Элион Люмен
Тайна планеты Лумос

АКТ 1: ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

Глава 1. Неожиданный старт

Знакомство с Максом и КИ-12

Городской космопорт «Орион» был не просто точкой отправления космических кораблей – он являлся пульсирующим центром города, его символом и источником постоянного движения. Расположенный на окраине огромного мегаполиса, космопорт походил на гигантский футуристический кратер, освещённый изнутри миллионами огоньков и напоённый непрерывным грохотом работающих механизмов. Главные здания космопорта представляли собой массивные прозрачные купола, созданные из ультраплотного материала, позволяющего солнечному свету свободно проникать внутрь. Эти купола поддерживались изящными металлическими конструкциями, украшенными декоративными узорами, напоминающими звёздные карты древних цивилизаций. Под куполами простирались огромные залы ожидания, оборудованные мягкими креслами, информационными терминалами и интерактивными экранами, отображающими расписание рейсов и объявления.

Главная площадь космопорта «Орион» поражает своей грандиозностью и высокотехнологичной атмосферой. В центре расположен огромный куполообразный павильон, выполненный из полупрозрачного материала, пропускающего мягкий голубой свет. Павильон окружён высокими башнями, соединёнными воздушными мостиками, по которым движутся пассажирские платформы и грузовые контейнеры. Пространство вокруг площади занято обширными площадками для посадки и старта космических кораблей разных размеров и форм. Некоторые из них напоминают элегантные иглы, устремляющиеся в небо, другие – массивные цилиндры с круглыми окнами. Вокруг каждой площадки установлены мощные осветительные приборы, создающие эффектные блики на корпусах кораблей. Площадь пересекается широкими дорогами, предназначенными для транспортных средств, включая автономные поезда и воздушные шаттлы. У края площади расположены многочисленные киоски и торговые точки, предлагающие сувениры, еду и напитки путешественникам и гостям космопорта. Над головой простирается огромное цифровое табло, транслирующее расписание полётов, рекламу туристических направлений и важную информацию для посетителей. Повсюду ощущается энергия и движение, подчёркивающее важность и значимость космопорта как центра космической активности.

Здесь находились причалы для небольших челноков и огромных межгалактических лайнеров, каждый из которых имел своё собственное назначение и класс. По периметру площади возвышались высокие шпили, увенчанные символами различных компаний и организаций, занимавшихся освоением космоса. Над площадью плавали яркие голографические фигуры – рекламой туристических маршрутов, информационных сервисов и ресторанов.

По всей территории космопорта двигались транспортные средства: автоматизированные тележки доставляли грузы, беспилотные такси перевозили пассажиров, а мобильные пункты контроля безопасности внимательно сканировали каждого прибывшего. Пространство было заполнено разнообразными людьми – от туристов, направляющихся на отдых на экзотические планеты, до исследователей, отправлявшихся в долгие исследовательские миссии. Особое внимание уделялось технической части космопорта. В специальных ангарах производилась сборка и обслуживание космических аппаратов. Гигантские подъёмные механизмы поднимали корабли в воздух, позволяя легко перемещать их на нужную позицию. Рабочие облачённые в защитные костюмы, управляли сложной техникой, обеспечивая бесперебойную работу космопорта. Одним словом, городской космопорт представлял собой уникальное сочетание современной архитектуры, высоких технологий и человеческого творчества, являясь воротами в бескрайнюю Вселенную.

Городской космопорт «Орион» гудел, как гигантский улей, наполненный энергией тысяч людей, машин и кораблей. В этом хаосе движения и света двенадцатилетний Макс Волков чувствовал себя как рыба в воде – если бы рыба постоянно врезалась в стены, роняла инструменты и спорила с собственным роботом. Он был неуклюж, но его глаза, скрытые за толстыми линзами очков, горели неподдельным, почти фанатичным интересом ко всему, что жужжало, светилось и двигалось.

Он пробирался сквозь толпу, балансируя между грузовыми тележками, бесшумно скользящими по полу, и туристами в ярких комбинезонах, завороженно смотрящими на голографические рекламные парящие фигуры. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, будто только что подверглись атаке статического электричества, а очки с толстыми линзами (левая – с трещиной после «инцидента с реактивным ранцем», который, по словам Макса, был «неудачным, но очень поучительным экспериментом») съезжали на кончик носа. Карманы его клетчатой рубашки оттопыривались под тяжестью «аварийного набора юного инженера»: гаечного ключа, явно слишком большого для повседневных нужд, пары мотков разноцветных проводов, горсти блестящих болтиков и гаек, а также полупустой упаковки конфет «Космический взрыв» – на случай, если вдруг понадобится срочно поднять уровень сахара в крови перед гениальным озарением.

Сегодня был его звездный час. Экскурсия на экспериментальный корабль «Странник» – главный приз за победу в конкурсе «Город Будущего». Мысль об этом до сих пор казалась ему нереальной, сюрреалистической, словно он читал сценарий невероятного приключения, написанного кем-то другим. «Они ведь всерьез выбрали мой «АГА-ЛБ»… этот шипящий кошмар из старой стиральной машины?» пронеслось у него в голове, вызывая одновременно гордость и лёгкое чувство паники. Он вспомнил тот роковой хлопок на презентации, едкий дым, быстро заполнивший аудиторию, панику в зале, сопровождаемую кашлем и испуганными возгласами. Макс тогда инстинктивно почувствовал, как его руки сами начали двигаться, пока его голова кричала «всё пропало!», а сердце отбивало сумасшедший ритм. Он помнил, как быстро сумел переключить питание, задействовать аварийный клапан, сбросив давление, и, наконец, устранить причину возгорания. Судья-инженер, пожилой мужчина с добрыми глазами и седой бородой, тогда подошел к нему и, склонившись, улыбнулся: «Парень, у тебя руки золотые. Ты не только изобретатель, но и настоящий кризисный менеджер». Эта фраза грела его, как теплое одеяло в холодную ночь, но и давила, как тяжелый груз ответственности. Теперь нельзя облажаться. Совсем. Никаких больше «незапланированных результатов».

– Эй, осторожнее! – крикнул он, когда какой-то спешащий бизнесмен, увлеченный своим планшетом, толкнул его в спину, едва не сбив очки. Макс инстинктивно схватился за карман, проверяя, не потерялся ли там «успокоительный» леденец. «Ответственность – это не моё», – мелькнула у него привычная, почти рефлекторная мысль. Он всегда предпочитал быть в тени, чинить то, что другие сломали, а не руководить. «Гораздо проще чинить сломанное, чем отвечать за целое – особенно если это “целое” может улететь в неизвестность».

– Вероятность того, что ты опоздаешь на экскурсию к доктору Смиту, составляет 87 %, – пропищал у него за спиной механический голос, знакомый до боли, как старая, но любимая пластинка.

Макс обернулся. КИ-12 – его верный (хотя и вечно брюзжащий) робот-компаньон – парил в воздухе на крошечных антиграв-пластинах, которые Макс когда-то «позаимствовал» из папиного старого проектора. Эта «кража» обернулась тогда недельным сидением без любимых голограмм, но результат стоил того. Тело робота представляло собой идеально круглый шар, собранный из того, что можно было найти в гараже: корпус от кухонного робота «Милаша», дисплеи от сломанного коммуникатора, которые теперь служили ему «глазами», клубки проводов, обмотанные разноцветной изолентой, и, как любил шутить Макс, «огромное количество надежды на лучшее». Поверхность его корпуса была покрыта многочисленными царапинами – наследие соседского кота, который использовал КИ-12 как когтеточку, гаражных экспериментов, результаты которых часто были далеки от идеала, и одного неудачного полета в вентиляционную шахту, закончившуюся приземлением в тарелку с ужином. Две голубые панели-дисплея, расположенные в верхней части шара, светились, выражая целую гамму «эмоций» – от тревожного мигания в моменты опасности до саркастичных значков, когда он делал свои едкие замечания. Выдвижные манипуляторы-лапки, похожие на тонкие металлические усики, были аккуратно сложены, но Макс знал: если КИ-12 начнет ими размахивать, значит, ситуация действительно критическая.

Их история началась три года назад, когда девятилетний Макс, вдохновленный папиной старой, потрепанной книгой «Как собрать всё… из ничего полезного», загорелся идеей создать собственного робота.

– Ты же не можешь даже бутерброд нормально сделать, – усмехнулась тогда его старшая сестра, Лиза, скрестив руки на груди.

– А я и не собираюсь делать бутерброды! – огрызнулся Макс, чувствуя, как краснеют уши. – Я собираюсь сделать друга. Настоящего. И, может быть, даже того, кто будет делать бутерброды за меня!

Три недели кропотливого (и очень шумного) труда в гараже, который превратился в филиал свалки запчастей, – и на свет появился Компаньон Интеллектуальный, модель 12 (или просто Киша, как ласково называл его Макс, когда никто не слышал, опасаясь насмешек сестры). Правда, постоянно приходится его «допиливать», используя нелегальные прошивки, скачанные с закрытых форумов, или детали с черного рынка, найденные отцом Макса. А центральный процессор КИ-12 – это, вообще, редкий экспериментальный чип, который достался ему от отца «по наследству».

Его первая прошивка была дикой смесью программ от микроволновки, старого навигатора и обучающего планшета для детей. КИ-12 сразу же проявил характер, продемонстрировав с первых секунд свой едкий юмор и склонность к аналитике:

– Доброе утро, Макс. Температура на улице: —2 градуса Цельсия. Вероятность простуды при такой погоде: 65 %. Рекомендация: остаться дома. А также напоминаю, что твой проект по созданию «вечного двигателя» из вентилятора и динамо-машины провалился с вероятностью 99,9 %, вызвав непродолжительное, но очень впечатляющее короткое замыкание.

– Это не провал! – возмутился Макс, скрестив руки на груди. – Это… незапланированный результат! Важный этап на пути к успеху!

– Результат включал в себя густой клуб дыма, сработавшую пожарную сигнализацию и временное отключение электричества в районе на тридцать минут, – невозмутимо ответил КИ-12, его дисплеи мерцали ровным синим светом. – Заметь, пожарные прибыли быстрее, чем ты справился с паникой.

Но несмотря на вечные споры, робот стал его первым настоящим изобретением, цифровым другом, хранителем самых сокровенных секретов Макса и безжалостным хроникером всех его провалов. КИ-12 знал Макса лучше всех – и его гениальные прозрения, когда идеи буквально сыпались из Макса, как искры, и его катастрофические промахи, когда даже попытка приготовить тост могла обернуться почти апокалипсисом.

– Напоминаю, твоя подготовка к презентации конкурсного проекта также начиналась с опоздания и закончилась незапланированным выбросом электролита, – продолжал робот, его «глаза» мигнули желтым предупреждающим знаком, словно светофор на аварийном пересечении. – Статистика неумолима, Макс. Готовность к нештатным ситуациям: 3 %. Рекомендую увеличить скорость передвижения на 40 %. Твой текущий темп похож на скорость улитки после смены панциря.

– Да ладно, Киш, ещё успеем! – Макс махнул рукой, поправляя съехавшие очки. – Папа говорил, что доктор Смит всегда задерживает свои презентации, потому что он «учёный человек, а у таких время течёт по-другому». А если и опоздаем, то скажем, что застряли в лифте… или что ты снова пытался поджарить тост в микроволновке?

Он бросил лукавый взгляд на шарик, зная слабое место робота – его унаследованную от «Милаша» странную и необъяснимую тягу к кулинарным экспериментам, особенно к выпечке кексов. КИ-12 издал звук, похожий на возмущенное шипение, и его корпус ощутимо завибрировал:

– Опровергаю! Инцидент с тостером был спровоцирован твоими несанкционированными опытами по «улучшению» микроволнового излучения, а эксперимент с кексами был моим личным, вполне удачным, хотя и немного взрывоопасным. Впрочем, и не меняй тему. Помнишь, что сказал главный инженер Шустов? «Пунктуальность – основа профессионализма и первый шаг к космическим открытиям». Анализ твоей текущей скорости передвижения не соответствует профессиональному стандарту, Макс. Ты же мечтаешь о звездах?

Макс усмехнулся, но внутри ёкнуло. Слова Шустова, человека, который поверил в него, звучали в его голове как эхо. Эта вера была почетной, но и страшно тяжелой, словно свинец в сапогах. Он мечтал стать космическим инженером, как отец, который когда-то работал над двигателями первого межзвездного корабля. Но теперь, получив доступ к секретному кораблю… вдруг окажется, что он всего лишь мастер по починке пылесосов? Вот где настоящее испытание. Настоящие двигатели. Настоящие шансы что-то… ну, может, не сломать, а хотя бы понять, как оно работает. Настоящий космос был так близко, что сердце замирало от волнения.

Он глубоко вдохнул, наполняя легкие прохладным воздухом космопорта, смешанным с запахом озона и горячего металла, и ускорил шаг, почти перейдя на бег.

– Ладно, Киш, пошли. Но если там снова будет дым, это точно не я. Я клянусь своими любимыми болтиками!

Встреча с командой

У входа в огромный ангар «Альфа-7», под тенью крыла припаркованного грузового шаттла, который выглядел как гигантская серебристая птица, ждали остальные победители конкурса. Макс, всё ещё пытаясь отдышаться после отчаянного забега по лабиринтам космопорта, остановился, опёршись руками о колени, и окинул взглядом группу. Его сердце колотилось, как маленький, перегруженный моторчик.

Первой его внимание привлекла Лина Гордеева. Одиннадцатилетняя девочка казалась немного младше своих лет из-за худенькой фигурки и больших, внимательных карих глаз, в которых светился неподдельный интерес ко всему вокруг, словно в них отражались все тайны Вселенной. Её тёмные, чуть растрёпанные волосы были собраны в практичный, но не очень аккуратный хвост, из которого выбивались непослушные пряди, обрамляющие её лицо. Она была одета в удобные, поношенные зелёные брюки, колени которых были зашиты и залатаны, и просторную рубашку с кучей нашитых карманов разного размера, напоминающую снаряжение полевого исследователя. В одном из карманов что-то заметно шевелилось, и Макс, прирождённый инженер, уже начал предполагать, что именно это могло быть.

Лина не просто любила животных – она жила в мире, где каждое существо, от мерцающей бактерии до могучего слона, было удивительным и достойным изучения. Её страсть к живой природе была всеобъемлющей, почти религиозной. Она мечтала стать экзобиологом, как героиня её любимых документальных фильмов о неисследованных мирах, и видела в этой экскурсии шанс хоть краешком глаза заглянуть в будущую профессию, почувствовать себя частью чего-то великого. Её комната дома напоминала филиал зоопарка (с одобрения терпеливых, но устанавливающих строгие правила родителей): там жили ящерицы, похожие на маленьких драконов, медлительные, но харизматичные улитки, аквариум с причудливыми рыбками всех цветов радуги, и всегда находился кто-то на «передержке» или реабилитации – будь то вывихнувшая лапу белка или залетевшая в окно летучая мышь. Лина чувствовала зверей интуитивно, понимала их настроение и потребности часто лучше, чем человеческие.

Лина обладала удивительным характером – её любопытство не знало границ, и она могла забыть обо всём на свете, наблюдая за пауком, плетущим паутину на ветке, или за тем, как улитка оставляет серебристый след на стекле террариума. В ней сочетались тихая, но упорная настойчивость – особенно когда дело касалось спасения какого-нибудь существа, и безграничная доброта, которая распространялась на всех, от раненого воробья до назойливого муравья. Правда, эта погружённость в мир природы делала её немного рассеянной в обычных «человеческих» делах: она могла опоздать на урок, застряв у пруда, наблюдая за стрекозами, или забыть про домашнее задание, увлёкшись наблюдением за тем, как её ящерица Блинчик линяет, сбразывая старую кожу, как ненужную одежду. Но за этой внешней мягкостью скрывалась настоящая смелость – Лина не боялась взять в руки то, от чего другие девочки визжали бы и убегали: будь то скользкая жаба, мохнатый паук или даже маленькая, но зубастая летучая мышь, нуждавшаяся в помощи. Её мир был наполнен шелестом крыльев, шорохом лапок и тихим доверием существ, которые чувствовали в ней друга, убежище и защиту.

И сейчас, вместо того чтобы волноваться перед экскурсией, Лина была полностью поглощена своим питомцем, которого тайно пронесла с собой, зная, что это категорически запрещено правилами космопорта. Она осторожно приоткрыла карман, и оттуда выглянула небольшая ящерица с умными глазками-бусинками и шкуркой, меняющей цвет от песочного до зеленоватого в зависимости от фона, словно живой хамелеон. Это был Блинчик.

– Тише, Блинчик, – прошептала она ласково, поглаживая ящерицу по голове кончиком пальца. – Скоро увидим огромный корабль! Только не пугайся шума. Он большой, но он добрый. – Блинчик лениво высунул раздвоенный язык, как будто пробуя воздух на вкус, и тут же втянул его обратно.

– Он немного нервничает в новых местах, – объяснила Лина окружающим, хотя никто пока не спрашивал. – Но он очень воспитанный. Никуда не убежит. Правда, Блин? – Ящерица в ответ забралась обратно в карман, оставив снаружи лишь кончик хвоста, который ритмично покачивался.

Рядом с Линой стоял Ян Царев. Тринадцатилетний парень казался выше и взрослее остальных, словно он уже вступил в пору юношества, тогда как остальные все еще цеплялись за детство. Он держался прямо, с серьезным выражением лица, но внимательный взгляд, казалось бы, холодный и оценивающий, мог заметить тень беспокойства в его глазах, спрятанную за попыткой выглядеть спокойным и собранным, будто он носил маску невозмутимости. Он явно старался быть лидером в этой пока еще случайной группе, невольно взяв на себя ответственность. У него были темные коротко стриженные волосы, придающие ему серьезный и зрелый вид, почти как у взрослого руководителя. Взгляд серых глаз, обычно холодный и оценивающий, выдает внутреннюю дисциплину и стремление контролировать ситуацию, будто он всегда просчитывает каждый свой шаг. Лицо вытянутое, скулы резко очерчены, губы плотно сжаты, демонстрируя сдержанность эмоций, словно он боялся выдать свои истинные чувства. Обычно он носит удобную одежду нейтральных оттенков – футболку с лаконичным принтом, почти незаметным, и светло-серые джинсы, редко дополняемые аксессуарами. Несмотря на молодость, его выражение лица порой отражает опыт взрослого человека, привыкшего к ответственности, к принятию решений. Казалось, он уже давно забыл, что значит быть беззаботным ребенком.

И, наконец, чуть поодаль, присев на корточки и что-то увлеченно рисуя в блокноте, была Зоя Каминская. Десятилетняя девочка с двумя растрёпанными косичками, торчащими в разные стороны, словно она только что проснулась после бурной ночи, выглядела самой юной и хрупкой из всех. Её лицо было сосредоточено, а язык кончика высунут от усердия, когда она кропотливо выводила очередную линию. В блокноте мелькали фантастические существа с множеством глаз и щупалец, похожие на неземных созданий, а также диковинные, но при этом удивительно реалистичные, деревья с кронами, напоминающими облака.

– Вы тоже победители конкурса? – спросила Зоя, внезапно подняв голову и одарив всех, включая КИ-12, который, казалось, слегка пошатнулся от её внезапной энергии, сияющей улыбкой, в которой не было ни капли смущения или стеснения. Её глаза, широкие и полные любопытства, быстро скользнули по каждому из присутствующих.

– Да, – ответил Макс, стараясь звучать уверенно, даже браво, но все еще слегка запыхавшись, его грудь вздымалась после внезапного бега. – Мой генератор воздуха для Луны выиграл. Проект «АГА-ЛБ», Автономный Генератор Атмосферы для Лунных Баз. Уникальная разработка! Я здесь, чтобы проверить системы корабля, – добавил он, поправляя очки и бросая быстрый взгляд на серьезного Яна, который, кажется, уже оценивал его слова.

Главное – не брать на себя лишнего и не устроить тут «АГА-ЛБ номер два», судорожно подумал он, вспоминая о недавнем «инциденте». КИ-12 невозмутимо добавил, словно эхо его мыслей:

– Уточню: проект назывался «Автономный генератор атмосферы для лунных баз». Основной корпус – бак от стиральной машины «Циклон». Эффективность доказана в лабораторных условиях, но вероятность его практического применения на «Страннике» стремится к нулю, учитывая совершенно разные технологические уровни. Тем не менее, энтузиазм изобретателя заслуживает уважения… и пристального наблюдения. Напоминаю, на репетиции презентации ты забыл…

– Э-э, он шутит! – перебил Макс, чувствуя, как наливаются щеки огнем, а сердце бьется быстрее от смущения. – Это все детали! Главное – идея! Дух изобретения! Да! – Он сунул в рот леденец из кармана, пытаясь скрыть свою неловкость.

Ян выпрямился, когда Макс упомянул свой генератор для лунных баз. Его холодные серые глаза сверкнули – он явно ждал повода рассказать о своём триумфе, словно тщательно отрепетированную речь.

– Мой проект был практичнее, – отчеканил он, скрестив руки на груди, его голос звучал уверенно и бескомпромиссно. – «Симулятор управления ресурсами для аванпоста на Европе». Компьютерная модель колонии, где каждое решение – от распределения кислорода в жилых модулях до строительства убежищ от радиации – влияет на выживаемость поселенцев. Жюри оценило точность расчётов и реалистичность моделирования. И да, – он бросил взгляд на потрёпанные карманы Макса, полные болтов, – никаких взрывов.

Лина задумчиво кивнула, её взгляд был прикован к Яну:

– Ого! То есть ты, по сути, создал целый мир в программе, с живыми людьми и их судьбами?

– Не мир. Систему, – поправил Ян, его голос звучал строго, почти профессорски. – Где ошибка – это не дым из стиральной машины, а гибель людей. Каждое мое решение несет ответственность. – Его голос звучал надменно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое – гордость за работу, которую он, вопреки возрасту, защищал перед учёными, словно сражаясь на невидимом поле битвы.

– А я представляла проект по созданию биокупола для Марса с использованием генетически модифицированных лишайников, – тихо, но с гордостью в голосе сказала Лина, не отрывая глаз от своего кармана, где снова зашевелился Блинчик, словно подтверждая её слова. – Папа помогал с террариумом для моделирования среды, он сам биолог. А Блинчик был контрольным образцом адаптации рептилий к пониженному давлению. Пока не очень успешно, – она добавила с легкой грустью, поглаживая карман. – Он предпочитает нормальное земное давление. Да и генетически модифицированные лишайники ему не очень понравились.

– Лишайники? Звучит круто! – Оживилась, до этого погружённая в блокнот, Зоя, её глаза засияли.

– А я выиграла в номинации «Дизайн внеземных экосистем»! – она расстегнула рюкзак и вытащила толстую папку, исписанную и разукрашенную со всех сторон. – Вот мой атлас флоры и фауны планеты Ксиндари! И это не просто рисунки, а настоящая научная работа!

На раскрытых страницах расцветали фантастические пейзажи: деревья с полупрозрачными листьями, напоминающими крылья бабочек, которые при каждом движении воздуха издавали тихое, почти музыкальное шуршание; шестиногие существа с переливающейся всеми цветами радуги шкурой, словно сотканной из жидкого света; даже «реки» из светящегося тумана, которые текли не по земле, а парили в воздухе, извиваясь, как живые змеи. Но самое удивительное были подписи, написанные аккуратным, но живым почерком: «Корни этих растений фильтруют тяжёлые металлы из почвы, превращая их в питательные вещества… А эти «рыбы» живут в постоянно перемещающихся облаках из кристаллической пыли, питаясь мельчайшими частицами энергии».

– Это же… научно обоснованные фантазии? – Макс потянулся к атласу, его глаза горели интересом, но Зоя захлопнула его с лукавой улыбкой, её глаза озорно блеснули:

– Не совсем. Я консультировалась с биологами! И даже с астрофизиками, чтобы учесть условия среды! Если где-то во Вселенной есть похожие условия, мои создания могут оказаться реальными! Ведь я изучала биохимию!

– Как Блинчик! – воскликнула Лина, снова демонстрируя ящерицу, которая теперь сидела у неё на плече, внимательно осматривая окружающий мир.

– А можно я нарисую твоего Блинчика? Он выглядит таким инопланетным! – Зоя уже листала блокнот в поисках чистой страницы, её карандаш был наготове.

– Давай попробуем! – согласилась Лина, извлекая ящерицу из кармана и осторожно передавая её Зое. – Только осторожно, Блинчик не любит резких движений. Он очень деликатный.

Зоя взяла блокнот и стала внимательно рассматривать ящерицу, нежно водя пальцем вдоль её чешуи, а Макс в этот момент увидел, как Блинчик, казалось бы, мгновенно изменил цвет, сливаясь с цветом её кожи, запоминая оттенки цветов и формы маленьких ног. Её взгляд становился всё более задумчивым, пока она набрасывала контуры рисунка, пропуская через себя образ маленького существа:

– Мне кажется, у него такая интересная форма мордочки… Может, сделаем его чуть-чуть более… эльфийским? – предложила она, добавив крошечные ушки с острыми концами, похожие на ушки лесных фей.

– Отличная идея! Почему бы и нет? – ответила Лина, приятно удивлённая инициативой новой подруги. – Пусть будет инопланетный эльф! Представь, как здорово будет встретить таких вот существ на другой планете! Возможно, они умеют колдовать или говорить с деревьями.

КИ-12, наблюдавший за разговором, вдруг вмешался, его голубые дисплеи вспыхнули:

– Любопытно. Проект Зои Каминской сочетает креативность с анализом экстремальных сред. Вероятность применения её концептов в ксенобиологии: 38 %. Это значительно выше, чем я предполагал изначально. Удивительная синергия.

Ян фыркнул, но в уголке рта дрогнула улыбка: «Хотя бы кто-то думал о практической пользе, а не о полётах в облаках». Другие ребята собрались вокруг, наблюдая за процессом с интересом. Макс задумчиво покручивал свой гаечный ключ, представляя, как такие рисунки могли бы украсить стены космического корабля, делая путешествие более приятным и вдохновляющим, напоминая о доме. КИ-12 вежливо попросил разрешения взглянуть на рисунок и, увидев маленькие уши, заявил:

– Отличная адаптация! Повышает вероятность обнаружения внеземных форм жизни на 23 %! – гордо объявил он, мгновенно просчитывая плюсы нововведения, словно это было открытие мирового значения.

Ян, однако, отнесся к этому занятию скептически:

– Рисовать – это здорово, особенно когда у тебя в запасе много времени, но мы можем опоздать, если будем тратить его на эльфов, – произнес он, продолжая издали разглядывать корабль, который возвышался над ними, как нечто нереальное. – Доктор Смит не любит ждать, и его лекции, говорят, очень ценные. Давайте хотя бы подойдём поближе к кораблю.

– Иногда полезно отдыхать душой, – спокойно заметила Лина, обращаясь к Яну, в её глазах мелькнула легкая улыбка. – Ведь фантазия помогает решать сложные задачи, правда, Зоя? Она открывает новые горизонты.

– Ещё как помогает! – энергично подтвердила девочка, заканчивая рисунок и откладывая карандаш. Её личико светилось счастьем. – Спасибо вам обеим! Получился замечательный портрет моего нового инопланетного друга. Надеюсь, мы когда-нибудь такого встретим!

Ян закатил глаза, но спорить не стал. Его прагматичный ум никак не мог смириться с такими «нецелевыми» тратами времени.

– Ну ладно. Так как все в сборе, может, уже пойдем? Не хотелось бы, чтобы экскурсия началась без нас – c легким раздражением в голосе предложил Ян, уже направляясь к ангару. – Или чтобы ее отменили из-за нашего отсутствия.

«Странник»

«Странник» не был простым кораблём – он был воплощением человеческих амбиций, раздвигающим границы возможного и невозможного, застывшей мечтой поколений, материализованной в титане и свете. Дети приближались к нему, затаив дыхание, их взгляды тянулись вверх, поражённые его огромными размерами и совершенством конструкций. Корабль возвышался над ними, словно громадная крепость, собранная из гладкого, матово-серого композита, называемого «Старглейс», который поглощал и рассеивал свет, словно живой. Силуэт был аэродинамически чётким, плавно сужающимся к острому носу, завершённому треугольными стабилизаторами и крупными двигателями на корме, похожими на гигантские турбины. Но самое удивительное ожидало внутри.

Через прозрачные, огромные люки внутренних секций дети видели внутренности корабля, похожие на фантастический аквариум, наполненный светом и тенью. Многоэтажные платформы и проходы соединялись прозрачными туннелями, оплетёнными сотнями тонких серебристых волокон, похожих на кровеносные сосуды корабля, пульсирующих электричеством и сигналами, словно это был живой организм. Вечерний свет космопорта проходил сквозь люки, играя тенями и цветами, создавая призрачное мерцание, похожее на танец далёких звёзд. В сердце корабля, под центральным куполом, располагался Командный Центр – идеально сферическое помещение с пультом управления, где кресла заменяли эргономичные капсулы, оборудованные голографическими интерфейсами, реагирующими на малейшее движение руки. Главный обзорный экран занимал весь верх сферы, сейчас отображая подробную карту Солнечной системы, но мог показать любую область космоса, вплоть до отдельных молекул вещества, словно увеличительное стекло, но для Вселенной.

Корпус корабля украшали шрамы многочисленных испытаний: мелкие царапины на стыках, блестящие на свету, незаметные вмятины от столкновений с микрометеоритами, потрескавшиеся покрытия теплоизоляции вокруг мощных двигателей, излучающих остаточное тепло. Это был не музейный экспонат, стоящий за стеклом, а реальный инструмент исследования неизведанного и борьбы с неизвестностью, который уже доказал свою готовность к вызовам.

За Командным Центром располагалось жилое пространство – целая деревня с улицами, ресторанами, спортзалами и небольшими библиотеками, наполненными томами знаний. Здесь работала искусственная гравитация, позволявшая команде чувствовать себя как дома, словно они не покидали Землю. Особенностью жилого блока были Биосферные сады – настоящие леса и огороды под стеклянными куполами, где росли редкие растения, светившиеся в полумраке, словно живущие собственной, таинственной жизнью, наполняя воздух сладковатым ароматом. Ещё дальше размещалась Научная лаборатория – цитадель науки и исследований. В её зеркальном интерьере разместились суперкомпьютеры, обрабатывающие петабайты данных ежесекундно, аппараты для анализа веществ, находящихся за пределами обычного восприятия, и прототипы устройств, способных создавать искусственную жизнь, синтезировать новые материалы. Здесь работали лучшие ученые Земли, разрабатывая проекты, которые определят дальнейшее существование человечества, его место во Вселенной. И за всем этим следил гипердвигатель «Квантовый Скачок» – ядро корабля, вмещавшее величайшее достижение человеческой мысли, самый сложный механизм из когда-либо созданных. Работая на принципах многомерности пространства и квантовой теории, он не просто разгонял корабль – он буквально сворачивал саму реальность, создавая туннель, мгновенно переправляющий судно через миллиарды километров, делая путь измеряемым не днями, а секундами.

Этот корабль манил детей по-разному: Макс видел в нём воплощённую технику, объект научного преклонения, цель, к которой он стремиться всю жизнь, словно это был его личный Эверест. Лина думала о Биосферных садах и исследованиях инопланетных существ, которые вскоре могли начаться на борту, представляя себя в роли первого экзобиолога, изучающего удивительных существ. Ян мечтал освоить командование такими сложными механизмами, овладеть знаниями, позволяющими вести подобный корабль через опасные регионы космоса, преодолевая любые препятствия. А Зоя увидела в нём источник вдохновения – идеальный объект для художественных изображений, вечную музу, новый мир, который можно запечатлеть в красках. Стоя перед этим сооружением, дети чувствовали, как их детские мечты становятся осязаемыми, близкими и достижимыми, словно до них можно было дотронуться рукой. Их сердца бились чаще, мысли кружились в головокружительном восторге. «Странник» обещал не просто прогулку по орбитальному маршруту – он приглашал в неизведанное, предлагая совершить великое путешествие, которое оставит неизгладимый след в их жизнях, изменит их навсегда.

Запретная дверь

Ангар «Альфа-7» гудел тихим механическим шёпотом, словно гигантское, дремлющее существо. Воздух здесь был пропитан запахом машинного масла, озона и пыли. Дети стояли у огромных ворот, за которыми виднелся силуэт «Странника» – самого секретного корабля космопорта, его мощные двигатели слегка вибрировали, издавая низкий, едва слышимый гул.

– Пять минут, и доктор Смит вернётся, – Ян Царев повторил уже в третий раз, скрестив руки на груди, пытаясь убедить в этом не только Макса, но и самого себя. Его голос звучал твердо, но в нём слышалась легкая неуверенность. – Именно так он сказал, когда уходил «на минутку».

Макс нервно постукивал гаечным ключом по бедру, его взгляд метался по воротам.

– Это уже двадцать минут. А его всё нет. Может, он потерялся, как моя последняя деталь от гиперпривода?

– Может, его задержали по срочному делу? – предположила Лина, но её голос прозвучал неуверенно. Она поглаживала Блинчика, который беспокойно шевелился в её кармане, будто чувствуя нарастающее напряжение.

– Серьёзный инженер так просто не бросит группу детей перед закрытым ангаром, – заявил Ян, его лоб наморщился. – Тем более на таком важном и секретном объекте. Это форменное безобразие.

КИ-12 тихо завис над плечом Макса, его голубые дисплеи замигали, словно глаза, изучающие ситуацию:

– Вероятность технологической аварии: 12 %. Вероятность преднамеренного саботажа: 43 %.

– Саботажа? – встрепенулась Зоя, её глаза расширились от удивления. – То есть кто-то хотел, чтобы мы остались без присмотра? Это как в приключенческих книгах!

Тишину, которая до этого казалась такой плотной, нарушил резкий гудок сирены где-то вдалеке, но не над их ангаром, а откуда-то из глубины космопорта. По громкой связи, звучащей сквозь динамики, прозвучало:

– Внимание! Сотрудникам сектора В-7 срочно прибыть на пост 42, повторяю: срочно на пост 42. Выявлено нарушение периметра в зоне грузовых терминалов.

– Видите? – Макс махнул рукой, словно прогоняя муху. – Его действительно куда-то вызвали!

– Но почему он не вернулся? – в голосе Лины звучало нарастающее беспокойство. – И почему никто не пришёл вместо него? Нас, кажется, просто забыли.

– Потому что… – Ян резко замолчал, его взгляд сфокусировался на тени, которая мелькнула рядом с ангаром.

Человек в униформе, некий охранник или инженер, спешно прошёл мимо, его голова была опущена, он даже не глянул в их сторону, не обратил на детей никакого внимания. Возможно, он был слишком занят или слишком напуган, чтобы отвлекаться.

– Они все заняты вызовами, – пробормотал Ян. – Сейчас здесь никого нет.

– Значит, мы и правда никому не нужны? – пробормотал Макс, почувствовав укол обиды.

– Либо… – КИ-12 тихо зажужжал, его голос стал чуть серьезнее, – …либо кто-то обеспечил, чтобы охрана здесь не появилась. Слишком подозрительно.

Двери ангара были приоткрыты ровно настолько, чтобы дети могли протиснуться внутрь, словно приглашая их в неизвестность. Щель была шириной с ладонь, но её было достаточно.

– Нам сказали ждать… – задумчиво произнесла Лина, её пальцы нервно теребили швы на рубашке.

– Но никто не сказал не заходить, – закончил Макс, и его взгляд, полный любопытства и азарта, упал на приоткрытый люк «Странника», который манил его к себе.

Ян резко вздохнул, его плечи опустились, будто он смирился с неизбежным:

– Если мы останемся здесь, нас могут вообще не заметить. Или, что хуже, нам придется ждать до утра.

– А если пойдём внутрь… – глаза Зои блеснули азартом, предвкушая новое приключение. Она уже была готова к новым открытиям.

– …то хотя бы узнаем, что здесь происходит, – договорил Макс, уже делая первый шаг к двери.

КИ-12 издал тревожный, почти умоляющий звук, словно предупреждая о надвигающейся опасности, но дети уже двигались к кораблю, словно притягиваемые невидимой силой, влекомые любопытством.

– Всё равно это лучше, чем стоять и ждать, пока кто-то вспомнит, что мы тут есть. Или пока нас не выгонят из ангара. Или… – Макс не договорил, уже проваливаясь в полумрак огромного помещения.

Тень, мелькнувшая вдали, исчезла так же быстро, как и появилась, оставив за собой лишь ощущение чего-то недосказанного, смутного предчувствия.

Внутри помещения царил полумрак, усиленный мягким свечением приборных панелей, которые светились тусклым зеленым светом, словно глаза какого-то спящего монстра. Воздух был тяжёлым, пах металлом и чем-то неуловимо чужим. Прямо напротив входа находилась большая консоль с множеством кнопок, индикаторов и рычагов, похожая на пульт управления огромным роботом. Рядом стояли несколько металлических шкафчиков, открытых и пустых, намекавших на недавнюю спешку или беспорядочные поиски чего-то важного.

На стенах комнаты расположились старые плакаты и графики, истёршиеся временем и эксплуатацией. Одна стена была украшена картой Галактики с нанесёнными траекториями полетов и местами аварий прошлых экспедиций, отмеченных красными крестиками. Другая стена была увешана выцветшими фотографиями забытых героев науки и освоения космоса, их лица казались призрачными в тусклом свете. В углу обнаружилась груда предметов непонятного назначения: металлические трубы, пластиковые коробки, фрагменты оборудования, давно вышедшего из строя, словно руины древней цивилизации. Все говорило о том, что помещение использовалось редко и несло отпечаток многолетнего запустения, словно его давно покинули.

Самым необычным объектом оказался большой черный ящик, расположенный под консолями. Его поверхность была гладкой и отполированной, на верхней крышке отчетливо видны были символы древнего алфавита, совершенно чуждые современным технологиям. Это были загадочные руны, от которых веяло чем-то мистическим. Кроме того, на полу валялись листы бумаги с какими-то формулами и графиками, разбросанными без всякой системы, словно их второпях бросили на пол. Среди записей выделялась одна фраза, написанная крупным шрифтом и подчеркнутая красной ручкой, словно кровью: «Источник найден. Осталось включить.» Наконец, в дальнем углу комнаты стоял единственный рабочий монитор, на экране которого сменяли друг друга строчки странного программного кода, явно зашифрованного и непонятного большинству современных компьютеров. Они мерцали, как загадочные письмена.

Дети стояли в полном изумлении, осознавая масштабы произошедшего. Сначала тишина повисла тяжелым облаком, затем наступило лихорадочное возбуждение, перемежающееся страхом и восторгом. Макс первый пришел в себя и почувствовал, как учащённое сердцебиение заглушает все посторонние звуки. Впервые столкнувшись лицом к лицу с подлинным чудом науки, он понимал, что перед ним открылись невероятные возможности, словно он прикоснулся к тайне, о которой мечтал всю жизнь. Губы мальчика расползлись в искренней, неподдельной улыбке, он начал лихорадочно крутить головой, впитывая каждую деталь – пульт управления, загадочный код на мониторах, неведомые объекты в углу комнаты.

– Ничего себе! – выдохнул он, потрясённо разглядывая приборную панель, его глаза горели любопытством. – Никогда не видел ничего подобного! Здесь, наверное, можно сделать всё, что угодно!

Лина, натуралистка и мечтательница в душе, восприняла происходящее как подарок судьбы. Наконец-то, её страсть к исследованию неизвестного нашла отклик в реальности. Её взгляд блуждал по стенам, ища подсказки, знаки, которые помогли бы объяснить происходящие события, словно она читала страницы древней книги. Сердце билось быстрее, заполнив комнату едва слышимым биением, похожим на порхание крыльев бабочки.

– Должно быть, это какое-то секретное хранилище, – предположила она, прикоснувшись к старому фото на стене, изображающему астрономов, стоящих перед каким-то таинственным оборудованием. – Возможно, оно хранит ключи к другим мирам.

Ян, рационально мыслящий и уравновешенный, пытался сохранять хладнокровие, хотя внутри него тоже бушевала буря эмоций. Молодой человек чувствовал ответственность за происходящее, его обязанностью было принять правильное решение, которое могло бы повлиять на судьбу всей группы. Уголок рта дернулся в сторону, глаза метались по комнате, пытаясь зафиксировать все подробности ситуации, оценить возможные риски.

– Надо срочно доложить взрослым, – произнёс он твёрдым голосом, осознавая опасность нахождения в запретной зоне, где каждый шаг мог привести к непредсказуемым последствиям. – Возможно, здесь хранится нечто крайне важное, что может быть опасно для нас.

Зоя же, художница и романтик в душе, испытывала смесь восторга и тревоги. Картина открывшегося зрелища поразила её воображение настолько сильно, что она едва удерживалась от желания достать блокнот и зарисовать всё увиденное, запечатлеть этот удивительный момент. Маленькие ладони девушки мелко дрожали, кожа покрывалась мурашками от напряжения, но в её глазах читался неподдельный восторг.

– Красота какая, – тихо проговорила она, поворачиваясь к друзьям, её голос звучал почти благоговейно. – Давайте посмотрим, что там ещё интересного лежит. Кажется, нас ждет настоящее приключение!

Грань между мирами

Темнота служебного отсека встретила их молчанием, нарушаемым лишь тихим, пульсирующим гулом систем жизнеобеспечения, похожим на сердцебиение огромного зверя. Воздух был холодным, с легким металлическим привкусом. Свет от приоткрытой двери выхватывал из мрака центральную консоль, усыпанную незнакомыми кнопками и рычагами, которые светились призрачным, едва заметным светом.

– Выглядит… серьезно, – прошептал Макс, его глаза заблестели за стеклами очков, отражая мерцающий свет консоли. Инженер внутри него ликовал, забыв обо всем на свете. Это была не модель из конструктора, не игрушка, а настоящее сердце корабля, тайна, к которой он так хотел прикоснуться.

– Отойди! – Ян инстинктивно потянул его за рубашку, его голос прозвучал резко, с нотками беспокойства. – Это не игрушка! Это настоящий, секретный корабль, Макс! Мы и так уже нарушили все правила, зайдя сюда.

Но Зоя уже прошмыгнула внутрь, её взгляд приковало что-то блестящее на полу, словно магнит. Она нагнулась и подняла это.

– Смотрите! Это что-то вроде значка? – Она подняла металлический значок с логотипом «Экспедиции Луч-2157», который тускло поблескивал в полумраке. Он был старым, поцарапанным, но символы на нём были отчетливо видны.

Лина побледнела, её глаза расширились от ужаса:

– Та самая… пропавшая экспедиция… Но как он здесь оказался? Это же невозможно!

– Обнаружены следы биологической материи. Возраст: 20 лет ± 3 месяца, – безэмоционально констатировал КИ-12, просканировав находку, его голубые дисплеи стали слегка красными, что означало тревогу. – Информация подтверждается.

– Не может быть, – Ян шагнул вперёд, его лицо стало жестким, скулы напряглись. – Доктор Смит явно что-то скрывает от нас. Он связан с ними. Это объясняет его странное поведение, и то, что он исчез.

Внезапно раздалось шипение, и тяжелая дверь за их спинами с глухим, леденящим душу стуком захлопнулась, погрузив отсек в почти полную темноту, освещаемую лишь аварийными огоньками консоли, которые теперь ярко мигали красным.

– Что?! – Макс рванулся к двери и дернул ручку. Его сердце колотилось, отдаваясь глухим стуком в ушах. – Заперто! Нас заперли!

– Сбой в системе замка! – КИ-12 безрезультатно стукнулся о металл двери, слегка помяв свой корпус. – Похоже на внешнее вмешательство! Возможно, кто-то снаружи активировал блокировку.

– Это ловушка! – Ян ударил кулаком по стене, его голос прозвучал глухо в темноте. – Чистой воды ловушка!

Пока остальные пытались осознать происходящее, переварить шокирующую новость о внезапном заточении, Макс, подгоняемый не страхом, а жгучим, почти неконтролируемым любопытством, уже был у консоли. Его пальцы, привыкшие к инструментам, уже скользили по незнакомым кнопкам.

– Если нас заперли, значит, выход – через эту штуку, – лихорадочно соображал он вслух, его мозг работал на пределе, словно быстродействующий компьютер.

– Киш, сюда! Нужно понять, что это за система. Может, через нее можно открыть дверь. Наверняка есть аварийный протокол.

– Макс, не надо! – крикнула Лина, её голос дрожал от страха, но было поздно.

– Подключайся к главному порту! – скомандовал Макс, его голос звучал решительно. – Просканируй их протоколы. Давай посмотрим, что у них под капотом, Киш! Все секреты!

– Выполняю, – КИ-12 выпустил тонкий, но прочный интерфейсный щуп, похожий на нерв, и подключился к консоли. Его голубые «глаза» замигали с бешеной скоростью, анализируя потоки данных. – Анализирую архитектуру. Система «Кентавр-9». Высочайший уровень защиты, я бы сказал, почти неприступный. Пытаюсь получить доступ к базовым командам… Ого.

– Что там? – нетерпеливо спросил Макс, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть данные на дисплеях.

– Протокол защиты «Цербер» блокирует неавторизованный доступ. Это очень сложный протокол, основанный на квантовом шифровании. Я могу попытаться обойти его, используя симуляцию сигнала «свой-чужой», но есть риск… очень высокий риск, Макс. Система может посчитать меня угрозой и среагировать крайне непредсказуемо.

– Рискуй! – не раздумывая, выпалил Макс. – У нас нет выбора! Или мы застрянем здесь навсегда!

– Риск принят, – голос КИ-12 прозвучал металлически бесстрастно. – Инициирую обход протокола уровня 4. Это займет…

В ту же секунду по всему отсеку взвыла оглушающая сирена. Экраны консоли вспыхнули ярко-красным светом, ослепляя глаза, и на них побежали строки тревожных сообщений, написанные огромными, мигающими буквами:

[ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНА НЕАВТОРИЗОВАННАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В ЯДРО СИСТЕМЫ. ВОЗМОЖЕН ВЗЛОМ. АКТИВИРОВАНА АВТОНОМНАЯ ЗАЩИТА]

[АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ЭКСТРЕННОЙ ЭВАКУАЦИИ «СЛЕПОЙ ПРЫЖОК». ОТМЕНА НЕВОЗМОЖНА]

– Что ты наделал?! – закричал Ян, бросаясь к Максу, его лицо исказилось от ужаса.

– Я не знаю! – Макс в панике пытался что-то нажать на консоли, его пальцы непослушно дрожали. – Он должен был просто просканировать! Я не просил его что-то активировать!

– Система восприняла мое действие как враждебное вторжение! – пропищал КИ-12, отсоединяясь от порта, его корпус слегка задымился. – Протокол «Слепой прыжок» необратим! Он автоматически отправляет корабль в заранее заданную безопасную точку! Однако, эта «точка» не указана в базе данных!

[ЗАПУСК ГИПЕРДВИГАТЕЛЯ ЧЕРЕЗ… 10… 9…]

– Я не хотела! – заплакала Зоя, прячась за Лину, её голос был полон отчаяния.

– Это не ты, Зоя, – Макс схватился за голову, осознавая масштаб своей ошибки, которая могла стоить им жизни. – Это я… я виноват. Я всё испортил.

[…5... 4… 3…]

Пол под ногами задрожал, сперва слегка, потом все сильнее, по стенам побежали искры, а по корпусу корабля прошла сильная вибрация. Корабль оживал, готовясь разорвать пространство, его двигатели издавали низкий, нарастающий гул.

– Всем лечь на пол! – успел крикнуть Ян, бросаясь на пол и прикрывая голову руками. Остальные последовали его примеру инстинктивно.

[…2... 1…]

Мир за окнами иллюминатора сжался в одну ослепительную точку, похожую на сверхновую, а затем взорвался потоком белого света. Детей вдавило в пол невидимой, огромной силой, словно их пригвоздило к поверхности, и сознание покинуло их почти мгновенно, погрузив их в глубокую темноту. Когда они пришли в себя, за иллюминатором плыли розовые леса под двумя солнцами. Идеально рассчитанная ловушка захлопнулась, и они оказались в совершенно незнакомом, но таком манящем мире.

Глава 2. Розовый лес

Крушение

Сознание Макса медленно, словно ржавый винт, ввинчивалось обратно в реальность. Он лежал, раскинув руки, на чём-то мягком, что пахло влажной землёй и чем-то неуловимо сладким, словно тысячи неведомых цветов распустились одновременно. Голова гудела, словно внутри него поселился рой разъярённых пчёл, а в ушах стоял пронзительный звон колоколов. Макс попытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми, прилипшими к глазным яблокам. Какая-то внутренняя сила, инстинкт самосохранения, подталкивала его. Он с трудом приоткрыл один глаз и тут же зажмурился от яркого, неестественного света, пробивавшегося сквозь розовый полог, нависавший над ним.

– Что… что произошло? Мы… мы же были на «Страннике»… – обрывки воспоминаний, словно осколки льда, впивались в его и без того раскалённый мозг. Вспышка тревоги охватила его, холодный пот проступил на лбу. Он вспомнил, как КИ-12, с его обычно невозмутимым, аналитическим голосом, вдруг затараторил о протоколе «Слепой прыжок», о системном сбое, о неминуемом столкновении. А затем – глухой удар, темнота, и вот это пробуждение, такое странное, такое нереальное.

Он почувствовал под собой не твёрдый пол корабля, а что-то упругое, напоминающее гигантскую подушку. Длинные, мягкие ворсинки щекотали его кожу, проникая сквозь ткань комбинезона. Макс попытался пошевелиться, и боль пронзила его тело, но не острая, а тупая, ноющая, словно от сильных ушибов. Это внушило ему уверенность, что он жив. Медленно, осторожно, он попытался приподняться. От ощущения собственного движения мир вокруг поплыл, но он упрямо держал глаза открытыми, пытаясь сфокусироваться.

Наконец, его взгляд прояснился. Он лежал не на полу, не в каюте, а в каких-то огромных, мягких зарослях, состоящих из переплетенных волокон странного, неземного растения. Волокна были бледно-розовыми, почти перламутровыми, и слегка светились, излучая мягкий, тёплый свет, похожий на внутреннее сияние жемчуга. Это сияние пронизывало воздух, создавая вокруг него ауру, которая казалась почти магической, неземной. Это было удивительное зрелище – свет не исходил от внешнего источника, он был частью самого растения, как будто этот необычный покров был живым электролюминесцентным материалом.

Макс осознал, что находится в какой-то гигантской, естественной амортизационной подушке, которая спасла его от неминуемой смерти. Сверху на него падал рассеянный свет двух солнц: одно было огненно-золотым, заливающим всё вокруг тёплым, янтарным сиянием, словно гигантский костер; другое – багровым, будто застывшая капля крови на небесной синеве, бросающим на розовые заросли загадочные, таинственные тени. Два светила, не смешиваясь, а дополняя друг друга, создавали на небе необычную цветовую палитру: ярко-желтые и оранжевые оттенки золотого сливались с глубокими красными и фиолетовыми тонами багрового, образуя завораживающее зрелище.

Воздух был непривычно густым, насыщенным чужими запахами, но при этом удивительно свежим и пригодным для дыхания, словно кто-то предусмотрительно наполнил его чистым природным кислородом. Запах цветов, которых Макс никогда прежде не встречал, висел в воздухе – сладковатый, немного пряный, с нотками металла и… чего-то вроде ванили. Он кашлянул, пытаясь прочистить горло, и почувствовал незнакомые ощущения в лёгких.

Рядом с ним, наполовину погруженный в те же мягкие розовые волокна, лежал КИ-12. Его обычно сияющий корпус был тусклым, покрытым странной розовой пыльцой, напоминающей цветочную, но при этом блестевшей, как драгоценные камни. Один из дисплеев мерцал, словно старая лампочка, а выдвижные лапки были скрючены в неестественных углах.

– КИ-12? – прохрипел Макс, с трудом выдавливая слова. – Киш, ты как?

Робот тихо застонал, из его динамика раздался треск, а затем писклявый, искажённый голос:

– Системы… повреждены. Функциональность 43,7 %. Основные протоколы… загружаются. Макс… вероятность погибнуть после… несанкционированной посадки… составляет… 99,99 %. Поздравляю. Вы попали в оставшийся 0,01 %.

– То есть мы живы? – Макс попытался улыбнуться, но уголки губ лишь слабо дёрнулись.

– С вероятностью 99,99 %. Однако статус корабля… катастрофический.

– Где мы?

КИ-12 выдал серию странных щелчков и свистящих звуков, его дисплеи хаотично замигали, пытаясь обработать информацию.

– Неизвестная планета. Атмосфера пригодна для дыхания. Температура… 28 градусов Цельсия. Гравитация… 0,98 от Земной. Два солнца… один золотой карлик, другой… багровый гигант. Местная флора… не классифицирована.

– Значит, мы где-то… очень, очень далеко от дома, – пробормотал Макс, окончательно осознав все масштабы катастрофы. Он огляделся.

Вокруг них простирался бесконечный розовый лес. Не просто один или два розовых дерева, а целый океан такого цвета: деревья с переплетёнными, светящимися стволами, чья кора напоминала отполированный мрамор с прожилками света, и кроны, состоящие из каскадов перламутровых, словно сотканных из света, листьев, колыхались в легком, неземном бризе. Под деревьями – тот самый мягкий, упругий розовый мох, который их так удачно поймал. Вдалеке, сквозь мерцающую листву, виднелись серебристые реки, мерцающие, как ртуть, будто тысячи блестящих лент, извивались между деревьями, отражая необычные цвета неба. И ещё дальше, на горизонте, возвышались кристаллические горы, чьи пики, словно грани огромных самоцветов, переливались в свете двух солнц всеми оттенками фиолетового, синего и зелёного. Это был мир, вырванный прямо из сказки Зои, одновременно прекрасный и тревожный.

– Мы… мы что, попали в один из твоих атласов, Зоя? – прошептал Макс, когда увидел остальных.

Лина, Ян и Зоя лежали неподалёку, тоже погружённые в этот же розовый мох. Зоя уже приподнялась на локтях, её глаза, напротив, были широко распахнуты – то ли от ужаса, то ли от неподдельного восторга. Её блокнот, чудом уцелевший, лежал рядом, из него выпали несколько карандашей. Лина лежала, прижав к себе Блинчика, который, похоже, был в глубоком обмороке, но уже подавал признаки жизни, слабо шевеля хвостом. Ян, как всегда, выглядел самым собранным, но глубокая царапина на лбу и запачканная землёй одежда выдавали, что ему тоже пришлось нелегко.

Смущенное бормотание, похожее на смех ребенка, донеслось до его ушей. Розовые волокна, окружавшие его, начали шевелиться. Сначала это был едва заметный трепет, словно сотни невидимых существ пробуждались вокруг. Затем колыхание усилилось, и Макс увидел, как отдельные волокна, похожие на тончайшие нити, поднялись, образуя причудливые узоры. Они извивались, переплетаясь, словно гигантские, живые щупальца, и медленно, почти грациозно, начали отступать от тел детей, обнажая их. Это было похоже на то, как вода отступает после прилива, оставляя на берегу мягкий песок, или как огромный, невидимый зверь отпрянул, давая пространство. При этом мох не издавал ни единого звука, его движения были абсолютно бесшумны, словно балет теней. Он отступал, оставляя после себя лишь лёгкий, мерцающий след.

Это был не просто мох. Это было живое существо, целая экосистема, которая поймала их, а теперь осторожно выпускала. Чувство трепета охватило Макса, смешанное с беспокойством. Если даже растительность здесь так необычна, то что ещё ждёт их на этой планете? Он почувствовал смесь любопытства и страха: любопытство к новым, неизведанным явлениям и страх перед тем, что они могут оказаться не такими безобидными.

– Где… Где «Странник»? – голос Яна был хриплым, его взгляд метался по горизонту. – Корабль должен был быть рядом!

Макс тяжело вздохнул и указал рукой. На расстоянии нескольких десятков метров от них, вдавившись в розоватый грунт, лежало то, что осталось от гигантского корабля. Это была груда искорёженного металла, из которой торчали обломки обшивки, как острые зубы. Часть корпуса была глубоко вбита в землю, словно гигантский кулак смял её. Двигатели были оторваны, их останки дымились, выбросы чёрного дыма поднимались в багровое небо. Остатки Командного Центра зияли огромной дырой, сквозь которую виднелись перевёрнутые пульты и искрящиеся провода. От Биосферных садов сохранились лишь обломки разбитого стекла и обгоревшие остатки экзотических растений. Вся конструкция корабля была искорёжена до неузнавания, словно гигантское дитя, играя, безжалостно сломало свою игрушку. «Странник», этот символ надежды и прогресса, превратился в бесформенную груду мусора. Он был разрушен до такой степени, что восстановить его казалось невозможным. Увидев это, Макс почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Чувство вины обострилось. Это он, со своим нетерпением и любопытством, запустил этот протокол. Это он, вопреки всем правилам безопасности, влез в систему управления. И теперь они здесь. В неизвестности.

– Мы… мы разбились, – прошептала Лина, выронив Блинчика. Ящерица, очнувшись, быстро юркнула под её рукав, словно ища убежища от открывшегося перед ней кошмара.

– Это не просто «мы разбились», – сказал Ян, его голос дрожал от сдерживаемого бешенства. – Это было худшее из возможных приземлений. Макс… КИ-12… что вы наделали?

Знакомство с лумиками

Прежде чем Макс успел ответить, воздух вокруг них наполнился странным, мелодичным звоном, похожим на перезвон хрустальных колокольчиков… или множества крошечных осколков стекла, которые тихо сталкиваются друг с другом. Розовый мох, отступивший от них, вновь зашевелился, но уже не так пугающе. Напротив, его движение было размеренным, почти ритмичным, словно он танцевал в такт невидимой музыке. Из зарослей, словно вырастая из самой земли, начали появляться существа.

Они были сделаны из чего-то, что казалось чистым светом и сверкающим кристаллом. Их тела были нечётких форм, их очертания мерцали, и казалось, что сквозь них можно было видеть. Каждое существо имело свои уникальные переливы: одни отдавали синевой, словно кусочки ясного неба, другие – зеленью, как изумруды, а третьи – золотом, подобно застывшим солнечным лучам. Никто не имел явных черт лица, но Макс чувствовал на себе их внимательные, невидимые взгляды. Они были будто живыми витражами, двигающимися в воздухе, словно бабочки, пойманные в плен солнечного луча. Они перемещались бесшумно, паря над мхом, то поднимаясь, то опускаясь, словно духи невидимой воздушной реки. Их движения были плавными, почти нереальными, создавая вокруг них ауру загадочности.

Одно из существ, самое крупное и с наиболее интенсивным синим свечением, подлетело ближе к детям. Оно зависло в воздухе, мерцая и переливаясь, и в его центре, там, где у человека было бы сердце, пульсировал чистый, яркий синий свет. От него исходило ощущение спокойствия и древней мудрости, словно это существо видело насквозь время и пространство. Этот свет пульсировал, словно сердце, бьющееся в ритме какой-то древней, космической мелодии. Казалось, что этот пульсирующий свет – это не просто проявление энергии, а способ общения, язык, который они могли бы понять, если бы только знали как. От него словно веяло спокойствием, но одновременно и некой необъяснимой тревогой.

В сознании Макса, словно эхо, прозвучал тихий, но настойчивый голос, не слова, а скорее образы и ощущения: «Хранители Зари…» – пронеслась мысль, не его собственная, словно кто-то другой попытался передать информацию. «Нас называют Хранителями Зари… мы… чувствуем… вас. Чувствуем… вашего мира. Тревога… опасность… ЗДЕСЬ». Образ, переданный существом, был ясным, отчетливым: огромное, багровое пятно, пульсирующее тьмой, поглощающее свет, живое, угрожающее. От этого образа по коже Макса пробежал холодок.

– Что это? – прошептала Зоя, её глаза-блюдца были прикованы к мерцающим созданиям. – Они… они прекрасны!

Кристаллические существа замерли, словно прислушиваясь. То, что она сказала, явно вызвало в пространстве вокруг них какое-то изменение. Свечение одного из лумиков, который завис рядом с Зоей, потянув к ней тонкий, светящийся отросток, стало ярче, переливаясь всеми цветами радуги, словно оно радовалось её словам. Он приблизился к её лицу, почти касаясь её щеки, и Зоя, не почувствовав никакого страха, протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. Ощущение было странным – прохладным, словно прикосновение к отполированному кристаллу, но при этом живым, пульсирующим энергией.

Ян, оправившись от шока, первым вернулся к привычному прагматизму.

– Это… биологические аномалии? – Он достал из кармана свой коммуникатор, который выглядел потрёпанным и погнутым, но, к его удивлению, ещё работал. Он направил его на самого крупного светящегося лумика, выискивая знакомые характеристики в базе данных. – Сканер показывает… невероятно сложную кристаллическую структуру. Выбросы неизученной энергии. Нестабильные энергетические поля. Кристаллические формы жизни… это невозможно.

– Но они есть! – в голосе Лины звучало восхищение. Она осторожно вытащила Блинчика из-под рукава. Ящерица, очнувшись, выглядела ещё более испуганной, её крохотное сердце билось с бешеной скоростью, и она металась, пытаясь спрятаться. – Подождите. Он боится.

Но как только Лина произнесла эти слова, самый крупный лумик, который всё ещё висел перед Зоей, медленно повернулся в сторону Блинчика, словно почувствовав его испуг. Его синее свечение усилилось, а затем, словно в ответ, тело Блинчика, до этого бледно-зелёное от страха, начало светиться мягким, пульсирующим синим светом, синхронизируясь с лумиком. Это было удивительное зрелище: два существа, такие разные, но объединенные невидимой нитью энергии, мерцали в унисон.

– Невероятно! – воскликнул Макс, совершенно забыв о своей боли. – Его биоэлектрические поля… синхронизируются с частотой излучения лумиков! Это какой-то… резонанс! КИ-12, ты это видишь?

Робот, который до этого момента был в режиме самодиагностики, издал долгий, непрерывный писк.

– Сканирование… обнаружены синхронные колебания энергетических полей. Блинчик… биологический проводник? Уникальная, ранее не зарегистрированная форма взаимодействия. Степень вероятности такого феномена… 0,0000000001 %.

Лумик, будто услышав, как Блинчик успокоился, издал несколько мягких звонких звуков, похожих на капельки дождя в кристальной чаше. И снова, словно эхом, в сознании Макса прозвучала мысль, не принадлежавшая ему, но отчётливо понятная:

«Он… чувствует… нас. Он… видит… свет. Мы… Хранители Зари. Мы… защищаем… свет. Но… есть… те… кто… пожирает… свет…»

В этот момент, будто в подтверждение слов лумиков, багровое солнце на небе начало тускнеть, а его свет приобретал тревожный, зловещий оттенок. Розовый лес вокруг них затих, словно притаился в ожидании чего-то неведомого.

Первая Атака Теней и Жертва

Внезапно воздух вокруг них сгустился, стал холодным и тяжёлым, словно свинцовым. Запах цветов сменился резким, едким запахом гари и чего-то гниющего, от которого слезились глаза. Сияние розового мха угасло, и мир погрузился в тревожный, сумеречный полумрак. Свет двух солнц, до этого яркий и тёплый, будто кто-то прикрыл его плотной чёрной вуалью, стал тусклым и болезненным, проникая сквозь эту завесу.

Из-за плотных, переплетённых стволов розовых деревьев, откуда-то из глубины леса, показались они. Тени. Не просто отсутствие света, а его пожиратели. Они были похожи на сгустки вязкой, пульсирующей тьмы, которые медленно, но неумолимо расползались по земле, как разлитая чернильная клякса. Каждая Тень представляла собой клубящееся, зловещее облако, из которого тянулись тонкие, едва различимые щупальца, дрожащие в воздухе, словно живые нити. Они были полупрозрачными, но при этом казались плотными, способными поглотить всё, к чему прикоснутся. При каждом их движении воздух вокруг них заметно холодел, и Макс чувствовал, как не просто температура, а сама энергия жизни словно высасывается из пространства вокруг.

Они не издавали ни звука, но Макс чувствовал их присутствие не ушами, а всем своим существом, словно они вторгались в его сознание, вызывая приступы тошноты и паники, которые заставляли его цепенеть от ужаса. Под ногами, там, где они проходили, розовый мох мгновенно тускнел, теряя своё свечение, будто из него выкачивали жизнь, становясь мёртвым и серым. Воздух вокруг них стал плотным, тяжёлым, липким. То, что раньше казалось прекрасным и сказочным, теперь превратилось в кошмар.

Крупнейший лумик, тот, что показывал им образы, издал пронзительный, почти душераздирающий звон, похожий на сигнал тревоги, который заставил вздрогнуть. Его сияние вспыхнуло с новой силой, словно он пытался отпугнуть приближающуюся угрозу, но, казалось, лишь привлек внимание Теней.

«Бегите! – пронзил сознание Макса его голос. – Они… пожирают… свет… и… мысль. Они… не должны… добраться… до… вас!»

Тени ускорили движение. Они приближались к детям, обтекая их со всех сторон, и Макс почувствовал, как воздух вокруг него становится ледяным. Пальцы Яна на коммуникаторе дрожали. Лина прижала к себе Блинчика, дрожа. Зоя, до этого такая восторженная, вжалась в розовый мох, её глаза были широко раскрыты от чистого ужаса.

– Что нам делать?! – закричал Ян, его голос был полон отчаяния. – Мой коммуникатор не работает!

– Статистическая вероятность выживания при прямом контакте с этой формой энергетической сущности составляет 0,001 %! – заголосил КИ-12, его голос превратился в искажённые помехи. – Рекомендую… отступать!

Но отступать было некуда. Тени окружили их, образуя невидимый, но ощутимый барьер. Они поднялись над землёй, образуя своего рода купол, и начали медленно, словно хищное растение, сжимать кольцо вокруг детей. Внутри этого купола из тьмы стало абсолютно темно, лишь едва заметное свечение лумиков давало слабую надежду.

В этот критический момент главный лумик, тот, что был самым крупным и синим, сделал то, что потрясло Макса до глубины души. Он издал ещё более пронзительный, нарастающий звон, похожий на крик, который достиг предела своей громкости. Его синее свечение вспыхнуло, ослепляя, словно сверхновая звезда, рождающаяся прямо перед ними. Свет был настолько ярким, настолько чистым, что Макс почувствовал, как жгучая боль охватывает его глаза, даже сквозь плотные линзы очков. Он закрыл глаза, но сквозь веки видел эту чистую, сияющую вспышку.

Тень, которая была ближе всего к лумику, мгновенно отпрянула, но затем, словно привлечённая силой света, набросилась на него. Лумик, без малейшего колебания, рванулся навстречу. Он не пытался убежать, не пытался увернуться. Он, казалось, принял свою судьбу. Он пульсировал, сжимаясь, а затем внезапно расширился, выпустив волну синего, ослепительного света, которая поглотила его самого.

Раздался оглушительный взрыв. Не просто звук, а ударная волна, состоящая из чистого, синего света, которая прокатилась по лесу. Тьма вокруг них на мгновение рассеялась, отступая с пронзительным, шипящим звуком, словно потревоженный улей. Тени, оказавшиеся в радиусе взрыва, не рассыпались, но отпрянули, словно их обдало кипятком, и на их поверхностях появились мерцающие, болезненные разрывы. Деревья вокруг них задрожали, выпуская облака розовой пыльцы, которые закружились в воздухе, словно маленькие, мерцающие снежинки.

Когда Макс, очнувшись от оглушающего удара, открыл глаза, перед ним была пустота. От лумика не осталось ничего, кроме слабого, тающего следа синего света в воздухе и лёгкого, дрожащего колокольного звона, который медленно затухал, словно предсмертный аккорд. Он исчез, пожертвовав собой, чтобы дать им шанс.

Молчание, наступившее после взрыва, было оглушительным. Оно было тяжелее, чем любой шум, и словно сдавливало их сердца. Дети несколько секунд просто сидели, ошеломленные, не веря своим глазам.

Первой очнулась Лина.

– Блинчик! – закричала она. Ящерица, которая до этого всё ещё светилась синхронным синим, теперь лежала, свернувшись клубком, её тело было болезненно бледным. Её чешуйки, которые раньше были такими яркими и живыми, покрылись чёрными, обугленными пятнами, а синее свечение исчезло, оставив после себя лишь мерзкий, горячий след. Блинчик слабо дернулся, его дыхание было поверхностным и прерывистым, а из его крохотного рта вырвался тихий, жалобный стон, от которого защемило сердце.

– Это… это… – Зоя протянула дрожащую руку к Блинчику, но её прервал Ян.

– Мы должны уходить, – прорычал он, вставая, его лицо было бледным и напряжённым. – Тени вернутся. Мы видели, что они делают.

Пещера Света Сердца

Спасшиеся лумики, те, что были меньше и слабее погибшего собратья, замерли, их свечение едва мерцало. Они не говорили, но их движения были полны отчаяния. Они окружили детей, будто приглашая следовать за ними, и их свечение, такое слабое, стало единственным маяком в нарастающей тьме, просвечивая сквозь сгущающийся розовый туман. Они вели их не к останкам корабля, не к месту их спасения, а глубже в неизвестность, в самую гущу этого странного, красивого, но такого опасного леса. Макс чувствовал напряжение в воздухе. Он понимал: каждое промедление приближало их к новой атаке Теней.

– Бежим! – скомандовал Ян, и на этот раз никто не посмел спорить.

Они бежали, спотыкаясь о корни странных, светящихся растений, утопая по колено в пружинящем мхе, который пытался замедлить их, но они преодолевали это сопротивление. Воздух был тяжёлым, полным запахов гнили и страха. Тени, казалось, преследовали их по пятам, их шипящие звуки эхом отдавались в сгущающейся тьме, отчего становилось ещё страшнее. КИ-12, несмотря на повреждения, парил рядом с Максом, его сломанная лапка била его по плечу в подобии навигации.

– Направление движения… северо-запад, – пищал робот. – Вероятность безопасного укрытия… повышается.

Лина прижимала к себе Блинчика, каждую секунду проверяя его состояние. Его дыхание было совсем прерывистым, а блестящие чешуйки становились всё более тусклыми, теряя остатки жизни.

– Он умирает, – прошептала она, слезы текли по её лицу.

Зоя, обычно такая шумная и жизнерадостная, шла молча, её взгляд был прикован к ящерице, её маленькое тело содрогалось от рыданий. Она чувствовала, как беззащитен Блинчик, и это пробуждало в ней небывалую силу – силу сочувствия и желание помочь.

– Мы должны ему помочь! – Ян сжал зубы. – Но как?

Лумики, словно услышав их мысли, ускорили ход, их свечение стало ярче, будто они подталкивали детей, указывая им путь. Они привели их к скале, вытесанной из сверкающего чёрного кристалла. Его поверхность была такой гладкой и блестящей, что отражала тусклый свет, словно вода в спокойном пруду. В толще кристалла мягко мерцали вкрапления синего света, похожие на далекие звезды в ночном небе. Среди них высился вход в пещеру, узкий и неприметный, который было легко не заметить среди изгибов скалы, но в которой, казалось, скрывалась особая тайна. Это был не просто вход, а некий невидимый портал, который ощущался на уровне интуиции, обещая что-то важное, скрытое от глаз простых смертных.

Внутри пещеры было темно, но лумики не колеблясь влетели туда, их свечение мерцало, словно приглашая за собой. Воздух здесь был холодным и свежим, пахло озоном и чем-то очень древним, словно дух времени осел на стенах пещеры. Дети вошли, и их глазам открылось нечто невероятное.

В самом сердце пещеры, в окружении искрящихся, словно алмазы, стен, пульсировал огромный кристалл. Он был не просто синим, а бездонно-синим, глубоким, как океан, и чистым, как лед. Он излучал невообразимо яркое, но при этом мягкое и теплое свечение, которое окутывало все вокруг, словно нежный туман. Свет кристалла был настолько сильным, что, казалось, он проникал в самые глубины их существа, принося с собой чувство умиротворения и надежды. Он вибрировал с низкой, успокаивающей частотой, и Макс почувствовал, как боль в его теле стихает, а разум проясняется. Это было не просто свечение, это был пульс, ритм. Кристалл казался сердцем, бьющимся в такт бесконечной мелодии Вселенной.

Лумики, словно поняв, что их миссия выполнена, приблизились к кристаллу и их собственное свечение усилилось, синхронизируясь с его мягкой пульсацией. Они замерли, образуя живой хоровод вокруг большого кристалла, и их индивидуальные огоньки слились в одно мощное, единое сияние.

«Свет… Сердца», – прозвучало в сознании Макса. «Это… наша… Заря. Источник… всей… жизни… и… памяти…»

Лина, почти не раздумывая, поднесла Блинчика к кристаллу. Как только его маленькое, обожжённое тело коснулось сияющих граней, с ним произошло нечто поразительное. Чёрные пятна исчезли, словно их никогда и не было. Тусклые чешуйки наполнились цветом, и знакомое синее свечение вернулось, но теперь оно было ещё ярче, ещё интенсивнее. Блинчик издал тихий, довольный писк и, вскочив на лапки, энергично задвигал хвостом, обнюхивая кристалл, словно он был самым вкусным угощением на свете, после чего радостно запрыгал, как маленький щенок. Он был не просто вылечен – он будто возродился, полный новой, сверкающей энергии.

– Он… он выздоровел! – Лина выдохнула, ее глаза сияли от радости и облегчения.       – Спасибо! Спасибо вам! – Она повернулась к лумикам, которые теперь мерцали ещё ярче, словно радуясь её эмоциям.

Когда Блинчик был восстановлен, Макс подошёл к кристаллу. Его руки слегка дрожали. КИ-12, кряхтя, подлетел к нему.

– Макс, – пропищал робот, – сканирование показывает… аномальное восстановление биологических тканей. Это не просто… лечение. Это… перестройка на клеточном уровне. Этот кристалл… способен на что-то большее.

Макс осторожно протянул руку и прикоснулся к кристаллу. Холод, затем тепло. И в тот же миг, словно стена рухнула в его сознании, он снова увидел. Видения.

Он увидел того самого большого синего лумика, который самоотверженно пожертвовал собой, чтобы спасти их. Его яркое, чистое сияние, которое вспыхнуло перед ним, словно фейерверк, и поглотило его самого. А затем… затем он увидел, как частицы света, оставшиеся от лумика после взрыва, не исчезают бесследно, а медленно, грациозно, словно пыльца, оседают на гранях гигантского кристалла, проникая в его глубины. Каждая частица света, каждый осколок, растворялся в голубой толще, и словно становился частью его, вливаясь в его общую, великую энергию.

И не только он. Макс увидел, как и другие существа, давным-давно, на протяжении многих веков, совершали такой же путь: их свет, их память, их опыт – всё поглощалось этим кристаллом, превращая его в живой архив планеты, в хранилище миллиардов судеб и историй. Это было не просто поглощение. Это было соединение. Кристалл был живой памятью, пульсирующим сердцем, которое не только лечило, но и хранил в себе все, что было и будет на Лумосе.

Затем видение изменилось. Над кристаллом, словно по волшебству, появилась мерцающая, трёхмерная голограмма – карта. Это была карта Лумоса: на ней были видны огромные розовые леса, кристаллические горы, серебристые реки. И на этой карте, будто живое существо, проступил след Блинчика, который теперь светился золотым, едва заметным свечением, похожим на крохотную светящуюся чешуйку. Эта светящаяся чешуйка уверенно двигалась по поверхности карты, указывая путь к Источнику, от которого исходила энергия и тепло, в направлении багрового света, словно живой, пульсирующий компас. Но не только это. Через карту Макс увидел не только путь к Источнику, но и почувствовал его: его вибрации, его мощь, его необъятную силу, словно он соприкоснулся с чем-то древним и могущественным.

«Блинчик… он… наш… проводник, – прозвучало в сознании Макса. – Он… видит… путь… к… Источнику. Его… свет… ведёт… туда, где… можно… узнать… правду… и… понять… что… случилось…»

Видение закончилось, оставив Макса в полном оцепенении. Он отдёрнул руку от кристалла, но не с испугом, а с благоговением.

– Мы… мы должны идти к Источнику, – Макс повернулся к остальным, его голос был на удивление твёрд. – Кристалл показал мне… показал нам путь. Блинчик… он стал нашим проводником. Он связывает нас с Лумосом. Этот путь… он ведёт к правде.

Ян, до этого момента полный скепсиса, смотрел на Макса с удивлением.

– Ты… ты что-то видел? Как это возможно?

– Я… я не знаю, – признался Макс, но в его глазах горел решительный огонь. – Но я точно знаю, что мы должны идти. Это наш единственный шанс.

– Я доверяю Блинчику, – тихо сказала Лина, прижимая ящерицу к себе. – Он чувствует добро.

– И я, – добавила Зоя, вытирая слёзы. – Этот кристалл… он такой тёплый. Я нарисую его.

– А что насчёт Теней? – голос Яна был напряжённым. – Этот «Источник»… что это вообще такое? И почему лумики так его боятся?

КИ-12, всё ещё кряхтя, но уже с более стабильным голосом, пропищал:

– Анализ энергетического следа, оставленного Тенями… они не исчезли. Они… ушли. Нечто отпугнуло их, но ненадолго. Риск нового контакта… крайне высок. Однако, согласно данным, полученным от кристалла, именно путь к Источнику является наиболее предсказуемым. Возможно, там и кроются ответы. Статистическая вероятность выживания при дальнейшем нахождении в лесу без ориентира… снижается.

Поддержка КИ-12, казалось, убедила Яна. Он посмотрел на остальных, затем на карту, которая всё ещё мерцала над кристаллом, и, наконец, на Блинчика, который, сидя на плече Лины, самодовольно светился золотым.

– Хорошо, – сказал он, его голос стал твёрже. – Мы идём. Но только если Блинчик будет идти впереди. И если вы будете держать его на виду. И никакого отклонения от маршрута.

Тайны Леса и Испытание Доверием

Лес, сквозь который они теперь шли, был не просто красивым, но и живым, опасным, коварным. Розовые волокна мха постоянно меняли свою плотность: то они становились мягкими, пружинящими, словно пуховое одеяло, то внезапно затвердевали, образуя острые, кристаллические выступы, которые цеплялись за обувь, пытаясь задержать их. Местами мох поднимался, образуя высокие, извивающиеся стены, которые казалось, двигались за ними, закрывая собой обратный путь. Эти стены то сжимались, создавая узкие, тёмные коридоры, то расступались, открывая широкие, но тут же исчезающие проходы, что создавало ощущение, будто сам лес играл с ними, пытаясь запутать, сбить с толку.

Светящиеся деревья, до этого такие завораживающие, теперь казались зловещими. Их извивающиеся стволы то превращались в подобие причудливых лиц, следящих за ними, то сливались с тенями, создавая иллюзию постоянно меняющихся коридоров. Макс чувствовал, как лес словно затягивает их в свои объятия, пытаясь подчинить их своей воле, превращая их шаги в безнадежный танец по кругу. Они шли, а за ними, совсем не сбавляя скорости, следовали лумики, их свечение было таким тусклыми, словно они сами с трудом ориентировались в этом подвижном лабиринте. Они светились то синим, то фиолетовым светом, иногда едва заметным, но их присутствие было ощутимым – они были их проводниками, их ниточками Ариадны в этом странном, изменчивом мире.

– Мы ходим по кругу! – воскликнул Ян, его голос был полон отчаяния. Он достал свой коммуникатор и снова попытался получить сигнал GPS, но дисплей лишь показывал хаотичные, постоянно меняющиеся координаты. – Посмотрите! Это же дерево! Мы проходили мимо него полчаса назад!

Макс тоже заметил это. У одного из стволов была причудливая кристаллизация, напоминающая профиль орла. Это дерево они действительно видели уже дважды, а то и трижды. Лес смеялся над ними.

– Блинчик? – Лина наклонилась к ящерице, которая до этого момента была спокойна. Но теперь Блинчик беспокойно метался на её плече, его розовая, как у новорожденного поросёнка, шкурка начинала тускнеть, а синхронное золотистое свечение мерцало, словно он тоже чувствовал растерянность и опасность, исходящую от леса.

Когда Блинчик, взобравшись на голову Лины, издал серию пронзительных, скрипящих звуков, похожих на писк летучих мышей, и его золотистое свечение запульсировало, Макс вздрогнул. Лумики, до этого почти невидимые в полумраке, резко вспыхнули, их сияние стало сильнее, и они начали двигаться вперед, словно указывая путь. Они направились не вглубь леса, а к небольшой расщелине в скале, которая до этого казалась просто неровностью. Никто из детей, даже Ян, не заметил бы ее, но лумики не ошибались.

– Что он делает? – спросила Зоя.

– Он… он общается с лумиками, – прошептала Лина, её глаза были широко раскрыты. – Он говорит им, что… что-то не так с водой. Он чувствует жажду.

Блинчик, словно подтверждая её слова, соскочил с плеча Лины, и его золотое свечение вспыхнуло ещё ярче, словно указывая путь. Он прыгнул вперёд и, ведомый им, они последовали за лумиками к расщелине. На их удивление, за расщелиной оказался небольшой грот. Каменные стены грота, покрытые мохнатым, бархатистым налетом того же бледного, перламутрового мха, что и вокруг, мерцали в тусклом свете, излучаемом их спутниками. Воздух здесь был влажным, насыщенным запахом земли и свежести. Здесь, в самой глубине грота, медленно стекала вода. Она была не обычной – серебристой, светящейся, похожей на жидкий опал или растопленное серебро, которое переливалось в свете лумиков, играя всеми оттенками голубого и фиолетового. Лумики, словно чувствуя их жажду, подлетели к ней и стали светиться еще ярче, приглашая их подойти и утолить жажду.

Лина, несмотря на очевидную чужеродность этой воды, первая протянула к ней руку. Её интуиция подсказывала, что здесь нет подвоха.

– Она… она чистая, – прошептала она, прикоснувшись к мерцающей жидкости. – И тёплая.

Дети по очереди напились, чувствуя, как сила возвращается в их тела. Даже Ян, скептик до мозга костей, признал, что вода была освежающей и приятной на вкус, хотя он и пытался анализировать её состав, словно пытаясь разгадать химическую формулу.

– Отлично, – сказал Макс. – Теперь, когда мы утолили жажду, надо понять, как выбраться из этого лабиринта.

Но лумики, словно услышав его вопрос, снова издали свой хрустальный звон. На стене грота, прямо перед ними, вновь возникла мерцающая голограмма, как если бы кристалл Сердца был где-то рядом. Но на этот раз карта была интерактивной. Она не показывала путь, а скорее… подсказывала, что лес сам ведёт их. Карта переливалась синим светом, который пульсировал в такт с лумиками, и Макс почувствовал, как какая-то невидимая нить соединяет его с этим светом, с этой древней мудростью. Ян, Макс и Лина увидели, как лес меняется, как он играет с ними. Зоя, в свою очередь, увидела, как лес словно «дышит», как он подстраивается под них, словно живое существо, пытаясь им что-то сказать. Она увидела, как лес предлагает путь к Источнику, не просто как обозначение на карте, а как некий путеводитель, который направлял их шаг за шагом.

«Лес… живой, – прозвучало в сознании Макса. – Он… чувствует… вас. Он… учит… вас. Не… сопротивляйтесь… ему. Доверьтесь…»

– Довериться? – Ян фыркнул. – Лесу, который пытается нас запутать?

Лумики затанцевали вокруг него, их свечение стало ярче, а их хрустальный звон напомнил смех. «Лес… не… враг, – пронеслось в сознании Макса. – Он… испытание. Доверие… ключ. Не… ищите… логику… ищите… путь… сердца».

Они вышли из грота полные новых сил, но с чувством некой неуверенности. Лес, казалось, изменился. Он стал ярче, его розовые тона были насыщеннее, а светящиеся волокна мха мерцали более интенсивно, притягивая взгляд. Вскоре они вышли на поляну.

Поляна была идеальной. Тёмно-зелёная, невероятно мягкая трава, которую так приятно было касаться руками, с которой их знакомство казалось чем-то невероятным, простиралась перед ними, словно мягкий ковер из бархата. А воздух был напоён родными запахами: запахом Земли, весеннего дождя, свежескошенной травы и спелых яблок, словно их кто-то специально собрал в одном месте, чтобы создать иллюзию дома. Лес вокруг поляны расступился, обнажая голубое небо, словно открывая перед ними портал в другой мир, мир, который они так хорошо знали.

И более того, посреди этой поляны ждали их самые заветные мечты:

Перед Максом лежал новенький, сияющий, как звезда, космический корабль, словно только что сошедший с верфей будущего, окруженный инструментами, которые он так мечтал использовать, он был оснащен ультрасовременной навигацией, системами жизнеобеспечения и, конечно же, мощнейшим антигравитационным двигателем, который легко бы доставил его куда угодно. Корабль был назван «Путь к звёздам». Он был идеально блестящим, без единой царапины, и все его механизмы работали совершенно бесшумно, подчиняясь лишь его воле. Макс мог бы провести в нем годы, изучая все его детали, но он знал, что на этот раз ему не потребуется много усилий, чтобы разобраться в нем – он был создан для него. Под его ногой лежал пульт управления кораблем, и Макс не сомневался, что он сможет наладить этот корабль, даже если тот был бы сломан. Макс почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Это был его шанс исправить всё, что он натворил, шанс вернуться домой! Он опустился на колени, пытаясь рассмотреть все его детали, а его руки сами потянулись к панелям управления.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.