Дария Эссес
Академия «505». Крах Ремали. Часть 2

Обращение от автора

Привет, дорогой читатель! Перед тобой четвертая книга из цикла «Академия «505». Это единая история про одних героев, поэтому читать ее нужно строго по порядку. Третья и четвертая части – полноценная книга, поэтому не удивляйся, что сейчас история начнется с двадцать второй главы.

Пожалуйста, обрати внимание, что в цикле присутствуют графические сцены насилия, убийств, самоубийств, упоминание и описание смерти родителей. Ментальное здоровье важно, поэтому если для тебя подобное является триггером, то лучше отложи эту книгу.

В 2025 году выйдет печатная версия «Академии «505» в формате дилогии от издательства АСТ. Если ты хочешь первым узнавать новости о выходе книг, следить за другими циклами автора и получать развлекательный контент по историям, обязательно подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/dariaesses

Автор подтверждает, что все названия и тексты песен, упомянутые в этой книге, являются собственностью, права на которую принадлежат их непосредственным владельцам. Все герои вымышлены, а совпадения – случайны.

Приятного чтения!

Посвящается

тем, для кого Исландия стала домом

Плейлист

Joywave – The Inversion

Bob Moses – Ordinary Friend

Conan Gray – Family Line

The Afters, Dan Ostebo, Matt Fuqua, Jordan Mohilowski, joshua havens – Live On Forever

Shannon Jae Prior, Jesse Scott – The Usual

Imagine Dragons – Whatever It Takes

Imagine Dragons – Birds

Цикл 4
Глава 22

Началом революции принято считать двадцать первое августа 2055 года, когда во время международной конференции были убиты бывшие лидеры Карателей. В течение следующих нескольких месяцев решалась судьба всего мира.

«История революции Карателей 2055 года»

Автор: Рейвен Эскарра

Сделав прерывистый вдох, я разлепил потяжелевшие веки и пару раз моргнул, чтобы прогнать затянувшуюся перед глазами пелену. Лучи заходящего солнца подсвечивали танцующие в воздухе пылинки. Сначала я не понял, где нахожусь, но спустя мгновение столкнулся со взглядом мягких зеленых глаз. Они напоминали свежескошенную траву или мшистый лес, навевающий мысли о самых теплых воспоминаниях детства – когда мы вчетвером устраивали прогулки около озера Лагарфльот.

На моих губах появилась улыбка.

Мама.

Она склонилась и ласково поцеловала меня в лоб. Папа поправил пуховое одеяло, подоткнув углы, чтобы мне не было холодно. В комнате пахло свежей выпечкой, а до ушей доносилась птичья трель. Видимо, я заболел, поэтому они так заботились обо мне и оставили дома.

Интересно, я могу не пойти сегодня в школу?

– Мой любимый мальчик… – прошептала мама, погладив меня по кудрявым волосам. Я неосознанно начал ластиться к ее ладони, как новорожденный котенок. Увидь это Ксивер, точно назвала бы меня маменькиным сынком. – Мой защитник. Мой львенок, который так боится выпустить когти и показать миру свою силу. Ты стал таким взрослым, таким красивым…

Ее глаза странно блеснули, будто я умирал.

Я же не умирал, верно?

– Позаботься о своей сестре, Крэйтон. Мы с папой будем наблюдать со стороны и гордиться вашими успехами, а их будет очень и очень много. Мне жаль, что… что мы уходим так рано. Похоже, это единственный шанс закончить затянувшуюся войну. Наше место должно занять новое поколение. Наше место должны занять наши дети.

Я встревоженно нахмурился.

Мне это не нравилось. Всё, что она сейчас говорила.

– Пап? – взглянув на него, протянул я недоуменно. – Что происходит?

Отец лишь слабо улыбнулся, но его губы задрожали. Словно он сдерживал слезы.

Почему все плачут? Где Ксивер?

Мама снова прижалась к моему лбу сухими губами, а папа погладил меня по щеке. Только тогда я оглядел себя и понял, что был не маленьким мальчиком, которому стоило собираться в школу, а взрослым мужчиной.

Я попытался встать с кровати, но что-то меня сдерживало, какая-то необъяснимая сила не давала пошевелиться, пока родители медленно отступали в белый свет, льющийся со всех сторон.

И тогда я понял.

– Нет… – На глаза навернулись жгучие слезы. – Нет-нет-нет, не уходите. Пожалуйста, только не снова…

Я всегда считал своих родителей самыми сильными, добрыми и отважными людьми на свете. Даже когда они ушли от нас. Даже когда я заставил себя вычеркнуть из памяти их имена и лица. В глубине души я мечтал хотя бы на мгновение снова почувствовать, каково это – держать их обоих в своих объятиях. Я видел тот же блеск надежды в глазах у сестры, хоть она и презирала их за содеянные грехи. Либо только делала вид.

Но когда они вернулись, судьба снова забрала их.

На этот раз окончательно.

Я никогда не верил в Бога, но сейчас с моих губ срывалась немецкая молитва, которой нас учили в детстве. Вот до чего могло довести отчаяние – ты был готов поверить во всё, лишь бы прекратить душевные страдания.

Unser Vater in dem Himmel…

Amen.

Amen.

Amen.

Аминь.

Говорят, тьма приносит смерть, только сейчас почему-то именно свет забирал у меня родителей. Он медленно окутывал их тела, скользил по переплетенным рукам, по лицам, покрытым бисеринками слез. Даже в такой момент они не отпускали друг друга. Даже перед лицом смерти верили в любовь – эту чертову любовь!

Если бы я не любил маму, папу, Ксивер или Роксанию, мне было бы намного… легче?

Но я любил.

Так сильно любил.

Мама широко улыбнулась, как делала это всегда, когда нам с Ксивер было грустно, и попросила:

– Верните человечеству человечность.

А затем свет поглотил их.

Навсегда.

***

– Крэй… Крэйтон…

Вздрогнув, я распахнул глаза.

Сердце заколотилось так, словно под кожу ввели адреналин, взгляд забегал по помещению в поисках опасности. Я заметил те же танцующие пылинки, только теперь их окутывал не свет, а обломки разрушенного потолка, погнутые железные перекладины и застоявшаяся пыль. В воздухе витал запах крови, слышались чьи-то мучительные стоны. Никакой кровати и пухового одеяло. Только смерть и отчаяние.

Когда зрение прояснилось, я увидел склонившуюся надо мной Ксивер.

Ее лицо покрывала кровь.

– Черт, ты в порядке? Что-то сломано? – прохрипел сквозь боль в горле.

– Не сейчас. Нужно выбираться отсюда, пока не прибыло подкрепление. У нас есть не больше…

Она не договорила, скривив губы. Я опустил взгляд к ее дрогнувшей руке. Паника просочилась в вены, когда заметил ладонь, которую она прижимала к окровавленному боку. В эту же секунду моя нога начала пульсировать – только тогда я понял, что она сломана.

Конференция. Появление Лиры. Взрыв в зале.

Мама и папа.

Мы всё еще находились в здании Альтинга. Похоже, со взрыва прошло не больше десяти минут. Вот как среагировали столкнувшиеся силы четырех прародителей: чуть не уничтожили мир, в щепки разнеся весь конференц-зал.

– Кси, а их… – Мой голос дрогнул, став тише шепота. – Их забрали?

Синие глаза потускнели.

– Да. Их забрали.

Наверное, именно в этот момент я окончательно осознал их гибель. Не то, что они ушли, а то, что они умерли. Что мы не исполним наш план – не вернемся в спокойную жизнь с документальными фильмами, попкорном и виниловыми пластинками. Не заведем новую собаку, потому что мама сказала, что Бьорн погиб в тот же год, когда им пришлось оставить нас. Не послушаем, как Ксивер вернется к игре на гитаре, не прогуляемся по гавани, не посмеемся над какой-нибудь дурацкой комедией.

Мы будем делать всё это вдвоем с Ксивер.

Без них.

Громкий лязг вытянул меня из мыслей, резко вернув в настоящее. Мы всё еще находились в опасности, пока не покинули правительство.

Я попытался подняться, но ногу прострелила яркая вспышка боли.

– Сломана? Подожди, я тебе помогу…

– Себе помоги, синеглазая. Быстро сваливаем, пока эта сумасшедшая сука нас не заметила!

Очень вовремя.

Феникс подхватил на руки брыкающуюся Ксивер, пока я пытался не вывернуть внутренности наизнанку. В ушах до сих пор шумело, а к горлу подкатывала тошнота.

– Триона вернулась?

– Я говорю не про нее, Крэйтон.

Лира.

Через пару секунд к нам присоединился Джулиан. Пока он помогал мне подняться, я бегло осматривал зал. Это место напоминало настоящее поле боя. Залитые кровью миротворцы и Каратели приходили в себя. Хаос начал охватывать разрушенный зал, и я понял, что если мы не уберемся отсюда в ближайшие минуты, второго столкновения не избежать.

Но волновало меня сейчас другое.

– Где Роксания?

– Успокойся, кэп, они с Астрид и Сиерой приступили к плану Б, – ответил Джулиан. – Спасибо, блядь, что он у нас был.

– Подземный город уничтожен?

– Да.

Я прикрыл глаза.

Чертовски плохо.

Командиры готовились к этому, но я не мог поверить, что нашей штаб-квартиры, которую мы обустраивали несколько месяцев для обучения, больше нет. Дома, в котором жили тысячи отверженных людей, больше нет.

За пару дней до конференции Феникс передал, что начал замечать странную активность во втором секторе, где находился торговый центр, поэтому Ван Дер Берг предложила эвакуировать всех жителей и создать план на случай, если потребуется новое место для размещения армии.

– План Б станет планом В, которого у нас нет, если вы сейчас же не закроете свои…

Феникс прервался, когда над моей головой просвистела пуля. Пригнувшись и задохнувшись от боли в ноге, я увидел двух миротворцев. Меня обдала волна силы, когда молния – нет, это был человек – пронеслась мимо нас и оглушила их прикладом автомата.

Мы со всех ног побежали к выходу, пока Зейден подстраховывал нас с помощью эфира. Каратели медленно отступали, но, ради всего святого, как же здесь было много мертвых тел. Эта картина вновь напомнила мне Падение. История повторялась – только теперь на нас нападали не триады, а люди.

– Кай… – подала голос Кси. – Что с ним? Он в порядке?

Выбравшись в застекленный коридор, мы сами его увидели.

Он отбивал нападение Лиры, пострадавшей так же сильно, как и остальные. По их лицам текла кровь, но глаза Кая умоляюще смотрели на сестру, пока его молнии сталкивались с очередными лентами темной силы.

– Кай!

Ксивер попыталась спрыгнуть с рук Феникса, но он прошипел:

– Твой ненаглядный отвлекает свою сумасшедшую родственницу, чтобы мы успели уйти. Молчи, если тебе дорога твоя жизнь.

– Отпусти меня! Я должна ему помо…

Он перехватил ее поудобнее и, приподняв одну руку, щелкнул пальцами.

Голова Ксивер безвольно повисла на его плече.

– Что ты с ней сделал? – прорычал я.

– Во-первых, не ори на меня, иначе я откушу тебе голову. Во-вторых, вот сюрприз – это мой эфир. Если твоя сестра столкнется с Лирой, нам всем, черт возьми, конец!

В этом мне пришлось с ним согласиться. Если Ксивер и Лира вступят в схватку, одна из них точно не вернется из нее живой. Или обе.

Оглянувшись на вход в конференц-зал, я задержал дыхание от скользкого чувства.

Оно напоминало обреченность.

Командиры и наши бывшие профессора из последних сил отбивали атаки таких же дезориентированных после взрыва миротворцев. Я видел знакомые лица из подземного города, только сейчас их пустые взгляды были устремлены в потолок. Никто и подумать не мог, что конференция закончится так. За пару минут мой мир рухнул. За пару минут судьба решила забрать всё то, что мне удалось обрести.

Мы оставляли поле боя, выйдя из него проигравшими.

Потому что потеряли их. Наших лидеров.

Но хуже этого было другое.

Мы потеряли наших близких.

Глава 23

– Вы можете делать со мной всё, что захотите, но не смейте трогать моего брата. Только прикоснитесь к нему – и я вас уничтожу.

Отрывок аудиозаписи со времен тестирования сыворотки «RML-55».

Скрытая информация, обнаруженная в базе данных Альтинга в 2060 году

– Малыш, послушай меня…

Слегка улыбнувшись, Лира покачала головой. Мое сердце заныло, потому что она всегда так на меня смотрела: приподняв один уголок губ и сощурившись, будто ей в глаза слепило солнце. Будто я – ее солнце, как и она мое.

– Сколько нам с тобой лет, Кай? Десять? Ты всё тот же мальчишка, который прятался от Джонатана и плакал, когда ему давали пощечину?

Это говорит не она. Помни, что это говорит не она.

Я медленно двинулся в ее сторону, но она подняла руку с потрескивающей на ней силой.

– Один шаг – и я подорву всё это здание, а твои новые друзья еще не успели убежать. – Лира криво усмехнулась. – Они как крысы, бегущие с тонущего корабля. Удивительно, что вы так спелись. Я была о тебе лучшего мнения.

– Ревнуешь меня к друзьям?

Я тянул время, чтобы остальные успели покинуть правительство. Но это была не единственная причина остаться с Лирой наедине. Я не собирался уходить отсюда без нее. Всё в ее облике напоминало мне потерянную сестру, однако я понимал, что ее душа заперта на несколько замков тем, что сотворила с ней Триона.

Моя сестра никогда бы не убила невинных людей. Она никогда бы не причинила боль Джульетте и Исайе, зная, как дороги они девушке, которую я люблю.

Я собирался вернуть свою сестру, а не простую оболочку.

Однако то, что она сказала дальше, заставило меня вдребезги разбиться.

– Ты слишком много на себя берешь. Признаюсь, Кай, я хотела избавиться от тебя еще до нашей разлуки. Ты постоянно опекал меня, не давал и шагу без тебя сделать, будто я была твоей собственностью. Но видишь ли, дорогой брат… – Не отводя от меня пристального взгляда, Лира со злостью прошептала: – Ты. Никому. Не. Нужен. Ни собственной матери, которая бросила тебя на улице. Ни родному отцу, имя которого ты даже не знаешь. Ни приемным родителям, ни Джонатану, который видел в тебе лишь расходный материал, а не человека с собственными мечтами и целями. У тебя никогда не будет семьи, потому что ты не знаешь, что это такое. Ты не станешь хорошим отцом для детей твоей обожаемой Ксивер, потому что съешь ее живьем, как было с Джонатаном и моей матерью. Начнешь ты с морального насилия, а продолжишь физическим, после чего она уйдет от тебя или покончит жизнь самоубийством, что должна была сделать несколько лет назад.

У тебя никогда не будет семьи.

Ты не станешь хорошим отцом.

Она уйдет от тебя или покончит жизнь самоубийством.

И снова.

У тебя никогда не будет семьи.

Ты не станешь хорошим отцом.

Она уйдет от тебя или покончит жизнь самоубийством.

И снова, снова, снова…

Если бы в меня вогнали сотню раскаленных кинжалов, мне было бы не так больно, как после ее жестоких слов. Мое сердце, которое должно было уже давным-давно окаменеть и перестать чувствовать, сжалось от боли.

Однако осознание, что она специально давит на мои слабые точки, приносило гораздо больше мучений.

– Чего ты боишься, Кай? – спросила меня Лира много лет назад.

– Стать таким же, как он.

– А о чем мечтаешь?

Я пожал плечами и вздрогнул, когда рана на спине вновь начала кровоточить.

– О семье, наверное.

Ее слова обвили мой разум, как ядовитый плющ. Я смотрел на раненые колени Лиры, на ее кристально-голубые, но безжизненные глаза, на испачканное кровью лицо, желая чувствовать ненависть, но ощущая лишь щемящую тоску. Она сохраняла какую-то холодную спокойность, будто не растоптала мое сердце пару секунд назад.

Но я знал Лиру.

Знал, как до нее достучаться.

Отбросив гнетущие мысли, я сделал крошечный шаг. Мой голос звучал хрипло и, наверное, до смеха глупо, но я начал тихо напевать:

– Í örmum vetrarnætur… Litli bærinn sefur rótt…

Морозной ночью зимней безмятежно малыши спят…

– Unga barnið grætur, en móðir þess það huggar skjótt…

Плачет лишь один, и даже мама не знает, чем его успокоить…

Лира замерла, как статуя из моей старой мастерской, ее глаза на мгновение округлились. Искра надежды вспыхнула в моей груди, и я продолжил напевать исландскую колыбельную, медленно двигаясь в ее сторону, словно к загнанному в клетку зверьку.

Мы пели друг другу эту песню даже в осознанном возрасте, когда мир казался слишком темным и непроглядным. Лира немного изменила в ней слова: после произнесенного мной предложения шел куплет, в котором малыша успокаивал именно брат, когда этого не могла сделать мама. Так же происходило и в нашей жизни – когда родителям, родным или приемным, было плевать, Кай и Лира становились нерушимой силой.

Эта песня была только нашей.

Пока мир вокруг рушился, я смотрел на самого родного человека и слышал лишь биение наших сердец. Никаких криков агонии. Никаких приказов. Лишь мое маленькое солнце, которое начало просыпаться после длинной ночи.

Я чувствовал это.

Ее нижняя губа задрожала, будто она собиралась заплакать, хотя продолжала сжимать кулаки по обе стороны от тела. Внутри нее шла кровавая битва сердца и разума. Триона пыталась стереть ее сознание, но крупица Лиры всегда томилась где-то внутри, ожидая моего возвращения.

Я чувствовал это.

Я чувствовал это.

– Прости меня, малыш. Прости меня за то, что после побега я поставил под угрозу Роксанию и… разочаровал тебя. Прости, что не был достаточно сильным, что поверил в твою смерть, хотя давно мог бы спасти тебя. Прости, что не стал для тебя лучшим братом, каким мог бы стать. Пожалуйста… – Я прерывисто вздохнул. – Прости меня.

Ее глаза блеснули под светом заходящего солнца.

Остановившись перед Лирой, я протянул дрожащую руку к ее окровавленной щеке. Господи, она была такой холодной… При взгляде на спутанные золотистые волосы я вспомнил, как Роксания заплетала ей косы – только в те времена Лира была не настолько опустошенной, словно из нее выкачали все жизненные силы. Она сияла, светилась, дарила миру любовь и доброту, а сейчас… ничего. Пус-то-та.

Это убивало меня.

Я так отчаянно хотел достучаться до нее, что мог лишь молить:

– Вернись, маленькое солнце. Вернись к нам.

Она медленно моргнула.

И ее глаза прояснились.

– К-кай?

Ее голос.

Я почувствовал такое облегчение, что чуть не рухнул на колени.

Это ее голос.

Словно очнувшись ото сна, Лира бросилась в мои объятия и вцепилась пальцами в порванный пиджак. Я тихо засмеялся, зарылся носом во взлохмаченные волосы и вдохнул ее запах. Вот только он не принадлежал моей сестре. Медикаменты, кровь, дым – всё, кроме запаха Лиры.

Но это не главное.

Главное, что она была в моих руках.

– Ты правда вернулся за мной? – прошептала слабым голосом, но в нем было столько надежды.

– Я всегда буду возвращаться за тобой.

Лира никогда не обнимала меня с таким отчаянием, будто я мог исчезнуть в любое мгновение. Она дрожала, всхлипывала мне в грудь, терла ладонями мокрое лицо, пока я шептал слова успокоения и не мог поверить, что она пришла в себя.

– Кай!..

Что она вернулась ко мне.

– Кай, беги!..

Моя душа.

– Она убьет тебя!

Внезапно что-то холодное прижалось к ребрам сквозь ткань рубашки.

Лезвие.

Я распахнул глаза и отшатнулся. Наступил тот самый момент, когда на тебя обрушивается ведро холодной воды. Когда ты не ждешь предательства, но оно случается от самого близкого тебе человека.

Я заглянул в ее глаза.

– Не за что прощать тебя, брат… – прошептала Лира, не отрывая от меня затянутого тьмой взгляда. – Потому что для меня Кай Алькастер умер несколько лет назад.

И острие погрузилось мне под ребра.

Я резко втянул носом воздух. Лира вынула кинжал и вновь остервенело вогнала его в мое тело. Я застыл от неожиданности. Не мог пошевелиться. Боль и кровь на рубашке распускались медленно, как ядовитые цветы. Только через пару секунд я, захрипев, попытался отстраниться. Но Лира слишком крепко вонзила в меня ленты тьмы.

Уходи.

Уходи.

Уходи!

– Отойди от него!

Боль стала еще невыносимее, острее, жарче, когда кинжал покинул ребра и оставил после себя зияющую дыру. Лиру отбросило к стене, а рядом со мной материализовалась…

Я пошатнулся. Перед глазами замелькали черные точки.

– Нет смысла даже пытаться, Кай!

Роксания. Значит, она вернулась за мной. Или мне мерещилось?

– Это точно не твоя сестра. И точно не моя лучшая подруга. Боже, что они с тобой сделали?

Я заставил себя сфокусировать зрение.

Зло засмеявшись, Лира посмотрела на нас сквозь упавшие на глаза волосы.

– Бегите, друзья. В следующий раз от вас останутся только кости.

Как бы мне ни хотелось воспротивиться, пришлось сделать именно это. Из раны хлестала кровь, поэтому Роксания подхватила меня, теряющего сознание, и потащила к выходу.

– Я верну тебя, – прошептал в пустоту, ведь именно там сейчас находилась моя сестра.

Но почему-то с каждым шагом надежда на это всё стремительнее угасала.

***

Когда мы с Астрид и Сиерой покинули здание Альтинга, чтобы приступить к запасному плану, на меня обрушилось такое чувство дереализации, что я застыла на пару мгновений, пытаясь осознать увиденное.

Я никогда не видела Рейкьявик таким.

Его заполонили толпы солдат и простых гражданских, сражающихся друг против друга. У половины на экипировке виднелась механическая птица, у другой – уроборос. Остальные же бежали в укрытия, желая защитить свои жизни от распрей между властями и революционерами.

Я видела тех, кто подвергался опытам Трионы. Видела моих студентов, которых забирали под предлогом ссылки в изгнание. И они совершенно не понимали, что, черт возьми, делали. Их движения были механическими, глаза безжизненно смотрели в никуда, пока город медленно превращался в руины, прямо как во время Падения.

Это произошло. Триона активировала сыворотку, которая подчинила ей часть ремалийцев.

Я гналась за поездом и смотрела то на наручные часы, то на здание Альтинга, оставленное позади. Почти все Каратели покинули его, но я чувствовала, что Кай решил забрать с собой Лиру.

Чертов смертник.

– Я вернусь за ним! Найдите Шарлотту и скажите, чтобы ждала нас здесь!

Ему точно понадобится целитель.

Пока я сломя голову бежала обратно, в меня летели то молнии, то световые сферы, то свистящие пули. Словно услышав звуки бойни, природа обрушила на Исландию жестокий дождь, желая смыть с улиц кровь. Пришлось использовать последние силы, чтобы призвать эфир и хотя бы ненадолго стать невидимой.

Я успела пробраться в здание как раз вовремя: еще минута – и Лира исполосовала бы Кая кинжалом. Когда мы почти благополучно скрылись, встретили целительницу Шарлотту, которая быстро залечила его рану, и запрыгнули в поезд, я пнула этого придурка под задницу, прокричав:

– Скажи мне, мать твою! Ты больной?

– Немножко да, если ты не заметила, – пробурчал Кай.

Я хотела расцарапать ему лицо.

Следующие двадцать минут мы пытались обуздать зашкаливающие эмоции, но я всё равно сорвалась и накричала на него. Господи, мы не виделись со дня рождения Джулиана. Я так сильно переживала за Кая, что не сдержалась и бросилась ему на шею, а по моим щекам потекли слезы.

Я вспомнила Джульетту и Исайю, к которым успела прикипеть за такое короткое время. Именно они дали мне второй шанс после работы на Джонатана. Я представила разбитое сердце Крэйтона и Ксивер, ведь видеть смерть родителей – самое ужасное, что может произойти в жизни. Я рассказала Каю о тяжелых днях подготовки к конференции и сомнениях о том, что будет дальше.

А слезы текли и текли по моим щекам.

– Мы справимся со всем вместе, Рокс. Как будто впервые, – прошептал Кай, задумчиво проводя ладонью по подбородку. – Главное не потерять себя в этой боли. И не дать потеряться им. Сейчас мы нужны им как никогда раньше.

Я шмыгнула носом.

– Я любого убью за него, ты же знаешь?

Он хмыкнул.

– Аналогично.

И вот спустя двадцать минут мы стояли под проливным дождем напротив центрального банка Исландии – точнее, пятьдесят пятого кластера.

Я перезарядила пистолет, не отрывая взгляда от здания необычной формы в графитовом, как я могла судить по атласу, цвете. Эмоции улеглись, а от шмыганья носом не осталось и следа. Я заставила себя стать той Роксанией Нуар, которая не умела чувствовать. Которая шла по головам ради собственной цели и наперебой убивала врагов, даже не моргнув глазом.

Сейчас мне было это нужно.

Кай поднес к губам сигарету и, выдохнув облачко дыма, пробормотал:

– Скажи мне, чья была идея захватить банк и сделать его новой штаб-квартирой Карателей?

Я усмехнулась и украла у него сигарету.

– Моя.

– Ты пересмотрела «Бумажный дом»?

– Откуда ты о нем знаешь, гусь Борис? Ты же только «Балто» смотрел.

Он закатил глаза.

– Ксивер рассказывала. Какой-то гениальный профессор, – Кай оглядел меня с ног до головы, – решил захватить королевский монетный двор Испании, чтобы вынести оттуда два миллиарда. Надеюсь, заложников мы брать не будем?

– Если попадется такой же, как Артурито¹, я сбегу оттуда в первую секунду, – фыркнула я и сделала затяжку.

Во-первых, раньше я курила, но после приезда в академию бросила, хотя раз в пару недель могла побаловать себя тремя затяжками. Во-вторых, захватить банк мне пришло в голову во время планирования конференции. Мы готовились к тому, что подземный город могут рассекретить, поэтому думали над вариантом перебраться в более безопасное место.

Чем вам не безопасное место?

– Мы отрежем все финансовые пути ЦЭСа. Если отряды Феникса и командира Шнайдера захватят другие стратегические точки – заводы, – то у них не будет бронемашин и военной экипировки для ремалийцев. Джульетта и Исайя, – я неловко откашлялась, – они поддержали мой план, когда ты ушел в Альтинг. Если мы не можем убить гидру сразу, то отрежем щупальца за щупальцем, пока она будет корчиться и молить о помощи.

– Рассуждаешь как правитель.

Я неосознанно улыбнулась.

– Возьмешь в Альтинг?

Кай посмотрел на меня и приподнял бровь.

– Хочешь править Францией?

– Упаси Господь.

Его смешок прервался, когда вдалеке вспыхнула искра. Ну, искрой она была не больше секунды, потому что сразу же превратилась в мощный взрыв на последнем этаже банка.

– Феникс, полагаю, уже тут? – поинтересовался Кай.

– А ты как думаешь?

Я выкинула сигарету и удобнее перехватила пистолет. Кая окутали молнии, когда он спросил:

– Дашь мне название какого-то города?²

– Закрой рот и пошли, Токио.

Глава 24

Порой я до сих пор вспоминаю того мальчика из подворотни. Мне часто снится, как я забегаю за мусорный бак и бросаю камень в его сторону, после чего улицу наполняют торжествующие вопли триады, что пирует на его костях. В самых ужасных кошмарах на его месте появляется Крэйтон или Рейвен.

Это была первая смерть от моих рук.

Станет ли она последней?

И можно ли оправдать убийство правосудием или безысходностью?

Личный дневник Ксивер Зальцри, 2053 год, Круачейн

Я убивала, не отводя взгляда от их лиц.

Первый.

Второй.

Третий.

Передо мной мелькали металлические шлемы и глаза – злобные, умоляющие, испуганные. Я двигалась, как огибающая скалы волна. Как танцовщица, способная лишить жизни своего партнера, сделав один-единственный шаг и перерезав ему горло.

Никто не знал, что миротворцев будет так много. Но я радовалась этому, потому что смертельная энергия, клубящаяся глубоко в груди, могла разорвать меня на части. И я выпускала ее, лишая монстров их жизней.

– Ксивер, на три часа!

Услышав в слуховом устройстве крик Астрид, я резко повернулась вправо и вскинула руку. Молния затрещала и сорвалась с кончиков пальцев, заставив миротворца замертво свалиться на пол главного зала.

Альтинг реконструировал банк после Падения, поэтому он был одним из самых современных и роскошных зданий во всем кластере. Конечно, если не считать того, что часть панорамных окон последнего этажа превратилась в мелкую крошку, а графитовая плитка под ногами была залита кровью.

– Астрид, сзади! – рявкнула я, когда к ней подобрались двое вооруженных мужчин.

Мы сражались, и сражались, и сражались.

Но уже без них.

Внутри меня бурлила такая жгучая ненависть, что я физически чувствовала испепеляющее пламя в груди. Мои руки тряслись от желания вернуться в Альтинг и уничтожить его до основания, но я понимала, что сейчас у меня есть задачи поважнее.

Однако это не мешало мне сгорать изнутри.

…убей

…убей всех

…убей всех, кто виновен в их смерти

Это слово.

Смерть.

Я ненавидела его.

…потому что

…они были

…мертвы

м е р т в ы

Кажется, я начала сходить с ума.

По моему лицу градом катился пот, а залеченная целителями рана продолжала ныть. Сиера и Джулиан сражались неподалеку от Астрид, но мне было тяжело разглядеть их из-за суматохи. Большая часть миротворцев была одолена, а работники – выведены через запасные выходы.

Все ждали, когда Феникс заблокирует ворота и отрежет банк от внешнего мира.

Все ждали, а я

убивала.

– Кажется, встречаться при таких обстоятельствах стало некой традицией.

Отбросив миротворца электромагнитной волной, я медленно повернулась на знакомый голос.

Регулус стоял у подножия массивной лестницы, уводящей на второй этаж. Его пистолет был направлен мне в голову, но во мне не осталось ни капли страха. Что это – глупость или отвага?

– На этот раз я прострелю тебе не только ногу, – прохрипела я, чувствуя, как глаза наливаются кровью.

Перед внутренним взором мелькнули все злодеяния этого человека. Он заслуживал смерти так же, как и Марлоу.

– Знаешь, ты как насекомое: мешаешься под ногами, но никто не может тебя раздавить. Только ты допустил ошибку, когда пришел сюда, Ланцет. Сегодня у меня отвратительное настроение.

Он глумливо усмехнулся, и черты его лица исказили возрастные морщины.

– Тебе не идет эта напыщенность, Ксивер Зальцри. Неужели… – В его взгляде отразилось осознание, когда он осмотрел меня с ног до головы и остановился на глазах. Глазах, в которых плескалась скорбь. – Так это правда? Всеми известная дочь Карателей похоронила своих родителей, а по совместительству лидеров революции, – протянул он насмешливым тоном, от которого мои зубы заскрежетали. – Жаль, я не видел своими глазами. Эти двое молили о пощаде? Они уходили, держась за руки? Верили в любовь и Бога, которые не спасли их?..

– Заткнись! Закрой свой чертов рот!

Регулус довольно оскалился.

– Дело за малым – избавиться от их отпрысков.

Я знала, что он выводит меня на эмоции, но не могла справиться с безудержным гневом. Молнии взвились вокруг ладоней и потянулись по всему телу, готовые сорваться с цепи.

Я убью его.

Я знала, что убью его.

За спиной послышалось движение, а затем в зал проник еще один отряд, но то были ремалийцы, подверженные действию сыворотки. Сражение вокруг продолжалось, однако моя цель была иной – я смотрела только на Регулуса.

Он двинулся ко мне хромающей походкой и остановился напротив. Затем, опустив пистолет себе под ноги, отбросил его носком ботинка. Думал, я отступлю?

Мои молнии медленно рассеялись. Сжав кулаки и прикрыв ими лицо, я приняла боевую стойку, которую оттачивала на протяжении нескольких месяцев в тренировочных залах. Сначала в Академии «505», затем – в штаб-квартире Карателей.

Регулус повторил мое движение, но я бросила:

– Нагрудник.

Он усмехнулся и вытащил еще один пистолет.

– За поясом.

– Сама достанешь?

Я поморщилась от отвращения. Ебаный ублюдок.

– Думаю, смотреть там не на что.

Как только Регулус достал последний пистолет, он бросился в мою сторону.

Его выпады были отточенными и невероятно быстрыми, что напомнило мне технику Роксании. Тогда я поняла: она проходила военную подготовку именно у Ланцета, что сыграло сейчас мне на руку. Я могла предугадывать его атаки, потому что последние месяцы мы много времени тренировались с Роксанией. Однако из-за опытности этого человека я начала задыхаться уже спустя пару минут.

Мы кружили вокруг друг друга, словно в смертельном танце. Я следила за его движениями, стараясь найти слабые места. Его ведущей рукой была левая, в то время как я могла управляться обоими. Регулус был взрослым массивным мужчиной, но я обладала ловкостью и скоростью.

Пригнувшись под кулаком, я выбросила руку и ударила его в челюсть.

– Маленькая сучка!

Через мгновение кулак впечатался мне в лицо. Затем в живот. И снова в лицо. Удар, удар, удар. Я отпрыгнула на пару шагов. Перед глазами замелькали черные точки, а на мраморный пол брызнула кровь.

Но я снова двинулась в атаку.

Битва вокруг продолжалась. Никто не подавал виду, однако произошедшее подкосило нас. Не только меня и Крэйтона, который разбирался сейчас вместе с Рейвен с Банковским Советом, но и всех Карателей. Мне хватило одного мгновения, чтобы понять это, оглядев огромный зал.

Знаешь это чувство, Ксивер, когда искра в груди медленно затухает? Когда ты всеми силами держишься за идею, боишься сдаться, подвести своих людей, но твои движения становятся такими, будто ты больше не боишься, что жизнь оборвется? Будто ты делаешь вид, что сражаешься, пока внутри уже готовишься к вечной темноте?

«Знаю», – отвечала я сама себе. – «Я знаю это чувство».

Такое произошло с нами при захвате банка.

Наша искра потухла.

Осознание, что люди, которые вели за собой целое движение, навечно исчезли, пошатнуло настрой операции. Черт, да даже Джулиан или Зейден, которые знали наших родителей от силы несколько месяцев, выглядели потерянными. Что говорить о тех, кто шел за ними с основания движения? Что говорить о тех, для кого они стали семьей? Что говорить об их родных детях?

Что говорить о нас?

Соберись!

Когда Регулус вновь атаковал меня, я упала на пол и совершила подсечку. Он не ожидал этого, поэтому потерял равновесие и грузно повалился на бок. Оседлав его, я занесла руку для удара. Костяшки вспыхнули болью, когда встретились с его челюстью. Затем еще раз. И еще раз.

Регулус засмеялся и сплюнул на пол кровь.

– А знаешь, что еще ты пропустила? – Мой кулак на секунду замер. – Как думаешь, почему вам не отвечал один из отрядов? Тот, который взял в заложники миротворцев?

Я сразу же поняла, о чем идет речь.

Отряд Джакса.

Улыбнувшись, Регулус прошептал:

– Потому что твоего друга больше нет. Как и той девчонки, с которой вы учились. Они. Все. Мертвы.

Когда я в потрясении замерла, Ланцет перевернулся и прижал меня к полу. Его рука стиснула мое горло так крепко, что я начала задыхаться. Водянистые глаза впились в мои, когда я начала царапаться и пытаться выбраться из его хватки.

– Ты лжешь! – выплюнула я.

– Мальчишка Алькастер видел его собственными глазами. О, как же твой дружок плакал, когда ему вводили сыворотку, – злорадствовал Регулус, брызжа слюной. – Он знал, что станет нашим рабом. Он сам вынес себе мозги по одному приказу мисс Марлоу. И так будет с каждым. Все вы – наш расходный материал!

Я призвала силу и пустила по его рукам молнии, но…

Их не было.

Меня охватила паника. Только сейчас я почувствовала в шее иглу. Сыворотка. Мне не подчинялась ни сила сокрушения, ни сила созидания. Ничего. Абсолютная пустота.

– Кси! – В затуманенное сознание проник голос Крэйтона. – Катана! Позади тебя!..

Скосив взгляд, я увидела развешанное на стене оружие. Слишком далеко. Если бы я обладала эфиром телекинеза, то могла бы притянуть его. Но Регулус не лишил меня контроля над сознанием. Он просто отключил мою силу.

Вдруг щеку обожгла пощечина.

– Смотри на меня! – прорычал Ланцет, сильнее сжимая мою шею.

я задыхалась

задыхалась

задыхалась

Позади раздался металлический лязг. Вопреки приказу Ланцета мой взгляд нашел Крэйтона. Он стоял на лестнице с поднятыми руками. Я почувствовала, как его энергетическое поле разрастается, а сила эфира медленно движется в мою сторону.

– Раз… – произнес он одними губами. – Два…

Я вытянула руку.

– Три!

В ладонь тут же скользнула рукоять катаны.

Через мгновение лезвие с чавканьем погрузилось в тело Регулуса. Я зарычала сквозь стиснутые зубы, погружая острие всё глубже, глубже, глубже. Глаза мужчины округлились, словно он не мог поверить, что его ранили.

Что я его ранила.

– Как ты… Ах…

Я оттолкнула с себя его тело и быстро поднялась на ноги. Затем занесла катану над головой и, сделав медленный выдох, полоснула лезвием по шее Регулуса. В лицо брызнула горячая кровь.

Я начала кромсать его, как на скотобойне.

– Это за маму.

Взмах.

– Это за папу.

Взмах.

– Это за Джакса.

Взмах.

– Это за Силию.

Взмах.

Отбросив с лица слипшиеся от крови волосы, я вогнала лезвие в его сердце и несколько раз провернула.

– Это за Роксанию. А это, – я замахнулась и совершила последний удар, – за моего будущего мужа!

Голова Регулуса отделилась от тела и, прокатившись по плитке, остановилась у моих ног. Отвратительные, мерзкие, гнусные глаза смотрели прямо на меня. Когда я занесла над его лицом ботинок, меня обхватили мужские руки и оттащили назад.

Я начала брыкаться, как вдруг сквозь запах крови в нос ударил знакомый аромат морской волны и дыма.

Развернув меня к себе лицом, Кай обхватил ладонями мои щеки. Я мгновенно пришла в чувство и бегло осмотрела его на наличие ранений, но ничего смертельного не заметила. Сердце замедлило ритм, когда я окунулась в ониксовую бездну его глаз.

– Черт, ты вся в крови, – выдохнул он, и я слабо улыбнулась, впервые за несколько месяцев услышав его голос. Боже, как же сильно я по нему скучала. Просто до безумия.

– Это не моя.

– Я догадался. – Он прижался своим лбом к моему. – Прости, что не успел раньше, дорогая. Крэйтона и Рейвен перехватили, поэтому мы с Роксанией разбирались с Советом. Эти ублюдки прятались в хранилище.

– Я не нуждаюсь в твоей постоянной защите, Кай.

– Я знаю, но от этого мне не легче.

Он притянул меня в свои объятия, а я вцепилась пальцами в его рубашку, впервые за нашу разлуку чувствуя себя в безопасности. Удивительно, как присутствие одного человека может успокоить тебя, когда ты готов развалиться на части.

Только сейчас я заметила, что битва прекратилась. Найдя взглядом потрепанных Астрид и Джулиана, услышала громкий лязг, от которого пошатнулось всё здание. Входные ворота опустились, отрезав нас от остального мира. Феникс выполнил свою часть плана.

– Скажи… – прошептала я, слегка отстранившись от Кая и закусив нижнюю губу. – Это правда? Про Силию и… Джакса?

По его взгляду, наполненному болью, всё стало понятно.

Из меня вырвался жалкий всхлип. Я до последнего не верила. Думала, Регулус солгал, чтобы сбить меня с толку. Думала, вскоре мы вновь встретимся: Джакс расскажет очередную сплетню о Таллии и Ашере, а Силия даст ему подзатыльник и велит заткнуться.

Я думала, у нас есть время.

Джакс.

Силия.

Папа.

Мама.

Их всех отняли у меня.

Кай сжал мои плечи, но я… просто не могла. Не могла держаться. Горькие слезы начали забивать дыхательные пути, когда на меня резко нахлынули сдерживаемые эмоции. От конференции. От сражений. От последнего боя с Регулусом, чья кровь заливала сейчас мое лицо.

– Дорогая, посмотри на меня… Пожалуйста…

Были ли у него дети? Что, если я тоже забрала чьего-то родителя?

Покачав головой, я с усилием отстранилась от Кая и побежала к лестнице. Перед внутренним взором мелькали отрывки – прошлого, настоящего, будущего. Ксивер из другого времени пережила пять лет опытов, но ее глаза горели огнем. Та девушка будто не была мной, потому что сейчас я чувствовала себя маленькой и беспомощной. Я снова стала прежней версией себя. Той, которую ненавидела всей душой.

Слабой.

Поднявшись на плоскую крышу, я вдохнула ночной воздух и прикрыла глаза. По щекам тут же побежали слезы, и, не сдержавшись, я упала на колени. Из меня вырвался яростный крик, который я держала в себе несколько дней. Месяцев. Лет. Легкие горели, пока я кричала, кричала и снова кричала, вспоминая лица тех, кого со мной больше не было.

Чьи-то руки обвили мои плечи и прижали к твердой груди. Слезы Крэйтона падали на мои щеки, пока он тихо плакал по нашей потерянной семье. Никогда не видела его таким. Даже когда мы считали маму и папу умершими, то не до конца принимали это.

Но сейчас мы сломались.

– Я даже не успела как следует извиниться! – прорыдала я в его грудь, сотрясаясь от мучительной боли. – Не успела измениться ради них. Не успела сказать, что люблю и… Я ничего, блядь, не успела!

– Тш-ш-ш… – Крэй погладил меня по волосам. – Они не держали на тебя зла. Знаешь, что мама обожала твой характер, а папа в тайне ему завидовал? Они принимали тебя любой. Прощать никогда не поздно, Черничка. Это жизнь, просто у нас она немного сложнее, чем у остальных. Поэтому нужно принимать очередной ее поворот.

– И делать так, чтобы на с-следующем никого не занесло, – всхлипнула я.

Крэйтон тихо засмеялся и обнял меня еще крепче.

– Именно так.

Я долго смотрела на звездное небо над Рейкьявиком, поэтому не сразу заметила, как на крыше показалось еще несколько темных фигур.

Сиера и Зейден.

Джулиан и Рейвен.

Астрид и Феникс.

Измотанные и все в крови, они молча опустились на крышу неподалеку от нас. Их взгляды говорили красноречивее слов. Роксания протерла рукавом блестящие глаза и села позади Крэйтона, сжав его ладонь. Тогда я почувствовала, как на мое плечо опускается подбородок Кая. Повернувшись, я увидела его мягкий взгляд, от которого сердце защемило. Он обвил руками мою талию и нежно поцеловал в висок.

– Завтра станет легче, – прошептала Роксания, подняв голову к небу. – Мы будем с вами до самого конца.

Этих слов было достаточно.

– До самого конца.

Глава 25

Добрый день, Оливер. Меня зовут Кай Алькастер, и я, как вы могли догадаться, действующий верховный правитель нового общества. Не буду расписывать на несколько страниц, какое уважение у меня вызывает ваша политика, поэтому отбросим лесть и перейдем к делу.

Вы знаете, что происходит в Исландии. Боюсь, для подавления корпорации, которая с каждым днем захватывает все больше гражданских территорий, наших сил не хватит. Мы нуждаемся в помощи Великобритании. Я уважаю место, где родился, поэтому выслушаю ваши ответные требования.

Из письма верховного правителя Альтинга, Кая Алькастера, правителю первого кластера, Оливеру Иствуду

Не думал, что скажу это, но мне нравилось жить в банке.

В банке, а не в банке. Поняли, да?

В консервной не было столько денег.

– Экспедиция в Хваннейри? Думаешь, сработает?

– Пока не попробуем, не узнаем, Джулиан, – ответил Кай голосом, от которого у меня затряслись бы колени, не будь я его другом.

Мы двигались по широкому коридору, а я вдыхал запах… Как там это называется?

Ах, точно.

Богатство.

– После конференции системы отслеживания ни разу не засекли триад на территории городов. Хотя, если подумать, они отступили намного раньше. Когда мы последний раз видели их? – спросил Кай. – Правильно, давно.

Спасибо, что дал мне ответить, придурок.

– Нужно понять, в чем причина. – Он поправил воротник черной рубашки, чтобы занять чем-то руки. – Если моя догадка верна, то это плохо.

Я нахмурился.

– Для нее?

– И для нее, и для меня. Для всех нас.

– Ну, это дерьмово.

Не поворачиваясь, Кай наградил меня недовольным взглядом.

– Мог бы утешить меня, а не подливать масло в огонь.

Я распахнул дверь в печатный цех и, разведя руки в стороны, воскликнул:

– Я твой друг, Кай! Только я могу сказать, что ты гребаный ублю…

Мне пришлось оборвать половину фразы, потому что в мои ноги вцепились чьи-то клыки. Взревев от боли, я бросился ухмыляющемуся придурку на руки, но он резко отступил, из-за чего я повалился на пол.

– Отпустите его.

Два добермана щелкнули перед моим лицом клыками. Я зарычал и повторил их движение, на что они удивленно заморгали.

– Ага, не ожидали встретить своего?

– Какой же ты дурак, Джулиан, – вздохнул проходящий мимо Зейден.

Я ухмыльнулся и подмигнул ему.

Мы втроем, с двумя псами на буксире, вошли в печатный цех. Я поморщился, когда звук станков стал набатом бить по голове. Конечно, хаос и деньги приносили мне удовольствие, но не до такой же, ради всего святого, степени.

До операции я даже предположить не мог, что центральный банк кластера и является монетным двором, где печатаются деньги. А печатаются они очень и очень громко. Шум цеха мог переплюнуть только голос Феникса: этот парень обожал кричать во всю глотку.

– Деньги сами себя не напечатают, мои золотые! Мистер Барди, почему я вижу вялость в ваших движениях? Мистер Оттар, вы проработали в Банковском Совете больше десяти лет и украли около миллиарда исландских крон, так какого хрена делаете такое страдальческое лицо? За работу, иначе поедете прямым рейсом в Литла-Храун! Господи, одни коррупционеры и продажники…

– Феникс.

Услышав голос Кая, он выпрямился и направился в нашу сторону.

– Чем могу служить, мой правитель?

– Не говори это при Ксивер, иначе останешься без члена, – усмехнулся Зейден.

– Это была моя реплика, – надулся я.

Блэквуд всегда перетягивал одеяло шутника на себя. Однако все знали, у кого юмор лучше – конечно, у меня.

– Как у вас дела?

– Не вижу в них энтузиазма, но мы над этим работаем. Напечатанных денег должно хватить как минимум на покупку континента.

Кай растянул губы в довольной улыбке, а я представил, какой из островов достанется нам с Рейвен. Наверное, ей больше понравится Фиджи. Там мы сможем заниматься сексом под пальмами, пить коктейли прямо из кокосов и…

– Часть денег нужно перенаправить кластерам, которые спонсировали нас до начала революции. Северной Америке, России, Австралии. Другую часть вложить в закупку военной техники у Китая. Шнайдер взял под контроль заводы, но там старое оборудование, поэтому нужна внешняя поддержка.

– А Фиджи?

Когда Кай посмотрел на меня, я состроил щенячьи глазки.

– Я не подарю тебе остров, Джулиан.

– Почему?

– Потому что.

– Почему потому что?

– Потому что если тебя укусит ядовитая змея, мне придется организовывать твои похороны, а это дорогое удовольствие.

– Но…

– Нет.

Зануда.

Пока я наигранно дулся, он отдал еще десяток приказов Фениксу. Если честно, половина его слов пролетела мимо моих ушей.

Нет, я не был глупым, хотя многие думали так из-за выстроенного мной образа. Я любил сходить с ума и действовать, прислушиваясь к своим животным инстинктам. Я брал от жизни всё, что только мог. Не анализировал одну стратегию несколько недель, как Кай, не жаждал командовать кем-то, как Феникс или Зейден. Мне было комфортно прислушиваться к ним, потому что я доверял этим парням и чувствовал себя на своем месте, исполняя их приказы.

– Я тебя понял, – кивнул Феникс. – Что-то еще?

– Да. Ты отправляешься в Хваннейри на следующей неделе.

Он нахмурился.

– Зачем?

– За хлебом.

Кай снова повернулся ко мне, и я широко улыбнулся.

– Привет.

Он тяжело вздохнул, а мы с Зейденом отбили друг другу пять за его спиной.

Когда Кай рассказал Фениксу то же, что и мне пару минут назад, с другого конца цеха к нам заспешила Астрид. Она была одета в какую-то шапочку и специальный костюм, в котором работали в печатном цехе.

Я закашлялся себе в кулак.

– Даже не думай смеяться, Джулиан! Это он заставил меня нацепить эту дрянь.

Феникс поймал ее за талию и, резко притянув к себе, поцеловал прямо на наших глазах. Мы втроем как по команде развернулись и стали разглядывать стену. До нас доносилось лишь хихиканье Астрид и грубые стоны Феникса, как будто они не целовались, а трахались, храни их Господь.

Вашему вниманию представляется холодная, саркастичная, вечно недовольная девушка, которая, оказывается, умеет хихикать.

Не знаю, сколько дней и ночей эти двое провели вместе, но по их поведению было понятно, что между ними не только физическая связь. Хоть Астрид говорила, что они просто спят, ее глаза загорались, когда Феникс появлялся на горизонте. Они постоянно подкалывали друг друга и не отвечали на вопросы об их отношениях, однако после моего дня рождения между ними что-то изменилось.

Я немного завидовал.

Ладно, много.

Наши с Рейвен отношения не заходили дальше пары поцелуев, но я старался не отчаиваться. Чтобы заполучить эту девушку, я был готов пойти на всё. Не поймите меня неправильно, дело касалось не только секса – моя правая рука отлично справлялась с этой проблемой. Хотя на день рождения, когда подвыпившая Рейвен впилась своими клыками в мою шею и сжала когтями задницу, я был готов наплевать на все приличия.

Но дело было в другом.

Я любил ее.

С первого взгляда. С первой встречи в академии.

Поэтому должен был дождаться, когда она полюбит меня в ответ.

Мысли не завели меня далеко: сладкая парочка позади откашлялась, и Кай продолжил обсуждать с Фениксом какие-то скучные вопросы. После этого меня ждала еще одна череда скучных вопросов, потому что мы направились на совещание Карателей.

В большом светлом кабинете уже собрались Ван Дер Берг и Кингсли. Напротив них сидела Ксивер, но большую часть стола занимали командиры – Шнайдер, Джегер, Эрнандес, Винчестер и… Хельгюсон? Вроде так звали это подобие викинга с бородой и длинными светлыми волосами, завязанными в косички.

– Начнем с гражданских, – сказал Кай, расположившись во главе стола.

Мужчины посмотрели на него с отчетливым презрением, на что он с таким же презрением вскинул бровь.

Мы с Зейденом переглянулись.

Наш мальчик.

Как можно было догадаться, отношения между нами с командирами были, мягко говоря, напряженными.

– После уничтожения подземного города мы разместили большую часть гражданских в секторах, которые находятся под нашим командованием, – начал я, откинувшись на спинку стула. Собственно, именно этим мы с Зейдом занимались всю неделю. – Но население Рейкьявика гораздо больше. Многим приходится ночевать на заводах, пока ЦЭС контролирует половину города. Нам как минимум нужны седьмой и восьмой сектора, чтобы разместить всех и…

– Где сейчас линия соприкосновения?

Обожаю, когда меня перебивают.

Естественно, это сделал Эрнандес – пятидесятилетний испанец, считающий себя Господом Богом. Даже я, блядь, не считал себя Господом Богом. Эти слова вообще можно использовать в одном предложении?

Кай бросил на меня предостерегающий взгляд, когда я полез за ножом.

Ладно, сегодня я тоже был не в настроении.

– Примерно по центру города, – устало ответила командиру Ксивер, когда Кай вывел на стену голограмму, показывающую карту Рейкьявика. – Вчера мы оттеснили ЦЭС за четвертый сектор, поэтому пару кварталов наши. Мы пытаемся не убивать ремалийцев, которым вкололи сыворотку подчинения, но это… тяжело.

– Это гражданская война, – спокойно произнес Шнайдер. – Невозможно не убивать людей, которые убивают людей.

– Это не наша политика, – сухо ответила Ксивер, взглянув на командира. – Мои родители не пропагандировали убийства невинных людей.

– Они не невинные, – бросил Эрнандес.

Да ты что!

– Извините, но я с вами не согласна. Миротворцы сделали свой выбор, но ремалийцы – нет. Их заставила сделать его сыворотка. Конечно, когда передо мной стоит человек, который собирается лишить жизни ребенка, я не буду размышлять о нравственности. Дело чести и морали – дело каждого. Но когда у меня есть выбор, дать человеку шанс или убить, я непременно дам шанс. И я неприятно удивлена, слыша сейчас ваши слова, командир Эрнандес.

Я не особо сблизился с Джульеттой или Исайей, но с уверенностью мог сказать, что Мальвина была слишком похожа на свою мать. За эти дни она будто… повзрослела. Черты ее лица ожесточились, а во взгляде появилась то ли мудрость, то ли задумчивость, то ли тоска. Наверное, мы все так или иначе изменились.

Нельзя пережить социальный конфликт без потерь и приобретений.

Обстановка на линии соприкосновения была напряженной, поэтому нам приходилось сменять друг друга изо дня в день. Сейчас там находились Крэйтон, Роксания, Сиера и… Рейвен. Я пытался отвлекаться и не думать, что с ней может что-то случиться, но всё тело так и чесалось, умоляя меня сорваться с места и броситься ей на подмогу.

Но я знал, что моя девочка сильная. Она перегрызет глотку любому, кто к ней приблизится. В прямом смысле.

– Ксивер права, – подала голос Ван Дер Берг, и Кингсли поддержал ее кивком. Спасибо, что здесь не было Торренса. – Пока есть возможность обойти насилие, мы делаем это. Чем скорее отыщем способ деактивировать сыворотку, тем скорее это закончится.

– Я направлю один отряд во главе с Фениксом в Хваннейри, чтобы начать решение этого вопроса, – сказал Кай. – Но ему понадобится поддержка на случай, если что-то пойдет не так. Командир Хельгюсон, как я знаю, вы выходец тех земель? Я бы предложил вам сопровождать отряд Феникса.

Викинг повернул голову к Каю.

Его губы исказила недобрая усмешка.

– Забавно получается… – медленно протянул он. – Мне отдает приказ человек, сестра которого убила основателей моего движения. Человек, который был рожден для того, чтобы сменить на посту проклятого Джонатана Алькастера. Человек, который резко почувствовал себя героем. – Хельгюсон пренебрежительно махнул рукой. – Тебя выбрал Альтинг, но не выбрали мы, поэтому я не буду подчиняться твоим приказам.

На зал опустилась гнетущая тишина.

Я ожидал чего угодно, но не этого, поэтому на пару секунд замер в искреннем удивлении. Что за херню нес этот идиот? Ему вообще дорога его жизнь? Видимо, не особо.

Я уже достал из кармана нож, как вдруг раздался голос Винчестера – самого старшего по возрасту из командиров:

– Мы хотели затронуть эту тему, но не в такой форме, как командир Хельгюсон. У нас есть своя стратегия ведения этой войны. Мы благодарны спонсорству северных кластеров, но нам больше не нужна их поддержка. Тем более Великобритании, с которой Исландия конфликтовала в сороковые годы. Мы знаем, откуда вы родом, мистер Алькастер, но это ничего не меняет. Правление в первом кластере семьи Иствудов, которые пришли на смену погибшим Кортлэндам, всё изменило. Они – наши враги.

Я сжал челюсти и почувствовал напряжение Зейдена. Именно благодаря Саре, Люциусу и моим родителям они все находились здесь. Если бы не помощь Альтинга, Каратели бы даже не проникли на конференцию.

– Что касательно триад, то мы искали способ отменить действие сыворотки много лет. Что в итоге? – спросил Винчестер. – Ничего, абсолютно ничего. Будет легче, если мы устраним их после победы над корпорацией. Революция не проходит бесследно, поэтому нужно будет сконцентрироваться на восстановлении городов. Устранение триад сбережет наши силы, которые мы вложим в развитие общества. Нормального общества.

Вдруг из-за стола поднялась Ксивер.

Мы все проследили за тем, как она неторопливо подходит к совершенно спокойному Каю и встает рядом ним, устремляя взгляд на командиров.

– Кажется, началось… – пробормотал Зейд.

– Мамочка и папочка злятся… – пробормотал я в ответ.

– При всем уважении к движению и моим родителям, которые его основали, сейчас я считаю вас недостойными называться командирами, – произнесла Ксивер тоном, который в таких случаях использовал Кай. – Вся заслуга Карателей – их рук дело. Командир Хельгюсон, почему вы не рассказываете своим товарищам, что выступали против освобождения ваших основателей, когда их посадили в тюрьму? Где же была ваша преданность?

Она повернулась к другому мужчине.

– Командир Эрнандес, почему никто не знает, что вы предложили поджечь трущобы, чтобы избавиться от изгнанников и освободить места для Карателей? А кто-нибудь в курсе, что командир Хельгюсон виделся с Регулусом, чтобы перейти на сторону ЦЭСа, но потом передумал?

У меня отвисла челюсть.

Охренеть.

Я услышал сдавленный звук со стороны Зейдена и вздох Ван Дер Берг. Командиры замерли с мрачными лицами, не решаясь смотреть друг на друга. Кай же сидел с таким видом, будто его девушка не скинула на нас атомную бомбу.

Он наслаждался этим.

– Когда я только попала к Карателям, ваша структура казалась мне нерушимой. Но потом я поняла, что нерушимой ее делали мои родители, ведь идеалы революции – это их идеалы, а не ваши, – продолжила Ксивер, распаляясь с каждым словом. – У командования есть внутренние проблемы, но вы не видите их, потому что живете только этим – войной. Но за войной есть другой мир, и люди в нем умеют чувствовать. Ваши идеалы закостенели, как и вы сами. Вы не имеете права истреблять людей, которые не по своей воле стали монстрами в глазах всего мира. Вы не имеете права называть общество ненормальным, потому что вы – часть тех, кто его создал. Ваши лидеры тоже не были святыми, ведь когда-то и они состояли в той самой корпорации, с которой мы боремся.

Ксивер поджала губы и разочарованно покачала головой.

– Всё, что сейчас происходит с миром – вот это действительно ненормально. Поэтому пока вы будете отвергать помощь других кластеров, пока вы будете думать только о себе, пока вы не поверите в людей, в которых поверили мои родители, вы никогда не выиграете. Так что сидите за стенами банка и предлагайте стратегии, пока бороться за мир будем мы…

Она улыбнулась.

– Ненормальные.

Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что я сижу с раскрытым ртом и сжимаю два ножа. Я быстро засунул их в карманы кожаной куртки и выпрямился, наградив командиров взглядом «Выкусили, уроды?».

Однако сквозь тишину прорезался голос Эрнандеса:

– Круачейн плохо на тебе сказался, девочка.

И вот тогда произошел взрыв под названием Кай Алькастер.

Я всегда чувствовал, когда он находится на грани, поэтому чуть отодвинулся от стола, чтобы в меня не прилетела молния. В эту же секунду он резко поднялся и вскинул руку. Эрнандес закричал, когда электромагнитная волна опрокинула его со стула и прижала к стене.

Ван Дер Берг и Кингсли не хватало только попкорна.

– Ты можешь говорить что угодно обо мне, – тихо прорычал Кай, – но если я еще хоть раз услышу слово в ее сторону, твое тело найдут в океане. Ты меня понял?

Командир задрожал, словно банный лист, и коротко кивнул.

– Как думаешь, нужно принести ему запасные штаны? – прошептал мне на ухо Зейден.

– Слишком большая услуга.

Командир грузно свалился на пол. Кай опустился на свое место, а Ксивер посмотрела на него таким взглядом, что я сразу же предвидел, что будет происходить в этом зале после совещания.

Воспитание не позволяло мне говорить такие слова вслух.

– А теперь, когда вы перестанете тратить мое время на болтовню и навсегда – я имею в виду действительно навсегда – забудете о неуважении к моей женщине, я продолжу.

Я заметил взгляд командира Шнайдера, который смотрел на заговорившего Кая: в его глазах вспыхнул огонек уважения. Наверное, он единственный разделял его позицию.

– Мне плевать, собираетесь вы исполнять мои приказы или нет. Иногда мы делаем то, чего не хотим, потому что этого требует поставленная цель. А цель, если вы не заметили, у нас одна. Я прошел через то, что вам и не снилось, чтобы оказаться на этом месте, поэтому ни один союзник или враг не заставит меня усомниться в собственных действиях. Если Ксивер Зальцри знает, что такое мораль, то я далек от этой концепции. Слово против моих людей – и вы пожалеете.

Не знаю, хотел ли Кай сказать что-то еще, но на столе зазвонил его телефон. Ответив, он коротко кивнул, а мы с Зейдом снова отбили друг другу пять.

– Седьмой и восьмой сектора освободили.

– Как? – откашлявшись, тихо спросил Эрнандес.

Ей-богу, его отчитали, как нашкодившего котенка.

Взглянув на командира, Кай усмехнулся.

– Великобритания.

Наш мальчик!

Глава 26

Scattered 'cross my family line

God, I have my father's eyes

But my sister's when I cry

I can run, but I can't hide

From my family line³

Текст песни Conan Gray – Family Line

Вытерев со щеки одинокую слезу, я плотнее запахнула полы плаща.

Порывистый ветер уносил за собой тихие всхлипы Ксивер и успокаивающий шепот Крэйтона – эти звуки были такими тоскливыми и разбивающими сердце, что мне пришлось отвернуться, чтобы не разреветься, как маленькая девчонка.

Они стояли перед двумя засыпанными ямами, сжимая друг друга в объятиях. Командиры уже разошлись, но мы решили еще ненадолго остаться. Рейвен прилипла к боку Астрид, Джулиан и Зейден устремили взгляды вдаль, засунув руки в карманы военных брюк, Сиера присела на влажную землю, а Феникс налитыми кровью глазами смотрел на два надгробия.

Джульетта Зальцри

21.02.2008 – 21.08.2055

Исайя Зальцри

7.11.2007 – 21.08.2055

Снизу читалась короткая надпись:

«Любовь важнее любого знамени».

Ее выбрали Ксивер и Крэйтон. Не было слов, более подходящих для их родителей: большую часть жизни они отдали борьбе, но никогда не отказывались от любви – друг к другу, к своим детям, к людям, ради которых меняли мир. Джульетта и Исайя Зальцри заслужили эти слова, и я верила, что они нашли, наконец, свой покой. Там – высоко на небе. С моим отцом. С матерью Астрид. С родителями Кая и Сиеры.

Плохие люди или хорошие, они все сейчас наблюдали за своими детьми.

– Мы побудем вдвоем? – тихо спросил Крэйтон, положивший подбородок на макушку Ксивер.

Внутри меня всё сжалось от боли в его голосе. Мне захотелось подойти к нему и окутать своей любовью, чтобы он хоть ненадолго забыл о темноте, в которую мы погружались изо дня в день.

– Конечно, – кивнул Кай.

Он переживал за них так же, как и я, что было слышно по его натянутому голосу. Однако мы всё же оставили Кси и Крэйтона наедине, потому что эта боль принадлежала только им двоим.

Похороны Силии Палмарсдоттир тоже проходили сегодня, пару часов назад. Джульетта и Исайя направили подкрепление отряду Джакса, когда они не вышли на связь, но было уже поздно. Для всех них.

Тело Силии нашли. Джакса – нет. Однако мы знали, что его и не следовало там искать. Либо оно осталось в Альтинге, либо… от него просто избавились. Что вероятнее всего.

Что же стало с его семьей? Как его родители восприняли то, что их сына… больше нет?

Никто даже не смог с ним попрощаться.

Никто.

Звук шагов вывел меня из размышлений. Когда Кай отделился от остальных и двинулся в неизвестную сторону, я осторожно сжала рукав его пиджака и спросила:

– Ты сам?

Он неуверенно кивнул. Затем покачал головой.

Я встретилась с его умоляющим взглядом.

– Пойдешь со мной?

– Даже не спрашивай.

Я следовала за Каем, пока он вглядывался в надписи на надгробиях. Городское кладбище представляло собой самое тусклое и жуткое место во всем Рейкьявике. Здесь не было ни клочка растительности – лишь потрескавшийся серый камень под ногами и тысячи плит, от вида которых меня пробивала дрожь.

Сегодняшняя погода словно отражала то, что происходило с нашим кластером: не было ни дождя, ни снега, ни солнца. Исландия, совершенно мертвая и пустая, застыла во времени.

– Это здесь, – раздался голос Кая.

Опустив взгляд на надгробие, я едва заметно вздрогнула.

Джонатан Алькастер

10.10.2005 – 16.04.2055

«Общество, равновесие, альтруизм»

– Ну привет, – Кай присел на одну из плит и достал сигарету, – отец.

Я приподняла полы черного платья и опустилась рядом. Затянувшись, Кай выдохнул облако дыма. Его изучающий взгляд устремился на надгробие.

– Ты начнешь? – мягко спросила я.

Он кивнул.

То, что Кай пришел к своему приемному отцу на могилу, было, наверное, самым тяжелым решением в его жизни. Джонатан причинил боль многим людям, но я знала, что даже после смерти он мучает только одного – своего неродного сына.

– Иногда… – Кай откашлялся и снова затянулся. – Иногда я видел в тебе проблеск доброты. Это случалось редко, но я чувствовал, что ты любишь меня другой любовью – извращенной и неправильной, но любишь. Когда я плохо себя чувствовал и не мог прийти на занятие, домработница приносила мне печенье, вот только я знал, что оно было от тебя. Когда я впервые сел за руль и разбил машину, ты увидел, как сильно меня это расстроило, поэтому подарил точно такую же. Отдал мне свою. Я замечал маленькие детали, впитывал крупицы твоей заботы, привязывался к тебе, а ты манипулировал мной, чтобы создать свое подобие.

Кай прижал дрожащую руку к глазам и тяжело выдохнул. Я положила голову на его плечо, пытаясь оказать хоть какую-то поддержку. Мы с Каем никогда не обнимались, но наша дружба и не измерялась тактильностью – для нас было важнее то, что хранилось глубоко внутри.

Человек, к которому Кай сейчас обращался, поселил в нем слишком много страхов и сомнений.

Ему нужно было освободиться.

– Это сложнее, чем я думал… – Из Кая вырвался горький смешок, и он через силу вернул взгляд к надгробию. – Ладно, хорошо. Мне не жаль, что я забрал твою жизнь. Мне жаль, что я не сделал этого раньше, потому что только ты виноват в том, что случилось с Лирой.

При звуке ее имени я зажмурилась.

– Но я хочу, чтобы ты знал, – с горечью продолжил Кай. – У нас одна фамилия, одно лицо, одна история, но мы не одинаковы. Я – не ты. У меня будет самая счастливая жена, которая родит мне ребенка. Нет, двоих, мальчика и девочку. – Я почувствовала тепло в груди, когда услышала в голосе Кая мечтательную улыбку. – Да, она родит мне двух детей, которые не будут ни в чем нуждаться. Я одарю их такой любовью, какой никогда не одаривали меня. Я стану самым добрым и заботливым отцом, верным и любящим мужем. И они будут носить мою фамилию, а не твою. Они будут гордиться этим, потому что новый род Алькастеров начнется с меня, а ты так и останешься строчкой на чертовом надгробии.

Кай сделал последнюю затяжку и тяжело выдохнул:

– Вот и всё, отец. Твоя история закончена, но моя – только начинается.

Мы просидели в тишине еще пару мгновений. Ветер завывал и пробирал до самых костей, но, на удивление, мне не было холодно – тепло моего друга было слишком заразительным. Черты его лица разгладились, и даже плечи выпрямились, будто он сбросил с них непосильный груз.

– Ты молодец, – подбодрила я, улыбнувшись. – Немногие могут признать проблему, а это первый шаг на пути к исцелению.

Когда я начала подниматься, Кай вопросительно вскинул брови.

– А ты?

– О, я не буду многословной. – Подняв средний палец, я показала его надгробию. – Ты мудак, Джонатан Алькастер. Гори в аду.

Кай засмеялся, но быстро сжал губы и поднялся с земли.

– Мы тоже будем гореть в аду? Ты показала средний палец надгробию, а я засмеялся на всё кладбище.

– Узнаем, когда будем вариться в одном котле, – подмигнула я, пихнув его бедром.

Мы неспеша двинулись обратно и услышали вдалеке голоса: наверное, Ксивер и Крэйтон уже вернулись к остальным. У нас получилось выбрать один день перед отъездом отряда Феникса в Хваннейри, когда никому не нужно было находиться на линии соприкосновения, чтобы вместе попрощаться с Силией, Джульеттой и Исайей.

Все уже стояли у кованых ворот, тихо переговариваясь. Подойдя к Крэйтону, я крепко обняла его и зарылась носом в ткань черного пиджака. Его ладони сомкнулись на моей пояснице, а губы прижались к щеке, пустив по телу мириады мурашек.

– Ты в порядке?

– Всё хорошо. – Он мягко поцеловал меня в лоб. – Спасибо, Рокси.

– С каждым днем будет легче, главное – пережить первое время.

Я знала это как никто другой. Моего отца давно не было в живых, а сейчас смерть преследовала и маму. Когда-то я думала, что этот мир покинула и моя лучшая подруга. Люди уходили и уходили от меня, но на их месте появлялись новые – и они заполняли ту пустоту, что медленно растекалась в моем сердце.

– Это сложно, Крэйтон, но я всегда буду рядом.

Он тяжело выдохнул мне в волосы.

– Я верю тебе.

Я верю тебе.

Эти слова сказали мне больше, чем признание в любви.

Вытерев влажные щеки, Ксивер вскинула подбородок и твердо произнесла:

– Это был последний раз, когда я дала волю слезам. Достаточно! Ненавижу скорбеть и не хочу погрязнуть в этой боли, просто… – Она неловко потопталась на месте. – Спасибо, что остались рядом, когда было слишком тяжело. Я очень ценю это, правда.

– Мы уже говорили, что всегда будем с вами, – повторила я слова, сказанные тогда на крыше. – Дай мне волю, и я принесу тебе голову Марлоу. Хотя после Регулуса не думаю, что тебе понадобится моя помощь.

Она фыркнула от смеха и вытерла покрасневшие глаза.

– Тогда нужно подготовить два гроба. Ну знаете, один для головы, другой для тела. Надеюсь, Регулуса похоронили на дне океана, иначе земля-матушка не выдержит такого выброса токсинов, как от этого ублюдка.

– Ксивер! – шикнула Рейвен. – Ты на кладбище.

– Да какая разница? Он уже умер.

Господи, все мои подруги не могут следить за языком?

Подождите. Я что, снова назвала Ксивер… подругой?

Ладно, наверное, с этим пора смириться.

– Джулиан сказал, ты оставила себе катану, – обратился к ней Феникс, впервые за день улыбнувшись. – Хорошее оружие, оставь для вашей с Каем девочки. Меньше забот отцу, когда к ней начнут приставать наши сыновья.

– У них будет девочка? – воскликнула Астрид.

– Наши сыновья? – подхватил Джулиан.

– Не кричите на кладбище! – закричала Рейвен.

Мы с Ксивер переглянулись и закатили глаза. Зейден и Сиера смотрели на происходящее так, будто находились в цирке, однако Каю и Крэйтону их веселье не передалось. Их лица побелели: только у первого от изумления, а у второго – от истинного ужаса.

– Ты беременна? – прошептал Кай.

– ТЫ БЕРЕМЕННА? – закричал Крэйтон.

Я ткнула его локтем под ребра, а Ксивер схватилась за голову.

– Я не беременна! Господи, давайте не обсуждать моих нерожденных детей на кладбище – это аморально. Вдобавок и плохая примета.

– А обсуждать на кладбище голову Регулуса, значит, не аморально? – пробурчала Рейвен.

Джулиан и Феникс быстро вышли за ворота. Я подняла одну бровь.

– Вы серьезно?

– Мы не на кладбище, – пожал плечами Джулс.

– Не нам судить, но мы обсудим, – подхватил его Феникс. – Ставлю тысячу долларов на то, что у Ксивер и Кая будет девочка, а у Джулиана и Рейвен мальчик, с которым она замутит.

– Не употребляй в одном предложении мою дочь и слово «замутит».

– Кай, у тебя нет дочери, – возмутилась Кси.

– Пока что.

– Нет, их дочь будет встречаться с сыном Рокс и Крэя.

– Ты адекватный? – спросила я у Джулса, а Крэйтон хлопнул себя ладонью по лбу.

– А что? – не понял Джулиан.

– Ксивер и Крэйтон – брат и сестра.

– Блядь.

Не сдержавшись, я громко прыснула.

– Думаю, нам всё же лучше уйти с кладбища, – пробормотал побелевший Кай и вышел за ворота. Ксивер хихикала за его спиной, посылая мне понимающие взгляды.

Мужчины такие мужчины.

Мы приехали на двух бронемашинах, двигаясь по охраняемым солдатами дорогам. Кладбище находилось на нашей территории, которая не была захвачена ЦЭСом, поэтому можно было хоть ненадолго, но расслабиться.

Весь путь до машин продолжался разговор про детей, которых ни у кого не было. Крэйтон обнимал меня за плечи и тихо смеялся с бурчания Джулиана и Феникса, пока я погружалась в свои мысли.

– Ты просто представь, какой она будет принцессой. Кай же с нее глаз не спустит. А если ей передастся характер Ксивер? Да нам всем, блядь, пизд… – Джулиан взвизгнул. – Ай, не бей меня!

И еще:

– Кстати, а что по дядям? Наш малыш Крэй-Крэй таким плохим словам ее научит, что нам двойной, здесь-должно-быть-плохое-слово, конец. Видишь, Ксивер, я сама интеллигентность.

И потом:

– Ну а мы? Все мы? Порно с преподавательницей и со сводными чего только стоит. Господи, бедные-бедные наши дети…

– Скорее это мы бедные. Если их родители такие, – Феникс почесал щетину, – необычные, то что будет с детьми?

Зрачки Джулиана расширились.

– А если у тебя родится сын, который западет на их дочку?

– Никто не западет на мою дочку! – прорычал Кай. – Особенно сын Феникса.

– Эй, что не так с моим нерожденным сыном?

– Если он хоть каплю будет похож на тебя, я его ни на шаг не подпущу к своей дочери.

Феникс посмотрел на Астрид.

– Нам нужен сын, Ваше Величество.

Я тихо засмеялась, а потом, набравшись сил, повернула голову к Крэйтону и выпалила:

– Ты бы хотел детей?

Он крепче сжал руку на моем плече. Я отвернулась и зажмурилась от страха. Дура, нужно было держать рот на замке. Мы же были вместе совсем недолго, а я уже начала задавать такие серьезные вопросы.

Два пальца сжались на моем подбородке и мягко повернули голову в сторону. Я закусила губу, встретившись со взглядом пронзительных синих глаз. Они будто смотрели в самую душу, распознавая каждую мысль, которую я боялась озвучить.

– От тебя – да, от кого-то другого – нет, – просто ответил Крэйтон, а с моих плеч словно спал тяжкий груз. Конечно, говорить об этом было рано, но уверенность в его словах заглушила навязчивый шум в голове.

Дойдя до машин, я поднялась на носочки и поцеловала его в губы.

Нашу идиллию разрушило рычание Кая:

– Феникс, я тебе десятый раз повторяю: не будет никакого брака между нашими детьми!

– А я говорю тебе – будет! Нужно объединить наши семьи, брат. Только… есть одна небольшая проблема. У меня нет фамилии. – Он комично округлил глаза. – Подожди, получается, твоя дочь возьмет фамилию Цирендор? Нет, это пиздец. Ты можешь дать мне какую-нибудь фамилию?

– А ты не хотел спросить разрешение на создание сына у меня? – закричала Астрид, на что Ксивер возмущенно закивала:

– Рожать не вам, идиоты.

Кай остановился напротив нее и сложил руки на груди.

– Зато мне наполнять тебя своей спер…

– Иисусе, не говори при мне этих слов, – застонал Крэйтон, спрятав лицо в моей шее. – Пожалуйста, давай уедем отсюда, иначе у меня начнется мигрень.

Я громко засмеялась.

– Поддерживаю, мой хороший.

Глава 27

Сегодня стали известны подробности трагичной смерти Дианны Цирендор. Она была женой Уильяма Цирендора, нового члена Стортинга — парламента Норвегии. Ее мертвое тело нашли в Японии. Женщина подверглась жестокому изнасилованию, после чего ее повесили в лесу.

Примечательно, что на теле Дианны был вырезан символ перевернутого треугольника. Этот знак когда-то принадлежал криминальной группировке Якудза, которая, как все думали, исчезла много лет назад.

Отрывок из новостной программы, выпущенной в эфир 12 января 2035 года

Наш отряд направлялся в город, где впервые появились триады, спустя неделю после похорон Джульетты и Исайи. На протяжении этого времени мы усиленно готовились к операции: она могла затянуться на пару дней, а то и недель, по нескольким причинам.

Во-первых, мы отправлялись в горы, напрочь занесенные снегом. Пару дней назад в Хваннейри начался снегопад, а учитывая, что триад заметили в местности, далекой от города, нам придется спать в пещерах.

Господи, на дворе вроде двадцать первый век, а не пятнадцатый – какие, ради всего святого, пещеры?

Я фыркнула, запихивая теплую одежду в вещмешок.

Во-вторых, никто не знал, как поведут себя триады, когда мы с ними столкнемся. Кай посвятил нас в свой план и рассказал о догадке по поводу теневых существ, и если это правда – не знаю, что мы будем делать. Точнее, что мы будем делать я как раз знаю, а вот как справляться с последствиями – вопрос другой.

В общем, ситуация сложилась не самая приятная. Я до последнего надеялась остаться в городе и помогать второму отряду, но мистер «Я-подарю-тебе-твой-первый-оргазм» решил иначе, поэтому я злобно фыркала и всем видом показывала, как ненавижу поездки в горы. Особенно к триадам, спасибо всем большое.

– Ваше Величество, сегодня Марс не в том Сатурне? Луна покинула Млечный Путь, и ее засосала черная дыра?

– По засасыванию ты мастер… – пробормотала я, закидывая сумку на плечо и выходя в коридор.

– Прошу прощения? – Он схватился за сердце. – Мне послышалось, или кто-то не в настроении?

Я гневно топала в главный зал, откуда нас должна была телепортировать Ван Дер Берг, а Феникс плелся за мной, буквально дыша мне в спину.

– Ты взяла шапку?

Я промолчала.

– А теплые колготки, или что вы там носите под штанами? – продолжал напирать подлец с завышенным самомнением. – Ну, чтобы ничего не отстудить. Сама понимаешь, твоя киска мне еще понадобится. И на мне, и подо мной, и…

Резко развернувшись, я наградила его самым уничижительным взглядом из своего арсенала. На короткое мгновение из меня вырвался дрожащий вздох. Черт, как же несправедливо, что самый надоедливый мужчина в моем окружении имеет такое красивое лицо.

Его черные волосы неряшливо падали на татуировку колючей проволоки, карие глаза вспыхивали недобрым блеском, а легкая щетина покрывала ярко выраженную линию челюсти. Я вспомнила, как пару дней назад она щекотала чувствительное место между моих бедер и…

Так, стоп.

– Давай кое-что проясним. – Я надела свою сучью маску, как называла это выражение лица Рейвен. – Мы отлично повеселились, но всему рано или поздно приходит конец. Давай сделаем вид, что между нами ничего не было, и продолжим общаться как простые знакомые. Всё-таки мы в одной компании. Идет? Идет.

Развернувшись, я устремилась прямо по коридору.

С губ сорвался писк, когда Феникс дернул меня за косичку и повернул обратно к себе.

– Что ты себе напридумывала? – Его хриплый голос понизился на несколько тонов, и будь я проклята, если меня не охватило возбуждение. В такие моменты я ненавидела, что Феникс мог подчинить себе любую женщину, просто прошептав пару ласковых слов таким голосом.

– Ничего. Мне всё наскучило.

– Что всё?

Я провела между нами ладонью.

– Это.

Его пронзительные глаза сузились, и я, не сдержавшись, отвела взгляд. Я всем своим видом показывала, как мне неинтересно его общество, хотя внутри разрывалась от обиды и унижения.

Его ладонь легла на мою щеку, заставив повернуть голову.

А потом меня поглотил гнев, потому что он широко улыбался, показывая свои тупые ямочки.

– Ты приревновала меня к Таллии? Той девушке из вашей академии.

Я фыркнула так громко, как не фыркают лошади.

– Таллия? Кто такая Таллия? Нет, не знаю таких. До встречи в Хваннейри.

Вырвавшись из его рук, я продолжила парад позора по коридору центрального банка Исландии.

– Ты видела, как я помогал ей вчера во время тренировки, верно? – пропел за моей спиной Феникс. – М-м-м, ты такая горячая, когда злишься. Но можешь не волноваться: меня привлекает только твоя сладкая задница и трусики в горошек.

Не разворачиваясь, я показала ему средний палец.

– Кстати, мы с Каем немного поворошили архивы и узнали мою настоящую фамилию. – Я резко остановилась, поддавшись любопытству. – Так что нашему сыну не придется брать фамилию твоего сумасшедшего старика.

Хоть мне хотелось влепить ему затрещину, я спросила:

– И что за фамилия?

Проходя мимо, он мазнул губами по моей щеке и прошептал, смотря мне в глаза:

– Рестейрн. Астрид Рестейрн.

***

После Падения Хваннейри превратился в небольшой военный городок, в центре которого располагался аванпост. Как только Кай стал полноправным правителем, именно туда он отправил самый подготовленный отряд: ранее на город совершались наиболее масштабные налеты триад.

Телепортировавшись на пустынную местность, мы не стали заезжать на территорию Хваннейри, а отправились прямиком на горный перешеек. Нас должен был сопровождать командир Хельгюсон, но пошел он в задницу после всего, что сказал Каю. Когда этот викинг, насупившись, пришел в главный зал, Феникс захлопнул двери прямо перед его перекошенным от гнева лицом.

Правильно – не нужны нам такие заносчивые ублюдки.

Оглядевшись и поежившись от плохого предчувствия, я сразу же вспомнила жуткую историю про перевал Дятлова. Мой взгляд заскользил по нашей группе и насчитал девять человек. Девять! Столько же отправилось на чертов перевал во времена СССР, о которых мне рассказывала мама. Это ли не знак, что мы все умрем?

Соберись, тряпка.

– О чем думаешь?

Я вздрогнула, когда сбоку раздался знакомый голос. Человека, а не какого-нибудь йети.

– Не пугай меня, – пробормотала я, наткнувшись на веселый взгляд Сиеры. Роксания подошла ко мне с другой стороны. – Вспомнила, как мама рассказывала про перевал Дятлова. Не хочу, чтобы мое тело нашли выпотрошенным и похоронили не в самом красивом нижнем белье. В такую погоду на мне трусы с овчинным мехом.

– Самое красивое белье – это те самые…

– Заткнись! – рявкнула я и, развернувшись, бросила в Феникса снежок.

Он нагло усмехнулся и подмигнул мне. Зейден и двое сокрушителей из отряда спрятали улыбки за теплыми шарфами, а остальные сделали вид, будто не чувствуют потрескивающих между нами искр.

Рядом с Фениксом шагала Таллия. Она смотрела на меня так, словно я отобрала ее игрушку – хотя, по всей видимости, так и было.

Смотря на нее, я вытерла уголки губ и облизнула пальцы.

Ее глаза вспыхнули.

Получи, сучка.

Развернувшись к девочкам, я обратилась к Роксании:

– Ты ездила к маме? Рейвен говорила, вы с Крэйтоном навещали ее вчера вечером.

– Да, пока что ее поселили в седьмом секторе.

– Ей не становится лучше? – спросила Сиера.

Выдохнув облако пара, Роксания неуверенно пожала плечами.

– Последнее время она стала немного… спокойнее. Ее не так часто одолевают приступы, а вчера она даже рассказала Крэйтону, как они познакомились с моим отцом. Ощущение, что она признает его больше, чем меня, – выдавила с горечью Рокс. – Нет, я не против, конечно же. Мне наоборот нравится, что они нашли общий язык, хотя не найти общий язык с Крэйтоном практически невозможно.

– Тебе просто не хватает материнской любви, – мягко подсказала я. – Это нормально. Мне тоже ее не хватает. Даже в пятьдесят лет будет не хватать.

– И мне, – призналась Сиера. – Иногда до такой степени, что хочется разорвать грудь, чтобы не чувствовать чертово жжение.

Ее родители погибли во время Падения, и хоть Блэквуды заменили Сиере семью, она не могла забыть своих родных родителей. Так же, как и Рейвен. Я отдаленно помнила Лизз и Кристиана Кортлэнд: они были солнечными и приятными людьми, которые на каждый съезд привозили нам – детям – подарки.

Боль от потери притуплялась, но не исчезала бесследно. Она следовала за тобой на протяжении всей жизни, просто иногда выглядывала из-за угла, напоминая о себе, а иногда оставалась в тени.

– Когда всё это закончится, – произнесла Роксания, посмотрев на небо, – я отвезу маму в двадцать первый кластер. В Германии всегда были самые хорошие лечащие врачи. Я уже нашла несколько подходящих мест, поэтому думаю, что всё наладится.

– Уверена, так и будет, – улыбнулась ей Сиера. – Сара и Люциус обязательно вам помогут.

Зарывшись носом в воротник теплой куртки, я продолжила подниматься по горе. Снег усиливался с каждым шагом, поэтому до самого верха мы шли молча, чтобы не сорвать от крика голос.

Я погрузилась в свои мысли, вызванные разговором с Роксанией и Сиерой.

Мне очень не хватало мамы. Я была взрослым человеком и потеряла ее давно, еще в подростковые годы, но тосковала изо дня в день. После ее смерти отец совсем перестал сдерживаться и давил на меня так, будто его жизненным предназначением было вылепить из меня идеальную восковую куклу.

Мама знала меня настоящую – взбалмошную, громкую, прямолинейную. Ей нравился мой характер, хотя мы часто сталкивались и спорили по пустякам. Наверное, она бы гордилась тем, что я отринула версию Астрид, созданную Уильямом Цирендором, и вернулась к себе настоящей.

А сам отец…

Я не знала, что он сейчас думает обо мне и думает ли вообще, да и меня не особо это волновало. Я понимала: когда всё закончится, его, вероятно, отправят под трибунал. Почему я должна была сочувствовать ему, если он никогда не сочувствовал мне? Единственное, что он сделал – это принудил мою мать к браку и рождению наследника Цирендоров, которым – вот это сюрприз – оказалась девочка.

Мама говорила, он очень злился. А когда она не смогла родить второго ребенка, просто махнул рукой на семью и с головой ушел в подчинение Джонатану.

Забавная история одной не особо забавной семьи.

Нашему отряду пришлось подниматься на самый верх, после чего спуститься, чтобы оказаться на другой стороне горного перешейка. Так было быстрее, чем огибать скалы, однако путь всё равно занял много времени.

Когда мы добрались до долины, на Хваннейри опустилась ночь.

– Буря усиливается! – прокричал Феникс. – Нужно сделать остановку!

Мне никогда не было так холодно, как в эту секунду. Лицо Сиеры раскраснелось, а ресницы Рокс превратились в маленькие ледышки. У нас даже не ворочался язык, поэтому мы вошли в пещеру в полной тишине, продрогшие с головы до ног.

На то, чтобы отогреться, ушел как минимум час. Мужчины развели костер и подогрели с помощью силы Ремали воду, после чего раздали каждому по кружке травянистого чая. Я сидела в затемненном углу и пыталась не скончаться от холода, потягивая горячий напиток, но получалось только стучать на всю пещеру зубами.

Я уже говорила, что походы – отстой?

– Иди ко мне.

Повернувшись на приказной тон, я сузила глаза. Феникс расстелил спальный мешок рядом с моим и откинулся на стену, распахнув полы куртки.

– Я всё тебе сказала.

– Ты хочешь умереть из-за того, что приревновала меня к какой-то девчонке, имя которой я не знал до сегодняшнего дня? – приподнял он бровь.

Да.

– Иди ко мне, Астрид.

– Отцепись.

Вдруг большие руки схватили меня за талию и с легкостью затащили к себе на колени. Зашипев, как дикая кошка, я начала отбиваться от него, но внезапно почувствовала шлепок по заднице.

Наши взгляды столкнулись, как две дрейфующие в океане льдины.

На мгновение я утонула в глазах цвета теплого шоколада, чувствуя, как пересыхает от волнения в горле. Черт возьми, именно это мне понравилось в Фениксе больше всего – его свобода. Он мог без лишних слов затащить меня к себе на колени, мог поцеловать на глазах всей Исландии, мог довести до оргазма, пока за нами наблюдала толпа людей. Он не думал о каждом следующем шаге, а просто брал от жизни всё. Он был непредсказуемым – таким, какой я всегда хотела быть.

Перестав бороться, я слегка сдвинулась.

– Не ерзай на моем члене, – предупреждающе прошептал Феникс.

– Ты сам посадил меня на свой член, – возмутилась я.

– Да, но ты можешь просто сидеть и не тереться об мой член?

– Хватит говорить слово «член». И я не терлась об твой член.

– Они так не думают, – усмехнулся Феникс, бросив взгляд мне за спину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Заложник из сериала «Бумажный дом», который на протяжении нескольких сезонов был тем самым персонажем, о чьей смерти мечтали все зрители, но он никак не мог умереть (прим. авт).

Вернуться

2

В сериале «Бумажный дом» профессор давал участникам операции вместо имен названия городов, чтобы не раскрывать их настоящие личности.

Вернуться

3

Взял по чуть-чуть от каждого из своей родословной.

Боже, у меня глаза, как у отца,

Но когда я плачу, они становятся такими, как у сестры.

Я могу убежать, но не могу спрятаться

От своей родословной.

Вернуться