Никита Максименко
После Восхода

Часть 1. Пепел после заката

Глава 1. Город без окон

Когда Сеть пала, было не громко.

Это не был взрыв, ни техногенный шторм, ни гибель звездолёта в небесах. Она умерла, как умирают ветры в безветренный день – беззвучно, почти стыдливо, оставив после себя тишину такую плотную, что в ней можно было захлебнуться.

Мира стояла на крыше разрушенного обсерватория-комплекса в бывшем Новом Сингапуре – теперь просто Сектор 9, и смотрела, как последние обломки виртуальной цивилизации горели в небе. На горизонте тлел полупрозрачный купол старой климатической станции – когда-то он был символом устойчивого будущего, теперь походил на выцветший скафандр, брошенный на свалке истории.

Она не плакала. Слёзы закончились два года назад – вместе с солнечной батареей, которая питала её дрон-сад. Вместе с возможностью сказать «О’кей, Сфера, найди мне смысл жизни». Вместе с последним сообщением от брата, потерянным в беспамятстве сервера, исчезнувшего без следа.

Мира жила одна. В руинах бывшего техноцентра она обустроила себе жилище: спальню – в старом архиве нейросетей, кухню – в хранилище протоколов. Здесь всё было пропитано ложной уверенностью прошлого: стены покрыты умными обоями, которые больше не умели ничего, кроме как тускло мерцать. Полы хрустели под ногами остатками пиксельной плитки, отклеенной временем.

Но больше всего её раздражало молчание. Оно было вездесущим, как пыль – забивалось в легкие, в мысли, в сны.

Она училась дышать им.

«Ты не цифровая, ты живая», – повторяла она себе, как мантру. Как якорь, не дающий утонуть в собственном сознании.

В тот день, когда началась эта история, Мира обнаружила человека.

Он лежал у основания бывшей гидропонной станции, в тени металлической арки, словно выброшенный кем-то или… сбежавший. Лицо его было скрыто под капюшоном из тёмной материи, но дыхание – тяжёлое, рваное – выдавало в нём живое существо. Настоящее. Не симулякр, не голограмма, не тень памяти.

Она медлила. Люди были редки. А чужие – опасны.

Но он был один. И он не просил.

Она подошла ближе.

– Ты слышишь меня? – голос её был хриплым от долгого молчания.

– …

Он не ответил. Но пальцы его шевельнулись – слабо, как ветер в траве.

Мира выдохнула, осторожно присела рядом и впервые за много месяцев произнесла фразу, в которой не было алгоритма, а только человек:

– Я Мира. Ты жив. И это – уже немало.

Глава 2. Он был не тенью

Он пришёл в себя только вечером, когда свет за куполом окрасился ржавым золотом. Воздух в секторе медленно остывал, и остатки пыли, взвешенной над руинами, ловили последние отблески уходящего дня.

Мира сидела в полутени, облокотившись на старую солнечную панель, грея руки у импровизированной плиты – переносного водородного капсулятора, спасённого ею из старого беспилотного транспорта.

Мужчина пошевелился. Сначала – только плечо. Потом – тихий хрип, как будто он пробовал вернуть себе голос, давно заброшенный вглубь памяти. Она услышала, как треснула пыль под его ладонью. Он сел. Сначала с трудом, потом увереннее. Его взгляд – мутный, словно затянутый дымкой – поймал её глаза.

– Где я?..

Голос был низким, с хрипотцой – не из тех, что много говорят. Он звучал, как голос того, кто слишком долго разговаривал лишь с тишиной.

– Сектор 9, – спокойно ответила Мира. – Восточные руины. Дальше – только пустошь. А до центра – сорок километров и один шанс из пяти, что ты туда дойдёшь.

Он молчал. Потом медленно снял капюшон.

Мира увидела загрубевшее лицо с густой небритостью, следы ожогов на шее и рубцы от бывших интерфейсов – тех, что вживляли в виски, когда ещё верили, что сознание можно «улучшить». Его глаза были тёмными, почти чёрными – но в них не было безумия. Было… отсутствие. Как будто он всё ещё не вернулся полностью изнутри себя.

– Ты… – он с трудом подбирал слова, – человек?

Мира горько усмехнулась.

– К несчастью.

Он кивнул. Медленно. Будто этот ответ был единственным, на который он рассчитывал.

– Я… Алексей, – сказал он спустя паузу. – Или был.

– Всё ещё есть, – ответила она. – Раз сидишь.

Тишина снова вернулась, но уже не была враждебной. Она стала… нейтральной. Как пустая страница, которую можно заполнить не кодом, а словом. Настоящим.

Мира пододвинула к нему металлическую чашу с горячей пастой из синтезированной фасоли и дикой спирулины.

Он не сразу взял её.

– Почему ты мне помогла? – спросил он.

– Потому что ты жив.

– Этого недостаточно.

– Сейчас – достаточно, – твёрдо сказала она. – Мы не в Сети. Здесь не нужно объяснять каждый выбор. Здесь всё начинается не с алгоритма, а с шага.

Он снова посмотрел на неё. Долго.

Потом съел еду. Медленно. Как человек, который вспомнил, что у него есть тело. И что оно – пока ещё его.

Когда ночь окончательно спустилась, Мира дала ему спальник и ушла наверх – на крышу станции. Там она часто сидела в одиночестве, наблюдая, как остатки спутников сгорают в атмосфере, оставляя за собой едва заметные шрамы света.

Но в ту ночь было иначе.

Теперь внизу кто-то дышал. Настоящий. И от этого тьма стала немного менее бесконечной.

Глава 3. Люди без корней

На следующее утро солнце поднялось слишком быстро – как будто время тоже устало спать. Воздух над сектором дрожал от перегретого бетона, и Мира снова почувствовала, как небо здесь ближе, чем где бы то ни было. Ближе и… равнодушнее.

Алексей стоял у обломков дронофермы и что-то разбирал в её конструкции. У него были руки инженера – твёрдые, спокойные, с чуть подрагивающими пальцами, как у пианиста, который давно не подходил к инструменту. Он не спрашивал разрешения. Он просто начал чинить.

Мира наблюдала за ним молча. Она не была против. Люди в этом мире давно перестали что-либо “разрешать” – они лишь не мешали друг другу дышать.

– Это старая “Сфера R-90”, – произнёс он, не оборачиваясь. – Её можно оживить. Если убрать мусор и найти пару термоэлементов.

– Ты умеешь говорить полными предложениями? – сухо усмехнулась Мира.

– Иногда. Когда рядом кто-то, кто слушает.

Она приподняла бровь. В этом была правда. И в его руках тоже – сдержанная, тихая, но живая.

– Ты ведь не просто бродяга, – сказала она. – У тебя… манера. Почти как у старых специалистов.

– Я был инженером, – кивнул он. – В «NeuroFrame». Отдел нейромеханики. Мы разрабатывали импланты, которые усиливали когнитивную гибкость. Модели нового поколения. До того, как они начали умирать в сознании.

Он сказал это ровно, почти как диктант. Без гнева, без горечи. Как факт.

– Умирали?

– У людей, которым вставляли наши импланты, мозг начинал… отступать. Как будто отказался жить в среде, где его заменили. Многие уходили в кому. Другие – в депрессию. Некоторые исчезали. Мы звали это «отключением света внутри».

– Ты знал?

Он посмотрел на неё. В глазах не было оправданий. Только тень.

– Я догадывался. Но меня хвалили. Говорили: «Ты творишь будущее». А потом это будущее начало поедать людей.

Мира молчала. Этот рассказ был ей слишком знаком – не по сути, но по ощущению. Она тоже строила виртуальные пространства. Тоже чувствовала себя богом в эпоху цифровых симуляций. А потом всё рухнуло. И в этом – тоже не было грома.

– И ты ушёл? – спросила она.

– Я исчез. Как и все, кто не смог смотреть в зеркало.

Они долго сидели на полурасплавленной плите, где раньше был интерактивный сад. Здесь всё было заросшее пылью, но под ней пробивалась жизнь: тонкие нити плесени, странные водоросли, мутировавшие папоротники – природа медленно возвращала себе то, что люди пытались выжечь логикой.

– Мы были как дети, – произнесла Мира, – играющие со спичками в библиотеке.

Алексей кивнул.

– Но теперь мы среди пепла. И, может быть, умеем уже не поджигать, а строить.

Она посмотрела на него. И в его словах услышала не просто надежду. Услышала… решение.

– У меня есть карта, – сказала она. – Механическая. Бумажная.

Без координатных сетей и биомаркеров. Просто дорога – на север. Там раньше была база сохранения биоразнообразия. Они называли её “Оазис 7”. Может, там что-то осталось.

– Хочешь идти?

– Не хочу остаться. Здесь – только руины и отражения. А мне нужно… пространство. Без эха.

Он не ответил сразу. Поднялся, выпрямился – и впервые за всё время она увидела в его фигуре намерение.

– Я пойду с тобой, – сказал он.

И не потому что должен. А потому что может.

В тот день, под расплавленным небом и над трещинами некогда великой техноцивилизации, двое людей выбрали не остаться в обломках прошлого. А встать. И идти. Без инструкций, без спутников, без лайков.

Только с телом, дыханием и возможностью быть.

Глава 4. Север без имен

Они ушли на рассвете.

Небо над Сектором 9 уже не было золотым – оно стало пепельным, словно подражая городу, который давно утратил право отражать свет. Мира шла первой, карта свернута в кармане, а за спиной – рюкзак с фильтрами воды, остатками сухой синтезированной пищи и старым, потрёпанным блокнотом, где она записывала фразы, которые не осмеливалась произносить вслух.

Алексей шагал сзади, неровно, с осторожностью того, кто привык жить среди обломков. Он нес с собой не вещи, а тишину. И тень прежнего мира – хрупкую, как крыло насекомого, застывшего в янтаре.

Дорога на север не была дорогой в привычном смысле. Это была полоска земли, где бетон уступал место мёртвой траве, а из песка торчали осколки старых дронов, обломки солнечных ветряков, провода, проросшие, будто корни.

– Здесь раньше был коридор доставки, – сказала Мира, не оборачиваясь. – Автоматический транспорт. Всё шло по спутниковой логистике. Люди давно не ходили по этим маршрутам ногами.

– А теперь идут, – отозвался Алексей.

– Потому что шаги не отключаются с сервера.

Он усмехнулся. Первый раз – по-настоящему.

Через несколько часов они подошли к старой станции перезагрузки. Всё здесь было поросшим: лианы из проводов, выцветшие термопанели, купол, под которым когда-то менялись батареи в автономных логистических контейнерах. В центре стояла фигура.

Человеческая.

Но не совсем.

Фигура была неподвижной, словно статуя. Но ноги у неё были живыми – босыми, в грязи. Лицо закрыто прозрачной маской, под которой светились глаза, искусственные, как у старых андроидов, но… с выражением страха.

Мира резко остановилась. Алексей – тоже.

– Живой? – прошептала она.

Фигура медленно повернулась. Не резким рывком автомата – а медленно, как бы преодолевая инерцию самой себя.

– Вы… из зоны девять? – голос был металлический, но с дрожью.

– Были, – ответил Алексей. – А ты?

– Я… Я заблудился. Они сказали: «Жди. Резервный протокол». Я ждал. Семьдесят два дня.

Мира сделала шаг ближе.

– Ты человек?

Он помолчал. Потом поднял левую руку – и на запястье показал вживлённый ID-контур, старого типа, с красной голограммой:

ОБЪЕКТ ВРЕМЕННОГО ДОПУСКА. СТАТУС: ЗАМОРОЖЕН.”

– Я наполовину человек, – сказал он. – Наполовину интерфейс. У меня не осталось базы данных. Только воспоминания.

– Как тебя зовут? – спросила она.

Он посмотрел на них с болью, которую даже искусственные зрачки не могли скрыть.

– Я не знаю. Имя было… на основном диске. Он сгорел.

Алексей молча подошёл и вынул из своего рюкзака небольшую энергоячейку. Старого формата. Надломленную, но ещё рабочую.

– Держи. Она даст тебе пару дней сознания. А дальше – выбирай: идти или ждать.

– Куда идти? – спросил гибрид.

– Туда, где ты снова станешь собой. Или хотя бы поймёшь, кто это – «собой».

Они ушли, не дожидаясь ответа. За спиной долго стояла неподвижная тень. Возможно, она осталась ждать. Возможно – пошла следом. Возможно – растворилась в себе. Мира не оборачивалась. Она знала: не всё, что человек создал, обречено. Но не всё, что живо, можно назвать живым.

– Почему ты дал ему ячейку? – спросила она.

– Потому что у нас осталась сила давать, – тихо сказал Алексей. – Даже если не осталось много чего другого.

Они шли дальше.

И с каждым шагом прошлое оставалось не за спиной – а внутри. Тише, но яснее.

Глава 5. Протокол ошибки

Ночью, когда они разбили лагерь у корней рухнувшей ветряной турбины, ветер внезапно стих. Оставив после себя такую тишину, что даже мысли казались слишком громкими.

Мира не спала.

Алексей уже давно ушёл в сон – или в нечто, что напоминало его: он лежал, отвернувшись, слабо сжимая в руке чип-пластину, найденную днём в кармане гибрида. Она видела, как он что-то шептал во сне. Но не стала будить. У каждого был свой способ разговаривать с призраками.

Она достала блокнот. Открыла его на последней странице, где давно оставила надпись, которую так и не решилась перечеркнуть:

“CTRL+Z не работает в жизни.”

Её рука дрогнула. Пальцы сами собой скользнули по краям страницы – и с этого прикосновения всплыло воспоминание, чёткое, как если бы её снова вернули в интерфейс.

Она видела всё.

Слышала.

Помнила.

Год 2149.

Город в облаках.

Проект: Neuroverse.

Комната с белыми стенами, стеклянным полом и креслом, похожим на кресло пилота космического шаттла. В кресле – мальчик. Двенадцать лет. Тёмные глаза, вены, в которые уже подключён имплант прямого погружения.

– Это безопасно? – спросила она тогда.

– Его мозг адаптивен, – ответил оператор. – Ты сама проектировала архитектуру среды. Он в твоём мире. Всё будет хорошо.

Он в твоём мире.

И она запустила процесс.

Сначала – шёлк. Мягкие линии света. Пространство, которое откликалось на движение глаз. Радость в детском лице. Интерес. Потом восторг. Потом… тишина. Он перестал реагировать. Его зрачки расширились, лицо побелело, импульсы обнулились.

– Прервать! – закричала она. – Протокол «Откат»!

– Мы не можем. Он не хочет выходить. Он отключил сам себя от команды выхода. Он остался внутри.

Прошло двадцать семь минут, прежде чем они обесточили имплант принудительно. Мальчик пришёл в себя. Но не говорил. Не смотрел. Не дышал как раньше.

На следующий день его мать забрала его. Без истерики. С какой-то обречённой холодностью.

– Что вы сделали с моим сыном, госпожа Леон? – спросила она.

Мира тогда не ответила. Потому что не знала. А потом – не хотела знать.

Сейчас, в ночи, сидя у остатков былого мира, она открыла глаза. Слёзы катились по щекам – не от боли, не от стыда, а от того, что память всё ещё жила. Не как угроза. А как предупреждение.

Алексей вдруг заговорил во сне:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.