# Лев Каменев: «Я не согласен»

Анна Сергеевна Кочетова

Эта книга о человеке, который, оказавшись волею судьбы у истоков создания нового Советского государства, не боялся высказывать свои мысли и отстаивать свою точку зрения. «Я не согласен», – говорил он и громко хлопал дверью. Так он ушел с поста председателя Всероссийского центрального исполнительного комитета, так он не раз уходил из ЦК и из партии. Революционный интеллигент, умеренный большевик, главный спорщик партии, оппозиционер – как только его не называли! Все это один человек – Лев Борисович Каменев.

Автором был проанализирован огромный пласт архивных документов, которые раскрывают подробности жизни Каменева и дают ответы на многие вопросы: почему он так трепетно относился к большевистской партии, но при этом так часто шел против ее «генеральной линии»? Почему так яро выступал за пролетарскую революцию, но был категорически против вооруженного восстания? Почему при любом несогласии с принятым решением он с такой легкостью покидал руководящие посты? Почему жизнь его закончилась расстрелом? Был ли он виновен или его оклеветали? Каменев не мог жить без партии, она же его и погубила. За что? Именно об этом и рассказывает книга. Читатель узнает о внутрипартийной борьбе и борьбе Каменева с самим собой.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

# Анна Сергеевна Кочетова. Лев Каменев. «Я не согласен»

> Памяти жертв политических репрессий


© Кочетова А. С., 2022

© Фонд поддержки социальных исследований, 2022

©Российский государственный архив кинофотодокументов, иллюстрации, 2022

© Российский государственный архив социально-политической истории, иллюстрации, 2022

© Политическая энциклопедия, 2022

## Введение

Часто можно встретить мнение, будто сложно не влюбиться в персонаж, которому посвящаешь книгу. Я думала, что меня это не коснется. Он не поэт, не писатель, не артист, не художник. Он политик и, более того, революционер, прошедший путь от первого советского президента до «врага народа». Но я ошибалась. Углубляясь в исследование его жизни, его взглядов и принципов, я невольно начинала проникаться симпатией к этому персонажу. Читая его письма, я начала понимать его характер. Оказывается, он очень мягкий и добрый человек, любящий свою семью, образованный и думающий, увлеченный и принципиальный, а еще упрямый, эгоистичный, сомневающийся и при всем этом фанатично следующий заветам большевистской партии, не мыслящий своей жизни без нее.

В свое время народный комиссар просвещения Анатолий Луначарский называл его слишком мягким для всей той революционной эпохи, в которую тот был погружен с головой. «Революционный интеллигент», не сделавший ни одного выстрела и не причинивший физической боли ни одному человеку. Он не боялся высказывать свои мысли, отстаивать свою точку зрения. Умеренный большевик, главный спорщик партии, оппозиционер… Как только его не называли. А это все один человек – Лев Борисович Розенфельд, больше известный всем как Лев Каменев.

К сожалению, в литературе можно найти небольшое количество работ о нем. В основном это отдельные статьи в журналах или главы в сборниках. Полноценная книга о нем лишь одна, написанная швейцарским автором Юргом Ульрихом[1]. При этом в книгах о разных советских событиях и персонажах Лев Борисович упоминается вскользь. Он всегда с кем-то рядом, будь то Ленин, Зиновьев, Сталин.

Невольно задаешься вопросом, а кто такой Каменев? Чем он занимался, чем интересовался, о чем думал и какими идеями жил? Какое место он занимает в советской истории? Нам очень повезло, что о Каменеве в архивах сохранилось много документов. Именно они и раскрывают подробности его жизни, дают ответ на вопрос – почему? Почему он так трепетно относился к большевистской партии, но при этом так часто шел против ее «генеральной линии»? Почему он так яро агитировал за пролетарскую революцию, но был категорически против вооруженного восстания? Почему при любом несогласии с принятым решением он с такой легкостью покидал руководящие посты и выходил из Центрального комитета партии?

И, конечно, большой загадкой остаются последние, самые тягостные годы его жизни. Почему жизнь его закончилась расстрелом? Был ли он виновен, или его оклеветали? Каменев не мог жить без партии, она же его и погубила. За что? Именно об этом и рассказывает книга. Читатель узнает о внутрипартийной борьбе и борьбе Каменева с самим собой. «Я не согласен», – говорил Каменев и громко хлопал дверью. Так он ушел с поста председателя Всероссийского центрального исполнительного комитета, так он не раз уходил из ЦК и из партии. Хотя последнее было для него самым сложным испытанием. Но он всегда возвращался. В 1934 году его последний раз «попросили» покинуть ряды большевистской партии, и больше он в нее не вернулся.

Сегодня, когда многое открылось для нас и стало понятным в отношении 1930-х годов, невольно задумываешься, а сколько бы Каменев смог прожить и сколько всего сделать, если бы он не гнул свою линию, не упорствовал бы, а смиренно был с большинством и во всем соглашался с Лениным и Сталиным? Не дружил бы с «ненужными» людьми, не состоял в оппозиции? Может, он смог бы прожить так же долго, как близкие соратники Сталина: Ворошилов, Каганович, Молотов? Вот только смог ли бы он поступиться своими принципами и поменять взгляды? Для того чтобы ответить на это, нужно попробовать поставить себя на место героя этой книги: в ту эпоху, в ту атмосферу, в ту партию. И я пришла к выводу, что прожить другую жизнь Каменев бы не смог. Он не умел лавировать и интриговать. Единственная его попытка как-то и к чему-то приспособиться, смириться с общим мнением провалилась и привела его к печальному завершению жизни. Сам он считал, что прожил не зря. Тогда, в далеком 1936 году, он говорил, что достаточно пожил, многое видел и многое сделал. А ведь ему было всего 53 года, когда его жизнь оборвалась.


…Каменева вели по коридору в тишине. Слышны были только позвякивание ключей и скрип дверей, которые встречались ему на пути. Похудевший, помрачневший, полностью седой. Мало кто узнал бы в нем того самого Льва Борисовича с волнистой шевелюрой и рыжей бородкой, с оживленной жестикуляцией оратора и спорщика. Сейчас он с преклоненной головой молча шел навстречу своей смерти.

Стоя у стены, Каменев думал – вот сейчас для него все и закончится. А завтра, в лучшем случае, в газете «Правда» выйдет заметка, что приговор в отношении него приведен в исполнение. Он сам много раз читал такие «заметки». А теперь пришел и его черед.

Рядом с ним находился его друг и единомышленник Григорий Зиновьев. Всю жизнь они прошли вместе бок о бок и попрощаются с ней в один день. Осунувшийся Зиновьев был сам на себя не похож. В глазах читались злоба и страх. Каменев в этот момент если и злился, то только на себя, беспокоясь за свою семью. Им зачитали приговор, но Каменев его не слушал. В его голове были другие мысли и вопросы. Почему он здесь оказался? Какой поступок привел его сюда? Когда он ошибся? Все, что он делал для партии, он всегда делал честно и до конца. Прокручивая в голове события своей жизни, он пытался найти то время и то событие, которое стало поворотным.

## Биографическая хроника

1883, 6(18) июля – родился в г. Москве.

1894–1896 – учился во 2-й гимназии в Вильне.

1896–1901 – учился во 2-й гимназии в Тифлисе.

1901 – вступил в РСДРП, стал студентом юридического факультета Императорского Московского университета.

1902, 13 марта – арестован за организацию студенческой демонстрации, исключен из университета.

1902, 29 апреля – освобожден из заключения.

1902, 29 апреля – июнь – пребывал в Тифлисе под надзором полиции, работал конторщиком на Закавказских железных дорогах.

Вторая половина 1902 – июль 1903 – находился в Западной Европе.

1903, июль – пытался восстановиться в университете.

1903, сентябрь – 1904, 6 января – являлся пропагандистом и агитатором Кавказского комитета РСДРП(б).

1904, январь – февраль – вновь поступил в Императорский Московский университет, одновременно являлся агитатором Московского комитета РСДРП(б).

1904, 15 февраля – арестован за подготовку уличной демонстрации, исключен из университета.

1904, 15 июля – освобожден под залог.

1904, июль – пребывал в Тифлисе под надзором полиции, являлся членом и агитатором Кавказского комитета РСДРП(б).

1905, апрель – являлся делегатом III съезда РСДРП(б) в Лондоне от Кавказского комитета.

1905, июль – сентябрь – назначен агентом ЦК РСДРП(б), посетил Петербург, Курск, Орел, Харьков, Екатеринослав, Воронеж, Ростов-на-Дону.

1905, 27 октября – 1908 – писал статьи для газет «Искра», «Вестник жизни», «Волна» и «Правда».

1907, апрель – избран членом Большевистского центра.

1908, 18 апреля – арестован за выпуск майского революционного листка.

1908, 9 июля – выпущен на свободу под залог.

1908, июль – 1913 – проживал в эмиграции в Женеве и Париже, являлся редактором газеты «Пролетарий».

1913 – вернулся из эмиграции в Санкт-Петербург, являлся редактором газеты «Правда», руководил деятельностью большевистской фракции в IV Государственной думе.

1914, 8 июля – переехал с семьей в Финляндию.

1914, 4 ноября – арестован за участие в нелегальной партийной антивоенной конференции.

1915, 10–13 февраля – на судебном процессе приговорен к ссылке в Сибирь.

1915, 5 июля – 1917, 8 марта – пребывал в ссылке в Туруханске, Ялани, Ачинске.

1917, 12 марта – вернулся в Петроград.

1917, 29 апреля – избран в ЦК РКП(б).

1917, 10 июля – арестован по подозрению в организации июльской демонстрации и сотрудничестве с царской охранкой.

1917, 4 августа – выпущен из-под стражи.

1917, 22 сентября – избран в Предпарламент.

1917, 16 октября – выступил против вооруженного восстания и написал заявление о выходе из ЦК (заявку не приняли).

1917, 24–25 октября – вел собрание ЦК РСДРП в Смольном.

1917, 25 октября – избран председателем II съезда Советов.

1917, 26 октября (8 ноября) – избран председателем Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК).

1917, 4 ноября – подал заявление о выходе из ЦК.

1917, 8 ноября – снят с поста председателя ВЦИК.

1917, 18 ноября – в составе советской делегации направлен в Брест-Литовск для ведения советско-германских переговоров о перемирии.

1918, февраль – направлен во Францию в качестве советского посла.

1918, 24 марта – арестован финнами при пересечении шведско-финляндской границы.

1918, 3 августа – освобожден в обмен на военнопленных финнов.

1918, 16 сентября – избран председателем Моссовета.

1919, 25 марта – избран в члены Политбюро ЦК РКП(б).

1922, 14 сентября – назначен заместителем председателя Совета народных комиссаров (СНК), заместителем председателя Совета труда и обороны (СТО).

1922, вторая половина – 1924 – председательствовал на заседаниях СНК и Политбюро ЦК РКП(б) вместо В. И. Ленина.

1923, 22 октября – назначен директором Института Ленина.

1924, 31 января – назначен председателем СТО.

1925, 1 октября – 1926, апрель – являлся организатором «новой оппозиции».

1926, 1 января – переведен из членов Политбюро ЦК ВКП(б) в кандидаты.

1926, 11 января – снят с поста председателя СТО в связи с упразднением должности и с поста заместителя Совнаркома; назначен на должность наркома внутренней и внешней торговли.

1926, апрель – 1927, декабрь – участник «объединенной оппозиции».

1926, 22 апреля – снят с поста председателя Моссовета.

1926, 5 августа – освобожден от обязанностей наркома торговли по собственному желанию.

1926, 23 октября – освобожден от обязанностей кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

1926, 26 ноября – назначен послом СССР в Италии.

1927, 16 ноября – выведен из состава ЦК ВКП(б).

1927, 17 ноября – освобожден от обязанностей посла СССР в Италии.

1927, 18 декабря – исключен из партии за оппозиционную деятельность.

1927, январь – 1928, 9 июля – пребывал в ссылке в Калуге, работал заместителем председателя Калужского губплана.

1928, 21 июня – восстановлен в партии.

1929, 27 мая – назначен председателем Главного концессионного комитета при СНК СССР.

1932, 3 мая – назначен заведующим издательством «Академия» с совмещением работы в Главконцесскоме.

1932, 10 октября – исключен из партии за оппозиционную деятельность.

1932, 20 октября – отстранен от работы председателя Главконцесскома и члена Арбитражной комиссии при Всесоюзной торговой палате.

1932, ноябрь – 1933, апрель – пребывал в ссылке в Минусинске.

1933, 15 мая – назначен заведующим издательством «Академия».

1933, 12 декабря – восстановлен в партии.

1934, 4 мая – назначен директором Литературного института имени М. Горького.

1934, 16 декабря – арестован в связи с убийством С. М. Кирова.

1935, 16 января – приговорен к тюремному заключению на пять лет по делу «Московского центра».

1935, 10 июля – приговорен к тюремному заключению на десять лет по делу контрреволюционных террористических групп в Кремле («Кремлевское дело»).

1936, 24 августа – приговорен к высшей мере наказания по делу «Троцкистско-зиновьевского объединенного центра».

1936, 25 августа – расстрелян.

1988, 13 июня – реабилитирован решением Пленума Верховного суда СССР.

## Глава 1. От Левы Розенфельда до Льва Борисовича Каменева. 1883 – июль 1914

Вторая половина XIX века в России известна как «эпоха великих реформ Александра II». Крестьянская, земская, судебная реформы и реформа городского самоуправления вызвали оживление общественной жизни. Реформа высшего образования и вовсе дала университетам значительную автономию, что повлияло на развитие студенческого движения. Вместе с этим радикально настроенные отдельные группы были недовольны тем, как реализуются ожидаемые ими реформы. Рост революционного движения и появление революционных политических кружков – вот одно из последствий политических преобразований в стране.

В одном из таких кружков состоял отец нашего героя Борис Иванович Розенфельд. Еврей по происхождению, принявший православие, чтобы без каких-либо ограничений иметь возможность получить высшее образование, он стал студентом Петербургского технологического института и однокурсником народовольца Игнатия Гриневицкого, того самого, который бросил бомбу и тем самым убил царя Александра II.

Борис Розенфельд посещал различные народнические студенческие собрания. На одном из них он познакомился со слушательницей Бестужевских курсов[2] Марией Ефимовной. На вид спокойный, но страстно увлеченный революционной мыслью Борис мог заинтересоваться только девушкой, полностью разделяющей его взгляды. Именно такой была Мария Ефимовна. Милая, бойкая, не боявшаяся высказывать свое мнение, она стала ему не просто женой, а другом и единомышленником[3]. Поженились они после окончания учебы и сразу переехали в Москву. Там Борису удалось устроиться машинистом на Московско-Курской железной дороге. А 18 июля 1883 года[4] у них родился первый сын – будущий революционер Лев Каменев, вернее, Лева Розенфельд. После у него появятся три младших брата: Александр, Николай, а вот имя третьего установить точно не удалось: то ли Евгений, то ли Иван [5].

В 1890 году семья Розенфельдов переехала в Виленскую губернию на станцию Ландворово, что находилась недалеко от города Вильны[6]. Скорее всего, переезд из такого крупного города, как Москва, состоялся не по доброй воле. Слишком уж совпадает дата с начавшейся антисемитской кампанией в 1890 году. Несмотря на то что Борис Розенфельд принял православие, он для всех оставался евреем. Поэтому семья решила покинуть Москву, не дожидаясь официальных указов о выселении. И они оказались правы. 28 марта 1891 года вышло Высочайшее повеление «об изгнании из Москвы и Московской губернии всех евреев-ремесленников, хотя бы и законно там проживающих, в черту оседлости, и о воспрещении евреям-ремесленникам вновь селиться в Москве и Московской губернии»[7].


Семья Розенфельд. Слева направо: Борис Иванович, Евгений (Иван), Александр, Николай, Мария Ефимовна, Лев

1890-е

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 9. Л. 3]


Благодаря своему образованию Борис Розенфельд устроился на должность старшего инженера проволочно-гвоздильного завода, где маленький Лев и провел свое детство. Уж очень он любил наблюдать за трудом слесарей, которые иногда доверяли ему самую простую работу. Даже возвращаясь на каникулы домой во время учебы во 2-й Виленской гимназии, Лева работал в столярной и слесарной мастерских[8].

В 1896 году семья переехала в Тифлис[9]. Борис Иванович занял должность начальника отдела «Керосин-провод» на Закавказской железной дороге. В Тифлисе Лева в 1901 году окончил гимназию. Однако выпущен он был с плохим баллом по поведению.

А все из-за того, что в подростковом возрасте он увлекся чтением нелегальной литературы, интерес к которой перенял от родителей. Вечерние посиделки за чаем с чтением «запрещенных» статей, которые удалось добыть Борису Ивановичу, и обсуждением положения рабочих вызывали у Льва желание все больше и больше погружаться в изучение работ Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Самой первой нелегальной книгой, которая произвела на него неизгладимое впечатление и заставила обратить свой взор на рабочее движение, стала брошюра немецкого философа Фердинанда Лассаля «Программа работников». Лев запоем читал статьи и книги, и это не могло не отразиться на его поведении. Скромный, аккуратный мальчик с пухлыми губами и бровками домиком вдруг стал задавать учителям много «неудобных» вопросов и спорить с ними. Несмотря на замечания и предупреждения со стороны преподавателей, у Каменева то и дело находили статьи публицистов и революционных демократов Дмитрия Писарева и Николая Добролюбова.

Сейчас в это сложно поверить, но тогда плохой итоговый балл по поведению мог поставить крест на получении высшего образования.

И только благодаря прошению своего отца Лев Розенфельд в 1901 году стал студеном престижного юридического факультета Московского университета. Борис Иванович получил разрешение лично у министра народного просвещения Николая Боголепова[10]. Как выяснится позже, все это было зря. Закончить университет Льву Борисовичу так и не удастся, и во всех своих анкетах в графе образование он будет указывать: «Московский университет, не окончил».

Попав в студенческую среду, Лев Розенфельд нашел единомышленников и пытался свои идеи воплотить в жизнь, участвуя в студенческих демонстрациях и забастовках, иногда совсем не думая о последствиях. В том же 1901 году он вступил в ряды Российской социал-демократической рабочей партии и стал представителем курса в совете запрещенного тогда Союза студенческих землячеств[11]. Пользуясь своим статусом, Лев Борисович не только налаживал связи с руководителями петербургского студенчества, но и выпускал политические воззвания и прокламации. 13 марта 1902 года состоялся его дебют как организатора студенческой демонстрации. Именно тогда он был впервые арестован[12].

В ночь с 12 на 13 марта 1902 года Розенфельд предложил студентам собраться в университете, выйти на улицу и провести альтернативный митинг протеста не только в защиту прав студентов, но и с призывом к свержению царизма[13]. Однако митинг не состоялся. На призыв откликнулись только 30 человек, все они были арестованы на Тверском бульваре по дороге к памятнику Пушкину, где и намечалась демонстрация. Розенфельд, понимая опасность, предусмотрительно все свои вещи оставил у друзей – студента Московского университета А. И. Залесского и сына надворного советника Б. В. Неручева[14], однако обыск не обошел стороной и их. В вещах Льва обнаружились 15 листов письма от 12 марта 1902 года за подписью «группы студентов», бюллетени и прокламации так называемого Исполнительного комитета[15] и брошюры «Социальное движение в 19 столетии», «Аналогия власти денег как признак времени», «Попытка обоснования народничества», «Новый раскол в нашей интеллигенции»[16]. Это все послужило достаточно весомыми уликами для ареста.

На допросе Розенфельд пытался выкручиваться: говорил, что пришел на сходку к университету только из любопытства и по приглашению в так называемом бюллетене № 50, который получил в его же стенах. Но, так как собрание не состоялось ввиду малочисленности, они со студентами начали расходиться, когда их и задержали.

«Я ни к каким организациям не принадлежу, хранил же бюллетени, интересуясь студенческой жизнью. Я же в университете первый год»[17], – настаивал Розенфельд. Но это не помогло. Его приговорили к тюремному заключению на шесть месяцев[18] и из университета, естественно, исключили. В итоге в заключении он пробыл только месяц. 29 апреля 1902 года министр внутренних дел постановил: дело в отношении Льва Розенфельда прекратить[19], а его самого выслать в Тифлис к родителям под надзор полиции.

Там отец устроил Льва конторщиком на Закавказские железные дороги. Сделать это было не так просто. Его благонадежность вызывала сомнения. Только спустя два месяца, после поступления от Департамента полиции ответа, что «с их стороны препятствий к этому нет»[20], Лев Розенфельд получил разрешение начальника Тифлисского отделения жандармского полицейского управления железных дорог занять должность конторщика[21].

Несмотря на то что он находился под надзором полиции, Розенфельд продолжал заниматься социал-демократической пропагандой, на сей раз среди железнодорожников. Лев считал эту работу необходимой, так как думал, что именно он сможет открыть рабочим глаза на необходимость бороться за революцию.

Готовя агитационные речи и оглядываясь вокруг, он постоянно разговаривал сам с собой, бубня себе под нос: «Весна этого года доказала наличность больших сил, но сил неорганизованных, не сплоченных, не способных еще действовать планомерно. Да, да, следовательно, задача ясна. Студенты надеялись, что рабочие придут, но они не придут, пока к ним не пойдут, значит, и для студенчества путь ясен»[22].

С этими мыслями начался новый виток в его жизни. Во второй половине 1902 года, получив небольшую сумму от родителей и партийных друзей, он впервые отправился в Западную Европу[23]. Побывал в Париже, Женеве, Лейпциге. Первая поездка за границу стала для него знаменательной во всех смыслах. В Париже он познакомился с группой социалистов, связанной с газетой «Искра»[24], с лидером будущих меньшевиков Юлием Мартовым, с будущим своим родственником Львом Троцким и, конечно, же с Владимиром Лениным. Впервые Розенфельд его увидел, когда тот читал лекции студентам. Узнав, кто будет лектором, Лев приложил все усилия, чтобы попасть на это собрание. И не прогадал. Он был поражен харизмой Ленина, его умением излагать мысли и доносить их до каждого присутствующего. Одно дело – читать его статьи, но слушать и видеть – это совсем другое.


Владимир Ильич Ленин

Февраль 1900

[РГАСПИ. Ф. 393. Оп. 1. Д. 12]


Воодушевившись речами Ленина, Лев Розенфельд решил во что бы ни стало научиться вот так же легко и уверенно излагать свои мысли и отстаивать их. Именно после этой лекции он серьезно взялся за дело написания статей для газеты «Искра». Еще недавно он зачитывался материалами газеты, а теперь сам стал автором, начал со статей о студенческом движении. На заседании еврейского социал-демократического союза «Бунд»[25] он познакомился со своей будущей женой Ольгой Давидовной Бронштейн – ни много ни мало родной сестрой Льва Троцкого. Семейная жизнь складывалась нелегко. Два активных революционера, стремящиеся к разным политическим течениям: Лев – большевик, Ольга – сторонница меньшевизма, находящаяся под влиянием своего брата Троцкого. Она предостерегала Льва от слепого следования за Лениным, все это перерастало в семейные ссоры, однако не помешало создать крепкую семью и воспитать двоих сыновей, Александра и Юрия. К сожалению, брак распался, но только в 1926 году. С Троцким отношения у Льва Борисовича не заладились с самого начала. Друг к другу они испытывали недоверие, и если бы не родственные связи, то и вовсе бы не общались.

При всем этом Розенфельда удручало отсутствие высшего образования. С малых лет в семье ему говорили о необходимости учиться и важности получения высшего образования. Помня, каких трудов стоило его отцу добиться разрешения на поступление в университет, Лев не оставлял попыток восстановиться в Московском университете. После возвращения в Россию в июле 1903 года он обратился к учебному начальству Московского университета с ходатайством о принятии его вновь в число студентов[26]. Однако его просьба осталась без ответа, и ему пришлось вернуться в Тифлис.


Ольга Давидовна Розенфельд (Бронштейн)

1900-е

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 9. Л. 1]


2 сентября 1903 года Лев Борисович наладил связь с тогдашними руководителями кавказского социал-демократического движения Д. С. Постоловским, М. А. Борисовым, В. И. Ненешвили. Он начинает работать в качестве пропагандиста и агитатора и, кроме того, принимает участие в подготовке забастовки на Закавказских железных дорогах. В ночь с 5 на 6 января 1904 года в дом Розенфельдов нагрянули с обыском. Несмотря на то что ничего не нашли, Лев, понимая, какую опасность он представляет для своих родных, решил перебраться в Москву.

Там ему каким-то чудом удалось восстановиться в Московском университете. Но захватившая его с головой партийная деятельность заставляла Льва разрываться между ней и учебой. В Москве он продолжил работать агитатором под руководством Московского комитета партии, распространяя прокламации и привлекая новые лица в пропагандистские кружки.

Кроме этого, Розенфельду поручили подготовить уличную демонстрацию, запланированную на 19 февраля[27]. Снова ей не суждено было случиться, ведь за Львом Борисовичем пристально наблюдали[28]. «Видный деятель Московской социал-демократической организации»[29] – именно так характеризовался Лев Розенфельд в дневнике наблюдений Департамента полиции. В нем же зафиксированы все его шаги и подробно описаны все его действия, передвижения и встречи. Каждый день. Льва Борисовича арестовали 15 февраля 1904 года и заключили под стражу «до разъяснения обстоятельств»[30]. Из университета он был вновь исключен. Сам ректор Московского университета Александр Тихомиров, утомленный бесконечными выходками его студентов, 3 марта 1904 года обратился к московскому обер-полицмейстеру с просьбой «отобрать у бывшего студента Розенфельда выданные университетом билеты на жительство и для входа на лекции»[31].

В этот раз Розенфельд провел в заключении пять месяцев. Выбраться из тюрьмы помогла ему мать. 16 июня 1904 года Мария Ефимовна написала прошение начальнику Московского губернского жандармского управления: «Покорнейше прошу Ваше превосходительство не отказать выдать мне на поруки сына моего Льва Борисовича Розенфельда. В виде обеспечения могу представить залог деньгами суммою в тысячу рублей или землею»[32]. Навстречу пошли не сразу, было решено, что «вопрос об изменении меры пресечения является преждевременным». Но через месяц, в июле, Льва все же отпустили. И снова в Тифлис, и снова под «особый надзор полиции»[33].

Там Лев Борисович в третий раз пытается вернуться к своему образованию. Понимая, что в Москву путь закрыт, он пробует поступить в Юрьевский университет[34]. 3 августа 1904 года Розенфельд пишет: «Покорнейше прошу разрешить поступить в Юрьевский университет или другой по усмотрению департамента»[35]. Департамент разрешение дал, вот только ответственность за поведение революционера полностью возлагалась на учебное заведение[36]. Поэтому, дабы избежать проблем, ректор Юрьевского университета Розенфельду отказал, и тому ничего не оставалось, как вновь вернуться в Тифлис[37].

Там он вошел в Кавказский союзный комитет РСДРП и продолжил заниматься уже привычной ему деятельностью – пропагандистской работой. При этом Розенфельд уже не был каким-то рядовым членом партии. Сам Лев Троцкий называл его чуть ли не главной фигурой Кавказского комитета[38]. Он достаточно часто выступал на митингах, активно агитируя против меньшевиков. Еще будучи в заключении, он написал брошюру с критикой меньшевистской политической линии новой «Искры»[39]. В конце 1904 года на Кавказской областной конференции Льва Борисовича выбрали в качестве разъездного по всей стране агитатора и пропагандиста. Одной из его функций стало налаживание связей со всеми заграничными партийными центрами[40]. На это повлиял в том числе и Ленин. Уже тогда он хорошо знал агитационные работы Розенфельда и высоко их оценивал. Особенно он хвалил статью «Военная кампания “Искры”»: «Ваша статья несомненно свидетельствует о литературных способностях, и я очень прошу Вас не оставлять литературной работы»[41]. Лев Борисович, вдохновленный поддержкой Ленина, будет следовать этому совету всю свою жизнь.

Но Розенфельд по-прежнему оставался под надзором полиции и, готовясь к разъездам, пытался подстраховаться. 19 ноября 1904 года он написал прошение директору Департамента полиции: «Во избежание двухлетней потери времени в учебных моих занятиях прошу Ваше превосходительство разрешить выехать мне для продолжения учебных занятий за границу, а именно в г. Льеж (Бельгия) для поступления в Льежский политехникум… или прошу разрешить мне вернуться в Москву для обратного поступления в Московский университет…»[42] В тот же день ему сообщили, что он освобожден от всяких ограничений в свободе передвижения с 20 ноября 1904 года[43], так как дело против него за недостаточностью улик прекращено и «особый надзор полиции» отменен[44]. Это позволило Розенфельду свободно выезжать за границу.

В апреле 1905 года Лев Борисович приехал в Лондон. 12 апреля 1905 года там проходил III съезд партии, в котором Лев Борисович принимал активное участие. И он многим запомнился. Но не только благодаря своим выступлениям в прениях по вопросу о вооруженном восстании, а из-за спора с Лениным. Владимир Ильич являлся непререкаемым авторитетом, а тут вдруг Розенфельд, который пользуется его поддержкой, начал открыто критиковать его. Многие на съезде подумали, что он просто выскочка и таким образом решил обратить на себя внимание. Игнорируя мнение окружающих и не боясь реакции Ленина, он категорически отвергал его резолюцию об отношении рабочих и интеллигентов в социал-демократических организациях. Он вообще не понимал, зачем ее принимать. «Я должен решительно высказаться против принятия этой резолюции, – говорил с трибуны Розенфельд. – Этого вопроса как вопроса об отношении между интеллигенцией и рабочими в партийных организациях не существует». Это был его первый открытый спор с Лениным. Несмотря на то что его не поддержали, он понял, что спорить и отстаивать свою точку зрения можно и нужно.

На съезде Розенфельд был назначен агентом партии, и с июля по сентябрь 1905 года он посетил Петербург, Курск, Орел, Харьков, Екатеринослав[45], Воронеж, Ростов-на-Дону[46].

А в октябре 1905 года произошло событие, которое позволило большевикам выйти из подполья. Всероссийская октябрьская политическая стачка вынудила Николая II подписать Манифест 17 октября «Об усовершенствовании государственного порядка», даровавший гражданам России гражданские права и свободы. Благодаря этому легально были оформлены политические партии, общественные организации и печать.

27 октября вышел первый номер социал-демократической газеты «Новая жизнь». Лев Розенфельд стал не только автором ее статей, но и ее редактором. Хотя правильнее уже сказать Лев Каменев. Именно тогда он в первый раз подписал свою статью «Две демонстрации» как Юрий Каменев. Имя не прижилось, а вот фамилия осталась с ним навсегда.

В 1905–1908 годах Каменев активно публиковался в газетах «Вестник жизни», «Волна» и «Правда» под разными псевдонимами, принимал участие в IV и V съездах РСДРП. На V съезде Каменев вошел в Большевистский центр[47]. Во всех своих статьях Каменев в первую очередь выражал свою точку зрения. Сравнивая буржуазные и пролетарские партии, он указывал на слабость и консервативность первых и силу и решительность вторых. По мнению Каменева, буржуазия не участвовала в народном движении, поэтому только объединение масс вокруг рабочего класса на основе социал-демократической идеологии сделало бы возможным построение нового общества[48]. Доставалось от него и кадетам. Каменев считал, что они не в состоянии вести революцию вперед.

В то время Каменев много читал, слушал, запоминал. Анализируя разные процессы, он рассматривал воздействие безработицы на революционные события, называя ее оружием буржуазии против пролетариата. А все из-за того, считал он, что политически активных рабочих чаще всего увольняли с работы[49].

Отдельное внимание он уделяет забастовкам. Лев Борисович, так часто сам участвовавший в организации демонстраций, сравнивал забастовки и демонстрации 1905 года с событиями во Франции 1793 года. Подчеркивая важность политических забастовок, он называл их лишь орудием разрушения старой власти, а не средством построения новой.

Не забывал Каменев высказываться и о политике большевиков, о своем видении ближайших политических целей. Тогда он считал, что большевикам нужно взять верх над представителями других социал-демократических течений, особенно в недавно возникших советах. Пролетарские же силы должны вести борьбу против попыток неупорядоченных действий, тем самым демонстрируя свое превосходство. Он предлагал по-новому организовать партию. Тут он вновь расходился во взглядах с Лениным. Владимир Ильич считал возможным объединение партии, Каменев проводил линию на окончательный раскол[50]. При всем этом Каменев подчеркивал необходимость созыва Учредительного собрания и придерживался этой мысли до самых Октябрьских событий 1917 года[51].

Относительно спокойная жизнь Каменева закончилась 3 июня 1907 года. Была распущена II Государственная дума, и начался период «столыпинской реакции». Произошел общий упадок революционного настроения. Газеты вновь стали закрываться, участились аресты. 18 апреля 1908 года Каменев выпустил традиционный майский революционный листок ЦК в количестве 15 тысяч экземпляров и тут же был арестован [52].

При обыске у него нашли переписку о работе Центрального комитета партии, а его самого посадили в тюрьму в Санкт-Петербурге. В это время в Тифлисе случилось несчастье – при невыясненных обстоятельствах погиб любимый отец Льва Борис Иванович Розенфельд. Каменева раздавила эта новость. Ходили слухи, что Бориса Ивановича убил бывший его рабочий, отомстивший за увольнение. Но официально так ничего и не было выяснено. Несмотря на случившееся, мать вновь пришла на помощь сыну и сумела собрать одну тысячу рублей для залога.


Семья Розенфельд. Слева направо: Мария Ефимовна, Николай Борисович (брат Льва), Ольга Давидовна и Борис Иванович с внуком Александром (сын Льва Борисовича) на руках

1907

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 9. Л. 37]


Борис Иванович Розенфельд с внуком Александром на руках

1907

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 9. Л. 31]


Благодаря этому 9 июля 1908 года Каменев вышел на свободу. Притом ему запрещалось жить в Петербурге впредь до особого распоряжения. Но это для него было не важно, так как в Женеве его ожидал Ленин. Как только ему удалось получить заграничный паспорт, он перебрался туда вместе со своей женой Ольгой Бронштейн и маленьким сыном Александром.

Последовала непростая жизнь в эмиграции, то в Женеве, то в Париже, и постоянные внутрипартийные споры. Каменев в жизни был мягким человеком и отличался от других широтой своих взглядов, однако в полемике и дискуссии он бывал очень жестким. Даже Ленин призывал его смягчиться, указывал на излишнюю резкость по отношению к меньшевикам, просил в своих статьях потоньше выбирать формулировки[53]. Но Каменев не особо прислушивался к чьим-либо советам и всегда писал и говорил то, что думает. И даже просьбы его жены Ольги Давидовны быть помягче к меньшевикам не могли его убедить.

В то время Лев Борисович был редактором газет «Пролетарий», «Социал-демократ», представителем партии в Международном социалистическом бюро[54]. Продолжал активно выступать с докладами – участвовал в Копенгагенском международном социалистическом конгрессе в 1910 году, выступал на съезде Социал-демократической партии Германии в октябре 1912 года в Хемнице, в ноябре – в качестве делегата РСДРП на социалистическом конгрессе в Базеле. Несмотря на споры с Лениным, от него он часто слышал похвалу и постоянные просьбы больше писать. Владимиру Ильичу вообще нравилось спорить с Каменевым. Он всегда утверждал, что в споре рождается истина. И, конечно, ему нравилось, когда Лев Борисович, поупиравшись, все же соглашался с его доводами. А в 1913 году Каменев со своей семьей даже проживал в гостях у Ленина в небольшом городке Поронин (Поронино).

В тот же период у Каменева завязывается дружба с Григорием Зиновьевым и формируется их политический тандем, который просуществует до конца их жизни. Хотя сначала этот кудрявый и шебутной товарищ вызывал у Каменева легкое раздражение. Но работа в газете «Правда», которая в дальнейшем станет главным печатным органом советской коммунистической партии, сблизила их как единомышленников, а дальнейшие проблемы показали, что Каменев мог положиться на Зиновьева как на друга.

В 1913 году Каменев вернулся из-за границы в Санкт-Петербург для «консультирования» думской фракции большевиков. Он координировал их взаимодействие с партийными организациями, рабочими клубами и профсоюзами, поддерживал связь с находившимися в эмиграции партийными деятелями, в том числе с Лениным и Зиновьевым. Но все это продлилось недолго. 8 июля 1914 года газету «Правда» закрыли из-за ее антивоенных статей. Каменеву вновь пришлось уехать. На сей раз он с семьей перебрался в Финляндию, поселился в селе Неувола. Там его и настигла весть о начале Первой мировой войны.


Лев Борисович Каменев (Розенфельд) с сыном Александром

1913

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 9. Л. 38]

## Глава 2. Туруханская ссылка. Июль 1914 – март 1917

В то время Финляндия входила в состав Российской империи, поэтому Каменев и там был постоянно под наблюдением. Но это не останавливало его подпольную деятельность. 30 сентября – 1 октября 1914 года он провел у себя дома совещание представителей социал-демократической рабочей фракции Госдумы с некоторыми партийными работниками[55]. А в начале ноября принимал участие в партийной конференции в поселке Озерки, недалеко от Петербурга. Ее организовали специально для обсуждения тезисов Ленина о войне[56]. Владимир Ильич осуждал социал-демократические партии европейских стран, которые поддержали Первую мировую войну, считая это изменой социализму. Тем самым он объявил крах Интернационала. Он считал, что наименьшим злом будет поражение царской монархии и ее войск. Ленин выдвигал два лозунга: пропаганда социалистической революции на всем театре военных действий с призывом ко всем европейским народам обратить оружие против своих буржуазных правительств и пропаганда необходимости объединения отдельных государств Европы в Республиканские соединенные штаты[57].

При обсуждении шла горячая дискуссия, не все поддерживали Ленина, в том числе и Каменев. Безусловно, он расценивал войну как империалистическую, а всех рабочих воюющих стран считал необходимым призывать обратить оружие против своих буржуазных правительств. Но с остальным не соглашался. Однако вскоре спорам настал конец. 4 ноября полиция ворвалась на заседание и всех арестовала, в том числе и действующих депутатов Государственной думы[58]. Доказательств подпольной работы Каменева у следствия хватало с лихвой. На следующий день после ареста 5 ноября 1914 года при обыске в доме Каменева в Неувола были обнаружены рукописи его статей и рабочая переписка. Его опять ждало заключение. Примечательно, что у Каменева вновь имелась возможность освободиться под залог. Не только у него, но и у всех арестованных. Но сумму назначили большую – 4 тысячи франков за всех. Собрать ее им не удалось[59]. На скорое освобождение уже не стоило рассчитывать.

10–13 февраля 1915 года по делу заключенных состоялся судебный процесс. Для Каменева он оказался проверкой на прочность и оставил отпечаток на всю жизнь. Процесс проходил очень нервно, будто дискуссия партийной конференции перекочевала в зал суда. Некоторые арестованные в своих показаниях заявили, что не разделяют «пораженческих тезисов» руководства большевиков. В их числе был и Каменев. Он продолжал излагать свое видение военного вопроса, повторяя, что никогда не разделял пораженческих взглядов на войну, и даже требовал вызвать в качестве свидетеля меньшевика Николая Иорданского, чтобы тот подтвердил его слова. И в этом заключалась большая ошибка Каменева.

Его поведение неприятно поразило многих большевиков. Они надеялись, что арестованные будут всеми силами запутывать следствие, а не выносить внутрипартийные споры на всеобщее обозрение. Все, что творилось на процессе, разнеслось чуть ли не по всему миру, а поведение Каменева обсуждалось и осуждалось всеми большевиками. Очень тяжелое впечатление его слова произвели на сестру Ленина Анну Ульянову-Елизарову. А Николай Бухарин, проживавший тогда в Швейцарии, вообще потребовал, чтобы Каменева исключили из партии. Ленин был не так категоричен, но его тоже сильно задели слова Каменева. Он не возражал против того, чтобы подсудимые запутывали следствие, не давая вычислить членов партии. Но «стараться доказать свою солидарность с социал-патриотом Иорданским, как делал товарищ Розенфельд, или свое несогласие с ЦК есть прием неправильный и с точки зрения революционного социал-демократа недопустимый»[60].

Петербургская судебная палата с сословными представителями приговорила Каменева и других обвиняемых к лишению всех прав и ссылке в Сибирь. Вот так Каменев оказался в Туруханском крае. 5 июля 1915 года Каменева вместе с семьей и остальными ссыльными[61] привезли в село Монастырское. По тем меркам добрались они достаточно быстро. Обычно путь до Туруханска составлял несколько месяцев. Их быстрому приезду поспособствовало то, что 5 ссыльных по-прежнему оставались членами Государственной думы[62]. В это время в Туруханске в ссылке уже находились Иосиф Сталин и Яков Свердлов.

Их совместное пребывание в ссылке позже еще отзовется для Каменева не лучшим образом. Но это все потом, а тогда он достаточно много времени проводил со Сталиным, обсуждая различные вопросы. Каменев считал этого кудрявого грузина достаточно умным и способным. Особенно он ценил его желание писать статьи и готов был оказать ему помощь.

Туруханский край не был приспособлен для жизни. Зимой доходило до 45 градусов ниже нуля. Ссыльным разрешали привезти с собой не более 5 рублей, а жили они на 10 копеек «кормовых» в день. Каменев, приехав туда с семьей, постоянно ходил голодный, а те небольшие деньги, которые ему присылали товарищи по партии, тут же уходили на одежду и еду, которая немедленно заканчивалась. Но Каменев пробыл в самом Туруханске недолго. 29 июля всех, в том числе и Каменева, без объяснения перевели в деревню Ялань под Енисейском.


Группа ссыльных в Туруханском крае. Сидят слева направо: Ф. Н. Самойлов, В. Сергушова, А. Е. Бадаев, Н. Р. Шагов; стоят слева направо: член научной экспедиции, Спандарян, И. В. Сталин, В. Яковлев, Л. Б. Каменев, Г. И. Петровский, Линде, Я. М. Свердлов, два члена научной экспедиции за Свердловым и Линде; впереди – дочь Я. М. Свердлова

Март – июль 1915

[РГАКФД. 4-8446]


Ни голод, ни погода не смогли выбить Каменева из революционной колеи. Несмотря на обиду за действия Каменева на судебном процессе, Ленин достаточно быстро восстановил общение с ним. Уже с сентября 1915 года между ними велась регулярная переписка. Но остальные не смогли так быстро забыть поведение Каменева на суде.

5 октября 1915 года в Ялани в квартире Каменева, который проживал вместе с ссыльным депутатом Григорием Петровским, было проведено собрание группы ссыльных социал-демократов, к которому присоединились еще Яков Свердлов, Иосиф Сталин, Сурен Спандарян[63], Филипп Голощекин[64].


Григорий Иванович Петровский

1917

[РГАСПИ. Ф 421. Оп. 1. Д. 599]


Яков Михайлович Свердлов

1917

[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 139. Л. 88]


Иосиф Виссарионович Сталин

1918

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 32. Л. 47]


Сурен Спандарович Спандарян

1917

[РГАСПИ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 719. Л. 1]


На нем обсуждался февральский судебный процесс и в большей степени поведение осужденных. Несмотря на то что прошло полгода, они никак не могли забыть его. Каменеву досталось больше всех. Свердлов обвинял его в малодушии, остальные говорили, что он перепутал судебный процесс с партийным собранием. Каменев понимал, что виноват, и особо не отпирался. А вот Сталин за него заступился и объяснил его поведение «военной хитростью». Но даже много лет спустя поверить в это сложно. От него требовалось лишь одно – не выдать других членов партии, а не рассуждать, кто и когда высказался против войны. Какая уж тут хитрость.


Филипп Исаевич Голощекин

1916

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 24. Л. 42]


Л. Б. Каменев в группе ссыльных в Ялани (Енисейский район Красноярского края)

1916

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 10. Л. 35]


В итоге собрание приняло резолюцию: «Позиция осужденных депутатов РСДРП фракции по вопросу о войне является единственно правильной точкой зрения». При этом было указано, что, «защищая свою позицию», они «все же не смогли твердо и неуклонно провести свою революционную тактику, допустив ряд колебаний и затушеваний»[65].

Спустя год ссыльной жизни Каменев с семьей и некоторые ссыльные получили возможность переселиться в Ачинск. Будучи в разных городах, Каменев и Сталин поддерживали отношения путем переписки. В основном она касалась написания статей. А 21 февраля 1917 года Сталин сам прибыл в Ачинск[66].


Л. Б. Каменев и О. Д. Каменева в группе ссыльных в Ялани

1916

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 10. Л. 1]


В это время Каменев уже занимал особое положение среди ссыльных. Он состоял на службе в качестве бухгалтера в Ачинской конторе Русско-Азиатского банка, размещавшейся в доме купца Патушанского. Работа не бог весть какая, но, главное, она приносила доход, а значит, и еду. Квартира, в которой он проживал вместе с женой Ольгой Давидовной, была своеобразным салоном, где собирались ссыльные. Сталин стал у них частым гостем.

Именно в Ачинске Каменева застала весть о Февральской революции. 2 марта 1917 года свершилось событие, которое перевернуло историю России. Император Николай II отрекся от престола в пользу своего брата Михаила. В этот день практически весь Ачинск знал о событиях в Петрограде, но пока говорили о них шепотом. В тот же день министр юстиции Временного правительства Александр Керенский отправил телеграмму иркутскому и енисейскому губернаторам с предписанием о немедленном освобождении бывших членов Государственной думы и требованием «обеспечить им почетное возвращение в Петроград». Каменев понимал, что вернется в Петроград вместе с ними.


Л. Б. Каменев и О. Д. Каменева с сыном Александром в Ачинске

1916

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 9. Л. 50]


4 марта в субботу в Ачинске царило особое оживление. Практически все общественные учреждения прекратили работу. На улицах повсюду были группы людей, импровизированные митинги, на которых ссыльные зачитывали крестьянам телеграммы о событиях в Петрограде: великий князь Михаил Александрович Романов отказался принять корону, тем самым он формально ликвидировал монархию.

Тогда для городского главы Ачинска самым важным было не допустить беспорядков. И в этом активно помогали ссыльные большевики, в том числе и Лев Каменев. К 12 часам дня 4 марта депутат Госдумы Муранов выпустил обращение к гражданам и солдатам Ачинска, в котором просил поддержать Временное правительство и Совет рабочих и солдатских депутатов: «Ждите указаний из Петрограда, не допускайте никаких погромов и бесчинств».


Матвей Константинович Муранов

1917

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 24. Л. 153]


На 7 часов вечера того же дня местная дума Ачинска назначила заседание совместно с представителями общественных организаций, но превратилось оно в большое народное собрание, на котором присутствовало свыше 500 человек. Думский зал просто не вмещал такое количество людей, поэтому все перешли в здание Общественного собрания. Пришло очень много солдат во главе с начальником гарнизона. Городской голова П. Ф. Усанин после приветственных речей предложил выбрать председателя собрания. Конечно, выбор пал на самого важного ссыльного – М. К. Муранова. Первое же слово было предоставлено Льву Каменеву[67].

Лев Борисович, вдохновленный происходящими событиями, с энтузиазмом рассказывая о том, как попал в Ачинск, призывал всех к порядку и к поддержке нового правительства: «Воля народа должна получить свое выражение в Учредительном собрании». А пока он приветствовал Временное правительство, взявшее на себя задачу организации Учредительного собрания. В заключение своей речи он предложил выработать и послать новому правительству приветственную телеграмму. Предложение было принято под бурные овации, избрана комиссия в составе Каменева, городского головы и нескольких граждан. Ачинцам в телеграмме очень хотелось упомянуть Михаила Романова и отправить ему приветствие в связи с его отказом от короны. По их мнению, он стал первым гражданином Российской Республики. Каменеву идея не понравилась – отправлять монаршей особе приветствие, вот еще. Но большинство на этом очень настаивало, да и атмосфера праздника воодушевляла. В итоге Каменев согласился и зачитал составленный текст: «Председателю Совета министров Львову, председателю исполнительного комитета Государственной думы Родзянко. Экстренное собрание, созванное городским общественным управлением в составе представителей всех общественных, воинских частей и граждан города Ачинска, при участии нижних чинов и офицеров всех воинских званий, постановило признать исполнительный комитет Государственной думы и новый Совет министров и принимать к руководству и исполнению распоряжения нового правительства, кроме того, постановлено просить передать приветствие гражданину России великому князю Михаилу Александровичу, показавшему пример подчинения воле народа в Учредительном собрании». Собрание одобрило телеграмму аплодисментами[68]. Тогда Каменев даже и представить себе не мог, какую роль сыграет в его жизни эта телеграмма в дальнейшем. А недоброжелатели тут же воспользовались всей этой историей.

В журнале «Багульник» города Иркутска вышла статья «Гражданин Ю. Каменев». В ней авторы писали о «грубой и печальной» ошибке Каменева, называя его «известным литератором». Удивительно, что в этой статье указывался его старый псевдоним, хотя он давно уже был известен как Лев Каменев, и, конечно, не в качестве литератора, а как активный политический деятель. Недоброжелатели обвиняли его в том, что он, «выступая 3 сего марта в Ачинске на многолюдном митинге… агитировал за отправку приветствия великому князю Михаилу Александровичу по поводу отречения его от престола, что и было принято собранием». В статье подчеркивалось, что тем самым он «зовет экспансивную массу к преклонению перед гражданским подвигом последыша династии»[69]. Изначально никто и не обратил на провинциальную статью никакого внимания. Да и было не до этого.


Статья «Гражданин Ю. Каменев», опубликованная в журнале «Багульник»

5 марта 1917

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 181. Д. 84. Л. 11]


Каменев, Муранов и Сталин собирались уезжать в Петроград. 8 марта весь город пешком провожал их до вокзала. И вот 12 марта 1917 года они одни из первых на поезде прибыли в Петроград, столицу новой России. Недолго думая, они приняли решение провести расширенное заседание ЦК на квартире редактора газеты «Социал-демократ» Михаила Ольминского и, не дожидаясь возвращения других большевиков из эмиграции, взять газету «Правда» в свои руки. Уже 14 марта в свет вышел ее новый номер со статьей Сталина «О Советах рабочих и солдатских депутатов» и статьей Каменева «Временное правительство и революционная социал-демократия»[70].

## Глава 3. «Апрельские тезисы» Ленина. Март – апрель 1917

В апреле Каменев с нетерпением ожидал возвращения из Швейцарии Ленина и своего друга Зиновьева. Их поезд выехал из Цюриха 27 марта. Но путь был не простой, им нужно было преодолеть много государственных границ, а в первую очередь пересечь Германию, с которой Россия вела войну.


Группа русских политэмигрантов в Стокгольме по пути из Швейцарии в Россию. Второй слева – М. Г. Цхакая, далее – Г. Е. Зиновьев с сыном, Н. К. Крупская, Е. Ф. Усиевич, Г. А. Усиевич, Р. А. Сковно, К. Линдхаген, В. И. Ленин (с зонтом в руке), Т. Нерман

31 марта (13 апреля) 1917

[РГАСПИ. Ф. 393. Оп. 1. Д. 21]


Расписка русских политэмигрантов, участников проезда через Германию, в том, что им известны условия проезда и они обязуются их выполнять

27 марта (9 апреля) 1917

Подлинник на русском и немецком языках. Машинописный текст, подписи – автографы В. И. Ленина и других [РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 4522. Л. 1]


Владимир Ильич Ленин

Цюрих. 1916

[РГАСПИ. Ф. 393. Оп. 1. Д. 20]


Именно поэтому Ленин и его попутчики ехали в «запломбированном» вагоне до самого Засница[71], а там пересели на паром «Королева Виктория» и направились в шведский город Треллеборг. Оттуда вновь на поезде с остановкой в Стокгольме, с трудом преодолев шведско-финскую границу, они въехали в Россию.

В Петрограде на Финляндском вокзале готовилась торжественная встреча Ленина. Но Каменев и Сталин хотели раньше всех встретить Владимира Ильича, поэтому 3 апреля в 9 часов вечера с небольшой группой товарищей и сестрой Ленина Марией Ульяновой встретили поезд на станции Белоостров[72] и уже вместе с ним в 23 часа 10 минут прибыли в Петроград[73].

На следующий же день торжественная обстановка сменилась недоумением. Ленин в Таврическом дворце перед участниками Всероссийской конференции Советов рабочих и солдатских депутатов выступил со своими знаменитыми «Апрельскими тезисами», которые написал в поезде, и не просто удивил всех, а шокировал ими всех присутствующих. «Никакой поддержки Временному правительству», «абсолютный отказ от революционного оборончества», «не парламентская республика, а Республика Советов», упразднение полиции, армии и бюрократического аппарата.


Первоначальный набросок «Апрельских тезисов», написанный В. И. Лениным в поезде по пути в Петроград

3(16) апреля 1917

Подлинник. Автограф

[РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 4535. Л. 1–2]


Все это вызывало возмущение не только у меньшевиков, но и у большевиков. Меньшевики называли это ни больше ни меньше бредом сумасшедшего, так как они безоговорочно поддерживали Временное правительство. В своей газете «Единство» они начали большую кампанию против большевиков. Их идейный лидер Георгий Плеханов и вовсе обвинял Ленина в разжигании гражданской войны. Появилось много сплетен и слухов вокруг большевиков: немецкие деньги, германские шпионы, союзники черной сотни. Досталось и Каменеву.

7 апреля 1917 года плехановцы в ежедневной политической газете «Русская воля» опубликовали статьи об отправке Каменевым приветственной телеграммы Михаилу Романову, перепечатав их из иркутского журнала «Багульник».

Каменев возмутился. Одно дело провинциальная газета, другое – газета Петрограда. Оставить это без ответа он не мог. Посовещавшись с Лениным и Зиновьевым, Лев Борисович решил в газете «Правда» опубликовать опровержение. Он подготовил статью, и после небольшой правки Ленина, уверенного, что вся эта история с телеграммой выдумка, 8 апреля 1917 года она была напечатана под названием «Нелепая выходка». В ней Каменев указывал, что это все «совершеннейшие пустяки». Правда заключается только в том, что он действительно присутствовал на митинге в Ачинске и его выбрали в комиссию для посылки телеграммы от Ачинской думы о присоединении к революции. В телеграмме, подчеркивал он, помимо его воли упоминалось, что «все должны последовать примеру гражданина Михаила Романова, показавшего пример подчинения воле народа в Учредительном собрании». И подписал ее городской голова, а не Каменев [74].

Но редакция газеты «Русская воля» продолжила свои нападки с целью дискредитации Каменева. В этот же день она печатает статью под названием «Сейчас брюнет – сейчас блондин», добавляя от себя: «Каменев, оказывается, совершает свое политическое поприще под псевдонимом, ибо, по существу, он есть не Каменев, но Розенфельд. Мы уже не раз упоминали о полном неприличии псевдонимных приемов в политической деятельности»[75].

Чего этим старались добиться, угадать сложно. Тем более что большинство социал-демократов работали в подполье и поэтому писали под псевдонимами. Возможно, хотели подчеркнуть его национальную принадлежность.


Статья «Последовательный правдист», опубликованная в газете «Русская воля»

7 апреля 1917

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 84. Л. 10]


Поддержка Ленина в этом щекотливом вопросе не помешала Каменеву спорить с ним об отношении к Временному правительству. Казалось бы, Ленин поддержал тебя, поддержи и ты его. Но это было не в характере Льва Борисовича. В том же номере с опровержением обвинения в отправке телеграммы вышла его статья «Наши разногласия», где он не просто подвергал критике «Апрельские тезисы» Ленина, но указывал, что это личная позиция Ленина и к партии она не имеет никакого отношения. Каменев категорически отрицал законченность буржуазно-демократической революции и необходимость «немедленного перерождения этой революции в революцию социалистическую».


Статья «Сейчас брюнет – сейчас блондин», опубликованная в газете «Русская воля»

8 апреля 1917

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 84. Л. 12]


В итоге Петроградский комитет 7 апреля 13 голосами против двух не поддержал Ленина, а Каменев продолжил отстаивать свою точку зрения. 12 апреля в «Правде» вышла еще одна его статья «О тезисах Ленина». Каменев настаивал, что предложения Ленина – это «великолепная программа» для первых шагов социалистической революции в Англии, Германии, Франции, но никак не для демократической революции в России[76].

Однако все изменилось после кризиса Временного правительства. Нота министра иностранных дел П. Н. Милюкова от 18 апреля 1917 года правительствам Великобритании и Франции с заверением в участии России в войне до победного конца вызвала негодование населения и повсеместные рабочие и солдатские демонстрации. Это все привело не только к отставке Милюкова и военного министра А. И. Гучкова, но и к образованию нового коалиционного Временного правительства с участием социалистов.

На VII Апрельской Всероссийской конференции РСДРП(б)[77] «Апрельские тезисы» Ленина обсуждались уже под другим углом. Действия Временного правительства заставили Каменева пересмотреть отношение к позиции Ленина и смягчить свой напор. Но он, как и прежде, выступал против лозунга о свержении Временного правительства: «Буржуазно-демократическая революция не закончилась, а значит, буржуазная демократия не исчерпала свои возможности. Перспектива русской революции правильная, но Ленин оставляет активных политиков без программы минимум – с чем мы должны работать сейчас, вокруг чего мы должны сплотиться? Мы не доверяем Временному правительству, и, столкнувшись с организованными Советами, оно вынуждено будет отдать власть Советам. Но какая тактика должна быть у партии до этого момента?»


Лев Борисович Каменев

1917–1918

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 8. Л. 37]


Каменев призывал к контролю над Временным правительством, а не к демонстрациям и митингам с критикой его политики: «Лозунг о свержении Временного правительства не организует революцию, а дезорганизует. Мы слишком переоцениваем все то, что случилось в России. Сейчас нужно проводить работу по прояснению классового пролетарского сознания и сплочению пролетариев города и деревни против колебаний мелкой буржуазии».

В итоге Каменев предложил свои поправки в резолюцию. Признавая основной задачей партии просвещение и организацию народных масс, он призывал «осуществлять бдительный контроль над действиями Временного правительства, побуждая его к самой решительной ликвидации старого режима». Кроме этого, он предлагал предостеречь всех от лозунга «свержение правительства», так как подобный лозунг может «затормозить ту длительную работу просвещения».

Несмотря на полемику, Ленин одержал победу, делегаты его поддержали большинством голосов. Все предложения Каменева были отклонены и в итоге принята резолюция Ленина[78]. А значит, взят курс на социалистическую революцию.


Елена Дмитриевна Стасова

1913

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 26. Л. 29]


Розалия Самойловна Землячка

1917

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 24. Л. 65]


На этом споры на конференции не закончились. Последним пунктом обсуждался состав Центрального комитета партии. Еще перед официальными выборами в кулуарах шептались и обсуждали кандидатов.

Каменев знал, что к нему скептически относятся многие большевики. Одни были недовольны его высказываниями и постоянными спорами с Лениным, другие никак не могли забыть и оправдать его поведение на судебном процессе 1915 года. Лев Борисович слышал, как Георгий Ломов[79] на перекуре обсуждал его поведение на процессе. А идя по коридору на вечернее заседание конференции, он услышал, как Розалия Землячка[80] с возмущением рассказывала Елене Стасо-вой[81] о возможной причастности Каменева к царской охранке: «Я вообще не понимаю, как Владимир Ильич после всего этого может предлагать того в состав ЦК. Как он может после всех этих слухов быть на ответственном посту?»

Увидев Льва Борисовича, она резко оборвала разговор. Не скрывая своего отношения к нему и не здороваясь, тут же удалилась вместе со Стасовой в зал заседания[82].

Сам же Каменев относился к этому гораздо проще. Конечно, ему бы хотелось быть рядом с Лениным в ЦК, но, если бы его не выбрали, для него это не стало бы каким-то ударом и разочарованием.

29 апреля на заседании после оглашения Зиновьевым списков кандидатов начинается их обсуждение. И если Ленин и Зиновьев были утверждены единогласно, то после оглашения фамилии Каменева Николай Соловьев[83] с места выкрикнул:

– Я беру слово против.

Выйдя на трибуну, он озвучил общие сомнения:

– Есть два мотива, по которым я беру слово против товарища Каменева – это два основных момента в его политической деятельности. Первый – это участие в процессе депутатов в начале 1915 года, его поведение в этом процессе. Второй момент – это приезд из ссылки, когда он в 9-м номере «Правды» допустил ложный пафос в словах «за пулю пулей»[84]. В нем нет той кристальности, нет той выдержки, которые требуются от вождя РСДРП. Поэтому считаю кандидатуру Каменева невозможной.

Каменев даже не успел отреагировать. Ленин взял слово в его защиту:

# Примечания

1

Ульрих Ю. Лев Каменев – умеренный большевик: Судьба профессионального революционера. М., 2013.

2

Бестужевские курсы – первое в России женское Высшее учебное заведение.

3

Матонин Е., Леонтьев Я. Красные. М., 2018. С. 348.

4

Даты в тексте до 26 января 1918 года (до принятия Декрета о введении в Российской Республике западноевропейского календаря) даны по старому стилю.

5

В анкетных данных, составленных для жандармерии, Каменев часто указывал недостоверную информацию, чтобы защитить родственников от допросов. Поэтому в разных местах можно увидеть разные имена его братьев. См.: РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 47.

6

В настоящее время это столица Литвы город Вильнюс.

7

Клемперт А. И. Евреи Москвы в русской периодической печати 1870–1910-х гг.: Дис. … канд. филол. наук. М., 2006. С. 92, 100.

8

Энциклопедический словарь Русского библиографического института «Гранат». 7-е изд. Т. 41. Ч. 1. М., 1924. С. 162–168.

9

В настоящее время это столица Грузии город Тбилиси.

10

Ульрих Ю. Лев Каменев – умеренный большевик. С. 29.

11

Студенческие землячества – одни из самых массовых студенческих организаций высшей школы России XIX–XX веков. К середине 1880-х годов землячества превратились в органы политического действия. В начале ХХ века были приняты правила по организации студенческих учреждений (1901 и 1902 годы). Юридически эти документы не запрещали существование землячеств, формально действовавших как органы студенческой взаимопомощи, однако все межвузовские и даже общеуниверситетские собрания были запрещены.

12

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 4.

13

Ульрих Ю. Лев Каменев – умеренный большевик. С. 33.

14

Они проживали в доме Поповой по Оружейному переулку, в комнате № 30 «Лебедь».

15

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 183.

16

Там же. Л. 10, 13, 36.

17

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 20.

18

Там же. Л. 24.

19

Там же. Л. 25.

20

Там же. Л. 95.

21

Там же. Л. 29.

22

Письмо Каменева Н. И. Метальникову, 29 июля 1902 г.: Там же. Л. 32.

23

Ульрих Ю. Лев Каменев – умеренный большевик. С. 35.

24

Газета «Искра» – нелегальная газета, основанная В. И. Лениным в 1900 году.

25

Бунд – Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России, еврейская социалистическая партия, действовавшая в Восточной Европе с 90-х годов XIX века до 40-х годов XX века.

26

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 37.

27

Там же. Л. 40.

28

Дневник наблюдения по городу Москве за студентом Московского университета Л. Б. Розенфельдом от 25 ноября 1903 г. до 14 февраля 1904 г.: Там же. Л. 55 и т. д.

29

Там же. Л. 51.

30

Там же. Л. 43.

31

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 61.

32

Там же. Л. 147. Стоит упомянуть, что средняя заработная плата в 1904 году составляла 35–45 рублей в месяц.

33

Там же. Л. 67.

34

Юрьев – в настоящее время город Тарту в Эстонии.

35

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 125.

36

Там же. Л. 126.

37

Там же. Л. 153.

38

Матонин Е., Леонтьев Я. Красные. С. 356.

39

1 ноября 1903 г. Ленин вышел из состава редакции «Искры», газета полностью перешла в руки Г. В. Плеханова и стала меньшевистской.

40

Матонин Е., Леонтьев Я. Красные. С. 357.

41

Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 46. С. 313.

42

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 129.

43

Там же. Л. 130.

44

Там же. Л. 69.

45

В настоящее время это город Днепр (Украина).

46

Ульрих Ю. Лев Каменев – умеренный большевик. С. 39.

47

Большевистский центр – руководящий орган фракции большевиков в РСДРП, который существовал нелегально при формальном единстве партии с мая 1906 года по январь 1910 года.

48

Ульрих Ю. Лев Каменев – умеренный большевик. С. 55.

49

Там же. С. 57.

50

Там же. С. 56.

51

Там же. С. 54.

52

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 198.

53

См.: Письмо Ленина Каменеву, [ранее 2 августа 1911 г.] // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 48. С. 36.

54

Исполнительно-информационный орган II Интернационала.

55

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 210.

56

Ленин В. И. Задачи революционной социал-демократии в Европейской войне, [не позднее 24(6) сентября 1914 г.] // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 26. С. 1–7.

57

Ленин В. И. О войне, 1914–1918 гг.: (Избранные статьи и речи). М.; Л., 1924. С. 13.

58

А. Е. Бадаев, М. К. Муранов, Г. И. Петровский, Ф. Н. Самойлов и Н. Р. Шагов являлись депутатами IV Государственной думы и приняли участие в конференции в Озерках. Вместе со всеми остальными они были обвинены в государственной измене и сосланы на поселение в Туруханский край.

59

РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 1. Л. 212.

60

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 26. С. 168.

61

А. Е. Бадаевым, М. К. Мурановым, Г. И. Петровским, Ф. Н. Самойловым, Н. Р. Шаговым, а также еще тремя сопроцессниками – Ворониным, Линде, Яковлевым.

62

РГАСПИ. Ф. 161. Оп. 1. Д. 43. Л. 22.

63

Сурен Спандарович Спандарян (1882–1916) – революционер, большевик, в 1913 году осужден Тифлисской судебной палатой на вечное поселение в Сибири и сослан в Енисейскую губернию, в село Иннокентьевка Канского уезда, а затем в Туруханский край, в село Монастырское.

64

Филипп Исаевич Голощекин (1876–1941) – революционер, большевик, в 1913 году осужден на вечное поселение в Сибири и сослан в Туруханский край.

65

РГАСПИ. Ф. 161. Оп. 1. Д. 43. Л. 17–19.

66

См.: Островский А. В. Кто стоял за спиной Сталина? М., 2004. С. 418.

67

Енисейский край. 1917. 7 марта; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 84. Л. 25 об.

68

Енисейский край. 1917. 8 марта; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 84. Л. 26 об. – 27.

69

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 84. Л. 11.

70

Правда. 1917. 14 марта. С. 2–4.

71

Засниц – курортный город в Германии на острове Рюген.

72

Белоостров – до революции административный центр Белоостровской волости Санкт-Петербурга, в настоящее время – поселок на севере Санкт-Петербурга.

73

Логинов В. Т. В. И. Ленин: Полная биография. М., 2018. С. 241–242.

74

Каменев Ю. Нелепая выходка // Правда. 1917. 8(12) апр.; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 84. Л. 78.

75

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 84. Л. 12.

76

Матонин Е., Леонтьев Я. Красные. С. 374–375.

77

Первая легальная конференция большевиков проходила 24–29 апреля (7–12 мая) 1917 года в Петрограде.

78

Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (большевиков): Протоколы. М., 1958. С. 34, 37, 78–86.

79

Георгий Ипполитович Оппоков (Ломов) (1888–1938) – первый народный комиссар юстиции РСФСР.

80

Розалия Самойловна Землячка (1876–1947) – с февраля 1917 года секретарь первого легального Московского комитета РСДРП(б).

81

Елена Дмитриевна Стасова (1873–1966) – с февраля 1917 года секретарь Бюро ЦК РСДРП(б).

82

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 84. Л. 32.

83

Николай Иванович Соловьев (1870–1947) – член РСДРП(б), в 1913–1917 годах статистик в правлении Волжско-Черноморского торгово-промышленного общества, с октября 1917 года председатель коллегии Отдела топлива ВСНХ.

84

Имеется в виду статья Л. Б. Каменева «Без тайной дипломатии», опубликованная в газете «Правда» 15 марта 1917 г.: «Когда армия стоит против армии, самой нелепой политикой была бы та, которая предложила бы одной из них сложить оружие и разойтись по домам. Эта политика была бы не политикой мира, а политикой рабства, политикой, которую с негодованием отверг бы свободный народ. Нет, он будет стойко стоять на своем посту, на пули отвечая пулей и на снаряды – снарядом. Это непреложно».