# Новый Эдем

Кирилл Карпов

Когда вирус изменил баланс природы, люди перестали быть хозяевами планеты. Теперь им предстоит борьба не только за выживание, но и за право оставаться доминирующим видом.

© Кирилл Карпов, 2025


ISBN 978-5-0067-4335-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## ОТ АВТОРА

Описанные события и персонажи являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, местами и событиями – случайно. В книге содержатся сцены насилия.

Автор одинаково относится ко всем религиям и национальностям и не преследовал цели кого-то оскорбить или разжигать межнациональную рознь. Текст не отражает реального мнения и взглядов автора.

Книга написана в развлекательных целях.


Действия в книге могут происходить за сотни километров друг от друга, одновременно или в разное время.

## ГЛАВА 1

Шел дождь. Капли, будто наперегонки, беззвучно стекали по стеклу. За окном который день стояла мерзкая погода.

Сергей Петрович пил кофе и заедал медом. Зачерпнув немного чайной ложкой, он сначала принюхался, затем медленно, будто опасаясь, что это отрава, поднес мед к губам и с недоверием облизал ложку.

– Да, это не тот мед.

С этими словами он отправил банку в мусорное ведро под столом, мысленно сделал для себя пометку вынести мусор до совещания. Открыв дверцу тумбочки, Сергей Петрович достал полупустую баночку из-под кофе, отвинтил крышку и уже ничего не опасаясь, зачерпнул мед. Облизал кончик ложки и сделал глоток кофе.

Сергей Петрович был человек привычки, в пятнадцать часов он обязательно должен был сделать перерыв и выпить кофе своего любимого сорта Паулик, другого он не признавал. Мед ему присылали родственники из Пскова, у них там была своя пасека.

Сергей Петрович посмотрел в мусорную корзину, где лежала банка с медом, ее подарил подчиненный. Конечно, Сергей Петрович поблагодарил офицера, сказал что-то на счет того, что мед немного жидковат для него, но он его все же съест, но на деле сразу же выкинул в корзину.

В дверь постучали, скорее для приличия, и в кабинет ворвался взволнованный прапорщик Лосев, его личный адъютант.

– Товарищ полковник, для вас срочное донесение. Вот, – Лосев протянул бумагу – из штаба округа.

Сергей Петрович медленно надел очки на нос похожий на картошку и пробежал глазами по строкам.

– Срочно собери весь офицерский состав на совещание, – на выдохе сказал полковник.

– Есть, – отрапортовал прапорщик.

***

За вытянутым столом сидел весь офицерский состав. Пока Лосев возился с проектором в воздухе висела звенящая тишина.

– Долго еще там?! – рявкнул Сергей Петрович.

– Готово, товарищ полковник.

– Включай тогда!

Свет погас и на полотне появилась картинка с какой-то камеры. На улице стоял пасмурный питерский день. Несколько секунд все было нормально. Обычная улица, вот парочка прогуливается по тротуару, держась за руки, дюжина машин стоит на светофоре. Неприметное одноэтажное здание в углу экрана было обнесено забором, его окружали аккуратно подстриженные кустарники, вымощенные плиткой дорожки подметал дворник. Все изменилось в одну секунду, будто по команде земля затряслась, из окон вырвались языки пламени, выбивая стекла. В следующую секунду здание уже полыхало, а над крышей стояли клубы черного дыма. И когда казалось, что хуже быть не может, случился взрыв, разбрасывая обломки на сотни метров и оставляя на месте дома огромный кратер.

На этом моменте Лосев выключил запись. В кабинете повисла гнетущая тишина, никто не решался ее нарушить, но наконец, полковник заговорил.

– Официально это взрыв газа, – Сергей Петрович оторвал взгляд от стола, – но не официально…

Он выждал несколько секунд собираясь с мыслями и продолжил:

– Но не официально, мне позвонил товарищ, сейчас он служит в ФСБ, говорит в это же время произошел взрыв в Штатах.

– В смысле в Соединенных Штатах? – подал голос кто-то из офицеров?

Полковник молча кивнул.

– Дела… – протянул лейтенант Барон.

– Вы, наверное, хотите знать, к чему я это все веду. Собственно, то же самое вы могли бы узнать из новостей, – десяток офицерских глаз уставился на полковника, отчего ему стало жутко, – ФСБ будет рассматривать это как теракт и к нам приедет проверка.

– А почему именно к нам? Мы от Питера в полутора тысячах кэмэ. Что частей поближе нет, что им в Сыке понадобилось?

– Может ты забыл, Клименко, что у нас в части взрывчатки дохренища, и что это твоего прапора в прошлом году приняли при попытке сбыта пластида, – полковник сверкнул гневным взглядом. – А теперь догадайтесь почему они едут именно к нам. Короче, – Сергей Петрович опустил широкую ладонь на стол. – хвосты подчистить, чтобы никаких залетов, на солдатах, чтобы ни царапины. Черт его знает к чему они прицепятся, – уже тише добавил полковник. – Все меня поняли? Доложить завтра на совещании утром. Все свободны.

Офицеры встали из-за стола и направились к выходу.

– Ах да, лейтенант Костин, задержитесь.

Андрей сел на место, с которого только что встал.

– Собственно, что я хотел, – начал было полковник, но, взглянув на лицо лейтенанта, понял, о чем тот думает – я вижу, ты уже догадался, о чем пойдет речь.

– Так точно, товарищ полковник.

– Соболезную. Возьми пару дней отпуска, мы тут как-нибудь без тебя справимся. Сержант подежурит в санчасти.

– Спасибо, товарищ полковник, но не стоит, я в порядке.

Костин крутил в руках карандаш, его левая нога никак не успокаивалась и предательски выбивала чечетку, выдавая лейтенанта.

– Свободен.

Костин вышел, закрыв за собой дверь, Сергей Петрович глубоко вздохнул и распластался на кресле как после тяжелейшего боя. «Побывал в нескольких горячих точках, а плохие новости так и не научился сообщать» – подумал полковник.

## ГЛАВА 2

Лейтенант Костин сидел в кабинете медсанчасти и молча смотрел в стену. Руки все еще тряслись. Андрей достал пачку сигарет, покрутил ее в руках и кинул на стол. Достал валерьянку из ящика стола, налил воды и накапал десять капель в стакан, сделав небольшой глоток, он вылил остатки в цветок. Все же, взяв пачку со стола, он достал сигарету и несколько секунд держал ее в руках, будто решаясь, и затем закурил ее.

С родителями он не общался уже больше восьми лет, с тех пор как пошел в военное училище. Мать с отцом не разделяли его взглядов и всячески пытались отговорить Андрея от службы, но тот твердо решил стать военным медиком.

Закончив военную медицинскую академию в Санкт-Петербурге, он попал по распределению служить в Сыктывкар. Денег на взятку, чтобы остаться в более престижном месте, не было, и Андрей поехал к месту службы. Сутки на поезде прошли незаметно.

В Сыктывкаре оказалось не так плохо, как предполагал Костин. Из минусов он разве что выделил бы холод и снег. Иногда хотелось махнуть рукой и купить билеты в Сочи, отправиться греться на теплый песок к морю. Но ради справедливости нужно заметить, что, моря Андрей тоже никогда не видел и его представления были только по фильмам. А реальность могла сильно отличаться, как это было с Сыктывкаром.

По подоконнику забарабанили капли. «Снова этот проклятый дождь» – подумал Костин, смотря в окно. Сигарета медленно тлела, но уже успела дойти до пальцев и, как будто проснувшись от ожога, Андрей бросил ее на пол и с силой прижал ногой, будто это она виновата в смерти его родителей.

Столько не сказанных им слов так и останутся в его голове, столько не сделанных поступков. Жалеть себя было бесполезно. Ком подступил к горлу.

– Простите, – прошептал Андрей сухими губами.

Есть не хотелось. Аппетит пропал и Костин сомневался, что он вообще когда-нибудь вернется.

Достав телефон все еще дрожащими руками, Андрей на секунду замер, выдохнул и набрал номер.

На том конце долго не хотели снимать трубку и Костину какое-то время пришлось слушать гудки. Трубку взяли так неожиданно, что Андрей подскочил на стуле.

– Алло, Тань? Ты не против, если я сейчас приеду?


***


Утро начиналось не с кофе. Будто через тишину купола пробивался назойливый звук. Открыв глаза, Костин не понимал ничего, голова кружилась, словно его только что вытащили из центрифуги, набат не давал прийти в себя. Пытаясь отмахнуться от раздражающего шума, Андрей нащупал телефон и, потыкав пальцем по экрану, снял трубку.

– Андрей, я все понимаю, у тебя родители погибли, но совесть-то нужно иметь, ты бы хоть заявление на отпуск написал, неделя прошла. Сегодня проверка приезжает. Сколько можно бух…

Телефон выпал из рук и глаза предательски закрылись.

***

Шел дождь. Небо затянуло от горизонта до горизонта. В какую сторону не посмотри всюду серые тучи. Капли дождя барабанили по стеклу и стекали на пол незастекленного балкона. Странно, но даже на нем скопилась вода в полсантиметра.

Андрей смотрел в окно с пятого этажа, как капли безмятежно образовывали лужу на парковке и никто не мог им помешать. Молния отразилась в его синих глазах, но уши уловили доносящийся звук грома только через несколько секунд. На улице из динамиков оповещения гражданской обороны разносилось предупреждение: «Внимание, в связи с распространением новой вирусной инфекции, рекомендуется оставаться дома, при первых приступах заболевания – вызывайте врача на дом!».

Андрей посмотрел на пустые бутылки, стоявшие возле кровати, словно на артиллерийские снаряды.

– У нас с вами много общего…

Больше не раздумывая ни секунды, Костин взял ручку и чистый лист бумаги и начал писать. «Рапорт»


***

Уверенной походкой Костин шел к штабу, ему только оставалось протянуть руку к двери, и он внутри, но чья-то ладонь легла ему на плечо.

– Андрей, ты доложиться, что с отпуска вышел? Не важно, с кабинета позвонишь, мы и так не справляемся, полроты слегло. Самые тяжелые уже в санчасти. Пошли, пошли, – Клименко буквально потянул Андрея за собой в санчасть.

Сказать, что солдатам было плохо, это ничего не сказать. Следующие сутки Андрей не выходил из санчасти, бегая от одного пациента к другому. Литичка не сбивала температуру, антибиотики не помогали. Симптомы были ни на что не похожи. Судороги сводили мышцы, скручивая тело пациента так, что позавидовал бы любой гимнаст.

В палатах стоял запах рвоты и мочи, кровью был вымазан пол, а беруши не помогли бы от криков больных, даже если бы они были. У некоторых пациентов, кожа на руках стала серой, и все тело покрывали сочащиеся гноем струпья.

Андрей снял измазанный кровью халат и рухнул на диван. Поначалу он их менял, но быстро понял, что остаться чистым не получится. Сергей Петрович вошел тихо и без стука. Рукой показал, мол, сиди и молча пододвинул стул.

– Насколько все плохо? – почти прошептал полковник.

– Не знаю кто доживет до заката. У нас уже два трупа – Костин потер уставшие глаза и попытался встать, но ноги не слушались.

– Я звонил в госпиталь, – сказал полковник, – но похоже ситуация критическая, не мы одни такие. Помощь они не пришлют. В штабе никто не отвечает со вчерашнего вечера.

– Мы что одни? – по телу побежали мурашки. – За эти сутки вся часть слегла. Я не справляюсь с теми, кто в лазарете, не говоря уже об остальных трех ротах… Я… Я не знаю, что делать… – Костин тараторил, его глаза закрывались, а голова прибывала будто в тумане.

– Полчаса назад я отдал приказ об изоляции, – полковник встал со стула и направился к двери, – теперь мы сами по себе.

– А когда это вообще началось? – Костин поднял голову. Под его глазами виднелись почти черные круги.

– Пока ты бухал. Тебя больше недели вообще-то не было, – в голосе полковника слышалось злость смешная с возмущением.

Выдохнув, Сергей Петрович продолжил уже более спокойным голосом:

– День на третий. Причем как-то резко. За несколько дней больницы заполонили, потом у нас в части эпидемия вспыхнула, поначалу никто не обратил внимание, сопли кашель, в общем, обычная простуда, дождь ведь постоянно идет, чему удивляться. Хотя началось, может быть и так же, как на гражданке, просто мы не заметили. Врач-то наш бухал. Да ладно, сам же отпустил, все понимаю, тем более повод такой, – полковник похлопал Андрея по плечу.

## ГЛАВА 3

В кабинете была тишина. Андрей бросил взгляд в окно – «Опять этот чертов дождь». Уже который день в воздухе висела изморось и просвета не намечалось. Честно говоря, когда Андрею сообщили о гибели родителей, он подумал, что небо плачет по ним. Это было глупо, но почему-то эта мысль ему нравилась.

– Мертвецки тихо, – кривя рот в улыбке сказал Барон.

– Ты дебил? – Лосев покачал головой.

– Шутки шутками, господа офицеры, но что будем делать? Штаб не отвечает, по телеку тоже ничего, причем в прямом смысле. Никогда не думал, что может сложиться такая ситуация.

– Ну надо действовать по инструкции, – поднял голову Клименко. Его руки были сложены в замке на столе, – распечатаем красный конверт и…

– Уже, – перебил его полковник. – Там приказ прибыть в Мурманск в кратчайшие сроки. Но это в двух тысячах километрах от нас. Когда писали этот приказ, вряд ли думали о таком.

В воздухе повисла звенящая тишина то, что так не хватало в последние дни Андрею. Несколько минут все молчали, затем Барон прервал тишину:

– Значит едем, ну а что делать.

– Нужна разведка, – оживился Клименко, – нужно идти в город и посмотреть, что там вообще.

На полковника уставились четыре пары глаз. С тех пор как он объявил карантин и закрыл часть, гражданские приходили к воротам каждый день с просьбами о помощи. Естественно, им никто не открывал, часть была на карантине. «Ну а чем мы им поможем? Нам бы себе помочь», – подумал полковник. Но в последние несколько дней у ворот не было никого. Это и было странно. «По-хорошему капитан прав», – думал полковник. – «Без разведки глупо соваться в город, может и выжившие есть».

– Хорошо, – сказал Сергей Петрович, постукивая пальцами по столу, – но Костин пойдет с вами, и не возражай. Вам нужен медик, мало ли что пойдет не так.


***


Эту часть операции Клименко любил больше всего. Он стелил брезент на пол и аккуратно выкладывал на него все снаряжение. Автомат, магазины, гранаты, нож и даже бронежилет имели свое место. Затем офицер несколько минут любовался этим зрелищем и только потом неторопливо начинал одеваться.

Клименко тщательно подгонял каждую деталь снаряжения, можно сказать, даже с фанатичностью. В этот момент в его глазах было что-то пугающее то, что заставляло Андрея держаться от него подальше.

Костину хватило десяти минут, чтобы собраться и выйти на крыльцо. Покрутив сигарету в руках, он выкинул ее в мусорку и, отправив за ней смятую пачку, направился к точке сбора. Вся группа была уже на месте, и все ждали только Андрея.

– Опаздываешь, – Клименко скривил рот в какой-то безумной улыбке. Перед КПП кроме Костина и Клименко стояли трое солдат, чьих имен он не знал, да и не был уверен, что хотел бы знать.

В тот момент Андрею почему-то показалось, что все еще верят, что будет все как раньше, что им только необходимо добраться до Мурманска, а там им скажут, что инфекцию победили и все спасены.

И если данная мысль у всех только мелькала, то у Лосева в голове она сидела занозой, а его глаза прямо так и транслировали ее будто телеэкраны.

Вообще, Лосев был странным человеком, не имевшим толком образования и непонятно как получившим свое звание. Лосев не был оппозиционно настроен по отношению к власти, но при этом считал, что все чиновники, это воры и их следует посадить хотя бы на всякий случай. Собственно, такое мнение у него было и о коммерсантах.

Поначалу Андрею нравился Лосев и даже хотел с ним подружиться, но позже понял, что это за человек. Добра он не помнил, был жадным и зажиточным, мало в чем разбирался, даже в военной сфере. Видимо поэтому он только и подносил бумажки командиру. Попав по распределению, из небольшого поселка из-под Томска в Сыктывкар, еще по молодости зеленым лейтенантом, Лосев так здесь и остался. Нашел девушку из местных, женился на ней и спустя несколько лет у них родился сын. Но было это тридцать лет назад.

Вот и сейчас Лосев стоял на месте сбора вместе с остальными бойцами, всем видом демонстрируя, что он «Рембо» сибирского разлива, раздавал какие-то советы бойцам. Но судя по их внешнему виду, они в них не нуждались.

Снаряжение солдат, так же как и у Клименко было идеально подогнано. У всех в руках были автоматы, за спиной висели зеленые тубусы одноразовых гранатометов.

– Вы что на войну собрались? – бросил Костин, подходя к группе.

– Мало ли что, – ответил Андрею солдат с заячьей губой.

– Это Заяц, я Пион, а это Дрозд, – представил всех боец. Он был высоким, худым, с серыми глазами. На голове бойца была панама цвета хаки, почему-то в ней он напомнил Костину пасечника.

«Пора бы запоминать всех в лицо», – подумал Андрей.

Расстелив карту на столе в здании КПП, Клименко начал излагать план, не забывая водить карандашом по карте. Солдаты задавали уточняющие вопросы, капитан отвечал. Это длилось минут пятнадцать, но все сводилось к одному, проверить насколько реально проехать к шоссе.

– Подытоживая, проедем вот по этой дороге к шоссе и обратно. Смотрим по сторонам, ищем выживших. «Мой позывной Пингвин, – сказал Клименко, – Андрей – твой Кость». Все двинули.


***

Ехали в тишине. За окнами мелькали безжизненные серые дома. Погода за это время никак не изменилась, все так же шел дождь. Костину стало казаться, что Сыктывкар перенесли в пространстве, и он стал одним из районов Питера. Помолчав еще несколько минут, Андрей решил все же высказать мысль, что крутилась у него в голове.

– Знаете, что странно, – все кроме водителя повернулись и уставились на него, – птицы пропали. Нет даже этих вездесущих крыс с крыльями.

– В смысле голубей? – спросил Пион тоже повернувшись к Костину.

– Тормози!

Машина начала резко тормозить и все начали хвататься кто за что. На дороге с круглыми глазами, словно вкопанная стояла девушка. На вид ей было лет двадцать, может быть и двадцать пять, точнее сказать было сложно. Ее лицо было перепачкано грязью, одежда местами порвана. Ее била крупная дрожь, а кожу покрывали мурашки.

Как только машина остановилась, из нее выбежали бойцы, каждый взял в прицел свой сектор и лишь Костин подбежал к девушке, чтобы ее осмотреть и убрать с дороги. Она не сопротивлялась, когда Андрей взял ее под локоть и мягко, но настойчиво, отвел в сторону, ближе к стене дома. Остальные солдаты делали это так синхронно с ним, что этим можно было любоваться вечно, будто они были балетной труппой.

Все дело в том, что это были солдаты из разведвзвода Клименко и такие ситуации были отработаны. Капитан после импровизированного брифинга, сказал, что делать Костину и в каких ситуациях. Что-то подобное они отрабатывали в военмеде и проблем с пониманием у офицеров не возникло.

Костин не успел задать ни одного вопроса, а девушка молча указала на здание на другой стороне улицы. Это был двухэтажный дом, но на первый взгляд было тяжело определить жилой он или использовался в коммерческих целях.

– Вперед, – отдал команду Клименко, – Андрей, отстаивайся здесь. Побудь с ней, – он кивнул на девушку.

Солдаты действовали настолько профессионально, что казалось они только что были здесь, а вот уже входят в здание. Повернувшись к девушке, Андрей продолжил ее осматривать, и хотел спросить о чем-то, но в доме раздались выстрелы. Сначала одиночные, потом подключился второй автомат, но тоже одиночными. Секунду спустя началась такая канонада, что Андрей мигом забыл о девушке и бросился с автоматом наперевес к машине, чтобы укрыться за ней и, если понадобится, прикрыть товарищей. Он еще никогда не стрелял в людей и не знал сможет ли, но в тот момент это было неважно.

Понять кто стрелял и где, было невозможно. К автоматам присоединились другие калибры. «Вот это закашляло вроде бы ружье», – отметил Андрей.

Из двери выбежал один человек, вроде бы это был Заяц, развернулся лицом к окнам и начал их поливать короткими очередями. Следом за ним показался еще один солдат, он тащил за разгрузку другого. Волоча его и пятясь, он отстреливался от невидимых для Андрея противников, но скорее ради приличия. А вот третий, выбежавший за ними, прицельно поливал свинцом окно второго этажа.

Присмотревшись, Андрей не сразу заметил там человека. Взяв на прицел окно, Костин нажал на спуск. Автомат мягко, но настоящего толкнул его в плечо, затем еще раз и еще. Перейдя на автоматический огонь, Андрей стрелял по всем окнам, лишь бы прикрыть товарищей. Менял один магазин за другим, пока ему не показалось, что они подошли достаточно близко, для того чтобы он мог подбежать и помочь с раненым.

В несколько прыжков Костин оказался рядом с раненым. Теперь уже вся тройка перекрывала их. Раненым оказался Клименко, его камуфляж пропитался кровью. Андрей хотел тут же начать оказывать ему помощь, но вовремя себя одернув, что они находятся под обстрелом. Попытавшись поднять капитана, его что-то толкнуло в спину. Несколько секунд он не понимал ничего, а может быть, это были и минуты. Время будто бы остановилось, все происходило словно в немом кино. На месте машины догорал остов искореженного металла. Девушка лежала на асфальте в неестественной позе. Она была мертва.

Солдаты, скинув тубусы со своих спин, почти синхронно, выстрелили из них по зданию. Чьи-то руки подхватили его и поволокли по дороге.

## ГЛАВА 4

– Он был еще жив! – чуть ли не кричал Андрей.

– Он был уже мертв. – устало отмахнулся Заяц.

– Нужно было тело забрать, хотя бы похоронили, – еле слышно сказал Костин. Его голос стих, усталость накатывала все больше.

– Как бы нас не похоронили. Нам до части почти двадцать кэме топать, – шмыгнув носом и оглядываясь по сторонам, бросил Пион.

Солдаты остановились передохнуть возле какого-то дома. Заяц сидел на корточках рядом с Костимым, который, прислонившись спиной к стене, все еще приходил в себя. Двое других стояли по бокам и высматривали врагов.

– Слушай, Док, – подал голос Дрозд, он говорил не оборачиваясь, – мы на вражеской территории и, как показала практика, нам тут не особо кто-то рад. Мы еще из города не вышли, нам еще несколько кварталов чесать. Патронов не сказать, что много осталось. По паре магазинов у каждого плюс-минус, так что на какой-то великий бой рассчитывать не стоит.

– Может машину угоним? – встрял в монолог Пион.

– Попробовать стоит.

Небо хмурилось. Четверка военных осторожно кралась возле серых стен дома. Периодически моросил дождь, который Костин ненавидел еще с Питера. Почему-то Андрею казалось, что трава стала желтеть, будто бы резко наступила осень. В какой-то момент ему даже показалось, что она стала выше, росла будто бы на глазах. На деревьях стали желтеть листья и при малейшем ветерке будто бы наступала осень, срывая листву с деревьев.

Группа военных свернула во двор и направилась к небольшому микроавтобусу. Пока Пион осматривал машину на предмет ее угона, остальные следили за периметром.

С противным скрипом дверь подъезда открылась и из нее показался человек. Тут же вся группа напряглась, приготовившись к бою, солдаты укрылись кто за чем, но стрелять никто не торопился.

Человеком оказался пожилой мужичек лет шестидесяти. Он с испуганным взглядом поманил группу к себе, но увидев, что никто не идет, еле слышно прошептал:

– Скорее! Они идут! Тут нельзя оставаться.

Костин, переглянувшись, с Дроздом синхронно двинулись к подъезду, остальные последовали за ними.


***


В комнате было темно. Окна были занавешены плотными шторами, посреди гостиной стоял стол с несколькими свечами, которые и давали свет. Всего в доме было занято пять или шесть квартир, в них ютились несколько десятков людей, стараясь держаться вместе.

Пока что Костин так и не понял, чего так боялись все эти люди. Конечно, в городе было мрачно, были бандиты, но не сказать, что было настолько опасно, чтобы соблюдать такие меры предосторожности, словно во время войны.

Сейчас все эти люди собрались в зале. Хотя комната и была большой, всех местных жителей вместить была не в состоянии и поэтому некоторые стояли в коридоре, ловя каждое слово, доносившееся из импровизированного кабинета. Пожилого мужчину, который отважился выйти к ним во двор, звали Роман Сергеевич. Многие его уговаривали не открывать дверь на улицу, но он все же отважился.

Сейчас он был здесь за старшего, пока отсутствовал Дмитрий. Как понял Андрей, все ждали его, но где он был, никто не знал. В какой-то момент Костину стало казаться, что никакого Дмитрия не существует, а это все массовая галлюцинация, или они все просто психи.

В комнате было так тихо, что Андрею казалось, что он слышит, как горит свеча. Роман Сергеевич косился на ружье рядом со столом. Бойцы Костина не выпускали автоматов из рук. Держа их на предплечьях перед собой, они были готовы вскинуть оружие в любой момент и начать сеять смерть, если что-то пойдет не так.

Сколько это могло еще продолжаться до того, как Костин попытался бы уйти со своими людьми, он не знал, но ситуация изменилась. В комнату кто-то вошел и, судя по тому, что перед ним все расступались, это был кто-то важный.

Человек был одет во флисовую куртку цвета хаки и спортивные штаны того же цвета. Андрей встал навстречу мужчине и пожал протянутую ему руку. Несколько мгновений Костин оценивал мужчину. Светлые волосы, глаза голубые, обычного телосложения, на вид лет сорока. И все бы ничего, но Андрею не нравилась щетка под его носом. Судя по всему, мужчина гордо носил их и именовал это своими усами.

– Дима, – представился он.

– Андрей, – Костин указал на стул рядом с собой, и они сели.

Кроме них сидел только Роман Сергеевич, по нему было заметно как он мгновенно расслабился. Да и вообще, обстановка в комнате разрядилась.

– Слушай, Андрей, не буду тянуть и спрошу прямо, зачем вы здесь?

Несколько секунд Костин помедлил с ответом, а затем произнес:

– Мы из воинской части, которая здесь неподалеку. Выжило нас немного, и мы собираемся уходить. Командование послало нас разведать обстановку и найти выживших, если такие имеются. Так что собирайтесь, уходим. Надо еще как-то микроавтобус открыть, – Костин уже вставал, когда Дмитрий положил ему руку на плечо и легонько усадил обратно.

– Нет, Андрей, до утра мы никуда не поедем, – Костин снова увидел тот самый страх только уже в глазах у Димы. – Ночь – это опасное время. По крайней мере, здесь, в городе.

Все бойцы повернулись и посмотрели на него, увидев непонимание на их лицах, Дмитрий продолжил.

– Знаете, – он обращался ко всем и ни к кому одновременно, – я служил на флоте, потом попал на войну. Я видел смерть, чувствовал ее запах и знаю, что такое страх, но то, что увидел здесь, это ни с чем не сравнится, – в воздухе повисла мрачная тишина. Спустя несколько секунд он продолжил, – когда все началось я был на птицефабрике. Почти все сразу заболели и не вышли на работу. Еще этот чертов дождь не прекращался, – в его глазах, что-то промелькнуло, будто какая-то мысль не давала ему покоя. – Ведь я тогда каждую неделю с семьей в церковь ездил, молился. Но то, что случилось в тот день, заставило меня переосмыслить многое. Когда я приехал на смену, уже все было в крови, повсюду были внутренности, кишки, части тел. Это было… ужасно. И эти звуки я не забуду никогда.

– Это все хорошо, точнее плохо, ну вы поняли, о чем я, – в монолог встрял Пион. – Но почему мы сидим здесь, в квартире, у которой зашторены окна, как будто соблюдая правила светомаскировки в войну? И что вообще происходит в городе?

Костин остановил словесный понос Пиона поднятой рукой.

– Мой боец, конечно, бестактен, но все же, почему вы боитесь выйти ночью на улицу? И судя по поведению ваших людей, они давно не выходили за пределы этого дома. То, что вы увидели было ужасно, но волки обычное дело в наших местах. Так в чем же дело?

В тот момент никто из четверки военных не понял, что речь шла вовсе не о куриных внутренностях. Никто из них не обратил внимания и на ужас в голосе Дмитрия и на те слова, которые он использовал. Ни один из солдат не мог представить себе, что такие вещи могут сотворить с людьми.

Дмитрий заглянул в глаза Костину, но не нашел там понимания.

– Если в двух словах, то город сейчас не самое безопасное место. Особенно ночью. Как я уже и сказал, на той птицефабрике что-то случилось. Я подозреваю, что куры превратились во что-то ужасное. В нечто, – его лицо стало темное как туча. Все кроме Пиона смогли подавить улыбку, но Дмитрий ее не заметил. В этот момент Андрей понял, что Дима искренни верит в то, что говорит и каким-то образом заставил поверить в это всех.

– Мы тут повстречали крайне недружелюбных ребят с гранатометами, – съязвил Пион. – Это кто?

– Что касается людей, – продолжил отвечать Дмитрий, – их выжило достаточно. Я бы сказал несколько сотен, а может даже тысяч. Сейчас в городе орудуют несколько банд, но несомненно, что самые многочисленные и опасные из них это СК и религиозные фанатики. СК это крайне агрессивная, радикальная, проправительственная группа силовиков настроенная искоренить заразу общества, последствия вируса и все, что с ними связано, а также пятую колону, что бы это не значило.

Заяц посмотрел на Костина и спросил:

– Звучит как слоган.

– Потому что это и есть слоган, – отмахнулся Дмитрий.

– А что за фанатики?

– Я уж не знаю, в кого они верят, но ведут себя точно не как христиане. По крайней мере, на обочине дороги к ним стоят кресты с распятыми беднягами. Мы собирались уходить на днях из города, но не знали куда.

– Теперь мы уйдем вместе, – с серьезным лицом сказал Андрей.

В голове у Костина крутились мрачные мысли, но делиться ими он ни с кем не хотел, даже с Дроздом. Сержант Сергей Дроздов, как-то незаметно для всех, стал его заместителем, хотя здесь было бы уместнее сказать правой рукой. Сержант хорошо разбирался в тактике и был опытным бойцом. Контрактником. В части говорили, что Дрозд в свои двадцать два успел побывать в горячей точке, но это было все на уровне слухов.

Андрей никогда особенно не интересовался личной жизнью сослуживцев, тем более солдат. Офицеры это куда не шло, но не солдаты. За несколько лет службы он успел подружиться всего с несколькими людьми.

Несмотря на то, что случилось днем, Костин спал как убитый, видимо слишком устал. Пока грузились в машины, от которых у жителей нашлись ключи, Заяц рассказывал, что слышал какие-то странные звуки, будто чайки кричат, только более зловеще, пугающе. А местные озабоченно оглядывались по сторонам и кивали ему в такт. Пион смотрел на это все с улыбкой, его явно веселило поведение местных.

Смотря на это со стороны, Костин задавался вопросом, что же их все-таки так напугало, почему эти люди боятся каждого шороха. Он посмотрел на Диму, тот помогал какой-то старушке забраться в автобус. Дмитрий был одет в синий комбинезон с надписью на спине «МЧС России». Где он его взял неясно, да и неважно было. «Возможно, именно Дима их всех так напугал, ведь здесь в основном старики, но зачем? Чтобы держать под контролем?» – размышлял Андрей.

Костин стоял, прислонившись к высокому дереву во дворе, так было лучше видно погрузку. У некоторых гражданских за спинами висели ружья. Его бойцы контролировали периметр. Хотя, строго говоря, двор был в виде буквы «П» и контролировать здесь было особо нечего, как считал Андрей.

Но что-то в уголке его глаза двинулось. Будто бы сама обстановка изменилась. «Что не так?» – судорожно пытался понять Андрей. Он перебирал варианты, – «Может быть тучи разошлись и показалось солнце? – Нет. Дождь снова пошел? – Тоже не то».

В какой-то момент до него, наконец, дошло – он слышит птиц. С самого заезда в город Андрей их не слышал и вот теперь они поют. Вот каркает ворона, а это вроде бы голуби, синицы.

В эти приятные для ушей звуки подмешивается один противный. Костин не сразу понял, что это скрип. На качелях, еле раскачиваясь, сидела девочка лет шести-семи. Ее русые волосы были заплетены в две косички, на ней было синее школьное платье, а на спине висел рюкзачок. Что-то в этой картине было умилительное, она вызвала улыбку на лице Андрея.

В один момент все изменилось, кто-то из местных проследил взгляд Андрея, понял, на что тот смотрит и, закричав, бросил вещи и побежал обратно в подъезд. Все последовали его примеру. С криками они расталкивали друг друга в начавшейся панике, ужас в глазах вырвался наружу с криком. Группа Костина стояла, ничего не понимая, все держали автоматы, прислонив к плечу, готовые к бою.

Наконец осознав, что нужно уходить обратно в дом, и видимо снова уговаривать местных на новую эвакуацию, Андрей кивнул Зайцу на девочку, чтобы тот забрал ее. В прошлый раз самых упорных из местных пришлось убеждать больше трех часов, чтобы они прошли десять метров от парадной до машины. Что будет сейчас вообще не известно.

Заяц быстрым шагом двинулся к качелям. Девочка также сидела на них, еле раскачиваясь, на ее лице была улыбка. Зловещая улыбка, как показалось Андрею.

Вдруг Заяц остановился. Он опустил голову и посмотрел на свой живот, из него торчал прут-щупальце. Оно буквально пробило бронежилет и вылезло у него из спины. Другой конец конечности уходил к той самой девочке, у которой вместо ног выросли черные щупальца.