Наследник из Бомбея
Роман Соловьев

© Роман Соловьев, 2025

ISBN 978-5-0067-4673-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Ноябрь 1853г. Черное море

Османский линкор «Исмаил» пробирался сквозь предрассветную мглу. Капитан Мехмет Челик проснулся, привстал и посмотрел на часы. Не зажигая фонарь, капитан надел бушлат, фуражку и быстро поднялся на верхнюю палубу. Сильный ветер уже стихал, однако все равно продувал насквозь. Мехмет приподнял ворот бушлата, поправил фуражку и надел замшевые рукавицы. Он махнул вахтенному матросу и спустился со шканцов, осторожно прошел по палубе и осмотрел фор-марсель, который требовалось поправить. Но только не сейчас, когда рассветет. Пусть команда еще немного поспит.

«Тартус» отстал миль на пятнадцать, но Мехмет точно знал, что даже без прикрытия, «Исмаил» одолеет любой встречный русский корабль. Заодно будет что показать англичанину со странным именем Джозеф Хантер. «Исмаил» шел на разведку к Крымскому полуострову.

Мехмет неожиданно вспомнил жаркое лето, побережье у Кемаля и горячее податливое тело Фатимы. У них уже двое детей, но Мехмет каждый раз занимался любовью с супругой, будто впервые. Капитан всей душой надеялся, что военная кампания займет от силы четыре месяца. Они разобьют русский Черноморский флот, прогонят царскую армию из Валахии и Молдавии, и снова займут Крымский полуостров. Осман-паша обещал щедро вознаградить всех отличившихся в войне с русскими.

Капитан отдал распоряжения черноусому лейтенанту Али и спустился в кают-компанию. Англичанин уже проснулся и неторопливо пил ароматный кофе. Он всегда угрюм и задумчив, особенно по утрам.

– Капитан Челик, сегодня ветрено? – поинтересовался англичанин.– Ночью корабль сильно раскачивало.

Мехмет вовсе не любил английский, но с важным гостем приходилось общаться на его родном языке.

– А вы боитесь морской болезни, господин Хантер?

Гость улыбнулся:

– Знаете, морской болезни я вовсе не боюсь. Но все же суша – более привычная для меня среда обитания.

– Ветер уже стихает. День обещает быть ясным и солнечным.

– Мы идем четвертый день, однако до сих пор не встретили ни одного русского корабля. Мне не терпится посмотреть мощь ваших пушек!

– Русский флот обречен. Таких линкоров как «Исамаил» у русских попросту нет. У Османского флота десять кораблей с паровинтовыми двигателями и сотней пушек, восемнадцать фрегатов и около сорока корветов, – улыбнулся капитан.

– Думаю, русских все же не стоит недооценивать. Они неплохо показали себя на Дунае.

– Да, русские иногда могут удивлять, но только не на море… здесь мы быстро обломаем клыки северному медведю…

– Сколько еще осталось до берегов Крыма?

– Не более тридцати миль.

Англичанин нахмурился:

– Все же я удивлен, что мы пока не встретили ни одного рейдера.

Мехмет внимательно посмотрел на мистера Хантера.. Он совершенно не похож на журналиста. Крепкий, пружинистый, с классическими английскими баками, сползающими почти на щеки и хитрым прищуром. На вид лет сорока, но этот Хантер наверняка даст фору и двадцатилетним.

– Думаю русачки попрятались в портах, испугавших мощи Османского флота, – усмехнулся капитан.– Зря они не послушали нашего султана и согласились воевать.

– Ваш противник наверняка бережет силы. Но все победы России остались в прошлом. Век русской армии и флота закончился еще в начале века. Теперь ваша задача – отбросить Россию подальше от морей. Место варваров в лесах и степях, пусть туда и отправляются, на болота Московии… Вы снова займете этот прекрасный полуостров, на котором жили ваши предки. С нашей помощью выгоните царскую армию из Валахии, отбросите за Дунай и Днепр… а со временем мы наведем порядок и на Балтике… проклятым дикарям нечего делать на морях.

– Господин Хантер, скажите честно, вы ведь не журналист? Кого вы представляете?

– Я представляю Королевский Флот, капитан Челик. Великий Королевский Флот. Наши могучие корабли бороздят по всему миру, от мыса Горн до Китая. У Великой Британии десятки колоний по всему земному шару. А наша коалиция из четырех стран, включая Францию и Сардинское королевство – скоро станет самой могущественной в мире.

– Но вы всегда воевали с французами…

– В прошлом. Сейчас настало время объединиться в борьбе с общим врагом. Скоро мы будет диктовать условия не только в Европе и Азии, но и по всему миру. Но для этого Османской армии и флоту нужно победить русских… Помните, капитан Челик, за вас Англия и великая королева Виктория!

Наверху ударил колокол. Капитан Челик вскочил, на ходу надевая бушлат. Англичанин спокойно поставил пустую чашку на стол и широко улыбнулся:

– Ну вот, наконец настоящее дело…

Джозеф Хантер вышел на палубу вслед за капитаном, до горла застегнул утепленную морскую куртку и поправив берет. На палубе уже суетились матросы. Из казематов показались хищные дула пушек. Линкор шел почти на максимальной скорости, слегка сменив курс. Капитан подал англичанину подзорную трубу и показал вперед.

Джозеф заметил вдали русский фрегат, который разворачивался к бою. Однако два паруса фрегата были уже повреждены, местами расщеплены борта палубы и надстройки. Похоже, корабль недавно уже принимал бой.

Мехмет подозвал помощника Ибрагима:

– Полный вперед! Заходим левым бортом к противнику и бьем сразу из всех пушек!

Англичанин усмехнулся, всматриваясь в подзорную трубу:

– А они почти остановились. Кажется, даже разворачиваются и меняют курс!

Джозеф еще раз посмотрел в подзорную трубу. Нет, русский фрегат не разворачивался. Он готовился принимать бой! На гафеле гордо развивался Андреевский флаг. Матросы готовили пушки.

Как же Джозеф ненавидел этих русских безумцев! Вместо того чтобы сдаться заведомо более сильному врагу, они все же решили драться… Святая Дева Мария, да у них треть батарейных орудий состоит из карронад… действительно варвары! В каком веке они живут?

Мехмет рассмеялся:

– Это средний 52-пушечный фрегат, у них всего восемь шестидюймовок. И как видите, недальнобойные карронады. Русским точно не выстоять против «Исмаила»… надо же, их судно называется «Витязь»…

– Черт возьми! – покачал головой Джозеф.– Но почему они решили драться без поддержки…

– Потому что это русские, господин Хантер…

«Исмаил» на всех парах приближался к врагу. Русский фрегат оказался намного меньше. Канониры с «Исмаила» уже ударили в воздух предупредительными. Русские тут же ответили выстрелом, что принимают бой. Мехмет принял твердое решение атаковать и затопить русский фрегат.

Когда до русского фрегата оставалось пятнадцать кабельтовых, подбежал помощник.

– Капитан, атакуем?

Мехмет покачал головой:

– Подойдем ближе, на восемь-десять кабельтовых и расстреляем русский корабль. Я хочу сжечь фрегат, а всех до одного моряка утопить…

Он сказал это на родном языке, но англичанин все понял и усмехнулся:

– Какой вы кровожадный, мистер Челик! Оставьте в живых хотя бы капитана…

– Только не сегодня, мой британский друг. Если они не спустят знамена, я преподам им хороший урок! Никакой пощады врагу!

С русского фрегата уже начали стрелять. Только одно ядро чуть задело злополучный фор-марсель, остальные ядра даже не долетели до борта «Исмаила».

Капитан уже поднял руку, чтобы отдать приказ ударить из всех пушек.

– Тревога! – заорал вахтенный и показал в противоположную сторону.

Озадаченный англичанин протянул подзорную трубу Мехмету.

– Посмотрите, это что-то удивительное. А еще вон там, движется левее по курсу…

Мехмет посмотрел в подзорную трубу:

– Быть такого не может… тот фрегат мчится со скоростью больше двадцати узлов! И похоже, намерен атаковать… а это еще что?

Прямо на «Исмаил» из утренней дымки надвигался мощный русский линкор. Корабль шел прямо на таран.

В этот момент раздались первые выстрелы с быстроходного фрегата. Мехмет понял, что их обманули. Маленький помятый корабль оказался просто приманкой.

Ядра уже били по борту, пролетели над палубой, повредили бизань- мачту и сразу убили двоих матросов. Фрегат быстро несся прямо на «Исмаил».

– Открыть огонь из всех батарей! – заорал капитан.

Но «Исмаил» уже почти окружили. Стреляли и с помятого фрегата. А с быстроходного понеслись бомбы со шрапнелью, разящие со смертельным свистом. Мехмет и Джозеф спрятались за капитанской рубкой, с ужасом наблюдая, как русский фрегат обстреливает «Исмаил». На палубе орали матросы, несколько человек упали за борт. Наконец, ударили пушки «Исмаила». Русский быстроходный фрегат сманеврировал и ушел ближе к корме, продолжая обстреливать на ходу.

И тут раздался страшный грохот. Ударили четыре мощные бомбы с линкора, который шел на таран. Все попали в левый борт и сразу пробили толстую обшивку, две бомбы повредили корабль под ватерлинией и линкор начал медленно кренится на левую сторону.

– Что за дьявол, Мехмет?! – заорал англичанин.

– Ибрагим, лево руля! – скомандовал капитан.– Полный вперед!

Нужно выбираться из этой ловушки…

– Вы что, хотите бежать? – злобно спросил англичанин.– Деритесь с русскими!

Мехмет заскрипел зубами от досады. Как бы он хотел сейчас застрелить проклятого англичанина…

Когда «Исмаил» развернулся, турецкие канониры огрызнулись, ударив ответными выстрелами в линкор, но больших повреждений противнику не нанесли.

– Что за чертовщина! – удивился англичанин.

Джозеф осторожно привстал и осмотрелся. На палубе «Исмаила» оказались мощные разрушения. Грот-мачта перебита, паруса иссечены шрапнелью. На палубе катались трое раненных матросов, истекающие кровью. Лейтенанту Али оторвало руку до плеча и его унесли вниз на носилках. Корабль резко накренило, наверняка трюм уже заполнялся водой. Ибрагим подбежал к капитану, он тоже был ранен, из-под фуражки текла кровь.

– Капитан, сильные пробоины в трюме. Парни делают все что могут… работают все помпы…

– «Тартус»! – заорал наверху вахтенный.

Капитан Челик облегченно вздохнул. «Тартус» вовремя пришел на помощь!

Но русские тоже заметили приближающийся линкор. Раздались еще два мощных залпа, снова по левому борту. «Исмаил» еще больше накренился. О дальнейшем ведении боя не могло идти и речи.

Раненных и убитых оттащили вниз, у одного матроса рассекло живот и почти вывалились внутренности. Он громко стонал на всю палубу.

Капитан Челик наблюдал, как два русских корабля уже развернулись и зажимают с разных сторон «Тартус». Помятый фрегат блокировал «Исмаил», угрожающе направив пушки. Даже отсюда капитан слышал, как русские матросы с палубы осыпали их бранью.

На «Тартусе» командовал опытный капитан Белик. Он сразу оценил обстановку. Решил не маневрировать, а сразу дал полный вперед. Когда вражеские корабли оказались по обе стороны, раздались залпы пушек. Но маневренный русский фрегат быстро оказался у кормы, открыв встречный огонь. Однако русским тоже досталось. Ядра повредили фок-мачту и паруса. От борта второго тихоходного линкора ядра и бомбы отлетали, почти не повредив мощный бронированный корпус.

– Это броненосец… – удивленно пробормотал Белик.– Откуда он у русских?

Линкор «Лучезарный» подобрался ближе и сразу раздались оглушающие залпы. «Тартус» даже слегка развернуло, громыхнул мощный взрыв, полетели обломки обшивки и элементы палубы. Капитан Белик догадался, что взорвали пороховой склад. Матросы кричали и бегали по палубе. Корабль уже останавливался от повреждения двигателя. Два матроса, объятые пламенем, бросились за борт.

– Стреляйте! – орал Белик командиру канониров.

С «Лучезарного» раздалась еще серия залпов. На этот раз почти снесло грот-мачту и разбило батарейный отсек. Кто-то истошно заорал. Нескольких матросов тяжело ранило, двое лежали на палубе уже без движения. С русского быстроходного фрегата обстреляли оставшуюся батарею, противник подавлял огнем, даже не давая ответить. С трюма повалил густой черный дым.

Капитан Белик понял, что все кончено. Он приказал помощнику спускать флаги и готовится к сдаче в плен.

В это время на «Исмаиле» матросы боролись с водой в трюме, откачивая всеми помпами. Русские корабли повредили двигатель и корабль медленно тонул.

Мехмет понимал, что «Тартус» уже не поможет. На его глазах русские атаковали линкор прикрытия и похоже, им удалось взорвать защищенный пороховой склад. Англичанин ругался, кусок щипы от обшивки располосовал ему всю щеку.

– Чего вы ждете, капитан?! – зло спросил англичанин.– Прикажите спускать флаги, иначе русские потопят нас как щенков.

Мехмет подозвал помощника:

– Исмаил, много у нас потерь?

– Шестеро убиты, еще двенадцать тяжело ранены… капитан, мы уже не спасем корабль. Пробоины слишком велики… если русские снова откроят огонь…

– Исмаил, уничтожьте судовой журнал и спускайте флаги…

Мехмет вошел в капитанскую рубку. Достал пистолет и зарядив, приложил дуло к виску. Но тут же вспомнил смеющееся, полное радости лицо Фатимы, и отбросив пистолет на стол, вышел на палубу…

Глава 2

Капитан Верещагин потер огромные красные ладони и окликнул:

– С почином, Андрей Иванович!

Я облегченно вздохнул и показал на разбитую обшивку и порванные паруса.

– Кажется, нам сегодня тоже досталось…

В трех кабельтовых тонул турецкий линкор. К фрегату плыли шесть лодок с турецкими матросами.

– «Варягу» и вправду досталось, но османам сегодня повезло меньше… – усмехнулся Верещагин.

Пленные со второго корабля, который почти полностью объяло пламенем, плыли на «Лучезарный».

– Васюкин, примите пленных и тщательно обыщите! – скомандовал капитан.– Раненных к доктору!

– Будет сделано, Ваше Благородие! – кивнул рыжеусый матрос.

На флоте я числился военным советником, но служил в Третьем отделении. Курировал боеспособность новых линкоров и фрегатов. А сегодня появилась возможность проверить боеспособность на деле, перехватив два османских линкора-разведчика. Командующий Черноморским Флотом вице-адмирал Корнилов сначала невзлюбил меня. Все флотские слегка недолюбливали Третье отделение, а у меня это будто на лбу написано. Но со временем вице-адмирал смирился с моим присутствием. Ему даже понравились мои новаторские идеи по модернизации кораблей: паровинтовые двигатели, мощные пушки и разработка броненосцев. Однако дело шло медленно. Перед войной на российских судоверфях построили всего три быстроходных фрегата-рейдера, три броненосца еще достраивались и пока стояли в доках Николаева. Четверть линейных кораблей и фрегатов оснастили паровыми двигателями, но остальные так и остались парусниками. К тому же за два месяца до войны, на Балтийском море, у острова Бронхольм разбился большой 52-пушечный «Архимед», гордость русского флота. Думаю здесь точно не обошлось без диверсии вездесущих британцев…

Когда всех пленных спустили в трюм, подошел лейтенант Кехтер. Худощавый и узкоплечий, в отличии от капитана Павла Верещагина, который казался настоящим былинным богатырем с широченными плечами и мускулистым торсом.

– Капитан, среди пленных оказался английский журналист. Он просится на разговор с вами. Утверждает, что имеет очень важные сведения.

Верещагин хитро подмигнул:

– Ну что, Андрей Иванович, поговорим с англичанином… Ведите, лейтенант!

Я заметил на палубе матроса Коваленко с перевязанной рукой.

– Демьян, здорово досталось?

– Ничего, Ваше Благородие, бывало и хуже. До свадьбы заживет!

Верещагин приказал немедленно выдвигаться к Севастополю. Мы вместе вошли в капитанскую рубку, через пять минут ввели англичанина. Он оказался довольно крепким мужчиной лет сорока.

– Меня зовут Джозеф Хантер. Я английский журналист.

– Вы почти идеально разговариваете на русском… – улыбнулся Верещагин.

– Я полиглот, знаю кроме родного еще четыре языка.

Капитан показал на рундук:

– Присаживайтесь, мистер Хантер.

Англичанин осмотрелся и осторожно присел.

– Господин капитан, мне как журналисту было интересно наблюдать за сегодняшним морским боем…

– В настоящее время Англия не находится в состоянии войны с Россией. Как только придем в Севастополь – я отдам вас представителям британской дипмиссии, и впредь рекомендую не появляться на османских судах вблизи российских берегов…

– Да, журналист это очень опасная профессия…

– Джозеф, а вы ведь не журналист, – сухо сказал я.

– Позвольте, не совсем вас понимаю…

– Я наблюдал за вами, когда вы еще поднимались на корабль. Вы внимательно осматривались, заострив внимание на батарейных пушках. Любой гражданский журналист после перенесенного боя выглядел бы потерянным, но вы держались хладнокровно…

– Мне не впервой видеть морские сражения. Я побывал и на африканских берегах, и в Индии… а вы, похоже, не моряк, хотя на вас форма морского офицера…

– Я из Третьего отделения и уполномочен задержать вас, как английского шпиона.

– Вы нарываетесь на международный скандал, господин…

– Господин Никитин.

– Мне плевать на дипломатию, когда моя родина в опасности… – Я нахмурился и пощелкал костяшками на кулаках.

Мистер Хантер побледнел и съежился на рундуке. На палубе отбили третью полуденную склянку. Капитан Верещагин добродушно улыбнулся и привстал:

– Хорошо, вы пока побеседуйте. Пойду отдам распоряжение, чтобы пленных накормили…

Когда капитан вышел из каюты, англичанин тихо спросил:

– Так значит вы патриот, господин Никитин?

– Да, я патриот Отечества. И сразу скажу, зря вы полезли в эту войну.

– Войну начал ваш император Николай, когда ввел войска в Молдавию и Валахию.

– Вы прекрасно знаете, что весь конфликт начался с притеснения православных славян со стороны турок. Именно ваш британский посол Стратфорт-Редклиф подтолкнул султана к войне. Это он убедил внести поправки в Мирный договор. Англии всегда было выгодно заниматься провокациями и вести войны чужими руками.

– Да, вы правы. Султан не объявил бы войну России, если бы не заручился поддержкой Англии и Франции. Но знайте, даже в Британском Парламенте и среди обычных англичан не все поддерживают эту Восточную войну.

– А королева Виктория?

– Королева Виктория… она выполнит все, о чем ее попросит супруг Альберт. Кстати, он ее кузен по материнской линии. Мужчина весьма неглупый и дальновидный.

Хантер улыбнулся:

– Даже после вашей недавней победы, я честно скажу: русский флот обречен. Даже если вы победите османский флот – из портов Англии выйдут сто линкоров и фрегатов. Еще около семидесяти кораблей придут из Франции. Пятьдесят тысяч подготовленных солдат объединенной коалиции – вот что ждет Крым в ближайшее время.

– Но Англия еще не находится в состоянии войны с России.

– Глупо не замечать, что все мы на пороге большой войны…

Я вздрогнул. Похоже англичанин м вправду много знает и готов поделиться ценной информацией…

– Если вы задумались, то наверняка неспроста, – усмехнулся Хантер.– Думаю то, что я сегодня видел – ваши лучшие корабли. Согласен, русские действительно способны побеждать османов, но объединенный Английский и Французский флот вас попросту сомнет…

– Похоже, если вы обладаете такой информации о вооружении, то действительно не совсем обычный журналист.

– Не прикидывайтесь наивным ребенком, вам это вовсе не к лицу. Вы прекрасно осведомлены, что все иностранные журналисты, работающие за пределами своей страны, так или иначе работают на разведку. Я действительно сдал вам ценную информацию, а расскажу еще больше, но взамен потребую совсем немного… пистолет и один патрон.

– Вам совсем не мила жизнь?

– Теперь уже нет. Я хорошо чувствую людей, господин Никитин. Вы наверняка через многое прошли. Скажите, у вас есть дети?

– Сыну восемь месяцев.

Англичанин вздохнул:

– Знаете, со временем я начал понимать: нет ничего дороже любви к

детям. Моей единственной дочери Беатрис было всего шестнадцать, когда она пропала… Когда-то и я был горячим патриотом, считал Британию лучшим государством в мире… пока в одночасье все не перевернулось. Я действительно раньше был обычным журналистом, работал в Лондонском «Таймс». Когда Беатрис пропала, я сразу поднял все связи. У меня было много знакомых даже в Скотленд-Ярде. Труп девочки нашли через неделю в Темзе, у нее были отрублены кисти рук и следы физического насилия. Полиция придерживалась версии, что Беатрис убили лондонские сатанисты. Но я все же нанял частного детектива, вскоре он привел неопровержимые доказательство, что в убийстве замешан пятидесятитрехлетний виконт Джон Мельбурн, сын известного Гаррисона Мельбурна, владельца судоверфи и торговых судов в Портсмуте. Я попытался заявить в полицию на виконта и дать делу ход, но вскоре на меня начались гонения. Нашу квартиру подожгли, пришлось переехать в пригород Лондона. В родном «Таймс» вышла обличительная статья, что я связан с радикалами-ирландцами и вскоре меня уволили из газеты. Многие друзья и знакомые сразу отвернулись от меня, а однажды на улице нас с супругой избили двое молодчиков… намекнув, чтобы я прекратил совать нос не в свои дела… Вскоре я понял, что на свете нет справедливости, если даже государство не может наказать виновного… Для чего тогда я был патриотом все эти годы, если моя страна просто плюнула мне в лицо, не сумев привлечь к ответственности влиятельного убийцу дочери…

Англичанин замолчал.

– Может выпьете? – предложил я.– Есть хорошая русская водка…

– Налейте, – кивнул Джозеф.

– Я попрошу принести еды с камбуза.

– Нет. Не нужно. Просто налейте водки.

Я достал бутылку и налил почти пол стакана водки.

Хантер выпил и слегка прослезился.

– Крепкая… Разрешите раскурить трубку?

Я кивнул.

– Ваши матросы обыскали меня, но не забрали трубку и кисет с табаком…

Англичанин закурил и продолжил:

– Я устроился в другую газету, продолжая по крупицам собирать сведения о виконте Мельбурне. То, что я собрал за год, с лихвой бы хватило на три пожизненных срока. Это не семейка, а настоящее исчадие ада. И старик Гаррисон Мельбурн, и его сын, насильник и убийца… за ними тянулся кровавый след. Но Мельбурны – влиятельная олигархическая семья Британии. Когда я понял, что по закону ничего не добьюсь, то выследил убийцу своей дочери, когда он находился один дома и хладнокровно застрелил… В доме я нашел дневники, подтверждающие это страшное преступление и еще несколько подобных… А еще обнаружил письма из Бомбея, от сына виконта. Его сынок Джеймс жил в богатом поместье в Западной Индии. К тридцати годам он лично казнил двенадцать повстанцев в западной колонии…

– Вы передали эти дневники в Скотленд-Ярд?

– Тогда я испугался. Не за себя, за супругу…

Англичанин пустил дым колечком и продолжил.

– Как только старик узнал о смерти сына, его частично парализовало. У старого судовладельца оставался единственный наследник – внук Джеймс из Бомбея. Он написал письмо и вызвал Джеймса в Лондон. Но еще один бунт в индийской колонии не позволил Джеймсу приехать вовремя. Месяц назад старик скончался и теперь уже Джеймса вызвал адвокат для оформления наследства. Но для начала Джеймс должен был уладить дела в Афинах, где я и встретил младшего Мельбурна, тридцатилетнего избалованного ублюдка и наследника огромного состояния… В письмах он писал отцу, что лично стрелял в мятежных колонистов. Одну деревню приказал в назидание сжечь, загнав в сарай всех, даже маленьких детей…

– Я догадываюсь… вы наверняка решили убить и Джеймса…

– У нас, журналистов, очень развитое воображение… с некоторыми вещами еще можно смирится, но с другими совершенно невозможно… когда я прочитал в письме, что этот ублюдок с пяти шагов снес картечью из ружья голову шестилетней девочке в индийском селении, у меня закипала кровь в жилах… Для чего нам строить мощную империю на крови чужеземцев? Британия грабит далекие земли, угнетает местное население и все для того, чтобы припеваючи жили два десятка олигархических семей? В Афинах я заманил Джеймса на морскую прогулку и убил так же, как и его отца. Посмотрел в глаза и выстрелил в лоб. Я утопил труп Джеймса Мельбурна в море. Забрал его документы наследника и уехал в Константинополь, напросившись на «Исмаил», тот корабль, который вы два часа назад уничтожили.

– И где документы наследника?

Англичанин бережно вытащил из внутреннего кармана пачку с бумагами и положил на стол.

– Здесь все. Документы, письма от старика Мельбурна и адвоката. Джеймс покинул Англию в десятилетнем возрасте, вместе с семьей. Когда ему было семнадцать, его родители развелись и отец вернулся в Англию. Джеймс проживал в Бомбее с матерью, которая скончалась два года назад.

– То есть у Джеймса нет никакой родни в Англии?

– Только кузены, которые не видели его с десяти лет. А еще без хозяина сейчас осталось огромное наследство с особняками, судоверфью и шестнадцатью торговыми фрегатами… так что решайтесь, господин Никитин. Для вас выпал уникальный шанс внедриться в самое сердце Британии!

– Я не очень верю в такие подарки. Вы буквально подготовили нам путь для внедрения.

– Еще раз повторюсь, что империя, мощь которой основана на крови иноземцев – рано или поздно падет. Преступления британцев перед мировым сообществом – чудовищны. Родина Шекспира, Байрона, Диккенса – превратилась в кровавого завоевателя. Обычные англичане не хотят войн и захвата чужих земель. Крови жаждут ястребы из верхушки, лорды Пальмерстон, Кроули и еще несколько известных имен… На «восточный поход» уже потрачено почти 40 миллионов фунтов стерлингов… это настоящее безумие. Они называют Восточную войну – защитой бедных турков, которых обидели варвары-русские. Образумьте наконец эту циничную, лживую и двоедушную Британскую империю. Я верю в вашу великую мощь.

– Раз уж вы настроены против правительства Британии, может быть согласитесь поработать с нами?

Англичанин вздохнул:

– Нет. Я рассказал все, что знал. А теперь прошу выдать мне заряженный пистолет.

– Вы твердо это решили?

– Человеку нужно жить ради кого-то или ради великой цели. Иначе его жизнь превращается в обычное биологическое существование…

– Но у вас же осталась супруга?

– Эльза умерла полгода назад. Думаю на этом наш разговор исчерпан. Если решитесь на эту великую авантюру – действуйте быстро, наследника давно ждут в Портсмуте…

Я достал из бушлата пистолет и патрон. Положил оружие на стол и взглянул в глаза англичанину. Он был серьезен и сосредоточен. Даже с благодарностью кивнул.

– Не боитесь, что я выстрелю в вас? – тихо спросил англичанин.

– Нет. Я тоже хорошо чувствую людей.

Я набросил бушлат и вышел из каюты. Через минуту в каюте раздался приглушенный выстрел…

Глава 3

В Севастопольский порт прибыли, когда вахтенный отбил четвертую вечернюю склянку. Капитан Верещагин еще раз грустно осмотрел повреждения на корабле и показал на причал:

– Андрей Иванович, кажется, это по вашу душу.

На причале меня ждал посыльный из штаба.

– Павел Петрович, за сколько починим фрегат?

– Дней десять, не меньше… – вздохнул капитан.– Однако дали мы турку сегодня прикурить…

Я устал и вымотался за сегодняшний день. Наш фрегат изрядно помяли, но все же не критично. Зато вражеские боевые потери – два линкора, восемь убитых, тридцать четыре пленных, среди них капитаны судов. У нас только четверо раненых.

Однако если меня ждал посыльный из штаба – наверняка случилось что-то действительно важное. Да и мне сегодня есть о чем рассказать.

Мы катили на двухколесной бричке по вечернему городу. Севастополь еще жил в привычном ритме, будто и не было войны. Несмотря на ноябрь, на улице много праздных прохожих; в городском парке играл военный духовой оркестр. Однако в городе чувствовались изменения. На прибрежной полосе уже начали строительство укреплений и бастионов. На улице, кроме гражданских, встречались солдаты и офицеры.

Военно-Морской штаб охраняли трое крепких вооруженных матросов.

Меня встретил майор Талецкий и проводил к министру. Меншиков за последнее время осунулся. Казалось, он почти не спит по ночам. Рядом с министром в кабинете сидел крепкий черноусый полковник.

– Ваша Светлость, – кивнул я Меншикову.

– Присаживайтесь, Никитин, – коротко, по-военному произнес князь.– Знакомьтесь, это полковник Казанцев из Департамента Генерального штаба

– А вы, значит, тот самый военный советник Никитин… – полковник привстал и крепко пожал мне руку.

– Андрей Иванович, я уже слышал о сегодняшнем бое, – кивнул министр.– Похвально, два османских линкора выведены из строя. На вашем фрегате значительные повреждения?

– Капитан сообщил что за десять дней починимся.

– Много пленных?

– Тридцать четыре. Среди турков был англичанин, представившийся журналистом. Пожалуй, вам стоит это послушать…

Я коротко рассказал историю Джозефа Хантера.

– Интересно… – задумался Меншиков и посмотрел на полковника.– Что думаешь, Сережа?

– История очень странная… однако этот Джозеф Хантер подтвердил наши сведения. Англия и Франция действительно готовятся к войне, и скоро выступят на стороне Османской империи. Они готовятся выдвинуть против Российского флота пять-шесть эскадр боевых кораблей и фрегатов…

– Ты ничего не преувеличиваешь, Сережа? – тихо спросил министр.

– Англия – мастерская мира. У них на все сто процентов работает сталелитейная промышленность и металлопрокат. По нашим сведениям, если английский и французский флот выступят вместе, их силы превзойдут наши вчетверо. Это не считая Османского флота.

– А идея с «наследником из Бомбея» неплоха… – задумался министр.– Но очень рискованно… у нас сейчас почти никого не осталось в Англии. К тому же в прошлом месяце британская разведка раскрыла еще двоих агентов.

– Они под арестом? – поинтересовался я.

– Погибли при странных обстоятельствах, – вздохнул полковник.

– Как ваш английский, Никитин? – спросил министр.

– Изучаю. Провожу занятия с репетитором, когда есть время. Вы все же хотите отправить меня в Лондон послом?

– Планы несколько изменились. Теперь точно известно, что Англия в ближайшее время вступит в войну… Вы пока нужнее в Севастополе, – министр задумался.– Все складывается тревожно. Пруссия отказалась выступать за нас. Придерживается нейтралитета, как и Австрия. Сардиния уже объявила, что выступит за вражескую коалицию. России опять придется воевать с половиной Европы…

– А что император? – спросил я.

– Николай Павлович сейчас в полной растерянности. Он не ожидал такого удара в спину от бывших союзников. Но на Дунае у наших войск неплохие позиции. Позавчера полностью разбили турецкий кавалерийский полк под Турно. Османы бегут от казачьих сотен, даже если их силы превышают втрое…

– На Кавказе тоже серьезно ослабили турков, – кивнул полковник. – Хотя англичане поддерживают деньгами Шамиля и не дают отдать Кавказ России, думаю, это все вопрос времени. Сейчас османы готовят большой десант на Закавказье…

– Сережа, – тихо произнес министр.– Нам нельзя упускать этот шанс с британским наследником. Подумай, кто из твоих орлов сможет внедриться?

– Ваша Светлость, поручите мне это задание, – предложил я.

– Нет. Вы нужны в Севастополе. Думаю, если эскадры коалиции прорвутся – они нанесут главный удар именно здесь. Корнилов и Нахимов – настоящие русские витязи. Но и вы неплохой тактик, Никитин, как показал сегодняшний бой…

– Знаете, Ваша Светлость… – полковник Казанцев раскрыл небольшой блокнот.– Егор Чугуев мог бы внедриться, но он сейчас во Владивостоке. Давайте я сам поеду в Англию. У меня и английский почти идеальный. И всех связных в Лондоне и Портсмуте я знаю…

– Завтра еще подумаем на свежую голову. Нужно все тщательно взвесить. Послать человека в пасть зверю – дело нехитрое. Самое главное – найти способ, как попасть в Англию. Босфоры и Дарданеллы сейчас закрыты. Через Европу – тоже опасно.

– Сначала нужно попасть к туркам, – предложил я.– Прикинуться сбежавшим из русского плена английским подданным. А уже турки переправят куда нужно…

– Андрей Иванович, немедленно отдайте документы, полученные от журналиста, – приказал министр.– И езжайте отдыхать. Скоро с вами свяжутся…

Вскоре я возвращался в дом на Малую Морскую улицу, где размещались еще четверо офицеров. Война – это продолжение большой политики. Но продолжение жестокое, кровавое, со звериным лицом. Когда дипломаты не могут договориться, начинают говорить пушки…

Мои соседи уже спали. Хозяйка, пожилая Олимпиада Григорьевна, позвала на кухню и налила густой суп. Когда я поел, хозяйка протянула запечатанный конверт:

– Андрей Иванович, утром доставили.

Она поставила еще одну лампу на стол и деликатно вышла.

Я разорвал конверт и прижал к щеке тонкий листок с женским почерком, пытаясь уловить родной запах. Развернул листок и прочитал: «Здравствуй, Андрюшенька! Вот уже три месяца, как ты снова уехал в Севастополь. Мишанька за это время еще больше подрос. Он уже быстро ползает, а вчера даже попытался встать, схватившись за краешек стула. Мне кажется, Миша сильно скучает по тебе, даже иногда произносит короткое: „па“. Герасим и Тихон постоянно мастерят Мише деревянные игрушки, особенно ему понравилась маленькая лодочка. Может тоже вырастит и начнет строить большие корабли. Неделю назад дядюшка принес плохие известия. Турки все же вступили в войну с Россией. Надеюсь, это все ненадолго. Победа скоро будет за нами. Андрюша, миленький мой, пусть тебя хранят небесные ангелы. Возвращайся поскорее, любимый. Навеки твоя Аглая»

Я вздохнул, свернул письмо, положил обратно в конверт и спрятал в нагрудном кармане, рядом с сердцем.

В кухню вошел пожилой мичман Воронцов. Он слегка прихрамывал, вытягивая ногу:

– Андрей Иванович, когда вы вернулись?

– Только что.

– Я слышал про недавний бой. У меня пол штофика осталось. Не желаете?

– Только рюмочку и спать. Вымотались сегодня…

Когда мы выпили и закусили мелко нарезанным салом, мичман спросил:

– Сильно помяло «Варяг»?

– Фок-мачту повредили, паруса, обшивку посекло. Главное, все уцелели.

– Я одно в толк не возьму. Как вы умудряетесь до 20 узлов разгоняться?

– Это с попутным ветром. Без ветра только 15 узлов. Фрегат строили по моему личному проекту. На корабле всего восемнадцать четырех дюймовых пушек. Броней обшит только батарейный отсек, заостренная форма носа фрегата уменьшает сопротивление воде и встречному ветру, к тому же установлен мощный паровой двигатель на 2300 лошадок. Я полностью исключил излишнюю массу корабля для улучшения скоростных качеств. Но есть свои недостатки – грузовой трюм небольшой. Запаса угля хватает максимум на неделю…

– Башковитый вы мужик, Андрей Иванович… Как думаете, скоро разобьем турка?

– Разобьем, будьте уверены…

Я посмотрел на часы. Уже половина первого ночи.

– Может еще по рюмочке? – вздохнул мичман.

– Нет. Я спать…

Я вошел в спальню, разделся и прилег на кровать. Голова только коснулась подушки и я почти мгновенно вырубился. Проспал бы наверняка часов до десяти. Но под утро в окно настойчиво постучали. Стояли еще предрассветные сумерки.

Я привстал и увидел за окном полковника Казанцева.

– Андрей Иванович, быстро собирайтесь!

По военной привычке я собрался за пару минут и вышел во двор.

– Что случилось?

– Эскадра адмирала Нахимова отходит через час. Мы пойдем на фрегате «Святослав».

– Куда отходит? – не понял я спросонья.

– К берегам Турции. Возможно атаковать Османский флот. Поехали немедленно, об остальном расскажу позже…

«Святослав» шел в самом конце эскадры. Капитан Лоренц, худощавый и вытянутый как струна, посматривал на нас хмуро. Почти каждый капитан не любит чужаков на борту. Но он уже получил приказ из штаба, что мы не обычные праздные пассажиры. Матросы вели себя весело и непринужденно, сыпали шутками, хотя наверняка догадывались, что скоро предстоит крупное сражение.

– Ночью прошло срочное совещание в штабе, – известил полковник Казанцев.– Поступило сообщение, что в районе Синопа сосредоточена половина османского флота. Готовят большой десант на Кавказ. Адмирал Нахимов настроен решительно и намерен атаковать врага прямо в Синопской гавани. Корнилов с эскадрой направился к Босфору, чтобы при случае задержать подкрепление туркам. Моя задача покинуть судно во время боя и сдаться, прикинувшись англичанином Джеймсом Мельбурном. По легенде я сбежал из русского плена, после поражения «Исмаила». Вы меня прикрываете.

– Значит все же решили внедряться?

– Андрей Иванович, у нас попросту нет иного выхода. Нам нужен агент в Британии, как раз в Портсмуте, где расположен Военно-Морской порт. А Джеймс Мельбурн родом из Портсмута, откуда уехал в десятилетнем возрасте.

– Будьте осторожны, в Британской контрразведке работают настоящие звери…

– Знаю, – усмехнулся Казанцев.

– А почему Нахимов направился в Синоп на парусниках? Почему не взял в эскадру ни одного броненосца или парофрегата?

– Броненосцы решили оставить для защиты Севастополя. Четыре парофрегата выдвинулись с эскадрой Корнилова. Похоже, будет дело…

– Такое ощущение, что вы не до конца мне доверяете. Ночью отправили домой, а ведь знали, что будет срочное совещание!

– Андрей Иванович, мы вам полностью доверяем. Специально дали несколько часов на отдых. Кстати, об операции «Наследник из Бомбея» знают только пять человек. Вы, я, министр Меншиков и начальник Департамента Генерального штаба, конечно еще доложат императору.

– А капитан Лоренц?

– Капитану приказали просто высадить меня недалеко от берега. Всех деталей операции капитан Лоренц не знает…

Глава 4

«Святослав» шел довольно быстро, узлов тринадцать, развернув паруса. Дул сильный попутный ветер. Канониры тщательно проверяли пушки. Матросы перебирали канаты на палубе. Вахтенный что-то крикнул капитану.

Лоренц кивнул и быстро приблизился к нам:

– Господа, рекомендую спуститься вниз. Ветер усиливается, скоро будет настоящий шторм!

– Когда прибудем в Синоп? – поинтересовался полковник.

– Не раньше завтрашнего утра…

Мы не стали спорить и спустились в тесную каюту.

Профессия военного моряка требует от человека невероятно большого мужества. Если в открытом сухопутном бою военный может укрыться в блиндаже, за деревьями или домами, то морской бой всегда происходит на открытой местности, на водной глади. Летят ядра, которые пробивают борта кораблей, свистят бомбы со шрапнелью, на куски разлетаются элементы палубы, рвутся паруса, рангоуты, даже ломаются мачты. Иногда взрываются боеприпасы и пороховые склады. Самое страшное – это заостренные мелкие осколки, которые на большой скорости снимают с человека скальп или отсекают руку. Нередки пожары, особенно на старых деревянных фрегатах. Старые моряки рассказывали, что иногда во время боя их товарищи обгорали так, что их было просто невозможно узнать.

Британцы за пятьдесят лет одержали немало побед на морях. Но мало кто знает, что побеждать они начали, как только изменили тактику боя. Если раньше Королевский Британский Флот шел кильватерным строем и атаковал вражеские корабли, то сейчас они просто врезались в строй противника, разделяли и начинали добивать. Примерно такую же тактику я предложил вчера. Мы отправили на встречу с османскими линкорами-разведчиками небольшой фрегат «Витязь», а наш «Варяг» и броненосец «Лучезарный» плыли с флангов, и турки, конечно же, клюнули… Но это была чистая авантюра и риск. Если бы турецких кораблей оказалось не два, а пять – победа была у врага…

К вечеру начался сильный шторм. Фрегат сильно раскачивало. Я даже не решился подняться наверх, посмотреть что происходит. Мы с Казанцевым скучали в каюте. Я неожиданно вспомнил, что так и не написал Аглае ответ. Но ничего, через несколько дней вернусь в Севастополь и обязательно напишу. Как же я скучал по жене и сыну. Когда в следующий раз приеду домой – Мишка наверняка уже будет бегать…

Мой друг ротмистр Вахрушев сейчас тоже на войне, где-то в Валахии…

В дверь каюты постучались и вошел боцман Ромашин:

– Баллов до десяти нынче шторм. Вы на палубу даже не вздумайте выходить.

– Мы что, курс сменили? – спросил полковник.

– Идем ближе к берегу. Если шторм усилится – точно перевернет. Давно такого не помню…

– Как эскадра?

– Один фрегат затонул, но вроде всех спасли…

– Этот сильный шторм будто на руку турку… – вздохнул Казанцев.

Как только боцман вышел, я поинтересовался:

– Сергей Васильевич, вы уже работали за границей?

– В Пруссии и Греции. В Англии тоже довелось побывать, в далеком 1839 году. Тогда королева Виктория пригласила российского цесаревича Александра на торжества в честь двадцатилетия, а я был в сопровождении. Даже на балу первый и последний танец королева танцевала с Александром, мне даже показалось, что они друг другу понравились. Королева тогда еще была не замужем… Но повышенное внимание Виктории к российскому цесаревичу сразу вызвало тревогу в британских правительственных кругах. Лорд Мельбурн посоветовал королеве держаться подальше от России и Александра.

– Лорд Мельбурн?

– Уильям Мельбурн. Бывший премьер-министр Британии и троюродный брат почившего судовладельца Гаррисона Мельбурна. Лорд Мельбурн умер пять лет назад. Как видите, в Англии тесно переплетены большие деньги и власть. И ненависть к России. Именно лорд Уильям Мельбурн писал: «Россия непрерывно усиливается. Катится как снежная лавина к границам Афганистана и Индии, и представляет величайшую опасность, которая только может существовать для Британской империи».

Казанцев задумался.

– Говорят после отъезда цесаревича Александра, Виктория часто думала о нем. Даже порывалась написать письмо в Петербург. И тогда ее дядя Леопольд задумал поскорее выдать Викторию замуж, сразу вспомнив об ее кузене Альберте, красивом и начитанном юноше… конечно же юная ветреная Виктория по уши влюбилась в Альберта и через несколько месяцев объявила в Парламенте о замужестве…

– Значит королева Виктория могла пожениться с Александром?

– Вполне, если бы не опекающая ее британская элита…

– Господин полковник, а в Пруссии вы чем занимались?

– Извините, Андрей Иванович. Пока всего рассказать не могу.

– Понимаю. Ну и как это, быть агентом в другой стране?

– Ничего сложного. Главное – слиться с местным населением. Узнать привычки, обычаи, присмотреться какую одежду носят. В общем, совершенно ни чем не выделяться. Шпиона может выдать многое. Излишняя любознательность, даже порой речь…

– Вот если бы мне довелось внедряться в Англию, наверняка бы выдала речь…

– Андрей Иванович, у вас неплохой английский, только с восточно-европейским акцентом. В таком случае нужно ограничить лексикон или сослаться на легкую контузию. Черепно-мозговые травмы зачастую влияют на речевые центры мозга. Скажем, акцент даже в Северной и Южной Англии значительно отличается. А вообще, нужно тщательно и досконально изучить характер народа. Например, англичане чрезвычайно консервативны, скрытны, но в то же время решительны…

– Сколько же языков вы знаете?

– Всего четыре. Но последние три года налегал на английский. Язык вероятного противника.

– Как думаете, Сергей Васильевич, почему британцы решили поддержать османов? Ведь не из-за человеколюбия? Мне не очень в это верится…

– Англичане чрезвычайно прагматичны. Островное государство, которому сам Бог велел стать завоевателям на морях. Более двух десятков колоний по всему свету. Восточная и Западная Африка, Индия. Британцы считают себя белыми людьми, господами. А остальной мир должен крутиться вокруг них… и тут в противовес появляется Россия, которая не согласна жить по таким правилам. Вспомните наши блестящие победы во второй половине восемнадцатого века. Именно тогда британцы поняли, что у них появился серьезный враг и теперь стараются руками османов ослабить Россию…

Казанцев помолчал и тут же продолжил:

– Еще Великий Петр призывал не доверять турку. Месяц назад семь тысяч османов напали на русский пограничный пост Святого Николая. Целую ночь маленький гарнизон отбивал атаки, а когда кончились боеприпасы, солдаты бросились на врага со штыками. Когда османы все же захватили пост, они учинили жесткую кровавую расправу над мирными жителями. Это была настоящая бойня. А на подходах устроили завалы, испугавшись подхода русских резервов. Хитрые османы даже уничтожили мост… Они как и британцы боятся драться в открытую, предпочитая действовать хитростью и коварством…

К двум часам ночи шторм спал. Как только рассвело, русская эскадра уже подходила к турецким берегам, приближаясь к Синопской гавани. Нахимов сразу приказал атаковать вражеские корабли.

Флагманский линкор первым воровался в гавань и открыл огонь из всех батарейных орудий. Следом начали стрелять из пушек остальные русские корабли. Тихое утро в гавани превратилось в бесконечную и страшную канонаду. Похоже, турки совсем не ожидали от русских такой невероятной дерзости. У османов в гавани оказалось не меньше пятнадцати военных линкоров и фрегатов, да еще батарейные орудия на берегу. У Нахимова всего семь кораблей и наш фрегат прикрытия «Святослав», которому надлежало вступить в бой в случае крайней необходимости.

На берегу и на вражеских кораблях раздались крики. Вскоре турки опомнились и открыли огонь из береговых орудий. Выстрелы рвали паруса и ломали рангоут, били по бортам. Русские линкоры действовали дерзко, подошли к турецким кораблям на два кабельтовых, бросили якоря и открыли прямой огонь на поражение. Нахимов приказал снимать паруса с помощью канатов, чтобы не рисковать матросами. Мощная стрельба началась с обеих сторон. Но русскому флоту в этот день сопутствовала удача, русские канониры били гораздо прицельней.

Мы курсировали в миле от гавани и пока наблюдали. Флагманский корабль Нахимова «Императрица Мария» вступил в единоборство с флагманским фрегатом Осман-паши «Ауни-Аллах». Не выдержав меткого огня русских, турки все же испугались и попытались спастись бегством, но вскоре посадили фрегат на мель и бежали на лодках. Турецкий флагманский фрегат полностью уничтожили, русские пушки разнесли надпалубные надстройки и снесли мачты. «Императрица Мария» сразу открыла огонь по другому османскому фрегату, который вскоре объяло страшным пламенем. Матросы кричали и прыгали прямо в воду. Вскоре всю гавань заволокло черным дымом от пожаров и взрывов.

Капитан Лоренц приказал подойти ближе. Перед нами открылось удивительная картина боя. Русские корабли действовали дерзко и успешно, обстреливая вблизи турецкие фрегаты. Один из вражеских кораблей неожиданно взорвался, полетели почерневшие обломки, даже рухнула грот-мачта. На взорвавшемся корабле стоял страшный нечеловеческий крик, вскоре палуба фрегата накренилась и начала быстро погружаться в воду. Русский фрегат «Чесма» подошел почти вплотную к линии укрепления и расстрелял береговые орудия.

К нашем «Святославу» приближался патрульный турецкий корвет. Мы ударили сразу из восьми орудий и довольно удачно. Повредили фок-мачту и рангоуты на корвете, противник даже не выстрелил в ответ. Корвет быстро сменил курс и поспешил ретироваться. Но капитан Лоренц приказал канонирам открыть огонь по беглецу. Моряки стреляли точно и прицельно. Всего две или три бомбы упали в воду, остальные попали в цель. Вскоре на корвете повалил черный дым. Раздался взрыв и уцелевшие моряки, быстро отцепив шлюпки, поплыли к берегу. Они плыли не в порт, где сейчас проходила жаркая схватка, а южнее, к докам.

Еще шесть турецких кораблей в гавани уже горели. Два русских линкора подошли ближе и расстреляли оставшуюся турецкую батарею на берегу. Деревянное здание у причала объяло жарким пламенем, но никто не спешил тушить, боясь попасть под обстрел. Турецкие матросы попрятались в укрытия.

Капитан Лоренц довольно кивнул:

– Нахимов все же голова! Надо же такое придумать, атаковать турка прямо в гавани!

– Капитан Лоренц, отойдем севернее, там меня и высадите. Только в безлюдном месте, – попросил Казанцев.

Бой в гавани занял не более трех часов. Русская эскадра уже выдвигалась из порта. Ни один наш корабль серьезно не пострадал, но повреждения все же имелись. На возвышенности турки прикатили две мощные пушки, пытаясь хоть напоследок повредить русской эскадре. Однако цель была достигнута. Пятнадцать турецких линкоров и фрегатов были разбиты или сгорели. Русская эскадра с победой покидала Синопскую гавань.

Капитан Лоренц направил корабль севернее, он решил высадить Казанцева, как только «Святослав» проплывет высокие рифы. Неожиданно из-за рифов показался военный турецкий фрегат.

– Пушки к бою! – закричал капитан.—Право руля!

Турецкий фрегат ударил без предупреждения, открыв огонь по «Святославу». Я даже не успел разобрать название вражеского корабля. По борту ударили ядра и бомбы. Два ядра слегка разворотили фок-мачту. Молодому матросу навылет пробило грудь шрапнелью. Он вскрикнул и рухнул на палубе. Я пригнулся и пополз за рубку. Казанцев как раз находился на шконцах. Он бросился помочь другому матросу, которому шрапнель попала в бедро и он упал на палубе. Страшные острые и раскаленные осколки проносились по всему кораблю. Наконец ударили наши пушки с левого борта. На турецком корабле тоже послышались крики. На подмогу уже приближался «Чемес». Османы засуетились, наверняка хотели отойти. «Чемес» быстро обходил с левого борта и плотно обстреливал вражеский фрегат. Турки не выдержали, тут же отклепали якорь и попытались скрыться. Но «Чемес» подошел почти вплотную и открыл огонь сразу из всех орудий. Наши канониры тоже продолжали стрелять, не давая врагу даже развернуться.

Я подбежал к лежащему на палубе Казанцеву. Полковник уже умер. Большой кусок шрапнели попал ему прямо в затылок. На палубе неподвижно лежали еще двое матросов, троих раненных на носилках уносили вниз. Боцман Ромашин сидел и сильно тряс головой, зажав ладонью левый глаз. Когда он осторожно привстал, его пошатнуло и матросы быстро подхватили боцмана. Он медленно отнял ладонь и я увидел вместо глаза страшную пустую черную глазницу. Вскоре боцмана увели к доктору.

Я осторожно забрал из кармана Казанцева документы наследника. Что же делать? Похоже, теперь именно мне нужно плыть к туркам. Иначе мы упустим шанс…

Турецкий фрегат уже горел и тонул. Разъяренные моряки с «Чемеса» продолжали яростно расстреливать фрегат, решив в плен сегодня никого не брать.

Я подозвал Лоренца:

– Капитан, немного отойдем и встанем на якорь до наступления темноты.

– Но ведь Казанцева убило. Ваше задание придется отменять.

– Отменять никак нельзя. Теперь я пойду к туркам вместо полковника. Когда прибудете в Севастополь, доложите обо всем министру Меншикову. А еще обязательно отправите письмо, которое я сейчас напишу…

Я не рискнул показаться на берегу засветло, после триумфальной победы эскадры Нахимова в Синопской гавани. Мы отошли на фрегате на восемнадцать миль севернее Синопа. Как только стемнело, матросы отцепили лодку.

– Удачи, Андрей Иванович! – кивнул капитан. Я отдал ему мешочек с документами, письмами от супруги и нательным крестиком.

Сел на лодку и поплыл к турецкому берегу. Стоял абсолютный штиль. Однако вскоре я устал грести, а до берега оставалось еще далеко. «Святослав» удалялся, возвращался в Севастополь. А мне теперь совершенно в другую сторону. К берегам Британии…

Слева я заметил небольшой острый риф. Немного передохнул, снова взялся за весла и продолжил грести.

Когда причалил к берегу, затащил лодку на гальку и немного перевел дыхание. Место оказалось безлюдное, но вдали слышались тревожные голоса. Вскоре я заметил двоих вооруженных солдат. Они брели по спуску, вскоре увидели меня и побежали навстречу с ружьями наперевес.

– Дур, атисей дижей! – крикнули солдаты.

Я понял, что они хотят стрелять. Остановился и крикнул в ответ по-английски:

– Don’t shoot, I’m an Englich subject!

Солдаты приблизились, быстро обыскали меня, но документы все же разрешили оставить. Они показали наверх:

– Хади гиделем!

Мы прошли по берегу и поднялись по натоптанной тропке. Я шагал впереди, солдаты шли за спиной и что-то бурно обсуждали. Возможно сегодняшний бой в гавани. Наверху оказалось небольшое поселение, а на окраине крохотная каменная будка, рядом небольшой навес для лошадей. Из будки степенно вышел пожилой офицер с седыми усами. Солдаты что-то быстро объяснили офицеру. Он зажег масляный фонарь и тщательно осмотрел меня и мои документы.

Офицер что-то приказал солдату, тот сразу оседлал лошадь и умчался. Меня завели внутрь будки.

– I’m an Englich subject! – повторил я.

Офицер кивнул и жестом показал, что нужно немного подождать. Он кивнул на топчан. Я присел и осмотрел небольшую комнатку с желтыми стенами. На столике закопченный чайник и пару железных кружек. На стене висело красивое английское ружье. Интересно, заряжено или нет? Вскоре за окном послышался лошадиный топот. Мы вышли на улицу. Молодой брюнет в серой рубахе спешился и привязал лошадь к стойке под навесом.

– Ахмет! – подозвал офицер и показал на меня.

– Вы англичанин? – быстро спросил брюнет по-английски.

– Да. Я английский подданный. Мне нужно добраться до Константинополя. Связаться с посольством Британии и попасть на родину.

– Откуда вы здесь? – удивился брюнет.

– В Афинах я познакомился с британским журналистом. Он предложил мне увлекательное приключение. Посмотреть, как османский флот бьет русские корабли на Черном море…

Брюнет и офицер настороженно переглянулись.

– В Константинополе мы договорились с капитаном линкора «Исмаил», – продолжил я.– Через несколько дней в море нас окружили русские корабли. Случился страшный морской бой. Русские потопили «Исмаил» и «Тартус». Нас взяли в плен. Только пленных моряков отправили в Севастополь, а меня посадили на «Святослав», который плыл в Синоп вслед за русской эскадрой. Я слышал, русские хотели обменять меня на какого-то важного пленного…

– А где второй англичанин-журналист?

– Он погиб во время боя.

– Хорошо, рассказывайте дальше.

– Утром в гавани произошел бой. Корабль, на котором я находился в плену, затопил два турецких фрегата. Я видел это собственными глазами. После схватки «Святослав» направился вдоль берега. К вечеру русские моряки перепились, празднуя победу, и мне все же удалось сбежать на лодке. Даже вахтенный не заметил мой побег. Я не удивлюсь, если русские свиньи ночью разобьют свой корабль о рифы…

Брюнет перевел рассказ офицеру. Тот сразу заулыбался, услышав про пьяных русских и кивнул:

– Русца… буль-буль… – он щелкнул большим желтым пальцем по огромному кадыку.

Офицер и брюнет еще долго о чем-то разговаривали, я разобрал только слова: «англичанин» и «Константинополь»

Рано утром, едва только рассвело, меня отправили на повозке в Константинополь, в сопровождении двух вооруженных солдат.

Глава 5

Портсмут – небольшой город на юге Англии, на побережье пролива Солент. Именно здесь расположена военная база Британского флота, и по стечению обстоятельств, это родина почившего судовладельца Гаррисона Мельбурна. Тут же находится его судоверфь и торговые фрегаты.

Через двенадцать дней я уже брел по улице Портсмута, без особого труда отыскав юридическую контору «Мейсон и сыновья».

В просторном холле меня встретил пожилой круглолицый мужчина в черном сюртуке с внимательным взглядом.

– Добрый день! Что вам угодно, сэр?

– Добрый день. В письме, которое я получил от адвоката Никсона, было указано, чтобы по приезду в Портсмут я обратился именно в вашу контору.

– У вас немного странный акцент… вы из Сербии?

– Нет. Меня зовут Джеймс Мельбурн. Я внук Гаррисона Мельбурна.

Мужчина удивленно вскинул брови и слегка хлопнул себя по лбу:

– О Святая дева Мария! Так вы тот самый наследник из Бомбея!

– Так и есть.

– Скажите, документы при вас?

Я кивнул и достал из нагрудного кармана бумаги.

– Вот документы, письма от дедушки и адвоката. Что касается странного акцента и медленной речи – я недавно побывал на Восточной войне и получил контузию. У меня некоторые проблемы с речью, надеюсь временно…

Юрист внимательно осмотрел документы и вздохнул:

– Эта проклятая война… Лично я считаю, русского царя Николая давно пора поставить на место. Теперь священный долг британцев помочь бедным османам прогнать этих варваров…

Мужчина протянул широкую ладонь:

– Артур Мейсон. Хозяин юридической конторы. Мы ждем вас, виконт Мельбурн, уже больше месяца. Пойдемте…

В большом кабинете, заставленном высокими стеллажами и шкафами, Мейсон показал на небольшой диванчик и приоткрыл серые шторы на окнах. Когда я присел, юрист тихо спросил:

– Как вам показалась погода в Англии?

– Зябко. В Бомбее гораздо теплее.

Мейсон рассмеялся, осматривая меня с головы до ног.

– Мистер Мейсон, надеюсь дедушка оставил мне в наследство хотя бы небольшую хижину на окраине…

– А вы большой шутник! – рассмеялся юрист.– Я слышал, в Индии недавно бунтовали сипаи…

– Они вечно чем-то недовольны, – пожал я плечами.– Колонисты тоже всегда работают из-под палки… зато плодятся как кошки…

– Я всегда считал, что чем меньше народ развит в интеллектуальном плане, тем более развит у них половой инстинкт. Африканцы, китайцы и индийцы готовы заполонить пол мира. Да и в России пять-шесть детей в семье – совсем не редкость… Туземцы в Индии даже не понимают, что именно британцы несут им светоч Цивилизации. Если бы не мы, они наверняка до сих пор бегали как обезьяны по джунглям… – юрист задумался.– Кстати, мой племянник служит коллектором в Калькутте. Адам Мейсон, может слышали?

– Нет. Индия – огромная страна. А я почти никуда не выезжал из поместья. Я человек по складу характера чрезвычайно замкнутый…

– В этом вы совершенно не похожи на покойного Гаррисона Мельбурна. Старик любил посещать собачьи бои, скачки и джентльменские клубы… даже ездил на охоту и рыбалку, пока его не поразил этот проклятый недуг…

– Так что с нашим делом, мистер Мейсон?

– Да… что касается вашего наследства…

Юрист поставил стул к высокому шкафчику и достал небольшую плотную папку. Подошел к столу и бережно приоткрыл папку, нацепив на переносицу очки:

– Итак. Ваш дедушка Гаррисон Мельбурн оставил в наследство двухэтажный дом в Лондоне. Также большой дом в Портсмуте, на Рейчел-стрит. Судоверфь, шестнадцать торговых фрегатов и долю в «Южно-Британской торговой компании» А еще… триста восемьдесят пять тысяч фунтов стерлингов. Большую квартиру в Лондоне, оставшуюся от отца и шкатулку с фамильными драгоценностями унаследовал ваш дядя Ричардсон. И еще один важный момент. При передаче наследства вы обязаны уплатить один процент комиссионного сбора нашей юридической конторе.

– Отлично. Только прошу, мистер Мейсон, давайте немного ускоримся. Я почти две недели находился в пути, и мечтаю, наконец, отдохнуть в собственном доме…

– Не торопитесь, сэр. Есть еще одно важное условие для получения наследства.

– Какое еще условие? – насторожился я.

Мейсон осторожно достал из папки письмо с красивым почерком.

– С вашего позволения, я лично зачитаю.

«Дорогой внук Джеймс! Признаюсь, я прожил далеко небезгрешную жизнь, насыщенную радостными и печальными событиями. Жаль, что мы так и не увиделись с того памятного дня, когда в 1831 году ты с родителями покинул Англию. Как только трагически погиб твой отец, мое здоровье оказалось серьезно подорвано. Чувствую, мои дни уже сочтены. Но я хочу доверить тебе одну тайну. Пятнадцать лет назад я имел близость со своей служанкой Салли. Эта женщина умерла два года назад, но сейчас в пансионе мадам Бовари воспитывается моя незаконнорожденная четырнадцатилетняя дочь Эмили. Я хочу чтобы ты, Джеймс, взял девочку под опеку и вырастил как благородную мисс. Хотя она является, по сути, твоей тетушкой. Это мое твердое условие получения наследства. Твой дедушка Гаррисон Мельбурн».

– Сколько же лет было дедушке, когда он покинул нас? – удивился я.

– Семьдесят шесть, сэр.

– Вот старый проказник! И где находится этот пансионат?

– На Чарльз-стрит. Пока можете отдохнуть с дороги в особняке. Миссис Паркер должна быть на месте, она покажет вам дом…

– Сэр Мейсон, я двадцать два года не был в Англии. К тому же еще эта злополучная контузия… Скажите, у меня есть еще родственники?

Юрист удивленно взметнул бровями:

– Конечно, сэр. Виктор и Мэри. Ваши кузины по отцовской линии. Они живут здесь же, в Портсмуте. Ваш дядя Ричардсон, старший брат отца, проживает в Лондоне. Наверняка родственники будут чрезмерно рады встретиться с вами… Кстати, можете подписать документы об опеке над юной леди прямо сейчас и сразу оформим наследство…

Через час я выходил из юридической конторы. Артур Мейсон довольно потирал ладони и даже светился от счастья. Еще бы, не каждый день в руки падает четыре тысячи фунтов стерлингов от сделки. Я получил все документы по наследству и чеки, которые мог обналичить в любом банке. Десять тысяч юрист выдал наличными, из которых я сразу же уплатил положенный процент по сделке.

Только одно меня немного смущало. Девочка Эмили из пансиона мадам Бовари…

Начало декабря выдалось прохладным. Хотя мороза не было, однако с моря дул промозглый леденящий ветер. Я был в английской куртке, утепленных брюках и ботинках, однако уже успел заметить, что большинство горожан в прохладную погоду надевают утепленные сюртуки или пальто. Местные женщины предпочитали строгое пальто, встретилась даже одна дама в настоящей русской шубке.

Когда я подошел к калитке на Рейчел-стрит двадцать два, и позвонил в колокольчик под аркой, мне никто не открыл. Я выждал еще полминуты и осторожно приоткрыл калитку. Ко мне приближалась высокая женщина. Она остановилась и внимательно взглянула:

– Неужели… сэр Джеймс Мельбурн?

– Да, миссис Паркер. Вы не ошиблись.

Служанка оказалась высокой грузной женщиной с темно-каштановыми волосами, собранными в клубок на затылке. Ее большие восточные глаза слегка сияли. Лицо чуть продолговатое, нос с небольшой горбинкой. Возраст примерно пятьдесят пять.

– А я как раз розы за домом решила укрыть, не сразу расслышала колокольчик…

Дворик оказался небольшой, зато дом двухэтажный, добротный, и наверняка построен недавно.

Служанка улыбнулась:

– Как сердцем чувствовала, что вы приедете именно сегодня. Пойдемте, что же мы стоим…

Просторный полутемный холл с высоким потолком служил и гостиной, дальше располагалась кухня и просторная столовая, где легко разместилось бы и тридцать человек. Наверх вела широкая деревянная лестница. Там оказался рабочий кабинет и четыре спальни.

– Сэр Мельбурн, в доме два больших камина, но зачастую мы пользуемся только одним, – сказала служанка.– Прошлая зима была довольно мягкая. Вы, наверное, уже и забыли про зимы?

– Вы правы. В Индии теплый климат. Но бывает продолжительный сезон дождей…

– Сэр, я приготовила чечевичный суп и индейку, – кивнула миссис Паркер.– Прикажете подавать?

– Несите все, что есть на кухне. Я голоден, как волк.

Служанка рассмеялась и ушла на кухню.

Я сел в большом кресле у стола и посмотрел на старинную алебарду над камином. На стенах висели несколько портретов. Возможно, предки старика Мельбурна.

Служанка вскоре вернулась. Она ловко расставила тарелки с супом и кусками индейки.

– Мистер Джеймс, вы любите блюда поострее? Я принесу приправы. Есть кайманский перец…

– Не утруждайте себя. Впрочем… сделайте мне еще кофе.

– Сию минуту…

Как только я перекусил и приступил к кофе, домохозяйка улыбнулась:

– Вы совершенно не похожи с Гаррисоном. Разве только этот хитрый прищур… Он очень ждал вас, сэр…

– К сожалению, дела не позволили мне вернуться раньше. Кстати, далеко отсюда пансион мадам Бовари?

Служанка слегка напряглась и даже чуточку изменилась в лице:

– О нет! Только не это, пресвятая дева Мария…

– Что случилось?

– Неужели Гаррисон упомянул в завещании об опекунстве над Эмили?

– Бумаги уже оформлены, без опекунства я не получил бы ни шиллинга.

– Сэр, в таком случае я прошу расчет.

– Неожиданно. Неужели вы не сможете поладить с девушкой-подростком…

– С самим Голиафом легче было бы поладить… – задумалась служанка.– Впрочем, я действительно пока останусь. Может пансион за это время изменил несносную девчонку в лучшую сторону…

После сытного обеда мне захотелось немного отдохнуть. Я прилег в спальне на втором этаже, на большой кровати с балдахином. Но сразу уснуть не удалось, показалось немного прохладно. Я попросил миссис Паркер получше протопить камин. За две недели я ужасно сильно вымотался. В Константинополе мне устроили тщательный допрос. Особенно турецких офицеров интересовало, как затонули «Исмаил» и «Тартус», все детали боя и сколько человек попало в плен. Мне показалось, они совершенно не поверили что я английский подданный, даже хотели посадить меня в тюремную камеру, но вскоре появился военный советник, британский полковник Рич и отношение к моей скромной персоне сразу стало более доброжелательное. Полковник вызвал врача, который тщательно осмотрел меня и подтвердил легкую контузию, которую я честно симулировал. Как только Рич узнал, что я Джеймс Мельбурн, он сразу засуетился и пообещал отправить меня в Англию ближайшим рейсом. Полковник сдержал слово. Уже на следующий день я садился на пароход «Сан-Паула», который шел в Портсмут…

Что же, теперь я Лондоне. Министр Меншиков наверняка уже все знает, и возможно, скоро со мной свяжутся. Не может быть, чтобы в Британии не осталось никого из агентов. А самому сейчас искать встречи даже с российскими послами опасно. В ближайшее время нужно постараться вжиться в роль английского богатого виконта и постараться не выделяться.

Еще когда я находился в порту, обратил внимание, что военная база Британского флота в Портсмуте очень хорошо охраняется. Издалека я насчитал двенадцать линкоров и десять фрегатов. Нужно найти способ подойти к военной базе поближе и как следует все разнюхать…

Утром я решил посетить торговую лавку, а чуть позже пансион мадам Бовари.

Как только на завтрак я выпил чай с гренками, миссис Паркер предложила:

– Сэр, вам нужен грум.

– Грум?

– Конечно. Хотите я приглашу Деррика Квача? Шустрый и выносливый малый, как и его лошадки.

– Хорошо, миссис Паркер. Сегодня я хочу немного приодеться. Не подскажете хороший магазинчик в Портсмуте?

– Подскажу. «Кавин-холл». Именно там одеваются настоящие джентльмены. Кстати, ваш утренний «Таймс».

Я развернул газету и прочитал на первой полосе название статьи: « Крах турецкого флота». Бегло пробежал текст. «30 ноября русские варвары ворвались в мирную гавань в Синопе и расстреляли пятнадцать турецких линкоров и фрегатов, стоящих на якорях. Мало того, русская эскадра сожгла шесть кораблей, уничтожила прибрежные батарейные укрепления, к тому же случился большой пожар на причале. Цена страшного набега русских – около трех тысяч убитых и раненных турецких офицеров и матросов. Многие утонули и попали в плен. Британский Парламент жестко осуждает экспансию со стороны русского Черноморского флота и обещает в ближайшее время ответить. Лидер палаты общин Джон Рассел публично заявил: « Надо срочно вырвать клыки у северного медведя. Пока русский флот и морской арсенал на Черном море не разрушен, не будет в безопасности Константинополь, не будет мира во всей Европе!» Премьер министр граф Гамильтон-Абердин написал королеве Виктории, что покой и мир теперь отдалились на недосягаемое расстояние.

Турецкий главнокомандующий Осман-паша свернул военные операции на Черном море из-за значительного урона османскому флоту, но заявляет, что они обязательно будут бить русских, пока окончательно не прогонят их за Дунай и не освободят Кавказ…»

Я отложил газету и допил чай. Надел куртку, обулся и вышел на улицу.

По Портсмуту приятно пройти. Ровные булыжные мостовые, каменные дома и уютные дворики. Прохожих в этот ранний час совсем немного.

В магазине я купил длинный утепленный сюртук, пальто, джемпер, пару брюк и две пары ботинок. Также выбрал цилиндр и тросточку. Приодевшись, половину одежды я приказал отправить на домашний адрес и уже через несколько минут входил в пансион мадам Бовари.

Хозяйкой пансиона оказалась полноватая женщина средних лет, в длинном балахоне и белоснежном жабо. Мадам Бовари можно было назвать довольно привлекательной, если бы не короткий носик, напоминающий пятачок, и слегка навыкате глаза.

Мадам внимательно прочитала мои документы и как показалось, облегченно вздохнула:

– Сэр, так вы за Эмили Беккер?

– Да, – кивнул я.

– Наконец-то, – радостно просипела старуха в чепчике за стойкой.

– Миссис Грейч, поднимитесь и скажите, что за Эмили пришли.

Старуха кивнула и бодро припустила верх по лестнице.

– У вас удивительный акцент, мистер Мельбурн. Вы поляк?

– Нет. Я англичанин. Двадцать два года прожил в Бомбее. Небольшой дефект речи – это последствия недавней контузии. Так мне сказали доктора.

– О Господи! Так вы воевали?

– Совсем немного, миссис Бовари.

– Извините за бестактность, а кем вы приходитесь Эмили Беккер?

– Племянником.

– Что?! – глаза у женщины невероятно округлились.

– Эмили – незаконнорожденная дочь моего дедушки Гаррисона Мельбурна. Он пожелал, чтобы я взял опекунство над девочкой.

– Вот это новости… – покачала головой женщина.– Нет, определенно… эта мерзавка оказалась еще и дочерью самого богатого человека в Портсмуте…

– Мерзавка?

– Сэр, прошу извинить меня. Но у девочки и вправду несносный характер. Честно скажу. Ее мать была ветреной особой, в молодости танцевала в «Виден-холле», где ее и подцепил сэр Мельбурн, устроив к себе служанкой. Но что Эмили незаконнорожденная дочь старого виконта Мельбурна – я ей-богу не знала… вот это новости…

– Как у Эмили с учебой?

– Отвратительно. Она научилась читать и писать, и на этом решила остановиться. Пожалуй… у девочки имеется некоторая склонность к шитью. Но самая большая проблема Эмили – ее несносный язык. Она всегда говорит то, что думает.

– Значит она честная.

– Я всегда учу воспитанниц: прежде чем говорить что думаешь, подумай, что говоришь… ох и достанется же девочке в жизни… – вздохнула мадам Бовари.– Но ничего, думаю, три года потерпите, а после выдадите ее за какого-нибудь морского офицера…

С лестницы спустилась девочка-подросток с небольшим желтым чемоданом.

– О господи, Эмили, ты так быстро собралась!

Я посмотрел на девочку. Довольно мила. Голубые глаза, слегка вздернутый носик, тонкие губы и темно-русые волосы до плеч. Вязанная кофточка висела на девочке слегка мешковато, а длинная серая юбка в складочку почти касалась пола.

– Итак… – девочка внимательно посмотрела на меня.– Похоже объявился наш набоб из Индии… Так вроде бы ничего, но я почему-то представляла его помоложе…

– Вот видите, – печально вздохнула мадам Бовари.

– Эмили, мы навсегда покидаем пансионат, – строго произнес я.

– Вау! Наконец то я уезжаю из этого сраного зверинца… мистер…

– Мистер Мельбурн.

Я вытащил из бумажника четыре фунта и протянул хозяйке:

– Прошу, мадам Бовари, купите сегодня сладости, угостите воспитанниц… а себе возьмите хорошего вина

– Благодарю, мистер Мельбурн! – улыбнулась женщина.– Какой щедрый мужчина! Настоящий джентльмен…

Я растрогался, поцеловал руку хозяйки пансионата и подхватил чемодан Эмили.

– Прощайте тетушка Бовари! —Эмили надела и застегнула пальто.– Надеюсь со временем вы все же охомутаете какого-нибудь престарелого вдовца… не все же жить одинокой кукушечкой…

Эмили взяла меня под локоть, подмигнула опешившей хозяйке, и мы быстро вышли на улицу.

– Мистер Мельбурн, а где наша четверка и красивая черная карета?

– Вообще-то я пешком. Здесь всего две мили до дома.

– Не знаю как у вас в Индии, сэр, но в Британии так вовсе не принято.

Девчонка без всякого стеснения окликнула извозчика.

– Сюда, кэб!

Когда приехали в особняк, Эмили сразу заняла самую большую спальню и спросила:

– Сэр, а где же наша каланча Паркер?

– Не знаю. Наверное, ушла на рынок. Эмили, ты ведешь себя как портовый матрос… Послушай, я кое-что хотел рассказать.

– Я и так все знаю. Старик Мельбурн поведал за месяц до смерти. Он завалил на кровать мою мать пятнадцать лет назад, и в итоге на свет появилась Эмили. Старый пердун почему-то вспомнил об этом почти на смертном одре… а ведь с его большими деньгами можно было излечить мать от чахотки…

– Гаррисон Мельбурн просил, чтобы я взял над тобой опеку и воспитал как достойную мисс…

– Ты – внук старика. А значит, приходишься моим племянником. Как тебя зовут, мистер?

– Джеймс.

– Хорошо, Джей. Думаю, мы еще найдем с тобой общий язык…

Глава 6

Утром за калиткой меня встретил новый грум Деррик. Шустрый невысокий метис лет двадцати пяти. Пока мы ехали к судоверфи, он почти всю дорогу нахваливал свой четырехколесный крытый шарабан с мягкими сидениями и немецкими амортизаторами. Но больше всего Деррик восхищался Яриком, жеребцом вороной масти. Грум наверняка готов был поспорить с любым горожанином, что его экипаж лучший не только в Портсмуте, но и во всей южной Британии.

Возле судоверфи шарабан остановился. Я спрыгнул и кивнул:

– Деррик, приедешь в три часа.

– Сэр, я лучше подожду здесь. Вдруг вам понадобится уехать пораньше. Отныне и я, и мой экипаж – полностью в вашем распоряжении.

– Послушай, приятель, мы так и не договорились об оплате…

– Мистер Мельбурн, ваш дедушка платил двенадцать шиллингов в неделю. Это меня вполне устраивало.

– Хорошо, Деррик. Значит договорились.

Я неторопливо, будто индийский крез, прошелся и осмотрел свои владения. Два небольших фрегата стояли в доках. На одном корабле повреждения были значительные. Рабочие меняли фок-мачту, перешивали борта и возводили надстройку на корме. У каменного причала стояли три корабля. Один из фрегатов совсем недавно прибыл. Грузчики перевозили по мосткам на тачках тюки и ящики, осторожно складывали на причале, и после проверки портовым контролером, доставляли все к крытым амбарам. На запряженных подводах подтаскивали длинные просмоленные бревна к мастерским. Стоял привычный портовый шум, крики и ругань рабочих. Ко мне быстро приблизился мужчина в котелке, широкоскулый, с густыми черными усами:

– Сэр, вы кого-то ищете?

– Скажите, кто управляет этой судоверфью?

– Виконт Гаррисон Мельбурн почил полтора месяца назад. Временный управляющий пока мистер Браун.

– Немедленно проводите меня в Управление, теперь я ваш новый хозяин!

– Позвольте…

– Я Джеймс Мельбурн. Внук Гаррисона Мельбурна.

– О Господи! – мужчина снял котелок и учтиво поклонился.– Прошу извинить, виконт. Как же я сразу не признал в вас наследника Гаррисона Мельбурна… Я – Джон Баккер, инженер. Пойдемте, сэр, я провожу вас…

В приемной сидела грудастая молодая брюнетка, насколько я успел заметить, наверняка испанских кровей. Она привстала и слегка поправила темную прядь. Ее большие черные глаза наполнились неподдельным интересом.

– Молли, это виконт Джеймс Мельбурн, – произнес инженер.

Девушка ослепительно улыбнулась:

– Виконт Мельбурн, рада что вы, наконец, вернулись в Портсмут. Ваш дедушка Гаррисон так много рассказывал о вас…

Интересно, что старик мог рассказывать, если не видел внука двадцать два года?

Из кабинета выскочила заплаканная женщина в длинном сером платье, и быстро взглянув на нас, поспешила вниз по лестнице.

– Джон, можете возвращаться на судоверфь, – кивнул я инженеру.– Благодарю, что проводили…

Я без стука вошел в просторный кабинет. В большом кресле сидел темноволосый мужчина лет сорока пяти. У него были чрезвычайно густые брови, глубоко посаженные глаза и довольно суровые черты лица.

Брюнет слегка приоткрыл рот, наверняка хотел отчитать что я вошел без стука. Однако оценив мой внешний вид и уверенность, просто произнес:

– Сэр?

– Джеймс Мельбурн.

Управляющий подскочил как пружина и вытянулся. Он оказался почти на пол головы выше меня и довольно крепок телом.

– Уильям Браун, – брюнет протянул руку и после рукопожатия сразу отошел от хозяйского кресла.

Я вальяжно присел и строго взглянул на управляющего.

– Сэр Уильям, я только позавчера вернулся из Индии, унаследовал судоверфь и фрегаты дедушки. Рассказывайте, как нынче обстоят дела.

Управляющий задумался и свел густые брови к переносице.

– Мистер Мельбурн, скажу откровенно. Дела идут не очень. Послезавтра в Портсмут прибывает Оливер Томсон, председатель Южно-Торговой Британской компании. И похвастаться нам, честно говоря, нечем…

– Присаживайтесь и расскажите все более подробно.

Уильям кивнул и присел на стул.

– Шесть наших судов зафрахтованы Ост-Индской компанией. На этом направлении особых проблем нет. Корабли ходят, деньги за аренду исправно поступают. Мало того, мы имеем перец, чай и хлопок по низким ценам, этот товар мы перепродаем через свои лавки в Портсмуте. Проблемы возникли на другом направлении. Из Западной Африки не вернулись два наших торговых фрегата.

– Когда они должны были вернуться?

– Еще неделю назад.

– И что же надлежит делать в таком случае?

– У берегов Западной Африки еще в начале осени встречали каперские корабли.

– Каперские корабли? И под чьим же флагом?

– Российской империи, сэр.

– Что за дичь, сэр Уильям! Насколько я знаю, каперство давно упразднили. И откуда взяться российским судам у берегов Западной Африки?

– Сэр, поскольку вы приняли наследство виконта Гаррисона Мельбурна, то теперь должны действовать решительно. Обычно в случае нападения каперов принято обращаться за помощью к военным…

– Хорошо. Я подумаю над этим. Что еще?

– Ирландцы недовольны условиями работы. Хотят объявить на следующей неделе забастовку.

– И много у нас работает ирландцев?

– Почти половина. Около ста пятидесяти человек. Восемьдесят на судоверфи и в порту. Остальные на фрегатах… Забастовка нам сейчас совершенно не к чему… прибыль и так упала за последнее время.

– Вызовите представителя ирландцев для разговора. Я лично с ним побеседую. А что за женщина выбежала от вас в слезах?

– Позавчера на судоверфи серьезные травмы получил рабочий, свалился с эстакады, сломал обе ноги и повредил позвоночник. Он работал по временному найму и о страховке не может быть и речи… Его супруга потребовала частичной компенсации, но я сразу отправил настырную мэм ко всем чертям. Она пригрозила судом. Пусть судится – закон на нашей стороне!

– Я решу этот вопрос. Судебные тяжбы нам сейчас не к чему.

Управляющий осторожно спросил:

– Сэр Мельбурн, вы читали недавнее распоряжение премьер-министра?

– Я вернулся в Англию только позавчера. О чем идет речь?

– В связи с предстоящей военной компанией, частным владельцам торговых судов надлежит передать каждый четвертый корабль во временную аренду в военное ведомство, не позднее первого января.

– Вот оно как… Конечно же наш святой долг помочь армии и флоту. Мистер Браун, вы лучше знаете фрегаты. В ближайшее время обеспечьте передачу четырех кораблей Королевскому флоту.

– Будет исполнено, сэр!

– И не тяните с ирландцами. Позовите представителя прямо сейчас.

– Мистер Мельбурн, я смотрю, вы привыкли решать дела с пылу, с жару.

– Просто не люблю откладывать в долгий ящик…

Управляющий кивнул:

– Еще одна новость. Томас Фостер, наш поставщик угля, заявил о повышении отпускной цены на уголь на пять процентов. Это совместное решение Союза Южно-Британских владельцев угольных шахт.

– Хорошо, я понял. Сколько у нас в настоящее время парофрегатов?

– Десять, сэр. Также шесть парусников. Ваш дедушка планировал установить на всех кораблях паровые двигатели, но не успел… «Глория» вернулась неделю назад из Кейптауна в плохом состоянии, корабль едва не затонул и попал под сильный шторм. Боюсь, на ремонт уйдет пару месяцев и не менее пяти тысяч фунтов…

– Со временем я лично займусь проверкой фрегатов. Есть проблемы с рабочими кадрами?

– Нет. С кадрами все отлажено. С вашего позволения, я прямо сейчас вызову Александра Дункана, он заправляет ирландцами на судоверфи…

Как только управляющий вышел, в двери постучались и заглянула Молли:

– Мистер Мельбурн, может чай или кофе?

– Пожалуй, мэм, сделайте кофе. И побольше сахара…

Я осмотрелся. Стены кабинета отделаны под дерево мелкой реечкой и покрыты уже слегка выгоревшим от времени лаком. Стол тяжелый, из настоящего красного африканского дерева, даже ножки вырезаны в форме слонов. Все выглядело натурально и богато. Я привстал и подошел к окну. Отсюда просматривался весь причал и большая часть судоверфи.

А ведь пижон Уильям подкинул дельную мысль. Чтобы найти пропавшие фрегаты – нужно попросить помощи военных моряков. Подружиться с представителями Королевского флота было бы неплохо, а заодно осмотреться на Военно-морской базе… Только что каперы у берегов Африки – российские, мне в это совсем не верилось. Кто-то грабит и угоняет суда под чужим флагом. Вот только кто?

Молли принесла чашечку кофе.

– Благодарю, миссис…

– Извините, сэр. Просто мисс.

Она поставила чашечку на стол и медленно вышла, виляя упругими бедрами.

Конечно мисс. Нужно быть осторожным, обычно на таких мелочах и прокалываются…

Пока я пил ароматный кофе, мое внимание привлек небольшой серый шкаф в углу. Тяжелый, напоминающий громоздкий сейф. Шкая стоял за стеллажами с бумагами. Я допил кофе и подергал створки шкафа – они оказались заперты. Тогда я проверил ящика стола, но никаких ключей не обнаружил. В ящиках лежали несколько накладных, печати и письменные принадлежности.

– Молли!

Брюнетка вошла и застыла как солдат на параде.

– Да, сэр?

– Где ключи от этого шкафа?

– Гаррисон Мельбурн всегда носил ключи с собой. Там его личные бумаги и вещи.

– А та дверь куда ведет?

– От этой двери у меня есть ключ, – кивнула Молли и принесла небольшой плоский ключ.

Я открыл и вошел внутрь. Там оказалась небольшая комната с диванчиком, журнальным столиком и стеллажом с книгами. Маленькое окно выходило на склады.

– Понятно, здесь дедушка наверняка иногда отдыхал…

– Если пожелаете вздремнуть, в комоде за диваном свежая постель и чистый плед…

– Какой может быть отдых, на часах только половина одиннадцатого… – рассмеялся я и подмигнул брюнетке.– А на этом диванчике можно легко поместиться вдвоем…

– И даже втроем, сэр… – бесстрастно ответила Молли, не моргнув глазом.

– Хорошо. Идите пока… хотя постойте!

Я достал из бумажника десять фунтов.

– Молли, у вас имеется адрес рабочего, который недавно переломал ноги?

– Конечно, сэр.

– Сегодня уедете с работы пораньше. Зайдете к этому рабочему и отдадите деньги в качестве компенсации.

– Вы серьезно, мистер Мельбурн?

– Более чем.

– О, сэр… похоже, у вас добрая душа…

– Все. Идите работать…

Помощница кивнула и вышла, не забыв забрать пустую чашку.

Вскоре в двери осторожно постучали и вошел невысокий кряжистый мужчина. У него было красное лицо и рыжие редкие волосы. Глаза светло-голубые и внимательный взгляд, на вид посетителю около пятидесяти лет. Я сразу догадался, что это представитель ирландцев.

– Сэр Джеймс Мельбурн?

Я кивнул. У мужчины оказался удивительно низкий хриплый голос.

– Меня зовут Александр Дункан.

– Я уже догадался. Сколько лет вы работаете на судоверфи?

– Пять, сэр. Я простой судовой плотник.

– Теперь расскажите, почему ирландцы решили объявить забастовку?

– Сэр, труд рабочего в доках очень тяжел. Мы работаем на сквозняках и в сырости… Часто приходится разгружать корабли под дождем и сильным ветром. Наши подсобные помещения почти не отапливаются…

– Почему жалуются только ирландцы?

– Вы же знаете, что шесть лет назад в Ирландии случился большой голод. Сотни тысяч людей были вынуждены покинуть родину. В Портсмут переехали более двух тысяч ирландских семей, этот город стал для них вторым домом… все знают, что ирландцы работящие и старательные люди, но также мы привыкли всегда говорить правду в глаза. Иногда у нас случались трения с вашим дедушкой, Гаррисоном Мельбурном, но до забастовок никогда не доходило. Это уже крайняя вынужденная мера.

– Все дело в оплате?

– Да, сэр.

– Сколько вы получаете сейчас?

– Рабочий на судоверфи получает не более шестнадцати шиллингов в неделю.

– Давайте поступим так. Я только принял в наследство судоверфь и пока еще как следует не осмотрелся. К тому же сами понимаете, какое сейчас время. Похоже, война с Россией неизбежна. А война – это всегда удар по внутренней экономике. Но все же я рассмотрю ваши требования и постараюсь прибавить зарплату, для начала, на пятнадцать процентов. Устраивает такое предложение?

– Вполне, сэр. Восемнадцать шиллингов в неделю. Вижу – вы человек дела.

– Идите работайте, Александр Дункан. Теперь насчет бытовых помещений. Ставьте дополнительные печи, если понадобится. По любому вопросу – обращайтесь ко мне в любое время…

Мрачный ирландец горячо поблагодарил и только успел выйти, как в кабинет без стука ворвалась странная парочка. Круглолицый молодой джентльмен в куртке и такая же круглолицая леди в модном расстегнутом полупальто.

– Вот он Джеймс, наш индийский затворник… – мужчина обнял меня и похлопал по спине.– Что же ты, братец, третий день в городе, но даже не соизволил посетить родственников…

– Будешь серьезно наказан, Джеймс! – нахмурилась леди.

Я удивленно посмотрел на молодую пару и тут до меня дошло. Ну конечно же, это кузены. Виктор и Мэри…

– Дорогие мои… прошу прощения. Я недавно побывал на войне, получил контузию и пока немного не в себе… даже речь слегка изменилась…

– Бедненький Джеймс… – девушка обняла меня за плечи и взглянула в глаза.– И все же ты и сам невероятно изменился за это время…

– Джеймс, в Англии так не принято! – нахмурился кузен Виктор.– Сначала встреча и вечеринка с родней – потом уже остальные дела. Твоя судоверфь никуда не убежит. Или ты вовсе одичал в своих индийских джунглях? Собирайся, немедленно едем к Пьеру!

– Я весь в вашем распоряжении, милые кузены…

Пришлось оставить дела на управляющего и отпустить грума. Через четверть часа мы уже мчались в большой карете по улицам Портсмута. Мэри сидела напротив и с улыбкой смотрела на меня. Довольно интересная молодая женщина.

– Джеймс, мне было всего три года, когда вы уехали в Индию. Я совершенно не помню тебя мальчиком, видела только ваш семейный портрет, на котором тебе десять лет. Ты стал таким интересным мужчиной… неужели до сих пор один?

– Думаю, мне действительно пришла пора остепенится. Скажу честно, надеюсь в ближайшее время найти достойную девушку из благородной семьи.

– Обязательно найдешь, – улыбнулся Виктор.– В противном случае мы женим тебя на Мэри, ей уже двадцать пять.

Я рассмеялся, приняв это за шутку. Однако кузена смотрела на меня серьезно и поинтересовалась:

– Джеймс, а чем ты занимался в Индии?

– У нас было поместье недалеко от Бомбея. Собственно, чем я занимался? Ездил на охоту, много читал, путешествовал. Джунгли в Индии необыкновенны, но и опасны. Такой разнообразной флоры и фауны не встретишь во всем мире. Я ездил на слонах, охотился на тигров и диких бизонов. Иногда приходилось подавлять бунты колонистов…

– Ах, моя розовая детская мечта – побывать когда-нибудь в сказочной Индии, – вздохнула Мэри.

– Может еще и съездим вместе. Но сейчас мне нужно наладить дела на судоверфи…

– Дедушка Гаррисон верил в тебя. Он говорил, Джеймс точно наведет здесь порядок… – Виктор задумался.– Скажи, брат, ты станешь искать убийцу своего отца?

– Обязательно. Я найду этого подонка и заставлю пожалеть о том, что он родился на свет…

– Господи, Джей, ты разговариваешь прямо как пират Дрейк… – рассмеялась Мэри. – Слава Богу, этих грозный разбойников-пиратов давно уже нет, и наша великая Британия стала настоящей хозяйкой морей.

– А вот здесь ты ошибаешься, Мэри. Мне недавно сообщили, что два наших торговых фрегата захватили каперы у западных берегов Африки.

– Потрясающе… – удивилась девушка.

– Я уже лет десять не слышал о каперах, – хмыкнул Виктор.– Неужели это правда?

– Да. Придется отправлять спасательную экспедицию. К тому же у каперов на фрегатах заметили флаги российской империи.

– Как я ненавижу этих русских варваров, – вздохнул Виктор.– Ей-богу, если Британия вступит в войну с Россией, оставлю свою фабрику и отправлюсь на войну.

– Братец, у тебя собственная фабрика?

– Да. На Мейнич – стрит. Небольшая, около двухсот рабочих. Но прибыль очень неплохая.

– Мальчики, давайте после поговорим о делах. Мы уже подъезжаем…

Я выглянул в окно. Мы уже давно выехали за пределы города и приближались к особняку на холме.

– Куда это мы приехали?

– Здесь живет наш друг Пьер Лемар. Писатель. Кстати, он француз. Сегодня у Пьера именины и мы приглашены на обед.

– Но удобно ли будет мне…

– Перестань, Джеймс. Все уже договорено. Пьер и сам жаждет с тобой познакомиться…

Я спрыгнул с кареты и помог спуститься Мэри. На короткий миг кузена крепко сжала мне руку и пристально посмотрела в глаза. Навстречу вышел высокий управляющий с прилизанными блестящими волосами.

– Прошу, леди и джентльмены, гости уже собрались. Ждали только вас!

Глава 7

Особняк с желтой черепичной крышей возвышался посреди двора. Участок месье Лемара оказался просторным и ухоженным. Половину площади занимал сад и хозяйственные постройки. Я заметил вдали огромную клетку и внутри грозного лохматого пса.

– Это малыш Билли, – улыбнулся Виктор.– Пьер иногда приказывает слугам отпускать пса на ночь. Отличная защита от воров!

Я посмотрел на громадного пса и передернул плечами. Жутковатая животинка, с такой точно не договоришься.

Хозяин встречал нас в просторной парадной. Признаться, я думал Пьер ровесник Виктора, которому не больше тридцати, но француз оказался постарше. Лет сорока, с проседью на висках и аккуратной шкиперской бородкой. У писателя были тонкие, почти женские черты лица и такие же изящные руки. Наверняка Пьер отпустил бородку, чтобы не казаться через чур женственным. Француз поцеловал ладонь Мэри и помог девушке снять пальто.

– Пьер, это наш кузен Джеймс из Бомбея! – улыбнулся Виктор.

Хозяин осторожно пожал мне руку:

– Очень рад знакомству, Джеймс Мельбурн! Прошу, проходите…

В светлой гостиной был накрыт праздничный стол, но гостей оказалось немного. В плюшевом кресле у окна сидел бородатый мужчина в синем парадном камзоле. Над фортепиано склонилась девушка с темно-каштановыми волосами. Рядом серьезный молодой брюнет. Девушка окинула меня пронзительным взглядом и что-то тихо произнесла спутнику.

– Леди и джентльмены, прошу внимания! – произнес Пьер.– Знакомьтесь, кузен Виктора и Мэри, Джеймс Мельбурн. Прибыл к берегам туманного Альбиона из далекой сказочной Индии!

Хозяин представил меня, как конферансье представляет фокусника в цирке. Это мне слегка не понравилось.

– Какой орел! – восхитился бородач. Он привстал с кресла и пожал мне руку. – Бак Фостер. Дядюшка Бак, как меня называет здешняя молодежь.

Однако дядюшка оказался не намного старше хозяина дома, его просто старила густая черная борода.

Я подошел к девушке у фортепиано и поцеловал ей руку.

– Кэтрин Алистер, – представилась девушка.– Рада знакомству!

Парень кивнул:

– Артур Лонгман.

– Леди и джентльмены, прошу всех к столу! – распорядился хозяин.

Молодая служанка в белоснежном передничке быстро расставила еще несколько блюд и сразу же удалилась.

За столом я оказался между Баком и Мэри. Пришлось немного поухаживать за кузеной, подать холодные закуски и салаты. Все, кроме Бака, пили пунш «плантатора», однако бородач предпочитал шотландское виски. Он и меня подбивал, однако я вежливо отказался.

Никаких длительных тостов не было. Именинника сухо поздравили, выпили и сразу приступили к трапезе. Служанка только успевала уносить грязные тарелки и подавать новые блюда. Насколько я понял, вести задушевные беседы за столом в Англии не принято.

Напротив сидела Кэтрин. Она пару раз задержала на мне заинтересованный взгляд. Странно, девушка пришла с молодым человеком, для чего тогда глазки строит?

– Не пора ли нам выкурить трубку? – громко спросил Бак.

Все мужчины, за исключением Артура, вышли в курительную. Хотя я не курил, однако тоже решил поддержать компанию.

Бак достал с полки уже приготовленную набитую трубку. Виктор встал у окна и закурил толстую кубинскую сигару. Хозяин с интересом взглянул на меня и спросил:

– Мистер Мельбурн, а вы не курите?

– Избавился несколько лет назад от этой пагубной привычки.

– Почему же пагубной, табак способствует пищеварению и успокаивает нервную систему.

– Я решил, это точно не для меня. Однако никогда не осуждал курильщиков и тех, кто склонен к спиртному…

Хозяин достал длинную папиросу и закурил, задумчиво взглянув на меня:

– Мистер Мельбурн, наверняка в Индии вам доводилось курить гашиш? Я могу приказать служанке, она приготовит. В прошлом месяце мне привезли хороший гашиш из Сирии. А хотите, забьем кальян?

– Право дело, не стоит. Никогда не баловался ни кальяном, ни гашишем…

– У вас удивительный акцент, вы будто слегка вытягиваете согласные звуки…

– Это частично связано с моей травмой. Недавно довелось побывать на войне.

– В самом деле? – оживился француз.– Расскажите нам об этой истории?

– Действительно, мистер Мельбурн, было бы очень интересно, – кивнул Бак.

– Хорошо. Только чуть позже.

Пьер затушил папиросу и улыбнулся:

– Что же, пока джентльмены еще курят, предлагаю подняться наверх, я покажу вам свою необычную коллекцию.

Это предложение меня слегка насторожило, однако я кивнул и поднялся наверх вместе с хозяином. Мы оказались в большой комнате, в которой я насчитал двенадцать шахматных столов. Фигуры отличались по размеру и по материалу, из которого были изготовлены. У самых больших шахмат деревянные фигурки оказались почти в фут высотой.

– Очень люблю шахматы, – улыбнулся Пьер.– В моей коллекции столики, привезенные со всего мира. Два из Индии, где зародилась эта древняя игра. Столики из Пакистана, Китая, Японии и Египта… тот необычный стол с костяными фигурками из Парагвая…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.