Андрей Добрый
Острова Забытых Игр

«Игры, в которые мы играем, формируют не только нас, но и мир вокруг. Не бойся сделать ход – даже если ставка -твоя душа.»

– Легенда Веселундии

Ночная шахматная партия

На вершине Башни Тик-Так, в зале с маятником, где часы тикали так громко, что даже звёзды начинали мигать в ритм, два старика играли в шахматы. У одного была борода, как снежная метель. У другого – тень вместо лица.

– Мат через три хода, – сказал старик с бородой, поставив фигуру.

– Время покажет, – отозвался его противник и вздохнул так, что все песочные часы в башне на миг остановились.

На доске белая пешка вдруг хихикнула.

Но старики этого не заметили.

Пролог: Утро, которое забыло улыбнуться

Джо-Джо Весельчак проснулся носом. Да-да, именно носом. Он ещё не открыл глаза, но ноздри его уже задёргались, уловив что-то… неправильное. Воздух в комнате был густой, сладкий, как всегда – пахло ванилью и чем-то печёным. Но в этой сладости пряталась странная нота. Как будто в тесто для вселенского пирога капнули лимонного сока. Горьковатого.

– Корица… карамель… и что-то ещё, – пробормотал он, вскакивая с кровати. Его рыжие вихры встали дыбом, будто испугались собственного пробуждения.

За окном, на радужной площади Веселундии, жизнь, вроде бы, кипела. Братья Блинчики, вечные соперники у своего кондитерского киоска, уже затеяли спор. Младший, Пончик, размахивал ложкой, с которой летели брызги ещё горячей патоки.

– Ты всё испортил! Ты всегда всё портишь! Облака должны быть воздушными, а не… солёными!

– Это не просто соль! – огрызался старший, Крендель, чья борода напоминала гнездо встревоженной птицы. – Это морская соль из Бухты Вкуснятинки! Она подчёркивает сладость, а ты – невежа!

– Подчёркивает, как сапог подчёркивает лицо!

Джо-Джо высунулся из окна, заливаясь своим самым громким, утренним смехом:

– Эй! А если добавить чёрный перец, получится торт «Чихун-де-Люкс»!

Братья синхронно скривились, и это было так смешно, что даже крылатые велосипеды, пролетавшие мимо, зазвенели в унисон. Но смех Джо-Джо почему-то отозвался в горле лёгкой щекоткой. Неприятной.

– Веселундия, ты прекрасна! – провозгласил он, уже неувереннее, и потянулся. Веснушки на его щеках казались сегодня не нотами, а просто пятнышками.

***

А в углу площади, под деревом, чьи ветви были утыканы шестерёнками вместо листьев, Гизмо вела свою утреннюю войну. Войну с «Хронодетектором». Устройство, напоминавшее помесь паяльника, аккордеона и рассерженного ёжика, дымило и издавало звуки, похожие на рычание.

– Шестерёнка… Нет, не та. Гаечка… Куда она подевалась? – она рылась в ящике с гордой надписью «ВАЖНОЕ! НЕ ВЫБРАСЫВАТЬ! (СЕРЬЁЗНО!)».

Рядом, на импровизированном столе из старого пианино, робот Плюшка-3000 с математической точностью раскладывал только что испечённые пирожные. Его корпус, покрытый потрескавшейся глазурью и поблёкшими блёстками, скрипел при каждом движении.

– ВАШ ЗАКАЗ ГОТОВ. ПИРОЖНЫЕ «РАДУЖНАЯ ИКОТА». ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПРИ УПОТРЕБЛЕНИИ В БОЛЬШИХ КОЛИЧЕСТВАХ ВЫЗЫВАЮТ НЕПРОИЗВОЛЬНУЮ ЦВЕТОВУЮ СИНХРОНИЗАЦИЮ ОКРУЖАЮЩИХ ОБЪЕКТОВ.

– Спасибо, Плюш! – Гизмо, не глядя, сунула в рот одно из пирожных. – Мне как раз нужно… А-апчхи!

Из её носа вырвалась миниатюрная, но очень яркая радуга. Она ударила в бок «Хронодетектора». Прибор вздрогнул, зашипел и выдал хриплую мелодию, отдалённо напоминавшую «Я свободен».

– О-о-о! – Гизмо чихнула ещё раз, и радуга закрутилась вокруг неё, как обруч. – Плюшка, да ты гений! Твоя выпечка – это же чистый энергетик!

– БЛАГОДАРЮ. Я СТАРАЮСЬ. СЛЕДУЮЩАЯ ПАРТИЯ – «РИФМОВАЛЬНЫЕ КЕКСЫ». ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ: РЕЧЕВАЯ ДИСЛОКАЦИЯ В СТИХОТВОРНОЙ ФОРМЕ НА СРОК ДО 12 ЧАСОВ.

– Привет, команда! Отличное утро для вкусных экспериментов! – Джо-Джо подскочил к столику и, не глядя, схватил пирожное. – Как раз то, что прописал доктор нашему Ворчуну! Пойду подниму ему настроение!

Гном, как и ожидалось, восседал у Фонтана Сюрпризов, ведя односторонний диалог с котёнком Лириком. Тот, пушистый шарик с глазами-бусинками, пытался поймать радужные брызги, которые сегодня почему-то ленились и падали в воду без обычного танца.

– Убери лапищи, мохнатый разбойник! – ворчал Ворчун, но его грубая рука уже чесала котёнка за ухом. – Из-за тебя вся вода теперь пахнет кошачьей слюной и глупыми надеждами!

– Ворчун, привет! Готовь рот, тебя ждёт сюрприз! – крикнул Джо-Джо, подбегая.

Он быстренько сунул пирожное в разомкнувшийся от удивления рот гнома, который как раз собирался продолжить тираду.

– Ты, меховое недора… – начал Ворчун и вдруг произнёс чётко и ритмично:

– Хоть ты и мал, как комочек, но пакостник – высший сорт!

Лирик в ответ замурлыкал что-то на своём, а Джо-Джо фыркнул:

– Видал, Плюшка? Твоя кулинария – это магия!

– ЭТО ЗАПЛАНИРОВАННЫЙ ФУНКЦИОНАЛ. ЦЕЛЬ ПОВЫШЕНИЯ КАЧЕСТВА СРЕДЫ ОБИТАНИЯ ЧЕРЕЗ ГАСТРОНОМИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ.

– Слушай, Ворчун, – присел рядом Джо-Джо, понизив голос. – Мне сегодня приснилась ерунда какая-то. Будто два древних старика играют в шахматы. В башне. Странной такой, кривой. К чему бы это?

– О-о-о, – протянул Ворчун, и его лицо приняло глубокомысленное, таинственное выражение. – Это вещий сон.

– Ну? И что он значит? Говори быстрее, а то сгораю от любопытства!

– А значит он… – Ворчун сделал драматическую паузу, выдержав напряжение, – что сегодня на обед я съем не меньше двенадцати тарелок борща! Ха!

– Да иди ты! – расхохотался Джо-Джо, толкнув его плечом. – Я-то поверил!

Тем временем Бублик, прижавшись к ноге Гизмо, тыкал лапой в застывшие у края фонтана капли воды.

– Джо-Джо… тут что-то не то.

– Не выдумывай, – Гизмо чихнула радугой прямо на эти капли. – Это временный сбой в… Апчхи!

Но капли не ожили. Радуга, обычно игривая и яркая, поблёкла, будто её выстирали много раз. Она просто легла на воду тусклым пятном и растаяла.

– Эй, старина, – Джо-Джо щёлкнул пальцами перед каменной мордой фонтанной рыбы. – Ты сегодня не выспался? Настроения нет?

В ответ, медленно, как будто нехотя, оторвалась одна-единственная капля. Она упала ему прямо на кончик носа. Была холодной. Мёртвой. Не фонтанной, а какой-то… пустой.

– Ворчун! – Джо-Джо вытер нос и обернулся. – Твой волшебный десерт ничего не говорит про то, как оживить фонтан?

Гном, всё ещё находящийся под действием «рифмовальных кексов», мрачно изрёк:

– Время, как вода, застыло, брат… Не к добру это, ох, не к добру.

Плюшка-3000 в это время подкатил с новым подносом.

– «СЛАДКИЙ АНТИДОТ». НАЗНАЧЕНИЕ: КОРРЕКЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ФОНА. ПРИМЕЧАНИЕ: ВОЗМОЖНЫ ВСПЛЕСКИ ВИЗУАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ.

Пирожное на тарелке с хлопком взорвалось фейерверком из серебряных блёсток. И даже застывшие капли фонтана на миг дрогнули, заискрились. Этого мгновения хватило Гизмо, чтобы взглядом, острым как шило, заметить то, что Ворчун пытался скрыть в складках жилета. Сквозь ткань тускло светилась трещина на Ключе Вечности.

Игра, похоже, уже шла. И они опаздывали на первый ход.

Глава 1: Пирог, который не захотел расти

– Это не просто поломка, – проворчал Ворчун, ковыряя концом посоха в застывшем механизме фонтана. Его борода, заплетённая в те самые «сердитые» косички, дёргалась, как будто в ней завелись невидимые насекомые. – Время тут… застряло. Как кость в горле. Или как жвачка в бороде, что ещё хуже.

Нехотя, оглядевшись, он достал из потаённого кармана жилета Ключ Вечности. Хрупкие песочные часы в металлической оправе. Сквозь зияющую трещину по стеклу медленно просачивался звёздный песок. Песчинки зависали в воздухе, образуя крошечные, хрупкие созвездия, но светились они не привычным тёплым золотом, а каким-то больным, зеленоватым сиянием, словно были покрыты плесенью.

– Смотрите-ка! – Гизмо приставила к глазу сложную линзу. Её зрачки за ней стали огромными. – Внутри трещины… карта! Острова!

Все столпились вокруг, затаив дыхание. В пересыпающемся песке действительно плавало изображение – несколько клочков суши, увенчанных башнями. Башни эти были странные, угловатые, будто сложенные из гигантских игральных костей. Воздух над ними на картинке дрожал и рябил, как над раскалённым асфальтом.

– Острова Забытых Игр, – прошипел Ворчун так тихо, что все наклонились ближе. Его голос стал похож на шелест сухих листьев под ногами призрака. – Там правила – не просто слова. Они меняют реальность. Клонит к земле, заставляет ходить только по линиям. Проиграешь – станешь фигуркой на доске. Навеки. Декорацией.

Пусик, который всё это время был лишь холодным пятном за спиной у Гизмо, высунул кончик носа из-под своего шарфа:

– М-может, это… шутка? Как в прошлый раз, к-когда Джо-Джо превратил все ложки в медуз…

– Те медузы хоть квакали смешно! – Бублик, свернувшийся калачиком на крыше соседнего киоска, чихнул облачком конфетти. – А тут… тут пахнет бедой. Настоящей. И не только бедой. – Он шумно втянул носом воздух. – Пахнет ржавым железом. Страхом. И… остывшим супом.

– Слуны, – выдохнул Ворчун, быстро пряча Ключ обратно, будто обжёгшись. – Они вернулись. И теперь их пища – не просто тишина. А застывшее время. Замороженные моменты.

– Но мы же их победили! – Джо-Джо с силой подбросил Тихона вверх, пытаясь поймать. Но будильник вместо бодрого звонка выдал лишь хриплый, надтреснутый кашель и упал на мостовую. – Эй, Тихон, соберись! Не время для кашля!

– Победили, да не добили, – гном ткнул посохом в землю, оставив маленькую ямку. – Они как ржавчина. Проявляются там, где реальность дала трещину. А наш Ключ… – Он провёл толстым пальцем по зияющей щели. – Он слабеет. И трещина растёт.

Воздух рядом с ними вдруг дрогнул. Не ветром – самим пространством. Над площадью, где секунду назад резвились дети, возникло… пятно. Пустое. Бесцветное. В нём, словно в янтаре, застыли тени: девочка в прыжке за ярким мячом, мальчик, замерший с мелом в руке на полпути к нарисованной радуге. Их смех висел в воздухе замёрзшим облачком, похожим на засахаренный леденец.

– Смотрите! – вскрикнула Гизмо, указывая. Тень девочки начала медленно, но неотвратимо бледнеть, таять, будто её стирали с рисунка ластиком.

– Время не просто остановилось. Оно рассыпается, – Ворчун схватил Джо-Джо за рукав, и его пальцы были холодны. – Скоро исчезнут не только тени. Исчезнет всё, что в них было. Воспоминания. Эмоции. Сама жизнь.

– Что… что делать? – спросил Джо-Джо. И в его голосе, впервые за этот долгий день, не было ни шутки, ни даже её намёка. Была тишина.

– Плыть, – гном махнул рукой в сторону Реки Вираж. Её воды, всегда такие резвые и непослушные, лежали неподвижно. Гладкие. Мёртвые. Зеркало, отражающее только серое небо. – На Островах есть Источник. Часовой Источник. Если мы сможем зарядить Ключ его энергией…

– Если? – перебил Бублик, поджав хвост. – А если не сможем?

– Тогда Веселундия станет красивой картинкой в коллекции Слунов, – пробурчал Ворчун, глядя куда-то поверх их голов. – С каменными детьми, немыми фонтанами и вечной, безвкусной пылью вместо конфетти.

– Нет уж! Этого не будет! – Джо-Джо щёлкнул пальцами, пытаясь вернуть хоть каплю прежнего задора. – Гизмо, твоя очередь! Конструируй нам корабль! Бублик, ищи припасы, что полегче и послаще! Пусик… – он обернулся к призраку, – ты… продолжай быть собой. Это важно.

– А я? – спросил Ворчун, скрестив руки на груди с видом оскорблённого достоинства.

– Ты будешь ворчать и следить, чтобы мы не наделали глупостей. Это самая важная работа! Без твоего ворчания мы как суп без соли!

Пока Гизмо с горящими глазами принялась разбирать старый рояль и прилаживать к нему крылья от воздушного змея, а Бублик вёл ожесточённый торг с братьями Блинчиками за «Торт Несокрушимой Бодрости (с начинкой из ореховой устойчивости)», Джо-Джо подошёл к Пусику, который съёжился в прозрачный комочек.

– Ну чего притих, а?

– А вдруг… – голос призрака был еле слышен. – Вдруг мы проиграем? Вдруг я… я не смогу помочь? Я же только и умею, что прятаться…

– Тогда, – Джо-Джо присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, – тогда Слуны узнают, что такое «хохот сквозь дрожь». Представь: они такие важные, такие страшные, крадут время, а ты… бац! Чихаешь им прямо в безликую рожу целым салютом из конфетти!

Пусик фыркнул – негромко, нерешительно. И из его полупрозрачного носа вылетела крошечная, но отчаянно яркая радуга. Она продержалась в воздухе всего секунду, но это было что-то.

Это было начало.

Глава 2: Лодка из облачных перьев и конфетных грёз

Река Вираж лежала неподвижно, как заколдованное зеркало. Обычно она искрилась, переливалась, шутила струями-завитками. Сейчас же она лишь тускло отражала небо, и звёзды в её глубине казались пришпиленными булавками – мёртвыми, немигающими точками.

– Итак, – Гизмо с шумом развернула на прибрежном валуне чертёж, придавив угол банкой малинового варенья, чтобы ветерок (если бы он был) не унёс. – Нам нужен корабль. Не просто лодка. Посудина, которая выдержит не воду, а само Время. Его давление. Его течения.

– И мою… гм… морскую немощь, – хныкнул Бублик, уткнувшись носом в лапы. Уши его безвольно повисли.

– Морская болезнь бывает на море, болван, – буркнул Ворчун, перебирая груду хлама, вытащенного из руин старой часовой мастерской. – А это река. Значит, будет речная тоска. А тоска, я тебе скажу, в тысячу раз противнее.

– Тоска? – Джо-Джо подбросил в воздух ржавую шестерёнку и поймал её за спиной, чуть не уронив. – Какая тоска? Не бывает тоски там, где есть… э-э… вон они!

Он указал на небо. По нему, не спеша, плыло розовое, пушистое облако, очертаниями напоминавшее огромного, дрыхнущего кота. Гизмо тут же щёлкнула выключателем на своём «Атмосферном пылесосе» – агрегате, сколоченном из заварочного чайника, граммофонной трубы и чего-то, что очень смахивало на соковыжималку. Раздался странный хлюпающий звук, и облако, словно желе, втянулось в воронку. Внутри чтото заурчало.

– Основа для корпуса готова! – торжествующе крикнула Гизмо и вытряхнула содержимое на берег. Облако упало с глухим «буфф!», расплылось, а потом заурчало уже громче, как очень недовольный, разбуженный медведь.

– А мотор? – спросил Пусик, осторожно протянув лапку и тыкнув в пушистую массу. Облако в ответ чихнуло ему прямо в лицо маленькой, колючей снежинкой.

– Мотор – это ты! – не задумываясь, объявил Джо-Джо, хватая призрака и водружая его к штурвалу, сколоченному из клавиш старого, разбитого пианино. – Ты будешь дуть в паруса! Получится реактивное движение!

– Но я… я не умею дуть! – запищал Пусик. – Я умею только выть. Тихо. И дрожать.

– Ты привидение, – вставил, не глядя, Ворчун, вбивая в облако мачту – старую, ржавую стрелку от башенных часов. – Твоё дело – быть эфемерным, неосязаемым и создавать лёгкий сквозняк. Шевели остатками ауры.

Судно росло, как живое, но странное существо. Каркас связали из прутьев, оставшихся от детских качелей. Обшили его не досками, а мириадами конфетных обёрток – они переливались на воображаемом солнце, как крылья тысяч стрекоз. Паруса сшили из старых школьных карт, на одной из которых детской рукой было выведено: «Здесь водятся драконы (очень вкусные)». А носовую фигуру вылепили из застывшей карамели в виде Тихона; его циферблат теперь служил компасом, но стрелка указывала только на «Опасно» и «Очень вкусно».

– Назову её «Сахарный Ураган»! – с гордостью провозгласила Гизмо, закручивая последнюю, самую важную шестерёнку.

– Ураган? – Ворчун скептически пнул борт ногой. Облако под ногой провалилось, потом с бульканьем восстановило форму. – Больше похоже на пряничный плот, который размокнет от первой же серьёзной мысли. Утонем через пять минут, не достигнув середины реки.

– Тогда добавим волшебства! – не сдавался Джо-Джо. Он засунул руку в потайной карман своих штанов и высыпал в воду горсть особого смеха – золотых, тёплых шариков, оставшихся от последней битвы с Слунами. Вода там, куда они упали, вспыхнула мягким, солнечным светом. И лодка, будто уловив этот импульс, дёрнулась и плавно заскользила вперёд сама по себе, без ветра и вёсел.

-–

Плыли они, нарушая, наверное, все законы, которые только можно было придумать. Бублик, свесившись за борт, азартно лаял на хронорыб – полупрозрачных существ с чешуёй из крошечных, тикающих циферблатов.

– Смотри, вон та вся в веснушках! Прямо как ты! – Джо-Джо ткнул пальцем в рыбу, у которой узор на боку удивительно напоминал россыпь на его носу.

– А эта – вылитый Ворчун! – захихикала Гизмо, показывая на увальня с длинной, шевелящейся бородой из тинки, который ворчливо пускал пузыри.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.