Наталья ДеСави
Мой (не) любимый миллионер

Глава 1

Маша

– «Познакомлюсь с миллионером. Для опыта.» Маш, ну ты совсем сдурела? Для какого опыта?!

Альбина смотрела на меня выпученными глазами, а я смотрела на собственное объявление и думала, не переборщила ли. Вроде, все правильно: мне нужен миллионер, не для любовных утех, а для научного исследования. Все четко и ясно, чтобы абы кто не писал. С другой стороны, объявление отправляю я не в научный журнал, а на сайт знакомств. А там можно ждать что угодно.

– И что ты предлагаешь? – Я уже впадала в истерику от собственной безысходности. – Мне издательство предложило удвоенный гонорар за современную любовную историю про любовь с миллионером. А я умею писать только про драконов и попаданок, а это не тренд. За это уже не платят, понимаешь? Мне нужны миллионеры, много миллионеров, чтобы девочки плакали и платили.

– Так и пиши про них. Можно подумать, что у твоих читательниц дома по миллионеру, а они читают и сравнивают. Маш, да никто не знает, как оно там, выше 100 тысяч в месяц!

И то правда, не знают. Вот только я не могу писать про то, что не знаю. В своей стезе я рыба в воде: знаю размах крыльев дракона, могу отличить северных от южных, какой материал у гномов в кирках и как вылечить вампира, если он съел чеснок. А про миллионеров не знаю ничего. Как и про живых мужиков, в принципе. А миллионеры ж, гады, шифруются. Ни одной фоточки в соцсетях, только селфи их барышень, да фото меню на каждый день.

– А вдруг повезет? – Я клацнула по клавиатуре и отправила сообщение.

– Не, не повезет. – Альбина вальяжно развалилась на диване. – Везения в принципе не существует. Вся твоя судьба только в твоих руках. Ненаманикюренных, кстати. Ты как собралась миллионеров очаровывать с такими ногтями?

Я только фыркнула и захлопнула крышку ноутбука.

– Они не на ногти смотрят, а на кое-что другое.

– Ага. И этого «кое-что» у тебя тоже нет. Точнее, в избытке, с какой стороны ни посмотри. Так что не знаю, чем ты собралась привлекать богатых мужиков. – Она резко села и посмотрела на меня просящим взглядом. – А давай остановимся на зарплате до 300 тысяч?

Я только головой мотнула. Как говорит известная блогерша, с такими даже в кафе ходить стыдно.

– Нет, – твердо отрезала я, хотя уже вовсю сомневалась в своей затее. – С теми, у кого есть «зарплата», даже разговаривать не буду. Только миллионеры.

Альбина устало опустилась обратно и прикрыла лицо руками.

– Да ты даже если наткнешься на миллионера, не узнаешь. Вот по каким признакам будешь его определять?

Тут я задумалась. Как у каждого вида, у него должны быть признаки. Например, дракон может превращаться из человека в животное, тоже самое у оборотней разных мастей. Вампир боится света и чеснока, а у эльфов длинные уши и белые волосы. А что должно быть у миллионеров?

– Часы Роликс. – Стала я загибать пальцы. – Пиджак от Армани, дорогие духи и золотой перстень.

– Ага, – хохотнула Альбина, – и получится Джек Воробей. Не, дорогуша. Миллионеры они не выделяются. Вот мы когда устраивали показ мод на Петербургскую неделю моды, так там официанты выглядели солиднее гостей. Только дамы шиковали в миллионных нарядах, чтобы быть не хуже моделей. А мужики все – обычные такие, пиджак, ботинки. Дорого, конечно, но без определенных знаний в моде не определишь.

Я пошла наливать кофе, потому что сейчас должна начаться лекция по поводу богатых мужиков и Альбининого опыта их поиска. Повезло ей, работа в модельном центре дает возможность встречаться с самыми знаменитыми личностями. Она такими фамилиями фигуряет, что я таких и не знаю. А все знаменитостями оказываются.

– Вот помнишь, на которого ты кофе вылила на Неделе моды?

Как его не помнить? Наглый тип, который ни разговаривать нормально не умеет, ни ходить правильно. Я же только дорогу спросить хотела, видела же бейдж с логотипом Недели моды. Значит, по-любому, какой-нибудь сотрудник. А он сначала отмахнулся, потом вообще выдал: «на север от ордера». Во-первых, я компас дома забыла, только навигатором пользуюсь. О чем ему и сообщила. Во-вторых, можно говорить нормально, не выворачивая обычное слово на французский манер: «ордэр». Нет, мне Альбина потом объяснила, что это вид колонны такой. Но можно же было нормально объяснить. Пальцем показать, в конце-то концов.

– Этот точно не миллионер. – Только отмахнулась я. – Миллионеры люди вежливые, не хамят всем подряд.

– Миллионеры, может, и не хамят, а вот Ольшанский никогда за словом в карман не лез.

Я уставилась на подругу. Вот к чему она сейчас вспомнила нашего одноклассника, тихоню-троечника Сережу Ольшанского? Ничем не примечательный парень, который пытался ухаживать за мной в школе, да так неуклюже, что все время то подножки мне подставлял, то цветы жухлые приносил. Отшивала я его с тем же упорством, с каким он пытался ко мне приставать. Но птица это была не моего уровня. Вот кто-кто, а Ольшанский точно на миллионера не тянет.

– Так ты на него кофе и вылила. – Альбина скосила на меня взгляд. – Ты его не узнала, что ли? Я думала вы именно поэтому и сцепились так надолго.

Рука дрогнула, и я поставила чайник на место, чтобы не выплеснуть на себя кипяток.

– Тот мужик – Ольшанский?

Альбина довольно кивнула.

– И то, каким полным ненависти взглядом он тебя провожал, он-то тебя узнал.

Альбина подошла ко мне, отобрала кофейник и поставила на место, взамен доставая бутылку вина и бокалы.

– Ну-ну, – ухмыльнулась Альбина, но под моим взглядом быстро закрыла рот. – Молчу. Боюсь даже представить, что будет, если тем самым миллионером, откликнувшимся на твое дурацкое объявление, будет именно он. Ты можешь сильно пожалеть.

– Это еще почему?

– Потому что миллионы они свои заработали не просто так. Все имеет свою цену. А после того, как именно ты его отшивала в школе, тебе придется заплатить свою.

***

Ольшанский

– Игорь, ты нашел ту курицу, которая облила меня кофе? Я тебе все данные дал, что так долго возишься?

Я стоял у окна своего кабинета, пытаясь оттереть расплывшееся пятно на рубашке. Пятно не только не оттиралось, но становилось больше и приобретало странные очертания. Плюнув на это, отбросил влажную салфетку и склонился над столом, за которым сидел молодой парень, бешено перебирая пальцами.

– Хороши данные, – ухмыльнулся Игорь, – Машка из 11 «Б». Но я нашел: Лиманова Мария Михайловна, автор издательства Эльмира. На сайте написано «топовый автор фэнтези».

Я еще раз сплюнул, увидев яркие обложки книг с глядящими на него вампирами и драконами. Такую ересь я и за литературу не считал, запрещая брать в руки подобное не только своей дочери, но и всем своим многочисленным дамам, которых после развода оказалось несметное количество.

– Теперь понятно, почему у нее голова не на месте. Все в иных мирах витает. А что там с издательством?

Игорь снова заклацал на клавиатуре, добывая информацию. Через минуту получил нужное и с победоносным видом повернул экран ко мне.

– Они проводили конкурс на нового автора любовного романа, победила Лиманова. С ней хотят заключить договор на новую книгу.

– И чем мне эта информация поможет достать ее?

– Мстительный вы сегодня, Сергей Васильевич. Обычно о таких вы забываете через минуту, а тут целые поиски устроили. Понравилась?

Я отвесил ему легкий щелбан. Более солидно выразить недовольство директором службы охраны было неэтично. Хотя иногда хотелось. Но он был прав. Маша Лиманская зацепила меня еще давно. Даже многочисленные насмешки ее и ее подруг не мешали методично ухаживать за девушкой. Только когда я увидел поцелуй ее и блондина Серовского, понял, что все бесполезно. Даже в универ в Москву поступил, чтобы быть подальше от нее, благо баллы отличника давали допуск в любой ВУЗ.

Я и думать забыл про Машку за все эти годы. Женился, развелся, имею дочь. А теперь она нарисовалась сама. Слегка пополневшая, но ей даже шло. И наглая, как всегда, за словом в карман не полезла, обругала на чем свет стоит и убежала. А пролитое кофе осталось. И вместе с ним расползающееся чувство чего-то недосказанного и недоделанного. А еще живого и настоящего. Не такого, что я видел в глазах длинноногих моделей, окружавших меня целыми днями. По сравнению с тем, что каждая тощая модель определяла меня если не по фото, то по одежде, поведение Маши было как глоток воздуха. Я боднул головой. Скорее, как ушат холодной воды на голову.

Давно я так не злился. Во мне бурлило желание отомстить, разорвать и увидеть удивление в ее глазах. Когда же я склонился к экрану и прочитал то, что нашел для меня Игорь, все встало на свои места. Я даже руки потер от удовольствия.

– Миллионера, говоришь, ищет. У нас есть какие-нибудь интересы с этим издательством?

Пришел черед Игоря рассмеяться.

– Сергей Васильевич, это мизерное издательство. Мы его если только купить можем. И то себе в убыток.

– А вот на этой теме и устрой-ка ты мне с ними встречу. Хочет миллионера, получит. В полной красе.

***

– Альбина, ну это только на пару часов, – взмолилась я в трубку телефона. Иных способов воздействовать на подругу у меня не было. Если бы Альбина была рядом, я бы воздействовала весь свой арсенал: щенячьи глаза, стопку своих книг на полках и пустой кошелек. Но подруга знала все мои уловки, поэтому пришлось идти на крайние меры. – Василисе очень понравилось твое платье. То, которое с перьями. Она бы хотела снова на него посмотреть.

Платье было откровенно ужасное, и Альбина смотрелась в нем как напомаженная курица, но убеждала меня, что это самый писк моды. Ваське это платье тоже нравилось, в особенности возможность выдергивать перья, так что я даже ни разу не соврала.

– Ну ладно, сдалась подруга. Привози ее, только говорю сразу – уроки я с ней делать не буду.

– Какие уроки? – Я быстро запихивала в розовый рюкзачок тетради с прописями. – Это же первый класс, им ничего не задают.

Альбина, которая на свое счастье не успела обзавестись детьми, слепо поверила моему слову. Но ничего, там сами разберутся. Василиса у меня девушка ответственная, если я сказала, что нужно сделать уроки, значит, уроки будут сделаны. И не важно, чьей кровью они будут написаны.

– Мам, а мы к тете Альбине поедем?

Васька выскочила из своей комнаты, держа в руках джинсы и один носок.

– Да. Собирайся, пожалуйста, побыстрее.

– Быстрее не могу. Я же не поеду в этой совковой рубашке.

Я промахнулась мимо рюкзака, так и не положив туда пенал с ручками, и прошла за дочерью в комнату. Та уже копалась в шкафу, доставая и выкидывая на пол праздничные платья.

– Что ты делаешь? – ужаснулась я, увидев ворох одежды на полу. – Нам же выходить через минуту.

– Мне нужно нормальное платье. Вот. – Она показала мне белое платье, которое мы надевали в детском саду вместо костюма Снежинки.

– Оно все в кружевах, – напомнила я. – И топорщится. Ты в машину в нем не влезешь.

– Влезу, – уперлась Василиса. – Не могу же я к даме из высшего общества поехать в совке.

– В каком совке? – вздохнула я, делая пометку поговорить с Альбиной по поводу лексикона и оценки одежды, которую я покупаю Ваське.

– Зеленом, – не моргнув глазом ответила Вася.

– Почему зеленом? – не поняла я, вспоминая детство и всю атрибутику прошлого нашей страны. – Может, хотя бы красном?

– Мамочка. – Василиса смотрела на меня как на маленького ребенка: с укором и надписью на лбу: «до чего же ты глупая». – У нас зимний совок зеленый. Красный – это у Мишки.

А еще надо поговорить с Альбиной, чтобы свои слова хотя бы объясняла. Но времени на занудство и объяснение основ истории не было, я сгребла дочь, подхватила ее рюкзак и быстро выскочила из квартиры.

Опаздывать было нельзя. Из издательства позвонили, срочно вызвав меня в офис. Редактор сказал «срочно» таким тоном, что ослушаться я не решилась. Да и кто бы решился, если у тебя на кону книга, которая может изменить всю жизнь. Либо свалить меня с писательского пьедестала, либо сделать новой королевой жанра.

– Василий Илларионович. – Я влетела в офис, наткнувшись на главного редактора, общающегося с каким-то видными мужчиной. – Спешила как могла, что-то случилось? Вы по телефону не сказали…

– Это директор нашего издательства. – Я протянула руку высокому, статному мужчине. Всегда думала, что директора – это мужчины за 50, с животиком и лысеющей головой. А тут такой видный мужчина, что дух захватывает. Интересно, издательство зарабатывает столько, чтобы директора считались миллионерами?

– Мария Михайловна. – Пожал он мне руку. – Вы у нас выиграли конкурс на издательство книги в жанре современного любовного романа. Поскольку это ваш первый опыт в этом жанре, мы решили вам немного помочь, и пригласили человека, который будет вас консультировать.

– Это какой-то из топовых авторов? – оживилась я. – С удовольствием послушаю профессионала.

– О, нет. – Как-то подозрительно стушевался директор и метнул взгляд на дверь собственного кабинета, но тут же натянул фальшивую улыбку. – Мы предлагаем посмотреть на жанр так сказать изнутри. А то все пишут только на основе собственных фантазий. Ближайшее время вы проведете вместе с Сергеем Васильевичем Ольшанским. Он представитель популярного сейчас в литературе типажа мужчин – миллионер – и покажет вам все, что касается особенностей его жизни.

Срочный вызов, фальшивая улыбка директора – все это сложилось в единый паззл. Альбина была права, я тогда просто его не узнала. Зато узнал он, и теперь придумал план мести за все школьные годы. Вот и первое, что можно узнать о миллионерах – они все покупают за деньги. Даже месть. И теперь вся моя карьера в новом жанре была перечеркнула красной линией с надписью «Серега». Отодвинув директора в сторону, я прошла к кабинету и распахнула дверь. Ольшанский сидел в директорском кресле, удобно развалившись и лениво перекатывая ручку туда-обратно по столу.

– Значит, это все-таки ты! – выпалила я с порога.

– Маша? – наигранно удивленно поднял он брови. – Так ты и есть та самая писательница, которая ничего не смыслит в любовных романах?

Кровь начинала приливать к лицу. Еще слово с его стороны, и я не посмотрю на его миллионность, и прибью прямо на месте.

– Ты это специально устроил! За что? За кофе или школу?

Довольная улыбка расползлась по его лицу. Его шалость явно удалась, а вот мне еще предстояло из этого всего выбраться.

– О чем ты? Василий Илларионович вежливо попросил меня поучаствовать в этом эксперименте, ведь я являюсь основным спонсором выпуска этой книги.

– С каких пор? – процедила я сквозь зубы. – Не слышала никогда твоей фамилии в списках инвесторов.

– Все получилось спонтанно. – Директор пришел ему на помощь, вставая между нами. – Мария, это же такая возможность, которой не будет у других авторов.

– Правильно. – Подмигнул мне Ольшанский. – Не на сайте же знакомств искать миллионеров.

Я чуть не высказала все, что о нем думаю, но вовремя сдержалась. Портить отношения с издательством вообще не стоит. А вот с Ольшанским можно.

– Пожалуй, я откажусь от столь щедрого предложения. Боюсь, что читателям лучше не знать всех настоящих нюансов жизни богатых людей.

– Ты не можешь.

Эта фраза вылетела из уст Ольшанского, и тут же в комнате воцарилась тишина.

– Прости, что?

– Ты не можешь отказаться. Две недели со мной или твоя книга не будет и выпущена. Как некомпетентного автора, который не может справиться с поставленной задачей.

Я вдохнула побольше воздуха, посмотрела на директора и редактора, которые только развели руками. Видимо, Ольшанский прижал маленькое издательство, сделав им предложение, от которого просто невозможно отказаться. Что ж, мой не любимый миллионер, ты сам не знаешь, во что вписываешься. Я протянула руку и поймала сильную ладонь Ольшанского. А он изменился за эти годы. Из рохли и неуверенного, но ужасно упертого парня, он вырост настоящим красавцем-мужчиной.

– Договорились. Только в силу особенностей писателя, придется совмещать жизнь миллионера и быт обычной писательницы.

Его острый взгляд прожег меня насквозь. А близость, в которой мы находились, заставила сердце стучать быстрее. И одеколон! Какой же у него божественный одеколон!

– С бытом домоседки уж как-нибудь разберемся.

Ох, Ольшанский. Ты только что заключил контракт с дьяволом, и даже не подозреваешь об этом!

Глава 2

Утро начинается не с кофе. Утро начинается с оглушенного крика: «Мама, где мое платье?». Разлепив глаза, я смотрю на часы и не понимаю, что происходит. Циферблат показывает 6 утра. Подумала, что ночью моргнул свет, и все сбилось. Но телефон подло разбивает мою теорию, показывая аналогичное время.

– Вася, ну почему в такую рань?

С трудом встаю и плетусь в коридор, на полу которого уже валяются разбросанные вещи. В комнате ситуация немногим лучше: часть вещей лежит на кровати, часть развешана на стульях. В шкафу пусто.

– Что случилось? – Осторожно переступая через одежду, добралась до детской кровати и села, подумала и забралась с ногами под одеяло. Все-таки ранним утром в комнате довольно прохладно.

– У меня нет платья для похода на твою новую работу.

Под одеяло я забраться не успела, зато чуть не свалилась с кровати после этих слов.

– Ты не идешь со мной ни на какую работу. – Получила полный ненависти взгляд. – Дети вообще на работу не ходят. Они ходят в школу и пишут прописи. Кстати, вы с Альбиной все написали?

Попытка уйти от темы проверку не прошла. Василиса посмотрела на меня так, что стало понятно: такой ранний подъем был не просто так. Дочь реально собиралась идти со мной на работу. К Дракону. Миллионера ей не выговорить, а человек с большим количеством денег в детском представлении может быть только Драконом. Вот это была одной из причин, чтобы не показывать Васю моему новому работодателю.

Собственно, вчера встреча закончилась не очень положительно. Когда Ольшанский, довольный как мартовский кот, ушел из кабинета, я высказала редактору и директору все, что думала. Но, как и сказал Дракон, вариантов отказаться у меня не было. Мне посочувствовали, но посоветовали в следующий раз смотреть, на кого проливаю кофе.

Итак, я попала.

Полночи не спала, вспоминая все, что было между нами в школе. То, как он носил мне цветы, а я высмеивала его. Как соглашалась на свидания, а потом не приходила. Как мы с девчонками смеялись над неуклюжим Серегой. У него было полно причин ненавидеть меня. Но решить отомстить через двадцать лет после окончания школы? До последнего не верилось, что он может. Но он смог.

– Вася, ты идешь в школу. И это не обсуждается.

Я укуталась в одеяло на детской кровати и поудобнее устроилась на подушке.

– Подъем в 7 утра, до этого ты успеешь собрать все вещи и повесить их обратно в шкаф.

Закрыв глаза, я быстро провалилась в сон. Проснулась оттого, что где-то в соседней комнате отчаянно пиликал телефон, пытаясь меня дозваться. Вася сопела рядом со мной, прижавшись, как маленький котенок. Пообещала себе пять минуточек и снова прикрыла глаза. Сквозь сон поняла, что будильник звонит как-то слишком долго и по-другому.

Телефон!

Я подскочила и бросилась к себе. В комнате Вася одежду собрала, а вот до коридора не дошла. Поэтому я поскользнулась, растянулась на полу, и уже почти ползком добралась до телефона.

– Алло! – не посмотрев на экран, крикнула я в телефон, тяжело дыша, и привалилась спиной к кровати.

– Зарядку делаешь? – раздался нахальный голос в телефоне. – С твоей фигурой похвально.

Скрипнула зубами, но сдержалась.

– Тороплюсь на встречу с тобой. Очень хочется поговорить.

– О чем, пышечка моя?

Вдох-выдох.

– Чего ты ко мне прицепился? Зачем тебе нужно, чтобы я таскалась с тобой целых две недели?

– Ты сама этого хотела. Даже объявление разместила. Я же только помочь хочу, показать, как оно на самом деле. А на том сайте одни проходимцы, обманут тебя, ты же миллионера от альфонса не отличишь.

Ага, помочь он хочет, как же. То-то у нас богатые люди ходят и решают личные психологические проблемы местного населения. Права была Альбина, за желания платить надо. А Ольшанский по старой памяти плату возьмет теми же слезами, что пролил в школьные годы от неразделенной любви ко мне. Хотя знай я, каким он станет, задумалась бы. Точеный профиль, рельеф мышц, да темные, пронзительные глаза. Наглый, но симпатишный. Так, о чем это я думаю?

– Ты прав, на этом сайте одни проходимцы. Рада была тебя там встретить.

– На тысячу один порядочный миллионер будет, – парировал он.

Тут в комнату влетела Василиса, уже одетая в школьную форму, с рюкзаком за спиной.

– Мам, я готова. Давай до школы заедем к твоему Дракону?

В трубке возникла тишина, что дало мне возможность подняться и вытолкать дочь из комнаты со словами «Мы же договаривались сначала чистить зубы, а потом только одеваться». Трюк прошел, и Василиса поплелась в ванную.

– Чего молчишь? – Только закрыв дверь, я поняла, что в трубке давно не слышно ни звука.

– У тебя есть дочь?

– Тебя это удивляет?

– А муж?

Это начинало раздражать. Мало того что он вынудил работать с ним, так еще и в личную жизнь пытается залезть. Вот совсем ему не нужно знать, что мужа у меня нет, а дочь родилась от того самого Валерочки, с которым я встречалась в школе, удачно отфутболивая Ольшанского. И уж точно ему не стоит знать, что он благополучно свинтил, как только узнал о том, что у него будет ребенок. Правда, это было уже после нескольких лет брака, но от этого легче не становится. Особенно мне.

– А вот это уже совсем не твое дело! Тебе нужен был личный помощник, я им буду. Но дальше и не смей лезть!

Я бросила трубку, запоздало подумав о том, что с миллионерами так, наверное, нельзя. Но это же мой любимый Ольшанский, с ним можно. Тьфу ты, с чего это мой? И ни разу не любимый. Мой нелюбимый миллионер.

Закрепив в уме эту фразу, отправилась искать Василису. Пикнуло СМС, на ходу прочитала:

«В 9.00 Фитнес-Хаус на Комендантском».

***

«Если он думает, что я буду потеть при нем, он сильно обломается», – проговаривала я вслух, выбирая самое лучшее платье. К сожалению, выбор у меня был не такой богатый, как у Васи. Жизнь писателя, а в первую очередь, домоседа, накладывает свой отпечаток. В моем случае – в полном отсутствии нормального гардероба. Собственно, зачем накупать кучу одежды, если ты выходишь из дома исключительно до школы и обратно? Когда же мама, притаскивала очередные туфли с каблуками невероятного размера или вечернее платье, в котором только на самолете в Париж лететь, я ее резонно спрашивала: «И куда мне в этом ходить, если я только до школы и в магазин выхожу?». «В поликлинику!», – заявляла родительница, и дальше спорить было не о чем.

Так что все мысли о собственной никчемности как женщины, я отгоняла, влезая в удобные кроссовки. Сейчас же кроссовки могли испортить мне весь поход в тренажерный. Достав из шкафа летний сарафан, я бросилась на поиски туфель. Туфель не было. Я же все эти каблуки вернула маме в прошлую поездку на дачу, со словами: «В райпо будешь ходить». Вот же меня угораздило! Все лето я так и протаскалась в кроссовках, надевая их и с платьем, и с шортами. Пришлось выбрать самый короткий сарафан и кроссовки. Надеюсь, в таком виде Ольшанский не заставит меня залезать на тренажеры.

Оказавшись в 9.05 около торгового центра, я заспешила на последний этаж, где и был фитнес-центр. Улыбчивая девушка окинула меня взглядом, оценивая каждую одетую на мне вещь, и почти что сквозь зубы поинтересовалась, что же я делаю. Желала я сидеть дома и писать очередную проду, а не таскаться с утра пораньше по спортивным залам. С такой же милой улыбкой я поинтересовалась, где могу найти господина Ольшанского. Девушка вытянулась в лице и срочно провела меня в зал, где насколько можно было видеть, простирался коридор из разных тренажеров.

– Сергей Васильевич предупредил, что вы придете, и просил сразу проводить вас к нему. Только он ждал вас к 9.00.

Я посмотрела на часы. 9.08. Надеюсь, ничего интересного за это время я не пропустила. Ольшанский лежал под каким-то тренажером, поднимая ногами широкую платформу. Девушка, указав на него, быстро ретировалась. Я же подошла ближе и нагнулась так, чтобы из-за платформы было видно меня.

– Без меня начал?

Видимо, сделала я это слишком резко, ноги Ольшанского подогнулись, и платформа ухнула вниз. Испугавшись, отпрыгнула в сторону. Ольшанский же вернул платформу на место, закрепил и поднялся.

– Пирожок! – рявкнул он. – Нельзя же так подкрадываться!

– Ты сам меня звал, – огрызнулась я на школьное прозвище. – А теперь ругаешься. Может, я лучше пойду?

Я сделала попытку ретироваться, но неудачно. Он перехватил меня, положив руку на талию и притянув к себе. В нос ударил запах одеколона и пота, такие сладкие и притягательные, что у меня закружилась голова. Даже после тренировки он пахнет и выглядит просто сногсшибательно!

– Куда собралась?

– Домой. – Невинно заморгала я. – Книгу писать. Я же писатель.

Он улыбнулся улыбкой аллигатора, который открывает пасть перед любопытным слоненком. Что потом случилось, я помнила, мы с Васей мультик смотрели. Даже нос зачесался.

– Ты мой консультант. И только по совместительству писатель. И вообще, ты в этом заниматься собираешься?

– Я твой консультант. – Выбралась я из сладкого плена его рук. – А не тренер. Все это без меня, пожалуйста.

Ольшанский только хмыкнул и перешел к другому тренажеру.

– А тебе не помешало бы.

– Похудеть? – тут же обиделась я за то, что надавил на больную мозоль.

– Спортом заняться. – Он сел и стал подтягивать перекладину к груди. – Ты когда спортом последний раз занималась?Я задумалась, но не особо надолго. Этот момент мое подсознание забыть никак не могло.

– В школе.

Он завис, держа перекладину у груди, и повернулся ко мне.

– Это когда ты… в общем, в тот раз, что ли?

Я закатила глаза. В очередной раз вспоминать, как с меня упали штаны прямо в тот момент, когда я стояла на бревне, совсем не хотелось. Конечно, это увидел весь класс, в том числе и мальчики. И мои трусы с бабочками снятся всем, наверное, до сих пор, раз Ольшанский так быстро про это вспомнил.

– Тебе вообще вредно не заниматься спортом. – Он снова повернулся ко мне. – И не в плане похудеть, хотя это и не мешало бы, а в том, что у тебя сидячая работа. Тебе двигаться надо. Даже если придется себя заставлять.

Я вздохнула. Да, надо заставлять, я это себе много раз говорила. Но когда у тебя гиперактивный ребенок, на это не остается ни сил, ни времени.

– Да что мы обо мне-то? Давай, выкладывай, зачем тебе понадобилась я в роли секретаря. И каковы будут мои обязанности на эти несчастные две недели?

– Не секретаря, а консультанта. В идеале мне нужно, чтобы ты была в 7 утра уже здесь и корректировала со мной план на день. Но, раз у тебя ребенок, будем делать это на ходу. Так что будешь приходить в это же время. Кстати, может, муж будет заниматься ребенком с утра, пока ты работаешь?

Во мне начала закипать злость. Снова он пытается засунуть голову в мою личную жизнь. Чтобы что? Ткнуть меня пальцем и показать, какой я оказалась дурочкой, что отшила его в школе?

– Васю отвожу в школу я, – твердо отчеканила.

Ольшанский поднялся с тренажера и вытер пот с лица полотенцем.

– Я думал у тебя дочь. Голос был девчачий.

– Это и есть дочь. Василиса зовут. Сокращенно Вася.

– Вот же придумают кошачьи имена, потом не разберешь, – проворчал он, направляясь к раздевалкам. – Хоть из школы не ты забираешь?

Я прикинула, что, если попрошу Альбину, она меня убьет. После вчерашних прописей она меня ненавидит. Да и каждый день в течение месяца она Ваську не выдержит. Точнее, не выдержит ее коллектив, с которым она будет в одном помещении. Пришлось сознаваться.

– И забираю ее я.

Ольшанский чуть задумался, но тут же просветлел и махнул мне на диван.

– Значит, ей понравится. Жди меня здесь.

– Где понравится? Даже не вздумай дочь сюда приплетать.

– На телевидении, – донеслось уже из раздевалки. – Ближайшие дни мы будем на первом канале.

***

Ольшанский

До чего же она бесит! Давно в моей жизни никто вот так не выворачивал меня наизнанку, как эта рыжая бестия. И что я так зацепился? Со времен школы прошло уже немало времени, любовных побед одержано несметное количество, даже жениться успел, ребенка завести, развестись. А Машка, будь она неладна, мало того, что не замужем, но с прицепом, так еще и домоседка с лишними отложениями по бокам.

Но остается честно себе признаться, что именно эти бока и вывели из равновесия. Надо же было умудриться заявиться в тренажерный зал в таком облегающем платье. Я-то надеялся поиздеваться вовсю, заставив бегать ее по дорожке, да крутить педали на велотренажере. Но она переиграла, заявившись без формы и в таком виде. Платье, видимо, давно не надевалось, потому что плотно обтягивало все формы. И не только легкие бугорки на талии, но и пышную грудь, которая так заманчиво торчала из декольте.

Захотелось сразу протянуть руку и утонуть в этом теплом великолепии. Вот именно тогда тело и дрогнуло, чуть не придавив взятым весом. А она еще сверху свесилась, показывая все свои прелести. И взгляд такой озабоченный, будто реально переживает, что там со мной случилось. Пришлось идти на другой тренажер и вес взять побольше, что унять жжение в паху, которое разгоралось при взгляде на нее. Но и там понял, что это уже не унять, а быть посмешищем с бугорком на тайтсах я не хочу. Пришлось придумывать план побега и ставить новую задачу.

Да, план погонять ее зале, когда еще нет народа, провалился, придется учитывать наличие у нее ребенка, которого надо отводить и забирать из школы. Но ничего, за это недолгое время я смогу отыграться на ней, мне хватит, чтобы унять и прошлую обиду, и нынешнюю. И вообще, отыграться за всех баб, которые вертят мужиками, а потом либо бросают, либо используют. И если обида на Машку давно стерлась из памяти, то недавний развод с женой выпил все соки. Жена далеко, на ней не отыграешься. А вот Машка под боком. Мягкая, теплая, домашняя. Тьфу ты, снова я ударился не в те эмоции!

Я включил холодный душ и подставив под него разгоряченное лицо. Чтобы и дальше воплощать свой план, я должен быть в трезвом уме и не с оттопыренными штанами.

***

Маша

Я посмотрела на себя в огромное зеркало во всю стену. Ольшанский был предательски прав, говоря, что мне надо бы походить в тренажерный. Чуть свисающие бочка говорили об этом. Но при работе на дому, да с гиперактивным ребенком не найти время на элементарную зарядку, не то чтобы полноценно заниматься спортом. Так что пусть имеет такую писательницу, которая есть в наличии. Мы все-таки не похожи на своих героев, которые всегда молоды, не имеют ни капельки жира и всегда полны позитива. Я даже на Ваське иногда срываюсь. Обычно это происходит на немецком. Нет, я не ругаюсь на иностранном, просто начиная учить алфавит и произнося первые слова, на которых язык ломается, начинаешь проклинать всю систему образования. В особенности тех, кто придумал преподавать немецкий в первом классе.

– Эй, красотка!

Я так разнервничалась сначала из-за Ольшанского, потом из-за немецкого, что совсем не заметила, что передо мной уже возникло некое подобие шкафа, в тонких, обтягивающих и жутко коротких шортах.

– Чего развалилась? Давай двигай отсюда, а то я тебя как двину! Промеж ног!

Шутка показалась парню смешной, он дико заржал, подбадривая себя руками. Я же встала, поправила платье и хотела отойти в сторону. Но видимо, слабо оценила шутку юмора, потому что тяжелой рукой меня тут же вернули на место.

– А давай попробуем прямо так. Твои ножки будут хорошо смотреться, задранные вверх.

Вот это уже был явный перебор. Я бы поняла, если с таким предложением ко мне подкатили бы в парке, на вокзале или в подворотне. Но в дорогом фитнес центре с утра пораньше! Присмотрелась к парню: не пьян, такие пьют только протеин цистернами. Но на мозги слабоват явно.

– Слышь, витязь подзаборный, ты это, фильтруй базар, а? Я, канеш, гуманитарий, но не настолько, чтоб терпеть тут твои расклады. С чуйкой у тебя, смотрю, натяг – не видишь, что интереса ноль? Так что, давай, шуруй отсюда, пока я тебе лексикон не расширила так, что уши завянут. Гони волну в другом месте.

И, оставив слабоумного великана, быстро направилась к выходу. Пока он не очухался и не решил продолжить разговор. А моего филологического образования хватило только на пару фраз «по фене». Зато вслед получила несколько восторженных взглядов от мужчин на других тренажерах. Навстречу мне уже шел Ольшанский, перекинув пиджак через плечо. С интересом оглядел ситуацию, мужские взгляды и, подхватив меня под локоть, потащил к выходу.

– На минуту тебя оставить нельзя. Какая из тебя помощница, если мужики на тебя слюни тут же пускают?

– Привлекательная? – кокетливо подсказала я, проходя мимо очередного зеркала и оценивая, что даже в самом своем нарядном платье, смотрюсь с ним довольно жалко.

– Неработоспособная. – Видимо, его начинала злить эта ситуация. – У меня таких шм… неработоспособных, знаешь, сколько побывало? Ни одна надолго не задержалась.

Мы вышли из центра, спустились на подземную парковку и прошли вдоль рядов припаркованных машин. Мигнул маячок сигнализации, открывая дорогущую тачку. Ну, конечно, красная Тесла. Таких в городе пара штук, особенно красных. Что я пишу о таких мужчинах? Дракон! Собирает вокруг себя все дорогое, яркое, понтуется и красуется, выставляя свои богатства напоказ.

– Не нравится? – Сергей остановился и вопросительно посмотрел на меня.

– Такое, – неоднозначно ответила я. Не говорить же, что никогда не сидела в таких тачках? Конечно, внутри белая кожа, бежевая обивка, да в такую машину страшно садиться, чтобы не испачкать. Коврик нужно стелить рядом, чтобы ноги вытирать перед посадкой.

– Да ста за три секунды. – Ольшанский открыл дверь передо мной и пригласил сесть.

– По нашим-то пробкам? Актуально, – фыркнула я, садясь внутрь.

Пока он обходит машину, услышала, что у него звонит мобильный. Он открыл дверь и сел на водительское сиденье.

– Да, моя сладкая. Жутко рад тебя слышать!

Глава 3

Я вся напряглась, прислушиваясь к разговору. Сама же сидела, уставившись в окно, делая вид, что меня нисколечко не интересует разговор Ольшанского. А он шутил, подначивал и веселился вовсю. Мне стало казаться, что уши у меня выросли и сменили направление на противоположное. Было понятно, что это девушка, что они очень близки и что он ее любит. Так и сказал: «Люблю, целую». И положил трубку.

– На чем мы остановились?

– Я тебе не мешаю? – Повернулась я к нему. Как ты будешь объяснять, что рядом с тобой неотлучно будет какая-то незнакомая женщина?

Легкий смешок, и губы Ольшанского растянулись в улыбке. Он повернулся и пристально всмотрелся в мое лицо.

– Мы общаемся меньше часа, а ты уже ревнуешь? Не ожидал от тебя.

– Забыл добавить «после всего, что было», – фыркнула я. – Но я совсем не о том. Тебя ревновать никто не будет?

Он резко крутанул руль на повороте, и я чуть не впечаталась лицом в боковое окно.

– Что ж ты нервный такой? – пробормотала я, принимая вертикальное положение и поправляя прическу.

– Я не обязан никому отчитываться, что я делаю и с кем.

– Угу. – Открыв сумочку, я достала блокнот и записала: «Самовлюбленный эгоист».

– Что это ты там пишешь? – Ольшанский перегнулся ко мне, придерживая руль одной рукой.

Я быстро захлопнула блокнот. С этим нужно быть поосторожнее, я ведь и козла могу от фонтана эмоций нарисовать. А потом оправдывайся, что не то имела в виду, хотя на самом деле совсем то, и все правильно все поняли.

– Заметки. Или ты забыл, что я здесь не для твоего развлечения. Я материал для книги собираю.

– И как? – Он приосанился и заиграл пальцами по рулю. – Соответствую образу миллионера?

– Печатному? Ну, почти. Образ миллинера-абьюзера тебе подходит как никому.

– Почему абьюзера? – обиделся Ольшанский. – Я же тебя не обижал. Да и женщин обижать не в моих правилах.

Вот тут я встала на свои любимые лыжи. Психолог-филолог заиграл во мне всеми красками. Мужики, конечно, козлы, но и им иногда надо показывать правильное направление.

– Вот ты сейчас с девушкой разговаривал?

– Разговаривал. – Кивнул он.

– Как я понимаю, она не знает о том, что ты на целых две недели приклеился к какой-то женщине?

– Маш. – Голос Ольшанского зазвучал в строго поставленном тембре. – Я с девушками, особенно с малознакомыми, общаюсь каждый день и по многу раз. Мне летописца с собой таскать надо, чтобы запомнить, где и с кем я общался. А уж количество женщин за день я точно не подсчитывал.

– Думаешь, если тебя это не волнует, это точно так же не волнует твою женщину?

– Жену, что ли? – не отвлекаясь от дороги, спросил Ольшанский.

У меня сердце кольнуло. Давно такого не было, неужели старость неожиданно подкралась? Или я на самом деле начинаю ревновать давно забытого неуклюжего одноклассника к совсем незнакомой мне жене? Дурь какая-то. Понятно, что он женат. Куда же миллионеры без жен? Жену надо иметь хотя бы для выхода на светские рауты. Положено так. Наверное.

– Жене я уж точно докладывать не должен. Да и не интересно ей, где я и с кем.

Он резко оборвал на полуфразе. Я повернулась и с интересом посмотрела на него. Хотел продолжить, но решил, что бывшей однокласснице выкладывать личную жизнь не стоит? А все-таки есть у него жена или нет?

– Говорю же, абьюзер. – Отвернулась я к окну.

Тем временем машина остановилась. Я выглянула в окно и задрала голову высоко, пытаясь разглядеть последние этажи здания.

– Первый канал.

Ольшанский выскочил из машины и прошел вперед, встав перед капотом. Я же выходить не собиралась. Миллионерам положено открывать дамам двери. А если миллионеры не обучены хорошим манерам, это надо написать в претензию их женам. Я сидела – он стоял. Развел руками, вопрошая, что я не выхожу. Потом сообразил и пошел открывать мне дверь.

– А раньше ты такой манерной не была. Простая девчонка была, без выпендрежей.

– Да и ты раньше миллионером не был, – парировала я, выпархивая, как бабочка из машины.

– Пользуешься? – Весело подмигнул он мне.

– Пользуюсь.

Но не успела я попользоваться своим миллионером на две недели, как к нам подлетела молоденькая девица в распахнутой джинсовке, с нечесаным «гнездом» на голове и наушниками, прижимающими ее шевелюру ровно по центру головы.

– Сергей Васильевич! – завопила она истошным тоном. – У нас ЧП!

Ольшанский вздохнул и чуть приобнял ее за плечи, ведя к дверям телецентра.

– Что сегодня, Лидочка? Поздно как-то, уже десять утра.

– Она не пришла! Представляете, вот обещала и не пришла! Где мы возьмем невесту за десять минут?!

По виду было понятно, что девушка в шаге от истерики. Руки тряслись, и даже объятия миллионера Ольшанского ее не утешали. Надо бы записать, что существуют еще женщины, которые не вешаются на мужчин, как только узнают их социальный статус. Пока что я знала таких двоих: я и вот эта нервная девушка. Хотя, если накосячить перед миллионером, никакие объятия не спасут. Вот точно абьюзер!

– Одна не пришла? – доверительным тоном продолжал Сергей. Та кивнула в ответ и собралась начать плакать. Но Ольшанский профессиональным жестом, профессиональным тоном отдекламировал, показывая на меня. Интересно, у него есть что-то, что он делает непрофессионально?

– Так я привез вам невесту. Можете забирать сразу на эфир!

Девушка окинула меня оценивающим взглядом, шмыгнула носом и виновато покосилась на начальника.

– Но у нас и подружки для нее нет.

– Не вопрос! – Буднично махнул рукой Ольшанский. – Я буду за подружку.

Настроение у девушки явно стало лучше, она ускакала вперед, крича что-то об эфире через десять минут. Я схватила Ольшанского за рукав, резко разворачивая к себе.

– Ты во что меня только что втянул?

– Да не переживай ты так. Сейчас быстренько тебя замуж выдадим, и будешь свободна.

***

Я с ужасом смотрела на то, как он тащит меня к огромному стеклянному лифту, уходящему куда-то в небеса. Наверное, именно там и заключают браки. Высоко и конкретно на телевидении. Ну а где же еще?! В лифте с нами набилось еще несколько человек, и я оказалась прижатой к Ольшанскому вплотную. Чуть опустив голову, старалась не смотреть на него, учитывая то, что находилась я ровно на уровне его губ. Положение обязывало вести себя прилично, ругаться нельзя, каблуком ударить тоже, да и каблуков у меня не было. Упущение, но зато теперь я точно знаю, зачем они женщинам нужны: как средство самообороны. Оставалось только вести себя как порядочная женщина и вдыхать аромат его туалетной воды. А вот вода пахла про сногсшибательно. Угадать аромат было невозможно, не моего ценового диапазона эта амброзия. Но вкусно, черт возьми! И мысли навевает сразу такие романтические, что расслабляешься и начинаешь мечтать.

Вот на этой романтической ноте меня и вынесло из лифта вместе со всей толпой, туда погрузившейся. Ольшанский только успел схватить меня за руку и потащил в противоположную сторону.

– Пирожок мой дорогой! Нам совсем не туда. Там зрители, а мы с тобой будем сиять на голубом экране.

Мне не хотелось сиять, не хотелось на экране, тем более голубом. Я бы и в зрители не пошла, мне такое действо ни к чему. Все эти передачи про любовь, которая строится на обмане и естественнее играет тот, кому больше заплатили. И вот я буду играть в любовь, да еще и бесплатно. И самое худшее – с наглым бывшим одноклассником!

– Ваша комната! – Выскочила перед нами та самая девушка, одним движением нацепила на нас микрофоны и затолкала в комнатушку, размером с мою кладовку, в которой был только диван, кофейный столик и огромный телевизор.

– Это комната для любовных утех? – Я села на диван и попробовала на прочность. – Жестковат.

– Это комната для невест. – Ольшанский сел рядом и сложил руки на коленях. – Там ты смотришь, что говорит жених, здесь камера снимает, как реагируешь ты. Не забудь, что здесь все снимается.

– И в носу нельзя ковырять?

Ольшанский удивленно вскинул бровь.

– Не знал, что ты на такое способна.

– Я еще сморкаться могу.

– Подробности потом. – Он указал на правый низ экрана, где начался обратный отсчет с десяти.

– А что говорить-то? – поздно опомнилась я.

– Просто будь собой. – Мягко улыбнулся он.

Я тяжело вздохнула. Быть собой – точно не лучший вариант. Отсчет закончился, раздался противный писк и в студию вышли ведущие. Их я видела на экране, как и сейчас, но от ощущения, что скоро увижу их прямо рядом с собой, начинали трястись коленки. Поэтому, глядя на Ольшанского, сложила руки домиком и приняла вид приличной женщины, которая жаждет увидеть жениха.

Жених оказался мужчиной лет за сорок, ближе даже к пятидесяти, полноватый, но крепкий. По комплекции было видно, работяга. Такой и семью будет содержать, и в доме полочку прибьет, и всю семью на море отвезет на своей дребезжащей машине. Вот сегодня повезет кому-то! Я покосилась на Ольшанского. В таких передачах нужно говорить, а у меня рот к небу прилип. Зато Ольшанский показал на экран и выдал свою первую реплику:

– Хороший мужик, надежный.

Я улыбнулась, надо же поддерживать версию заждавшейся невесты. А жених тем временем продолжал.

– Меня зовут Михаил. Я ищу себе женщину работящую, чтобы вставала в пять утра, кормила скотину, готовила мне завтрак и будила меня к семи.

– В пять? – У меня чуть челюсть не отвалилась. Я взглянула на Ольшанского, он с жутко заинтересованным видом следил за экраном. Потом будто очнулся и с очаровательной улыбкой посмотрел на меня.

– Сложно тебе будет, ты же только в это время ложишься.

Не очень поняла, к чему он это, но переспрашивать не стала, неудобно перед камерой-то. Может, я офисный работник, добирающийся на электричке из Гатчины в центр Питера.

– И много у вас скотины? – поинтересовалась ведущая.

– Десять коров, три быка, гусей штук сорок и кур полдесятка.

– Какой хозяйственный, – попыталась я произнести это восхищенным тоном, но чуть не подавилась, когда Михаил продолжил.

– Потом мы с женой выгоняем скот и едем на рыбную ферму, у меня там осетры. Весь день занимаемся рыбой, а к вечеру возвращаемся и загоняем скот обратно. Жена готовит ужин, накрывает и может идти доить коров. После этого я отдыхаю и не мешаю жене заниматься домом.

– Какой щедрый мужчина. – Я выпучила глаза на Ольшанского, давая понять, как буду рада придушить его после окончания передачи. – Не будет мешать заниматься домом.

– Цени! – улыбкой дьявола, ответил мне Ольшанский. – Сменишь график работы, будешь питаться правильно: рыбка, молочко свежее, творожок.

– Ты знаешь, как творог делать из молока?

– Э… – вопрос загнал Ольшанского в ступор. А затем расплылся в довольной улыбке. – Михаил тебе расскажет. Уверен, это будет неописуемый для тебя опыт.

– А что вы предложите взамен? – спросила ведущая назревший у меня вопрос. Не задумываясь, мужчина выпалил.

– Жилье и работу. Что еще для счастья нужно?

– Ты издеваешься? – процедила я сквозь зубы, надеясь, что на камеру это записано будет. – За что я так провинилась, чтобы меня сватать такому … Михаилу? Да никакая женщина этого не заслужила.

– Вы такие разные, – наигранным голосом произнес Ольшанский, показывая на камеру все свои 33 белоснежных зуба, – но уверен, что противоположности обязательно сойдутся. По сценарию, точно, – прошептал он еле слышно.

Захотелось придушить его вот прямо сейчас, не сходя с дивана.

– А теперь встречайте первую невесту. Камилла, 29 лет, элитная проститутка.

Я приготовилась смотреть невесту, как Ольшанский подтолкнул меня.

– Давай, Камилла, твой выход!

***

Перебирая ватными ногами, я шла по темному коридору. Когда же меня почти что вытолкнули на ярко освещенную площадку, я и вовсе приросла к полу. Нет, это все не для меня. Я сижу дома, стучу по клавишам и никого не трогаю. Никогда не была на телевидении и никогда не была проституткой. Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить. Вот, еще и суеверная. Куда меня Ольшанский втянул – непонятно.

– Камиллочка, милая, – протянула ласково ведущая, – проходите, не стесняйтесь.

Жених изобразил улыбку на все 32 нечищенных зуба, и я сделала шаг назад. Ольшанский подхватил меня под руку и потащил в студию, отодвинул стул, приглашая сесть. А на лице такая милая улыбка: выученная в какой-нибудь школе подхалимов. Я поправила платье, натянула декольте повыше и села. Ольшанский пристроился рядом и сложил руки домиком, выжидательно смотря на жениха.

– Расскажите о себе, Камилла, – попросила ведущая.

– И что у вас за подружка интересная? – добавил жених, явно недовольный наличием молодого красавца рядом с потенциальной бесплатной работницей.

– Это Артурчик. – Мило улыбнулась я. – Вы с подружкой правильно угадали. Он не той ориентации, что мы с вами.

Моя шикарная улыбка отправилась в сторону Ольшанского. А у того случился небольшой паралич лицевого нерва, потому что такого перекошенное лицо мало чем можно объяснить. Ну не обиделся же он, в самом деле?

– Очень интересно…

Ведущая чуть не поперхнулась, но продолжила держать лицо. Наверняка ведь знала, кто сидит перед ней. Но камера работала, а раз сам миллионер и хозяин передачи не против, продолжала играть.

– Вы знаете Камиллу давно? Расскажите о ней подробнее.

Скоро от улыбки Ольшанского меня начнет трясти. Я буду воспринимать ее как угрозу своего благополучия. И психики. Потому что после такой милой улыбочки можно ожидать только большей подставы. И эта подстава не заставила себя ждать.

– Камилла очень трудолюбивая девушка. Она работает почти сутками напролет, оставляя лишь несколько часов для сна. Ее любовь к работе сражает наповал. Вы бы знали, какой она ответственный работник: не остановится, пока не закончит.

Ну все, Ольшанский, тебе не жить. Надеюсь, ты понимаешь, что как только выключат камеры, я придушу тебя в ближайшем темном углу? Но мне не остается ничего другого, как поддержать эту нелепую игру. Я натянула улыбку, которая, вероятно, больше напоминала оскал испуганного барсука и сложила руки на коленях, чтобы никто не заметил, как они дрожат от нервов.

– Ой, да ладно, Артурчик, – захихикала я, решив, что если уж мне тут гореть, то хотя бы с фейерверком. – Давайте уже честно признаемся: я трудоголик не по своей воле. Это все моя любовь к деньгам. Ну и, конечно, к тебе, мой дорогой! – Я обворожительно подмигнула Ольшанскому.

Тот чуть не подавился воздухом.

Жених прищурился, пытаясь понять, что тут вообще происходит. Ведущая изо всех сил старалась держать лицо в прямом эфире, а я решила добавить огоньку.

– Ну раз уж мы пошли по этому пути, – продолжила я, – расскажу сразу: мой идеальный день – это работа, кофе, снова работа, бессонная ночь и кофе. Ах да, еще любимый человек, который приносит мне кофе, чтобы я могла работать.

Я красноречиво посмотрела на Ольшанского.

– Кофе я тебе и так принесу, – процедил он сквозь зубы. – Прямо в постель. Чашек так десять.

Ведущая прикусила губу, а жених часто моргал и переводил взгляд с меня на ведущую, пытаясь понять что здесь вообе происходит.

– Так, а давайте вернемся к вашему идеальному мужчине, – перешла к спасительной теме ведущая, явно пытаясь хоть как-то удержать шоу в рамках приличия.

– Ой, ну что вы, – я с невинным видом хлопнула ресницами. – У меня очень простые требования. Богатый, красивый, умный, с хорошим чувством юмора…

Я мило улыбнулась трудолюбивому Михаилу, а тот расцвел в улыбке и смущенно отвернулся. Как же легко с простыми мужчинами. Ни подхалимства не понимают, ни издевки.

– Это ты сейчас обо мне? – вставил Ольшанский, наклоняясь ко мне с той самой «милой» улыбочкой.

– О, нет-нет, – я фальшиво засмеялась. – Я имела в виду мужчину, а не головную боль!

Жених перестал моргать и попытался выяснить, что за невесту ему такую подсунули.

– Так, значит, у вас все серьезно? – Он перевел взгляд с меня на Ольшанского, явно сбитый с толку.

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь в духе: «Да какой там серьезно, это мой личный кошмар в прямом эфире», но Ольшанский опередил меня.

– О, конечно. – Он накрыл мою руку своей и проникновенно посмотрел в глаза. – Наши отношения сложно назвать обычными, но в этом их особая прелесть.

Я чуть не подавилась воздухом.

– Ты сейчас о чем? – прошипела я, пытаясь незаметно дернуть руку назад, но он только крепче ее сжал.

– О нашей связи, милая, – продолжил он с невинной улыбкой, при этом незаметно сжимая мои пальцы так, что я чуть не застонала от боли. – Глубокой и проникновенной.

Я чувствовала, как у ведущей в глазах крутятся рейтинги, а жених выглядел так, будто попал на передачу с явно другим уклоном.

– Постойте, – нахмурился он, переводя взгляд с меня на Ольшанского. – Я что-то не понимаю. Разве вы не… ну… – он многозначительно покрутил рукой в воздухе.

Ольшанский вздохнул так томно и нежно, что я чуть не поверила, что он и есть… того…

– Разумеется, да. Но, знаете, бывают исключения. Камилла… она – мое исключение.

Я, кажется, перестала дышать. Из такой подставы мне будет сложно выкрутиться.

Жених завис. Ведущая затаила дыхание. Даже операторы как-то насторожились.

– То есть… – Жених наклонился вперед. – Вы хотите сказать, что вы и мальчиками, и с девочками?

Ольшанский сделал паузу. Долгую. За это время я сумела перебрать все ругательства на всех знакомых мне языках, даже на эльфийском.

– Это Камилла открыла мне глаза на то, что традиционные отношения – фарс. Если тебе нравится человек, то не важно какого он пола. Верно, Михаил? – произнес он, подмигнув жениху.

Я чуть не застонала. Жених окончательно утратил связь с реальностью.

– Так, погодите. – Он нервно потер виски. – Я пришел сюда искать невесту, а тут у вас… какие-то странные откровения. Я на такое не подписывался! А если она и меня сделает… того… этого.

– Да ладно вам, – я отмахнулась. – Если сомневаетесь, что я настоящая женщина, можете проверить.

Я перегнулась через стол, чуть стягивая декольте вниз. Жених уже было собрался что-то сказать, но его перебила ведущая.

– Камилла, Артур… Это… просто невероятно. – В ее глазах читалась такая жажда рейтингов, что мне захотелось спрятаться под стол. – Но мы должны идти дальше. Последний вопрос: Камилла, если бы вам пришлось выбирать между нашим замечательным женихом и Артуром, кого бы вы выбрали?

Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Ольшанского. На Михаила. Даже не знаю, кого выбрать: гея или эксплуататора. Я медленно вдохнула. Выдохнула. И улыбнулась.

– Ну, знаете, – произнесла я. – Это очень сложный выбор…

Зал затаил дыхание. Жених подался вперед. Ольшанский прищурился.

– И я отвечу честно, – продолжила я, но тут раздался детский чих. Один, потом второй и третий. Ведущая забеспокоилась, а жених и вовсе полез под стол искать расчихавшегося ребенка.

Я же достала телефон из сумочки. На экране горела физиономия Васьки. Да, я записала ее чих на телефон и поставила на звонок. Просто дочь очень смешно чихает, и я не удержалась. Надо быть оригинальной, а не ставить мелодию, от которой пол автобуса начинает лезть по карманам. Ну и вот.

– Да, зайка, – сказала я в трубку и услышала громкий рев.

Глава 4

– Не реви! – повторяла я всю дорогу, пока Ольшанский вел меня по коридорам телецентра. А у самой сердце разрывалось, слыша, как Васька надрывается. – Я скоро приеду, и мы все решим.

Трубку в итоге у Васьки отняла школьный психолог, уверив меня, что она под надежной защитой до моего приезда. Уверена я не была, зная своего ребенка. Точнее, в ее целостности я была уверена, а вот целости нервов психолога – не очень. Да, сама разбаловала, сама и плоды пожинаю. Хорошо, что Ольшанский хоть вопросов не стал задавать, услышав Васькин вой, просто взял за руку и вывел из студии. Как понимаю, даже «стоп камера» никто не успел сказать. Или я даже не слышала, сосредоточившись на ребенке.

Машина чудесным образом оказалась стоящей около парадного входа, поэтому мы рванули, на красный, пролетев поворот.

– Я, конечно, тороплюсь. – Очнулась я от резкого толчка. – Но не на тот свет. Мне до дочки доехать надо. Живой, желательно.

– Мы и едем. Я же вижу, что торопимся.

Я замолчала. Действительно, чего это я? Он меня у издательства на две недели взял и не обязан таскаться по каждому крику моего ребенка. Ему-то какое дело? Свои дети миллионерам неинтересны, уж тем более чужие.

– Хотел спросить. – Ольшанский оторвался от дороги и окинул меня недовольным взглядом. Ну, началось, теперь он винит меня за сорванную передачу? – Ты из этих?

Впервые в жизни не знаю, что сказать. Под «этими» я обычно понимаю людей нетрадиционной ориентации. Наверное, мой испорченный мозг не может придумать какое-то более-менее правдоподобное оправдание, поэтому приходится переспрашивать.

– Этих?

– Ну, этих, яжмам.

Выдохнув, понимаю, что тема Артурчика и Камиллы прошла мимо. Надеюсь, не придется при Ваське обсуждать тему «что мама делала сегодня днем».

– Ты про то, что я сорвалась на детский плач?

Ольшанский молча кивнул и продолжил вести машину. Его пальцы чуть ли не побелели до костяшек, сжав руль. Нутром чувствую, что это не из-за того, что ему приходится бросить дела и ехать сломя голову. Просто яжмать нелюбима всеми, в том числе и мной. А я повела себя именно как она. Хотя, почему это?

Повернувшись к нему боком, переспросила:

– Это с чего ты так решил?

Лишнего лучше не говорить, я это уже усвоила. Короткие вопросы – наше все. Но Ольшанский молчит и не собирается продолжать разговор, предоставляя поле боя мне одной. А я и не против, разговаривать и вести диалоги могу и одна.

– С того, что я беспокоюсь за дочь? Так у нее, кроме меня, никого и нет. Когда тебе кто-то дорог, глотку можно порвать любому, кто обидит.

Он молчит и, как назло, ничего не говорит. Хоть бы скривился, что ему такой тип женщин не нравится. Я бы поняла, предложила расторгнуть наш договор и свалила бы спокойно. Права была Альбина, никто же проверять не будет, как оно там, у миллионеров.

– Значит, мужа все-таки нет, – констатирует он и молчит всю оставшуюся дорогу.

А я сижу как пристыженная, будто меня в чем-то непристойном уличили. Словно стыдно в наше время воспитывать детей без отцов. Не все же порядочные, козлов тоже немало встречается. И ведь не углядишь сразу, какой он будет, как отреагирует на ребенка.

– Спорим, что там какая-то сущая нелепица.

Оторвавшись от своих упаднических мыслей, медленно повернула голову к Ольшанскому. А затем с придыханием произнесла:

– А если она сломала руку? Ее ударили, выбили зуб? Или телефон отобрали?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.