Мика Танака
Первая любовь

«В конце все обязательно должно быть хорошо. Если что-то плохо – значит, это еще не конец.» Джон Леннон

Ты научила меня любить

 Школьная дискотека, безусловно, одно из самых приятных мероприятий для многих подростков. Прежде всего радовалась Каори. У нее будет возможность пригласить Нанами на танец. Вторым радовался Масахару. Он знал, что по приглашению могут приходить девчонки с других школ. Третьим уже радовался и сам Нанами. Ему не так важны обстоятельства, сколько исход, что будет в данной ситуации. Ни на что не уповая, он просто надеялся на случай, даже не подозревая о том, что Каори планирует сделать. Сатоко тоже хотелось пригласить Нанами Кенту. Только вот она не ставила какую-то определенную цель: добиться его на дискотеке или же так просто. Подобно Кенте, она просто ожидала нужный момент, но не исхода. Обстоятельства были куда интереснее. Сакамото, что называется, просто пойдет за компанию. Он не любитель таких мест. Тем более, он дал обещание Хитоми хранить верность. Настоящее мужское слово. Вот закончит он выпускной класс и поедет к ней в Штаты. И там они смогут быть вместе. Друзья поддерживали Рёхэя. Были искренне счастливы за их скромное счастье. И он никак не скрывал от них того, насколько ему хорошо в обществе Хитоми. Это был первый раз, когда Сакамото поделился со всеми такими интимными подробностями.

 Нанами бегал по магазинам. Буквально как ненормальный закупался новыми шмотками. Покупал всякие штучки-дрючки, чтобы выглядеть более презентабельно в глазах девушек из соседней школы. Одной бижутерии было уже столько, сколько Каори себе за месяц бы не купила. Парень решил сменить привычный темный цвет волос на цвет молочного шоколада. Тем более, что школа смягчила ряд правил, а значит можно перекрашивать волосы в пределах допустимого. Так ему нравилось больше. Именно таким и видел он себя с тех пор как отпустил волос подлиннее. Абсолютно другим. И верил, что со сменой имиджа, изменится и он сам. Да и в жизни произойдут позитивные перемены. Где-то он был прав на этот счет, как оказалось.

 Дома он примерял на себе все возможные комбинации из купленного. Остановился парень на стретч-джинсах, белой футболке и американской куртке-бомбере нежно-голубого цвета с белыми рукавами. Из аксессуаров он выбрал на выход кожаный браслет с бусинками, а на шею кулон со своим знаком зодиака. Тут у него просто фантазии не хватило. Им было принято решение не изобретать велосипед. Заканчивают образ абсолютно белые кроссовки, новенькие. Мама, конечно, тридцать три шкуры с него спустит за такие траты семейного бюджета. Но если не сейчас, то когда еще ему блистать? Так он и думал. Звездюлей он получит потом, а сейчас он хочет попытать свое счастье. Молодость ведь всего однажды бывает.

 Каори же решила накрутить пряди. В отличие от того же Нанами таких колоссальных изменений в себе она показать не собиралась. Ей достаточно уже было просто надеть белое платье в темный горошек. Это будет так необычно, по-западному. Из украшений одни лишь бусы и скромные серьги-жемчуги. Кто бы мог подумать, что она пойдет ради того, кто не ждал от нее ничего и никогда. Так наряжалась, так суетилась, так с макияжем «колдовала». Так верила и надеялась, что жизнь изменится наконец. А ведь она тоже была в чем-то права…

 Перед тем как зайти внутрь, ребята заранее сговорились встретиться у школьной остановки. Постоять немножко, проветриться и поболтать. Первыми на месте были стабильно Сакамото и Каори. Рёхэй пунктуален до корней волос, а Каори из тех девушек, кто не опаздывает вопреки стереотипам. Да, таких очень мало, но они существуют… Следом подтянулись Нанами и Кондо. Они пересеклись у магазина. Естественно, зачем еще Кондо в магазин? Он единственный беспокоится о том, чтобы свидание прошло с осторожностью. Точнее, его продолжение. А значит в заднем кармане джинсов всегда должен быть заветный шуршащий пакетик. Вот здесь Нанами бы не помешало поучиться этому у балбеса. В восемнадцать совсем не хочется наживать себе лишних проблем. Рассматривая ненаглядного, Каори пришла в восторг от его нового имиджа. Настолько, что почувствовала, что сегодня она наберется смелости и будет готова признаться ему. Естественно, когда пригласит на танец.

– Блин, я в туалет забыл сходить, – зашипел Масахару. – Отлить нужно. Нанами, сходи со мной за компанию, а?

– Ну, ты как всегда, – закатил глаза Рёхэй. – Дома никогда ничего заранее не сделаешь. Даже не причесался.

– Эй! А это так модно сейчас, – выступил в свою защиту пристыженный Кондо.

– Мы вас уже у входа в актовый зал будем ждать, – махнул рукой Сакамото. – Пойдем, Каори-чан.

 В то время, когда оба друга удалились в сторону уборной, на своем пути Ишида и Сакамото встретили Танимуру. Она стояла, как и всегда, сама по себе. Достаточно одиноко, но не выглядела при этом несчастной и обделенной вниманием со стороны одноклассников. Это был ее осознанный путь. Она и хотела держаться одиночкой, несмотря на то, что частенько была замечена в этой «солянке» из разных чудаков. Так ей казалось, что она испытывает превосходство над всеми ребятами в классе. Независимая и гордая. Никогда ни с кем не общающаяся. Сама «Снежная Королева» во плоти. Так ее заочно многие называли про себя. Она ждала Нанами. Сакамото точно знал. Она только к нему подходит на переменах. Не составило труда сразу вычислить, как та хотела буквально оторвать несмышленого друга от компании. Нанами бы даже повелся, если бы Сакамото не начал отвлекать его от хитрых женских маневров. Нет, он не говорил напрямую о том, что Сатоко откровенно хочет закадрить очередную чертву. Тактика была совершенно иной: Рёхэй довольно хитро манипулировал Кентой, пытаясь отвлечь его от навязчивых порывов о которых он может впоследствии пожалеть. Рё очень много раз снились сны, как Кента попадает в проблемные истории вместе с этой пигалицей. Вплоть до того, что даже решается порвать со всеми дружбу. Если бы не легкая паранойя Рёхэя, возможно Нанами бы точно уже где-то в углу с ней зажимался, забывая про то, что у него есть друзья, так на минуточку. Пил, курил и глотал все подряд. А занимал Сакамото друга любовными разговорами. Расчет довольно простой: больше беседовать с ним, обсуждая перспективы на удачную партию в ближайшем будущем. Он знал, что есть стопроцентный способ удержать Нанами возле себя. Рёхэй был участлив: говорил о нем, спрашивал о нем, подчеркивал его достоинства. Тот начинал млеть и забывал про Сатоко, желающую получить его внимание. Они даже с некоторых пор стали вместе играть в приставку. Да, Сакамото пожертвовал часами учебы и чтения ради этого. Но он знал, что это того стоило.

– Где Нанами? – кинула Сатоко им в спины.

 Оба остановились, но обернулась одна лишь Каори.

– В туалете, – без задней мысли проговорилась она.

 Когда Рё развернулся, чтобы намекнуть подруге на то, что она выбрала не самый лучший вариант для ответа, он заметил, что от Танимуры уже и след простыл. Разве будет она терять драгоценное время на разговор с ними?

– Вот же блин…

– Проходим-проходим.

 Дежурные спешно подталкивали вперед застрявшую в проходе парочку. Рё даже и пикнуть не успел. А хотел сорваться и предостеречь Нанами от внимания навязчивой Сатоко.

 Между делом, Масахару начал жаловаться, что купленный мамой сок был такой вкусный, что он не смог побороть желание и выпил побольше на дорожку. Кента же стоял себе у стенки и как зомбированный пялился в смартфон.

– Слушай, – позвал Кондо. – Как думаешь, мы сегодня трахнемся?

 Кента был настолько увлечен новостной лентой на Реддите, что аж глаза выпучил, поднимая свой взор на друга, что стоял и справлял нужду неподалеку.

– Не сегодня и даже не завтра! Никогда не будет этого. Слышал меня? Я не из этих!

– Дебил, что ли? – звонко рассмеялся Масахару. – Я про девок. Зацепим кого-нибудь? Как думаешь?

– А, – облегченно протянул Нанами, убирая смартфон в карман бомберки. – Ну, фиг знает. Если придут годные девчонки с других школ, то может быть. Хотя я не очень-то надеюсь.

– А чего вырядился тогда? Да и волосы покрасил, я гляжу. Не надеется он, – причитал Маса, застегиваясь. – Ты уж не дури меня. Я тебя за столько лет выучил. Вот думаете, наверное, какой Масахару дурак, да? Меньше вашего знает. А вот нет. Не такой я. Я все вижу. Но о многом молчу!

 Так пафосно и умно персональный клоун компашки звучал впервые за свои восемнадцать лет. Если бы в природе такое было возможно, то у Кенты бы челюсть упала и покатилась вперед, расстилаясь ковровой дорожкой, как в старых диснеевских мультфильмах.

– Давай договоримся. Девок друг у друга не отбивать.

 Нанами закатил глаза и усмехнулся, запрокидывая голову назад.

– Когда я у тебя отбивал кого-то? Не надо уж преувеличивать. Ты такой странный сегодня. Так говоришь, будто день какой-то особенный будет. Как и всегда, скорее всего, уйдем с носом.

– Ну, в отличие от тебя, я-то на хороший исход надеюсь. Устал мастурбировать. Мне так надоело это. В смысле, мать спрашивает куда я деваю деньги, которые она дает. А я все трачу на презервативы, чтобы скрывать следы.

 Нанами на подробности поморщился.

– Ну, это как-то не очень практично. Ты бы мог сохранить деньги и…скажем, в душе своего гуся душить. Ну правда. Чего тебе стоит до душа потерпеть?

– Да ты поживи в моем доме хоть денек. Там батя все время себя натирает до лоска. Все мать удивить хочет чем-то. Блин, я бы уже в таком возрасте и пытаться перестал. Сорок лет. Ну пердун старый…

– Я тебе тоже самое скажу, когда тебе сорок стукнет, – засмеялся Нанами.

 Парни покинули уборную. Как раз на пути и встретилась Сатоко, что в упор смотрела на объект своего вожделения. Пришлось остановиться.

– А ты чего не в актовом зале? – поинтересовался парень.

– А я тебя искала.

 Кондо как-то аж губу закусил после ее слов. Не нравилось ему это. Знал ведь он как Рё ее ненавидит. Ему так не хотелось, чтобы Сакамото грузил его своим мрачным настроением именно сегодня. Опять понесется со своими нравоучениями в атаку. Бой заранее проигран. Против логики не попрешь, а у Мама с ней были проблемы. Когда дело касается Сатоко, без каких-либо слов, над головой Рёхэя и еще на километр вперед впоследствии, будто бы растягивается огромная свинцовая туча, что намекает на очевидное вместо тысячи слов. Он не скрывал, что раздражался от одного лишь вида этой Сатоко.

– Сатоко, слушай… Мы тут торопимся. Понимаешь, нас там заждались уже.

– Э? – не сообразил Кента.

– Блин, Нанами, ну не тупи, – умолял шепотом друг.

Но Нанами все равно не понимал, что ему пытались донести иносказательно. Он плохо чувствовал атмосферу в компании. Не сильно разбирался во взаимоотношениях внутри коллектива. Даже не чувствовал, что Рё ненавидит Сатоко. Видимо ему и не особо замечать-то такое хотелось. Все же Сатоко девушка. А к девушкам у Нанами самые разные чувства. Порой они отключают его от реальности. Прежде чем Кента успел задать очередной вопрос, Масахару просто схватил его за руку и начал торопливо уводить в сторону актового зала. Он все оборачивался, контролируя, не следует ли Сатоко за ними. Не нужна была сейчас на хвосте.

– Ты знаешь, она вот скоро так ворвется в толкан, откроет дверь в кабинку и просто схватит тебя за член при всех! – уже без восхищения прыснул шутник.

 Нанами просто не знал что на такое можно ответить. Хоть и шутка, но обескураживающая. Он лишь густо покраснел и тактично промолчал.

 Танцы были уже в разгаре. Зал заполнился учащимися до такой степени, что выискать Рё и Каори казалось чем-то нереальным в таком «муравейнике». С непривычки Кента даже зажмурился от громкого звучания басов. Спрашивать Кондо смысла не было. Даже если бы он кричал, тот бы все равно его не услышал. Да и довольно быстро он потерял шутника-ловеласа из виду. У того активировался режим дамского угодника, когда он завидел группу незнакомых девушек, поэтому покинул друга он буквально в ту же самую секунду. А Нанами же оставалось только протискиваться к временно организованному в честь дискотики буфету. Каори стояла в сторонке вместе с Рё, буквально в противоположной стороне зала, и все выискивала своего одноклассника взглядом. Переживала. Его все не видать. Хотя зал достаточно просторный, а ощущалось как воздуха становится все меньше. И тем сильнее в нос начал ударять едкий запах пота. Подростковые гормоны, заливистый смех, неловкие попытки взаимодействовать. Так продолжалось, наверное, минут пятнадцать, пока Кента пассивно принимал позицию наблюдателя. Нанами стоял у буфета и попивал вишневый сок, надеясь уже, что хоть кто-то из друзей сам его догадается найти, но этого не происходило. Каори тоже ни с места, как назло. В итоге парень вышел из себя. Настолько, что он был готов вылить свое недовольство на всех друзей и просто уйти с Сатоко, что, к слову, была недалеко. Она не упускала его из виду, ждала момента. Кента решительно и нагло пробивался через толпу в попытках хоть кого-то найти. Он даже близко по ощущениям не мог понять где именно он находится, а уже добрался буквально до самого центра зала. Пляшущая на бис и орущая до хрипоты толпа вызывала у него еще большее раздражение, чем факт, что он кинут всеми. Не так он себе все представлял. Думал, что где-то в сторонке будет видна группа симпатичных девушек, ожидающая его. А тут же просто какое-то столпотворение. Одна большая потная масса в которую он умудрился угодить. На мгновение он даже пожалел, что вообще дал согласие пойти. Парень изъял из кармана бомберки смартфон и попытался хоть как-то войти в общий чат. Это казалось чем-то невозможным в такой момент. Вроде бы такое простое действо. Но не тогда, когда тебя постоянно пихают локтями и другими частями тела со всех сторон, а иногда чуть ли не в голову из-за разницы в росте. Остается лишь крепче сжимать в руках гаджет, молясь, чтобы он не вылетел и его просто не раздавили в хламину. Чувствуя себя обреченно, Кента уже успел расстроиться, как чувствует, что кто-то позади касается грудью его спины и надевает на голову огромные наушники. В ушах разливались звуки мелодии, перебивающей бесполезную долбежку под которую так живо отрывались другие. Не сказать, чтобы так явно перебивала, конечно, но сейчас показалось, что он не слышит ничего, что было за пределами этих наушников. Не то что часы, а сам мир словно остановился, где в центре него был только он один. Разум обрел абсолютную чистоту, а сердце наполнилось прежде неиспытанным трепетом, заставляющим его буквально остолбенеть на мгновение. Глаза его заискрились, а рот слегка приоткрылся… Нанами начал расцветать на глазах.

 Ты всегда будешь моей любовью,

 Даже если я влюблюсь в кого-то еще раз.

 Я буду помнить, как ты

 Научил меня любить.

 Ты всегда будешь единственным.

 И пока эта песня будет грустной,

 Я все еще не смогу запеть новую.

Парень оборачивается. Первым, что он замечает – незнакомку, что кажется ему сейчас такой симпатичной. Такая стройная, красивая, совсем непохожая на других девчат. Лицо утонченное, а глаза такие глубокие, манящие, отражающие тепло, которого ему так не хватало все это время… Она появилась словно из неоткуда. Он в глубине души понимал, что ждал этой встречи всю свою жизнь.

 «Это вообще возможно?» – постоянно спрашивал он себя, боясь нарушить момент.

 У него даже ладони вспотели. Каори к этому моменту решила ринуться на поиски Нанами, и тут ее ожидало огорчение. Девушка заметила, как ее ненаглядный смотрит на кого-то, словно одурманенный. Такого Нанами она еще не видела. Ишида даже застыла, а в груди вдруг болезненно кольнуло. Подобно ему, она тоже испытывала ступор. Только вот неприятный. А сердце сжалось так, будто чья-то рука ворвалась внутрь, рьяно пытаясь его раздавить. Она увидела, как Нанами обнимает девушку, прижимаясь к ней. Голова его ложится на ее плечо. И пока во всем зале звучит энергичная танцевальная музыка без особого смысла, эти двое будто делят медленный танец на двоих. Мелодии, которую не слышит никто, кроме них. Они где-то на своей, абсолютно другой планете. Почему же так удивилась Каори? Потому что эти двое даже не разговаривали.

Случайная встреча

 Впервые в жизни Нанами чувствовал себя так, будто он спит. И это был разряд тех самых снов, когда не хочется открывать глаза. Лишь бы волшебное мгновение еще немножко задержалось рядом с ним. Он ведь не так много просит.

 Осознание реальности пришло как-то с опозданием. Еще и ощущения явного холодка. Взаимное тепло от их тел улетучилось, а сам Кента ощутил себя потерянным. Парнишка осмотрелся, а рядом уже никого не было. Только наушники на нем остались, как напоминание об этом чудом мгновении. А было ли оно в самом деле? Или же игра воображения? Если бы. Но нет. Ведь в руках остался старый плеер родом из девяностых, какой был модный еще в молодость его родителей. Парень знал как пользоваться подобной техникой, поэтому нажал пальцем на кнопку воспроизведения и кассетник открылся. Утада Хикару… Нанами покрутил кассету в руках и снова принялся оглядываться в надежде найти незнакомку. Как это странно. Испарилась. Не приснилось ему это? Парень провел добрых десять минут в поисках. Но вместо искомой им барышни, он наткнулся прямо на друзей.

– Ты где пропадал? – поинтересовался Сакамото, буквально крича в ухо друга.

– Я встретил девушку, – закричал в ответ Нанами.

– Что? – не расслышал парень.

 Кента продемонстрировал ему то, что осталось у него в руках после танца с незнакомкой. Рёхэй сначала осмотрел, а потом взял кассету в руки. Вообще было удивительно, что такая техника сюда попала. Она ведь уже вышла из моды.

– Это оставила мне та девушка, которая меня встретила!

 Довольно быстро парень сменил показания. Сначала он встретил ее, а потом она его. Впрочем, разницы тут особо не было никакой. Рё не стал цепляться к мелочам.

– А где она сейчас?

– Не знаю. Я пробовал ее найти! Но бесполезно! Мне надо как-то вернуть ей это!

– Утада Хикару… Вы танцевали медленные танцы?

– А? – не расслышал Нанами.

– Я спрашивал тебя о том какие вы танцы танцевали. Медленные? В таком бардаке?

– Я даже не слышал ничего!

 Каори явилась последней. Она не отрывала взгляд от Кенты. Стояла, будто преданная им, лицо ее было недовольным. Впрочем, справедливо заметить, что это она выбрала любить его. Но он-то не выбирал ее.

***

 Всю дорогу до остановки Нанами шел будто пьяный, прибывая в своих романтических фантазиях. Друзьям приходилось напоминать ему о каждом встречном столбе, в который он грозился вписаться. С этими винтажными наушниками и плеером в руках, он совершенно позабыл обо всем. Парня впервые посетили такие нежные чувства. Как же приятно было порхание бабочек в животе. Ему было просто необходимо абстрагироваться ото всех, уйти в музыку, отсутствовать морально… Лишь бы вновь проиграть в голове все то, что он испытал ранее. Кондо шел довольный, что-то все рассказывал, смеялся. Рёхэй, наверное, впервые не реагировал на глупости со стороны друга-балбеса. Или уже привык воспринимать всю эту несуразицу, как фоновый шум. Он больше следил за Каори, что держалась будто в стороне ото всех. Ее голова была опущена, а глаза, что она старалась прятать, отражали какую-то вселенскую скорбь. Сакамото было больно от одной мысли, что она могла сейчас испытывать. И как же быть? Ведь смотря на счастливого Кенту хотелось бы порадоваться за него. А не получается. Не получается… Ведь другой его друг страдает.

 Ишида проплакала весь оставшийся вечер и всю ночь, сжимая в руках подушку. Девушка и сама понимала, что тянула слишком долго. Вроде бы и казалось, что времени много. Но оно закончилось. Пролетело как мгновение. Он не может ждать вечно. Если бы она только поспособствовала хотя бы чему-то. Дала бы ему возможность увидеть, как она стремится быть с ним, то возможно было бы все совсем иначе. Но случилось то, что случилось. Каори могла бы написать сейчас Рё и поделиться с ним, как ей плохо, но боль была нестерпимая. Настолько, что ей самой расхотелось контактировать с кем-то. У Нанами же было ровно тоже самое, но в обратную сторону. Он был слишком зациклен на приятном чувстве, возникающем при прослушивании трека. Гонял его на повторе столько раз, что любого нормального человека бы уже стошнило.

– Это так по-бабски. Но я не могу перестать слушать это… Я ведь даже не знаю твое имя. Я тебя больше не увижу, – говорил он тихо, смотря в потолок.

 Всю ночь Кента так и лежал звездочкой на постели. И мечтал…

 Наутро, он встал довольно-таки бодрячком. Отодвинул шторы и потянулся, радуясь лучам утреннего солнышка, что ласкали его. Суббота. Да еще и свободная. Что может быть лучше? А потом он осекся. Увидел, что шторы в доме напротив тоже уже отодвинуты, поэтому скрылся, как можно скорее из зоны видимости. Каори уже не спит? Вот это новость. Не хотел сейчас он с ней сталкиваться. Чувствовал, что от нее исходит какая-то тяжесть, которую ему было неугодно прогонять через себя. В конце концов, это только ее проблемы.

 Парень принял душ, совершил все необходимые утренние процедуры, а потом спустился к домашним. С этими наушниками и плеером в руке, чем вызвал неподдельное удивление у всех домочадцев. Отец аж прищурился, рассматривая кассетник в руках своего отпрыска.

– Долго спишь, – нахмурилась мать, смотря в сторону сына.

– Доброе утро. Как спалось? Кента, а что это? – поинтересовался тут же глава семьи, чуть приподнимаясь со стула. – Ну ничего себе. Не думал, что увижу в наше время что-то такое. Сынок, откуда у тебя такой старый плеер?

– Ну…

– Нет времени на болтовню. Иди и помоги мне с завтраком.

 Нанами даже сопротивляться не стал. Он был готов делать все, что скажет ему мать. Тем не менее вел он себя крайне неуклюже и уже с утра успел накосячить. Когда за столом собралось все семейство, то их передернуло. Не успели они отправить себе небольшую порцию риса в рот, как тут же поморщились. Мать начала кашлять, второпях запивая пересоленный рис водой. Младшая сестренка высунула язык. А отец же продолжал терпеливо пережевывать завтрак, смотря на сына в упор.

– Ты влюбился, что ли? – спросил он отпрыска.

 А тот от неожиданности поперхнулся, прикрывая рот рукой.

– Что ты несешь такое? – выдавил он из себя.

– Ты пересолил еду, сынок, – с каким-то трепетом выдал ему отец, чуть ли не расплываясь в счастливой улыбке.

– Что за вздор вообще? Что за вздор?! – завелась мать.

 Наконец до нее дошло, что ее чадо за столом сидит в наушниках и с плеером. Женщину возмутило такое поведение и она сразу же потянула провод наушников на себя. Тут-то дамочку и поджидало разочарование. Когда кухня наполнилась мелодией романтичной баллады, ее аж злость захлестнула.

– Так это правда? Влюбился? Что за бредятина! Тебе сначала нужно окончить школу, а уже потом думать о любви. Ничем хорошим это не закончится. Даже не вздумай встречаться с кем-то!

 И хотя со стороны звучало жестоко, она все же была права. Кента не из тех мальчиков, кто думает о последствиях ярких романов. Он волен следовать велению сердца и чувств, что может привести к тому, что уже не исправишь и назад так просто не отмотаешь. Подобные рассуждения вслух от кого-то явно бы оскорбили чувства Нанами. Возраст-то ранимый. Парень выхватил из рук матери наушники и выключил плеер.

– Это не твое дело!

 Все домочадцы выпучили удивленные глаза на парня. Ведь он молчал, словно рыба до этого дня, буквально на все соглашаясь. Ни разу и слова поперек материнских наказов не вставлял. А сейчас вдруг устроил самый настоящий бунт.

– И вообще, не надо лезть в мою жизнь. Мне уже есть восемнадцать. Пора бы перестать контролировать меня!

– Ишь какой умный. Чтобы говорить матери такие вещи, ты сначала встань прочно на ноги, найди себе нормальную работу и жилье. А потом уходи из этого дома! Только тогда мы перестанем тебя контролировать.

– Ах, уйти? Ты хочешь, чтобы я ушел? – вспыхнул он, стукнув ладонями по столу.

 Парень мгновенно встал, чтобы смотреть на мать сверху вниз.

– Да! Когда окончишь школу, то поскорее ищи работу, копи себе на университет, а потом собирай вещи и уматывай! Живи отдельно, раз такие условия мне выдвигаешь! Но до тех пор, пока ты живешь в этом доме, помни, что мы тебя содержим! А значит мы имеем право тебе говорить все, что посчитаем нужным! Ты здесь никто, чтобы нос ворочать! Ты понял меня, Кента? – тут же встала она следом, переходя на истеричный крик.

– Это все не значит, что надо перегибать палку! Чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы я ненавидел тебя всю свою жизнь?!

 Наступило молчание. Неловкое. Последнее слово всегда за ним. И оно бьет раз в десять сильнее и больнее, обезоруживая всю семью разом. Напряжение, что повисло в воздухе, никак не отпускало, а сам Кента выдержать этого более не мог. Еда его так и осталась в тарелке нетронутой.

– Я закончил. Спасибо за еду, – холодно процедил он сквозь зубы, выходя из-за стола.

 Оказавшись в комнате, Нанами тут же начал собираться на улицу. Он так всегда делал, когда был в плохом настроении. Особенно в разгар семейных конфликтов. Жить с матерью одно мучение. Она решила, что раз он живет с ними под одной крышей, то можно говорить все что вздумается? Нет. Это несправедливо. Ему уже не десять. Одно дело, если бы она адекватно делала замечания. Попыталась обсудить с ним все предварительно, но ничего этого не было. Были только крики и эмоции. Никакого конструктива. Ведь он парень не глупый. До него вполне можно достучаться. А она же делала все наоборот: чтобы он сын больше и больше закрывался от нее.

 На улице Нанами набрал Сакамото. А кого еще можно набрать в такой момент?

– Алло? – раздался ровный и приятный голос по ту сторону.

– Привет. Ты чем сейчас занят? – спросил парень, шаркая ногой по земле.

– Икебана. Что-то случилось?

 Нанами помолчал с несколько секунд…

***

– Ну ты вспыхнул, так вспыхнул, – протянул Рё, наблюдая, как его друг заканчивает композицию за него.

 Да, это нормально. Когда Нанами психует и приходит к нему, то незамедлительно чем-то себя занимает. Рёхэй уже привык к этому. И не сердился. Если это поможет другу снять стресс, то пускай заканчивает начатую им композицию. К тому же, было приятно видеть, как он увлекается тем, что самому так нравится.

– Да не понимаю я ее. Когда я заведу семью, то руку даю на отсечение, что таким не стану.

– А ты себя на ее место поставь. Представь, что твой сын будет тот еще авантюрист.

– Тогда может стоит подумать о методах, чтобы зачать дочку?

– Не глупи, – засмеялся Рё, забирая с журнального столика книгу.

– Не-не, я где-то читал, что если девочку родить, то нужно заниматься сексом не в день овуляции. И очень нежно. А ты сам кого бы хотел?

 Сакамото как-то очень волнительно отвел взгляд в сторону и вдруг смущенно скрыл лицо за книгой. Что не осталось незамеченным самим Нанами.

– Рано думать еще.

– Я уверен, что ты думал. Ты ведь встречался со своей каждый день до ее отъезда. Ну было же у вас. Иначе почему ты пропускал сквозь пальцы всю дичь, что творил Кондо? Целую неделю подряд. Ты же от счастья светился весь, Рё! – настойчиво продолжал смущать друга Нанами.

– Если проболтаешься кому-то, я тебе такой начес на голове сделаю, – скромно улыбнулся Рёхэй. – А если по делу, я бы очень хотел девочек в семью. Смотря на Кондо, хочется вообще исключить возможность рождения мальчиков. Лучше уж взрастить кому-то невест, чем переживать за то, что твой сын может кого-то неосторожно поиметь.

– А я бы хотел сначала девочку, а потом мальчика. Продолжать род тоже очень хочется. Только вот знаешь… Найти бы еще ту с кем действительно этого бы захотелось.

 Сакамото призадумался. Он ведь так тесно общается с Каори, которая буквально страдает от невзаимности с его стороны. А тут с другой стороны Нанами. И он даже в ус не дует об этом.

– А ты уверен, что вообще нет какой-то кандидатуры?

– Есть, конечно.

– Кто же? – оживился Рё.

– Та девушка, что оставила мне свой плеер. Я бы женился на ней.

– Но ты ведь даже о ней не знаешь ничего. Не лучше было бы жениться на той, кого знаешь достаточно долгое время? На той, в ком ты точно будешь уверен.

– На что это ты намекаешь? Таких девушек нет вообще. Ты не про Сатоко ли?

– Да вообще нет! – вздрогнул Рё, снова спрятав лицо за книгой.

– Да, она по-своему сексуальна и вызывает желание. Но это и все. Больше ничего нет. Мне мало этого. Я не хочу просто желать кого-то. Вот была бы та, кто просто любит меня за то, что я есть.

– Ну, кто знает. Вдруг такая есть? – начал уже заметнее намекать хозяин дома.

– Да нет таких, Рё. Я закончил. Смотри. Что скажешь?

 Сакомото поднялся с дивана и начал оглядывать творение друга со всех сторон. Осмотрел и его, а после призадумался. Понял, что его друг, скорее всего, действительно по уши влюбился. Без каких-либо навыков, светлое чувство позволило Нанами сложить удивительно нежную и трогательную цветочную композицию.

– Ты изменился…

 ***

 Сидеть у Рёхэя дома всегда хорошо. Но в тот вечер Нанами, как никогда захотелось побывать на воздухе. Так что ему удалось вытащить друга на улицу. Они не оповещали других. Такие времена бывали. Просто собирались и шли на прогулку вдвоем. Обычно как раз это и случалось после эмоциональных всплесков Нанами. Толпа тут ни к чему. В полной компании открыться нормально он никогда не сможет. А тут лишь они вдвоем. Прекрасно проводят время. К слову, закрутилось-завертелось у них не на один час. Они обошли множество игровых центров, буквально один за другим. А остановились около автомата с газировкой на улице. Кента так растормошил автомат, что никакие деньги тот принимать не хотел.

– Боже мой, ну дай я сделаю.

– Не-не, я сам, – настаивал Нанами.

 За ними уже прилично скопилась толпа. Но Кента не сдавался в этом неравном бою с техникой.

– Отдай мне наши лимонады, – вел он беседу с автоматом, рандомно прижимая пальцами кнопки.

 И тут сбоку по машине раздался удар. Рё аж вздрогнул. Молчание. А потом звук скатывающихся вниз жестяных баночек. Нанами повернул голову и застыл от неожиданности. Он даже не сразу смог выпрямиться. На него смотрела улыбающаяся девушка. Обладательница ангельского личика. Та самая, чей взгляд, выражал какое-то необыкновенное тепло. Тепло к которому хочется быть ближе. Рё дурачком не был и быстро заметил, что у друга ступор. Он забрал баночки из его рук и поклонился девушке, после чего осторожно за руку отвел Нанами в сторону, чтобы очередь не задерживал. Но тот сопротивлялся идти куда-то дальше.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил Сакамото, смотря на друга.

– Привет, – тут же первый выдал Нанами, не отрывая взгляд от девушки.

– Йоу. Я вижу, что ты не очень ладишь с техникой.

– Ну, не то чтобы, – неловко засмеялся парень, почесывая шею. – Я помню тебя!

– Какое совпадение. Я тоже тебя помню, – еще шире улыбнулась она.

 Весь паззл сложился. Сакамото шумно сглотнул и принялся довольно ненавязчиво изучать девушку взглядом.

– Сакамото Рёхэй, – первым представился он, чуть кланяясь.

– Фуджи Сакура.

– Сакура, – повторил Нанами, улыбаясь будто умалишенный.

 Что Рё, что Сакура смотрели на него с легким недоумением. В смысле, Кента в жизни таким никогда не был. А тут его будто подменили.

– Нанами. Нанами Кента, – выдавал он будто робот, смотря на девушку очумевшими от радости глазами.

 Потом-то до него дошло, что он все это время в кармане носил ее плеер и наушники. Опомнившись, парень протянул вещи Сакуре, как полноправной хозяйке. Сакамото все понял без слов. Все и даже больше.

– Господи. Да выкинул бы, – засмеялась Сакура, принимая свои вещи назад.

– Как это «выкинуть»? Нет! Ни за что, – тут же запротестовал одурманенный собеседник.

 Он забрал у Рё свою баночку и предложил девушке угоститься.

– Ты хочешь?

 Она же вытащила из сумки точно такую же, демонстрируя ему.

– Что у вас на уме? Какие планы? – поинтересовалась она.

 Рё задумался, а после качнул головой.

– Да мы так… Уже загулялись порядком. Честно говоря, и не знаем куда еще пойти.

– В Токио так много мест куда можно пойти. Я знаю Осаку вдоль и поперек. А тут все не так.

– Так ты из Осаки? – удивился Рёхэй. – Вот так да! У меня есть друг в Осаке. Учился в токийской школе красоты. Закончил на парикмахера и вернулся в родной город. Успешно работает. Кажется, что даже женился. Талантливые люди в Осаке рождаются. Очень целеустремленные.

– Ох, спасибо, – захихикала девушка, забавно сощурив глаза. – Но очень шумные, надо сказать по справедливости.

– Это ничего.

 Разговор завязался уютный. Нанами был счастлив. Возможно ему было важно, чтобы Рё, как друг, принял ту, кто ему очень нравится. Как-то, что ли, по-отцовски одобрил и благословил?

 Они провели некоторое время бродя по улицам центра, пока не заметили, что людей становится все меньше и меньше. А время на часах уже приближалось к половине десятого.

– Вот так да, – протянула Сакура, убирая смартфон обратно в сумку

– Тебя проводить? – поинтересовался Нанами, чуть ли не подпрыгивая на месте.

 Еще чуть-чуть и из собственных штанов так выпрыгнет.

– Ну…

– Соглашайся, – улыбнулся Рё. – А то он все уши мне прожужжал. Надо же хоть как-то отдохнуть уже.

 Парень был благодарен другу. Он сам подвел все к решающему моменту, который требовал уединения.

– А мне, к слову, совсем в другую сторону. Ну, пока, Сакура-чан. Пока, Нанами.

 Сакамото махнул на прощание парочке рукой и отправился в сторону, совсем противоположную от его дома. Было бы довольно нелепо, если бы он пошел вперед, а они бы следовали за ним. Нанами начал тушеваться, не зная, что сказать. Рёхэй ушел. Надо самому действовать, что-то говорить…

– Тебе не холодно? – поинтересовался он, не в силах даже посмотреть на Сакуру.

– Мне? Нет. А тебе?

– Немножко, – совершенно случайно вырвалось у него.

 Он не хотел, правда. Но такова уж натура заядлого геймера. Брякнет вот так правду абсолютно случайно, а потом только думает. Сакура мигом сняла свой шарф и повязала ему. Нанами стоял будто вкопанный и смотрел на нее. В его глазах отражались блики от света уличных фонарей. Беднягу начало трусить. Но не от холода, естественно. Как же она заботливо повязывала его… Сердце начало отбивать шумные и частые удары. Ему на секунду даже показалось, что слышно их было почти на всю улицу.

– Сакура-чан… Я…Я не хочу домой идти. Сейчас не хочу, – сознался парень.

 Сначала Фуджи одарила его озадаченным взглядом. Покончив с шарфом, она убрала руки и спрятала их в карманы пальто.

– А куда хочешь?

– Не имеет значения. Просто я… я…

 А если сейчас он не скажет этого? Вдруг не сможет уже никогда? Ведь он не Каори…

– Я со вчерашнего дня хотел тебя увидеть снова. Поэтому, не так важно куда мы пойдем!

 Он чувствовал, как спина покрылась испариной. Его слова равносильны признанию в чувствах. Он был вынужден не отводить взгляд от девушки, чтобы встретить ее реакцию так или иначе. Хотя у самого ноги были готовы пуститься в бег в любую секунду. Она как назло долго не менялась в лице. Реакцию предсказать было практически невозможно. Это было и мучением и пыткой, которую неопытному парню осилить было очень сложно… Нанами уже начал воспринимать это как порицание. Но она смиловалась и одарила его нежной и такой теплой улыбкой. А когда еще и взяла его за руку, то он… мир вокруг мгновенно заиграл новыми красками. Попустило. Наступило приятное облегчение. Сердце опять наполнилось этим приятным и необъятным чувством. Таким волшебным. Оно радостно звенело будто колокольчик.

Ты всегда будешь в моем сердце.

 Там всегда будет место только для тебя.

 Надеюсь, что и в твоем будет место для меня.

 Сейчас и навсегда ты будешь одним единственным,

 И пока эта песня о любви все еще печальная,

 Я не смогу спеть новую…

– Идем со мной? – спросила она тихо.

– Идем, – повинуясь ей, с улыбкой проговорил Кента.

Общее одиночество

 Бог знает на какую площадку и куда они прибыли. Но там уже в такое время никого не было. Не услышишь довольных детских визгов, резвой беготни и болтающих на скамейках мамочек. Все было тихо и мирно. Сакура привела парня к качелям. Почему бы просто не покачаться? Вспомнить беззаботную пору детства. Пока никто не видит, никто и не осудит. Стоило Нанами только присесть, как у него сразу же начал разрываться смартфон от звонков. Контакт «Мама» настойчиво пытался достичь абонента. Ну кто еще может позвонить в такой час? Ему захотелось проучить ее за утренний инцидент. Пусть покусает локти, раз так рьяно прогоняла из дома. Он не позволит ей испортить этот момент. Без зазрения совести, он вернул смартфон в карман.

– Чего не отвечаешь? – полюбопытствовала девушка, отталкиваясь ногами от земли.

– Да забей. Это просто мать. Мозг опять будет делать.

– А я скучаю. Мама осталась в Осаке. Папа умер год назад.

– А с кем ты живешь в Токио?

– С братом. Живем у дядьки с теткой. Он слегка повздорил с мамой и в сердцах решил сорваться в Токио. А мы всегда вместе, понимаешь? Я пошла за ним. Рю, на самом деле, единственный близкий человек, кто у меня есть в этой жизни.

– Не могу сказать о своей семье того же. А почему поссорились, если не секрет?

– Ну, мама еще молода, – улыбнулась Сакура, продолжая неспешно раскачиваться. – Я понимаю ее. Она не хочет чувствовать себя одинокой. Одной страшно. Нужен рядом кто-то, кто может помочь. Рю такой собственник. Он сказал: «Если уж не отец, значит никто. Имей гордость!». Это был первый раз, когда я подумала, что не соглашусь с ним.

– Хм… Если бы у меня была такая ситуация, я был бы не против. Лишь бы мама отвлеклась на кого-то еще и перестала меня донимать.

– В общем, ты тоже чувствуешь себя немного одиноким?

– Да. Есть такое время от времени. У меня замечательные друзья. Но дома не всегда сладко. Иногда хочется сбежать куда-то помимо друзей. Мне трудно объяснить словами. Это какой-то особый тип одиночества, – задумчиво протянул парень, покачиваясь.

– Я понимаю тебя. Хотя у меня потрясающий брат, которому я могу доверить буквально все… Но не всегда хочется бежать именно к нему, когда одиноко и…

 Кента резко затормозил. Сакура повернула голову в его сторону.

– Если бы хоть кто-то на секунду почувствовал, как мне тяжело бывает… Я бы перестал вести себя как болван.

 Затормозила и Фуджи.

– Слушай, я понимаю это. Мне тоже время от времени кажется, что никто не способен даже на секунду пережить то, что творится у меня на душе. Поэтому я тоже веду себя как дура. Не завожу друзей, потому что понимаю, как будет больно расставаться с ними, когда Рю остынет и решит вернуться обратно в Осаку. И рассказать-то некому толком ничего. Некуда пойти…

– Это, – перебил он ее, не смотря в глаза. – Прозвучит немного эгоистично. Я бы хотел, чтобы он пообижался подольше.

– О чем ты? – усмехнулась девушка, испытывая смешанные чувства от его слов.

– Сакура-чан… Там в школе… Почему ты пришла туда?

– Ну, потому что туда пошло большинство моих одноклассниц. Я последовала за ними, чтобы не идти домой. Рю там почти не бывает.

– Хорошо. Ну а почему ты подошла именно ко мне?

– Как бы это сказать, а? Ты выглядел таким потерянным, – проговорила она тихо, улыбаясь.

– И только поэтому? – прозвучало несколько обиженно с его стороны.

– Кто знает.

– Ты оставила мне плеер и наушники. Ведь это что-то значило?

– Возможно. Я посчитала, что шанс один на миллион может быть осуществим. Ведь шанс нашей встречи именно таковому и равнялся. И вдруг сработает? Как видишь… мы сейчас с тобой здесь. Одни. На качелях качаемся.

– Ты хотела, чтобы я нашел тебя?

– Ну, не то чтобы я верила в это, сказать по правде, – рассмеялась она.

– Но хотела же? – не унимался Кента.

 Девушка поднялась с качелей и встала прямо перед ним. Его пугало то, что он не мог предсказать, что у нее на уме в такой момент. О чем она думала, смотря с таким нейтральным выражением лица на него? Вместо ответа, Сакура нагибается и касается своими губами его губ. Нанами наивно начал думать, что такие маленькие стрессы вполне себе окупаются, если так будет и дальше продолжаться. Он прикрыл глаза и потянул ее на себя, заставляя сесть к себе на колени.

 Сейчас и навсегда ты будешь одним единственным,

 И пока эта песня о любви все еще печальная,

 Я не смогу спеть новую…

Таким образом они качались вместе, нежно целуясь под луной. И ничего им было не нужно более сейчас. Только общество друг друга. Мечты сбываются. Вот что поняла Сакура. Свою единственную найти возможно. В этом был уверен Нанами. По его щекам вдруг покатились слезы. И в голове не сходилось: почему же так больно, когда так хорошо? Это и есть слезы счастья? Значит они были правы. Те, кто утверждал, что любовь и боль неразделимы. Она осторожно сцеловала каждую слезинку с его лица, уложив руки на его щеки уже после.

 И хотя им было хорошо вместе, они понимали, что возвращаться домой все равно придется. Сакура попросила Кенту не провожать ее.

– Твои родители там беспокоятся. Было бы лучше, если бы ты вернулся как можно скорее.

– Стой же! – чуть было не сорвался с места парень. – Телефон. Давай хоть обменяемся номерами.

 Они ведь сидели и целовались под луной. Неужели можно вот так взять и уйти, снова теряя друг друга? При этом неизвестно, как надолго. Между ними, по меркам Кенты, произошло уже многое! Они уже не просто незнакомцы и случайные партнеры по танцам. Да, парнишка был одержим мыслью, что это было чем-то большим. И это то, чего нет у взрослых.

– Ах, да. Погоди.

 Девушка достала из кармана смартфон и отправила ему свой контакт. Нанами наконец-то снова заулыбался, посматривая то на дисплей смартфона, то на нее. Кента сбросил ей звонок. И только так успокоился, что теперь они точно не потеряются.

– Пока? – улыбнулась она ему.

– Пока.

 Сакура развернулась и начала свой путь в одиночку в сторону дома. Нанами же смотрел ей вслед. А потом вдруг ни с того ни с сего окрикнул:

– Сакура-чан!

 Девушка резко затормозила и развернулась с наигранным недопониманием. Аж руками развела. Нанами же прислонил пальцы к губам и послал ей воздушный поцелуй, направляя руку вперед, в ее сторону. Она радостно засмеялась, словив этот самый поцелуй. И аналогично прижала пальцы к своим губам. А после продолжила свой путь, напевая песню:

 О, моя любовь, впервые в жизни,

 Мои глаза широко открыты.

 Ох, мой любимый, впервые в жизни,

 Мои глаза прозрели…

Нанами прислушался, после чего быстро достал смартфон и начал на слух вбивать текст в поисковике.

– Битлз? – засмеялся он. – Смешная девчонка.

 Возвращение домой не принесло радости. Ему уже было не до смеха от осознания с какими последствиями придется столкнуться. В дверях стояла разъяренная мать, что была готова порвать его на кусочки.

– Ты на время смотрел? – спросила она настолько спокойно, насколько ей удавалось.

– Да, мам. На часах двенадцать ночи. И что?

– «И что»? Нет, ну вы посмотрите какая наглость.

 Не выдержав такого обращения к себе, женщина сорвалась и наградила сына звонкой пощечиной.

– Ты что ведешь себя как бешеная сучка?! – вырвалось в сердцах у Нанами.

 Парень стоял и прижимал горящую от боли щеку ладонью, а его мать на глазах все больше теряла контроль над собственным рассудком.

– Ты как смеешь говорить обо мне так? Быстро в комнату к себе. И на глаза мне даже не попадайся! Чтоб завтра же начал искать работу и уматывал из этого дома. Ты надоел мне!

– Вот и отлично! Я буду рад уйти! – закричал он так, что вся посуда в доме начала звенеть.

 Мать ушла, оставляя его негодовать в одиночку. Разувшись, парень прошел в комнату и ничком рухнул на постель. Как же его достала вся эта вселенская несправедливость. Вот бы и правда убежать куда-нибудь далеко. С ней…

 Он достал из кармана смартфон и тут же начал писать Сакуре в Лайн.

 [Ты уже дома?]

 Ответ не заставил себя долго ждать.

 [Да, но лучше бы я пришла позже…]

Такой ответ заставил Нанами встревожиться и тут же забыть о собственной семейной драме.

 [Что случилось?]

[Надоела тетка. Учит жизни, хотя сама абсолютно несовершенна. Ей не нравится, что я закрываю двери в комнате. Она не понимает, что мне иногда хочется побыть одной, без нее…]

 Не это ли момент изменить всю его жизнь? И ее тоже? Решение было принято. Нужно действовать. Нанами довольно быстро соображает и набирает девушке сообщение, буквально выдавая в лоб ту идею, что начал вынашивать совсем недавно.

 [Хочешь убежим?]

 [В смысле?]

 [Ты и я. Сумки. Мы найдем куда. Главное, что будем вместе.]

 Заплаканная Сакура невольно улыбнулась. Хотя данная затея ей казалась чем-то абсолютно незрелым, душа требовала свободы и перемен. Как и порывы Рю бежать при любой возможности, когда его что-то раздражает. Они ведь только познакомились. Хотя… Быть может она наконец-то поняла брата? Может брат тоже искал повод, чтобы сбежать к кому-то?

 [И как ты себе это представляешь?]

 [А ты собирайся. Сама увидишь. Жду тебя там, где мы с тобой и расстались. Через сорок минут!]

 Девушка утерла слезы с лица и задумалась на мгновение. А поступит ли она правильно? Выдержат ли они такую самостоятельность? Ведь неизвестность пугает. Что же будет с ними дальше?

 А вот Нанами даже не рефлексировал нисколько по этому поводу. Он собирал вещи с энтузиазмом. И когда две большие сумки уже были готовы к выходу, он набрал Рёхэя, кто уже в данный момент десятый сон видел. Звонок от друга в такой час знатно напугал растерянного Сакамото. Он спросонья начал переживать. Хотя и мозг еще не активировался достаточно.

– Нанами, что такое-то?

– Тише-тише. Успокойся. Ничего не случилось. Сакамото-кун, мне нужна очень твоя помощь… Выслушай меня внимательно. Хорошо?

– Ну, говори уже.

– Ты не мог бы мне одолжить денег на съем квартиры?

– В смысле? Ты чего, уходить собрался из дому?

– Я не могу больше жить с ней, – откровенно впал в истерику парень, уже не в силах сдерживать себя.

– Так, успокойся. Не надо истерить только. Расскажи, что случилось. Только спокойно. Чтобы я все понял.

 Сакамото кое-как интуитивно нащупал рукой ночник и включил его, после чего растер глаза, принимая сидячую позицию. Нанами рассказал все, что произошло. Сказать, что Рёхэй был в ужасе, так это не сказать ничего.

Естественно, как развитый не по годам парень, он был на стороне матери Нанами, потому что знал своего друга хорошо. Если тому сносит башню, то пиши пропало. Он сам за себя не в ответе уже.

– Так. Еще раз. Давай успокаивайся. Не надо ничего искать. У меня есть квартира, как ты помнишь. Я там часто икебаной занимаюсь в одиночестве, когда родители дома приемы устраивают. Так вот, вы туда можете заселиться.

– «Вы»? Рё, а…

– Ну я же не дурак. Иначе бы ты пошел жить ко мне, если бы один собирался уходить. Давайте, короче, приходите ко мне. Я вас встречу, вызовем такси и поедем. Я вам ключи отдам.

– Сакамото-кун… Ты не представляешь как сильно я благодарен тебе, – дрожащим голосом тихо проговорил Кента.

– Ну, не отпускать же мне тебя на улицу в неизвестность. Кто за тобой будет присматривать, если не я? Все. Жду.

Настоящий добрый поступок

 Когда Нанами прибыл к месту встречи, он сразу заприметил Сакуру, одиноко стоявшую посреди детской площадки. Парень сорвался и радостный побежал к ней. Бросив сумки на землю, он обнял ее крепко и начал радостно хохотать, словно умалишенный.

– Ты чего? – удивилась девушка.

– Сакура-чан, я знаю куда мы с тобой поедем. И где жить будем. У меня есть потрясающий друг. У него есть своя квартира. И когда он узнал, что я ухожу из дома, то предложим пожить вместе там. Ты понимаешь? Он хотел жить в этой квартире со своей девушкой, но она улетела учиться в США. И он за ней потом после школы. Это значит, что мы с тобой можем там остаться надолго!

 Все это звучало как-то слишком хорошо. Как в каком-то фильме. И вроде бы верить хотелось, но получалось с трудом. Вызывало настороженность.

– А что за друг?

– Рёхэй! Помнишь его? Тот славный парень!

– О…Так он не из обычной семьи?

– В том-то и дело!

 Нанами отстранился от девушки и схватил свои сумки, после чего призвал следовать за ним.

– У него родители оба в правительстве работают. Ну, я не разбираюсь, что там и как. Но вроде принимают какие-то законопроекты. Мы часто бываем у него в гостях. Это ж такой дом, просто ужас. Огромный! И там всегда все есть!

– Ну, это звучит как-то…

– Да я правду говорю тебе! Не вру! Я тебя как-нибудь возьму с собой! Он точно не будет против. Мы ведь друзья с ним!

 К Сакамото идти относительно площадки было не так далеко. Он уже стоял на улице за воротами и ждал их. И тоже с огромной сумкой. Стоило парочке объявиться, как Рёхэй обреченно вздохнул. И на что они обрекли своих родных? Ох уж этот несносный Нанами. Сто процентов его идея.

– Вы все взяли необходимое?

– Ну, вроде как, – пробубнил довольно неубедительно Кента.

– Я собрал вам кое-что, что может понадобиться. Тут есть шампуни, гели для душа, зубная паста, полотенца, зубные щетки, комплект постельного белья новый, кое-что из посуды. Ну и…по мелочам всякое. Завтра меня дома не будет весь день, я позвоню своим поварам и попрошу их приготовить вам еду. Никуда не уходите в это время. Поняли?

 Не верила она Нанами. А зря. Сейчас, слушая Рёхэя, Сакура впадала в ужас. Этот парень как скатерть-самобранка. Все есть при нем.

 За разговорами время прошло быстро. Такси подъехало, ожидая своих пассажиров у ворот дома. Сакамото сидел спереди и буквально засыпал. В понедельник контрольная. Он учился без передышки. И тут такой стресс… Словом, совсем не расслабиться. В таком темпе жить очень сложно.

***

– Как проснетесь, напиши мне сообщение. Ладно?

– Идет.

– Так… Ну, я все показал вам. Запомнили где и что? И как работает?

 Нанами кивнул, смотря на друга с некоторой неловкостью во взгляде. Рё протянул ему ключи.

– Ну, доброй ночи. Поеду я, – выдохнул устало парень.

– Я правда не знаю, как тебя отблагодарить…

– Я подумаю, – похлопал по плечу он друга.

 Когда Рёхэй дождался такси, Нанами проводил его и вернулся к Сакуре. Та уже успела переодеться во все домашнее. В глазах у парня начали плясать чертики. Они совсем одни. В собственной квартире. Симпатичная Фуджи в футболке и шортиках. Нет, нельзя. Надо сдерживать себя. Это ведь будет не по-джентльменски вообще. Дабы отогнать прочь от себя всякие похабные мысли, парень разобрал одну из сумок и пошел в душ, забирая по пути гель, шампунь и пасту с щетками. Контрасты воды помогут ему прийти в себя. По окончанию водных процедур, Кента покинул ванную и остановился на полпути. В нос сию же секунду ударил приятный аромат ягодного чая. Нанами прошмыгнул в сторону кухни и хитро улыбнулся, завидев, что девушка ждала его. И две чашки уже стояли наготове. Так и сигналили парочке о начале чаепития.

– С легким паром, – улыбнулась она в ответ.

– Спасибо.

 Они немного побеседовали за распитием горячего напитка. Хотя, быть честным, разговоры шли с трудом, натянуто и с наигранной легкостью с обеих сторон. Последствия фрустрации, что они испытали накануне все еще давали о себе знать. А внезапно нахлынувшая удача действовала как адреналин в крови. Сакура по примеру Кенты ушла в душ. А он остался сидеть на кухне в полном одиночестве. Фуджи взяла из дома немного вкусняшек. Они лежали в небольшой вазочке. Нанами достал несколько печенек и сделал себе еще чаю, попутно листая новости в соц.сети. А что будет, когда вдруг он обновит свой профиль до неузнаваемости? Совместные фотки, своя квартира, чувство того, что они обманули весь мир. Одноклассники будут обсуждать это. Будут давиться от зависти и смотреть с ненавистью в его сторону. Но это было лишь половиной от той проблемы, что у них стояла на пути. На носу экзамены. Выпускной класс все же. Нужно многие дела будет решать. Что им делать далье? На кого надеяться? Впрочем, Нанами вспомнил, что ссорился-то он только с матерью. Не с отцом. Значит можно будет как-то договориться. Он уже строил разного рода грандиозные планы, где отец будет принимать активное участие.

 На пару они расстелили себе постель, после чего оставили свои телефоны на подзарядке. Сакура улеглась под одеяло, а Кента, прежде чем это сделать, задвинул шторы, чтобы назойливый рекламный щит, переливающийся из одного цвета в другой, не мешал им спать. Забравшись к девушке под одеяло, парнишка погасил ночник и устроился поудобнее. Лежали они напротив друг друга. Хотя ко тьме еще не привыкли, но чувствовалось, что они улыбались друг другу.

– Это так странно, – прошептала девушка.

– Что именно? – поинтересовался ее спутник.

– Ну, знаешь. Мы знакомы так мало. Но разговор, что был между нами, все же заставил меня почувствовать себя так, будто бы мы знакомы с тобой целую вечность.

– Я читал в интернете, что такое редко бывает. А если бывает, то это навсегда.

 Сакура ничего не ответила на его слова про «навсегда».

– А когда у тебя день рождения? – поинтересовался он, почесав кончик носа.

– Уже был. Шестнадцатого октября. А что такое?

– Так ты Весы? А я Близнецы.

 Нанами торопливо вытащил свой тематический кулон из-под футболки и потянулся рукой в сторону девушки. Закончилось это первой и настоящей неловкостью. Вместо ее руки он коснулся аккуратной, не столь большой, но упругой груди.

– Ой, прости. Я не специально.

– Да ладно, – отмахнулась она.

 Наконец-то он нащупал девичью руку. Без дальнейших неловких приключений. На сегодня точно хватит неожиданностей. Кента осторожно уложил ее ладонь себе на грудь, чтобы она смогла почувствовать украшение. Не только его. Но и стуки сердца. Оно билось взволнованно.

– Здорово. Какого цвета?

– Серебро, – прошептал он. – А давай я куплю тебе такой с Весами? А потом поменяемся. Ты будешь носить мой, а я твой.

– Это же не сердечные кулоны, – засмеялась тихо в подушку Фуджи.

– Какая разница? Ты всегда со мной, а я всегда с тобой.

– Ты прямо такой выдумщик. Такой фантазер.

 Девушка зевнула и уже хотела было убрать руку, но Кента не позволил ей этого сделать. Вместо этого он притянул Сакуру к себе и обнял. То самое тепло, к которому он всю жизнь стремился. Оно было в ней. Наконец-то она снова в его объятиях. Дыхание стало непривычно глубоким. Он боялся сорваться, одержимый такими яркими чувствами. В нем просыпался мужчина. И в такой обстановке это было естественно. Когда он почувствовал, что поглаживания ее волос начинают обретать уже какую-то иную интенсивность, то прекратил сразу же. Надо было успокоиться. Взять себя в руки. С тихим придыханием, Кента уткнулся носом в ее макушку и прикрыл глаза, выпуская поток горячего воздуха из ноздрей.

– А что если наши в полицию обратятся? Что делать будем? – спросила уже сонно Сакура.

– Не обратятся. Мы с тобой свяжемся с ними и скажем, что все в порядке и на днях придем. Я представлю тебя своей матери. А ты меня своей тете. Мы скажем, что будем жить отдельно и нам от них ничего не будет нужно. Моя мать все равно сказала мне убираться. Так что тут мало что изменится. Она будет только рада.

– Я думаю, что моя тетя тоже.

– Теперь будем вместе закрывать двери. Вместе будем проводить время в нашем одиночестве. И никто нам слова не скажет. Никто не наорет, что мы что-то делаем неправильно.

 Оба засмеялись. А потом наступила тишина. Первой уснула она. За ней уже и он. Во сне он видел тот мир, что так красиво рисовало его воображение. Он счастлив. Он с ней. Но почему-то в мир его снов будто кто-то настойчиво пытался пробиться. Кто-то нежеланный. Тот, кто усиленно хотел вбросить горстку своей грусти. Показать насколько ему плохо. Охватывало какое-то неприятное и давящее чувство. Зябко. Даже во сне. По пробуждению примерно в пять утра, Нанами почувствовал себя не в своей тарелке. Сакура еще спала.

Так мирно и мило посапывала, повернутая к нему спиной. Оставалось лишь прижаться сзади и обнять ее, чтобы успокоиться и уснуть снова.

***

 Каори встала рано. Не самое привычное начало дня для нее. Особенно по воскресеньям. Первым делом для нее всегда были шторы, которые надо было сдвинуть по сторонам. Как необычно, что в соседнем доме они были все еще задвинуты. С чего бы? Что это он сегодня не открыл их? Ведь обычно они всегда переглядывались и заочно показывали друг другу средние пальцы. Такова уже была традиция между друзьями. Только вот она делала это, чтобы он не заподозрил, что у нее есть к нему чувства. Приходилось. А он просто так. Без задней мысли в ответ. Она ожидает в нетерпении и все напрасно. Посетило странное ощущение, что комната пустует.

Взгляд, что таит в себе обиду

 За утренним чаепитием, Сакура на свежую голову и ясный ум оценила масштабы всей той ситуации в которую они ввязались. И не поговорить с Нанами об этом повторно она не могла. Парень же сидел и в ус не дул. Попивал свой чаек неспешно и дочитывал мангу.

– Слушай, если так рассуждать, то все действительно просто на словах. Но если серьезно… Как мы будем существовать? Мы не можем просто взять и сесть на шею Сакамото-куна.

 Нанами оторвался от чтения и перевел свой наивный детский взгляд на Фуджи.

– Ну да. Действительно. Знаешь, как только школу кончим и поступим куда-то, то можно будет и временную подработку взять, чтобы оплачивать себе еду самостоятельно. Я буду работать, а ты будешь наводить порядок и уют.

– Но когда это будет еще? Мне уже сейчас неловко за то, что мы сидим у него на шее.

– И что ты предлагаешь? В нашем положении очень невыгодно идти и работать. Мы всего лишь школьники и нам везде будут отказывать. Там, где хоть какие-то приличные деньги могут заплатить. Понимаешь? На носу экзамены. Выпускной класс, – рассуждал довольно легко парень, закрывая том.

– Так может мы вернемся, пока еще не поздно и не так больно? – обратилась к его разумной стороне Сакура.

– О чем ты говоришь? – начал раздражаться Кента. – Почему ты просто не можешь относиться к ситуации как-то проще?

– Потому что чувства наших родных стоят в эпицентре всего этого. Я понимаю, что ты с мамой повздорил. Но я уверена, что она на самом деле не желает, чтобы ты уходил. Просто она вспыхнула…

– Сакура, хватит говорить ерунду. Она – женщина-монстр. Ей нравится крутить мною в зависимости от ее настроения. То хочет, чтобы я возле ее юбки ошивался, то гонит меня на все четыре стороны. Как ты думаешь, что я чувствую в такие моменты? Я сыт по горло и с меня хватит. Я не собака и не котенок, чтобы так мною распоряжаться. Уж за столько лет я ее выучил и знаю, что она не просто «вспыхнула», а она в целом всегда «жарится» в таком вот настроении. Подумай. Рано или поздно тебе и мне пришлось бы уйти из дома и начинать уже взрослую жизнь. Что плохого в том, что мы начнем ее раньше?

 Девушка не ответила. Он ведь и сам сейчас раздражался от простых вопросов. Она виновато опустила голову и поджала губы. Кента тут же сорвался и пересел к ней, заключая в свои объятия. Стало так стыдно. Он начал елозить носом по ее виску.

– Ну прости меня… Прости, правда… Я не хотел. Сакура-чан… Ну посмотри же на меня? – подбадривал ее ласковым голосом парень.

 А она не могла противиться. Улыбнулась ему так мило и застенчиво. Но все же чувствовала, что нет уверенности в завтрашнем дне. И это ее беспокоило. Пока что она не будет более поднимать вопрос о наболевшем, но и затягивать тоже будет не очень-то правильно. Фуджи грызла совесть. Грызла нещадно, заставляя сердце болезненно кровоточить. А Нанами же в это время просто наслаждался тем, что наконец-то у него была долгожданная свобода, которую он так желал долгое время. Надо заметить, что она сама его выбрала. Зацепил он ее чем-то ведь.

– Тебе больше идет, когда ты улыбаешься, а не грустишь. У меня есть немного денег. Хочешь я куплю тебе что-нибудь сладенькое?

– Не люблю я сладенькое, – пробубнила девушка, укладывая руку ему на грудь.

– А? Так у нас же ничего не было, а ты солененькое уже захотела, – подшутил он.

– А я в самом деле люблю соленое. Я бы сейчас чипсов съела…

– Читос? С острым кетчупом?

– Да, – протянула она мечтательно. – Но разве Сакамото-кун не сказал ожидать повара?

– Успеем!

 Вопрос со снеками решился быстро. Как и сборы прошли в темпе. На улице резко начала меняться погода. Всего одиннадцать градусов. Уже так просто полуголым не побегаешь. Даже самая страстная любовь не согреет. Так что они оделись потеплее. К слову, Нанами не забыл вернуть Сакуре ее шарф, но она настояла:

– Оставь его себе.

– Чего так вдруг? – улыбнулся он.

– А ты на него смотря, обо мне вспоминай, – проговорила она, улыбаясь ему в ответ.

– Так мне не нужно это будет. Ты же ведь будешь рядом со мной все время, кроме школы. А так, всегда вместе. Правда же?

 Ответом на его вопрос была атака щекоткой. Они знатно перепотели, пока боролись. Подурачились немножко, дух перевели и вышли наконец. На улице Кента никак не думал тушеваться. Он всем своим видом хотел показать прохожим, что они самая настоящая пара. Поэтому довольно быстро ее рука оказалась в его. А как же мило он ими раскачивал. И так дивно улыбался, будто дитя малое. Счастливое дитя.

 ***

– Да не буду я брать это, – все настаивала Каори, отворачивая лицо.

– Но, блин, посмотри сама, – уговаривал ее Кондо, тыкая пальцем в упаковку. – Всего пару минут в микроволновке и уже готовый бисквит. Для меня бы хоть купила, я бы к тебе в гости сразу начал ходить.

– Ты, конечно, неприхотлив, но вот скромности тебе не помешало бы у кого-нибудь набраться.

 Вырвав упаковку из рук друга, Ишида поставила ее обратно на полку.

– Тем более, моя мать готовит не хуже.

– Да, – протянул, закатывая глаза озабоченный дружок. – Я бы ее пожарил.

– Чего? – нахмурилась девушка.

– Ну… Я бы с ней не против на одной кухне приготовить что-нибудь. Уверен, что многому бы научился.

 Конечно же, она не поверила, что он именно это сказал первоначально, но докапываться не стала. Не тем голова была забита.

– Слушай, подожди меня здесь, а? Я сейчас быстро вернусь, – взмолился он, складывая ладони вместе.

– Давай быстрее, – приказала Каори, изучая полку с приправами.

 Масахару быстро прошмыгнул в секцию, где можно было обрести себе презерватив на любой вкус и цвет. Он с таким энтузиазмом изучал ассортимент, что только и делал, что давал заднюю от восхищения, пока не столкнулся задницей с кем-то.

– Больно, дурак! – вырвалось у Масахару, растирая пятую точку.

 А когда обернулся, то увидел перед собой смущенного Нанами. Вот так сюрприз.

– Ты?!

– Ты?! – протянул не менее удивленно Кента.

– Не-не, а ты-то что тут делаешь? – не понимал искренне Кондо, возвращая упаковочку обратно на ее законное место.

– Да ничего особенного, – оправдывался Нанами, отвернув голову в сторону. – А ты? У меня к тебе тот же вопрос.

– А я изучаю, – ничего глупее не смог выдавить из себя балбес, растерянно почесывая затылок.

 Сакура и Каори на удивление тоже оказались в одной секции. Сама судьба решила столкнуть их лбами. Девушки даже потянулись к одному и тому же пакетику чипсов. Ишида довольно быстро признала девушку, а вот Фуджи смотрела на ту с недопониманием. Откуда столько презрения? Ведь они никогда прежде не встречались.

– Я тут вообще-то с девушкой, – намекнул на серьезных щах Нанами, да с какой гордостью.

– С девушкой? Чувак, да ты шутишь! Когда ты успел?

– Хочешь познакомлю? – кокетливо закусил губу, играясь бровками Кента.

– Конечно же хочу, чувак! – хлопнул его по плечу приятель.

– Берите, пожалуйста, – кивнула Сакура.

 Каори остервенело забрала последний пакетик, ничего не отвечая. Рядом же красовались лишь Читос со вкусом васаби. Слишком остро. Естественно Сакура не стала брать их.

– Вот ты где, а я тебе ищу повсюду! – раздался недалеко голос запыхавшегося Нанами.

 Его глаза тут же округлились, когда он увидел стоящую рядом со своей девушкой Каори. Она смотрела на него с какой-то обидой. Скрывать такое Ишида просто не умела. Сейчас в ней взыграло не самое приятное чувство – ревность. И бороться с ним было невозможно. Масахару же на фоне общей неловкости почувствовал себя как-то неуклюже. Хотя он был таким с детства. Атмосфера, что воцарилась на этом самом месте, буквально чуть ли не била током каждого. Что-то тут явно было не так.

– Так ты…представишь нас? – посмотрел он на друга, почесывая затылок.

– А, да… Это Фуджи Сакура. Сакура-чан, это мои друзья…

– Кондо Масахару. Рад знакомству, – поклонился парень, улыбаясь во все тридцать два.

– А это, – указал Нанами в сторону подруги. – Ишида Каори.

 И опять ни слова от самой Каори. Это ввело каждого в еще больший ступор. В конце концов, девушка, ничего не говоря, просто поклонилась и быстро последовала к кассе.

– Простите, – извинился Масахару, рванув за ней следом.

– Все в порядке? – поинтересовался Кента, настигнув Сакуру практически вплотную. – Она ничего тебе не сказала обидного? И почему ты не выбрала ничего?

 Было видно, что Нанами обеспокоился тем, что Каори была рядом. Могла сказать что-то обидное. Причем запросто. Он как задницей чуял, что она была зла на него. И свою злость она вымещала на его девушке. Поэтому даму сердца Нанами пытался защитить и ободрить.

– Да нет… Она просто молчала все это время. Твоя подруга?

– Подруга детства. У нас даже окна выходят друг на друга.

 Эти слова что-то да сказали самой Фуджи. Девушка отвела взгляд, словно задумываясь о чем-то своем.

– Вот как, – улыбнулась она в итоге. – Должно быть нелегко ей было отпустить друга детства.

– Да чушь какая. Она странная, как черт знает что, – хохотнул Нанами. – Пойдем на кассу самообслуживания. Не хочу стоять за ней.

Что такое "любовь"?

 Все воскресенье не только ребята, но и парочка провела за подготовкой к школе. Им предстояло еще и уроки доделать. Так что делу потребовалось время, а потехе час. Телефон у Нанами по-прежнему разрывался от звонков матери. Он игнорировал ее, попросту не брал трубку. С Сакурой дела обстояли почти также. Только она нашла в себе смелость соврать и сказать тете, что она просто у подруги. Та все равно не интересовалась кругом общения племянницы.

 Утром парочка распрощалась на остановке и каждый поехал своим автобусом. Непривычно было ездить в школу издалека. Да и обычно он ходил пешком с друзьями. А тут так вышло, что теперь придется все время одному. Впрочем, он особо не расстраивался. Слушал себе музыку в удовольствие и думал об их счастливой совместной жизни, где деньги не добывались тяжким трудом, а просто всегда были в кармане.

***

– Хватит изображать траур, – раздалось недалеко от плеча Каори.

 Та подняла голову и заметила, что около нее стоит Сатоко, опираясь задницей о парту.

– Да что ты понимаешь?

– Думаешь, что меньше твоего? Ты думаешь, что я не знаю, почему ты тут скорбишь публично? Хватит это делать. Только себя не уважаешь больше.

 Не выдержав таких «наставлений», что называется «ни ко времени, ни к месту», Ишида встает и делает пару шагов навстречу к Сатоко.

– Ты понятия не имеешь, что я чувствую. Так что нечего давать мне свои дурацкие советы.

– Неужели? Я не меньше твоего хотела быть с ним. Даже ты была мне не соперницей. Но пора уже признать. Это поражение.

 Сакамото отвлекся от повторения материала и приподнял голову, чтобы пронаблюдать за Сатоко.

– Я не собираюсь ничего признавать! Он такой, какой есть! Всегда таким был! Это временно и он вернется! – настаивала Каори, ощущая, как к глазам начинают подступать слезы.

– А это эгоизм. Если ты любишь его, то ты пожелаешь ему счастья. Если ты просто хотела бы, чтобы он вставлял в тебя, то смиришься и продолжишь жить дальше, находясь в поисках кого-то другого. Выбирай, что тебе ближе.

– Какой еще эгоизм? – уже тихо, но с явным раздражением процедила сквозь зубы Ишида, буквально чуть ли не прожигая взглядом одноклассницу. – Ты хочешь сказать, что это…

– Да, – перебила ее Сатоко, продолжая также спокойно смотреть на девушку. – Твое публичное страдание – это попытка привлечь внимание. Чтобы тебя пожалели. А твоя любовь к нему – это любовь к чувству, к которому ты привязана. Любовь к чувству и любовь к человеку – разные вещи. Если бы ты любила его… Ты бы поддерживала его. Но тут, понимаешь ли, какая незадача… Он выбрал деваху из другой школы. Помешал тебе испытывать сладкое чувство к нему, пока он еще был свободен. Ты потеряла разум, потому что он отнял у тебя этих бабочек животе.

– Заткнись!

 Каори была ранена правдой. Она хотела было ударить Сатоко, уже была готова сделать размах, но Масахару быстро взял ситуацию в свои руки и перехватил ее стремительно приближающееся, словно стрела, запястье.

– Хватит! Не надо ругаться!

 Подошел и Рё, когда увидел, что разговор обретает крайне напряженные обороты.

– В одном я согласен точно. Он – часть каждого из нас. Мы просто обязаны поддерживать его.

– Но, Рё-сан, ты же сам говорил мне, что я не должна сдаваться! – возразила почти в истерике Ишида.

 Повисло тяжелое молчание. К ним присоединились гляделки. Взгляд каждого из участников перепалки так или иначе сталкивался с тем, кто был сейчас замешан в ситуации. Однако никто ничего также не мог сказать. Хотя и хотелось нарушить эту проклятую тишину. Ну хоть как-то. И лишь Каори единственная в этом кругу ощущала себя беспомощно, подавленной. Наверное даже хуже всех. Она смотрела жалостливо, ожидая поддержки для себя. Уже даже не столь важно от кого. Хоть бы кто-то услышал ее немой крик о помощи и протянул руку. Но это лишь больше ребят поставило в тупик. Рё и Масахару опустили головы. Сдались. Они ничего не смогут сделать. Они не смогут утешить ее, хотя и каждый желал бы принять участие в этом. Реальность оказалась слишком жестока к их подруге. И когда Нанами вошел в класс и застал эту сцену воочию, то у него по спине пробежали мурашки. Будто чувствовал, что говорят о нем. Каори оттолкнула Масахару, вырвалась и убежала прочь из класса. Кента только и мог, что провожать взглядом ее отдаляющийся силуэт. Оставалось лишь наивно спросить, что же случилось тут в его отсутствие. Молчали все. Даже Сатоко, что никогда не была причастна к этой компании.

 Пока Каори была в уборной и умывалась, она услышала, как открывается со скрипом уже давненько несмазанная дверь. Все же, Сатоко решила последовать за ней. Она встала рядышком, облокотилась так, чтобы ухватиться за края раковины и уставилась в собственное отражение.

– Я знаю, что звучало это не так, как ты бы хотела это слышать. Но если ты сейчас не примешь правду, то потом будет еще больнее. Лучше перестрадать сразу. Да и подумай хорошенько… А что мы можем дать ему? Я понимаю, что мне подвластно будет спасать эти отношения только страстью и постелью. Но как долго я смогу это делать? А ты? Как ты видишь ситуацию? Неужели ты знаешь, что он в действительности ищет?

 И тут Ишида поняла, что она действительно никогда не думала о том, что хотел бы Кента. Всегда были мысли только о том, как же ей будет хорошо, когда он будет с ней. Как она будет счастлива. А как же то, что хотел бы он? Ведь она ни разу не была ласковой с ним даже на минуту. Как он мог воспринимать эту девчонку всерьез? Каори по характеру была пацаненком, заключенным в тело женщины и юбку. Это не то, что искал Кента. Ведь грубости ему и дома от матери хватало.

– Полагаю, что он убежал к ней, потому как она может дать ему то, что он действительно хотел все это время?

– Ласка, – проговорила совсем тихо девушка, опечаленно въедаясь взглядом в собственное отражение.

***

 В короткие переменки он переписывался с Сакурой и присылал ей свои селфи. А в большую перемену и вовсе пошел со своими друзьями на крышу, не пытаясь скрывать разговоров о новой жизни. Долговязый Кондо даже попросил взять с собой Сатоко. Рё не стал препятствовать, что его самого сильно удивило. Нет, он не проникся к ней симпатией. Но вдруг она достойна шанса попробовать стать кем-то, нежели пустышкой? Влиться в их круг. Нанами весело болтал со всеми, как и раньше. Он ни капельки не изменился. Был точно таким же. Через слово проскальзывали восхищения о видеоиграх. Абсолютно все в нем было на месте казалось бы. Да вот только ребята смотрели на него уже иными глазами. Может он стал другим все же? Настал тот час, что их друг решил отделять личную жизнь с девушкой и жизнь с ними, предпочитая не смешивать. Он создал себе небольшой уголок собственного пространства, куда сбегал только к ней и не впутывал их. Сатоко, что интересно, старалась поддерживать его разговоры. Она видела в каком состоянии была Каори. Поэтому намеренно не давала никому молчать. Участие должны были принимать все без исключения. Да и сама она подбрасывала какие-то интересные темы для разговора. А вот Ишида все это время поглядывала на него. И пару раз даже их взгляды встречались. На второй раз Нанами начал чувствовать, что происходит с этой «странной» девушкой. Никогда ранее он не пытался узнать свою подругу и соседку. А сейчас во мгновение ока понял все. И тогда его буквально чуть ли не скрутило от ужаса. В животе начал завязываться неприятный узел. Он так хотел бы оттолкнуть от себя все это и никогда не заводить с ней разговоров на эту тему. Было бы это только в его силах. Каори понимала, что он начал избегать взаимных взглядов. Теперь лишь вопрос времени, когда она придет к нему и начнет кричать о своих чувствах, что были им отвергнуты. Что касается Рё, то он не разглашал, что Нанами сейчас проживает у него на квартире. Она о ней не знала, как и Масахару.

 ***

– Идем в караоке? – обратилась к ребятам Каори, будто пытаясь найти хоть какой-то повод, чтобы вернуть все как было раньше.

– А, ну, – Нанами состроил забавную гримасу. – Рёхэй хотел научить меня икебана. Правда?

 С тяжестью на сердце, Сакамото поднял взгляд на Каори, поправляя очки на переносице. Но лишь на пару секунд, а потом снова опустил его, выдыхая с грустной улыбкой. И сейчас этот честный и такой добрый парень был обязан врать на благо лучшей подруге.

– Да, верно. Икебана.

– Ну и ладно. Тогда мы втроем пойдем! Я даже Ишидако позову ради такого случая, если она не работает, – ухмыльнулся Масахару, начиная рыскать в кармане куртки свой смартфон.

– В следующий раз, Каори, – напряженно улыбнулся Кента, поворачиваясь к ней спиной. – Идем, Рёхэй! Не могу дождаться!

 Но если бы все было так просто и Каори была бы обычной дурочкой, то да. План бы выдался просто гениальный. Однако она сказала Сатоко и Масахару, чтобы они шли сами по себе, а она их догонит, как только занесет сумку домой. Масахару не почувствовал подвоха, чего не сказать про Сатоко. Но она и не стала препятствовать. Подумала, что пускай уж Каори, чего бы там не задумала, обожжется сама хорошенько, чтобы уже понять, что все «потуги» бессмысленны. Ишида следовала за парнями по пятам. Ей пришлось потратиться на такси и попросить водителя следовать за автобусом в котором ехали ее друзья. Что поделать, любовь тоже требует жертв. Останется без новой палетки на которую копила. Машина прибыла в абсолютно незнакомое ей место. Это по-настоящему удивило девушку. Она немного посидела в машине, осматриваясь. Но таксист с недовольным видом начал поторапливать. Ведь заказы сами себя не выполнят. Она расплатилась и покинула машину, начиная следовать за парнями с уже большим отрывом. Пока они шумно о чем-то разговаривали, ей удалось подкрасться поближе. Каори пожалеет об этом впоследствии. Потому что слова, что она услышала, ее глубоко обидели. В самое сердце вонзились.

– Я не знаю, как я буду смотреть в глаза Ишиде после этой лжи… Что я позволил тебе жить в моей квартире, а ей ничего не сказал.

– Я все понял сегодня, – признался Нанами, закусив виновато губу.

– Что ты думаешь по этому поводу? – искренне с интересом поинтересовался Рё, поправляя сумку на плече.

– Для меня полюбить подругу детства – это все равно что решиться на секс с родной сестрой. Каори воистину странная девчонка. Со своими закидонами. Но она никогда не пыталась показать мне свою другую сторону. Разве можно винить меня в том, что я не чувствую к ней ничего?

– Нет, – тепло улыбнулся Сакамото. – Конечно же нет.

– И давно ты знал?

– Все это время.

 Стыд, отчаяние, боль, чувство, что тебя предали… Все это перемешалось в душе девушки. Она едва ли не упала на колени. Сколько сил стоило бедняжке, чтобы не завыть волком на всю улицу. Сегодня одна боль сменяет другую. И еще с нарастанием. Ее будто разрывали на части изнутри.

– Может… может в следующей жизни мы все снова встретимся? И там у нас что-то получится, – с трудом заставил себя улыбнуться удрученный Кента.

 Каори осознала эту жестокую реальность. В этой жизни он точно не даст ей шанс. Как бы ей хотелось сейчас прекратить эту и перейти сразу к другой…

 ***

 Домашнее задание было выполнено. Ужин был благополучно съеден и каждый занимался своими делами. Кента лежал на постели и листал новостную ленту на своем аккаунте в соц.сети. Сакура же сидела за музыкальным инструментом, что находился в квартире Рёхэя и так удачно вписывался в интерьер. Это было фортепиано белого цвета. Она пробовала вспоминать уроки музыки из детства. Кое-что девушке удалось наиграть хорошо. Нанами довольно быстро заинтересовался, когда ее побрякивания начали превращаться в полноценный отыгрыш какой-то мелодии. Он подключил наушники и тут же переключился на Шазам, полный надежд, что мелодия окажется знаменитой и программа сможет определить исполнителя. Его ожидания оправдались. Со временем мелодия, что исполнялась Фуджи начала плавно перетекать в полноценную песню, которую мог слышать только лишь Кента.

 Любовь – это реальность. Реальность – это любовь,

 Любовь – это чувство, чувство любви,

 Любовь – это желание быть любимым.

 Любовь – это прикосновение, прикосновение – это любовь,

 Любовь это достижение, достижение любви,

 Любовь – это просьба быть любимым.

 Любовь – это ты.

 Ты и я.

 Любовь – это знание,

 Что есть мы.

Английский он понимал едва ли, но слова, что были абсолютно простыми и доступны для понимания каждого, тут же плотно засели в голове и сердце парня. Каждое слово, каждый звук находил отголосок в глубинах его жаждущей светлого чувства души. Все внутри трепетало. Он перевел взгляд на спину возлюбленной и машинально поднялся с постели, тихонько подходя так, чтобы сесть с ней рядышком на то небольшое свободное пространство, что осталось на продолговатом табурете, где она сидела. Кента уже даже снял наушники и просто сидел, смотря куда-то перед собой, не имея конкретной точки, за которую бы зацепился его взгляд. Нанами так и продолжал слышать песню, голос исполнителя, хотя пела уже сама Сакура.

 Любовь – это свобода, свобода – это любовь,

 Любовь – это жизнь, жизнь любви,

 Любовь – это необходимость быть любимым.

 Любовь – это ты.

 Ты и я.

 Любовь – это желание

 Быть свободным.

 Любовь – это знание,

 Что есть мы.

Его рот слегка приоткрыт, губы подрагивают, а глаза наполняются влагой, что вскоре будет стекать по его щекам тоненькими прозрачными ниточками, солоноватыми на вкус. Кента слушал это не ушами. Он слушал сердцем. И когда он закрыл глаза, Сакура уже закончила и повернула наконец голову в сторону сидящего рядом парня. Сначала она с непривычки перепугалась, не понимая, как нужно реагировать. И говорить что-то не решалась. Почувствовав ее взгляд на себе, Нанами вытаскивает провод от наушников. Из динамиков смартфона начинает звучать последняя инструментальная партия фортепиано песни. Сказать, что Сакура удивилась тому, что он стал искать эту мелодию – значит ничего не сказать. Вообще-то пел песню когда-то Джон Леннон. Да и там была партия на гитаре… Предъявит свои претензии девушка позже. А пока что она подалась к нему вперед и подарила поцелуй. Подарила, потому что увидела, как падают одна за другой слезинки с его щек. Она играла песню о том, что он всегда хотел. А сейчас, когда она была рядом, он понял, что это чувство наконец-то восполнилось. Здесь и сейчас. С ней, он получил то о чем говорила Сатоко. Что не могла дать Каори. Поцелуи не прекращались. Чувство завершенности воистину прекрасное. Она не отстранялась, чувствуя, что этим сделает что-то неправильное. Это означает бросить его в таком состоянии в одиночестве. Непростительно. Ему нужно ее тепло. На ее плечах лежит сей долг, который она обязана выполнить. Да и будет неправильно сказать, что Фуджи и сама никогда не желала почувствовать подобного. Иначе зачем она играла именно эту песню?

 Вскоре они переместились на постель. Там продолжались поцелуи уже вперемешку с объятиями, пока Сакура не начала напирать на него сверху, заставляя опускаться спиной вниз под весом ее тела. Он не был первым у нее. И, пожалуй, это как никогда сыграло на руку. Она сможет взять все под контроль. Оба ощущали, что должно случиться то, что было им самой судьбой предназначено. Со дня на день это бы случилось. Время в такие моменты неумолимо быстро, оно ускоряет свой ход. И вот два молодых тела греют друг друга. Таким доверчивым и взволнованным Нанами не был никогда еще в своей жизни. Он переживал этот момент особенно остро. Первые секунды от слияния заставили его всхлипнуть. И вновь Сакура перепугалась, что могла сделать что-то не так. Ведь он снова расчувствовался. Это было то, чего ей так не хватало с бывшим парнем. Он знал только жестокость. Жестокость по отношению к ней.

– Что с тобой? Тебе больно? Где болит? Что не так? – вопрос за вопросом посыпались на парня.

 Фуджи укладывает ладони на его щеки и заставляет посмотреть на себя. Он открыл глаза и какое-то время продолжал тихонько всхлипывать.

– Твои Битлз пели о том, что любовь и боль неразделимы. Я почувствовал это.

– Не об этом сейчас! Где больно?

 Нанами приложил указательный палец к ее губам, улыбнулся ласково, продолжая смотреть своими покрасневшими и заплаканными глазами на девушку.

– Мне очень хорошо. Как никогда. Люди ведь могут плакать от счастья?

 Когда он убрал палец от ее губ, она усмехнулась, а он поспешил не рушить тем самым момент и добавил:

– Я люблю тебя. Не отпускай меня никогда.

– Забавный ты.

 Слияние их тел длилось не так долго, как он мог бы представлять себе, будучи знакомым лишь с теорией сего процесса. Ему было до ужаса обидно, что в свой первый раз он не смог продержаться дольше. Когда ты думаешь об этом, но не знаешь как оно на самом деле, то у тебя задействована лишь одна часть тела, способная реагировать на происходящее. А сейчас же на практике он чувствовал, что весь полностью поглощен, без остатка. Наверное, его душа была там даже больше, чем тело. И ему безумно хотелось, чтобы это все продлилось чуточку дольше. Серия спазмов вынудила Кенту зажмуриться и простонать так, будто бы ему кто-то вонзил кинжал в грудь. Сакура хоть на том была спокойна, что в этот раз он не стал пусть слезы. Девушка любовалась им. Таким настоящим. Без злобы и замашек на доминантность. Постепенно его напряженное лицо принимало более расслабленный, удовлетворенный вид. Она улыбалась, поглаживала его по щеке. Уловила то, каким глубоким стало его дыхание. Он пережил потрясение, что и забрало у него впоследствии много сил. Хотя он и не был активным ни минуты в этом процессе, но спал сейчас, словно дитя. Сакуре оставалось лишь лечь рядом и укрыть их обоих получше одеялом. И очень осторожно, чтобы не нарушить его столь безмятежный и сладкий сон. Он был прекрасен. Он не оставит на ней ссадин. Не будет тушить тлеющие окурки о живот. Она точно знала это. Именно это и держало ее рядом с ним все еще.

Принять реальность

 С того дня прошла неделя. Мать не переставала терроризировать телефон Кенты. Настолько ему это надоело, что он принял вызов и накричал на нее. А планировал прийти и познакомить с Сакурой. Как ему казалось, она просто не заслужила этого. И не признала своей неправоты. Ведь опять вмешивалась, не давая спокойно пожить для себя.

 Каори назначила встречу Рё. В их любимой кафешке, где они имели привычку сидеть вдвоем. Обычно всегда подразумевалось, что атмосфера будет легкой и непринужденной. Но, видимо, не в этот раз.

– Привет. Давно ждешь? – поинтересовался Сакамото, вешая куртку на спинку стула, после чего тут же занял свое место.

– Нет, я только пришла, – улыбнулась натянуто девушка.

 Парень обратил внимание на чашку чая. От нее уже не исходил пар. Она соврала ему. Однако он не придал этому значения. Обыкновенное проявление хороших манер. Ах, если бы…

– Есть что-то о чем ты бы хотела поговорить со мной? – поинтересовался он, привычным делом рассматривая меню.

– Да… Я долго думала, как начать этот разговор. Но решила, что не могу ходить вокруг да около. У нас с тобой хорошие отношения. Я не могу позволить себе играться с тобой, хотя мне очень больно. Так что я спрошу напрямую… Почему ты соврал?

 Стало так неприятно. Рёхэй понимал, что этот разговор может возникнуть со дня на день. Но чтобы так скоро…

– Мне было очень стыдно.

– Я знаю это. Но почему, Рё-сан? – вопрошала его Ишида, пытаясь изо всех сил сдержать подступающие слезы.

– Я не хотел, чтобы тебе стало еще хуже.

– Если дело только в этом, то лучше уж было сказать бы правду. Чем быстрее бы я это пережила, тем лучше было бы для меня.

– Каори… Прости, правда. Я не мог просто. Мне и без того дурно, что я не смог тебе ничем помочь. И в итоге все, что я тебе наговорил за все время… Оно больше не имеет никакого значения. Про то, чтобы не сдаваться.

– И ты теперь думаешь, что пришло время сдаваться? – Каори будто забыла как дышать, спрашивая его.

– Он изменился. Мы не в силах остановить это. Прежним он больше не будет, но мы по-прежнему можем сохранить нашу совместную дружбу.

 Хвала небесам, что принесли чай. Обсуждать эту тему Рё не хотелось более. Так что он всячески наслаждался той тишиной, что была, пока он отпивал напиток. Все равно данная дискуссия бы ни к чему не привела. Только старые раны бы расковыряла. Не более того.

– И что же мне делать-то теперь? – искренне не понимала девушка, покачивая головой.

– Он ведь по-прежнему дорог тебе?

– Конечно.

– Может Сатоко была права? Пожелай ему счастья. Не отталкивай.

– Пожелать счастья… При том, что он откровенно сказал, что не смог бы полюбить меня…

– Каори, мне очень жаль, что я обязан такое сказать, но в мире не всегда все так, как мы того хотим. Понимаешь это?

– Понимаю… И понимаю, что врать мне ты тоже не хотел. Но получилось совсем не так…

– Это прозвучит дико, возможно, но…ты могла бы подружиться с ней.

– С кем?

 Ишида удивленно посмотрела на друга, что в очередной раз отпил немного чая. Будто бы храбрости набирался за эти секунды перед тем, как произнести эту фамилию.

– Фуджи-сан…

– Фуджи-сан?

– Сакура.

– Сакура? Ты говоришь про его девушку?

– Да. Ты знаешь, она мне очень понравилась.

– Рё-сан, я все понимаю, но ты заговариваешь меня на то, чтобы я сделала невозможное. Я даже смирилась с мыслью, что должна попытаться отпустить его, но подружиться с той, кто забрала у меня Нанами…

– Если не подружиться, то не сторониться ее компании. Ты же понимаешь, что твое мнение тоже важно? Иначе Нанами не сможет быть с нами. Ты бы хотела, чтобы было как раньше хоть немного, но так не выйдет. Он ведь не дурак и поймет, что ты напрягаешься, когда Сакура будет рядом. Тогда он закроется и перестанет с нами проводить время. Практически, мы его потеряем. Он стал более чутким к тому, что чувствуют окружающие. И будет вынашивать чувство вины. Перед нами. И перед ней… К слову, он ведь не отказывался от тебя. Для него ты все равно будешь таким же важным человеком. Той самой Каори, близкой подругой. Единственной девчонкой, что подружилась с ним в детстве. Дала лопаткой по голове в песочнице прямо при всех.

 Но Каори была непреклонна. Она выглядела так, будто целый мир одна большая теория заговора за несправедливость к ней. Принять решение прямо сейчас вот так? Отпустить все? Сакамото слишком просто говорит об этом, просит о многом. Ему не понять ее чувств. Так она думала. Это он всепрощающий, а вот она не из таких людей. Отходить будет долго. И даже то, что Рёхэй попытался свести все на такую милую тему, затрагивающую детство, вовсе не спасло положение.

– Поговори с ним. Спокойно. Выговорись. Все, что у тебя на душе выскажи. Каори, он поймет. Правда. Не недооценивай его. Он не дурак. Это Кондо у нас как об стенку горох. А он-то не такой. Он только вид делает. Ты не представляешь сколько он может переживать в себе, ничего не говоря, – тихонько обращался к ней Сакамото, укладывая свою ладонь поверх ее.

 Ишида оказала сопротивление тактильному контакту и убрала руку в сторону, словно обожглась от этого прикосновения. Даже голову отвернула показательно. Хотя большая часть слов, сказанная другом, доходила до нее. Довольно успешно каждое словечко пробивало ее броню. Постепенно, но достучаться до нее получалось. Пускай она и не покажет этого сейчас. Рё не стал останавливать ее, когда она поднялась со стула, забрала свою куртку и просто вышла. Он остался наедине с собой и своими переживаниями. Нет, он точно знал, что все сказал правильно. Более того, будучи даже близким другом, он уговорил ее принять реальность, что было смело и достойно уважения. Посмотреть на это с другой стороны наконец-то. Не с самой плохой. Да, будет неприятно и больно первое время. Но жизнь такая. Ты должен принимать вызовы. Таково одно из звеньев этой огромной цепи, что люди привыкли называть «естественным ходом вещей». Парень достал свой айфон и набрал Кондо. Тот был на улице и потому не сразу услышал мелодию звонка. Но Рё такой, что звонит уперто.

– Что такое, Рё-чан? – прозвучал запыхавшийся голос по ту сторону динамика.

– Кондо, у меня есть к тебе просьба. Ты сейчас где?

– На улице. А…

– Идеально. Я сейчас переведу тебе деньги на твою ученическую. Найди ближайший банкомат и сними все, что я перечислил.

 Масахару так обрадовался, что чуть было не выронил все покупки. Он аж подпрыгнул.

– Слушаюсь! А просьба-то какая?

***

– Ой, Кондо-чан, это так мило с твоей стороны. Мне уже лет как десять никто не дарил цветы, – восхищалась крупногабаритная женщина, постоянно касаясь букетика пальцем. – Это первое свидание, которое назначил ты и даже пришел на него!

– Да, – неловко кивал парень, пытаясь не смотреть на свою спутницу. Ведь его пробирал стыд. – Ишидако… Слушай…

– Подожди. На голодный желудок тяжело воспринимать информацию! Я еще не выбрала то, что я хочу. Ты уже присмотрел себе что-то? И да, этот кис-кис тебе так к лицу. Ты настоящий джентльмен. Прямо Лео Ди Каприо на японский лад. Я восхищена, что ты выбрал итальянский ресторан! Откуда у тебя такие деньги?

 Кондо губу раскатал, что на такую дружескую щедрость он накупит себе презервативов и трусов на лет десять вперед, но нет… Как оказалось, Сакамото щедрый лишь наполовину…в понимании Масахару.

– Ну… Я откладывал долго для особого момента…

– И этот особый момент со мной! Кондо-чан, ты буквально забрал мое сердце еще больше! Дай я тебя расцелую прямо здесь!

 Когда Ишидако встала и начала тянуться через весь столик, то Масахару побоялся, что он сейчас и повалится на него со всем стоящим на нем добром.

– Ишидако, нет! В смысле…не здесь и не сейчас, – уворачивался он, вытягивая ладони вперед.

– Ты прав. У нас еще будет время для этого, – улыбнулась женщина.

 Заказали они достаточно дорогие блюда, чему была рада любительница заграничной кухни. Масахару, конечно, старался экономить, чтобы ему осталось на расходы хоть что-то. Но…это получалось очень плохо. Ведь ему было сказано, чтобы он превратился в настоящего дамского угодника. Оттачивал этот навык. А у Ишидако достаточно серьезные запросы на пищу. Так что, когда парень наелся одной лишь пастой, его спутница потребовала пиццу как можно скорее. А впереди еще десерт…

– Так о чем ты хотел поговорить? – деловито спросила она, надкусывая первый кусочек пиццы.

– Ну… Слушай. Ты ведь знаешь Каори. Так вот, у нее сейчас проблемы. Кризис…

– Не рано ли для кризиса в ее возрасте? – удивилась женщина, выпучив глаза на своего кавалера.

 Он был весь как с иголочки. Этот дорогой темный смокинг бы ему очень к лицу. Так что Ишидако не могла не любоваться.

– Нет, я не так выразился. Ну я и дурак. В общем… Так вышло, что Нанами любит другую. И она узнала об этом. Более того, она даже подслушала Рё-чана и Нанами, следуя за ними. И очень обиделась, когда узнала, что он ушел из дома жить в квартиру Рё вместе со своей новой девушкой. И вот теперь вопрос стоит ребром. У нас всех дружба не сможет быть как раньше, если она не примет Нанами и его девушку. Понимаешь?

– Ну, вроде того. А я чем помочь могу в итоге?

– Поговори с ней по-женски, ты ведь…такая опытная. У тебя за плечами такая жизнь! – пытался через силу флиртовать Масахару.

– Ну не знаю, Кондо-чан. Мы не так хорошо знакомы, чтобы у нас проходили беседы о подобном, – задумалась она, убирая от краешка губ прядь темных кудрявыъ волос.

– Ишидако, пожалуйста! Нам больше не на кого положиться! – уже всерьез обратился к ней балбес, сложив руки на коленях и подавшись вперед, словно в поклоне. – Только тебе это под силу!

 Женщина молчала, задумываясь над его словами.

– Если хочешь…

 Когда парень поднял голову, то теперь не только слова, но и взгляд стал игривым.

– Мы сделаем это еще раз. Хочешь? – подмигнул он, соблазняя ее своей очаровательной улыбкой.

– Ты имеешь в виду… – восхищенно начала она, укладывая руку на грудь.

– Да! Пободаемся как бегемотики!

– Кондо-чан! – чуть ли не слезами на глазах обратилась Ишидако. – Я согласна. Ради этого я готова на все!

 «Спасибо, Ишидако! Спасибо!» – благодарил ее про себя Масахару, – «А я настоящий дамский угодник!»

Мама

 И пока Кондо продолжал «наслаждаться» вечером с Ишидако в дорогом итальянском ресторане, Кента возвращался из магазина и переписывался с Сакурой. На лице парня все время была блаженная улыбка. Он был будто сам не свой. Когда же он поднял на мгновение взгляд, чтобы взять пакет в другую руку, то перед глазами на долю секунды промелькнул знакомый силуэт, завернувший куда-то за угол. Ему стало любопытно, кто бы это мог быть. Он склонил голову вбок и сделал серьезное лицо, следуя по пятам, ровно в том же самом направлении. Парень сразу же вышел в небольшой переулок, где располагалось не так много заведений: салон красоты, бар, косплей-кафе и парикмахерская. Шестое чувство подсказало ему заглянуть именно в бар. Слишком уж молодо он выглядит. Даже если бы ему было двадцать, его бы не пустили с таким лицом. Нанами считал, что это его проклятие. Но что если он немного поменяет тактику своего поведения?

 Кента довольно пафосно и мужиковато зашел в здание. От него буквально разило этой энергией альфа-самца. Даже одна из посетительниц игриво подмигнула. Решил он побродить, походить, да передохнуть немного. Может ему показалось? Слишком мнительный? Даже чересчур? Да и разве будет наказанием, если он просто остановится и попросит воды? Парень уселся за стойку на одно единственное свободное место и подозвал к себе официанта.

– Йоу. Мне воды. А там, может, чего еще закажу.

– Окей, приятель, – показал большой палец мужчина.

 Геймер возгордился собой. Не даром за плечами столько визуальных новелл пройдено. Стоило повернуть голову в другую сторону, он подумал, что его инфаркт хватит. Кента тут же отвернулся, прикрываясь рукой. Мать?! Какого черта она делает в таком месте? И уже поддатая! Сердце начало бешено стучать. Того гляди и вырвется из грудной клетки и приземлится прямо к ней в пепельницу. Она еще и покуривает…

– Твоя вода, – улыбнулся бармен.

 Нанами нервно кивнул ему, а тот удивился, что он себя так странно ведет. Но спрашивать ничего не стал, а просто продолжил протирать себе рюмки. Он был тише воды и ниже травы. Слушал о чем болтает его мать с каким-то левым мужчиной. Кажется, что тому было в кайф, что она уже под градусом. Ведь разговор начал обретать такие пикантные нотки…так напоминало Кондо в ближайшем будущем. Кента держался из последних сил, чтобы не врезать наглецу.

– Ты такая молодая. Будто вчерашняя студентка, – демонстрировал ей ряд белоснежных зубов довольно молоденький «жеребец».

– Нет-нет. Я уже мать. Мать двоих детей. Одному вот восемнадцать летом стукнуло. В канун Рождества я буду тухнуть дома без него. Ведь я ему не нужна. Он просто бросил меня и ушел, – обиженно надула губы женщина, прикрывая глаза от усталости.

– А ты не думала, что тебе стоит немного проветрить голову и расслабиться?

 Нанами сразу же напрягли эти слова. Когда он убрал руку от лица, то краем глаза заметил, как наглец позволил себе распускать свои грязные руки. Он демонстративно уложил ладонь на ягодицы его матери и начал наглаживать так, как себе этого не позволял даже его отец. Тут-то его и прорвало.

– Слышишь ты! Я тебе так проветрюсь сейчас, что до утра костей не соберешь! Не лезь к ней!

 С таким голосом как у Нанами, тут не только весь бар услышит, а еще и парикмахерская, и косплей-кафе, что были неподалеку. В глазах матери читался шок. Она буквально потеряла дар речи, увидев своего сына в таком месте. Да и у него к ней вопросы появятся на взаимной основе.

– Это что, твоя чика? – обратился бармен, вылупившись на парня.

 Плохо дело. Ведь если сейчас он назовет ее матерью при всех, то им попадет. Сразу донесут куда следует. Мало того что мать, так еще и сын-старшеклассник пришел пить. Они не станут выяснять обстоятельства при которых все сложилось именно таким образом, а просто накажут их. Такой участи для своей матери он не хотел никак. Пусть они и не в очень хороших отношениях, но он бы не позволил себе обидеть ее. И уж тем более позволить это сделать другим. Особенно, когда он узнал, как она переживает после его ухода. Так что ему в голову пришла не самая здоровая, но единственная рабочая, однако, по-своему оригинальная идея, как выйти из положения.

– Да, это моя баба! Я ее любовник. Не успеваем закупаться презервативами, сколько трахаемся. Я не слезаю с нее днями, – заявил он достаточно убедительно.

– Так у тебя есть любовник? – довольно обиженно пробубнил сидящий рядом с женщиной одинокий альфонс.

– Да… Это мой молодой любовник, – пришлось подыграть ей.

– Вот так да. Я всегда говорил, что женщины постарше хороши, – оскалился в довольной ухмылке бармен.

***

 За пределами стен бара им было абсолютно нечего сказать друг другу. Оба были в неприятной ситуации. Даже вечно сердитая, его мать будто воды в рот набрала. Но Кента решил первый нарушить эту давящую тишину. Кого-то она ему напоминала своим поведением. Неужели он…видел в своей матери Каори?

– Отец знает куда ты ходишь?

– Нет. Я бы ни за что не сказала ему. Он думает, что я хожу выпивать к подруге.

– Ты ведь не выпивала никогда.

– Выпивала. До твоего рождения, – созналась она, снова прикрывая глаза.

 Ее шатало и заносило туда-сюда. Так что ему пришлось выполнить свой сыновий долг перед ней. Он сделал так, чтобы мать взяла его под руку. Только так они смогли продолжить путь.

– Зачем тебе это?

– Ведь ты ушел. Стал игнорировать меня. Что прикажешь делать мне в таком случае? А в последний раз еще и накричал.

– Я не хотел этого делать. Но ты не представляешь, как я обижен на тебя за то, что ты все еще считаешь меня ребенком. И чуть что я пытаюсь показать свою самостоятельность – гонишь из дома тут же. Ты не оставила мне выбора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.