр Зул Синта, короче, жердяй, синтезатор. Яг в кольчуге, топор и норманнский щит, шапка типа круглый шлем, прям дикий викинг и рыцарь в сверкающих доспехах. Исход ясен, задумываемся над будущим, что там Берг сказал по поводу погани и трех часов проведения в оной?

– Влад!

Мощнейший толчок в спину, я едва успеваю выставить руки, чтобы смягчить падение на мостовую. Визг, грохот, оторванная рука в рукаве рубашки Матвея, лежащая у моих ног. Жердяй с топором в голове.

– Папа! – дикий крик Дуняши.

– Не дайте им уйти! – голос Глава режет уши.

Поднимаю голову. Ошеломленные зеваки. Неподвижные тела секундантов и стражников. Матвей, лежащий на спине. Дуняша судорожно пытается остановить кровь из обрубка левой руки отца. Охотники, увлеченно рубящие молодчиков хорька, пытающихся вырваться с площади. Черный гигантский волк, беснующийся среди них. Срывающиеся с неба молнии. Локальный армагеддон.

– Влад, помоги мне, – пинок в спину от Наты приводит в чувство, – бери руку и помогай.

Мгновенно поняв, о какой руке идет речь, хватаю оторванную руку Матвея и одним прыжком оказываюсь рядом. Дуняша прижимает плечи окровавленного отца к брусчатке.

– Прижми руку к обрубку как можно более правильно и держи так, пока я не скажу.

– Понял, Ната.

Приставляю оторванную руку к окровавленной культяпке. Ната, стоя на коленях, держит свои кисти на голове Матвея и бормочет что-то на непонятном языке. Крики и лязг оружия, кажется, раздаются отовсюду. И тут все звуки перекрывает мощнейший удар грома. Скорчиваюсь от неожиданности, но держать руку Матвея не перестаю. Снова лязг стали, несколько криков и тишина.

Звук торопливых шагов.

– Как Матвей? – спрашивает подбежавший Глав.

– Все в порядке, успела, не только жить будет, но и руку сохранил, – отвечает устало Ната. – Влад, отпусти, уже можно.

Отпускаю руку Матвея. Что за черт, секунд тридцать назад я держал в руках оторванную конечность, а теперь вижу абсолютно здоровую руку, правда, измазанную кровью.

– Я ж говорил, хороший лекарь.

– Матвей, – раздается хор в три голоса.

– Что Матвей? – бурчит он, поднимаясь. – Не так легко меня прикончить.

– Папка, – счастливая Дашуня виснет у него на шее.

– Папа, а кто же еще за тобой, болтушкой, присмотрит, не умрун же?

Счастливая улыбка раздвигает мои губы, и я крепко стискиваю плечи Матвея. Тут же стальной обруч перехватывает ребра.

– Глав, пусти, раздавишь нас, медведь ты бродячий, – стонет Матвей.

Довольный Глав убегает к чьим-то телам, валяющимся в беспорядке неподалеку от нас. Вокруг суета, но мы не обращаем на нее внимание.

– Матвей, – раздался злой голос за нашими спинами. Мы поворачиваемся все вместе.

Злая, растрепанная Ната, уперев изящные ручки в очаровательные бедра, хмуро смотрит на дядю.

– Сколько раз тебе говорить, я не лекарь, а магиня жизни? – начинает сердито выговаривать она. – Я маги…

– Ната, ты самая, чудесная, умная, добрая и красивая магиня жизни, которую я когда-либо встречал, – прерывает ее Матвей и, встав на одно колено, целует ей руку.

– Чтоб так и дальше называл, а то больше никогда помогать не буду, – заявляет явно довольная девушка.

– Ната, я тебе очень благодарен, – поднимаясь, говорит Матвей.

– Это все? – улыбается чертовка.

– Остальное скажет племяш.

– Он только говорить и может.

Вот язва, сейчас ты получишь. Я забуду, что ты сильная магиня и удачливая охотница. Передо мной всего лишь очень симпатичная девчонка. Шаг вперед, захват, возмущенный писк и в плену моих рук прелестная добыча. Медленно начинаю лакомиться ее губами, тщательно изучая их божественный вкус.

– Только говорить могу? – спрашиваю я свою запыхавшуюся добычу.

– Не знаю, не знаю, – покачивает головкой Ната.

– Пойдем в корчму, тебе нужно проследить за самочувствием раненого, и там я постараюсь расплатиться с тобой за своевременное оказание помощи, – шепчу ей на ушко.

– Матвей, твой племянник слишком дорого себя ценит, – громко заявляет стервочка, умудряясь при этом еще и фыркнуть.

Ну держись, сама виновата. Остальных волчиц рядом нет, они заняты всеобщей суматохой. На помощь тебе никто не придет. Мои руки, продолжая удерживать Нату, начали практическое изучение анатомии женского тела, уделяя особое внимание его основным отличиям от мужского.

– Влад, перестань, – зло зашипела Ната, начиная вырываться.

– Не-а.

– Ну люди же кругом, – продолжала она, пытаясь закрыть своими ручками наиболее уязвимые места.

– И что? – нахально заявил я и, поймав губами ее розовое ушко, начал нашептывать в него сокращенный вариант практического изучения камасутры.

– Влад, прекрати, стыдно, – обессиленно шепчет Ната, не прекращая, впрочем, сопротивление.

– Ладно, – перестал я, – но только ненадолго, мне еще рубцы с тела сводить надо. Скажешь остальным девчонкам, что идешь со мной по делу.

Ната, сердито посматривая на меня, начала торопливо поправлять платье.

– Закончили любезничать? – весело спросил Матвей.

– Мы обсуждали варианты твоего дальнейшего лечения, – самым серьезным голосом заявляю я, закрывая корпусом покрасневшую Нату.

– А оно нужно?

– Матвей, как будто ты не знаешь, что такое копье тьмы. Тебе нужен постоянный присмотр в течение нескольких дней, – возмущенно сказала магиня из-за моего плеча.

– Знаю, к сожалению, слишком хорошо, – разом поскучнел Матвей, – сейчас.

Так, заметка на память – есть виды повреждений, которые магией трудно лечатся.

– Трон, наши и горожане пострадали? – спрашивает дядя стоящего недалече великана, с задумчивым видом оттиравшего кровь с кольчуги.

Последний из моей замены, которому еще не достался соперник в связи с форс-мажором. Трон Гром его полное имя. Матвей говорил, что он маг. Бывают же такие маги, фигура как у братца клона, а то и поздоровее будет, руки почти до колен, а выражению лица позавидует даун. Не знай я, кто он, сразу бы начал искать кошелек, и не для того, чтобы подать милостыню.

– Нет, Матвей, вообще кроме тебя никто. Царапины не считаются.

– А эти? – взгляд на секундантов и стражников, начинающих совершать не ясные даже им самим телодвижения.

– Эти… – скорчил лицо гигант, – эти сосунки скоро придут в себя, и Берг опять вспомнит, кто такие охотники. Матвей, иди домой и отлежись, закончим здесь уборку, и я зайду к тебе.

Кстати о птичках. Где там Берг? Вот он стоит у магистрата и похлопывает по окровавленному мечу. А добрые глаза время от времени посматривают на постепенно приходящих в себя подчиненных. Надо подойти и прояснить ситуацию с поединком. Не люблю оставлять дела незавершенными.

– Сэр Берг, я не вижу последнего вызывавшего – Вага Ольта.

– В живых его уже не увидит никто, – кивок в сторону кучи мяса, костей и железа, лежащей в луже крови. – Тебя здесь ничто не держит, Влад.

Оглядываю площадь – почти все при деле, вовлечены в непонятный мне процесс, даже Абу с Дорном. Вот и однорукий суетится. Заметив мой взгляд, выпрямился и поклонился в пояс. Странно. Ладно, домой, пора баиньки. Выстраиваем походный ордер. Впереди Матвей, с боков на всякий случай я с Дуняшей, в тылу походный госпиталь «Парацельс» в виде Наты. Добираясь до корчмы, Матвей раз десять отмахивался от вооруженных до зубов любопытных и посылал их туда, куда они и шли, то есть на площадь. Интересно все же, что там произошло? Поединок был нарушен, это ясно. Но как и почему так все возбудились, я не понял, но сил спрашивать нет. Это копье тьмы еще. На меня навалилась жуткая усталость.

Вот и «Пьяный кабан». Ворота закрыты, но у калитки стоит Яр. Вопросительный взгляд Молчуна, отмашка Матвея, мол, все потом, и мы поднимаемся наверх. Пока Ната и Дуняша суетятся в комнате дяди, я раздеваюсь и ложусь поверх одеяла. Несмотря на данное Нате обещание, я позорным образом засыпаю.

Отступление 3

Город Райграр, королевский дворец, королевский кабинет

– Ваше величество, я все равно прошу вас удовлетворить просьбу сэра Ленса, графа эл Кона.

– Онгвир, я видел этого графа на своем х… и его мать, и эту жирную свинью Горта, чтоб он сдох. Я это гребаное требование засуну ему в п…., а если ее не найду, то в задницу!

– Ваше величество, извините за мою дерзость, но я снова прошу вас. Я знаю ваше отношение к гильдии охотников. Во дворце многие забыли, как сэр Берг тридцать лет назад совершил коронное преступление и как ваш отец не только не казнил его, но и наградил, а потом повторил его действия в этой комнате.

Кабинет заполнился негромким смехом.

– Именно поэтому и нельзя, чтобы у ваших недругов был хоть малейший шанс распускать о вас сплетни. Не нужно, чтобы у некоторых просыпались ненужные воспоминания.

– Онгвир, мне похрен…

### Глава 6. Вторые последствия. Решение

Утро красит. Нет, уже не красит. На дворе скоро будет полдень. Неплохо поспал, а вот рядом пристроилось что-то мягкое и нежное. Ната! Твою тещу. Пригласил девчонку, она согласилась, а я самым позорным образом заснул. Стыдоба, позор, даже не так. ПОЗОРИЩЕ!!! Да за такое унижение девчонки меня убить мало, и никакие оправдания не помогут. Краткая ревизия тела и обстановки. Вроде все на месте и ничего не прибавилось в самых неожиданных местах. Заснул, не разбирая постель, а теперь лежу под одеялом. Ната, ты, действительно, самая умная, добрая и понимающая женщина в мире. Красивых много, а вот таких. Даже завидую тому, кому достанется такое сокровище. Нужно как-то исправлять ситуацию. Стараюсь осматриваться осторожно, не хватало еще разбудить Нату. Она лежит спиной ко мне, свернувшись в клубочек. Золотистые длинные волосы рассыпаны по плечам и спине, тоненькие ручки едва шевелятся в такт тихому посапыванию. Осторожно освобождаю от волос лицо и шею. Какой я дурак. Ведь она наверняка вчера сильно устала. Какое у нее было лицо, когда она спасла Матвея? В тот момент ей можно было дать лет на десять больше. А ты, кобелина, все об одном и думаешь.

Резкий, заглушенный стеклом крик на улице. Ната вздрогнула и, не проснувшись, еще больше сжалась в комочек. Чего ты боишься, маленькая, что тебе снится?

– А ты как думаешь? Для чего молодой, красивой, умной девчонке здесь находиться и заниматься охотничьим промыслом. Что, у нее денег мало? Да ее, с таким боевым опытом и умением целителя, с руками оторвут в любой госконторе и озолотят. Кто такие охотники – ты сам вчера на площади видел. Это элита бойцов Арланда.

Видел, конечно. Сам понимаю, что должны быть причины для того, чтобы такая женщина забилась в эту глушь и проводила свое время, не блистая на балах и светских раутах, а прозябая в компании созданий и слуг Падшего. Нет, будь она мужеподобной особой с различными комплексами, я бы все понял. Такие есть и в земных армиях. Но в ней и в остальных волчицах скопилось столько нерастраченной нежности, желания любви и счастья, что поневоле хочется кого-нибудь убить.

– Все понял, не дурак.

Интересно, а если бы я был дураком, как ты бы это понял, «Я»?

Снова обращаю внимание на Нату. Полуоткрытые губы, нежный овал, прозрачная матовая кожа и немного испуганное выражение лица. Почти забытое чувство накатило на меня. Дикая смесь нежности, любви, заботы, счастья, желания спрятать от всего мира, от его бед и невзгод. Разум отшибло напрочь. Почти не соображая, где и с кем нахожусь, я наклонился и осторожно прижался губами к тонкой шее. Под ее кожей на грани чувствительности осторожно забилась жилка. Она, это она. Задыхаясь, я легкими касаниями перебирал ее чудесные волосы, гладил лицо, губы, узкие бедра, маленькую, аккуратную грудь. Целовал нежные плечи, гладкую шею, прелестные глаза.

– Влад, – едва слышно произнесла она.

Я не останавливался, потому что рядом со мной была она.

– Влад, – снова прошептала она и, закинув чудесную хрупкую руку за спину, обняла меня за шею.

Сердце рвалось от счастья, она со мной. Мои ласки становились более настойчивыми. Губы на ее теле сменялись руками и наоборот.

– Влад, – простонав, она прижалась ко мне всем телом.

– Лика, – только и смог прошептать я, растворяясь в океане.


Утро красит нежным светом. Какое утро, Хион уже близко к обеду. Поспал, так поспал. Ну что ж встаем и идем принимать водные процедуры. Жаль, что в номерах у Матвея не предусмотрены ванны. Ничего, не баре. Иду в конец коридора. Постояльцев не наблюдаю, только снизу доносятся несколько приглушенных голосов. Так, сначала в туалет типа сортир, а теперь и в душ. Ох, хорошо. Настроение отличное. Шрамы на руке исчезли, спасибо Нате. Ната…

Прижавшись головой к стене, я долго стоял в душевой. Наконец холодные струи воды привели меня в чувство. Не думать. Захожу в комнату и замечаю на стуле новую одежду, фасон тот же, качество изготовления и стоимость материала на порядок выше. Спасибо, Дуняша, как раз вовремя. Одеваюсь и спускаюсь вниз.

За столом спиной ко мне весело щебечет Дуняшка, изредка перебиваемая Натой. Тихо подхожу, подмигиваю Нате. Шлепок по корме Дуняши.

– Где обед?

Дуняша вскакивает, как подстреленный фазан, и шустро пытается ткнуть в меня кинжалом. Что за дурная привычка? Шаг вперед и влево. Контроль руки.

– Значит, ты решила, что меня легче зарезать, чем прокормить? – как можно более грустно спрашиваю я.

Никогда бы не подумал, что можно так стремительно краснеть. Если бы проводился чемпионат мира по этому виду спорта, первый приз точно взяла бы сестренка. Ната сидит и корчит рожицы, пытаясь не рассмеяться.

– Я-а… э… – пытается выдавить Дуняша.

– Понимаю, посетителей нет, Матвея нет, Яра нет, обеда нет. Что только не скажешь, чтобы объяснить попытку убийства брата, – совсем печально сказал я.

Ната не выдерживает и, складываясь пополам, оглашает воздух мелодичным смехом. Исполнение данной партитуры мужским голосом заставило бы всех окрестных кобылиц заинтересованно задвигать ушами и быстро мчаться в конюшню наводить красоту.

– Ты, ты, – пытается выдавить сестренка.

– Понял, сам все приготовлю, – вздыхаю я.

Ната решает, что под столом ей будет удобнее. Она уже не смеется, а судорожно всхлипывает.

– Да все готово и давно ждет тебя, – обретает дар речи Дуняша.

– Тогда почему не несешь? – изумляюсь я. – А, понял. Ждешь, когда испортится.

– Я. Я. Я убью тебя, – кричит Дуняша и, сжимая маленькие кулаки, бросается на меня.

– Какой горячий дэвушка, – говорю я Нате, закидывая сестренку на плечо.

Дуняша увлеченно молотит кулачками по моей спине, пояснице и немного ниже.

– Видишь, сама призналась, что зарезать хотела, – продолжаю я свой монолог, обращенный к Нате.

Ната только хрипит и судорожно хватает воздух.

– Эй, Дуняш, – отвлекаю я сестренку от понравившегося ей процесса, – человеку плохо, умирает. Вода есть.

– Есть, конечно, – доносится из-за спины.

– Неси тогда вместе с обедом, – я опускаю насупленную Дуняшу ногами на пол.

Несколько секунд сестренка смотрит то на меня, то на Нату. Приняв решение, она убегает на кухню. Потом показывается снова.

– Ну, Влад, я тебе еще отомщу, – грозит мне кулачком и снова убегает.

Ната с трудом выпрямляется на лавке.

– Влад, ты в театре не выступал? – спрашивает успокоившаяся Ната.

– Нет, а где на него можно посмотреть?

– Говорили, что завтра с одним караваном приедет Королевский театр и даст в магистрате несколько представлений.

Интересно было бы увидеть местный вариант сценического искусства.

– Ладно, пойду я, засиделась тут вас. Вечером снова зайду, проведаю Матвея.

– На охоту спешишь? – поинтересовался я.

– Что ты, пока смертники не успокоятся, ни один охотник в погань не пойдет, – улыбнулась Ната и сразу осеклась, виновато посмотрев на меня.

– Проводи девушку хотя бы до ворот, ловелас, и драка покорми, – пробурчала сестренка, появившись из кухни с подносом и большим свертком под мышкой, – никуда твоя еда не убежит.

– Слушаюсь.

Быстро поднявшись и обняв одной рукой Нату, забираю у сестренки сверток с мясом для драка. Выходим во двор и не спеша идем к калитке. Останавливаемся. Время вышло, нужно что-то объяснить. Что? Сделать вид, что ничего не было, не получится, не тот случай.

# Примечания

1

Белый доспех – доспех, производимый в Европе с конца XIV по начало XV века. После возрождения искусства изготовления кирасы сменил латно-бригантинный доспех. Позже эволюционировал в миланский и кастен-брут. Назывался белым, чтобы отличать от корацины. Позже так стали называть доспехи, не покрытые краской и невороненые. Имел меньшую гибкость и степень свободы, но большую надежность, чем крупнопластинчатая бригантина. Использовался со шлемом гранд-бацинет и латными рукавицами. Характерной чертой являлось латная юбка без набедренных щитков.

Кастен-брут – доспех, производимый на севере Европы с начала и до середины XV века. Предшественник готического доспеха. Использовался со шлемом гранд-бацинет и латными перчатками. Характерными чертами являлись угловатый силуэт и очень длинная юбка.

2

Риттершверт – одноручный, с прямым обоюдоострым клинком, меч. Часто клинок имел конусообразную форму. Острие клинка образовывалось плавным загибом лезвий. Предназначался для нанесения рубящих, режущих и колющих ударов. Клинок имел длину от 80 до 90 см. Производился в Европе в XIII–XV веках. Эволюционировал в полуторный меч.

3

Орден Знающих – входит в черное духовенство, допускающее в свои ряды мирян.

1. Генерал (выбирается проффесами). 2. Проффес – руководитель ордена на определенной территории или руководитель-ревизор (назначается генералом). 3. Коадъютор духовный – посвящен в сан, занимается обучением схоластиков, миссионерством, проповедничеством, исповеданием. 4. Коадъютор светский – слуги, повара, управители и др. 5. Схоластик – изучающий пять лет богословие и науки. 6. Испытуемый, испытуемая – двухлетний испытательный срок послушания.

4

Фальшион – одноручный, с расширяющимся к острию однолезвийным клинком, меч. Мог иметь как прямой, так и изогнутый обух. Острие клинка могло образовываться как плавным загибом лезвия к обуху, так и срезом обуха к загибу лезвия. Предназначался для нанесения рубящих и режущих ударов. Поздние варианты по внешнему виду похожи на сабли. Клинок имел длину около 80 см. Производился в Европе в XIV–XVI веках.

5

Палаш – одноручный, с прямым клинком, меч. Одна сторона клинка затачивалась полностью. Вторая чаще всего заточки не имела. Острие клинка образовывалось как срезом лезвия к обуху, так и плавным загибом лезвий. Предназначался для нанесения рубящих, режущих и колющих ударов. Клинок имел длину около 80 см. Производился в Европе в XVI–XIX веках.

6

Сатум – один из материков Арланда.

7

Зов – мысленная связь с существом на расстоянии на основе общей школы. Особенности – контакт возможен только после привязки объектов друг к другу. Расстояние между контактерами ограничивается только внутренней силой существа, осуществляющего вызов.

8

Сабатоны – элемент защиты ступни. С внешней стороны всегда изготавливаются из стали. Подошва из кожи или стали. Используются в комплекте с наголенниками, наколенниками и набедренниками. Крепятся к ступне и наголенникам.

9

Тарч – щит треугольной формы с выпуклыми краями. Использовался всадниками. Закрывал левое плечо, грудь и бедро кавалериста. Мог иметь вырез под копье. Изготавливали из дерева и кожи или из дерева с железным покрытием. Постепенно появляются различные формы тарча. Прямоугольный с прямыми краями, квадратный, пятиугольный, треугольный, овальный. Щиты становились все меньше, их стали изготавливать целиком из железа. Данные виды тарча вошли в геральдику Европы. Удерживался парой ремней для руки и дополнительным ремнем для спины. Производился в различных вариантах в Европе с XIII по XVI век.

10

Гранд-бацинет – закрытый шлем, производимый в Европе с середины XIV века. Имел в отличие от бацинета затылочную пластину, прикрывающую нижнюю часть шеи, и несъемное забрало. Появившийся бувигер (наподбородник) составлял со шлемом единый комплект защиты, закрывал подбородок, горло, ключицы и крепился на штифтах к шлему и кирасе. Опирался гранд-бацинет на плечи и лишал возможности поворачивать голову. Крепился к спинной и через бувигер к грудной части кирасы. В защитных свойствах гранд-бацинет немного уступал горшковому шлему, но благодаря своей универсальности вытеснил его с поля боя и потеснил на турнирах. Эволюционировал в армет.

11

Кулачный щит (бакстер) – круглое оружие, щит. Изготавливался из дерева и железа или только из железа. Использовался только пехотинцами. Чаще всего имел вместо умбона длинный шип. Атаковать им можно было как кинжалом, коротким мечом или палицей. Удерживался ремнем или рукоятью на внутренней стороне щита. Производился в различных вариантах в Европе с XII по XVII век.

12

Бастард – полуторный, с прямым обоюдоострым клинком, меч. Острие клинка образовывалось плавным загибом лезвий. Предназначался для нанесения рубящих, режущих и колющих ударов. Клинок имел длину от 90 до 110 см. Производился в Европе в XV–XVII веках.

13

Цвайхандер – двуручный, с прямым обоюдоострым клинком, меч. Острие клинка образуется плавным загибом лезвий. Предназначался для нанесения рубящих, режущих и колющих ударов. Клинок имел длину от 120 до 160 см. Производился в Северной Европе в XV–XVII веках.

14

Миланский доспех – доспех, производимый в Центральной и Южной Европе с начала XV до середины XVI века. В основе концепции доспеха была простота, надежность и защита. Часто использовался вместе со шлемом типа армет, дополнительной защитой в виде ронделя, бувигера, наплечей, налобника и т. д. Обязательным элементом доспеха были латные рукавицы и сабатоны. Характерными чертами доспеха являлись гладкие, округлые формы, наличие большого количества ремней, скрепляющих латы, и увеличенный левый налокотник.

15

Фламберг – двуручный, реже полуторный, с пламевидным обоюдоострым клинком, меч. Острие клинка образуется плавным загибом лезвий. Предназначался для нанесения рубящих, режущих и колющих ударов. Клинок имел длину от 100 до 160 см. Производился в Европе в XVI–XVII веках.

16

Совна – смесь рогатины и алебарды. Представляла собой оружие, состоящее из древка длиной до 2 м и слегка изогнутого длинного однолезвийного наконечника, острие которого образовывалось плавным загибом лезвия и срезом обуха. Предназначалась для нанесения режущих, рубящих и колющих ударов. На нижнем конце древка находилась пятка, или противовес. Производилась в различных вариантах в Восточной Европе с XIV по XVII век.

17

Башенный (штурмовой) щит – щит четырехугольной формы. Разновидность большого щита. Изготавливался из дерева и кожи с железными накладками. Размер щита по высоте мог превышать рост пехотинца. Щит имел смотровую щель и железные шипы на нижнем крае, которые вонзали в землю. Использовался в основном при осаде крепостей и замков. Удерживался ремнями для рук и дополнительными ремнями для спины. Производился в различных вариантах в Европе с XIV по XVII век.