Виолетта Винокурова
Пропала кошка Лаки

Кошку Лаки я встретила на объявлении.

Листик А4 был приклеен бумажным скетчем к стене кирпичного дома. Красными большими буквами объявление кричало издалека: «ПРОПАЛА КОШКА ЛАКИ». Ниже прилагалась фотография голубоглазой длинношёрстной кошки с рыжим носиком и ушками. Она смотрела в камеру доверительно и немного слезливо.

Под фотографией шёл текст: «Лаки выпрыгнула из открытого окна 24 июня. Как только мы выбежали, её уже не было. Испугалась. Очень контактная, отзывается на кличку. Если будет какая-то информация, свяжитесь по номеру. Вознаграждение гарантировано!»

Номера висели гармошкой, и один я взяла себе. Объявление сфотографировала, чтобы внимательнее разглядеть Лаки.

Лаки с английского «удача». Вот тебе и удача, выпрыгнуть из открытого окна и потеряться.

Кто в здравом уме будет открывать окно при кошке? Идиоты! Они ещё, наверное, и на проветривание ставят, бедная Лаки! Вот и убежала от них.

От злости я чуть ли не разрывалась, но в подъезд не зашла. Осмотрелась.

У нас полным-полно уличных котов, и кто из них окажется Лаки, тут не угадаешь.

Но ред-пойнтов я не видела. Блу-пойнтов тоже. Шпротиков – да.

Я посмотрела на пакет из «Магнита» в своей руке, потянула немножко, оценивая тяжесть, и решила пройтись вокруг дома.

Заглянула туда, где прикармливала обычно котов. Есть чёрный, шпротик. Боязливые подросточки, но не кошка Лаки, у которой глаза на мокром месте.

Кажется, у неё усиленный слёзный рефлекс. Если ей личико не промывать, то за несколько дней бродяжничества, слёзы накопятся и скомкают шерсть. Лаки будет проще заметить.

Я шла по кромке длинного кирпичного дома, но видела только пустые миски из-под еды и воды. Если видела котов, то чужих, трусливых и несущихся без оглядки.

Если Лаки и была контактной, то несколько дней на улице могли сделать из неё осмотрительное и пугливое животное, к которому никакими ухищрениями не подобраться. Насчёт ухищрений… купить бы несколько вкусняшек, авось и получиться.

Я прошлась по главному дому и по соседнему, встретила разных кошачьих, но Лаки среди них не обнаружила. Не было никакого с ред-пойнтовым окрасом. Длинношёрстные – да, белые – приблизительно, но с красными ушками, хвостами и лапками – не сейчас. Не сейчас, Лер.

Я выдохнула и потащилась домой. В лифте уже открыла фотографию объявления.

У Лаки умный взгляд, вполне себе осознаваемый происходящее. Кто бы что о животных ни говорил. Не животные не понимают людей, а люди – животных. Всё просто.

Кто-то скажет, что я зоошиз, ну и пусть скажет. У меня лица вместо морд, имена вместо кличек, но иначе я животных и воспринимать не могу: у них те же глаза, те же носы, рты, зубы, уши, только с шерстью, и где же тогда отличие? В чём оно? Не чувствую, не вижу.

Лифт качнулся и остановился, я вышла на своём этаже и прошла в квартиру. Соседок пока не было. Ни обуви, ни шума телефона с длинными видео и короткими рилсами, ни шкворчащей сковороды, ни булькающей кастрюли.

Я вобрала остатки тишины, прислушалась к завыванию холодильника, шуму вытяжки, щебетанию птиц за окном, в чём моя тишина и состояла.

Я разложила продукты по полкам маленького холодильника, пельмени – в морозилку, а пакет и к себе в сумку.

В комнату прошлёпала в тапочках, открыла тихонько замок и завалилась в свои крохотные квадратные метры, стеснённые двуспальной (на самом деле двух-с-половиной-спальной) кроватью, столом, шкафом и коробками. Для перемещения оставался маленький коридорчик, в котором я иногда ощущала себя как узник.

Коробки под столом, коробки у двери, коробки под вешалкой… Раньше было лучше, ведь существовала проходная комната, где все коробки стояли, а потом её переоборудовали в отдельную комнату для третьего человека.

Места меньше, плата больше – всё закономерно.

Сумку я поставила на пол, а сама упала на кровать, снова смотря в экран телефона, в красивые голубые глаза, которые ближе к зрачку магическим образом темнели.

Красивая кошка была.

И почему же была? Есть до сих, просто ещё не нашлась!

Надо тоже будет подключиться, найти быстрее, а то нехорошо – хозяева наверняка переживают, даже если окно оставили открытым. Наверняка не просто так оставили.

У меня ведь тоже кошка была, та ещё рецидивистка, стоило немного дверь приоткрыть, как она раз – и нырок, ловить надо, иначе на улицу убежит. А жили мы на первом этаже, предбанник не всегда был закрыт, особенно летом. А летом она и убежала. Открыто, наверное, было. И это не первая её попытка была.

Я тогда уже в универе училась, первый курс был, а папа пишет, что Дэля убежала. Я в шоке и не знаю, что делать. А ещё я помню, что она постоянно порывалась, что так ей надо было это сделать, побыстрее, поскорее, словно на улице её что-то ждёт.

Один раз она убежала на несколько дней. Мать взяла ключи от подвала, искали там, не нашли. Потом она одна пошла и нашла её. Грязную, мелкую кошку, которую мы снова и снова отмывали.

Дэля была бело-серой. У неё было маленькое пятнышко на левой пяточке, а вот какие подушечки у неё были – розовенькие или серо-розовенькие, я не помню. Помню, что она была небольшой, как подросточек. И сколько ей на момент побега было? Лет пять? Глупышка такая, зачем ей? Что там на улице, чего нет дома?

И вот, дверь подольше подержишь, она рванёт, и ты за ней, чтобы она не выбежала, только хвостом своим серым махая. Глупая, маленькая кошечка.

Ещё у неё пятнышко над правым глазиком было.

Где же я фотографию выкладывала, где-то было.

Смешной она самой была. Спала, как говорят, без задних ног. В прямом смысле, не под себя, а вытягивала их, так ей было удобно. Зачем поджимать? Любила позы всякие находить, упереться лбом в подлокотник, упасть в расселину между подушками, спать на самом верху, а потом неожиданно проснуться с видом перепуганной курицы…

На фотографии она взрослая кошка. Что-то на глазах у неё подобие белых ресниц. Не торчащие вибриссы над глазами, а человеческие ресницы.

У неё и такие были?

Совсем не помню.

А смотрит, судя по комментариям на Джеррика, нашего самого старшего кота. Очень глубокий взгляд. А нос какой! Длинный, прямой.

Носики у них у всех были разные.

Помню же её ещё комочком, который нам тётя Лариса с третьего этажа принесла. Сказала ещё, что мальчик, а я обрадовалась: будет у нас Дэйл, раз Чип уже есть. А нет, это девочка, а значит, Дэля.

Спала у меня на горе подушек, чтобы другие коты не достали, я сюсюкалась с ней, а у неё блохи тогда были. Впервые их увидела. Впервые узнала, какие страшные эти твари, наживую терзают тела. Страшные, маленькие, бегающие точки по телу.

Всех котов тогда перемывали… но избавились от них.

С Дэлей много проблем было: нормально к туалету не приучили, дома она не сидела, зато была самой активной, самой любопытной, самой весёлой. Но всё равно на улицу её звало, и вот, дозвалось.

Я заблокировала телефон и поднялась с кровати.

Мне тогда только девятнадцать было. Папа сказал, а я думала, что делать, а что папа сделал. А сама ничего не делала и ничего не говорила. Домой только после практики вернулась, когда уже времени много прошло. Никакого объявления не дала и не была уверена, что папа его давал. В подвал не ходила. Просто надеялась, что гордая маленькая девочка до сих пор жива и живёт свою жизнь без границ, и никто границ ей не ставит.

Винилась ли я?

Винюсь до сих пор, что ничего не смогла сделать. Поэтому для Лаки хочу сделать побольше.

В телефон я занесла записи: купить вкусняшки, походить по округе.

Как далеко кошка вообще могла убежать? Ринулась бы она на дорогу? Тут две трёхполосные дороги. Шумно. Людно. Все коты сидят во дворах, внутри коробки. Где спокойнее, где меньше машин, где их покормят. Должно быть так.

Лаки последует их примеру? Найдёт ли она себе союзников? Тех, кто примет её в стаю? Или она будет чужой среди дворовых?

Страшно, как же страшно, когда ты один, всю жизнь проживший в доме, оказываешься снаружи, а куда идти – не знаешь. Тут самокаты, велосипеды, скутеры, пьяницы, голосящие подростки, дети, мячи, на низкой скорости, но всё равно – машины. Всё есть.

Страшно мне за неё. Страшно за эту кошку. Страшно за всех кошек и котов, которые убежали по той или иной причине: от страха или любопытства. Они не знали, к чему это приведёт. Они и не догадывались. Они и не собирались далеко уходить от любимой миски, лежанки, игрушки, от любимого хозяина и хозяйки, просто случайно, но так получилось. Не надо их корить, они и так боятся.

И я, правда, боюсь вместе с ними.

Боюсь, что Дэля, убежав, даже пожить не успела, как себе это представляла: встретилась с машиной, собакой, плохими людьми, и желаю, чтобы она нашла себе уголок счастья. Может быть, в виде других людей. Пусть будут другие люди, ничего страшного, главное, чтобы она была в безопасности всё это время.

Даже если это не так, я хочу верить в обратное.

***

Утром я встала пораньше, чтобы не попасть ни на кого из соседок, чтобы никто не занял ванную, туалет, плиту. Я примерно высчитала их график, и знаю, когда и что должно случиться.

В белой раковине много русых волос, в сливе – рыжих, я всё сфотографировала и убрала. Заполненную до краёв мусорку я тоже зафиксировала и отправила в чат нашей квартиры: «Просьба убирать за собой и не накапливать мусор. Вытаскивайте пакет, ставьте новый. Кто будет выходит, выкинет по пути».

Писала я такие просьбы не раз, но меняли ли они что-нибудь? Слабо. Иногда меняли, а потом всё возвращалось на место. Иногда никак не меняли. Я даже не знаю, как мне с этим быть.

Вдохнула поглубже и приготовила завтрак. После проверила чат: одно «хорошо» и один лайк. Прочитали – это здорово, как прислушаются – вопрос.

В комнате я ждала открытия зоомагазина, пока листала ленту в Телеге и смотрела видео с котами, попугаями, капибарами и собаками. Только чтобы поднять себе настроение и перестать думать о Лаки и Дэле. Больше о Дэле, чем о Лаки.

Лаки-то я не знаю, а Дэлю знала, пусть и сейчас не могу вспомнить, сколько ей было лет, в каком году её принесли.

Сейчас даже её старых фотографий со мной нет, потому что жёсткий диск умер, а весь архив в другом городе. До него не добраться.

Хотелось вдыхать и выдыхать, только бы не думать о том, что вызывает бесконечное, тянущее чувство вины в желудке, но унять его никак не получилось. Оно возникало передо мной само, я его не вызывала, и исполняло передо мной представление из моих ошибок и огорчений. Раз поворот – ты отцу не написала, два – не сделала ничего сама, три – надо было действовать, четыре – кошку потеряла, пять – кто знает, что с ней стало?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.