Нина Бенуа
Функция крови

Глава 1. Детские игры

Андреа отдёрнула руку от земли и медленно перевернула ее ладонью вверх.

Капля крови набухла на безымянном пальце и сорвалась вниз, испачкав траву.

– Я порезалась… о камень.

Три ребенка постарше: худой рыжий мальчик, темноволосая девочка сонного вида и высокий кудрявый подросток уставились на ее крошечную белую ладонь, залитую солнечным светом.

– Тогда иди домой, – начал кудрявый и протер рукавом лоб, – Тебе в лес нельзя.

– Почему это?

– Потому что чудовище почувствует запах крови, найдет тебя и сожрет.

– Вот еще.

– Сожрет.

– Ну и ищите свое чудовище сами! Я вообще не хочу смотреть, как оно вас слопает, – Андреа оттолкнула рыжего мальчика, освобождая себе дорогу и зашагала с опушки.

О том, что в лесу вокруг Вранчева уже давно живет страшный зверь, пару недель назад рассказал Юлиу, противный рыжий мальчишка, которого Андреа оттолкнула с дороги. Он уверял, что его дедушка, начальник местной полиции, в юности даже почти смог поймать зверя, но тот ускользнул в последний момент, оставив на память длинный шрам от острого когтя, пересекающий всю его левую ладонь. А раз с ним не смог справиться его дедушка, то зверь все еще непременно жил где-то неподалеку.

Андреа не нравилось думать про какое-то чудовище. Если оно и правда существовало, то ничего хорошего от встречи с ним ждать не приходилось. Юлиу же который день не находил себе места и придумывал всевозможные способы зверя выследить. Его идеи, к сожалению для Андреа, подхватил самый старший из их компании – Шандор, которому весной уже исполнилось пятнадцать. Ему, приехавшему с родителями издалека, было тяжело найти друзей в новом городе, потому он занимал свободное время тем, что развлекал малышей и поддерживал их в играх.

Шандор Андреа нравился. Он был смелым, высоким и кудрявым, знал много интересных историй, потому что его родители управляли делами в старом замке Иваждин, что возвышался на горизонте к западу от их города и обладал какой-то привлекательной энергией, которую Андреа не могла объяснить. К моменту их первой встречи замок уже много лет функционировал как больница для аристократов и находиться внутри никому, кроме сотрудников не полагалось, но Андреа не оставляла надежды однажды напроситься в гости к Шандору и посмотреть на настоящий замок хоть одним глазком.

Когда Андреа почти дошла до дома, с неба упали несколько капель дождя. Лето во Вранчеве, небольшом, затерянном в лесу городке в самом сердце герцогства Сервиче-Блазу было коротким, сырым и душным, поэтому дождь ее совсем не удивил – она уже привыкла промокать до нитки, не успевая вернуться с прогулки.

Вокруг пахло мокрой пылью и деревом – этот запах успокаивал. В ту же минуту она вспомнила, что по дороге из деревни, справа от городских ворот, буквально неделю назад обнаружилась полянка с поспевшими орехами кидри – небольшими мягкими плодами со сладкой, плотной сердцевиной. Об этом кусте она никому не рассказывала, сама ждала, пока орехи наберутся сладости, чтобы попробовать их первой.

Свернув к выходу из города, Андреа, почти вприпрыжку добежала до ворот, огляделась, помахала рукой сторожу и протиснулась сквозь заросли низких кустов на заросшую ореховыми кустами полянку. Кидри набухли и свесились к земле, поэтому ей даже не пришлось забираться по колючим веткам вверх – слегка подпрыгнув, она ухватила темно-фиолетовые плоды и те с сочным звуком оторвались.

Кидри должны были быть чудо как хороши: под их толстой кожей прощупывалась слегка горьковатая мякоть, а еще глубже под ней, в самом центре, пряталась мягкая, как масло, ореховая сердцевина. Растолкав орехи по карманам и отправив один, самый сочный, в рот, Андреа задумалась. Если бы ребята могли узнать, что она нашла спелые орехи и съела все сама, то они бы наверняка обиделись. Да и мама, в конце концов, всегда говорила о том, что нужно делиться. И вдруг они там что-то про зверя узнали, а тут она – оп! И орехи принесла. Радости-то будет! Не обязательно же им, в конце концов, говорить, где растет куст, можно ведь просто принести… Поразмышляв еще пару мгновений, Андреа отринула сомнения и все-таки зашагала прочь от города. Там, после поворота налево вдалеке, нужно было пройти еще около пятнадцати минут вперед, заметить большой белый камень, размером практически с нее, и свернуть от него в глубь леса. Нужная полянка отличалась поваленным огромным деревом, на котором было тепло лежать под солнечными лучами и в вывороченных из земли корнях которого можно было прятаться от жары или дождя. Скорее всего ребята все еще были там, спрятавшись от короткой непогоды.

Добравшись до поворота дороги Андреа ненадолго замерла, вглядываясь – поодаль возле лежали несколько мужчин в военной форме, будто бы устроив привал. Сама не понимая почему, она сократила шаг: лиц мужчин ей не было видно, но фигур их она не узнавала. Место для привала казалось странным – трое из пяти мужчин сидели в тени деревьев, а двое сидели почти на дороге, обняв колени. Чуть приблизившись, Андреа рассмотрела, что из военной формы на мужчинах только мундиры, а вся остальная одежда под ними – обычная, крестьянская. Задержав дыхание, она шагнула в высокую траву, но один из мужчин ее заметил.

– Эй, девочка! Да не бойся ты, поди сюда.

Андреа повела носом, будто пытаясь учуять опасность в воздухе, как зверек, но в ту же секунду увидела свое спасение: на дорогу свернула карета. Девочка мысленно выдохнула и сделала несколько шагов вперед, будто бы совсем не боялась мужчин. Мама строго-настрого запрещала ей общаться с незнакомыми, но сейчас ситуация выглядела так, будто привлечение внимания кого-то из кареты могло помочь безопасно вернуться в деревню.

Мужчины напряглись и что-то негромко крикнули друг другу. Звавший ее выскочил перед каретой и знаками приказал остановиться. Тот, кто находился внутри, что-то ответил, мужчины, лежавшие на дороге, вскочили и рывком открыли двери кареты. Прозвучало несколько выстрелов в воздух.

Андреа дернулась в сторону леса, но услышала за собой погоню. Один из мужчин, зная, что их кто-то видел, побежал за ней и его тяжелые шаги, под которыми скрежетали сломанные ветки, звучали все громче.

Перед глазами мелькнула залитая светом полянка и Андреа что было сил бросилась к ней, но тот, кто догонял ее, резко схватил за плечи и потянул назад.

– Бегите! – закричала Андреа на случай, если на полянке находился кто-то из ребят, зажмурилась и начала всеми силами колотить руками и ногами, но мужчина крепко перехватил ее и потащил обратно к дороге.

Орехи в карманах лопнули и противно липли сквозь ткань платья. Андреа пыталась укусить мужчину или выбраться из его рук, но он держал так крепко, что каждое движение давалось с болью. Собравшись со всеми силами, она дернула головой, освободила зажатый рот и закричала изо всех сил.

Мужчина замер и его хватка почему-то ослабла. Воспользовавшись промедлением, Андреа ударила его ногами и соскочила на землю, успев толкнуть преследователя, но перед глазами потемнело. Попытавшись бежать сквозь ветки и кусты, она не успела сделать и пары шагов, как всем телом ударилась обо что-то темное и холодное, закрывшее собой и небо, и лес.

Что-то, чего не было там до этого момента.

Мужчина, едва покачнувшись от толчка ее маленьких рук, удержал равновесие, продолжая с ужасом смотреть куда-то перед собой.

То, обо что Андреа ударилась, зарычало и дернулось к мужчине, обогнуло его, рвануло вверх по дереву, оставляя полосы от когтей на коре и бесшумно растворилось в кронах деревьев.

Мужчина провел рукой по груди, на которой алели четыре огромных пореза и несколько мгновений, пока багровое пятно растекалось по одежде, смотрел на свои окровавленные пальцы. Когда кровь потекла по животу до самой пряжки на брюках, он поднял глаза к небу и упал замертво.

Андреа затошнило от страха. Она чувствовала щекой мох, на котором лежала и дергала ногами, как больной щенок, у которого никак не получалось встать. Перед глазами все плыло, но она не могла вытереть слезы или росу, которая заливала лицо: руки не слушались и она только царапала пальцами землю. Набрав в грудь воздуха, она закрыла глаза и замерла, прислушиваясь к звукам леса.

Поблизости снова раздались шаги, но уже не такие тяжелые. Кто-то поднял ее с земли.

– Успокойся, это я. Успокойся. Не смотри туда. Пойдем, я отвезу тебя домой. Все в порядке.

Андреа несколько раз моргнула, узнавая перед собой местного врача, который выглядел напряженным, но собранным. Андреа вцепилась в его шею руками.

– Что случилось, господин Мареш?

– Эти люди напали на меня.

– Зверь. Здесь зверь. Он убил этого человека.

Мужчина прижал ее голову к своему плечу.

– Нет, тебе показалось. Ему просто стало плохо.

– Господин Мареш, посмотрите… Посмотрите же, у него на груди.

Герцог сильнее прижал девочку к себе так, чтобы она не смогла открыть глаза. Он быстро вышел из леса, но как он ни старался скрыть то, что произошло на дороге, Андреа сквозь приоткрытое веко увидела еще несколько растерзанных тел на обочине.

– Их убил…

– Никто их не убивал, они живы, не беспокойся, скоро придут в себя. Они просто подрались с моим кучером, – герцог распахнул карету, бросил Андреа внутрь и забрался сам. Как только дверь за ним закрылась, карета тронулась.

Андреа потерла глаза, восстанавливая зрение и смущенно вздрогнула: напротив них с врачом сидела женщина, которую она до этого не заметила.

– Простите, госпожа, я вас не заметила.

Женщина помолчала, будто не хотела отвечать.

Неужели аристократы правда такие заносчивые, как говорят?

– Ничего страшного.

Голос женщины, которая показалась Андреа молодой, звучал сухо, будто шелест бумаги. Рассматривать знатную особу пристально не полагалось, но Андреа заскользила глазами по роскошному белому платью, расшитому серебром, добралась до тонкой фарфоровой руки, украшенной массивным кольцом в виде кроличьей головы и втянула голову в плечи: женщина, заметив, что ее перстень рассматривают, спрятала руку.

– Кстати… Никому не стоит знать, что ты видела. Скажи, что ты просто устала во время прогулки и тебе стало дурно. А если что-то спросят про нашу драку, скажи, что на нас напал медведь.

– Врать плохо.

– Тебе стоит сделать то, что я тебе сказал. Просто поверь. Повтори.

Андреа подняла глаза на герцога. В другие дни она была бы рада встрече с ним, но не в этот раз.

– Хорошо. Если вы не скажете маме, где я была.

– Ты быстро схватываешь. Скажу, что увидел тебя на въезде в город.

Андреа смущенно кивнула и запустила руку в карман. Один из орехов чудом уцелел, поэтому она подышала на него, протерла о платье и попыталась укусить, но плод выхватила из рук тонкая белая рука.

– Ой! – сдавленно воскликнула женщина, и Андреа сквозь вуаль увидела испуг в ее голубых глазах.

Макс забрал кидри у женщины и покрутил в руках.

– Зачем ты пыталась это съесть?

– Я его не воровала. Он никому не нужен, растет у стены.

– Я не говорил, что ты его украла, я спросил, зачем ты пыталась его съесть.

– Господин Мареш… Кидри – это очень вкусные орехи. Вы что, неужели не были маленьким мальчиком и не знаете?

Мареш выбросил орех в окно, а женщина улыбнулась.

– Малышка, это не кидри. Это пакреамин.

Андреа насупилась и исподлобья посмотрела на аристократку. Спутница герцога сидела в тени так, что можно было рассмотреть только общие линии ее лица, по которым не узнавалась ни одна из тех женщин, которых Андреа видела в газетах.

– Пакреамин – это ядовитый плод. Хорошо, что ты не успела его съесть.

– Не правда, госпожа, – Андреа почувствовала, что ее слова звучат грубо, но решила стоять на своем, – Я сто раз их ела, – она запустила пальцы в карман платья, где еще осталась раздавленная плоть от других орехов и облизала пальцы, – Вот. Он слегка горький, но потом сладкий.

Женщина хмыкнула.

– Какая ты упрямая. Как тебя зовут?

– Андреа, госпожа.

– Перестань, – отрывисто бросил герцог, нахмурившись и взяв руку девочки, чтобы послушать пульс. Андреа не поняла, к кому относилась эта фраза, но ей почему-то показалось, что не к ней.

– А вас?

Женщина засмеялась и смех прошелестел так же странно и бумажно-сухо, как ее первая фраза.

– Не скажу, – шепнула женщина и мягко улыбнулась.

Врач отпустил руку девочки и пристально посмотрел на спутницу.

– Она в порядке. Но все равно надо сказать, чтобы вырубили пакреамин, если дети могут его наесться.

– Никто им не наестся. Я никому не говорю, где он растет.

Карета въехала через ворота города и поехала к площади, где Макс обычно останавливался.

– Я высажу тебя в центре. Ты сможешь сама дойти домой? Я не буду останавливаться сегодня, нам нужно ехать дальше и мы торопимся.

– Конечно. Но вы мне расскажете про зверя?

– Так… Давай-ка ты… – герцог вынул из кармана платок занес руку с ним за голову девочки и зажал ей нос и рот.

Андреа дернулась, но что-то внутри приказало ей затихнуть и задержать дыхание. Еще больше склонив голову, она замерла и расслабила все тело.

Платок пах травой и чем-то металлическим, будто в нем минутой ранее были завернуты ржавые ключи.

– Макс, ну зачем… Она просто ребенок… Не стоит.

– Стоит. Пусть поспит и забудет. Будет считать, что солнце напекло. Я ее за этим и подобрал. Чтоб трепалась меньше.

Женщина осуждающе щелкнула языком, но не вмешалась.

Ничего не происходило.

Андреа продолжила сидеть, уставившись в пол и, сама того не зная, угадала то, чего от нее ждал врач.

– Вот так лучше.

– Не навреди ребенку.

– Крестьянских детей лопатой не перешибить, а ты беспокоишься о какой-то корректировке памяти.

– Да ничего она не видела.

Оставшуюся часть дороги Андреа провела, уткнувшись головой в стенку кареты и делая вид, что находится в полусне. Сама же, за это время, она пыталась рассмотреть женщину, сидевшую перед ней. Шутка ли – настоящая аристократка! Первая, которую Андреа видела так близко.

Благородная спутница алхимика не была красавицей – она выглядела болезненной и уставшей, бледной, с глубокими темными синяками под глазами. Андреа сделала вывод, что герцог сопровождал ее на лечение, но не могла придумать куда – за Вранчевым или в нем самом серьезно лечиться было негде и обычно с такой целью через город никто не ездил.

На подъезде к Вранчеву врач растормошил ее за плечи и Андреа сделала вид, что проснулась.

– Привет! Ты как? Я тебя на полянке нашел. Жарко сегодня было, – подчеркнуто разделяя слова, закричал ей в лицо врач, – Не гуляй в полдень. Все, беги домой, не болей.

Герцог наполовину раскрыл дверь кареты и опустил девочку на землю.

– Еще увидимся.

– До свидания, господин Мареш и госпожа…

Мужчина шумно захлопнул дверь, заглушив прощание.

Она видела зверя. И зверь спас её.

Глава 2. Вранчев

– Мама, мне нужна твоя помощь.

Андреа, сдувая со лба черный локон, вбежала с кипой листов в кухню. Свой двадцать третий день рождения она встречала дома, едва начав работу со своим первым классом.

Белокаменная школа, построенная пару веков назад графом Маринеску, владельцем всех хлебных полей в округе, располагалась на окраине города, за небольшим парком, который местные всегда отвоевывали у дикого леса. И если первые классы, о благополучии которых лично справлялся граф, состояли всего из десяти человек, то к моменту, когда Андреа переступила порог школы в качестве учителя, классы насчитывали уже восемьдесят учеников.

Внутри с каждым годом становилось теснее, но уютнее и красивее места во Вранчеве Андреа не знала: уж сколько лет прошло, а усилиями учителей школа сохраняла свой практически первозданный интерьер с тяжелой мебелью из красного дерева, широкими настенными гобеленами, чьи сюжеты отнимали от урока внимание самых мечтательных ребят и прекрасными коваными люстрами, больше походившими на защитные сооружения, чем на светильники. Десятилетиями школа не нуждалась ни в чем: умирая, граф завещал потомкам заботиться о своем детище и даже тогда, когда род растворился в истории, а их замок опустел и был отдан под нужды больницы, королевский двор взял на себя исполнение графского наказа. Иногда оказываясь возле портрета худого голубоглазого мужчины с крупными, чуть заостренными чертами лица и пшеничной бородой, Андреа мысленно благодарила его за все и любовно стирала пыль с золотой рамы из грушевого дерева.

В этой школу больше тридцати лет назад и пришла работать Станка Урсу, выпускница одного из крестьянских университетов, переехавшая во Вранчев со своей приемной дочерью Андреа. Будучи чужестранкой, Станка посвятила всю себя местной истории и преподавала так, что влюбляла детей не только в литературу, но и в место, где они родились. С самого детства Андреа слышала, как все в городе восхищались ее матерью: все, что во Вранчеве казалось уделом исключительно аристократическим, было для Станки обыденностью. Она читала в десятки раз больше книг, чем любой житель города, разбиралась в экономике и счетоводстве, знала о звездах и дальних странах и могла ответить на любой вопрос, отчего жители, кажется, слегка ее побаивались. Андреа иногда в шутку спрашивала мать о том, где она приобрела столько знаний, что позавидует любой аристократ, которому в королевстве доступно куда лучшее образование, чем крестьянину, но та лишь отшучивалась и отправляла ее читать больше книг.

Уйдя на пенсию, Станка нашла себя в готовке и бесконечном чтении всего, на что не хватило времени в прошлом. Андреа же, вернувшись во Вранчев и начав работу в школе, почувствовала себя по-настоящему счастливой. В одной точке для нее сошлось осознание собственной молодости, силы и свободы. Мир расширился за привычные для детства пределы: она успела пару раз съездить в столицу, прожила прекрасные годы в Лецине и теперь, оказавшись в родном доме, ощущала прилив каких-то особых, родных сил для начала совершенно новой жизни.

– Чем помочь, мой василек? Для урока…? – Станка любовно погладила лежащую на столе морковь, планируя нарезать ее для салата.

– Да. Надо бы собрать для малышей все наши местные предания, а я, кажется, ничего не помню кроме зверя из леса…

Станка фыркнула и продолжила шинковать морковь с удвоенным усердием.

– Запомнила самое неинтересное. Сколько нервов ты мне испортила этой сказкой в детстве…

– Ну, ничего же не случилось.

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, как я беспокоилась за тебя, ходящую по лесу, в котором живет медведь. Хорошо, что его тогда пристрелили и сказка закончилась.

– Медведи, мама, не живут столько, сколько существует эта легенда.

Станка выпрямилась и провела рукой с зажатым ножом по лбу.

– Рождаются новые медведи, Андреа! Мы живем возле леса! – отбросив нож, она прошла в комнату и вернулась на кухню со стопкой исписанных листов, – Вот. Почитай, этого хватит для урока.

Андреа разобрала на коленях первые листы в стопке и вздохнула – все они были исписаны особым стилем, которым в повседневности чаще пользовались аристократы. Сложный для воспроизведения, вычурный и каллиграфический, он не был популярен среди крестьян, но мать настаивала на том, что все упрощения – для малограмотных, поэтому продолжала писать исключительно этим самым освенским курсивом.

– Не вздыхай, разберешься. Кстати, хотела тебе сказать, что мне опять снилась слепая белая собака. Как бы не случилось чего.

– Даже не знаю, чего нам бояться, – меланхолично протянула Андреа, всматриваясь в витиеватые строки, – Если тебя пугает болезнь, о которой говорят в столице, то можно сделать прививку, у алхимиков, говорят, есть новое средство…

– Ой нет уж, спасибо. Мы вот тебе сделали в детстве алхимическую прививку и посмотри, к чему это привело.

Андреа рассмеялась.

– Ты про то, что на меня яды и алкоголь не действуют? Так это же прекрасно! К тому же, про яды мы не уверены, мы знаем только про один. Может на свете есть яд, который на меня очень даже действует…

– Странно, что ты так легкомысленно относишься к тому, что одно средство изменило твой организм. Пусть даже в такой мелочи, но это очень серьезно. Не говоря уже о том, что все твое детство твое приходилось объяснять городским привратника, почему ты можешь есть пакреаминовые плоды.

– Клянусь, я всегда считала, что они меня не видели.

– Миллион раз тебе говорила и скажу еще раз – не стоит относиться к алхимии так легко. Посмотри на тех, кто приобрел зависимость, сходи на кладбище и посчитай тех, кто похоронен за оградой…

– Там самоубийцы.

– И алхиманы. Те, кто употреблял эти лекарства без нужных знаний и свел себя в могилу. Так что, пожалуйста, без прививок. А я просто буду надеяться, что сон не вещий.

Андреа поцеловала мать в золотистый висок с проседью, собрала листы и выбежала из дома.

Начало осени выдалось теплым – Андреа обожала это время. Дети в классе еще не изнывали от усталости и приходили на урок полными сил, погода становилась сырой и прохладной, а жители Вранчева постепенно меняли свой гардероб на темные оттенки. В них Андреа особенно старалась находить что-то привлекательное и уютное: ей самой приходилось проводить большую часть дня в строгом черном платье с закрытыми руками и высоким воротником.

В ранний час город уже кипел: те, кто работал в соседних городах, торопили лошадей и повозки, торговцы, приехавшие в город, торопились разгрузить товары. Уловив в воздухе запах свежего хлеба, Андреа, не нарушая ритм вокруг себя, поспешила в графскую лавку, куда каждое утро доставляли хлеб из замковой пекарни, оставив часть на нужды больницы.

Старый торговец Лазар, едва закончив с приемом огромных корзин, вышел на крыльцо и и стянул с головы шапку, скрывающую седые волосы. Скромное осеннее солнце подсветило его, сделав похожим на одуванчик и мужчина довольно прищурился.

– Уже спешишь? Слышал у тебя день рождения сегодня.

– Не спешу. Время есть, – Андреа подошла к старику и погладила его по плечу.

– Держи рогалик. Свеженький. Ты в детстве любила.

– О! Спасибо. Я и сейчас их люблю. Вот как он у них такой вкусный получается?

– Они пекут его ночами напролет, он свежайший всегда, потому и вкусный.

– Незавидная работа – стоять у печи всю ночь.

Старик улыбнулся и развел руками.

Андреа еще раз погладила старика по плечу и продолжила путь в школу. Лазар работал в графской лавке всю жизнь, сменив на этом посту своего отца. В вопросах работы, которая косвенно или напрямую была связана с аристократами, королевский двор упорно, почти до абсурда настаивал на сменяемости поколений в трудовых крестьянских семьях. Последние две сотни лет, пока на троне находился род Сервиче-Блазу, давший название всему региону, во всех уголках герцогства сформировались династии: если отец работал конюхом у крупного аристократа, то сын вряд ли смог бы претендовать на другую профессию. Впрочем, была в этом постоянстве и своя привлекательность: поэтому она спешила в школу, как и ее мать много лет подряд, а противный рыжий мальчишка Юлиу, так желавший стать героем, просыпался в казарме у тюрьмы Эштомб, которой пока еще руководил его отец.

Андреа вышла на главную дорогу, пересекающую весь город. По сравнению со столицей Вранчев был крошечным городком на двести домов, но качеством дорог мог соперничать с самыми крупными городами королевства – из-за того, что через город шла дорога из портового Лецина в столичный Эстерварош, ее все время держали в порядке, чтобы не нарушать бесперебойности важных поставок. Будучи важной точкой на королевской карте, Вранчев за несколько веков вырос из блокпоста в полноценный город, увеличив свое население почти в пять раз, обретя собственную тюрьму (к слову, намного большую, чем требовалось на первый взгляд), газету, крупный рынок овощей и ратушу с высокой часовой башней. Каждое из этих достижений активно привлекало в город людей, отчего на улицах почти всегда было оживленно: в тюрьме останавливался на ночь конвой, перемещавший преступников, газетчики сновали между городами в поисках новостей или постоянно отправляли гонцов, на овощной рынок стекались желающие приобрести урожай местных полей или продать свой, а в ратуше периодически проводили заседания аристократы, присматривающие земли для новых построек или засева. Последние, кстати, обычно уезжали ни с чем – большая часть земель вокруг Вранчева все еще принадлежала роду Маринеску, а последний из графов, бывший сыном того, который построил школу, в своем завещании запретил продавать кому-либо местные замли даже в том случае, если они отойдут короне за неимением наследников. По непонятной причине королевская канцелярия прислушивалась к этому пожеланию и сделки отклоняла. Крестьяне ворчали – это задерживало рост города, а в городе, где много людей, мало работы и постоянная суета из-за большой дороги того и гляди заведутся преступники. В моменты особого обострения недовольства в местной газете напоминали о том, что места в тюрьме хватит на всех, а военные не зря едят свой хлеб, поэтому жителям следовало принять, что Вранчев оставался в полной безопасности.

Прежде, чем идти готовиться к уроку, Андреа решила задержалась в парке у школы, расчищенный перед наступлением зимы от дикий растений, наступающих со стороны леса. Вдохнув полной грудью воздух, наполняемый запахом прелых листьев и холодной воды, Андреа подняла глаза вверх, к кронам сосен. Взгляд скользнул по голым стволам, с детства кажущихся ей поцарапанными огромными когтями и она на мгновение задержала дыхание, проваливаясь в омут воспоминаний.

Вид сосен всегда возвращал ее к происшествию в лесу, которое она пережила в детстве. Что на самом деле спасло ее тогда, когда бандит тащил ее к дороге, Андреа так и не узнала. Память практически стерла образы того дня, оставив только холодной темное пятно, возникшее перед ней в лесу и, как казалось сейчас, звук утробного рычания, но быть уверенной в том, что это все не дорисовала фантазия, Андреа не могла.

Единственное, что никак не вязалось с известной легендой – это то, что темное пятно совсем никак не походило на медведя. Живого медведя Андреа вблизи никогда не видела, но по описанию в книгах знала, что размер даже самого большого медведя должен быть в несколько раз меньше той тени, которую она видела. Возможно испуганное детское сознание могло слегка приукрасить события, но то, что стояло перед ней в тот момент, точно было высотой с пару крепких лошадей.

О своем спасении она никому не говорила. В иные моменты ей казалось, что мама обязательно должна знать ответ на вопрос о том, что же это было за темное пятно, но заводить этот разговор никак не решалась, словно чувствуя вину за случившееся.

С герцогом Марешем Андреа после случившегося виделась буквально пару раз. От соседей она знала, что он окончательно поселился в Иваждине, занимаясь делами своей больницы и стал все реже выезжать куда-либо. По возвращении из университета Андреа была полна решимости поехать в замок, чтобы встретиться с Шандором, которого на тот момент она не видела уже много лет: спустя три года после случившегося с Андреа он совсем пропал из города. Как объяснила ей мать – в восемнадцать лет он занял место отца и стал управлять делами замка, а это подразумевало постоянные разъезды в столицу и в разные уголки королевства. Несколько лет Андреа скучала по нему, но потом чувства притупились, оставив после себя только светлые воспоминания и тревожить его лично Андреа уже не решилась.

Вдалеке раздался звук колокола, собиравшего учеников на урок и Андреа вынырнула из воспоминаний. Белокаменная школа, уютно пристроившаяся среди луга в окружении своих темных пристроек, напоминала огромную толстую утку в окружении крошечных утят. Улыбнувшись, она прижала к груди стопку листов и прибавила шаг.

Глава 3. Болезнь

Начало зимы во Вранчеве выдалось тяжелым: в одном из районов королевства в сезон выдался неурожай и для предотвращения голода туда отправили едва ли не половину запасов из амбаров города. Осознав просчет и опасаясь голода уже в самом Вранчеве, королевская канцелярия постановила изыскать резервы, но время, которое требовалось на поиски и перемещение провианта, играло против обычных жителей.

Андреа голод точно не угрожал и от этой мысли ей иногда становилось несколько неловко – ни ее мать, ни она сама никогда не бедствовали. Станка, будучи довольно экономной, сохранила свое приданое и небольшое наследство покойного мужа, объединила его с заработанным за всю жизнь капиталом и удачно отдала все деньги крупному столичному банку. С тех пор на их счету каждый квартал образовывалась дополнительная сумма денег, о чем Станка, конечно же, никому не говорила. Даже в том случае, если бы амбары Вранчева полностью опустели, денег в банке хватило бы на покупку продуктов по столичным ценам на полгода вперед.

Однако оставаться полностью спокойной Андреа не могла и причиной ее переживаний был вовсе не финансовый или продуктовый вопрос. Еще в середине осени она стала замечать, что мать словно выпадает из канвы разговора или забыла события прошедшего дня, но не придала этому значения, списав на усталость. С первыми заморозками мать споткнулась на ровном месте на пороге своей спальни, а затем осела на кровать, тяжело дыша, словно сама испугавшись чего-то.

Андреа всеми силами отгоняла от себя дурные мысли и тут же ругала себя за попытки спрятаться от очевидной проблемы. С матерью творилось что-то нехорошее, но начинать разговор об этом Андреа боялась.

С каждой неделей руки и ноги матери продолжали слабеть и скрывать это становилось все труднее. Обычно разговорчивая, она замкнулась в себе и стала больше молчать, чтобы не выдать провалы в памяти и проблемы с речью, которые проскальзывали все чаще. В один из вечеров, когда мать ушла читать книгу, Андреа отметила, что она сидит около получаса не переворачивая страницы, но промолчала. Аптекарь в лавке бессильно разводил руками – без назначения врача он не мог продать большую часть лекарств, врач не появлялся в городе уже несколько недель, а симптомы походили на болезнь, от которой и вовсе нет лечения…

Наутро Андреа вскочила в постели, разбуженная звуком разбитого стекла. Выбежав в кухню, она обнаружила мать с вытянутой рукой, стоящей над разлетевшимся вдребезги стаканом.

– Мама, с тобой что-то происходит. Нужен врач, – выпалила Андреа, уже не боясь разговора.

– Что-что. Просто старость, – неожиданно спокойно процедила мать, переступая осколки и отходя к окну.

– Как ты себя чувствуешь? Давай я найду герцога Мареша… Он ведь врач. Вдруг он в замке.

– Еще чего! Не вздумай. Я очень сильно разозлюсь на тебя, если ты притащишь алхимика в дом.

– Какая разница, кто он, – промямлила Андреа, подметая осколки, – У него больница, он лечит людей…

– Цена слишком высокая у его лечения.

– Мне не жаль денег на твое лечение.

– Я не про деньги.

– Мама, нельзя просто ждать. Мне соседка пару дней назад сказала, она сказала, что у тебя…

– Вот как наступит, так и поговорим.

– …глиняная лихорадка. Если она начнется, ты не выживешь.

Мать поморщилась и закашлялась.

– Похоже, что она. Если пришло мое время умереть, то ничего в этом страшного нет. И знаешь что? Я смотрела тут планы твоих уроков. Не обижайся, но ты очень слабо подготовилась. Езжай в библиотеку. Моих записей уже не хватает, так что не хитри, поезжай и готовься нормально.

Андреа промолчала, глядя на то, как мать собирается с силами, чтобы переступить порог кухни и уйти в свою спальню. Эту женщину, к которой стремились и которой восхищались, не могла сразить болезнь, которой болеют суровые крестьянские мужики в шахтах. Не могла! Это было бы просто ужасной несправедливостью, которую сама жизнь не может допустить!

Уже неделю Андреа практически не переодевалась в домашнее платье, будучи всегда готовой бежать в лавку к аптекарю, надеясь, что туда привезли нечто большее, чем обычные обезболивающие средства. Терпение ее откровенно заканчивалось, а упрямство матери начинало вызывать раздражение, все время смешивающееся со противной тревогой.

На следующий день, несмотря на крупные снежные хлопья, летевшие с неба, Андреа действительно отправилась в столицу. Подготовка к урокам интересовала ее в меньшей степени – куда больший интерес представляли столичные аптеки.

Столицу, Эстарварош Андреа не любила: город выглядел мрачным и полным мест, где можно нажить неприятностей: на вокзале промышляли карманники, а в темных и узких переходах старых районов можно было нарваться и на более серьезных разбойников. В магазинах и лавках тут и там пытались обсчитать или обвесить – словом, каждый раз, как она приезжала в столицу, ей приходилось держать ухо востро, поэтому в поезд, идущий обратно, она садилась ужасно уставшей. Нелюбовь к столице с юношеских лет привела ее к тому, что для обучения учительскому делу Андреа выбрала не Крестьянский университет, а маленький Красный университет в том самом Лецине, ярком и шумном городке на берегу океана, откуда в столицу шла крупная дорога через Вранчев. Правда, большинство соседей были уверены, что сделала она это из-за расположенного рядом военного училища, в котором, по совпадению, учился Юлиу, а оба они не спешили разубеждать окружающих в обратном.

Поезд начал замедление и Андреа скользнула взглядом по пышной, но однообразной столичной архитектуре, практически полностью состоящей из бело-голубых зданий. В зимнее время Эстерварош казался ледяным королевством и это, наверное, должно было подчеркивать характер северной столицы, но в действительности быстро наскучивало. Андреа, привыкшей к разнобойным, построенным в разное время крестьянским домам и буйной лесной природе вокруг, предпочла бы прожить жизнь либо на окраине такого города, либо вовсе где-то далеко от него.

В одной из столичных библиотек Андреа хорошо знали. Шепнув, какие материалы ей нужны, Андреа оперлась на стойку из светлого ореха и задержала взгляд на изящной лампе с зеленым плафоном. Дрожащий свет словно на мгновение загипнотизировал ее, остановив бег мыслей, но легшая на стойку стопка книг и заметок вернула Андреа в реальность. Молча поклонившись, Андреа забрала учебники и заметки села в самый дальний угол небольшого библиотечного зала, пустого в разгар рабочего дня. Когда Андреа ослабила стопку, из листов заметок выскользнул маленький белый томик размером с ладонь. Покрутив обложку без надписей, которая выдавала самодельную книгу и, раскрыв ее на титульном листе, Андреа обрадовалась: книжица содержала в себе описания жизни аристократических семей, в разные годы живших в окрестностях замка Иваждин.

Почему бы и не узнать об этом больше?

Просидев над записями учителей несколько часов и выписав все, что могло пригодиться, Андреа потянулась и знаками показала библиотекарю, что хочет забрать маленькую белую книжку, но тот отрицательно покачал головой. Тогда она сложила руки на груди, отдала все, что ей принесли, помощнику и послав воздушный поцелуй, выскочила из библиотеки, успев заметить, как библиотекарь махнул рукой. Он знал, что она всегда возвращает книги, а она знала, что он ворчит для порядка – на этом уже много лет строилось их общение.

Замерев на столичной улице, Андреа вдохнула полной грудью, укладывая книжку во внутренний карман пальто. В Эстарвароше запах отличался от того, к которому она привыкла: Вранчев пах влажным мокрым камнем, лесом и хлебом, столица пахла мазутом, кожей, которую здесь чаще носили как часть одежды, чем в сельской местности и парфюмерией. Где-то здесь, среди каменных домов, как ей помнилось, располагалась небольшая аптекарская лавка, в которую Андреа собиралась заглянуть, поэтому она привстала на носочках, оглядывая улицу поверх толпы и зашагала в сторону.

Если бы там нашлось бы средство, которое может помочь, она без сомнения купила бы его в ту же секунду.

Толкнув дверь в аптекарскую лавку, Андреа осторожно кашлянула, привлекая внимание. Снаружи, сквозь приоткрытые занавески, лавка казалось аккуратной и светлой, но внутри оказалось неожиданно темно и тесно.

– Добрый день! Смогу помочь?

– Я бы очень хотела, – Андреа мельком заметила гербовый перстень и поклонилась, параллельно отметив, что владелец лавки говорил с акцентом, как иностранец.

Мужчина скрестил перед собой руки и дружелюбно улыбнулся. Огоньки от свеч, тускло освещавших лавку, блеснули в плоских стеклышках очков-половинок.

– Мой вопрос, возможно, покажется наивным, но я уже довольно долго ищу ответ. Пока безрезультатно. Скажите, есть ли в стране какое-то надежное лекарство от глиняной лихорадки? – Не в широком обиходе. И оно алхимическое, если это допустимо для вас. – Признаюсь, господин, я, наверное, не полностью знаю, чем такие средства опаснее других. – Последствия от употребления которых могут быть хуже, чем последствия болезни. – Что же это за лекарства такие, если от них хуже. Аптекарь промолчал. – Я все же хотела бы попробовать его найти. Можете ли вы подсказать, мне…? Мужчина пожал плечами. – Попробуйте спросить у военных в каком-нибудь форте. Может быть великодушно поделятся. Если оно поможет, то поможет быстро.

– В каких случаях оно может не помочь?

– Если вы будете применять его самостоятельно, без консультации с врачом, разбирающимся в таких вопросах.

– Спасибо, господин. Да, в нашем городе есть несколько врачей, я обязательно спрошу. Другого варианта ведь нет, верно?…

Мужчина покачал головой.

– Ни один порядочный человек не продаст вам это средство без назначения врача-алхимика. Вы же знаете закон.

Андреа огляделась, вспоминая, нужно ли ей что-нибудь, но не придумав ничего, еще раз поклонилась и вышла.

Военных фортов или казарм вокруг Вранчева не было, поэтому она мысленно скользила по карте Освена. Между столицей и ее городом, на окраине леса точно находился Форт Шобор, а дальше, на северо-западе от Эстервароша в сторону океана был Форт Сподви. Ничего другого на ум не приходило, но Андреа успокоила себя тем, что на целое герцогство не могло быть всего два военных форта. Если средство там есть, то она обязательно найдет возможность получить назначение и из-под земли, за любые деньги выкупит это средство…

Полная решимости, Андреа свернула в сторону банка и сняла несколько тысяч марок наличными в кассе прежде, чем сесть на поезд до Вранчева.

Откуда в сильной, всегда энергичной женщине взялась болезнь, Андреа не могла предположить. Ни сырости, ни грязи, ни работы в карьере или шахте, от которых эта болезнь могла начаться, в жизни простой школьной учительницы никогда не было. Внутри Андреа теплилась надежда на то, что у матери все-таки другая болезнь, но выяснить это стоило наверняка.

Поезд набрал ход и Андреа заметила на стене вагона карту королевства. Пересев ближе к ней и слегка задрав голову, она попыталась найти военные форты.

В порту могут быть торговцы из дальних стран… Пажов… Нет, Пажов слишком далеко, да еще и за горами, гонец туда доберется совсем не скоро… Стежич, на западе герцогства Мареш-Йору? Нет, это еще дальше. Ближайший к Вранчеву – Шобор. Но он какой-то маленький. Впрочем, форт Ареловичи еще меньше…

Андреа вздохнула. Как бы ни хотелось ей верить в то, что решение найдется так просто, она понимала, что вряд ли военные, даже если обладают уникальным лекарством, поспешат им делиться. Время играло против нее, поэтому поиски стоило ускорить…

Может быть, обратиться к газетчикам? У них миллион связей…

Одна из детских подруг Андреа как раз недавно начала писать для местой газеты, потихоньку осваиваясь в сложной профессии. Вдруг она уже успела обзавестись нужными знакомыми?…

Родной город встретил ее прекрасной погодой, ярким солнцем и… Марикой, переминавшейся с ноги на ногу на перроне, сжимающей тонкими белыми руками потрепанный блокнот и пытавшейся глубже завернуться в не по сезону тонкое бледно-желтое пальто.

– Я думала о тебе буквально полчаса назад! – Андреа обогнала нескольких мужчин, чтобы подбежать к подруге, но остановилась как вкопанная, увидев ее глаза.

– Андреа… Я как раз тебя жду. Пойдем скорее. Ты бы не уезжала так надолго. Твоей матери что-то нездоровится…

– Я как раз ездила искать лекарство.

– Разве от глиняной лихорадки есть лекарство? У Станки же она? – Марика, едва поспевая за Андреа, которая ловко перестраивалась между людьми на улицах и умудрилась ни разу не поскользнуться на все еще покрытых инеем камнях, – Если уж искать лекарство, то искать его у алхимиков.

Андреа сбавила шаг и посмотрела на подругу.

– Я кроме герцога Мареша алхимиков не знаю. А его не видела уже очень давно.

– Он живет в замке. А если и нет, то сотрудники больницы должны знать где он.

– В замок я ехать опасаюсь. Говорят, там очень много охраны. Там же всякие душевнобольные есть, из аристократов… Их покой очень хорошо охраняют.

– Не думаю, что все так серьезно. Врачи должны прийти на помощь. Хочешь, я поеду с тобой?

– Лучше присмотри на за мамой, пока меня не будет.

– Хорошо. Я тебе пока что-нибудь на ужин принесу, – Марика махнула рукой и снова попытавшись скрыться от весеннего промозглого ветра, убежала по тропинке, уходящей к ее дому.

Добежав до дома, Андреа толкнула дверь, за которой слышался незнакомый женский голос и поспешила в спальню. Лала, мать Марики, поглаживала руку Станки и что-то говорила, но услышав шаги за спиной резко обернулась.

– Что с ней?

– Жар ужасный. Встать не может. Иногда галлюцинации.

Веки матери дрожали, словно она смотрела какой-то сон.

Андреа потерла лицо и села рядом.

– Что мы можем сделать? Как вызвать врача? Где они вообще, когда они так нужны?

– Послали за несколькими, но ответа нет. Слышала, что один из них поехал в соседний город и сам заболел там, да все никак не поправится, – Лала прижала кулаки к груди, – Ох, девочка. Боюсь я…

– Вы можете побыть тут еще немного? Прошу вас, я буду должна. Присмотрите за ней, я спрошу… Я попробую что-то сделать.

– Беги-беги, не беспокойся, – Лала вздохнула, подвинула стул ближе и села в ту же позу, в которой Андреа увидела ее, войдя в комнату.

На кухне снова показалась Марика, стряхивающая с волос снег. Она поставила корзину на стол, но не успела ничего сказать, потому что Андреа пролетела мимо, громко хлопнув дверью, успев лишь бросить на стол несколько крупных купюр, завалявшихся в кармане.

То, что врачи не могли приехать именно тогда, когда помощь потребовалась ее матери, Андреа злило. От эмоций ее мелко затрясло. Ввалившись в хлебную лавку, она, утопая в запахе выпечки, от которого кружилась голова, навалилась на прилавок и закричала.

– Лазар!!!

Старик вышел из подсобки, протирая чистой льняной тканью руки.

– Что, девочка?

– Лазар, умоляю, помоги. Моя мать очень больна…

– Я знаю, дорогая.

– Мне посоветовали искать лекарство в военных фортах, но…я смотрела на карту, форты очень далеко… Я не успею получить ответ, это бессмысленно…

– Что же я могу сделать для тебя?

– Скажи… Прошу тебя, скажи, как связаться с управляющим замком? Ты же должен знать его, его посыльные привозят тебе хлеб каждое утро.

– Ох. Он в отъезде и будет не скоро.

– Да почему они все в отъезде, когда она все так нужны?! – Андреа сошла на крик, но взяла себя в руки и снова потерла лицо, – В Иваждине ведь больница для аристократов, верно? Неужели нельзя попросить там помощи для простого человека? Так ведь не может быть? Скажи мне!

Глаза старика наполнились печалью, но он осекся и строго посмотрел на Андреа. Его покрытое мелкими морщинами лицо на секунду стало выглядеть, как жуткая маска, но Андреа несколько раз моргнула, сбрасывая наваждение.

– Тебе не стоит…

– Почему? Что я сделаю не так, если это единственный врач в округе?

– Я не знаю, в замке ли он. И управляющего не видел много недель. Он скоро вернется, но не знаю, дождется ли его Станка… Просто поверь – тебе не стоит…

– Значит, я поеду туда сама.

– Твоей матери ничего не поможет, если только она сама не поправится. Далеко не все умирают от глинянки. Дай ей перегореть, переждать температуру…

Андреа, не дослушав, хлопнула дверью и махнула извозчику.

– Вы сейчас поедете в сторону Пешлая? – громко спросила она у извозчика, уже покрывшегося тонким слоем снега, ожидая пассажиров.

– Если нужно – поеду.

– Высадите меня там, где заканчивается лес, а река впадает в озеро?

– Если нужно – высажу.

– Мне нужно в замок Иваждин. Свернете к нему? Это прибавит дороги, но я заплачу.

– Доберетесь к закату.

Андреа проверила кошелек, оставшийся в глубоком кармане после визита в Эстерварош, запрыгнула в сани и закрыла лицо руками.

Глава 4. Иваждин

Не задавая вопросов, извозчик высадил ее на окраине леса. В мелком сугробе ноги неприятно ныли от холода, поэтому Андреа поспешила к холму, на котором возвышался замок.

Иваждин располагался в середине пересечения дорог, ровно там, где у давних путников, двигающихся в сторону столицы, заканчивались силы идти. Даже всадник на коне не мог преодолеть такое большое расстояние за сутки, поэтому как бы он ни торопился, то за неимением замка всегда остался бы ночью в поле или в лесу.

Она никогда не видела его так близко. Чтобы приблизиться к тонкой, едва заметной тропинке, ведущей наверх, им пришлось съехать с основной дороги, по которой она множество раз ездила в сторону городка Пешлай и проехать еще несколько часов.

Теперь замок возвышался над ней всей белокаменной громадой, стремительно превращающейся в черно-белую акварель из-за сумерек. Андреа хотела добраться наверх до того, как полностью потемнеет, поэтому практически перешла на бег там, где это было возможно.

Ноги от страха и холода начинали все сильнее трястись с каждым шагом, который приближал ее к холму замка. Ничто не говорило о том, что территория охраняется – вокруг только шуршал ветер, иногда поднимая стайки снежинок вверх и бросая их в лицо.

Пожалуйста, будь на месте… Будь у себя в больнице…

Андреа боялась поскользнуться на склоне, поэтому периодически утаптывала ногой что-то вроде ступеньки в снегу. Ботинки быстро промокли, но она старалась не обращать на это внимание и двигалась вверх, не сбавляя скорости – от края леса вверх, к замку, предстояло идти не менее получаса, а то и больше.

Сердце из груди выпрыгивало от напряжения, но спустя некоторое время Андреа заметила притоптанный снег, по которому недавно проехали сани. Следы копыт и полозьев вели к тонким золоченным воротам впереди и Андреа перешла на бег.

Приблизившись, она на минуту замерла, переводя дух и глядя наверх.

Какой он огромный…

Замок выглядел величественно и уютно – за ним все еще следили, хотя кое-где следы времени все равно проступали: плющ опутывал и разрушал своими ростками часть декоративной лепнины, а старый замерзший мох у основания стен выглядел как огромная бурая подушка. Из самого замка не доносилось ни звука – тишину нарушал только свист ветра, который бережно наблюдал за вечностью в этих местах. Андреа с горечью отметила, что в окнах замка почти не горит свет – слабый луч пробивался только откуда-то с первого этажа и быстро погас, словно кто-то поправил штору и скрыл светильник из виду.

Где люди?

Андреа вошла во двор и прижалась спиной к решетке ворот, слыша в тишине безумные удары своего сердца, которые, казалось, эхом должны были откликаться от стен. Охрана, как и прежде, никак не явила себя: двор замка пустовал. Присмотревшись, Андреа вздрогнула, но быстро поняла, что по бокам от роскошных резных дверей стояли всего лишь две скульптуры в доспехах.

– Здравствуйте, – на всякий случай крикнула Андреа, привлекая внимание, но ничего не произошло. Решив, что путь все-таки свободен, она осторожно поднялась по каменной лестнице и сделала шаг к дверям, – Меня слышит кто-нибудь? Помогите, прошу вас!

Андреа занесла руку, чтобы постучать в дверь, но в ту же секунду откуда-то слева раздался скрежет.

Замерев, Андреа скосила взгляд в сторону источника звука и попыталась закричать, но крик остановился в груди и превратился в невнятное мычание. Попятившись, она уткнулась спиной во что-то холодное и заскользила ногами по каменным плитам.

Скульптура в виде рыцарских доспехов, украшавшая вход в замок, сделала шаг по направлению к ней, втянула воздух, с шумом прошедший сквозь щели в шлеме и медленно подняла забрало.

Два полностью белых глаза с точкой зрачка посередине.

– Здравствуйте. Я… Мне нужен врач. Могу я найти его здесь?

Мужчина снова втянул носом воздух, будто принюхивался, нахмурил брови и опустил взгляд на грудь Андреа. Слегка склонив голову он занес руку в металлической перчатке и попытался коснуться лацкана ее пальто, но Андреа вывернулась и ускользнула.

– Вы понимаете, что я говорю?

Рыцарь, не опустив руку, продолжил смотреть в точку, где мгновение назад стояла Андреа, а затем медленно повернул голову в ее сторону и словно нехотя вынул меч из ножен.

– Я пытаюсь найти врача. Дайте мне войти.

Охранник моргнул и с ловкостью, которой Андреа не ожидала, схватил ее за пальто и притянул к себе. В сумрачном свете, оказавшись ближе, она уже не смогла сдержать крик – мужчина внутри доспехов явно был мертв: его бледная кожа с зеленоватым оттенком просвечивала темные сосуды и в некоторых местах сильно шелушилась, расходясь на небольшие лоскуты. Рыцарь зарычал, словно пытаясь что-то сказать, но Андреа изо всех сил ударила в металлическую грудь, краем глаза заметив движение второй скульптуры по направлению к ним.

Бежать обратно не казалось хорошей идеей – темнота вокруг Иваждинского холма сгущалась, делая дорогу во Вранчев опасной. Решив, что терять уже нечего, она бросилась к двери и забарабанила по ней кулаками, слыша за спиной тяжелые шаги.

Обернувшись, она последний раз схватила ртом воздух и попыталась закричать, но в ту же секунду что-то ледяное схватило ее за шиворот и резко дернуло назад. Воротник пальто впился в горло и ее затошнило, но от этой резкой боли сознание просветлело.

То, что схватило ее, распахнуло дверь и без особого усилия швырнуло внутрь, в темноту помещения. Андреа прокатилась по каменному полу и замерла, пытаясь понять темно ли внутри замка или это темнота обморока. Закашлявшись, она подняла глаза и не выдержав, снова закричала во весь голос, инстинктивно отползая назад.

– Я не преступница! Я по делу! Мне нужен герцог Мареш! Прошу, не трогайте меня!

Андреа выставила вперед руку, пытаясь рассмотреть, кто стоял перед ней во мраке.

– Шшшшш!

Андреа схватила воздух в легкие и попыталась успокоиться – звук, хоть и был невнятным, больше походил на женский голос.

– Что это?… Они мертвые, но они на меня напали! На меня напали мертвые!!! Почему они вообще мертвые?

– Перестань вопить как ненормальная. Они не нападали на тебя. Они защищают замок от непрошеных гостей. А тебя тут никто не ждал. Удивительно, как они не ранили тебя. Они не очень-то любят… таких как ты.

Когда глаза привыкли к скудному освещению, исходящему от пары свечей на камине, Андреа увидела, что перед ней женщина в светло-желтом платье не по сезону, лицо которой все еще скрывала тень. Женщина сделала несколько тяжелых шагов по ковру с высоким ворсом, который Андреа нервно сжимала пальцами и наклонилась над ней.

– Я ищу герцога Максимилиана Мареша, мне нужен врач…

– Это ОН посоветовал тебе искать его тут?! Как тебе такое вообще в голову пришло?!

– Нет, госпожа, я сама так решила. Моя мать тяжело больна…, – силы словно полностью покинули ее тело и она просто машинально водила пальцами по бордовым ворсинкам ковра, – Я слышала, что здесь больница… Я никому не хотела помешать, хотела просто спросить…

Женщина вздохнула, словно сдерживая себя от тирады, отошла к столу и начала зажигать оставшиеся в канделябре свечи. Огонек одной из них скользнул по массивному золотому перстню в виде кроличьей головы.

– Макса здесь нет. И приедет он не скоро.

– Он был моей последней надеждой. Простите, госпожа, я вовсе не хотела причинить такие неудобства, – Андреа с трудом встала, хотя ноги ее едва слушались. Женщина указала на кресло и отвернулась, сделав пару нервозных шагов. Андреа послушно опустилась на краешек, исподтишка разглядывая женщину. В тусклом свете свечей она не выглядела старше сорока, но двигалась с трудом, будто каждый шаг давался с огромным усилием. Отвернувшись к стене, она поправила осанку, вернула выбившийся из прически светлый локон и подошла настолько близко к Андреа, что та смогла рассмотреть глубокие синяки под ее глазами, будто она не спала несколько дней, бледную тонкую кожу с прожилками вен и лиловые губы нездорового цвета. Из-за высокого роста ей пришлось слегка склонить голову, чтобы говорить с гостьей и Андреа встала, чтобы не смущать госпожу.

– Какое лекарство тебе нужно?

– От глиняной лихорадки, ваша милость, я правда не хотела бы… – Андреа опустила глаза и бормотала все, что приходило в голову, пока слезы катились из глаз и падали на подол.

– Сиятельство. Если уж на то пошло. И перестань рыдать. Ты тут наплачешь целое озеро.

– Простите, госпожа.

Женщина опустилась в кресло напротив и потерла переносицу. Андреа осталась стоять, прижав подбородок к груди.

– Я понятия не имею, есть ли здесь лекарство от этой болезни. Но могу поискать.

– Прошу вас, умоляю, – Андреа не выдержала и упала перед женщиной на колени, пытаясь вцепиться в подол ее платья, но та ловко выскользнула из кресла, избежав прикосновения, – Я могу его купить, только скажите сколько нужно заплатить!

– Вряд ли здесь кто-то нуждается в деньгах, – внезапно спокойно сказала женщина и Андреа отметила, что голос ее звучит устало и сухо. Взглянув в цветное витражное окно, за которым окончательно стемнело, она продолжила, – Как ты собиралась вернуться отсюда обратно?

– Не знаю, госпожа. Хоть пешком, если будет лекарство.

– Ах, кажется я поняла, – женщина помрачнела, схватила канделябр со свечами, в несколько широких шагов подошла к Андреа и подняла ее лицо за подбородок, всматриваясь в глаза.

Андреа задержала дыхание, не в силах пошевелиться. От женщины исходил слабый аромат пыли и мрамора, этот запах, который встречался Андреа только один раз, почему-то мгновенно узнался. Пристально заглянув своими холодными голубыми глазами куда-то прямо в душу, женщина хмыкнула. Свечи, которые она держала в руке, подсвечивали ее снизу, делая внешность жуткой и Андреа ощутила, как на затылке зашевелилсь волосы. Женщина не делала ничего страшного, но вокруг нее распространялся какой-то иррациональный ужас, с которым Андреа не могла совладать.

– Ты зависима от…?

– Нет, клянусь вам, – прохрипела Андреа и сглотнула, чтобы восстановить голос.

– Глаза вроде бы темные. Как у всех в этих краях.

– Темные. Хотя я даже не знаю, какие глаза у алхиманов.

Женщина вернула свечи на стол и вздохнула.

– Совершенно идиотская ситуация. Ну что ж… Так тому и быть.

Андреа не поняла, что она имела в виду, но на всякий случай кивнула, убрав руки за спину, как подобало при нахождении перед аристократкой.

– Я поищу лекарство, а потом разбужу извозчика, который отвезет тебя обратно. С ним ты хотя бы точно доберешься в безопасности.

– Госпожа, ваша милость не знает границ…

– Знает. Лучше их не проверять. Сейчас горничная проводит тебя в комнату, чтобы ты успокоилась и дождалась меня.

– Я могу и тут посидеть, чтобы не утруждать никого.

В темный зал почти бесшумно вошла горничная и склонилась, подавая стакан воды на подносе. Андреа машинально отпила глоток и шумно закашлялась, подавившись: служанка с недоверием уставилась на нее такими же бесцветными глазами, какие были у охранника.

– Это Бьянка. Она позаботится о тебе, пока я буду искать то, за чем ты пришла.

– Здравствуйте, Бьянка, – Андреа смутилась своей реакции, но горничная никак не отреагировала.

Женщина скрыла усмешку, но лицо ее, казалось, слегка посветлело.

– Зажги свет, моя дорогая. И проводи нашу… гостью.

То, что выражало лицо горничной, можно было назвать крайним удивлением, но продолжая молчать, она ненадолго удалилась, после чего зал наполнился мягким светом. Андреа, прищурившись, посмотрела наверх. Дождавшись, пока она полюбуется огромным хрустальным телом люстры, от которой на нескольких уровнях отходили изящные вензеля, увенчанные электрическими лампочками, горничная жестом пригласила идти за ней.

Андреа слегка поклонилась аристократке, потерла горло, куда впился борт пальто и поспешила вверх по лестнице, боясь даже слишком глубоко дышать от той красоты, что видела вокруг.

Все стены у парадной лестницы украшали картины с видами Вранчева, Эстервароша и других городов, о которых Андреа ничего не знала, но по виду деревьев и океана предположила, что они располагались где-то на Сетракийских островах, далеких южных землях, где она мечтала бы оказаться. Делая шаг чуть меньше, чем стоило бы, чтобы догнать горничную, она успела рассмотреть спокойные и немного помрачневшие от времени натюрморты, изящные зеркала в совсем темных и ярко-золотых рамах, торчащие из стены канделябры для свечей, которые еще использовались и пару огромных гобеленов с фантастическими животными. Бьянка, заметив ее интерес, замедлила шаг.

– Можете посмотреть, если интересно.

– Простите… Да, конечно… Конечно, мне интересно. Я с детства мечтала оказаться в этом замке. Жаль, что я тут по горькому поводу. Когда душа занята переживаниями, она неотзывчива к красоте. Мне кажется, окажись я тут при других обстоятельствах, я бы воспринимала все еще острее.

– Желаю, чтобы вы тут никогда не оказались.

– Да, резонное пожелание, если мы говорим о больнице. Вы правы.

Горничная спокойно моргнула белыми глазами, но Андреа не смогла распознать ее реакцию.

– Давно знаете герцога Мареша?

– Я вовсе его не знаю. Я из Вранчева, это в…

– Я знаю где это, – прервала ее горничная, толкнула огромную дубовую дверь двумя пальцами и указала внутрь, – Здесь может быть прохладно, но я сейчас разведу камин.

Андреа несмело переступила порог комнаты, присматриваясь к полумраку, который разбавлялся только лунным светом, проникающим из окна.

– Сегодня очень яркая луна, добраться будет просто.

– Да, я провожу вас к повозке, – Бьянка, ловко ориентируясь в темноте, нашла спички и разожгла огонь, наполнив комнату светом, зажгла пару свечей и поспешила выйти.

Андреа продолжила стоять на одном месте, смущаясь садиться в одно из неглубоких кресел возле камина или, тем более, на огромную мягкую кровать с балдахином, стоящую напротив окна. Присмотревшись, она заметила на противоположном конце комнаты стеклянную дверь, скрытую гардиной и почти незаметную между двух шкафов, заполненных книгами и привлекающих к себе больше внимания.

Замок пребывал в полной тишине и Андреа это немного удивило – неужели все пациенты в это время уже спали?…

Потянув занавеску, она выглянула во двор и увидела доспехи, неподвижно стоящие на своем месте, в нишах стены недалеко от входа. В лунном свете они казались скульптурами, но Андреа нервно сглотнула и отошла к книжным шкафам, компания которых казалась ей приятнее.

Книги, несмотря на беспорядочность хранения, в шкафу были свежие и довольно дорогие – половину из этих изданий Андреа видела в столичных книжных лавках, но предпочитала не покупать сразу, а дождаться снижения цены. Потянув один из корешков, Андреа раскрыла его – переплет не хрустнул даже на последних страницах.

Любовные романы, исторические очерки, философские трактаты – по этой разномастной библиотеке невозможно было угадать постоянного хозяина. Андреа вернула книгу на место и осталась при мысли, что комната служила палатой для разных пациентов, каждый из которых оставлял здесь что-то своё.

За комнатой тщательно ухаживали – нежно-розовый штоф, скрывающий стены, был недавно обновлен: шелковые нити сверкали в свете свечи так, как может сверкать только новая ткань. Взгляд Андреа скользнул по сдержанному рисунку и остановился на овальном зеркале над камином, заставив ее сжаться – собственное отражение показалось чужим и пугающим.

Обняв себя за плечи, Андреа прошлась по комнате – шаги тонули в ковре с невиданно высоким ворсом. В комнате пахло воском и чем-то цветочным – в другой ситуации она насладилась бы этим запахом, но сейчас все вокруг казалось уютным и одновременно тревожным, как детская сказка, в которой вот-вот случится что-то страшное.

– Вот. Думаю, госпожа говорила об этом, – Бьянка вернулась с небольшим черным флаконом спустя несколько минут, – Влейте больной весь флакон и это очистит ей разум и сбавит температуру. Поможет ли окончательно – не знаю, но легче ей станет.

Андреа бережно забрала флакон и опустила в карман, даже не разглядывая.

Она все сделала правильно. Несмотря на опасность, на то, какую шумиху тут подняла – она нашла надежду.

– Я ваша должница. Спасибо.

– Идемте, я выведу вас.

– Поблагодарите за меня госпожу. И если вы собираетесь пойти вот так, в платье, то отмечу, что на улице прохладно…

– Я хорошо переношу холод, – сдержанно ответила Бьянка, взяла с сундука, заменяющего кофейный столик, свечи и повела гостью по темному коридору.

– В комнате было так много книг.

– Госпожа любит читать.

– Это была ее комната? Она проходит здесь лечение?

– Нет, с чего вы взяли?

– Я слышала, что здесь что-то вроде больницы для аристократов.

– Клара ничем не болеет. Она здесь живет. Иваждин несколько веков назад построен для ее семьи.

Андреа остановилась.

– Ничего себе! А во Вранчеве считают, что замок давно принадлежит королеве, потому что наследников не осталось!

Бьянка свернула из коридора, обрамленного темным деревом в небольшую каменную комнатку, в которой Андреа не сразу увидела винтовую лестницу, спустилась вниз и вышла из крошечной двери, ради которой даже невысокой Андреа пришлось пригнуться.

Задний двор замка никак не освещался, поэтому горничная достала из передника спички, зажгла факел, висящий у двери под навесом и осветила землю впереди себя, чтобы найти тропинку.

– Не бойтесь, охрана вас не тронет. Идемте вниз. Дождемся там, если придем раньше. Клара послала за извозчиком.

Несмотря на мороз, Бьянка держалась расслабленно. Ловко скользя в легких туфлях по небольшому сугробу, она добралась до решетчатой двери в замковой стене, отперла ее и скользнула наружу. Андреа поспешила за ней, чтобы не оставаться в темноте.

– Мне нужно вернуться и закрыть дверь. Я быстро. Идите вперед, не бойтесь, – Бьянка подала гостье факел и вернулась внутрь.

Андреа вдохнула холодный воздух, возвращаясь к реальности и сделала несколько шагов по тонкой, едва различимой тропинке, ведущей вниз. Внизу что-то зашуршало.

Он же не мог приехать прямо сюда, на самый верх холма?

Бьянка не торопилась – скорее всего, в темноте ей было все-таки сложно закрыть двери, поэтому Андреа не спешила уходить вниз и обернулась, подсвечивая замковую стену.

В то же мгновение она поняла, что что-то пошло не по плану.

Возле лица Андреа сверкнул металлический предмет и пролетел куда-то вперед. Обернувшись так резко, что едва не поскользнулась, Андреа уперлась в огромного мужчину с обветренным красным лицом, которого она еще секунду назад не видела.

– Вы извозчик госпожи? А, погоди-ка… Это же ты….

Сопя, он повалил Андреа на землю и схватил огромной рукой за шею, второй быстро шаря по карманам ее пальто.

– Ты… Что ты делаешь?… Эй! Я твоя соседка! Ты не узнаешь меня?

Мужчина в ужасе уставился на нее безумными глазами, залитыми кровью из лопнувших капилляров, на мгновение ослабил хватку и выхватил откуда-то сбоку нож, быстро поднеся его к горлу жертвы. Сделав небольшой замах, чтобы полоснуть Андреа лезвием, он неловко поскользнулся коленом на земле и обрушил нож куда-то в область плеча, но быстро восстановил равновесие. Андреа схватила воздух ртом, чтобы закричать от боли, но удары лезвия в грудь остановили ее крик.

Такой боли Андреа не чувствовала никогда. Темное небо перед глазами взорвалось зеленовато-багровыми пятнами, а затем погасло. Захрипев, она с силой выдернула руки из-под нападавшего и провела по ранам, пошевелив густо испачканными в крови пальцами.

– Зачем?…

Мужчина снова замахнулся, чтобы нанести последний удар, но в то же мгновение его лицо исказил ужас.

Вселенная превратилась для Андреа в океан боли, она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, не ощущала холода земли и понимала, что с минуты на минуту потеряет сознание. Несмотря на это, она почувствовала, как по ее животу растекается что-то теплое. Андреа моргнула несколько раз, пытаясь вернуть резкость зрению.

То, что она увидела, не поддавалось объяснению. Из дыры в горле напавшего на нее мужчины ручьем выплескивалась кровь. Кусок плоти чуть ниже кадыка был вырван вместе с пищеводом и теперь на месте того, что было шеей, беспомощно подергивались мышцы, выталкивая все новые порции крови.

Через секунду огромная белая овчарка вскочила на полметра вверх из-за покрытого снегом куста, набросилась на труп, и начала вырывать из него куски, жадно пожирая их и запрокидывая голову.

Не в силах отвести глаз от отвратительной трапезы, Андреа медленно моргала: ее сознание, искаженное болью, дергалось, будто пламя факела на ветру. Лежа на земле она ощущала, как жизнь покидает ее и равнодушно продолжала смотреть на отвратительную трапезу. Животное, ощутив пристальный взгляд, повернуло окровавленную морду и уставилось на девушку абсолютно белыми глазами с точкой зрачка посередине.

– Плохой… знак…– прошептала Андреа прежде, чем свет вокруг окончательно погас.

Глава 5. В постели

Все тело ныло, в области груди разливалась колючая боль, сменяющаяся ноющей пульсацией. В щель между тяжелыми темными шторами пробивалась серая полоса утреннего зимнего неба.

Картинка перед глазами расплывалась цветными пятнами. Андреа несколько раз моргнула, чтобы свести пятна в одно изображение, но оно все вокруг все равно казалось ярче, чем обычно, будто ее поместили в детскую книжку.

Где-то справа раздался невероятно громкий шелест книжных страниц, за которым последовал звук соприкасающейся друг с другом плотной ткани. Андреа скосила глаза, чтобы посмотреть, что издает такой громкий шорох и вздрогнула.

В кресле сидела все та же женщина, которая вчера втащила ее внутрь замка. Поспешно захлопнув книгу, аристократка засуетилась.

– Ох, дорогая… Лежи, – увидев, что она пришла в себя, женщина приблизилась, попытавшись погладить ее кончиками пальцев по лбу, но остановилась от него в паре сантиметров и смущенно отпрянула.

– Что со мной случилось, госпожа?

– На тебя напал какой-то сумасшедший. Но не уверена, что мы сможем теперь опознать, кто это был…

– Я знаю, кто это был. Вернее не знаю… Он из Вранчева. Я видела его в последний раз довольно давно… Он занял кучу денег у всех и исчез… Он… Зависим?

– Уже неважно, – сухо бросила графиня.

Андреа закрыла глаза.

На нее напали. Напали и ранили ножом в грудь. Затем белоснежная собака выскочила из-за сугроба и перегрызла нападавшему горло. Затем все погасло.

Андреа провела рукой по груди и поняла, что она лежит в постели без одежды – под пальцами проступили острые и подсохшие края ран.

– Надеюсь, он был один, – она попробовала подтянуться на локтях, чтобы сесть, но головокружение прижало ее к подушке.

– Не торопись, полежи немного. Впрочем, учитывая… твое состояние, лежать, возможно, придется долго.

– Госпожа, я не могу… Мне очень нужно вернуться к матери, как я говорила…

– Не беспокойся. Извозчик за тобой вчера все-таки приехал и я отдала ему лекарство.

Андреа почувствовала благодарность и на секунду успокоилась, но сильные эмоции и тяжелые мысли тут же снова взяли верх.

– Спасибо вам огромное. Я причинила столько хлопот… Но вы очень добры.

В груди закололо и Андреа медленно спустила одеяло, стараясь не коситься вниз, но заметила – в месте, куда проник нож, тело выглядело будто обескровленным. Края раны и мышцы, видневшиеся сквозь разрез, приобрели бело-синий оттенок.

– Что за… Где кровь?

– Я ее остановила.

– Он несколько раз воткнул в меня нож. В грудь и в плечо. От такого ведь умирают.

– Не в этом доме.

Женщина склонилась над Андреа, рассматривая ее под разными углами. На этот раз от нее шел едва ощутимый холод, какой исходит от людей, вошедших в помещение с морозной улицы и Андреа поежилась.

– Как тебя зовут? – буднично спросила аристократка, вглядываясь в рану.

– Андреа Урсу, госпожа. Будет ли с моей стороны вежливым спросить вас о том же?

– Зови меня Кларой.

При свете женщина выглядела симпатичнее, чем в первый раз, когда Андреа ее увидела: у Клары, в отличие от крестьянок из Вранчева и других городов, волосы были не собраны в тугую косу и не закреплены на затылке, а роскошными легкими волнами спадали на правое плечо, будучи украшенными у корней гребнем с крупным жемчугом. Андреа снова отметила ее голубые глаза, так редкие для этих земель, высокие скулы с небольшим количеством румян и тонкие, невероятно изящные руки, которыми женщина бережно касалась предметов вокруг себя, словно боясь сломать. Она все еще передвигалась с трудом, но держалась просто и элегантно. При свете атмосфера ужаса, которую Андреа ощутила в первый раз, куда-то улетучилась и теперь женщина распространяя вокруг себя величественный покой.

В комнату зашла Бьянка, держа на подносе несколько флаконов ярко-розового цвета.

– Бьянка, дорогая, что произошло?

В комнате повисло молчание, Клара посмотрела на горничную и пожала плечами, давая понять, что не знает, как прокомментировать то, что случилось.

– Я принесла еще коралловый эликсир, если почувствуете боль…

– И там была собака…

– Но это алхимическое средство. Другое в вашем случае не помогло бы. Я должна предупредить.

Оставив флаконы на тумбочке и проигнорировав фразу о собаке, Бьянка согрела руки о тепло, идущее от камина и сдвинула одеяло, все еще скрывающее раны.

Андреа засмотрелась на горничную – вблизи и в утреннем свете она оказалась настоящей красавицей с живописными чертами лица, которые она, как и подобало горничной, не подчеркивала никакой косметикой. Пустые глаза без радужки не портили ее: на мгновение увидев Бьянку в профиль, Андреа успела рассмотреть не только аккуратную линию носа и скульптурно очерченные губы, но и пушистые черные ресницы, которым позавидовали бы половина столичных красоток.

– И все же я хотела бы пригласить тебя к завтраку. Если вдруг сможешь встать, то Бьянка поможет тебе собраться, – не дожидаясь ответа, Клара кивнула горничной и та вышла.

– Даже не знаю, госпожа, есть ли аппетит, – Андреа все-таки смогла сесть и поежилась.

– Тебе прохладно?

– Нет, госпожа, просто немного неловко находиться без одежды в незнакомом месте.

Графиня прищурилась и засмеялась – смех ее звучал хрипловато, но почему-то показался Андреа скорее приятным, чем нет.

– Тебе придется что-то соврать дома. Я выбросила твое платье – оно было полностью испорчено и в крови. Даже золотые руки Бьянки не спасли бы его, поверь. Я не придумала ничего лучше, как попросить ее перешить одно из моих.

– Она что же, не спала из-за меня всю ночь?

– Я думала, история с платьем тебя порадует.

– Конечно, госпожа. Просто теперь и перед Бьянкой мне будет неловко.

Горничная вернулась в комнату с бархатным черным платьем, переброшенным через руку.

– Помочь вам одеться перед завтраком?

– Спасибо, милая Бьянка, но мне привычнее самой, – Андреа, сопя и преодолевая ужасную слабость, выбралась из-под одеяла, забрала платье и просунула голову в горловину. Распределив руки по рукавам и вынырнув, Андреа шкрябнула пальцами по груди и поняла, о чем говорила горничная – в платье графини все пуговицы располагались на спине. Тишину мгновения снова прервал тихий смех графини, которая встала с края постели и направилась к выходу.

– Я жду вас в столовой.

Когда голова перестала кружиться от изменения положения, Андреа прислушалась к своему состоянию.

Что-то изменилось.

Все ее тело, руки, которые двигались почему-то плавнее, чем обычно, ноги, которые все еще оставались слабыми, но крепко стояли на полу, ощущалось иначе. Андреа провела ладонью над полом и почувствовала, как бархат скользит по предплечью, казалось, она даже слышала его звук. Перенеся пальцы на вышивку золотой нитью в районе талии, уходящую на подол, Андреа провела по ней, ощущая каждый стежок.

Невероятная концентрация. Словно какие-то новые, сверхострые чувства появились и заменили собой обычные.

– Бьянка, я как-то странно себя чувствую.

Горничная, расправляясь с длинным рядом петель, внимательно посмотрела на нее.

– Побочные эффекты.

– Что со мной на самом деле произошло? Как я вообще выжила?

– Пойдемте к завтраку, – Бьянка взяла ее под руку и вывела из комнаты, – Я просто вернула вас в замок…

– Там была белая собака с глазами как у вас.

– … и госпожа решила попробовать остановить кровь. Мы ничего не знаем о вас и уверенности в том, что средство сработает, не было. Но оно сработало.

Дойдя до конца коридора и снова оказавшись в главном зале замка, Андреа остановилась.

Скупое зимнее солнце, проникая сквозь цветные витражи в виде кроликов, оставляло на полу и мебели цветные пятна, которые в новом восприятии Андреа казались кислотно-яркими. Девушка провела рукой по поручню, наслаждаясь шелестящим звуком соприкосновения кожи и дерева.

– Здесь все совсем не так, как я представляла. Бьянка, а где же все остальные пациенты?

Горничная молчала, глядя куда-то под свод огромной крыши и перебирала пальцами передник. Андреа заметила, что в полной тишине замка слышит только свое дыхание.

– Здесь никого нет.

– А как же больница?

– Здесь нет никакой больницы, – Бьянка перевела глаза и долго, протяжно посмотрела на нее.

– Странно. Во Вранчеве считается, что здесь…

– Здесь нет никакой больницы. Здесь есть лаборатория герцога Мареша. Весь остальной замок является обычным домом, в котором вы, так получилось, гостите. Сможете спуститься по лестнице или мне помочь?

– Не знаю, – пробормотала Андреа, делая шаг. Резкая боль, пронзившая ее от ноги до груди в ту же секунду, заставила поморщиться, – Не уверена.

Бьянка взяла ее на руки как ребенка и осторожно спустила вниз, словно Андреа ничего не весила.

– Мне не нужно задавать никаких вопросов, да?

– Я уже ответила на все ваши вопросы разом. Все, что вы видите – это побочные эффекты.

– Собака убила напавшего. Где его труп?

– Я его закопала.

– В ледяной земле? А, впрочем, – Андреа махнула рукой в сторону лестницы, по которой Бьянка только что спустила ее на руках. В голове загудело. К своему стыду Андреа отметила, что новые ощущения ей нравятся.

– И часто здесь бывают такие случаи?…

– Первый раз. Если вы о том, что мне пришлось его убить – то я сделала это в целях защиты себя и замка. Это же был преступник. Других таких ситуаций здесь никогда не было. Если сюда и забирались бездомные или путники, которых находила охрана, максимум, что с ними случалось – корректировка памяти.

– Что вы имеете ввиду? Мне тоже сотрут воспоминания?

– Да, скорее всего.

У Андреа внутри екнуло.

– Как жаль. Я думала, что…

– Не стоит. Вам правда лучше все забыть. После лечения не останется шрамов. Вы забудете все, что случилось и будете жить свою прекрасную жизнь дальше, – Бьянка подала руку, чтобы Андреа перешагнула порожек в столовую и не споткнулась.

Клара в одиночестве сидела во главе длинного стола из темного дуба, за которым поместилось бы не менее тридцати человек. Залитая светом, льющимся через легкие молочно-белые шторы, она выглядела как скульптура из белоснежного мрамора с едва заметными прожилками теней. Андреа замерла, рассматривая ее в полной тишине и ловя себя на мысли, что происходящее выглядит сном из-за дымки от проникающего света. Присмотревшись, Андреа увидела за спиной графини огромную, в два средних человеческих роста картину с дворцом, выходящим одной стороной на обрыв, под которым бушевали волны.

Запах жареного мяса, исходивший от тарелки в другом конце зала столовой защекотал ей нос.

Как неудобно чувствовать так много.

– Итак, нам, кажется, нужно поговорить. Садись. Да и завтрак пойдет тебе на пользу, – Клара пребывала в приподнятом расположении духа и улыбалась.

Андреа села по правую руку от хозяйки и уставилась в тарелку. Ей хотелось рассмотреть каждый сантиметр панелей из благородного дерева на стенах, представить, как в этих огромных вазах на тумбах летом стоят цветы, как развеваются летом легкие шторы, если открыть эти огромные окна и как замечательно дышится здесь, но теперь это казалось бессмысленным.

– Ты не в настроении?

– Нет, госпожа. Просто Бьянка сказала мне, что мне откорректируют память, когда я буду уезжать.

– А, – с досадой протянула Клара, – Ты об этом. Но разве тебе хочется просыпаться от кошмаров, в которых на тебя нападают мертвые охранники или этот безумец?

– Мне редко снятся кошмары.

– Тогда давай пока не будем думать об этом. Тебе нужно поправиться и избавиться от шрамов на груди. Это займет еще несколько дней.

– Мне нужно как-то узнать, что с моей матерью.

– Хорошо, сегодня справимся о ее состоянии, я прикажу. Отправим гонца и к обеду узнаем новости, – Клара взяла небольшую рюмку и медленно выпила ее содержимое, на мгновение окрасившее губы красным.

Бьянка поставила перед Андреа пышную желтоватую кашу и салат с кусочками горячего мяса.

– Вы оборотень?

– Ну да, – пожала плечами горничная.

Клара снова улыбнулась.

– Вот ты уже и разобралась во всем сама, как замечательно.

– Не во всем, госпожа. Получается, вы живете тут совсем одна? Раз больницы в замке нет.

– С Бьянкой, моим управляющим, герцогом Марешем и моим извозчиком, с которым ты так и не познакомилась. Ах да, еще есть слуги, конечно же, но они не выглядывают, чтобы тебя не напугать. Их вид, как и вид охранников, может быть тебе неприятен. Расскажи мне о себе.

– Ничего интересного. Я простая школьная учительница, госпожа. Учу детей читать и писать.

– Как замечательно! Значит, ты и сама любишь читать?

– Конечно. И я заметила, как много книг в той комнате, где вы позволили мне остановиться.

– Да, не все они помещаются в библиотеке, их приходится размещать уже где придется. Мне кажется, в замке есть несколько мест, которые скрасят твое нахождение тут в ближайшие дни. Давай покажу их тебе после завтрака? – Клара разломила лежащий перед ней хлеб и Андреа блаженно зажмурилась от запаха, исходящего от него. Заметив это, Клара задержала в руках кусочек батона и протянула его гостье. Андреа, смутившись, забрала его и откусила.

– Всегда любила хлеб из ваших пекарен.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать три, госпожа. А вам?

Клара звякнула вилкой по тарелке.

– Тридцать восемь.

– Вы выглядите моложе.

– Восемьдесят лет назад мне говорили то же самое.

Андреа изо всех сил сжала приборы, чтобы не показать, как затряслись ее руки.

– Что с вами произошло?

– Я думала, ты уже все поняла.

– Простите, госпожа. Скромность борется во мне с любопытством и проигрывает.

– Это долгая история.

– В замке нет живых людей, да?

Клара провела пальцем по краю пустого бокала, стоящего перед ней.

– В данный момент ни одного кроме тебя.

Андреа вжалась в стул.

– Только не смотри на меня с брезгливостью. Это неприятно, – Клара сидела, подперев бледное лицо рукой и водила пальцем по золотистой ножке бокала, – Я была уверена, что ты быстро догадаешься, но каждый раз этот разговор дается мне сложно.

– Все в порядке, госпожа. Я не испытываю, конечно же нет… Я не испытываю брезгливости. Только благодарность. Но вы точно уверены, что я…

– Я прямо сейчас слышу, как бьется твое сердце. С тобой все в порядке. Если ты будешь хорошо есть, принимать нужные лекарства и спать, то ты быстро поправишься и отправишься домой. Но прежде скажи… Кто знал о том, что ты пойдешь в замок искать лекарство?

– Торговец Лазар из вашей лавки. Больше никого. Разве что, извозчик, который высадил меня неподалеку, мог догадаться. Или Марика, моя соседка, с которой я обсуждала визит к Марешу за лекарством.

Услышав имя Лазара, графиня неодобрительно фыркнула, а затем постучала пальцами по столу.

– Довольно много людей. Не понимаю, кто мог догадаться ждать у черного входа в замок… Возможно, он видел, что оттуда выходит управляющий… Не хочу думать, что нападение несло какой-то смысл, мне тяжело его найти. Ведь все во Вранчеве знают, что замок – довольно опасное и охраняемое место?

– Именно так.

– Но не беспокойся, мы обязательно с этим разберемся. Доедай и пойдем немного прогуляемся. Мне не хочется, чтобы в ближайшие дни ты чувствовала себя узницей своей комнаты.

Андреа жевала мясо, от вкуса которого внутри все переворачивалось – казалось, еще секунда и она бросит вилку и начнет выхватывать истекающие кровавым соком кусочки прямо руками, с наслаждением отрывая зубами волокна. С трудом сдерживая это желание, она покончила с салатом и доела кашу, нежно растекающуюся на языке, тающую и будто затапливающую все вокруг своим желтоватым цветом.

Графиня ела мало, чаще отпивая из рюмок и флаконов, расставленных перед ней. Большинство из лекарств оставляли на губах красные следы, которые она осторожно слизывала синеватым языком. К концу завтрака Андреа заметила, что помада скрывала бело-голубые губы женщины, с которыми ее вид стал совсем жутким, но постаралась не подавать вида.

Остановившись у небольшого зеркала, висящего у выхода, она достала из кармана круглую помадницу, опустила в нее палец и восстановила цвет губ. Андреа, семеня за ней, мельком глянула в зеркало.

В графском платье она могла бы сама себя не узнать. Поражало, как наметан был глаз Бьянки, которая за ночь и без примерок смогла так хорошо посадить платье, будто оно было сшито специально для нее.

– Рада, что тебе нравится.

– Безумно, – Андреа встрепенулась, поспевая за графиней.

– Я покажу тебе одно место… Оно настраивает меня на особый лад. До сих пор не понимаю, как это работает. Если тебе понравится, можешь побыть там до отъезда столько, сколько тебе захочется.

Окна замка располагались так, что начиная с раннего утреннего часа, даже зимой все коридоры и комнаты оказывались прекрасно освещены без необходимости зажигать свечи или лампы.

– Никогда бы не подумала, что в замке есть электричество.

– Его здесь практически нет. Я не люблю его – из-за электричества приходится сверлить стены, а это грязно и громко. Электричество есть только в главном зале и в нескольких помещениях, где оно необходимо. В остальном замке все освещается свечами. Я нахожу их свет более умиротворяющим. Счастлива, что мой нынешний управляющий разделяет этот мой подход. Потому что предыдущий как раз повесил у входа люстру. Она хороша, но уж больно…

– Электрическая?

– Именно так. Хотя не подумай, я стараюсь успевать за модой в той мере, в которой она мне доступна.

– Я видела на полках совсем свежие книги, которые буквально недавно вышли. Да и ваше платье… Я не мастер, но мне кажется, оно вполне… Столичное.

– Это как раз те сферы, куда я прикладываю максимальные усилия.

Обе засмеялись, отчего остатки напряжения, если они и были, растворились. Андреа вдохнула воздух, набирая полные легкие и чувствуя, как по телу распространяется умиротворение. Тишина и пустота замка, ковры, поглощающие шаги, весь его интерьер, словно сошедший с картин, действовал убаюкивающе.

Клара остановилась у поворота и обернулась.

– Закрой глаза. Не бойся.

Андреа послушалась и почувствовала, как графиня заходит за ее спину, слегка подталкивая вперед и помогая обойти угол коридора. Закусив губу от усердия и выставив руку вперед, Андреа сделала пару шагов и почувствовала запах сырой земли.

– Пока не открывай.

Пальцы уперлись в холодной стекло, на которое Андреа слегка навалилась. Дверь поддалась и запах мокрой земли усилился.

– Открывай.

Андреа охнула, не в силах сдержать восхищение.

Перед ними высились огромные пальмы, упираясь лохматыми зелеными головами в стеклянный потолок, под ногами, почти скрыв каменный пол, расстилались разноцветные травы и мелкие цветочки, спрятавшиеся в раскидистых кустах лавки обвивал плющ, а среди каменных композиций и в искусственных ямках журчали ручьи и водопадики, впадающие в пруды. Андреа села на ближайшую лавку, убрав под нее ноги и посмотрела на серое зимнее небо, похожее на комки грязной мокрой ваты, скользящей над стеклом.

– Клара, это… Фантастика.

Женщина кивнула и села рядом, убирая ветку куста, упавшую на плечо.

– Моя семья много лет владела флотом и привозила эти растения из разных стран. Саду несколько веков и я считаю его реликвией. Мне захотелось показать тебе это место, потому что оно… Самое живое в Иваждине. Подумалось, что здесь тебе может быть спокойнее, чем в других помещениях. Там рыбки плавают, их можно кормить…

Андреа показалось, что Клара смущена или для нее этот момент невероятно интимен.

– Это самый красивый сад, который я видела. Хотя я была в королевском ботаническом саду.

– Ну уж! До королевского ему все же далеко, но спасибо за похвалу. Расскажи мне лучше о том, где ты училась. Наверное, в Красном университете?

– Нет, госпожа, в Крестьянском университете Лецина.

– Как интересно! Жаль, что в мое время женщин нигде не учили, а если уж и принимали куда-то, то в Красный университет, то только аристократок и очень редко. Я думала, что они пошли по своему либеральному пути и начали принимать всех.

– Нет. Но учили меня неплохо. А кем бы вы стали, если бы могли учиться?

– А кем становятся те, кто любит людей?

– Врачами или философами, я думаю.

– Тогда, пожалуй, второе. Приняли бы меня, как думаешь?

–… и выпустили бы с отличием.

Андреа усмехнулась и в ту же минуту перед глазами снова расплылись пятна, а все тело словно ошпарило кипятком. Она сжала зубы, чтобы не закричать, но вместо этого завыла, выгибаясь от боли в ледяных и жестких, как камень, руках графини, успевшей поймать ее и удержать.

– Все в порядке, так бывает… Дыши, – Клара расстегнула несколько пуговиц на спине Андреа, спустила платье, зубами, так как второй рукой держала ее саму, вынула пробку из флакона с розовым эликсиром и вылила его содержимое в разошедшиеся на груди кровавые раны, – Я взяла порцию с собой на этот случай… Дыши, дыши. Так еще будет, пока не заживет совсем. Нужно немного потерпеть.

Боль в снова затягивающихся ранах утихала, зеленые и малиновые всполохи перед глазами бледнели и Андреа, все еще тяжело дыша, поняла, что висит у графини на руке всем телом.

– Спасибо. Так резко…

– Да, к сожалению. Зря, наверное, я заставила тебя подняться из постели.

– Да нет, все в порядке…

Клара бросила пустой флакон в карман и подняла Андреа на руки, как ребенка.

– Я отнесу тебя обратно. И больше не соглашайся на мои предложения, пока не придешь в себя.

Андреа не сопротивлялась. От графини исходил запах пыльного мрамора, железа и духов, но это уже не удивляло. Эликсир снова обострял ее чувства, отчего смесь ароматов сада и того, что она слышала, уткнувшись носом в плечо женщины, будоражили и уводили в водоворот, расцвеченный яркими вспышками даже перед закрытыми глазами.