Пашка В.
Про хвост

Пролог

Все началось с того, что Ху Яо сказал, что будет занят.

Очень-очень будет занят – ведь господин Шан Шень Лю доверил ему важную миссию – он будет управлять уборкой перед большим праздником.

Сюань Сян засмеялась.

Ху Яо с серьезным-пресерьезным видом кивнул:

– А вы как думали? Мне, существу низшему, и потому недостойному лицезреть Самого Небесного Императора, доверили такую честь!

– О, да! – сказала Линкиу, – такая честь, такая честь…

Сюань Сян была в облике лисы, и потому ее смех звучал как звонкое тявканье. Но ее отлично поняли.

В конце концов, и Ху Яо, и Линкиу тоже были лисами.

Сюань Сян со свойственной ей едкостью восхитилась искусством Ху Яо в обращении с метлой и лопатой.

Разумеется, Ху Яо тявкнул в ответ, хоть и был в человеческом обличьи – о том, что, мол, увы, как низшему существу, ему приходится выгребать за великим и многомудрым Шан Шен Лю лопатой продукты его многомудрости…

Лисы посмеялись.

А на другой день в Нижние ворота въехала небольшая цистерна.

Распорядитель Двора удивленно спросил у рослого мужчины, что управлял автомобилем, кто, мол, распорядился…

Но мужчина предъявил целую пачку бумаг – квитанцию об оплате, свидетельство о регистрации клининговой компании “Чистое небо”. Цистерна оказалась огромным сверхмощным высокотехнологичным пылесосом, а в кабине, кроме водителя, сидел Ху Яо.

Он почтительно поклонился Распорядителю Двора:

– Я взял на себя смелость нанять эту штуку… Но если вы предпочитаете традиции, и хотите лично мести метелками…

Ху Яо снова поклонился.

Распорядитель глянул на квитанцию об оплате и заворчал:

– Ну, не дурак ли ты, лис? – сказал он строго. – Зачем же ты заранее расплатился?

Ху Яо развел руками.

– Что поделать? Так срочно и так далеко ехать согласились только эти… а они работают только по предоплате.

– Надеюсь, траты согласованы с Шан Шен Лю… – проворчал Распорядитель Двора и умчался прочь – дел было невпроворот.

Внутри высокотехнологичного пылесоса не было никакой высокой технологии. Там, в темноте и тесноте сидели две лисы и лежал небольшой тяжелый бочонок с водой.

– Любезная госпожа Линкиу, – сказала Сюань Сян, – ваши хвосты так пышны и прекрасны! Но совершенно неуместны у меня в носу.

– Что поделать, госпожа Сюань Сян, – ответила Линкиу, пытаясь повернуться. В бочке было тесно и неудобно. – Нам, низшим существам, приходится порой претерпевать разные невзгоды. И хвосты в носу – не самое ужасное. Ваши великолепные хвосты почти попали мне в зубы, но я терплю, и тем страданием преобразую свои грехи в добродетели.

– Воистину, вы великолепно добродетельны, – согласилась Сюань Сян.

И тут наконец, бочку открыли.

– Быстро, пока никто не видит, – сказал Ху Яо тихо и тут же пошел прочь.

Водитель достал маленький, компактный пылесос и принялся аккуратно и быстро пылесосить многочисленные статуи на аллее Седьмого Шага.

Обе лисы выбрались из тесной бочки и тут же поднялись изящными девушками.

Сюань Сян послала водителю воздушный поцелуй.

Линкиу развернула и свернула шелковый веер, украшенный туманными лисами и журавлями.

Ху Яо с поклонами и множеством почтительных слов отправился встречать магов и монахов, пока две лисы быстро тенями метнулись от повозки прочь.

Использовать иллюзии, любимое оружие лис, здесь было невозможно – Обитель Лотоса была хорошо защищена от подобной магии. В конце концов, Алый Лотос был организацией, что противостояла козням различных волшебных существ. Волшебная полиция, защита магов от магов же, содержание в узде многочисленной нечисти…

Так что, приходилось полагаться на скорость лап и скрытность. На осторожность и тишь…

И лисы снова обернулись.

Лисы охотились, как охотятся их дикие родственники в лесах и степях по всему миру.

Лапки ступали неслышно. Тонкие носы чутко ловили запахи, уши чутко ловили звуки…

А сами лисы…

Спустя час высокотехнологичный пылесос выехал из Нижних ворот тем же путем, каким и въехал.

В его цистерне все было по-прежнему, только бочонок стал другим…

***

А еще через три часа…

На возвышении вспыхнули огни.

Взвыли трубы, ударил гонг.

На огромном троне появился Сам.

Небесный Император – огромный мужчина в зеленом и голубом халате, расшитом нефритом. В высокой шапке с большой сверкающей жемчужиной.

Глаза его светились внутренним светом. Его борода развевалась под ветром…

Рядом с ним стоял невысокий старик с еще более длинной бородой, в одеяниях цвета грозового неба – серых и черных…

Шан Шен Лю с почтительным поклоном поднес большую чашу с вином.

Император принял, поднес к губам.

На его лице мелькнуло что-то похожее на удивление. Потом на гнев. Потом он глянул на старика.

Тот глянул в чашу, поднял брови. И вдруг засмеялся.

Император засмеялся тоже, и протянул чашу Шан Шен Лю.

Мастер Алого Лотоса удивленно смотрел на все это, но когда ему подали чашу, быстро и молча заглянул внутрь.

Его лицо побагровело а глаза выпучились от гнева.

В чаше была обычная вода.

Император хлопнул по плечу Шан Шен Лю.

– Лисы, – сказал он, – порой бегут сразу по многим следам.

Старик рядом кивнул.

– Подавайте сласти, – сказал он. – Не стоит портить праздник сразу всем.

Шан Шен Лю еле досидел до конца пира.

Унижение, невероятное унижение перед лицом Высочайшего Лица, жгло и терзало его…

Но он не мог оставить пир, и с вежливой улыбкой предавался беседе с господином Инлуном и порой ловил на себе насмешливо-снисходительные взгляды Императора.

***

Ху Яо отпил из своей чаши и передал ее Линкиу.

Та улыбнулась.

– В ЮАР я пила вино посуше, – сказала она.

– Традиция, – ответил Ху Яо, – Императору подносят сладкое вино, чтоб год был слаще.

Линкиу засмеялась.

– Что же означает, если Императору поднесут воду? – сказала она.

– Год будет годом очищения, – предположила Сюань Сян и приняла чашу от Линкиу. Отпила. – Я почти уверена, что мы, как низшие существа, куда больше достойны такого вина. Его ведь стыдно подавать Великому Императору!

– Вы совершенно правы, – подхватила Линкиу. – Сладкое, слабое… Во Франции делают куда лучше. Или в Австралии!

– Очищение от традиций? – предположил Ху Яо. – Вода, поданная Императору, символизирует это?

– Брат мой, – сказала Линкиу, – быть может, вам стоит вместе с нами на время покинуть эту страну? Боюсь, ваш патрон не поймет нашего юмора.

Ху Яо покачал головой.

– Шан Шен Лю, конечно, вздорный старикашка, – сказал он серьезно, – но что он мне сделает? Поругает? Я чую, что я нужен ему… понадоблюсь, и скоро. И уезжать сейчас… будет неправильно.

– Это в тебе императорское вино пробудило способности к прозрению? – спросила Сюань Сян.

Ху Яо только пожал плечами и допил из чашки.

– Откровенно говоря, – сказал он, – Вино дрянь. Только и радости, что символ.

Остальные лисы согласно кивнули.

В стороне совершенно одурманенный водитель цистерны дремал, лежа прямо на земле. Ему снилась госпожа Сюань Сян в самом откровенном наряде…

1

Ночь.

В маленьком домике темно, в темноте видно лишь как движутся тени.

– Господин великолепен в своем неистовстве, – слышен нежный женский голосок.

– Иди сюда, – отвечает хриплый мужской голос.

Снова качаются тени. Скрипит мебель, слышен глухой удар.

– Не уходи, – требует мужчина.

Женщина смеётся.

Тени.

Движение, дыхание, глухой удар.

– Господину следует быть осторожнее, – в женском голосе слышна лёгкая насмешка.

– Вот я тебя сейчас! – отвечает мужчина.

Движение. Быстрее и быстрее, тени пляшут, пляшут…

В темноте блестит длинное стальное лезвие.

Женщина ахает, но не понять, чего в ее голосе больше – настоящего испуга или насмешливой издевки.

Мужчина хрипит.

Опять удар, глухой и сильный.

– Господину следовало бы охотиться днём, когда он…

Женский голос прерывается на середине слова. Глухой удар, теперь к этому звуку добавляется влажный всхлип.

– Ага! – мужской голос сочится яростным торжеством.

– Вы так неосторожны, господин, – в женском голосе к прежней насмешке прибавилось немного страха. И немного ярости. – Вы чуть не поранили меня.

– Я чую твою кровь, тварь! – мужчина почти рычит.

Снова движение, лёгкое, почти неуловимое.

Снова удар, на это раз сопровождается хрустом.

Окно дома звенит, стекло вылетает, когда тяжёлый стальной меч перерубает раму.

– Ах, господин, вы споткнетесь, – женский голос сочится злобной издевкой.

– Не уйдешь! – рычит мужчина, и тут снова глухой удар – на этот раз похожий на звук падающего тела.

В окно выскакивает тень – крупная лисица, падает на три лапы, хромает прочь. За ней, как знамёна, развеваются пять хвостов.

В домике слышна возня, мужчина кричит что-то совсем непонятное, и из окна скользит вслед за лисой тень, чернее самой ночи.

В доме наступает тишина.

Вокруг наступает тишина – стихает ночной ветерок, замолкают ночные птицы. Потом в тишине слышен отчаянный крик – высокий, пронзительный, совершенно не человеческий.

Мужчина вываливается из окна, падает на четвереньки, пытается подняться. Хрипит, кашляет, наконец, встает в полный рост.

***

Плача было не слышно, но он был. И от этого на лице Ху Яо сквозь обычную внимательную почтительность проступало что-то другое. Страх.

И слова, и тон его отличался от обычного. Вместо вежливости, скрывающей насмешку, голос выдавал сейчас резкость и даже злобность.

Линкиу пропала.

Линкиу рыдала, и ее плач отчётливо слышали ее ближайшие друзья.

– Я непременно должна убить, – сказала Сюань Сян. – Мне нужно это сейчас, просто чтобы немного…

– Озвереть окончательно, – закончил Ху Яо. – Ты отлично знаешь, что это путь к Зверю. А сейчас нам нужна голова, а не челюсти.

Сюань Сян качнула головой а неопределенном жесте – то ли соглашаясь, то ли сомневаясь. Но после короткого молчания сказала:

– Бедняжки… Как они без меня?

Сделала театральную паузу, но Ху Яо не переспросил. Тогда Сюань Сян пояснила сама:

– Я оставила своих любовников. Всех троих. Чтоб ненароком не убить их. Но они, бедняжки…

Ху Яо кивнул:

– Госпожа Сюань Сян, вы не назвали их своими зайками? Вы так взволнованы…

– Ах, вы же знаете, – начала было Сюань Сян, но вдруг заплакала.

В ее слезах не было ни капли наигрыша, это было некрасиво и жалко.

Она стонала, тявкала по-лисьи и скулила.

Ху Яо молча смотрел. Потом добавил тихо:

– Меня изгнали. Старый хрен Шан Шен Лю оторвал мне хвост и выгнал. Я не могу привлечь магов, не могу просить защиты…

– Я… я сама пойду и… – в лице Сюань Сян проступило отчаянная злоба. Оскалились мелкие зубки, сморщился носик, изящно уложенные волосы растрепались.

– Не вздумай! – голос Ху Яо стал строгим, но в нем слышался настоящий ужас. – Если я буду слушать плач не только сестры, но и твой, я просто сойду с ума!

– Но надо же что-то делать! – Сюань Сян вдруг перестала плакать и схватила Ху Яо за руки. Заглянула ему в лицо требовательно и строго. – Я должна! Ты не можешь, тебе оторвали хвост, но я-то могу!

Ху Яо кивнул.

– Иди, конечно, иди. Но не спеши, – сказал он. – Там, где попалась одна лиса, может угодить в ловушку и другая. Иди осторожно, со страховкой. А я…

Он вздохнул и откинулся назад. Посмотрел по сторонам, и лицо его на мгновение стало угрюмым и мрачным.

– Шан Шен Лю оборвал мне хвост и с позором выгнал, – сказал Ху Яо. – Но Лотос – по прежнему стоит на страже покоя граждан. Я столько времени готовил для Шан Шен Лю разные документы, переводил для него то и это, ездил по всему миру… Хвост мне оборвали, но моя дипломатия никуда не делась! Я подам жалобу в Лотос – мою сестру захватил какой-то магический маньяк.

Сюань Сян скривилась.

– Думаешь, поможет? – сказала она со скепсисом.

– Сразу, конечно, нет, – ответил Ху Яо. – Но ты не представляешь, какие там хитросплетения законов и инструкций. Гуще самого густого леса, темнее безлунной полночи. Непременно не один, так другой сотрудник поможет нам. А я уверен, что нам с тобой не получится даже подойти к тому месту, где держат Линкиу. А вот человек наверняка, сможет.

Сюань Сян покачала головой.

– Я ничего не понимаю в этих тропах. Но ты прав, идти следует осторожно. Пожалуй, стоит позаботиться о прикрытии.

***

Ху Яо достал телефон. Самый обычный смартфон, никаких наворотов. Перебрал в памяти имена.

Много имён. Сила лиса – в общительности. В обаянии.

Если вежливо улыбаться, никакие чары и не нужны. Ну, разве только самую малость.

И сейчас нужно было выбрать того человека, который мог бы помочь. И ещё – что он захотел помочь.

Ху Яо мысленно перебрал своих подруг. Обратиться к мужчине ему и в голову не пришло – он ведь был лисом.

Чэнь Сюэ? Не годится. После расставания с Ху Яо она вышла замуж, и не захочет иметь никаких дел с лисом.

Ян Цзыси? Может быть, но она легкомысленна… на помощь побежит сразу же, но разболтает все подругам…

“В тайный поход не выходят с гонгами и флейтами, – подумал Ху Яо. – Цзыси не годится…”

Чжан Сяоюй… серьезная девушка, но слишком молода. Ее способности велики, но когда ещё раскроются… а сейчас нужны…

“Так, стоп! – подумал Ху Яо, – Лучше задуматься с другой стороны. Кто мне нужен? Мне нужна опытная, умелая, прожженная стерва, почти как Сюань Сян, но открытая. Потому что играть в эти танцы с заигрывание у меня сейчас нет никакого настроения.”

Он прикрыл глаза и наугат прокрутил список контактов и ткнул пальцем в экран смартфона. Открыл глаза.

– Отлично! – произнес он вслух и улыбнулся по-лисьи.

Лю Фан… сколько же лет прошло?

Семь? Десять?

Сейчас она уже серьезная дама, а была смешливой девчонкой. Гадалка, ясновидица, знаток древних текстов…

Нет, пожалуй, прошло больше десяти лет.

Лю Фан набрала опыта и седины в висках, немного жира на животе и боках… Старость не украшает людей, и жестока к самым красивым девушкам.

“Пятьдесят, – вдруг понял Ху Яо. – Прошло пятьдесят с чем-то лет, с тех пор, как Лю Фан качалась на качели, а я чертил для нее огненные цветы в воздухе… с тех пор, как она смеялась, и поток ее силы тек рекой… из которой я едва смел отчерпывать по капле…”

Ху Яо никогда не длил отношения с людьми – это опасно. Романтика, вспышка, любовь… Сила течет, люди всегда так щедро разбрасывают свою силу.

Но потом – объяснение, порой слезы. Обиды. И расставание. Редкие встречи, как с чужими: “Привет, – Привет…”

Иначе – болезнь, боль… может быть и смерть. Ху Яо предпочитал вдыхать аромат множества цветов, но не срывать их.

“Лю Фан – идеально, – подумал Ху Яо. – Капля романтичных воспоминаний, немного ностальгии по старым добрым временам… и верный союзник обеспечен!”

Ху Яо нажал вызов и стал ждать.

– Добрый день! – почему-то ответил мужчина.

– Здравствуйте, – Ху Яо немедленно призвал свой самый дипломатичный тон. – Приношу свои извинения за беспокойство, но мне необходимо поговорить с госпожой Лю Фан…

– Она умерла, – коротко ответил мужчина.

Ху Яо вдруг почуял странный запах. Не настоящий, но от разговора пахло чем-то… более сложным. Он пока не мог понять, что это.

– О, какая жалость, – сказал он вслух. Голос немедленно стал печальным, из него буквально текло теплое сочувствие и горе. – Когда это случилось?

– Вчера.

И мужчина оборвал вызов.

Ху Яо откинулся на спинку стула.

На его лице медленно разлилась злая хищная улыбка.

“Не может быть, чтоб это было не связано, – подумал он. – Лю Фан, Лю Фан… умерла вчера. А позавчера Линкиу попала в ловушку… и теперь это убитый горем парень не хочет со мной общаться… но клянусь своим хвостом – захочет!”

Тут Ху Яо вспомнил, что хвостов у него теперь намного меньше, чем прежде, но даже это не испортило его настроение.

Охота началась.

2

Сюань Сян скользила среди теней, а тени скользили вокруг и сквозь нее.

Она слушала и нюхала, она шла через тот лес, который шумит в сердце каждой лисы… и через этот же лес она слышала плач и стоны Линкиу.

Своей почти-сестры.

И шла на голос.

Когда голос стал отчётливее, Сюань Сян пошла медленнее. Чем ближе, тем опаснее.

“Где попала в ловушку одна лиса, – говорил Ху Яо, – легко попадется и другая!” – и Сюань Сян опасалась.

Звуки… запахи… тени и шорохи, шаги и шепот…

Тени…

Сюань Сян остановилась.

Принюхалась.

Озеро, пахло свежей водой. Песком. И… кажется, цветы… орхидеи…

Рядом с тем местом, где сидит Линкиу растут цветы. Но…

Сюань Сян снова осторожно огляделась.

Тени, запахи, шорохи… Линкиу плачет где-то близко, но окликнуть ее нельзя. Сейчас она здесь не сама, а только мыслью, тенью.

Нужно понять, где это находится физически. Куда следует прийти потом лично – в веере хвостов, прихватив с собой очарованных людей…

Сюань Сян задумалась, что сказал бы этот маг, что пленил Линкиу, если б к нему явилась бы полиция. А это ведь совсем легко устроить – полицейские тоже люди. Так же легко поддаются очарованию лис…

Она представила себе пять рослых крепких парней. Они взламывают дверь небольшого сарайчика, и видят…

Видят…

Сюань Сян увидела маленький сарайчик, и Линкиу на полу, и иероглифы на шёлке.

Иероглифы сплетались в образы, и Сюань Сян увидела строгого высокого старика с длинной бородой. Он грозно смотрел на нее и держал в руке огромную алебарду-гуаньдао. Алебарда не двигалась, но бубенцы на обухе звенели, и от этого звука Сюань Сян вдруг почувствовала нестерпимую слабость.

“Где попала в ловушку одна лиса…” – вспомнила снова Сюань Сян и бросилась прочь.

Тени, тени, земля бьет по лапам, воздух легонько шевелит шерсть, словно сама ночь гладит лису… но не убежать – впереди снова грозный старик. Сверкает алебарда, звенят бубенчики.

Сюань Сян на миг замирает, потом снова прыгает назад и тут же влево. Хвосты взмахивают, разбрасывают кругом иллюзии. Десятки лис бросаются бежать, десятки лис скулят в ужасе, но старик не верит. Он грозно хмурится на ту, единственную, что была настоящей. На Сюань Сян.

Сюань Сян оскалилась.

Алебарда сверкнула.

Сюань Сян поняла, что погибла, и твердо решила, что напоследок хотя бы покусает мерзкого старика.

“Духи вряд ли ставят прививки от бешенства, но в случае со мной, тебе стоило бы!” – крикнула бы ему Сюань Сян, если б могла говорить в этом облике.

***

Милая девушка остановилась в отеле и повесила табличку “не беспокоить”.

Ван Хиань и не стал бы беспокоить, но из номера послышался странный стук, а потом то ли стон, то ли скулеж.

Он работал здесь носильщиком и уборщиком, а в свободное время запоем читал все подряд.

Недавно ему попался толстый том ужасов, и он увлеченно читал…

Так что, можно сказать, что Сюань Сян спас Стивен Кинг.

Потому что, когда Ван Хиань услышал странные звуки из закрытой комнаты, он подумал не о необычных сексуальных играх, а о том, что милая девушка повесилась в номере.

Он не задумываясь открыл дверь универсальным ключом и заглянул.

– У вас все… – “в порядке”, – хотел договорить он, но уже увидел, что в порядке не все.

Девушка была на полу, и выглядела так, словно с ней случился припадок. Ее крутило, она билась с кем-то невидимым, по-звериному скалилась и одновременно рычала и скулила и плакала.

Из одежды на ней был только тоненький халатик, и в другое время Ван Хиань, может, и полюбовался бы на полуобнаженную красотку, но сейчас нужно было срочно что-то делать.

“Эпилепсия? – подумал он. – Кажется, надо ее удержать, чтоб не покалечилась…“

В этот момент девушка, словно в подтверждение, изо всех сил ударила кулачком куда-то перед собой и попала по ножке стула.

Ван Хиань присел рядом и попытался схватить девушку…

Она попыталась вывернуться, словно опытный борец, и Ван Хиань прижал ее к себе плотнее, просто чтобы удержать ее.

Девушка с неожиданной силой вдруг сама вцепилась в него. Ее глаза вдруг открылись.

– Держи меня, – прошептала она так, будто падала в Бездну, и единственное, что удерживало ее, это объятия Ван Хианя…

И в этот миг он и сам поверил в это.

Дальше…

Ван Хиань не любил потом говорить об этом.

Но вспоминал часто со смесью странного удовольствия, стыда и даже немного страха.

Девушка впилась в его губы поцелуем, девушка прижалась к нему своим полуобнаженным телом, и он сам не понял, как вышло, что он оказался обнаженным.

Это было почти изнасилованием, Ван Хиань не понимал, не успевал понять, все смешалось.

Дыхание, движение, жар. Ощущение тонкой кожи под ладонями и коготки девушки на спине. Яростное возбуждение, движение и ритм. Оглушающее вожделение и поднимающийся откуда-то из глубины его сознания странный страх…

Словно сам Стивен Кинг пришел и подсказал: “Парень, так не бывает! Это чары, это магия, она попросту пожирает тебя!”

И в самом деле, ощущение было такое, словно с каждым движением Ван Хиань отдавал незнакомке что-то… чего обычно он не чувствовал, но накатывала слабость и дурман.

Ван Хиань попытался даже бороться, но казалось, было поздно – девушка стала сильной и уверенной, а он, напротив, ослаб и в глазах его плясали разноцветные огни.

И вдруг все кончилось.

Он лежал на полу совершенно без сил, а прямо перед ним были босые ступни незнакомки.

– Ха, парень, – сказала она, – ты зашел очень вовремя! Но кажется, мы с тобой немного увлеклись.

Ван Хиань попробовал глянуть выше, вдоль стройных ног незнакомки… но в глазах было темно, качались какие-то рыжие пятна.

– Ты чего вломился? – спросила девушка как ни в чем ни бывало. – Я точно помню, что повесила табличку “не беспокоить!”

– Я… я думал… – прошептал Ван Хиань, – я думал, тебе плохо…

– А теперь плохо тебе, – в голосе незнакомки было насмешливое равнодушие, но она присела рядом.

Тонки пальцы пробежали по груди, по животу…

Она что-то надавила, мгновенная острая боль прошла по всему телу, но сразу же стало легче дышать.

– Лежи, герой, – сказала девушка.

Встала, отвернулась, пошла к столу.

Ван Хиань все ещё не мог подняться, зато теперь видел отчётливо – за спиной незнакомки покачивались знамёнами рыжие пушистые хвосты.

– Лиса? – прошептал он.

– А ты ещё не понял? – сказала незнакомка, но тут же подняла ладошку, словно останавливая дальнейший разговор.

Она взяла со стола самый обычный телефон и позвонила.

Ван Хиань попытался сесть, и у него это получилось.

– Привет, бесхвостый, – сказала тем временем лиса. – Я сходила, и что ещё важнее, я вернулась.

Она выслушала ответ.

Ван Хиань глянул в сторону двери и увидел, что ее нет. Совсем. Ровная стена, ваза с сухими цветами, небольшая кушетка с шелковыми подушечками…

– А… – растерянно выдохнул Ван Хиань, и лиса оглянулась.

– Ой, это я нечаянно, – сказала она и кушетка исчезла. А вместо нее появилась дверь. Даже приоткрытая, Ван Хиань не закрыл ее, когда входил.

– Ты только не убегай сразу, – сказала лиса, – я хотя бы иголки вытащу.

Ван Хиань посмотрел на свой живот и увидел несколько тонких металлических игл, торчащих из его тела.

– Да, тут у меня человек, – сказала лиса в телефон. – Представляешь, пришел на помощь, вытащил, чуть не погиб в зубах чудовища!

Ее голос стал драматичным и выспренным, словно она выступала в театре. И ещё на ней появились одежды – роскошные одеяния знатной дамы… может, даже принцессы.

“Какого чудовища? – удивился Ван Хиань, – там не было никакого чудовища?”

Он не решился задать вопроса, но собеседник лисы, кажется, спросил то же самое.

Потому что лиса засмеялась, некрасиво и грубо, словно затявкала по-лисьи и ответила:

– В моих. В моих зубах. Чем я не чудовище?

Лиса оглянулась на Ван Хианя и подмигнула ему.

– Ладно, я побежала, – сказала она в телефон и отложила его.

– Парень, у тебя машина есть? – спросила она.

Ван Хиань кивнул прежде, чем понял, к чему это идёт.

3

Ху Яо положил телефон и задумался. Сюань Сян, кажется, вполне справляется здесь. И без хвостов он будет ей скорее обузой, чем помощью.

Она девочка умная, осторожная, и в ловушку не полезет.

“Второй раз, – мысленно хмыкнул лис. – Один-то раз она уже туда влезла. Хорошо, попался этот… человек.”

Он отметил, что за весь разговор Сюань Сян ни разу не назвала этого типа “зайкой”.

А ведь наверняка успела откусить немалый кусок.

Он знал, что последние лет сто Сюань Сян не убивала своих любовников. “Заек”. Не потому, что жалела, лисам не свойственна жалость. Просто люди стали внимательнее, и серия покойников, хвостом тянущаяся за красоткой, здорово испортит жизнь. Можно менять маски, можно путать следы, но когда тогда развлекаться?

Сам он прекратил убийства ещё раньше. Более того, перешёл на легальное положение.

Алый Лотос – волшебная полиция. Дело Алого Лотоса – ловить таких, как Ху Яо.

И ловкий лис присоединился к Лотосу. И верой и правдой служил ему. Он стал там привычным, его знали, как безобидного, забавного и в чем-то полезного типа. Универсального переводчика, вежливого дипломата и… немного хулигана.

“Сколько раз меня изгоняли из Лотоса? – подумал Ху Яо. – Только Шан Шен Лю дважды… сейчас третий…”

Он не беспокоился. Он считал, что имеет полное право немного пошалить.

Императору не вредно разок попить водички, Шан Шен Лю полезно немного понервничать. А самому Ху Яо полезно немного размяться.

Неудачно вышло, что именно в этот момент пропала Линкиу.

И теперь предстояло сыграть в человека почти по-настоящему. Без хвостов.

Ху Яо размышлял и вспоминал, но руки его были очень заняты. Он разложил перед собой документы. Банковские карты. Паспорта.

Все настоящее, Шан Шен Лю придавал большое значение точности легенды.

Ху Яо и в самом деле числился консультантом и переводчиком в министерстве. Он и сам не мог вспомнить, в каком именно, и кто персонально им командует.

Любимая шутка лис – организовать все так, что никто из больших начальников точно не знает, кому подчиняется этот вежливый и умелый чиновник…

Ху Яо проверил состояние своих счетов. Не так и плохо. Он не часто тратил деньги, и потому они как-то сами собой копились, и теперь у него была возможность…

Ху Яо встал в театральную позу, устремил гневный взор куда-то перед собой, на неведомого врага и возгласил, грозно и решительно:

– Я обрушу на тебя всю мощь своей финансовой подушки!

Неведомый враг не явился перед лисом и не пал на колени, умоляя о пощаде. Не захотел добровольно играть свою часть спектакля.

– Ну, тебе же хуже, – сказал Ху Яо и стал паковать свои вещи.

Вызвал такси… и всего лишь через час помощник министра, уважаемый господин Ху зафрахтовал самолёт и мчался через полстраны.

Туда, где горевал то ли внук, то ли племянник Лю Фан.

Хвостов у Ху Яо не было, но лисий нос был. И он был совершенно уверен, что смерть старухи воняет так же, как похищение Линкиу.

***

Из аэропорта он снова позвонил Сюань Сян.

– Привет, рыжая.

– Привет, бесхвостый!

– Как?

– Недоела, теперь откармливаю.

Ху Яо усмехнулся. Как он и думал, Сюань Сян решила использовать парня, как открывашку.

Наверняка придумала уже вполне безумный план, шумный, звонкий, с грохотом и кровью.

Незнакомого парня Ху Яо не жалел. Хотя, Сюань Сян наверняка постарается, чтоб он выжил.

Для нее это своего рода спорт – довести “зайку” до самого края, и уйти. Обычно любовницу, которая бросила больного и слабого партнёра, начинали презирать… но не искали. А оставшись без влияния лисы, “зайка” быстро восстанавливался.

Хотя, стоп, этот же парень не “зайка”…

Не забыла бы Сюань Сян, что он всего лишь человек, и слишком легко может умереть…

– А ты?

– Долетел, сейчас поеду.

– Найди там себе веселую девчонку.

– А ты не укатай мальчика.

Постороннему их разговор показался бы ерундой, но Ху Яо все равно, прежде, чем звонить, всегда осматривался по сторонам. Прислушивался, принюхивался – чтоб точно остаться наедине.

И потому, когда завершил вызов и обнаружил, что на него внимательно смотрит какая-то девушка, он удивился.

Но он был лисом, и обаятельно улыбнулся.

Девушка тут же шагнула вперёд и негромко заговорила:

– Господин Ху Яо?

Лис улыбнулся ещё обаятельнее и кивнул:

– О, я вижу, моя слава мчит впереди меня!

Мысленно он тем временем торопливо перебирал возможности – кто это? И как она вычислила его?

Разумеется, его возможности сейчас ограничены, но так быстро? Он ведь только вышел из самолёта!

– Можете назвать цель вашего приезда? – спросила девушка строго. Обаяние лиса словно волны, разбивались о неприступность ее строгости…

Ху Яо даже подумал, что в прошлой, не такой торопливой, эпохе, он непременно сложил бы краткий стих об этом. Хотя.. что мешает сейчас?

– Весна,

и первые цветы моей надежды

с тоскою увядают

под снегом строгих глаз… – продекламировал он и добавил, – но я все же хотел бы знать, кто вы, строгая незнакомка?

Хотя, он уже и так догадался, и винил себя за неосторожность – ведь все документы делал ему Алый Лотос по распоряжению Шан Шен Лю. И скорее всего, едва он расплатился со своего банковского счёта, едва он предъявил свой замечательный паспорт – Алый Лотос уже знал, что опальный лис спешит в небольшой городок, где недавно случилась смерть одной из бывших сотрудниц…

– Синь Минг, городской инспектор, Алый Лотос.

– Очень рад познакомиться с вами, госпожа инспектор! – сказал Ху Яо. – Но вам вовсе не обязательно было встречать в аэропорту, я могу найти дорогу сам.

Синь Минг не дала сбить себя с толку. Ее лицо сделалось ещё строже и ещё неприступнее.

– Зачем ты здесь, лис? – сказала она. – Куда ты так спешишь?

– Госпожа инспектор, – ответил Ху Яо тихо и доверительно, – но разве я совершил преступление? Я всего лишь приехал в ваш прекрасный город.

– Не юли, лис, – Синь Минг даже немного поморщилась, а Ху Яо пожалел, что у него нет хвостов. Сейчас бы лёгкое-лёгкое касание чар, и она была бы намного доверчивее. – Я задала простой вопрос, а ты пытаешься заморочить мне голову.

“Хотя, – подумал Ху Яо, – может, и хорошо, что нет хвостов. У нее наверняка защитные амулеты, а попытка очаровать инспектора при исполнении, это уже почти нападение…”

– Ну, что вы, госпожа инспектор, – ответил Ху Яо. – Я отвечу вам со всей честностью, на которую способен.

Сам Ху Яо в это время поспешно просчитывал, что она здесь делает.

Лис, конечно, существо волшебное и опасное, но ни Линкиу, ни Сюань Сян никогда так не ловили.

Значит, либо ловят лично его… либо здесь произошло что-то важное.

“Например, убили Лю Фан… Понять бы, она мне союзник, или охотник?”

– Я ехал к своей старой знакомой, – тон лиса стал печальным, – оказывается, она недавно умерла, а я не успел даже проститься с ней.

Синь Минг моргнула. То ли не ожидала такой откровенности, то ли не поверила в искренность.

В искренность, к слову, она не верила зря – в этот миг Ху Яо готов был оплакивать Лю Фан совсем по-настоящему. Искренностью он владел великолепно, она прорастала из самого сердца лиса… но так как сердце было всё таки лисье, то искреннее горе сменялась не менее искренней насмешкой.

– Вы летели к Лю Фан? – спросила Синь Минг, и Ху Яо отметил про себя, что она явно немного поддалась. Иначе не стала бы называть имя.

Мало ли умирает людей в современном городе…

– О, вы знали ее? – тут же подхватил лис. – Вы знаете, когда-то мы были близки, но… сами понимаете…

Он сделал такое лицо, словно намекал на что-то понятное собеседнице и так, но о чем немного неловко говорить.

– Вы поддерживали с ней какую-то связь? – спросила Синь Минг. В голосе ясно слышалось, как к прежнему холоду примешивается интерес. И даже некое подобие сопереживания.

– Увы, – сказал Ху Яо. В этот миг он был печален и искренен даже еще больше, чем прежде. – Сперва я не беспокоил ее, потому что боялся за ее здоровье. Потом… Понимаете…

Ху Яо колебался так, словно и вправду не вспомнил вообще о ее существовании лишь сегодня, когда ему понадобилась помощь.

– Некоторое время я не хотел случайно испортить ее личную жизнь. – сказал он. – Потом, сами знаете, как это бывает. Дела, суета, суматоха… И вот, когда меня изгнали, я…

– Вы хотели, через нее подать прошение о восстановлении в Лотосе? – спросила Синь Минг.

– Ну, что вы! – Ху Яо возмутился так натурально, что госпожа инспектор наверняка уверилась, что так и он хотел сделать. Если, разумеется, что-то понимает в лисах. А если не понимает, и воспринимает все это за чистую монету…

“Если она верит в мою искренность, – подумал Ху Яо, – значит, не охотница на лиса, а следователь, расследующий убийство Лю Фан. Союзница.”

– Моя вина перед великим Шан Шен Лю слишком свежа… впрочем, не знаю, имеете ли вы право знать подробности… – Ху Яо позволил последней фразу повиснуть в воздухе.

Капля превосходства – проверка для ее самообладания. Если она охотница – она все это знает. Напрямую ничего не скажет, но оттенки в голосе чуткое лисье ухо уловит. Оттенки самодовольства, превосходства, тайного знания… Этого достаточно.

– Знаете, ваша знакомая погибла при весьма странных обстоятельствах, – сказала Синь Минг, и лис понял, что ему поверили. – Подробности я вам не могу рассказать, но я веду расследование, и просила бы не мешать. Через неделю сможете прийти на кладбище и поговорить с вашей…

Тут она сбилась.

Всем известно, что лисы и кладбища, кладбища и лисы – всегда вместе. Лисы выкапывают покойников и едят их. Лисы селятся в старых склепах.

Ху Яо сделал вид, что не заметил ее оговорки, но, разумеется, отметил ее.

– Я мог бы помочь вам! – заявил он с жаром. – Вы знаете, у меня есть некоторые…

– Вас же лишили способностей, – сказала Синь Минг и тем шагнула в ловушку.

Ху Яо посмотрел на нее с грустным укором.

– Ну, разумеется, – сказал он. – Как же я мог забыть… я же теперь никчемный, бесхвостый и жалкий неудачник…

Его плечи опустились, взгляд потух и он словно бы весь обвис.

– Но все же… – пробормотал он, словно борясь с собственной слабостью, – у меня есть знания… память, в конце концов… я мог бы…

– Ну, не расстраивайтесь, – в голосе Синь Минг уже не было прежнего льда. Для лисьего уха там была скрываемая вина и желание попросить прощения.

Синь Минг попалась.

4

Ван Хиань думал, что это шарлатанство, но иглы помогли. Он мог стоять, ноги не подкашивались, в глазах не темнело.

Лиса никуда не делась. Она ходила по маленькому номеру, то собирала вещи, то смотрела в окно. Потом разбросала вещи снова и встала, глядя на них строго, словно ожидала, что они сами сложатся и упакуются.

Казалось, она не смотрела на Вана Хианя, но он постоянно чувствовал на себе ее взгляд.

На вещи она смотрела строго, а на человека – с недоумением. Словно удивлялась, как он здесь оказался.

Ван Хиань встал.

Лиса снова собрала свои тряпки и затолкала их в дорожную сумку.

– Я… пойду? – спросил Ван Хиань. Робко, потому что легкий туман в голове все еще был. Тело словно немного отставало от самого себя при движении. Словно тело стало наполовину жидким, упругим и мягким, и двигаться приходилось медленно и плавно, чтоб не расплескать самого себя.

– Погоди, – ответила лиса. – Давай поговорим.

Она села на кушетку и уставилась на Вана Хианя.

– Меня зовут Сюань Сян, – сказала она. – А ты Ван Хиань, я знаю.

– Лисьи чары? – спросил он уже даже без удивления.

Лиса хихикнула.

– У тебя бейджик на куртке, – она показала рукой на пол, где валялась его одежда. Бейджик виднелся не целиком, но имя было видно. И синий цвет – знак того, что он из младшего обслуживающего персонала.

Ван Хиань густо покраснел и понял, что чуть было не ушел отсюда голым. Глянул на лису, подошел, поднял свою одежду.

– Мне нужна помощь, – сказала лиса. – Но если ты хочешь убежать от страшного чудовища – беги, я не стану догонять.

Что-то в ее тоне подсказало Вану Хианю, что недосказанным осталось что-то вроде: “но при следующей встрече не стану и останавливаться…”

Лиса вдруг поморщилась.

– Не воображай ерунду, – сказала она. – Не стану я тебя убивать. Даже если ты вдруг попытаешься задушить меня трусами, которые ты вертишь в руках уж почти минуту. Я просто убегу.

Ван Хиань покраснел еще больше и торопливо надел трусы.

– Я умею убивать, – продолжила лиса, – но не убиваю всех подряд.

– А ты… читаешь мои мысли? – спросил Ван Хиань.

– Было бы что читать, – фыркнула лиса. – У тебя все написано на лице так отчетливо, что прочтет даже тот, кто не выучил ни одного иероглифа.

Ван Хиань нахмурился. Стало как-то стыдно – он мужчина, и дрожит от страха при виде вполне милой девушки.

– Ты сказала, тебе нужна помощь? – спросил он.

Лиса кивула.

– Моя подруга попала в беду, – сказала она.

– А твоя подруга… – неуверенно уточнил Ван Хиань.

– Тоже лиса, – зубасто усмехнулась Сюань Сян. – Это всё меняет?

Ван Хиань покачал головой.

Сюань Сян кивнула и продолжила небрежно:

– Так вот, там магия, чары и…

***

Кальвин Макс предпочитал называть себя Канжей Минке. Из стремительной и современной Америки он приехал сюда, в китайскую глухомань и даже думал, не сделал ли он большую глупость.

Красиво? Разумеется… Живописное место, двор выходит прямо на берег небольшого озера, холодного в это время года… Песчаный пляж, лес за озером, национальный парк… природа дышит дикой красотой и волшебством… но интернет медленный, общаться не с кем, телевизора нет вовсе.

Но Учитель был непреклонен – хочешь науки? Власти? Знания?

Подчиняйся.

Древние правила магического обучения не давали поблажек.

Поэтому он сидел в этой глуши, в маленьком домике, не имея права даже уйти из дома дальше, чем до магазинчика неподалеку.

Развлечения? – Тренировки в каллиграфии. Магия иероглифов требует твердой руки, ровных линий и много-много тренировок.

Ну, и разумеется, пленница.

Лиса.

Учитель сказал, что это лиса, но выглядела она совсем обычной девушкой. Очень красивой.

Может, если б она была в сознании, она сказала бы что-нибудь необычное, но она была в полной отключке. Под чарами.

Учитель сказал, что в этом состоянии ей даже и воды не надо.

Следить, чтоб горели маленькие чадящие светильники в углах, чтоб со стен сарайчика не свалились бумажные фигурки, чтоб поперек входа лежала здоровенная старинная алебарда.

А остальное, сказал он, как хочешь. Развлекайся.

И уехал.

И Кэнжей Минке писал иероглифы, читал толстую книгу, спал… развлекался.

Путь к мудрости оказался скучным и занудным, хотя кое-какие плюсы в нем были.

Поэтому, когда грохот и треск вырвали Канжея Минке из его задумчивости, он даже обрадовался.

Хоть какое-то развлечение.

Он вышел из дома и холод пробрал его до костей – небольшой грузовичок сломал забор вокруг двора, въехал на клумбу и врезался в угол сарайчика, где на земле лежала пленница. Первым делом Кенжей Минке заглянул в сарай и убедился, что все на месте. А когда выскочил наружу, увидел, что из кабины выбрался незадачливый водитель.

Похоже парень слегка стукнулся головой, потому что на ногах он явно держался нетвердо. А может, был пьян.

– Какого хрена?! – заорал на него Кэнджей Минке.

– А? – ответил парень так тупо, что ученик мага взорвался. Он разразился длинной тирадой, щедро перемежая китайскую речь американской бранью.

Первые несколько секунд водитель молчал, и Кэнжей Минке уже почти готов был выговориться и предложить вызвать ему скорую…

Но тут парень довольно злобно огрызнулся.

– Приехал тут, – сказал он, – сидел бы в своей Америке!

Кенжей ответил.

Водитель не остался в долгу.

До кулаков не дошло, пожалуй, только потому, что водитель нетвердо стоял на ногах, а сам Кенжей Минке был телосложения куда более хлипкого, и привык решать проблемы бранью и полицией.

Кенжей Минке забылся в брани, и не заметил, что у их перепалки появляются зрители.

Брань уже летела не только от водителя, но и какая-то тетка решила, что без ее ценного мнения здесь не обойтись. И еще кто-то.

Кто-то ругал приезжего, который поселился в доме уважаемой госпожи, непонятно, откуда взялся, и зачем здесь.

Кто-то – водителя, который, дурак и неумеха, помял грузовик и поломал забор.

Кто-то предлагал вызвать полицию.

Кенжей Минке даже немного смутился от такого шума и гама. Он уже пожалел, что не предложил водителю сразу помощь – он бы тихонько уехал на скорой, и проблема решилась бы… как-нибудь.

Толпа собралась, все ругались со всеми.

И никто не замечал позади толпы девушку в джинсах и оранжевом шелковом шарфике. Если бы кто-нибудь здесь присмотрелся, то он увидел бы, что девушка смотрит на происходящее сосредоточенно и внимательно, чуть склонив голову набок, прислушиваясь к каждому слову брани, что летели над дорогой, над проломом, над разоренной клумбой.

Пахло озерной водой и раздавленными орхидеями.

Издалека послышалась полицейская сирена.

Водитель взмахнул рукой, то ли собираясь сказать что-то особенно яростное, но вдруг пошатнулся.

Кажется, он все же ударился головой сильнее, чем выглядело сперва.

Он неуверенно шагнул вперед и грузно оперся на первое, что попало.

На стену сарайчика.

Доски, и так разбитые грузовиком, разошлись, и парень упал на четвереньки.

Несколько человек из толпы подались вперед.

– Эй, парень, тебе что…

– Человеку плохо!

– Да тут не полицию, тут врачей звать пора!

И тут наступила тишина.

Кенжей Минке даже не сразу понял, что эта тишина значит. В первый миг он испытал облегчение – шум и брань действовали ему на нервы…

И тут он понял, куда все смотрят.

В дыру в стене отчетливо видна была девушка на полу.

Почти голая, руки и ноги привязаны шелковыми лентами, исписаны иероглифами. Глаза закрыты.

– Что это значит?..

– Кто это?

– Как?

– Почему?

Толпа растерялась. Кинжей Минке тоже растерялся.

Сквозь толпу протолкался полицейский.

– Что здесь… – начал он говорить и тоже увидел девушку в сарае.

Кенжей Минке вдруг лишился речи. Что тут говорить?

Водителя отодвинули куда-то в сторону. Какая-то девушка в рыжем шарфике оказывала ему помощь, но остальные все смотрели, как арестовывают маньяка.

Кенжей Минке смотрел, как полицейский собирает бумажные фигурки и складывает их в папку с надписью “Улики”.

Как в пластиковый пакет опускают шелковые ленты с волшебными иероглифами – такими могучими против лис и духов, но бессильными против полиции.

Как лису… девушку – кладут на носилки и загружают в машину.

– Она… – начал говорить Кенжей Минке, – осторожно, это лиса! Волшебная лиса!

Полицейский надел на него наручники и повел к машине.

– Разберемся, – коротко сказал он.

Держал он его крепко, но так, как держат что-то невозможно грязное, после чего стоит как следует помыть руки.

***

Помощь девушки явно очень помогла водителю грузовичка, потому что вскоре, как только толпа разошлась, она помогла встать ему и сказала:

– Ну, вот видишь… Все получилось как нельзя лучше!

– А эта твоя подруга… – спросил Ван Хиань.

– Ее лучше из больницы забрать, – ответила Сюань Сян. – Мы же не хотим, чтоб она пришла в себя среди посторонних людей?

Ван Хиань вспомнил, что случилось, когда он помог Сюань Сян прийти в себя и нахмурился.

– Но она никого не… – начал говорить он, но лиса перебила:

– Не убьет? Не бойся. Если даже я смогла удержаться, то она и подавно. А вот вспоминать ее будут долго.

Она улыбнулась так мечтательно, словно представляла себе, как спустя много лет кто-то рассказывает об внезапной оргии, случившейся в отделении скорой помощи…

Потом Сюань Сян тряхнула головой и сказала:

– Давай поедем и заберем ее из больницы. Это будет несложно – там нет охранных чар.

Она на миг задумалась, потом улыбнулась совершенно очаровательно и нежно и добавила:

– И еще, я бы заехала в полицию, задать пару вопросов нашему незадачливому маньяку…

5

Ху Яо оказался удивительно интересным собеседником.

Нет, если вспомнить, кто он такой, то ничего удивительного – ручной лис Самого Шан Шен Лю, по неизвестной причине лишившийся благоволения своего хозяина…

Шан Шен Лю для Синь Минг был где-то рядом с небожителями.

Внутри Лотоса, разумеется, ходили слухи о том, что Великий Шан Шен Лю держит при себе ручного лиса и использует его для разных мелких поручений – типа, сбегать и поговорить вместо него с Председателем Партии. Обычный человек не заметит разницы, а у Мастера Алого Лотоса слишком много дел, чтоб отвлекаться на мелочи политики.

Когда Синь Минг узнала, что сюда летит опальный лис, она даже растерялась. Что может ему понадобиться в маленьком провинциальном городке?

К тому же, эта странная смерть…

Лю Фан давно вышла в отставку, и вроде бы, жила где-то в глуши, в деревеньке, в национальном парке Цзюджайгоу. Красивое место, Синь Минг даже позавидовала, когда узнала.

Здесь, в Ичане, жил ее сын, полный, грустный дядька… Впрочем, возможно, грустным он стал, когда узнал, что его мать внезапно приехала к нему и умерла по дороге от вокзала…

И вот лис прилетел, и оказалось, что он и в самом деле связан с Лю Фан.

Поверила ли ему Синь Минг?

Ну… Не совсем.

Но решила подыграть. Сыграть на лисьей уверенности.

Наверняка лис захочет узнать у нее все, что она знает. А она попытается узнать все, что знает он.

Синь Минг отошла на минутку шепнула в гарнитуру напарнику:

– Попробую раскрутить этого нахала.

Юй Минцзе вздохнул и сказал:

– Будь осторожна. Лис все таки.

Синь Минг хмыкнула.

– Ручной лис, – сказала она, отключила гарнитуру и вернулась к Ху Яо.

Говорить удобнее было в кафе, и они пошли выпить по чашке чаю.

И спустя полчаса разговора Синь Минг поняла, что лис нравится ей.

Он просто и легко говорил – немного старомодно, но так образно.

Он рассказывал о делах, о которых она, будучи всего лишь инспектором маленького провинциального Ичана, даже не слышала. Но так деликатно – нигде не касаясь тем, которые ей не положено было знать, и в то же время, не подчеркивая ее низкий статус.

По рангу он был, пожалуй, намного выше нее – до своей опалы. Но не позволил себе ни малейшего намека на разницу статуса.

В кафе он расплатился сам.

– Любезнейшая госпожа Синь Минг, я знаю, какая головная боль возникнет у казначея Лотоса, когда вы представите ему этот счет, так что я берегу сейчас вовсе не ваш кошелек, а хрупкие нервы господина Суаньпаня. Я ведь рассчитываю рано или поздно вернуться туда, и мне придется смотреть ему в глаза.

Синь Минг не сразу поняла – какой еще Суаньпань?

Потом перевела и фыркнула – “господин Счеты” – отлично описывало Главного казначея!

Лис улыбнулся в ответ на ее смех и закончил:

– Так что, я лучше сам уплачу. Лучше потратить немного денег, чем много нервов.

Так они незаметно посидели в кафе.

Потом она отвезла его в город на своей машине – необходимо было продолжить разговор.

Потом они гуляли по набережной.

Юй Минцзе звонил пару раз, но она чувствовала, что еще немного и она узнает от лиса что-то важное.

И в конце концов – расследование зашло в тупик. Улик никаких.

Все выглядело так, словно старуха поехала к сыну, по старости забыв ему позвонить и предупредить. И по дороге ей стало плохо. Кажется, она шла от вокзала к стоянке такси и свернула не туда. Так ее и нашли – в узком переулке, с куском банановой кожуры под ногой.

Большого секрета в этом не было, и она рассказала об этом лису.

Подумала, что если это те сведения, за которыми он пришел, то он постарается свернуть разговор и помчит по своим делам.

Дело было уже на набережной, поверхность Янзцы блестела под вечерним солнцем…

Ху Яо отвернулся от Синь Минг, посмотрел на луну в небе, на реку. Достал из кармана несколько купюр, не глядя кинул их на ветер.

– Та, что сияла и сверкала,

упала в грязь.

Но нет, сияй!

Сияй в небесной выси! – сказал он куда-то в сторону.

Синь Минг молча ждала, не мешая лису. Тот стоял и смотрел в темноту.

Потом повернулся и улыбнулся почти виновато.

– Никак не могу привыкнуть, – сказал он. – Мы живем очень по-разному. Лю Фан была… и вот ее нет. Циничная ирония.

Синь Минг не придумала, что ответить.

К счастью, тут зазвонил ее телефон.

Она отошла на пару шагов, ответила.

Звонил Юй Минцзе, сообщал, что по результатам экспертизы ничего подозрительного нет. Что дело можно закрывать… а он, Юй Минцзе, уже час как должен быть дома.

– Да, конечно, – ответила Синь Минг, – Езжай домой. Я тут сейчас закончу. А закрытие дела оформим утром.

***

Ху Яо, конечно, слышал все, что она говорила напарнику. И что напарник говорил ей слышал тоже – у него были лисьи уши, и пары шагов было недостаточно, чтоб скрыть от него разговор.

То, что инспектор ничего толком не знает, он понял давно.

Но…

Заканчивать с инспектором он пока не собирался.

Синь Минг, на взгляд Ху Яо, сочетала в себе кучу достоинств. Она была решительна и неглупа. Она была неопытна и в чем-то наивна. Она была послушна и верна Алому Лотосу… вернее, даже не самому Лотосу, а тем принципам, что стояли в его основе.

А значит – из нее можно было сделать союзника в поиске и борьбе против неведомого мага.

Он уже почувствовал, что плач Линкиу прекратился – Сюань Сян что-то придумала, что-то сделала… потом, позже, он узнает, что именно.

А сейчас Синь Минг вернулась к нему, печальному и беспомощному лису, почти поэту, потерявшему свою возлюбленную…

Ху Яо где-то в глубине своей души цинично ухмыльнулся.

Бедная маленькая Синь Минг – ей так жалко бедного маленького лиса…

Они еще немного погуляли… Ху Яо слышал, что Синь Минг вовсе не хочет заканчивать разговор…

Ху Яо слышал это за ее словами, там, внутри – ей хотелось совсем другого.

Она не решалась признаться себе в этом, но хотела она того же, что и он сам.

Не любви, нет. Какая любовь может быть с лисом?

Немного внимания. Немного понимания. Самую каплю наслаждения…

Ху Яо подумал, что это может быть вполне честный обмен – он дает ей то, чего у него в избытке, а она немного кормит его. Собой, своей силой, своей жизнью.

Совсем немного – Ху Яо давно привык брать от женщин лишь то, что и так улетает в жадную пустоту. Иначе слишком легко увлечься и проснуться наутро у холодного трупа.

Лисы, конечно, не против есть и падаль, но в нынешние цивилизованные времена… Ху Яо предпочитал свинину в кисло-сладком соусе.

Он повел разговор искусно и вежливо…

Сотворил из слов и желаний поводок, и повел госпожу инспектора.

В номер небольшого мотеля.

Ху Яо коснулся ее плеч – впервые за все время разговора.

Синь Минг вздрогнула и словно проснулась.

– Ты… ты привел меня сюда, – сказала она удивленно.

– Ты сама сюда пришла, – ответил он и повел ладонями по плечам к рукам. – Я не держу тебя, ты вольна уходить, если боишься.

Он смотрел ей в глаза, и она только вздохнула.

– Я вольна уйти, да… – сказала она, но положила свои руки на его плечи.

Поцелуй получился долгим и жарким.

Объятия, падающие на пол одеяния.

Прикосновения, легкие, невесомые и жаркие, жадные, требовательные.

Она… Он…

Древний танец, который всегда танцуется заново.

Ху Яо когда-то пытался переложить это в стихи, но быстро понял, что каждый раз получается не то. Возможно, конечно, он просто был плохим поэтом…

Ее кожа теплая и очень мягкая.

Ее руки осмелели.

Ее разум словно отошел немного в сторону, сказал: “ладно, развлекайся… я пока отдохну…”

Ху Яо вел игру, и играл сам.

Некоторая часть лиса всегда стояла чуть в стороне от происходящего. Наверное, где-то рядом с рассудком Синь Минг – следила, смотрела. Сторожила – не нагрянут ли внезапно охотники.

Ху Яо вошел в нее, и одновремено чуть не засмеялся – он представил, как его лисья суть стоит в стороне рядом с сутью девушки, и как они оба комментируют происходящее, глядя на это со стороны.

Синь Минг не заметила этого, она застонала и выгнулась всем телом.

Ритм, движение, дыхание.

Поток жизни – Синь Минг щедро лила невидимую силу в пространство и лис пил ее, не трогая ее саму. Не жадничая.

“Со щедростью дано, со смирением принимаю” – подумал Ху Яо.

Поток и ритм, движение и дыхание, биение сердец и слияние – не было лиса и женщины, явилось странное единое существо, дивное в своей гармонии, соразмерное и куда более живое, чем любой из живущих.

Все проблемы и беды отошли в сторону и встали где-то рядом с лисьей сутью Ху Яо и рассудком Синь Минг.

“Пусть посмотрят друг на друга, – подумал лис. – Может, пока мы тут трахаемся, наши разумы найдут решение всех проблем? Было бы идеально!”

Потом они лежали в объятиях друг друга.

Синь Минг начала дремать, трогательно беззащитная, доверчивая.

Ху Яо смотрел на нее и думал о том, как легко обманывать тех, кто хочет быть обманутым… но разве он обманывал сейчас?

Легко говорить правду… делать правду…

И сейчас их тела говорили друг другу правду, без слов.

И доверчивость девушки невозможно было разрушить, а значит, вовсе не была она беззащитной – сила древнейшей магии, магии доверия и любви, защищала ее.

Пусть даже и любовь эта была лишь увлечением на ближайшие пару часов.

И тут у Ху Яо зазвонил телефон.

6

– Вообще-то, – сказала Сюань Сян, – мы так не делаем. Обычно.

– Есть что-то вроде полиции? – догадался Ван Хиань.

Сюань Сян кивнула.

– Но сейчас на нас напали, и мы защищаемся, – сказала она.

– А если б не полиция? – уточнил Ван Хиань.

Сюань Сян пожала плечами.

– Что толку думать, что было бы, если бы… – ответила она. – Если б не полиция, я могла бы то и это. И вскоре за мной гонялась бы разъярённая толпа. Было бы много крови, много суматохи, и в конце концов… людей много, а я одна.

– Странный компромисс, – сказал Ван Хиань.

– Приехали, – ответила Сюань Сян и показала рукой на больницу.

Ван Хиань остановил свой грузовичок и вылез. Сюань Сян встала рядом.

– Не отходи от меня далеко, – сказала она и пошла ко входу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.