Слава Доронина
Билеты в один конец

1 глава

Таня

– Бабушка приедет через полчаса, а ты пока собери свои игрушки, хорошо? – говорю я Алисе, наблюдая, как увлеченно она раскрашивает свою книжку-раскраску.

– Мам, я хочу взять поезд! – радостно заявляет дочь, свободной рукой прижимая к себе игрушечный локомотив.

– Конечно, бери, – улыбаюсь я и взъерошиваю ей волосы. – Только не забудь положить карандаши в пенал, чтобы они не рассыпались.

Алиса послушно складывает карандаши и ставит на стол локомотив. Она катает его по кругу, а я иду в спальню, чтобы закончить сборы.

В сумке уже самое необходимое: одежда, дочкины книжки, раскраска, тот самый заяц с потрепанным ухом, без которого Алиса просто не засыпает. Проверяю все еще раз.

Как только раздается звонок в дверь, Алиска с визгом подскакивает и несется в прихожую.

– Бабушка пришла!

Елена Николаевна встречает ее с улыбкой и раскинутыми руками.

– Вот и моя красавица! – восклицает она, подхватывая внучку. – Ну что, готова к приключению?

– Мы поедем на поезде? – с нетерпением уточняет Алиса, показывая свой локомотив.

– Конечно! – серьезно отвечает Елена Николаевна.

– Спасибо, что забираете ее, – говорю я, передавая сумку. – Тут все, что может понадобиться, но, если что-то забыли, привезу на вокзал.

– Таня, ты всегда волнуешься, как в первый раз, – добродушно замечает свекровь. – Все у нас будет хорошо.

Когда я помогаю Алисе застегнуть куртку, дочь поднимает на меня глаза.

– Мамочка, а ты будешь скучать?

– Буду, – улыбаясь, отвечаю честно. – Но я рада, что ты поедешь на море.

– А ты нас проводишь завтра?

– Конечно, моя маленькая путешественница. А ты, как вернешься, все мне расскажешь, ладно?

Я спускаюсь с Еленой Николаевной и Алисой к машине, чтобы попрощаться. Алиска с важным видом показывает бабушке свои игрушки, объясняя, что ее поезд обязательно должен ехать в купе вместе с ними. Я опять не могу сдержать улыбку. И тоску. Не представляю, как буду без дочери почти две недели.

– Хорошей дороги. – Наклоняюсь к Алисе и целую ее в щечку. – Веселитесь, и веди себя хорошо.

Когда такси трогается с места, смотрю машине вслед, пока она не исчезает из виду, а затем возвращаюсь домой. Здесь теперь царит тишина, которой давно не было. Она кажется совершенно чужой.

Я присаживаюсь на диван и машинально беру телефон, чтобы набрать мужа.

– Привет. – Его голос звучит устало и будто недовольно.

– Привет. Как прошел день?

– Нормально. Встреча только закончилась, сейчас идем ужинать с клиентами, и завтра наконец домой. А у тебя как?

– Думаю устроить себе вечер с книжкой. Алису забрала твоя мама. Утром они сядут на поезд, – отвечаю я, рассматривая нашу общую фотографию, которая стоит на журнальном столике.

– Вот и правильно. Отдыхай. Все, я пошел. Некогда.

– Хорошего ужина, – завершаю я разговор. Остается неприятный осадок, что набрала мужа не вовремя. Хотя он мог бы и сам это сделать в течение дня.

Телефон неожиданно звонит, и я вздрагиваю. К щекам приливает жар. Я уверена, что это Толя, решил сказать что-то приятное напоследок, но на дисплее высвечивается имя подруги.

– Таня, привет! – тараторит Лена. – Какие планы на вечер? Вы с Толиком дома?

– Планов никаких. Толика нет, свекровь буквально только что забрала Алиску. Я собираюсь выпить чаю, почитать книжку и лечь спать, – отчитываюсь, все еще глядя на улыбающихся со снимка нас с Толиком.

– Книжку? Спать? Ты серьезно? У-у-у… – тянет она.

– Да, я серьезно.

– Так, все. Собирайся. Мы идем на концерт! – бодро командует Лена.

– Лена, какой концерт? Я хочу просто полежать…

– Нет уж, подруга. – Она явно не собирается сдаваться. – У тебя свободный вечер, мужа нет, и ты хочешь так бездарно провести время? Ты обязана пойти и развеяться! Сама же недавно говорила, что соскучилась по музыке. Там будет весело!

– Лена, я…

– Все, мы с Жанной выезжаем. Через сорок минут будем у тебя. Давай наряжайся! – обрывает она меня и бросает трубку.

Я остаюсь сидеть с телефоном в руках. А что?.. Может, и правда стоит сменить обстановку? Алиска под присмотром, я заслужила немного отдыха. Нормального отдыха, а не такого, как привыкла. Что, в другой день нельзя полежать с книгой на диване?

Через сорок минут я стою у подъезда, чувствуя себя странно. С макияжем, в обтягивающей водолазке, узких джинсах и любимом пальто. Девчонки подъезжают на такси и машут из окна.

– Вот молодец, Танюха! А я думала, придется тебя за волосы тащить, – смеется Лена.

– Как видишь, даже наручники не пригодились. – Я занимаю место в салоне.

На концерт мы приезжаем спустя еще сорок минут, опаздываем: город стоит в пробках.

Огромный зал наполнен гулом голосов, мерцают тысячи огней. Артист на сцене задает ритм, его энергетика заражает публику, и происходящее вокруг превращается в грандиозное музыкальное шоу. Здорово!

Впервые за долгое время я ощущаю себя частью чего-то большого, живого, ненадолго забывая о повседневной рутине, о том, что я жена и мама. Мурашки не переставая бегают по коже. Я подпеваю вместе с залом и удивляюсь, откуда знаю слова почти каждой песни, потому что не особо знакома с репертуаром «Ворона».

После одной из композиций музыка стихает. Исполнитель объявляет небольшой перерыв и уходит за кулисы. Света на сцене становится меньше, ее освещает только мягкий голубой фон экранов. На них появляется яркая заставка: крупные планы людей из толпы. Камеры выхватывают лица, обнимающиеся и целующиеся парочки, и зал взрывается овациями и смехом. Интересная забава. Взяв телефон, я записываю короткое видео для Толи, спрашиваю: поцеловал бы он меня на виду у всех? Но интернет работает плохо. Не получается отправить. Ладно. Потом ему дойдет.

Улыбаясь, продолжаю наблюдать за парочками, которые делятся своими чувствами.

Жанна толкает меня в бок:

– Смотри, смотри! Сейчас и нас заснимут! – кричит она, смеясь.

Но камера уходит дальше, ловя одну за другой тысячи пар. Аплодисменты усиливаются. Крупным планом показывают очередных влюбленных. Я вглядываюсь – и замираю.

На экране… Мой муж. Или кто-то, похожий на него до мельчайших деталей. Он обнимает стройную девушку с длинными темными волосами. Они стоят так близко друг к другу, что кажется, между ними нет воздуха. Он наклоняется и целует ее. Жадно, долго, со страстью, которую я давно не чувствовала по отношению к себе.

– Таня! – Жанна хватает меня за плечо. – Это же… Толя! Ну да, он! Очуметь!..

Машинально качаю головой. Внутри поднимается буря.

– Нет… Это ошибка… Это не он… Просто похож… Толя в командировке.

– Да это он! Шрам! У него шрам на щеке был! Таня, это он! – Жанна почти кричит, а я не могу оторваться от экрана.

Шрам. Да. Маленькая отметина над скулой, которую муж получил еще в юности.

Начинают трястись руки. Едва не роняя телефон, я набираю Толю. Гудки. Один, второй… Никто не отвечает.

В горле встает ком. Смотрю на экран, где показывают уже другую пару, и хочется кричать. Пока даже не понимаю, от чего именно. Сюр какой-то!

Я медленно опускаю телефон, сжимаю его в ладонях, пытаясь унять дрожь, но ничего не выходит. Эмоции зашкаливают.

Это не может быть правдой. Просто не может.

Жанна и Лена переглядываются.

– Видимо, концерт все, – хрипло говорю я. – Не смогу больше веселиться.

По крайней мере, пока не узнаю правду. Пока не дозвонюсь до мужа.

Девчонки молча кивают, не задавая лишних вопросов. Мы выходим из зала, и в голове стучит только одно: если это Толя, значит… Значит, у него есть любовница и он сейчас ни в какой не в командировке, а с ней?..

2 глава

Таня

– Давайте в бар? – предлагает Лена.

– Да, пошли, Тань, что дома одной делать? – подхватывает Жанна.

Девчонки пытаются отвлечь меня. В качестве поддержки тоже ушли с концерта, на который сами же затащили, и даже делают вид, что не обращают внимания, как я то и дело проверяю, не ответил ли Толя, не появился ли в сети.

– Давайте, – соглашаюсь, потому что действительно не знаю, что буду делать сейчас дома одна. Ну не гипнотизировать же телефон и сидеть у телика, бездумно глядя в экран!

Мы идем по темным улицам к ближайшему бару. Девчонки о чем-то тихо переговариваются, бросая на меня тревожные взгляды.

– Со мной все в порядке, – говорю, когда, в очередной раз посмотрев на меня, они снова переглядываются.

Хотя на самом деле из-за неопределенности и напряженного ожидания звонка от мужа внезапно навалились слабость и усталость. Перенервничала.

Бар заполнен людьми, всюду веселье, запах алкоголя. Я машинально выбираю столик в углу, подальше от всех, и падаю на стул. Жанна и Лена садятся напротив.

– Чего-нибудь покрепче?

– Нет. Вообще пить не буду.

К тому же рано утром ехать на вокзал.

Жанна тянется через стол и сжимает мою руку:

– Тань, это наверняка был не Толя. Ну столько человек на концерте… Сто процентов кто-то похожий!

– Скорее всего, – киваю.

Поводов подозревать его в неверности муж никогда не давал. До сегодняшнего дня. Мысль, что он может изменить или что у него кто-то есть, даже не возникала. Да разве станешь об этом задумываться, когда тебе каждый день говорят, что любят и обожают, когда возвращаются домой с пакетом продуктов и небольшим подарком для дочери, когда занимаются с тобой сексом и целуют по утрам?

Возможно, в последнее время Толя стал не таким страстным и пылким, как в первые годы нашего брака, но ведь у всех пар со временем происходит что-то подобное.

Наверное…

Подходит официант, и мы делаем заказ: я прошу кофе, девчонки – коктейли. Отвернувшись, разглядываю людей в зале, но перед глазами снова и снова всплывает один и тот же момент. Яркий экран. Та девушка. И ее горячий поцелуй с моим мужем. Я, глупая, даже видео не сняла – настолько сильным был шок.

– Ваш заказ. – Официант ставит на стол наши напитки.

Я обхватываю горячую кружку руками, но пить не могу. И без кофе во рту горько. Насыпаю сахар, три ложки, и медленно размешиваю, продолжая разглядывать людей вокруг.

– Ритку Майорову помните? Она самая первая из нашего класса замуж выскочила. Троих родила от Витьки. А он…

– Жанн! – шикает на нее Лена.

– Так дослушай! Ритка с подружками встречалась. Собрались они в каком-то модном ресторане, а там Витя ее сидит. Компания из четырех человек: двое мужчин и две женщины. Свечи на столе, романтическая атрибутика. Ритка же боевая. Устроила скандал, побила посуду. А оказалось, Витя ее с партнерами контракт обсуждал. Зная, что она дико ревнивая, он скрыл, что партнер – женщина. Гаврилюк и Гаврилюк. А там, по словам Ритки, тако-ой Гаврилюк… – Жанна жестами изображает пышные формы. – Четвертый размер, не меньше. Я это к тому, что мы можем себя накручивать. Тем более когда любим. Так что ты, наверное, права: вряд ли это Толя был. Просто похожий мужик.

– А если… нет? – Нервы сдают, и голос предательски срывается.

Лена придвигается ближе и обнимает меня за плечи.

– Тань, слушай, давай так. Сейчас мы не будем делать выводы. Посидим, расслабимся, а когда Толя вернется, ты спокойно с ним поговоришь. Ну вдруг это правда какое-то недоразумение?

– Так и сделаю.

Я перевожу тему, но вдруг осеняет.

– Девчонки, вы же снимали? Тот поцелуй… Есть?

– У меня. – Жанна берет телефон. – Сейчас перекину.

Когда мы выходим из бара, девчонки вызывают такси и настаивают, чтобы сначала отвезли меня. Сама же упорно настаиваю на обратном, ловя себя на мысли, что впервые не хочу домой. Это странное чувство.

Попрощавшись с подругами и водителем, я поднимаюсь в квартиру. Снимаю пальто, разуваюсь и прохожу в гостиную. Автоматически открываю галерею в телефоне и снова пересматриваю видео. Этот шрам… В голове не укладывается, как Толя мог оказаться на концерте, если должен быть в другом городе. Как? Неужели есть такой второй похожий человек?..

«Таня, ты дома?» – присылает сообщение Лена.

«Да», – отвечаю коротко.

Телефон опять вибрирует, но это уже не она. Это Толя.

Наконец-то!

– Да! – чуть ли не выкрикиваю я. Сердце барабанит в груди.

– Тань, прости, что не ответил сразу. Ужин только что закончился. Ты что-то хотела? – Голос мужа звучит немного устало.

– Я… Ты где? – спрашиваю прямо.

– В ресторане, я же говорил. Клиенты задержали. Завтра уже вернусь домой. – Толя делает паузу. – Ты что не спишь? Все нормально? Алиса как?

Видимо, мое видео с концерта ему не пришло.

– В каком ресторане?

– Таня, это важно? – В тоне мужа проскальзывает раздражение. – Мы с клиентами. Я работаю. С чего вдруг допрос?

– Значит, ты не был на концерте?

– На каком концерте? – Толик явно растерян. – Ты о чем вообще?

– На концерте в центре города. В перерыве на экране показывали парочку. Мужчину со шрамом на щеке…

Тишина. Его молчание длится слишком долго.

– Малыш… Ты чего? Какой концерт? Постой. А ты как там оказалась? Вроде книгу собиралась читать?

– Собиралась, да. Но потом позвонили девчонки и позвали на концерт.

– Понятно. Без меня, значит, развлекалась?

– Так это был не ты?

– Таня, я был в ресторане с клиентами. Ты себя накручиваешь.

Слова звучат так убедительно, что я верю Толе.

– Ладно, котенок, до завтра. Спать хочу. Устал. Приеду – покажешь, что там похожего, – смеется он.

Ну что я за дура! Себе вечер испортила. Подругам. И мужа глупостями в ночи донимаю.

Но из хорошего: завтра Толя вернется и у нас будет почти две недели для себя. Устрою ему романтический ужин, как раньше. Да, точно.

Однако ночь проходит беспокойно. Я ворочаюсь в постели и утром просыпаюсь с тяжелой головой. Одеваюсь и еду на вокзал.

На перроне многолюдно. Сразу замечаю Елену Николаевну: она держит Алису за руку, а дочь что-то увлеченно рассказывает. Наверное, снова про поезда – наша любимая тема в последнее время.

– Мамочка! – Алиса бросается ко мне и прижимается всем тельцем.

– Здравствуйте, – здороваюсь с мамой Толика.

Елена Николаевна кивает в ответ.

– Я ведь писала утром, что не нужно приезжать. Долгие проводы – лишние слезы, – строго произносит она.

Тон свекрови почему-то задевает. Иной раз не угадаешь, под какое настроение попадешь. Елена Николаевна почти всю жизнь проработала начальницей, и с ней бывает непросто. Вроде на пенсию вышла, а командные нотки остались. Даже по отношению к близким.

– Я обещала Алисе, что приеду на вокзал. Она настаивала. И никто не плачет.

Я провожаю их до вагона. Когда поезд отправляется, дочь машет мне из окна, пока он не скрывается из виду. Снова остаюсь одна. Но ненадолго.

Вечером возвращается уставший Толик. Он с ходу хватает меня в объятия.

– Ну привет, Танюшка.

Толя целует меня, но не так, как целовал девушку тот мужчина с экрана. Гораздо сдержаннее. Затем опускает на пол.

– Как прошла командировка? – интересуюсь я.

– Вымотался, если честно. Клиенты оказались сложными. Но все вроде прошло хорошо. А у тебя как? Соскучилась?

Я смотрю на мужа внимательно. В груди расползается ком.

Да, соскучилась. Сильно. А еще накрутила себя, что у тебя кто-то появился.

Хотя разве смог бы Толя держаться так невозмутимо, если бы что-то скрывал? Я бы почувствовала… Обязательно. Ведь правда?

3 глава

Таня

– Ты не ответил на мое сообщение. Просто проигнорировал его. – Я складываю руки на груди и делаю шаг назад.

– То видео с концерта? Ты хотела узнать, поцеловал бы я тебя или нет? – Толик снова ловит меня в объятия, обволакивая своей энергетикой и запахом.

– Да.

Дергаюсь, чтобы выбраться из его рук, но он блокирует попытки сопротивления новыми нежностями, заставляя меня вновь чувствовать себя глупышкой, которая на ровном месте закатывает истерики.

Подобное поведение мне не свойственно, но сейчас, когда в красках представляю, что я у Толика не единственная, едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться. Совладать с собой и бурей, которая поднимается внутри, сложно. Я все-таки выкручиваюсь из рук мужа и, схватив телефон, включаю видео. Показываю ему.

Толик замирает на мгновение. Скользит взглядом по экрану, на котором парочка целуется. Отрицательно качает головой.

– Бред какой-то, Тань… Это же не я. Ты что, не видишь?

– Просто похожий на тебя человек? С таким же шрамом, с такой же прической? Двойник, да?

– Да. Ты что, правда думаешь, что это я? – Муж подается вперед и смотрит на меня с полуулыбкой, будто не веря, что я серьезно.

Не собираюсь оправдываться за свои вопросы. Хотя в очередной раз ощущаю себя идиоткой. От напряжения и одновременно облегчения по спине стекает холодный пот.

– Да ладно тебе, ну посмотри сама. – Толя показывает на экран. – Да, шрам похож, но это не я. Танюш, таких людей миллионы. Я был в командировке.

– Миллионы? – повторяю, не сводя с него взгляда.

– Ну сотни. Ладно, десятки. Слушай, я был с клиентами, – оправдывается он. – Ты мне не веришь?

– Не знаю…

– Ты всерьез, что ли, решила, что видео с каким-то чуваком на концерте – это доказательство? – В глазах мужа мелькает не то раздражение, не то растерянность. – Таня, это даже не смешно. Ты ведь всегда отличалась интеллектом.

Толя еще раз внимательно смотрит на экран.

– Вот, – тычет пальцем. – У этого мужика шрам дальше от глаза, видишь? И волосы светлее. Да, немного похож, но это не я. Тань, ты чего? – Он трет уголок рта.

Всегда так делает, когда нервничает. Только непонятно, почему он нервничает сейчас, – виноват или его задевают мои подозрения.

Сюр какой-то…

– Ладно, забудь про это. – Толик возвращает телефон. – Что ты там про поцелуй спрашивала? Поцеловал бы я тебя так же на виду у всех? Поцеловал бы. Хочешь, завтра билеты на концерт возьму и повторим?

Его попытка перевести все в шутку выглядит натянутой. А мои ожидания оказались напрасными. Думала, муж вернется домой, и сомнения развеются, но они только глубже засели внутри.

– Не знаю… Ничего не знаю. И ни на какой концерт больше не хочу.

Толя шумно вздыхает. Подхватывает сумку и идет в спальню.

– Поесть что-нибудь приготовишь?

– Уже.

Я сникаю. После нашего разговора отчего-то осталась не легкость, а тяжесть. Ну предъявила, ну показала. Дальше что?

Толик разбирает сумку, а я разогреваю еду. За столом муж ведет себя как всегда – просто, непринужденно. И со мной он ласков. Шутит, рассказывает о рабочих моментах. Говорит, что в выходные нас пригласили на ужин Волковы, а там, если повезет, будет кто-то из начальства, и это очень важно.

Я ковыряюсь вилкой в тарелке и киваю. Хотелось бы отделаться от гнетущих мыслей, переключиться, искренне порадоваться возвращению мужа, но не получается. Не получается и все!

– Танюш, – зовет он, загадочно улыбаясь.

Я поднимаю голову и наблюдаю, как Толя достает из кармана домашних брюк красную бархатную коробочку. Протягивает со словами:

– Это тебе, малыш.

Открываю ее и не могу скрыть восхищения.

– Те самые? Они же… безумно дорогие!

– А я могу себе позволить дорогие подарки для любимой жены. У меня сделка удалась. Как-то увидел у тебя открытую вкладку в телефоне. Угадал?

– Да, – улыбаюсь я еще шире, хотя за грудиной по-прежнему ноет.

Не пойму отчего. Ну все же хорошо, недоразумение прояснилось.

– Примерь и жди меня в спальне. Голенькая. Я только душ приму. – Толик встает из-за стола, чмокает меня и уходит в ванную.

Несколько секунд гипнотизирую серьги, а потом беру телефон мужа. Знаю, что это плохо, и никогда так не делала, но мне нужно убедиться. Иначе спать спокойно не смогу.

Пароль тот же. И в самом телефоне вроде ничего подозрительного нет. Переписки все рабочие. Билеты в приложении на даты, когда Толя уезжал. Ни намека на то, что мы с ним были на одном концерте.

Похоже, я нехило себя накрутила. Дурочка.

Оставляю мобильник мужа в покое и иду в гардеробную, чтобы снять с себя все, как он просил, и быть перед ним в одних сережках, которые стоят охренеть как дорого.

Отвлекает сообщение, которое приходит на мой телефон. Оно от Лены.

«Ну как ты там? Толя вернулся? Поговорили?» – спрашивает она.

«Да».

Я быстро делаю фото сережек, которые держу в кулаке, и отправляю ей вдогонку.

«Воу-воу! Какая красота! Сейчас ослепну, – пишет Лена. – Замаливает грешки?» – И хихикающий смайлик.

Эти слова как ножом по сердцу.

«Мы поговорили. Я даже мобильник его проверила. Все чисто».

Лена шлет сложенные ладошки.

«Ну и замечательно. Значит, мы ошиблись. Хорошего вечера, то есть жаркой ночи».

Сев на пуфик напротив зеркала и сжав сережки в руке, я смотрю на свое отражение.

– Танюш? – доносится из спальни, а следом раздаются шаги.

Толик появляется в гардеробной. Вокруг его бедер обернуто полотенце. Муж выглядит великолепно в свои тридцать пять. Будто мой ровесник, хотя он старше на десять лет. Успешный, красивый, развитые мускулы четко прорисованы на смуглой коже…

Поток восторженных мыслей превращается в хаос, потому что Толя подхватывает меня на руки и несет в спальню.

– Серьги… Я не успела надеть, – вспоминаю между его горячими поцелуями.

– Да хрен с ними. Потом. – Он снова накрывает мой рот своим, гладит бедра.

Я провожу пальцем по шраму на его щеке, и дурацкое видео, чертовы слова Лены и собственные подозрения «заполняют эфир», мешая сконцентрироваться на том, что сейчас происходит между нами.

Впервые за долгое время я не могу кончить. Хотя Толик старается. Выдохшись и, очевидно, поняв, что бесполезно, он финиширует несколькими резкими толчками и, перекатившись на спину, смотрит в потолок.

– Это из-за того видео? Обычно ты кончаешь, стоит столько прикоснуться, а сегодня что?

– Толь…

– Я из кожи вон лезу, чтобы у нас все было. Пру вверх по карьерной лестнице, дом – полная чаша, два раза в год море. Чего тебе не хватает, Тань? Может, ты дома засиделась и надо чем-то серьезным заняться, а не музыкой и вышиванием?

Я поджимаю под себя колени.

– Тебе же нравились мои увлечения. Сам ведь друзьям хвалился, что твоя Таня когда-нибудь станет первоклассным дизайнером или организатором детских праздников, на которых будет исполнять песни собственного сочинения.

– Тань, извини…

Муж пытается схватить меня за руку, но я успеваю подняться с кровати и ухожу в ванную. Следом никто не идет.

Когда, приняв душ, возвращаюсь, Толик спит, а на моем телефоне сообщение от него: «Люблю тебя, малыш. Извини, если обидел». Рядом с мобильником лежат серьги – те самые.

Даже стыдно становится за свое поведение. Ладно, утром все компенсирую. Я устраиваюсь под боком у мужа и засыпаю.

Просыпаюсь в кои-то веки не первой. Толик встал раньше, хотя у него выходной. Потерев глаза, я наблюдаю за его сборами.

– Ты куда? – Сажусь в кровати и потягиваюсь.

– Кота материного покормлю и в строительный заеду. Ты просила полку на балконе закрепить. – Муж наклоняется и чмокает меня в щеку. – Скоро буду. – Он берет свой телефон и уходит.

Провожаю его долгим взглядом и решаю: раз у меня полноценный выходной, то займусь делами.

Я звоню Елене Николаевне, спрашиваю, как она, как Алиса. Поболтав немного с дочкой, готовлю обед. Затем сажусь поработать. Хотя работой это сложно назвать. Скорее хобби… Все мечтаю, что однажды оно принесет прибыль, и большую. Пока я только в начале пути. Заказы есть, но их мало.

Толик возвращается ближе к полудню. Ставит пакеты с покупками на пол, бросает ключи на комод. Сегодня я встречаю его уже без всяких глупостей и качелей, которые были вчера. Забираю продукты, интересуюсь, как там Никуша, мейн-кун Елены Николаевны.

– Все хорошо, – отвечает Толя.

Пока он в душе, я разогреваю обед и нарезаю овощи, пританцовывая под тихую мелодию, которая льется из телевизора.

Рука с ножом замирает над разделочной доской, когда на телефон мужа приходит уведомление. Потом еще одно. И еще.

Сомнения и любопытство толкают заглянуть.

«Самуил Яковлевич».

И черт меня дергает открыть. Лучше бы не делала этого!

«Извини, знаю, что нельзя, но захотелось сказать. Ты невероятный… Потрясающий… Завтра Ника кормим в то же время?»

«Думаю о тебе постоянно. Замучилась трусики менять».

Сердце не просто сжимается – оно корчится от боли. Глубокий вдох. Второй. Никакого толку. Все происходит будто в замедленной съемке. Исчезают звуки, слабеют конечности. Нож падает на пол.

Какая-то дешевая мыльная мелодрама! И я в ней главная героиня.

– Пахнет изумительно, – бодро говорит Толик, появляясь на кухне.

Медленно поворачиваюсь, сжимая в руках его телефон. Смотрю на мужа и не верю, что он мог… Человек, которому я всецело доверяла, от которого родила дочь, с которым думала встретить старость… Человек, который нас с Алисой на руках носил…

– Чего? Чего тебе не хватало? – Я со всей силы швыряю в Толика телефон.

А следом хочется разгромить и всю кухню.

4 глава

Таня

– Тань, ты с ума сошла? – Толя поднимает свой телефон, который, отлетев от него, с громким «хрясь» приземлился на пол.

– Надеюсь, экран весь разбит? Или нет? Живое место осталось? Чтобы ты прочитать смог, какие влажные трусы у твоей любовницы.

Муж крутит в руках мобильник, но смотрит уже не на него, а на меня.

– Вдребезги, Тань. На хуя так делать? Там важная информация.

Вдребезги! Только не телефон, а наша семейная жизнь и наше будущее с Алиской.

– Как ты мог, Толя? Чего тебе не хватало? – повторяю свой вопрос, пока я еще не скатилась в дешевую истерику и в состоянии выслушать ответ.

Хочется, как в тупых мелодрамах, плакать, бить посуду и выкидывать из окна Толины вещи. Но что-то мешает это сделать. Может, моя зацикленность на правильности, а может, воспитание. Хотя оно не только про манеры, но и про способность адекватно реагировать на плохое воспитание других. То, что сделал мой муж, явно не назовешь хорошим поступком.

– Ты головой поехала? Чего мне не хватало? Про что ты вообще? – повышает голос Толя.

На моей памяти впервые он так грубо со мной разговаривает.

– Кота-то покормил? А Самуилу Яковлевичу не стыдно писать тебе про свои влажные трусики? Что если в выходные я покажу это сообщение его жене или выложу в интернете? Оно станет достоянием общественности, и ты лишишься кресла за мутки со своим генеральным. А может, фото любовницы покажешь? Вдруг она один в один похожа на ту девушку, что была с твоим двойником на концерте в тот вечер? Хотя это, скорее всего, просто совпадение. Да?

На лице Толи – явное недоумение. Если он сейчас начнет отпираться, клянусь богом, я могу не совладать с эмоциями и совершить непоправимую глупость.

Глаза сами опускаются вниз, и Толя, правильно истолковав мой взгляд, быстро поднимает с пола нож и швыряет его в раковину.

– Ты ебнулась, Тань? Иди умойся, и поговорим. Все совсем не так. Ты что-то себе придумала.

Все-таки отпирается.

– Самое нелепое, что можно было услышать…

Я понятия не имею, как лучше. Наверное, не знать о том, что твой любимый – предатель. Любимый… Но любящий ли?.. Когда любят, разве предают?

По-хорошему, нужно было сдержаться и сделать вид, что ничего не заметила. Поехала бы завтра следом за Толей и увидела все своими глазами. А так…

– Имей уже смелость признаться и поставить точку. Не надо выставлять меня дурой. У нас маленькая дочь, которая безумно любит тебя и меня. Как ей все объяснять?

– Что объяснить? Какая точка?

– Развод, Толя.

– Блядь, не пойму, ты вконец рехнулась? – Он снова говорит громко, почти кричит. – Пойди прими холодный душ.

Поражает, с какой наглостью и циничностью муж отдает мне команду. И насколько он при этом отчужденный. Воистину любовь слепа. Как я не замечала, что меня обманывали?

– Давно?

– Что давно? Это херня какая-то, Тань. Левак. Ничего не значит.

– Да, левак! – Голос срывается на дрожь, потому что я больше не могу сдерживать слезы.

Очевидно, что Толя и дальше будет водить меня за нос, выкручиваться, давить. А еще, возможно, начнет рассказывать, что по моей вине ему пришлось разнообразить свою семейную жизнь. Или – что ему стало скучно. Или что все ходят налево и имеют любовниц.

Вот только я – не все. И неуважительного отношения к себе не потерплю.

– Куда ты? – рявкает муж, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти. – Хотя иди, поплачь в ванной и возвращайся. Есть охота, – летит уже в спину.

У меня будто кто-то близкий умер. Иначе не могу описать свои чувства. Этого Толю я не знаю. Он вроде жив, и в то же время нет его.

Я действительно скрываюсь в ванной. Чтобы немного собраться с мыслями и перестать себя жалеть. Включаю холодный душ, потом переключаю на теплый и с остервенением тру себя мочалкой. Потому что мой муж чуть ли не одновременно был и с другой, и со мной… Вчера со мной, а сегодня с ней… И неизвестно, сколько это продолжалось! Тру и тру, хотя не уверена, что смогу отмыться от такой грязи.

Что же делать? Как теперь быть? Как уйти из дома, когда Алисы нет? И как поведет себя Толя после того, что я только что услышала?

Сползаю по стене вниз и смотрю в одну точку. Ничего не понимаю. Что обычно делают в таких ситуациях? Собирают вещи и уходят? Напиваются в баре? Изменяют в ответ? Что?! Надо было все же дождаться завтрашнего дня, чтобы на руках были факты.

В гостиной я появляюсь через час. Толя сидит на диване и смотрит телевизор. Или только делает вид, что смотрит. Никогда раньше не замечала, чтобы муж проводил выходные без дела, да еще и на диване. Обычно он всегда чем-то занят. Хотя теперь понятно, что занят он был кем-то.

Про измены я знала лишь из фильмов. Ну и Лена пару раз приносила сплетни. Кто бы мог подумать, что однажды это коснется моей семьи?

– Сядь, Татьяна. – Толя меряет меня строгим взглядом, будто это не он изменник, а я.

Стою на месте не двигаясь, и опять хочется крушить все вокруг. Нутро огнем полыхает. Меня наизнанку выворачивает.

– Сядь, я сказал. – В глазах мужа появляются искры бешенства.

– Сесть означает приблизиться к тебе. А я не могу. Противно!

– Противно? – фыркает Толя. – И жить в квартире в центре города тебе противно? Ездить на собственной машине противно? Дочь в элитный сад водить противно? Цацки дорогие носить тоже противно? Ну гульнул, расслабился. Больше не повторится. Я вас люблю, и тебя, и Алису. Все будет как раньше. Поняла?

Сердце не просто разбито – оно превратилось в мелкое крошево.

– Противно, Толя. Все противно. И видеть тебя, и слышать.

– Да кто ты вообще такая? Ты никто, – резко говорит он. – И звать тебя никак. Все, что у тебя есть, ты имеешь благодаря мне. Я тебя обеспечиваю. Ты ни дня не проработала. Поэтому вытри слезы, убери пренебрежение с лица и иди накрой на стол.

Я дергаюсь. Мелькает мысль схватить пальто и выбежать из дома. Потому что ну это какой-то конец света!

– Если уйдешь, дочь не увидишь, – правильно оценивает ситуацию Толя. – По органам опеки затаскаю. Развод? Получишь, но останешься с голой задницей и без ребенка. Ты все еще хочешь уйти?

Его слова проникают в душу и сеют там ужас. Они навсегда останутся во мне. Как? Как я могла жить в иллюзии долгих шесть лет?

Никакой стол я, естественно, не накрываю. Иначе этот день закончится бытовым преступлением. Запираюсь в спальне и плачу, потому что боль, обида, злость – все перемешалось, и эмоции требуют выхода. Немного успокоившись и проигнорировав стук в дверь и заявление, что ее вышибут, если я не открою, принимаю звонок свекрови. Уже не первый.

Елена Николаевна сообщает, что у Алисы температура. Ни секунды не раздумывая, я отвечаю, что приеду к ним первым же поездом.

Свекровь даже не отговаривает. Видимо, в отпуске ей хочется отдохнуть, а не возиться с больным ребенком.

Купив билет, за минуту собираю вещи в небольшую сумку и выхожу из комнаты, как и просил муж. Поезд только через шесть часов, но лучше я это время на вокзале проведу, чем рядом с Толей.

– Точно решила? – Прислонившись к косяку, он наблюдает, как я зашнуровываю кроссовки. – По миру пущу ведь, Тань, – небрежно продолжает, стоя надо мной.

– Я к дочери еду, – отвечаю, взяв себя в руки.

Раз в ход пошли угрозы, значит, надо быть немного хитрее. А может, Толя специально запугивает меня, чтобы довести до истерики, пробить брешь? Но я не покажу ему свою слабость.

– У Алиски высокая температура. Твоя мать попросила приехать. Кота не забывай кормить, можешь даже по несколько раз в день, потому что к себе я тебя больше не подпущу. Никогда. – Поднявшись, сверлю мужа уничтожающим взглядом, хватаю сумку и выхожу за дверь.

Если бы у меня была волшебная палочка… Даже не знаю, что бы сделала. Вернулась в прошлое и изменила ход событий, чтобы не встретить Толю? Но тогда не было бы Алисы. Той меня, что есть сейчас. Хотя после того, как переживу эту ужасную несправедливость, я наверняка стану другой. Поступок Толи… Это… Это бесчеловечно. Это предательство! Которое я не смогу ни оправдать, ни забыть, ни тем более принять.

5 глава

Влад

– Уволю к херам. Без выходного пособия. Хотя нет, минимальное, так и быть, выплачу. Я сегодня добрый. – Стоя в пробке и глядя на поток машин впереди, потираю виски. – Злата, я сейчас в дороге, отвлечься никак. Тебе передали, что надо билет купить и внести данные? Сделай, а? Я теперь без помощницы как без рук.

Взял на свою голову по рекомендации. И ведь она отличная была, а вот сама девчонка оказалась глупой как пробка.

– Уже не купить, Влад. Только что забрали последний. Джет организовать тоже не получится, ты ограничен во времени. Да и без всей этой шумихи обойдемся, за тобой наблюдают. На машине можно было бы, но ехать далеко, а с твоим анамнезом… В общем, только плацкарт… Ну ладно, я пошутила, купе. Как раз одно есть…

Слышатся щелчки мышки, клацанье по клавиатуре и сосредоточенное пыхтение.

– Ты сейчас серьезно про поезд? – чуть ли не рявкаю я в трубку.

– Татьяна Валерьевна идет навстречу и ждет вашего свидетеля. Закрывает глаза на то, что мы с тобой общаемся и я тебе помогаю. Потому что никто, кроме тебя, ситуацию не разрулит. Нам тоже выгодно, чтобы Рязанов вышел. Согласись, лучше сейчас потерпеть небольшой дискомфорт, чем потом заиметь кучу проблем. Из города надо уехать максимально незаметно. Иначе до той деревушки ты не доберешься.

Пауза. Снова щелкает мышка.

– Влад, я куплю тебе билет на липовое имя, фейсы вообще не подкопаются. Выкуплю все четыре места… А нет, три. Одно кто-то взял. Но ничего, с проводницей договоришься и будешь как царь и бог. Пить чай из стеклянного стакана, смотреть в окно, – заканчивает свою речь Злата.

– Замечательно, – выдыхаю я. Опускаю стекло и выбрасываю окурок. – Напомни, почему ты не хочешь пойти ко мне в помощницы? Я же в два раза больше платить буду. Днем с огнем таких, как ты, не найти. Компетентных и сообразительных. Из минусов только болтливость.

– А тебе не нравятся болтливые?

– Если болтают четко и по существу, то нравятся.

– Нет, Влад. Не пойду. Муж против. Говорит, что ты красивый засранец, поэтому однажды я в тебя влюблюсь и окажусь в твоей постели. А он – с разбитым сердцем. К тому же помощником судьи мне как-то комфортнее. Ну кто еще станет тебе все про всех сливать и будет на подхвате? Нормально же работаем. Зачем усложнять? А материальную помощь ты мне и так окажешь, да?

– Да, – смеюсь.

Хотя настроение ни к черту. Трястись почти двое суток до гребаного Сочи, который я на одном месте вертел.

– Ну вот и отлично. Билеты скину… Блин, а как я скину, если тебя пасут и к этому номеру ничего не привязано? Так, Влад, давай на Корсакова пересечемся? Я как раз к тете заеду. Там и заберешь. Заодно познакомишься с Ольгой Петровной. Запомнишь?

– Постараюсь.

– Лучше запиши. А то будет как в прошлый раз.

– Ты издеваешься, не пойму? – Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать говорить матами.

– Нет, я на полном серьезе. Мне белая пена из твоего рта до сих пор в кошмарах снится. Лояльных помощниц ты бы среди медицинского персонала искал.

– Я только что передумал насчет материальной компенсации.

– Ой, все. – Злата называет адрес и отключается.

А я в очередной раз мысленно ставлю памятник ее мужу. Вся эта семейная хрень не для меня. Одно дело – по работе контакты иметь, но на постоянной основе… Нет.

Скидываю Злате деньги. Доехав наконец до дома, я переодеваюсь и складываю в сумку немного вещей.

Через три часа, аккурат к отправлению поезда, захожу в вагон под именем Алексей Зубарев. Вырубаю телефон, оставляя для связи лишь запасной, – и как в омут с головой в очередной квест.

Обожаю свою работу. И это сейчас без сарказма.

Бросив сумку на диван, я осматриваюсь, вспоминая, когда в последний раз ездил на поезде хоть куда-то. В детстве? Да, точно, с родителями и Геликом на море. Лет двадцать пять тому назад.

Поезд трогается, и тут же дверь в купе открывается. Миниатюрная блондинка застывает в проеме. Смотрит в упор. Опустив глаза, медленно скользит взглядом по моей шее, рукам. Кривит симпатичную мордашку, на которой написано: «Это что еще за урка?», и входить не торопится.

– Здравствуйте, – приветствую я.

А в ответ тишина.

Пожалуй, не буду договариваться с проводницей о пересадке.

Но у девушки свои планы на этот счет. Бросив на меня еще один пренебрежительный взгляд, она резко закрывает дверь.

Да ладно? Настолько отвратительные рисунки? Ну признаю, с шеей перебор. По молодости дураком был.

Я поднимаюсь и выхожу из купе. Даже интересно, что она скажет проводнице. А в том, что блондиночка пошла именно к ней, сомнений нет.

– Можно мне другое место? Не с этим уголовником…

– Каким еще уголовником?

– Там, во втором купе.

Я хлопаю себя по карманам в поисках сигарет, но потом вспоминаю, что забыл их в машине. Надо будет выскочить на ближайшей станции и купить.

– Пожалуйста… Я заплачу…

Даже не скрываю, что рассматриваю аппетитные формы, упакованные в синие джинсы и черную кожанку. Есть в девушке что-то… дурное. Села бы молча. Я же все-таки адекватный. Ну с татуировками. Зато общительный – последнее так и вовсе моя профессия.

– Можно не утруждаться, мест больше нет. Все выкуплены. Только эти остались, – облегчаю проводнице работу.

А если вдруг и есть свободные места, то я готов сам заплатить, чтобы недотрожку оставили со мной. Буду смущать ее до самого Сочи своим видом. Или какая у нее конечная станция?

– Может, поищете? Ну пожалуйста, – просит девушка тише. – Я замужем, а муж безумно ревнивый.

Проводница все же решает помочь. Но через несколько минут сообщает, что все места действительно раскуплены. Сезон.

– Все до единого?

– Все до единого.

Я приветливо улыбаюсь и жестом приглашаю вернуться в купе.

Недотрожка сцепляет челюсти и опять разглядывает мои татуировки. В это мгновение жалею, что до пояса не забил тело рисунками и не снял майку, когда зашел в купе. Обычно мне плевать, какое впечатление они производят, но реакция блондиночки забавляет.

– Я… я тут постою. – Она остается у окна напротив первого купе и демонстративно отворачивается.

– Ну постой. Когда надоест, приходи.

Дверь в купе опять открывается аж через полтора часа. Много же этой недотроге времени понадобилось, чтобы решиться. Или смириться. Я хочу съязвить, но она так нервно поправляет волосы, откидывая их назад, так суетливо осматривается, прежде чем снять кожанку, что решаю промолчать. А то бедолага всю ночь проведет в коридоре.

Поезд внезапно дергается, и, не удержав равновесие, она падает на диван напротив. Грудь в топике красиво вздымается. Без бюстгальтера. Изгибы что надо, и размер тоже…

Хочется дать себе подзатыльник, чтобы не пялиться. Но это выше моих сил. Еще и пахнет от девушки хорошо, а я в последнее время работой был завален по горло. Не помню, когда устраивал себе полноценный отдых и разрядку. Надо было с Мариной перед поездкой встретиться.

– Хватит меня смущать, – произносит моя случайная попутчица.

Но я лишь пристальнее разглядываю. Эмоции так и хлещут через край.

В чуть покрасневших глазах недотрожки стоят слезы. Или она недавно плакала? Выглядит обезоруживающе хрупкой и чувственной, и это рождает нездоровые ассоциации. К похоти еще и охотничьи инстинкты подключаются. Девушка зареванная, вроде пожалеть надо, а у меня мысли не в ту степь. Бля-ядь.

– Пялиться прекрати, – просит она тверже.

– Что случилось? Ты из-за нашего соседства так расстроилась?

– Да! – Недотрожка всхлипывает, однако в ее голосе вызов.

Ну нет, так дело не пойдет. Что ни взгляд, что ни слово – барьер. По своему опыту знаю: те, кто ни в какую не идет на контакт, чего-то боятся. Или защищаются. Только я ведь не нападаю.

– Хватит так смотреть. – Девушка отводит глаза к окну.

– Вл… Алексей, – поправляю себя в последний момент и протягиваю руку.

– Нет, Алексей. Я не хочу знакомиться. – Губы недотроги еле шевелятся.

Шумно вздыхаю и осматриваю ее еще раз. Внимательно. Кольца на безымянном пальце нет, а проводнице можно наплести все что угодно. Но исключать замужество нельзя.

Казалось бы, какое мне дело до ее слез? Вот только ехать вместе больше суток. От нервов я на работе устал. Да и не помню, когда хоть с кем-то просто общался. Обычно потрахались и разбежались. Без слов. А тут внештатная ситуация. Как и моя спонтанная поездка.

– Есть хочешь? – Достаю из сумки пакет, который Злата передала через тетку вместе с билетами.

– Нет, спасибо.

– Может, передумаешь? Вкусно.

Недотрожка оглядывает мой набор. А там домашние пирожки, картошка, яйца, курица, даже вина немного. У самого слюнки текут.

– Жена собирала?

– Холост.

Она опять глазеет на татуировки. Ничего не говорит, но я будто мысли читаю: «Еще бы. Да кто за тебя такого пойдет?» И наверное, она права. Никто.

– Бросили меня. И напоследок сказали, что с таким мужиком жить невозможно.

– Почему?

– М-м-м… – Беру пирожок и смачно откусываю. – Если я один буду есть и откровенничать, не комильфо.

– Откровенничать? С незнакомцем?

– Вообще-то я представился, а ты нет.

Ну и что, что не настоящим именем.

– С незнакомцем даже лучше, – продолжаю рассуждать. – Через несколько станций разошлись и забыли о существовании друг друга. Приставать не буду. Если сама не попросишь.

– Не попрошу.

– Тогда ешь.

Девушка опять разглядывает мою шею и руки. И не надоело ей? Даже впервые задумываюсь, что надо бы правдоподобную историю придумать, со смыслом, почему я такой разрисованный. По факту-то его нет.

К моему удивлению, недотрожка решается на «смелый шаг» и берет пирожок. Откусывает, медленно жует, смотря в окно. И вдруг начинает плакать. Беззвучно, тихо. Жалобно. Скулит, как щенок. И эти звуки до ужаса напоминают, как умирала собака моего соседа.

Через несколько мгновений девушка успокаивается.

– Лучше бы мне отдельное купе, правда… – Ее голос дрожит.

Я молчу. Правило трех минут. Заодно проверяю степень готовности к манипуляции. Если не задает вопросов сама и не отвечает – значит, держит себя в руках. Не ломается. Такие сложнее, но в этом и есть интерес.

– Кто-то умер? – спрашиваю я, когда пауза затягивается.

Девушка отрицательно качает головой.

– Неизлечимая болезнь?

Снова отрицает, не говоря ни слова.

– Руки, ноги, голова на месте?

На ее лице появляется намек на улыбку.

– Я знаю эту уловку. Типа когда начинаешь ныть, чего у тебя нет, ты перечисляешь то, чего действительно нет.

– Умница.

– Возможно, кто-то умер… – наконец приоткрывается недотрожка.

Понятно. Бытовуха. Нашла, из-за чего сырость разводить.

– Через год будешь вспоминать с недоумением, из-за чего так переживала, спорим?

– А тебя почему бросили? – отвечает она вопросом на вопрос.

– Работаю много.

Про припадки решаю тактично умолчать. Не шокировать. Вроде только на контакт пошла.

– И всего-то?

– Порой этого достаточно. Плюс я косячил постоянно. Со здоровьем не все гладко. Вот и бросила. Большинство из нас обычные конформисты, которые живут в собственных тюрьмах. Придуманных на ходу. Зачастую не мир к нам несправедлив, а мы сами.

Девушка разглядывает меня уже без пренебрежения, с интересом. Затем отворачивается к окну и сидит так какое-то время. Молчит и молчит, а я не знаю, как разговорить. Давить тоже не хочется. Чем-то зацепила. Пока лишь внешне, но и это – что-то из разряда фантастики. Со мной такого давно не случалось.

6 глава

Таня

Уже несколько часов я пытаюсь понять, как справиться со всем этим: с мужем, его изменой и угрозами, которые он сегодня озвучил. Как объяснить Алисе, почему мы больше не сможем жить вместе с ее папой? И главное, куда идти и как строить жизнь дальше?

Ощущение, будто меня сбросили с огромной высоты, и я все еще падаю, но земля уже близко. Хуже всего, что в голове без конца прокручиваются события прошедших лет. В какой момент я допустила ошибку? Сколько времени Толя мне изменяет? Может быть, с тех пор, как у него появились большие деньги? Говорят, богатство меняет людей… Других объяснений у меня попросту нет.

– Жалость и вина – самые разрушительные чувства для человека. Это факт. У тебя и то и другое налицо. Прекращай, – произносит мой сосед по купе.

Я поднимаю голову, и в глаза снова бросаются его ужасные татуировки. Как можно было забить свое тело этими страшными рисунками? Внешне ведь такой симпатичный… Даже чуть-чуть в моем вкусе.

– Вот так еще сделай. – Вскидываю руки и щелкаю пальцами. – Тогда точно прекращу.

Грубить не хочется, но этот разрисованный тип начинает нервировать. Ему, может, скучно, и он скрашивает дорогу, подкатывая к плачущей бедняжке, а мне бы просто выплакаться. Без посторонних глаз. И ничего в этом постыдного нет. Сейчас я уязвима. Самооценка… она просто валяется где-то на земле, а по ней на огромной скорости мчится поезд.

Алексей наливает в одноразовый стаканчик вино и протягивает мне:

– Много не пей. По глоточку.

Сначала собираюсь отказаться. Пить в купе с незнакомым мужчиной, тату которого навевают определенные ассоциации, – сомнительная идея. Но потом одергиваю себя. Приставания попутчика – это не самое страшное, что может мне грозить. После возвращения предстоит найти жилье и работу, возможно – отбиваться от нападок мужа и давления его матери. А это в разы неприятнее. Уже сейчас знаю, что Елена Николаевна скажет: «Таня, да закрой ты глаза на измену, ничего страшного не произошло. Все гуляют! Надо терпеть, воспитывать дочь, ты замужняя женщина».

А как? Как закрыть глаза, когда у меня отвращение к мужу? Даже не верится, что так бывает. Еще утром любила, а теперь ненавижу и тошнит от него. Особенно когда представляю, как Толя с какой-то девицей… Противно!

Делаю глоток вина, потом еще. Алексей предлагает долить, но я качаю головой:

– Больше не буду.

– А что так? Боишься, что воспользуюсь ситуацией?

Его прямолинейность раздражает. Вот! Со своими разговорами он будто в душу хочет залезть, а у самого взгляд то и дело тонет в вырезе моей кофточки.

– Если не прекратишь пялиться на мою грудь, то добавятся наколки на глазных яблоках.

– Это как? – улыбается Алексей.

– У меня с собой иголки есть.

– Да ты маньячка? – Он продолжает лыбиться и тоже делает несколько глотков вина.

Из моего же стаканчика!

– Я… я не знаю, кто я.

– Так не бывает.

– Все в жизни бывает!

Наспех скидав в сумку первые попавшиеся вещи, я приехала на вокзал и в ожидании поезда несколько часов сидела в кресле. Много всего успела передумать, а поплакать – нет. На людях было как-то неудобно. Потом поняла: никому нет дела. И этому уголовнику тоже. Я для него просто небольшое развлечение в дороге. Как и он для меня. Может, вывалить на него все-все-все, чтобы сам побежал просить проводницу найти ему новое место? А что? Не такое уж плохое решение.

– Например? – спрашивает Алексей и, сам того не ведая, подписывает себе приговор.

– Например… – вздыхаю, не разрывая с ним зрительного контакта. – Я выходила замуж с мыслью, что это раз и навсегда. Думала, что мой муж – примерный и любящий семьянин. На деле же он оказался обычным похотливым кобелем, который хочет усидеть на двух стульях. Почти шесть лет я была прекрасной женой и чувственной любовницей, а теперь… как в «Сказке о рыбаке и рыбке», сижу возле разбитого корыта с дырявым неводом.

– Допустим, все было именно так, как ты говоришь, и ты ничего себе не придумала. Только вот о твоих желаниях я ни слова не услышал. Где здесь ты? Или, по-твоему, удачно выйти замуж – это вершина успеха? Воспитывать детей, быть образцовой женой, заботливой матерью и страстной любовницей – все это лишь роли, в которые большинство женщин встраиваются автоматически. Возможно, ты не знаешь, кто ты на самом деле, потому что никогда не заглядывала в себя глубже. Если так, сейчас подходящий момент изменить жизнь. Оставь этого Казанову и сосредоточься на себе.

Как же он бесит!

– Сколько у тебя было мужчин?

Боже, как мы вообще перешли к этой теме? Я ведь говорила о готовке, быте, о самосознании, чтобы вывести Алексея из себя, а получилось наоборот. Неужели успешность женщины действительно измеряется лишь количеством половых партнеров? Или проститутки счастливее в браках и им не изменяют?

– Это здесь вообще при чем?

– Мужик чаще всего идет налево, когда у него с ответственностью туго или вообще никак. Бывает, что чувства со временем притупляются, отношения как-то тускнеют, особенно в постели. Одни сразу на сторону бегут, если мозгов или выдержки не хватает, другие уходят в работу или хобби. Мало кто реально пытается разобраться в проблеме, а уж тем более найти решение. Вот поэтому и разводов полно, и измен. Хотя, если копнуть глубже, за этим всегда стоит что-то большее.

– Мне не нравится этот разговор.

– Ты сама его начала.

– А ты подвел. Кем ты работаешь?

– Твои предположения?

Я снова бросаю взгляд на татуировки Алексея. На языке вертятся неприятные эпитеты, хотя это ошибка – судить о человеке по внешности. Но он ведь тоже: увидел симпатичную обертку и ездит теперь по ушам. Правда, границы не переходит – за это ему плюс.

– Не знаю, – отвечаю честно.

– Юридический закончил. С отличием. Сам.

Надо похвалить сейчас? Но мне не надо. Не мои это достижения.

Какое-то время мы молчим, Алексей улыбается.

– Тяжело тебе придется с разводом.

– Почему?

– Потому что продавить тебя сложно. А муж наверняка еще не раз попытается. Ты же собралась разводиться?

Киваю.

– Думала, что будешь делать, когда вернешься домой?

– В общих чертах. В голове пока сумбур.

– Правда, что ли, кроме мужа никого не было?

Мне кажется, что в глазах Алексея загорается азарт.

Или за него уже говорит алкоголь. Хотя на вид мужчина он крепкий, мускулистый. Не должно его развезти, как меня, с одного бокала.

– Правда.

– Сейчас жалеешь об этом?

– А смысл?

Хотя, пока сидела на вокзале, всякие мысли были. Вплоть до того, чтобы тоже изменить. Но это так низко, нечистоплотно. Глупая месть. Может, если бы по симпатии, с желанием и чувствами, а так… противно еще и от себя станет.

Поезд делает первую остановку. Алексей выглядывает в окно, берет телефон и встает.

– Я за сигаретами. Тебе купить что-нибудь?

– Нет. – Я тянусь за кожанкой, потому что он опять пялится.

Мой разрисованный попутчик выходит из купе и пропадает почти до конца стоянки. Когда он возвращается, то будто заполняет собой все пространство. Запах табака смешивается с тонким ароматом туалетной воды, и вместе они создают вполне приятный шлейф.

Алексей усаживается напротив, снова сверлит меня взглядом, вызывая неловкость. Затем жестом фокусника достает из кармана огромную шоколадку.

– Это тебе. Взятка. Чтобы мои глаза остались целыми.

Он раздражает своим поведением и одновременно чем-то располагает к себе. Хотя нет, все-таки больше раздражает. Особенно когда без стеснения снова роняет глаза в мое декольте.

7 глава

Таня

Сжав в руках стаканчик с остатками вина, которое отлично сочетается с шоколадкой, я смотрю в окно. На улице ночь, темнота обнимает степь. Или что там за пейзаж? Не разобрать. Редкие фонари не дают ничего рассмотреть, да я и не стараюсь.

Алексей снова пытается завести разговор. Оказывается, он заметил татуировку на запястье. Это мелочь. Я сделала ее, когда родила Алису. Дата рождения дочери. Безотчетный порыв, из-за которого Толик потом вынес мозг. Он говорил, что порядочная женщина так не поступила бы, и при свекрови заставлял тату скрывать. А я, дурочка, потакала. Даже подумывала свести.

Все попытки разрисованного скрасить свой досуг за мой счет терпят фиаско. Видимо смирившись, Алексей засыпает, оставляя меня наедине с вином и шоколадкой. Самой бы тоже закрыть глаза и забыться сном, но не могу. Мысли носятся в голове, как испуганные птицы.

Можно, конечно, сидеть и жалеть себя до полного изнеможения, только что это даст? Ничего. Поэтому стоит хотя бы попытаться взять ситуацию под контроль.

Похоже, большинство мужчин так или иначе предают. Сначала стремятся стать героями для своих избранниц, пользуются их уязвимостью, делают вид, что готовы ради них на многое, а потом… Потом все до абсурда предсказуемо и больно. Вот мы и начинаем думать, что никакой любви не бывает вовсе. Это просто иллюзия, чтобы придать жизни хоть какой-то смысл.

Самая большая ошибка – ломать себя, менять свои желания, мечты и цели, подстраиваясь под того, кто видит в тебе лишь деталь интерьера. Или, что еще хуже, самой разрешать этому человеку ломать тебя. Моя доля вины в случившемся, наверное, тоже есть. В чем-то и я была не права.

Снова смотрю на разрисованного, и дыхание учащается. Возникает странное, почти пугающее чувство – смесь злости, горечи и… какой-то тоски. Представляю, что позволила бы Алексею прикоснуться ко мне, и аж передергивает от возмущения.

Ну вот как? Как можно доверяться этим козлам? Если только использовать их, как и они используют нас. Но, чтобы стать способной на это, я потрачу годы. Придется внутри всю себя перекроить, прежде чем превращусь в ничего не чувствующую стерву.

Усталость все-таки берет свое, и я засыпаю. Правда, ненадолго. Рано утром будит резкий толчок, и заснуть больше не получается. Зато мой сосед, кажется, даже положение не менял за всю ночь. Как вырубился, так и спит крепким сном.

Преодолев желание потрогать Алексея, чтобы проверить, теплый ли, я накидываю куртку и тихо выхожу из купе. Смотрю, когда ближайшая остановка надолго. Надо будет прогуляться, попить кофе и, возможно, купить какую-нибудь книгу. Я умываюсь, чищу зубы, звоню Елене Николаевне узнать, как дочь, и, наконец, отваживаюсь прочитать сообщения от мужа.

Будь моя воля, совсем выключила бы телефон, но, чтобы оставаться на связи со свекровью, я лишь перевела его в беззвучный режим – на случай, если Алисе станет хуже.

Пробегаюсь глазами по строчкам, и первый порыв – заблокировать мужа. Неужели я столько лет с законченным кретином жила? Противно от самой себя становится. Какая наивная дура! Хотя ругать уже бессмысленно. Хотелось верить в сказку, хотелось свою крепкую любящую семью. Это ведь нормальное желание для влюбленной женщины. А я очень любила Толю. Кроме него никого не видела.

Перечитываю его сообщения еще раз. Сначала он пишет о любви, а потом, не получив ответа, винит во всех бедах меня. В конце заявляет, что попробует взять отпуск и приехать к нам.

Поезд делает остановку. Я затемняю экран, прошмыгиваю за деньгами в купе и иду на перрон. Хочу кофе. Крепкий. И что-нибудь сытное. Больше никакого алкоголя и слез. Хотя чувство вины буквально грызет изнутри.

Может, я ошибаюсь и нужно простить, попытаться сохранить семью? Хотя бы ради Алисы… Если, конечно, есть что сохранять. На этот счет у меня большие сомнения. Сначала унизить, изменить, а потом клясться в любви…

Мерзко!

Купив кофе и сэндвич, я чуть ли не мычу от удовольствия. Это так вкусно! Или я очень голодная. Возвращаюсь за добавкой, и пока ее готовят, вспоминаю об Алексее. Следующая длительная остановка аж через три часа, а я не обнищаю, потратив еще сто пятьдесят рублей. Беру сэндвич и для своего попутчика. Уже собираюсь отойти, и в следующую секунду из рук внезапно вырывают кошелек. При этом толкают так, что я падаю на асфальт.

Вспышки боли пронзают локти и ладони. В коленях пульсирует. Все произошло так быстро. Крики. Суета. Кто-то бросается вслед за воришкой. Мне помогают подняться. Продавщица сует в мои окровавленные руки сэндвичи и, тараторя, просит отойти, не распугивать ей покупателей.

– Да что вы, глаза разуйте! Не видите, девушке помощь нужна! У нее только что деньги украли!

Шок постепенно отпускает. Я отхожу от прилавка, смотрю на сэндвичи в руках и начинаю смеяться. Хотя больше похоже на истерику. Что еще должно произойти, чтобы я наконец оказалась уже на самом дне?

– Тань! – слышится рядом знакомый голос. – Ты как?

Я смотрю на своего запыхавшегося попутчика, ничего не понимая. Взгляд цепляется за растрепанные светлые волосы, татуировки на предплечьях и футболку, явно надетую наспех. В руках у Алексея мой кошелек. Как разрисованный здесь оказался? Он же спал.

Не говоря ни слова, он обнимает меня за талию и ведет обратно в вагон.

В купе окончательно прихожу в себя. Руки саднят, колено ноет, но зато сердце, кажется, успокоилось, как и мысли.

– Спасибо.

Судя по всему, Алексей был неподалеку, когда воришка решил на мне нажиться. Благодаря его реакции остались хотя бы документы.

– Деньги он на бегу вытащил, а кошелек бросил, – говорит Алексей. – Ты как? Дай погляжу.

– Сэндвичи. – Я кладу их на стол. – Один тебе.

Он садится рядом, осматривает мои руки.

– Надо обработать. Сиди. Я сейчас.

Через пять минут Алексей возвращается с аптечкой. Антисептик, бинты – его движения уверенные и четкие, будто он проделывал это не раз.

– Иголки, говоришь, с собой? Доставай, быстренько тебя заштопаем, – шутит он, щедро поливая мои ладони перекисью.

Я шиплю и дергаюсь от боли.

– Ну все-все. Уже закончил. – Алексей поднимает голову и улыбается.

Его взгляд скользит по моим губам, а мой – опускается к его татуировкам, затем поднимается к лицу, легкой небритости… Все это никак не вяжется с образом человека, которого волнуют чужие переживания. Но Алексея волнуют, он заботится обо мне. И пришел на выручку. Правда, это ничего не значит.

Однако от мысли, что я могла бы узнать, каково это – когда целует другой мужчина, пульс ускоряется.

А следом внутри с треском ломается ледяная броня, которую я носила весь вчерашний день. Принципы, традиции, мораль… Что, если пойти против них и поддаться искушению?.. Видимо, шок дает о себе знать.

Кто делает первый шаг, не улавливаю. Может, Алексей. Может, я. Или это просто случайность, невидимая сила, что тянет нас друг к другу? Губы соприкасаются. Поцелуй осторожный, словно мы оба не до конца уверены, что делаем. Через мгновение он становится глубже. Тепло губ, сильные руки, обнимающие за талию завладевают всеми моими мыслями.

По-хорошему, нужно остановиться. Это неправильно. Глупо. Но я не могу. Запах чужого мужчины, смесь табака и терпкого парфюма, окутывает, заставляя забыть о реальности. Я больше не думаю и не анализирую, а просто отдаюсь моменту и наслаждаюсь… свободой.

8 глава

Влад

– Все-все, Снежок, – первым прерываю я поцелуй в тот самый момент, когда сам словил кураж. И еще какой. – Не слишком откровенно для той, у кого муж – единственный мужчина?

Расфокусированный взгляд напротив мгновенно проясняется.

Задел, да. Специально.

Вообще, забить бы на все, но Таня едва отошла от шока, а мои руки уже на ее упругой заднице. Без понятия, когда успел сгрести недотрожку в охапку и усадить на себя. Хотя она и не сопротивлялась. Трахнуть бы ее. Только что-то останавливает. Не хочу, чтобы потом пожалела. Очнется – и будет себя во всем винить. Знаем, проходили.

– Я чувствую себя ребенком, у которого отобрали вкусную конфету, – сбивчиво дыша, произносит Снежок и возмущенно ударяет меня в грудь.

Запах ее кожи кружит голову – цепляет на самом примитивном уровне.

Недотрога? Хрен там. Стоило раскачать – и вот уже сама тянется. Касается моих губ своими осторожно, будто пробует. Но быстро становится смелее, и я проваливаюсь в этот поцелуй полностью.

Сдерживаюсь, сука, на последних нервах. Горячий язык без лишних церемоний проскальзывает в мой рот, забирая контроль и оставляя только желание взять ее прямо здесь и сейчас. Однако через несколько мгновений я выныриваю и опять нас стопорю.

– Снежок, ты ведь потом пожалеешь. Это сиюминутный порыв.

– Может, и пожалею, – повторяет она за мной. – Тебе-то какое дело?

Зрачки расширены, ресницы подрагивают, губы приоткрыты. Влажные. Манящие.

Бля-ядь.

Терпение трещит по швам.

Я накидываюсь на Таню, зная, что в запасе всего пара презервативов. Херово. Надо было брать больше.

Ее пальцы сжимают мои волосы, ногти царапают затылок. Поцелуи злые, голодные, футболки летят к черту. Снежок трется о стояк так сексуально, будто специально доводит. Я рывком хватаюсь за пояс ее джинсов, но она воспринимает это неправильно, как попытку сбавить темп. Бесится – царапает грудь, оставляя глубокие борозды, впивается зубами в плечо.

Сука… Боль простреливает пах и смешивается с адреналином. Сейчас оттрахаю так, что забудет, как дышать.

– Тань… Джинсы.

– Имя… – бормочет она, смотря на меня и дрожа всем телом. – Я тебе не говорила.

– В документах посмотрел.

– А-а… – тянет она задумчиво.

Одной рукой я достаю из кармана серебристый квадратик, а другой помогаю Снежку избавиться от джинсов. Окидываю взглядом ее стройное тело и вижу шрам над коленкой. Провожу по нему пальцем – короткое, едва ощутимое касание. Она замирает, наши глаза встречаются.

И мы летим в бездну.

Хватаю за талию, валю под себя, вжимаюсь так, что между нами не остается ни хрена. Стояк упирается в горячую, влажную промежность. Мы не любовники – два психа, у которых снесло башню. Таня выгибается, цепляется за плечи, дышит тяжело и стонет, пока я трусь, доводя ее до грани безумия.

Намокла. Готова. Осталось только вогнать член до упора и трахать так, чтобы потом любое воспоминание об этом моменте заставляло ее хотеть еще и еще.

Поезд, дернувшись, трогается, и мы съезжаем на пол. Таня падает сверху, ее волосы рассыпаются по моему лицу, они пахнут чем-то сладким. Она садится, сжимает меня бедрами. Красивая грудь приподнимается в такт дыханию, кожа мерцает в полутьме, как перламутр. Заметив, что я разглядываю ее, Таня вдруг смущается.

Ни хрена не понимаю, откуда там браться смущению с такими формами?

– Охуенная, – хриплю я, целуя впадинку между ключицами и спускаясь к груди.

Снежок вздрагивает, ее пальцы опять царапают меня до отчетливой боли. Какая-то извращенная маньячка. Лучше бы этого стыдилась. Есть в ней что-то бесовское. Поэтому и иглы с собой таскает?

– Ты ведь не мужа сейчас представляешь? – уточняю на всякий случай.

– Заткнись. – Она снова ерзает на члене, и от ее движений мир сужается до размеров этого купе.

Поезд гудит, колеса отбивают ритм, но он теряется в грохоте крови, что нарастает в ушах.

От Тани меня отделяет лишь ткань ее трусов. Сдвигаю их в сторону и касаюсь влажной плоти. Пальцы утопают в соке, и, наверное, именно в этот момент я окончательно превращаюсь в похотливое, изголодавшееся животное, которое не в состоянии здраво мыслить. Натягиваю презерватив и приставляю головку к половым губам.

– Сама, – командую, наблюдая за Таней. – Опускайся.

Поначалу она двигается медленно, с нервными стонами, будто пробуя, подбирая темп, а потом – быстрее, яростнее, и я не могу оторвать взгляд от ее лица и груди. Сердцебиение зашкаливает из-за адреналина. В поезде я еще ни с кем не трахался. И ладно бы поезд. Снежок вроде замужем. А на этот счет у меня пунктик.

Был.

– Ну все. Подоминировала, и хватит с тебя.

Крыша съезжает на фоне ярких ощущений. Еще немного – и меня к черту разорвет.

Переворачиваю Таню и прижимаю к ковру. Ее ноги тут же обвивают мою спину. Двигаюсь я жестко, без пауз, не оставляя шанса на передышку. Никому.

С чувственных губ срывается всхлип. А через секунду Таня вгрызается в мой рот – остро, жадно, до крови. Чья она, – ее или моя – плевать. Ее тело выгибается, я чувствую, как по нему пробегает судорога, Таню сотрясает, наверное, до самых кончиков пальцев. Не останавливаюсь, продолжаю вбиваться. Она хватается за мои плечи, запрокидывает голову.

Шея открыта, вена бешено бьется под кожей, будто просит оставить след.

Присасываюсь к этому живому ритму, вжимаюсь в Снежка до упора и кончаю. С такой силой, что виски сводит от боли и темнеет в глазах. Запоздало приходит осознание: это не я отключился, это поезд нырнул в тоннель.

Будто вечность изливаюсь в презерватив, пока Таня пульсирует на члене. Запредельное наслаждение, которого давно не было…

Поезд выскакивает из тоннеля, и в купе врывается свет. Я вижу синяк на шее – мой отпечаток. Завтра он посинеет, станет напоминанием о мимолетном безумии.

– Боже… – хрипло произносит Снежок, выглядит она дезорентированной.

Я поднимаюсь на ноги и помогаю встать ей. Мы словно после жесточайшей войны. Сажусь на диван и смотрю, как она натягивает футболку.

Член опять оживает. Таня косится на стояк и швыряет в меня одеждой.

– Прикройся, бесстыдник!

В моем воображении мы повторяем все снова. Здесь много разных поз можно попробовать. Надо только закрыться. И где-то раздобыть презервативы.

Снежок опускает глаза на свои ладони, досадливо прицокивает языком – одна по-прежнему кровоточит. Хочу опять пошутить про иголку, но сейчас опасно. Еще во мне окажется.

– Как ощущения?

– Не знаю… – Таня наконец сталкивается со мной взглядом, а там… Пиздец.

Как и предполагал изначально. Разнообразие поз отменяется? Вернулась правильная девочка?

Ну теперь уже все. Неправильная. Поздно пить боржоми.

– Иди ко мне. – Хватаю ее за локоть, усаживаю рядом, обнимаю.

Поддается, но смущается. Отводит глаза. Я беру ее за подбородок, смотрю на губы. Вспоминаю, какие они вкусные, и член даже не думает успокаиваться. Ни хера не соображаю в таком состоянии.

– Все нормально?

– Да, – кивает Таня. – Я же сама хотела…

– Понравилось?

– Наверное, в этом и проблема. – Она облизывает припухшие от моих поцелуев губы. – Но больше не хочу.

В чем есть сомнения. Однако настаивать не берусь. Хотя…

Я легко веду пальцем по ее руке, поглаживаю грудь через ткань футболки. В глазах напротив появляется паника. А мне опять сносит крышу. Все в этом небольшом закутке насквозь пропахло нашим сексом.

Касаюсь Таниных губ. Углубляю поцелуй и… Безумие начинается по новой. Я меняю презерватив, и мы трахаемся на диване.

Оба теряем тормоза. Мгновенно. И это до одури заводит. От перепада эмоций нехило клинит.

Распяв Таню под собой, я вколачиваюсь, ускоряясь. На задворках сознания мелькает мысль, что за характерные звуки нас высадят из поезда на первой же станции. Но это какой-то гребаный пиздец. Как черная дыра. Мало!

Кончаем одновременно. Затылок простреливает вспышкой боли, и я дергаю уголком губ, зачем-то представляя, что именно сейчас накроет приступом, и Снежок получит психотравму.

Но боль вскоре отпускает.

Отдышавшись, приподнимаюсь на локте. Таня не шевелится. Лежит подо мной с закрытыми глазами. Рвано дышит.

– Ты как? Жива?

– Не знаю. Больше… больше не прикасайся ко мне, ладно?

– Больше и не получится. Презервативы закончились.

Я чувствую, как она вздыхает от облегчения.

– Все настолько ужасно? – Сажусь.

– Скорее наоборот. – Снежок тоже садится и подтягивает колени к груди.

Курить хочется – пиздец. Открыв телефон, я смотрю, когда следующая остановка. Через двадцать минут. Там можно и защитой разжиться.

Во второй раз наблюдаю, как Таня одевается. Сам натягиваю штаны.

– Я… я в туалет… Привести себя в порядок… – Она берет сумку и выходит.

Жду десять минут. Пятнадцать. Поезд скоро остановится. Я иду проверить, как она. Но…

Дверь открыта, а Снежка нигде нет.

Умывшись холодной водой, вытираю лицо салфеткой и плетусь обратно в купе. Там тоже нет. Ни недотроги, ни сумки.

Поезд тормозит. Остановка пятнадцать минут.

Я выхожу на перрон. Курю и смотрю по сторонам.

Документы! На столе был кошелек с Таниными документами. Возвращаюсь – ничего. Ни намека, что у меня была попутчица.

Заебись.

Просто ушла и даже номер не чиркнула?

Ну что, господин адвокат, как будем искать? Или, может, оставим все как есть? Спустили пар, помогли недотроге сравнять счет с мужем-изменником и на этом все? Таков был ее расчет?

Если так, то из плюсов – возможно, я не дал распасться одной из семей. Из минусов – нарушил свой принцип. Но занесем в жизненный опыт.

Так себе, конечно, оправдание.

Хотя мне не привыкать их находить.

9 глава

Таня

Голова не соображает. Вообще. Сердце колотится, надрываясь, а перед глазами – лицо разрисованного. И его татуировки. Всевидящее око. Череп – жуткий, на всю шею, со щелью вместо рта. Да там все разом: пентакли, переплетенные змеи. Сатанист самый настоящий, а не юрист… Или адвокат дьявола?

Я смотрю на мужика рядом, который курит, затягиваясь так, будто за один вдох собирается выкурить всю сигарету. Тоже хочется, хотя я ни разу, никогда… Впрочем, то, что вытворяла в купе, я тоже никогда не делала. Не спала с первым встречным. Не стонала, впиваясь ногтями в его лопатки… Вообще, такое ощущение, что это вовсе и не я была, а какая-то сущность, вылезшая из-под кожи, когда Алексей провел языком по моей шее.

Алексей… Имя режет язык, будто осколок стекла. Между ног ноет, губы горят, словно их обварили кипятком. Все тело – сплошной синяк. Даже колени содраны. Казалось бы, я не питала иллюзий, когда отдалась накатившему желанию, а теперь… Тело помнит каждый толчок, каждый укус. И предательски тянется назад, к тому вагону.

Сатанист. Точно. Провел магический обряд. Другого объяснения случившемуся у меня нет.

– Хочешь? – лыбится незнакомец и протягивает пачку.

Да, осталось накуриться. А можно и с этим первым встречным трахнуться. Вон прямо там, за углом. Слабо, Тань?

Мысленно даю себе оплеуху. Еще в чувство вины скатись. Но за что себя винить? Хорошо ведь было. А Толик… Не вернусь я к нему. Наш развод – лишь формальность.

– Не буду, – отрицательно качаю головой и отхожу в сторону.

Наверное, от меня за версту пахнет сексом. И удовлетворением.

Определив название станции, я покупаю в интернете новый билет. Благо мы проехали большую часть пути и до Сочи уже можно добраться на «Ласточке». Надо только найти банкомат – двух сотен, что есть в джинсах, мне явно не хватит на дорогу.

В ушах все еще шум: стук колес, сбившееся дыхание моего попутчика, мои собственные стоны, которые вырывались против воли, против всех этих лет «правильного» брака. Я сама от себя такого безрассудства не ожидала.

С ума сойти… Какая-то теневая моя сторона. Чего еще я о себе не знаю?

Карточка дрожит в пальцах, выскальзывает и падает на плитку. Поднимаю. Снова вставляю в банкомат. Экран мигает. Я не могу вспомнить пароль. Три попытки – и ее «съедят». В спину кто-то ворчливо взвизгивает:

– Давайте уже, люди ждут!

Приходится открыть приложение и войти по куар-коду. Но оказывается: «Недостаточно средств».

В смысле недостаточно? Еще вчера была шестизначная сумма…

Я бью кулаком по железу.

– Да чтоб тебя!

Уменьшаю запрос до пары тысяч – банкомат выдает деньги. Я убираю их в кошелек и открываю переписку с мужем.

«Приеду в понедельник, все обсудим. Бюджет временно урезал».

Обсудим. Как будто развод – это чаепитие с пряниками.

Банкомат настойчиво мигает: «Заберите карту». Выдергиваю ее. На обратной стороне – детская наклейка с единорогом. Алискин подарок: «Чтобы мама не теряла».

Смешно. Я потеряла все. Даже себя.

Пока жду «Ласточку», рука сама тянется к горлу – там тоже синяк. Метка. От чужих губ. От чужих рук. Я ведь раньше только с мужем, других ласк не знала…

Телефон вибрирует – звонит Толя. Я сбрасываю, но почти в то же мгновение приходит эсэмэска.

«Ты где?»

Не отвечаю.

Спустя пять минут названивает уже свекровь. Маму подключил, чтобы найти пропажу?

Я тычу на зеленую кнопку.

– Таня, ты где? – спрашивает Елена Николаевна.

Подключил. В интонациях свекрови слышно недовольство.

– Еду. Через пару часов буду.

Или чуть больше, но умалчиваю об этом.

– Как Алиса?

– Вроде получше. В общем, не надо было тебя дергать… Мы бы сами справились. Ну да ладно, раз ты уже в пути, то ждем.

Даже не предложила поехать обратно к мужу? Наверное, уже знает о нашей «проблеме» и планирует разговор. Ну-ну.

«Ласточка» приходит без опозданий. Я сажусь у окна и прислоняюсь лбом к стеклу. Поезд трогается. Синяк на шее пульсирует в такт стуку колес. Закрываю глаза – и вижу его. Нет, не мужа. О Толе мыслей больше нет. Все тело до сих пор ноет от ласк того сатаниста из купе. И к моему ужасу, жаждет продолжения.

Когда пытаюсь воспроизвести в памяти все, что произошло, кожу покалывает словно тысячей иголок и в груди нарастает трепетное волнение.

«Сама. Опускайся», – звучит голос Алексея, как на повторе.

Невозможный нахал!

Спустя три часа я на вокзале. Через приложение вызываю такси, но потом вспоминаю, что денег на карте почти нет. Черт. Отменяю заказ и ищу частника. Приходится торговаться, как на рынке.

Всю дорогу таксист пялится на меня через зеркало заднего вида, выжимая стыд из каждого моего нерва.

– Пожалуйста, быстрее! – бросаю ему в спину и стискиваю зубы.

Я опаздываю. Сильно. Из-за себя. Из-за этого чертового поезда, где все началось и закончилось.

Водитель прибавляет скорость, швыряя машину между фургонами, и меня прошибает страхом. Да, осталось в аварию попасть. Лучше помалкивай, Тань. И думай, куда устроиться на работу.

Толик, конечно, мудак. Мог бы не трогать деньги на карте. Непонятно, что вообще он хотел этим показать – что я полностью от него завишу?

К счастью, мозгов хватило заранее забронировать номер в отеле, где остановились свекровь с Алисой, и оплатить несколько суток.

Елена Николаевна открывает дверь и внимательно осматривает меня с ног до головы.

– Ну наконец-то! – шипит она. – Три часа звонков! Я вся извелась!

Ее взгляд скользит по моей шее, где синяк уже, наверное, чернеет.

– Где ты была?

– Меня ограбили… На вокзале…

Поднимаю руки и демонстрирую ей ссадины.

На лице Елены Николаевны отражается ужас.

– В смысле?

– В прямом. Толкнули, отобрали кошелек. Поезд ушел без меня, пришлось пересаживаться на «Ласточку».

Я снимаю обувь и спешу к дочери. Она лежит под одеялом, спит. Щеки алые, волосы мокрые от пота. Рука сама тянется прикоснуться ко лбу – Алиса горячая, как печка.

– Мам… – шепчет она, не открывая глаз. – Ты приехала?

– Приехала.

Глажу ее по волосам.

– Вы ей что-нибудь давали?

– Ну конечно. Скоро должно подействовать.

Я засовываю дочке под мышку градусник. Он пищит через пару минут.

– Тридцать восемь.

– Спадает понемногу. Пару часов назад было тридцать девять с половиной. Врач приходил. Список лекарств на тумбочке, позже выкупишь.

– Хорошо. Карту только свою оставьте. У меня… нет.

Елена Николаевна что-то бурчит себе под нос, но я не обращаю внимания.

– Малышка… – Снова глажу Алису по голове. – Очень плохо?

– Уже получше, – тихо шепчет она, прижимаясь ко мне, отчего я непроизвольно дергаюсь.

Надо бы помыться, сменить одежду…

Целую Алису в щеку, говорю, что я быстро, и иду в номер этажом ниже.

Внутри просто, чисто и опрятно. Беру полотенце, и прямиком в душ. Смотрю на себя в зеркало: синяк на ключице, царапины на бедрах, глаза – будто не мои.

Я отключаю все мысли и эмоции.

Потом. Все потом.

Мою тело, волосы. Переодеваюсь и возвращаюсь к дочке.

– Мам… – слабо улыбается Алиса, – а когда мне станет совсем хорошо, купим мороженое?

– Купим, – улыбаюсь я в ответ.

Ложусь рядом, обнимаю ее, целую все такой же горячий лоб – и наконец испытываю привычные чувства, привычные ощущения.

Эту Таню я хорошо знаю. А ту, что ехала в поезде Москва – Сочи, – нет.

10 глава

Таня

Я глажу Алису по спине, пока ее дыхание не становится ровным. Дочка то засыпает, то что-то бормочет и снова забывается сном. Самой бы тоже поспать, но даже не пытаюсь последовать ее примеру. В голове тысяча мыслей, и остановить этот поток просто невозможно. Надо еще в аптеку сходить за лекарствами.

– Я на пляж, – шепчет Елена Николаевна, заглядывая в комнату.

Я киваю, закрывая глаза.

Слушаю, как свекровь собирает сумку, как тяжело вздыхает в прихожей. Звонит телефон. Она отвечает, и по милому, елейному тону я понимаю: это Толик.

Инстинктивно касаюсь пальцами шеи, того самого места, где осталась метка разрисованного, и внутри снова все переворачивается, сжимается. Вроде и не о чем жалеть. Но я жалею.

Потому что до сих пор бросает в жар, стоит об Алексее подумать. Будто лихорадка передается от Алисы. Интересно, он расстроился из-за моего исчезновения или обрадовался? Или вообще не придал значения?..

Температура наконец спадает, и Алиса засыпает крепче. Я аккуратно встаю, чтобы ее не разбудить. Опускаюсь на подлокотник дивана в холле и обхватываю себя руками. Надо думать, как дальше быть. Найти работу, жилье. С урезанным бюджетом.

Толик показал себя во всей красе… Как после такого вообще можно доверять мужчинам? Да и зачем? Сама справлюсь. Только Алису на ноги поставлю.

«Справишься, конечно, – язвительно подтачивает внутренний голос. – На какие шиши? Ты даже лекарства купить не можешь».

Я открываю телефон и пролистываю список контактов. Взгляд останавливается на Злате. Кажется, она единственная, кто сейчас может хоть что-то предложить. Стабильное. С зарплатой. А пожить попробую напроситься к Лене. Она как раз недавно с Гариком разбежалась, так что, наверное, против не будет…

Палец зависает над кнопкой. Терпеть не могу просить и навязываться, но выхода нет. Дыхание перехватывает, когда на том конце я слышу голос приятельницы.

– Злата, привет. Мне нужна работа. Хоть какая-нибудь.

– Привет, пропажа. Неожиданно… А как же твои дизайнерские шмотки, детские утренники? А дом – полная чаша?

Чаша, да. Только разбитая.

– От мужа я ушла. Жить мне не на что. Еще и судиться, наверное, к вам придем…

Хотя пока теплится надежда, что Толик одумается. Ну не станет же он силой удерживать и дочь у меня отнимать.

– Даже так…

– Есть что-нибудь на примете?

Повисает пауза. Долгая.

– На примете у меня всегда что-нибудь есть, но у тебя стажа нет. Кто захочет брать новичка? Будь я работодателем, выбрала бы кандидата с опытом…

– Ты же знаешь, я исполнительная, быстро обучаюсь. К тому же лучшей была в группе.

Злата шумно вздыхает:

– Вообще, есть один вариант. Правда, ничего не гарантирую. Сомнительно, что тебя утвердят. Ну и, если что, мне бы не хотелось портить отношения с этим человеком.

– Злата, я тебя не подведу, – заверяю.

– С маленьким ребенком на руках? Спорно.

– Алиса в сад ходит…

– А если задержаться придется? А командировки?

Теперь пауза уже с моей стороны.

– Хотя ладно, про командировки я преувеличила. Работа в основном в офисе. Быть на подхвате. Я уточню и перезвоню. Скинь резюме, может, что-то подправлю.

– Злата… Спасибо тебе огромное!

– Пока не за что, Тань. Жду резюме.

– Я только утром смогу, раньше не получится.

– Пара-тройка дней у тебя в запасе есть, – завершая разговор, бросает Злата.

В удачу я, конечно, не особо верю. С другой стороны, хоть в чем-то же должно повезти, раз в семейной жизни полный провал?

Елена Николаевна возвращается спустя два часа. Взяв у нее карточку, я иду за лекарствами. По-хорошему, стоило бы еще снять наличку, – Толик все равно компенсировал бы матери то, что урезал мне, – но уже не знаю, чего от него теперь ждать. Вроде понятно, что это просто угрозы, однако решаю не проявлять самостоятельность. Быть чуточку умнее. Только обвинений в воровстве еще не хватало.

Ночевать я остаюсь с Алисой, а Елена Николаевна отправляется в мой номер. Утром дочка просыпается без температуры и в приподнятом настроении, тут же просится на завтрак. Но силы быстро ее покидают, и мы возвращаемся в номер. Из плюсов – щеки уже не такие пунцовые, а взгляд снова живой и веселый.

Весь день играем в настолки, а на следующий – Алиса вовсю капризничает, когда я заставляю ее лежать. Значит, идет на поправку.

– Мам! – надувает она губы. – Надоело! Пойдем погуляем!

Я улыбаюсь, поправляя спутанные после сна волосы.

– Ну хорошо, – соглашаюсь. – Только недолго.

Мы завтракаем в кафе при отеле, а потом отправляемся на пляж. Солнце еще не в зените, ветерок теплый, но не изнуряющий. Алиса тут же сбрасывает сандалии и топает босиком по песку.

– Смотри, какие ракушки! – Она подбегает ко мне, держа в ладошках маленькие кусочки раковин.

Любуюсь ею, вдыхаю соленый воздух, и впервые за долгое время не душит тревога. Меня не тянет обратно в тот поезд, в те ощущения. Хотя из-за предстоящей встречи с мужем не по себе.

Мы с дочкой строим замок из песка, собираем ракушки. Я пытаюсь забыться. Ухватиться за эти простые действия, за смех Алисы, за прикосновение бриза к коже. Сделать вид, что я – только мама. Что ничего не болит. Что жизнь продолжается. Но в душе все равно надлом.

Сама себя не узнаю.

Я как будто живу в чужом теле. Чужими руками глажу волосы дочери, чужими ногами брожу по набережной. Не представляю, как скажу Алисе, что мы больше не будем жить с ее отцом.

В голове хаос.

Всегда знала, кто я, и была уверена, что никогда не поступлю легкомысленно. Я не из тех, кто изменяет. Не из тех, кто теряет голову с первого взгляда.

Но я это сделала. Изменила.

И мне было хорошо…

В кармане вибрирует телефон.

«Я приземлился и еду в отель».

Смотрю на экран, и горло моментально сжимается.

Не хочу видеть Толю. Не хочу сейчас ничего с ним обсуждать. Я думала, у нас с Алисой будет еще немного времени…

Потому что мне страшно. Впрочем, это нормально.

Неизвестность всегда вызывает страх. А я действительно не знаю, что ждет впереди. И меня, и дочь.

11 глава

Таня

– Папа! Папочка! – Алиса бежит к Толику.

Он обнимает дочь, целует в щеку. Кружится с ней вокруг своей оси. Как сцена из фильма. Со стороны мы, наверное, в этот момент выглядим как идеальная и любящая семья. Только на самом деле это неправда.

– Нравится тебе здесь? Это единственное место, где вместо гальки песок. Для тебя специально завезли. – Толя сверкает белозубой улыбкой.

– Правда? – округляет глаза Алиса. – Только здесь? Я думала, везде…

Отель, может, и не самый дорогой, но кусочек пляжа с песком. Если пройти чуть подальше, опять камни.

– У-у-у, сразу видно, что из гостиницы ты почти не выбиралась, да?

– Я же болела, пап. Только сегодня уговорила маму выйти на улицу…

– Ну мама у нас любит перестраховываться. – Толя бросает взгляд в мою сторону.

А мне хочется убежать от него. На край света. Или от себя. В жизни сейчас самый настоящий хаос.

– Пойдем, покажу наш замок. – Алиса тянет Толю за собой.

Я медленно иду следом.

Как отец и сын Толя – большой молодец. Но в отношениях со мной… Все-таки в какой момент они изменились? Винить только мужа в том, что он превратился в циничного кобеля, глупо. Надо было обращать внимание на детали и делать выводы, а не отмахиваться от участившихся в последнее время командировок и бесконечных задержек на работе. Нервный тоже был. Я думала, это стресс из-за большой ответственности. Да. Тянуть и семью, и любовницу тяжеловато. Еще и работать, и отцом успевать быть…

Алиса вкладывает в ладонь Толи несколько ракушек. Он прячет их в карман, гладит дочь по голове, взъерошивая светлые кудряшки, и просит насобирать еще. Хвалит наш замок. Алиса убегает, а муж, поднявшись с песка, подходит ко мне.

Внимательно осматривает, сдвигает недовольно брови.

– Что за история с ограблением? Специально придумала?

– Зачем мне это?

Так себе приветствие и первые минуты встречи двух любящих друг друга людей.

– Что произошло? Откуда это?

Толя грубо хватает меня за подбородок, удерживает с такой силой, что не шелохнуться, разглядывает шею.

– А что это, по-твоему?

– Таня! – рычит он.

– Отметины есть еще на руках и коленях. Денег же не осталось, меня обокрали, а до отеля добраться надо… С таксистом пришлось расплачиваться. Натурой. Сначала не понравилось, потому и синяки…

Хватка мужа становится сильнее, в его глазах полыхает ярость.

Мне бы заткнуться, но я тоже в гневе. Сама же от отчаяния кинулась в объятия разрисованного. Не хотела на самом деле… Я вообще свою жизнь иначе представляла. Ее будто на мелкие клочки разорвали и развеяли по ветру.

– Рас-ска-зы-вай, Татьяна, – по слогам произносит муж.

– Что рассказать? Что какой-то недоумок, так же как и ты сейчас, вцепился в меня и обокрал? Швырнул на асфальт со всей силы? Неравнодушные прохожие пришли на помощь. Документы вернули, а деньги нет. Пару тысяч, правда, удалось снять с карты, бюджет ведь теперь урезан. Спасибо твоей маме, одолжила свою карточку, и я купила Алисе лекарства. Но тебя болезнь дочери явно меньше интересует, чем моя интрижка с таксистом?

– Прекрати…

– А то что?

Выдерживаю его взгляд, хотя внутри умираю от страха. Таким злым Толю я никогда не видела!

– Папа, папа, вот еще! – подбегает к нам Алиса.

Он ослабляет хватку. Только в этот момент получается сделать полноценный вдох и вырваться из его «приветственных» объятий.

Кошмар какой-то. Как моя счастливая и красивая семейная жизнь за несколько дней могла превратиться в это нечто? В это вязкое болото, от которого самой противно.

– Спасибо, Алиса, – уже без тепла произносит муж, все так же не сводя с меня полыхающего взгляда.

А по мне, пусть бесится. Пусть даже допускает мысль, что я действительно переспала с таксистом. Да хоть с чертом!

Алиса снова убегает, и Толя хватает меня уже за локоть.

– Не понравилось, что в деньгах ограничил? А как ты дочь лечить собираешься, если вдруг одна окажешься? Как вообще собираешься существовать?

– Плохая тактика, Толя. Запугивать решил?

– В реальность немного вернуть. Чтобы ты поняла: без моих денег будет очень тяжело. Очень, – подчеркивает он.

За обиды не мстит только трус или раб. А я не трус и не раб. И измену не прощу. Хотя счет мы вроде как сравняли. Но после этого в наших отношениях будто поставлена точка. По крайней мере для меня. Окончательно.

– Тань, – смягчается Толя, – я мириться приехал. Не надо. Не вытягивай ты у меня эти эмоции. Я бешусь от одной мысли, что к тебе кто-то другой прикоснется. Всегда так было. Мне плохо без вас. Без Алисы. Дома такая пустота… В общем, не прав я был. И с деньгами нелепо вышло. Давай забудем все, малышка. – Он обнимает меня, заменяя грубость нежностью.

Только другие ассоциации сразу возникают. Купе, разрисованный, наша близость. Интересно, Толя тоже другую вспоминал, когда домой возвращался, «покормив кота»? Или ему вообще было плевать, с кем трахаться – со мной или с любовницей?

– Извини, Танюш. Правда. Перегнул палку. Не хотел…

Как все просто. Почти как песок на камни насыпать. Правда до первого шторма. Потому что волны смоют все до песчинки, и надо будет сыпать заново. И так каждый раз…

Толя берет мое лицо в ладони, заглядывает в глаза.

– Ты ведь пошутила про таксиста?

– Пошутила.

Про таксиста. А про остальное – нет. Но вслух это произнести – значит, зарыть свою репутацию. И подвергнуть себя опасности. А у меня суд впереди, надо как-то добиться, чтобы дочь жила со мной. Всеми правдами и неправдами. Потому что этого Толю я совсем не знаю. И что от него ждать – тоже.

– Мам, пап, а давайте вместе замок строить! – Алиса берет нас за руки и тянет туда, где песка больше всего.

– Давай, конечно, – соглашается Толя и опускается на корточки.

Наблюдая за ними, я ловлю себя на мысли, что Алисе будет очень сложно объяснить, почему я рассталась с ее отцом. Явно не на отдыхе о таком сообщать. Как же тяжело… Груз вины не просто тяготит – он грозит меня задавить.

Наигравшись, Алиса вскакивает на ноги.

– Хочу мороженое, пап.

– Конечно! Пойдем. – Он отряхивается от песка.

– Алиса, ты болеешь…

– От одного что будет? – вмешивается Толя, и не очень вовремя.

– Ну пожалуйста… – упрашивает дочь.

– Врач пока запретил.

Толя пожимает плечом:

– Ну все, зайчик. Мама против.

– Это не я против, а врач. Когда выздоровеешь, будет можно, – злясь на него, объясняю Алисе.

Но она уже ни в какую. Вредничает, капризничает и просит купить ей эскимо. Я чудом не срываюсь на мужа. Ну вот зачем он так? Понятно, что авторитет свой хочет повысить в глазах дочери, но такой ли ценой это делать?

– Пойдем в номер. Я тебя помою, и будем ужинать. А потом купим пирожное. Какое тебе захочется, – уговариваю Алису.

Дочь в итоге соглашается. Взяв меня и Толю за руки, она ведет нас в отель. Лишь когда подходим к крыльцу, я задумываюсь, что если Алиса в номере с Еленой Николаевной, то в свой я должна пустить Толю… Снова хочется сбежать от мужа. Только бы не оставаться с ним наедине!

12 глава

Таня

Чувствуя себя шпионом на задании, я украдкой составляю в телефоне резюме, пока Толя лежит на кровати и смотрит телевизор. Или делает вид, что смотрит. Он же в обычной жизни даже мультик Алисе не включит – называет это все пустым времяпрепровождением.

Его притворный интерес к какой-то телепередаче продолжается недолго. Слышно, как Толя встает и идет ко мне.

– Тань, ты серьезно? Будешь спать на диване?

Затемняю экран и поднимаю глаза на мужа. Нужно хитрее быть, но я этого начисто лишена. Да и смелость не моя сильная черта.

– Пойдем в кровать.

Хоть на коврике у входа буду спать, только не с ним! Неужели Толя действительно не понимает, что никакая нормальная женщина не простит измену и подлое отношение к себе? Пусть у меня нет опоры, не к кому пойти, – есть только тетя и двоюродная сестра, – но это не значит, что об меня можно ноги вытирать. Натрахавшись на стороне, предлагать спать вместе и вообще делать вид, будто ничего не произошло.

– Нет, – произношу твердо.

Надо как-то потянуть время до отъезда. Прикидываться овцой. Потому что если Толя с мамой возьмутся за меня всерьез, вмиг скрутят в бараний рог и опустят ниже плинтуса.

Дура я, конечно. Повелась на красивые ухаживания, комплименты, внешность. Влюбилась. Семью хотела, потому что своей никогда не было. Только теперь, анализируя прошлое, понимаю, что многое я придумала, где-то идеализировала, а видеть правду не хотела. Пыталась мужа изменить, но люди не меняются.

– Что значит «нет»?

Когда вижу его недовольный взгляд, во мне поднимается настоящая буря. Установка вести себя прилично снова летит к черту.

А может, тактика у Толи такая – ищет слабое место, эмоции вызывает? Еще как вызывает, и все сложнее их не показывать. Истинные.

Потому что внутри – банальный страх перед переменами, я зажата. Безумно боюсь последствий, боюсь, что Толя отнимет у меня Алису. Однако из-за этого страха становиться жертвой обстоятельств и вешать на себя ярлык – тоже последнее дело.

– Идем, – настаивает муж и кивает в сторону спальни.

Его пах практически перед моими глазами. Меня сейчас вырвет от отвращения. Единственное, чего я хочу в этот момент, – послать Толю на три буквы.

– А ты ничего не перепутал, милый? – оскаливаюсь и перехожу в нападение. – Я тебе не давалка по первому требованию, не вещь, не собственность. По паспорту, может, и жена, но в рамки приличия мы с тобой больше не вписываемся. А хочешь, прямо завтра устрою скандал и расскажу твоей мамочке, чем ты занимаешься в ее квартире? Я не увидела раскаяния, не услышала искренних извинений, не получила ни подарков, ни даже жалких красивых слов. Или ты всерьез считаешь, что достаточно сказать, как тебе без нас с Алисой стало пусто? Думаешь, этого хватит?

Нехитрая манипуляция, которая удивительным образом работает.

– Я же дела оставил и приехал…

– Это ты про любовницу?

– Тань…

– Шесть лет, Толя, мы были вместе шесть лет, и я верила, что у тебя единственная! Даже мысли не допускала, что кто-то может быть на стороне!

– Вот именно! – повышает он голос. – Хоть бы раз приревновала!

Приплыли.

– Ты еще скажи, что ревность так вызывал!

– Ну, котенок…

Толя опускается передо мной на колени, но облокачивается при этом о диван. Тянется, берет за лодыжку, а меня снова передергивает от отвращения. Отодвигаюсь.

В груди огнем горит. Обидно мне, что отрицать.

– Не смей. – Убираю его руки.

– Как мы дальше жить будем, малыш? Я очень раскаиваюсь…

– Не знаю, – выталкиваю из себя вместо слов о разводе. По-моему, все очевидно. Иного не дано. Не смогу я простить предательство.

– Танюш… – Толя снова берет меня за лодыжку.

– Мне нужно время.

Ложная капитуляция. Хотя почти не вру. Оно и правда необходимо. Отправить Злате резюме, вернуться в Москву. Пока Толя на работе, собрать вещи и переехать к Лене. Прикинуть, что по сбережениям, ведь уже ясно, что от него помощи не будет. Еще неизвестно, как все обернется с Алисой, как он поведет себя в суде. Хоть бы моя интрижка в поезде не всплыла. Хотя как? Больше мы с тем сатанистом не пересечемся – в этом я уверена.

– Хорошо, хорошо. – Толя резко отпускает ногу и встает, взъерошивает пятерней волосы. – Сколько тебе нужно времени?

И жизни не хватит. Но отвечаю другое.

– Без понятия, Толь. Ты меня не просто обидел, ты… ты меня убил. – Натягиваю на себя одеяло. – Все. Спать хочу. Я прошлую ночь с Алисой была и почти не отдыхала. Выключи, пожалуйста, свет.

К счастью, дважды повторять не приходится. И даже отбиваться. Щелкнув выключателем, Толя идет в спальню.

Я доделываю резюме и скидываю Злате, не дожидаясь утра. Открыв календарь, считаю дни до конца отдыха. Еще четыре. Надо как-то продержаться. С достоинством. Потому что на самом деле такое чувство, что его у меня больше нет – растоптали.

Оставшиеся дни проходят относительно спокойно. Толя – само совершенство. Любящий отец и муж. Алисе дарит подарки, мне приносит цветы и постоянно просит прощения. Моя ложная капитуляция продолжается.

В день, когда мы наконец собираем вещи и едем на вокзал, Злата выходит на связь.

«Фотку пришли», – пишет она.

«Зачем?» – удивляюсь я.

«Работодатель просит», – отвечает она и добавляет смеющийся смайлик.

«Ты там на какую работу меня устраиваешь?»

«Да все нормально, Тань. Присылай. Пунктик у него. Страшилищ себе в помощницы не берет. Эстет, типа».

Эстет? Ну ладно.

Рыщу по галерее и нахожу парочку приличных. Отправляю Злате.

«Выбери на свой вкус».

Она молчит почти час. Это до жути нервирует, мне очень нужна работа. Хоть какая-нибудь.

«Там кастинг, что ли?» – не выдерживаю.

Когда Алиса и Елена Николаевна выходят из купе, Толя пересаживается ко мне.

Я нервно стучу ногтем по экрану телефона, потому что Злата по-прежнему не отвечает.

– Танюш, ты чего? Все в порядке? – Муж накрывает мою руку своей.

Телефон вибрирует под нашими ладонями.

«Приходи в четверг на собеседование».

Четверг… Это хорошо. В запасе еще пара дней. Как раз успею вернуться и с Леной поговорить.

– В полном, – улыбаюсь я мужу.

Он замечает мою переписку. Хмурится.

– Это что? Какое еще собеседование?

– На работу. Ты был прав, я дома засиделась. Сам же говорил…

– И какой в этом смысл? А если Алиса опять заболеет, кто с ней сидеть будет? А к школе готовиться? Да и стажа у тебя нет. Ты же ничего не умеешь. Не придумывай, Тань. И не позорься.

Налет идеальности исчезает, и изо рта мудака снова сыплются обидные, унизительные слова. Недолго Толя продержался…

Я отворачиваюсь к окну, смотрю на мелькающие пейзажи и в который раз задаюсь вопросом: ну как, как я могла быть такой слепой и влюбленной дурой? Почему раньше не замечала этой гнили? И сколько ее еще вылезет наружу, когда муж осознает, что я от него ушла?

13 глава

Влад

А вот это уже интересный поворот. И аккурат к моему возвращению. Полное досье. Все в нем так гладко, что не подкопаться, – будто отчет отличницы. Перечитываю снова.

Теперь понятно, почему недотрога, откуда все эти пренебрежительные взгляды. Девочка росла одна, без родителей. Отца не было, мать рано умерла, воспитывала тетка. В девятнадцать вышла замуж, муж старше. Почти сразу ребенок. Просто. Банально. Закрывала эмоциональные дыры. Если бы не одно но. Случившееся в купе скучным и банальным точно не назовешь. Там была не отличница, а персонаж куда более интересный.

Я стучу карандашом по столу. И вот что с ней делать? Еще одну непутевую помощницу не потяну, никакой секс проебов на работе не стоит. Репутация дороже. Кстати, про нее. Мне только скандалов с ревнивым недоумком мужем не хватало.

Выстроив логические цепочки и накидав список вопросов, ответы на которые хотелось бы услышать от Татьяны, пока они свежи в памяти, я еду в суд, а после – к Савчуку и на наш новый объект. День, как всегда, расписан по минутам.

Четверг наступает быстро. По крайней мере, для меня. И с жуткой головной болью. От перенапряжения, от недосыпа, от недотраха. Зря я вчера до Марины не доехал. Сегодня это уже вопрос жизни и смерти. Раскусываю еще одну таблетку и запиваю ее кофе. Когда уже, блядь, отпустит?

Звонок внутреннего телефона бьет по нервам. Хочется рявкнуть на Виолетту, но я только тихо выругиваюсь матом, морщась от очередного спазма сосудов. Отвечаю. Новость хотя бы слегка приводит в тонус.

– Пусть заходит.

– Других тоже посмотрите?

– Возможно. – Я массирую виски. Боль понемногу отступает.

Татьяна заходит в кабинет, делает несколько шагов и замирает. Хмурит брови. Осанка ровная, на голове идеальный пучок, костюм строгий.

Я аж сам весь подбираюсь, снова увидев ее. В совершенно новом образе. Прическа, одежда, каблуки – как картинка. Сразу бы все с недотроги снял и без прелюдий выебал на столе.

– Ты… Вы… Ничего не понимаю… Владислав Таранов?

– И Алексей тоже, – улыбаюсь. – По делам я ездил под чужим именем, нужно было привезти важного свидетеля. Издержки профессии.

Я медленно вдыхаю, потому что прилетает новая вспышка боли. Которая не перекрывает вспышку похоти.

Даже не знаю, что ярче: желание снова трахнуть Таню или вот эти неприятные спазмы в башке. Одинаково.

– Ну что стоишь? Проходи.

И вроде я сейчас контролирую ситуацию, а такое чувство, что опять она.

Снежок подходит, но в кресло садиться не торопится. Молча разглядывает меня. Размышляет, сбежать или остаться? Остаться, конечно. Хотя бы пока я не закончу свой монолог. Так, вопросы же накидывал… Впрочем, хрен с ними. Не в суде.

– Все сложное в простом, Татьяна… – Я заглядываю в резюме. —…Андреевна. Привычное и понятное разрушилось. Ты встретилась со мной. Первое впечатление обманчиво, а я своей прямотой и рисунками на теле произвел на тебя неизгладимое. Ты заранее повесила на меня ярлык какого-то неудачника. Но вполне безобидного, раз я не полез к тебе ночью. Этим бы все у нас и закончилось. То есть ничем, если бы тебя не обокрали. Шоковая ситуация немного раздвинула твои рамки, и ты себя отпустила. Точнее, выпустила на волю ту самую себя, у которой нет кучи ненужных установок. Ну, якобы так нельзя, так не принято, с первым встречным не спят. Часть моих тоже в тот момент полетела к черту. С замужними я не связываюсь. Мне только разборок с твоим мужем не хватало…

Таня стоит не шевелясь, как оловянный солдатик, слушает. Я подавляю желание подойти и потрогать. Может, в ступор впала? Она живая вообще?

– Работать будешь, как все, в команде. Посмотрим, на что ты способна. Однако интим с боссом, – показываю на себя, – в свободное от работы время приветствуется. По обоюдному желанию. Ну и еще один пунктик: ты уходишь от мужа. Мне эти качели нахер не сдались. Впрочем, как и серьезные отношения. Это, надеюсь, тоже понятно, – все-таки толкаю я речь. С аргументами, как в суде.

Но Таню она будто не трогает. Херово. Бесхребетные амебы со мной надолго не задерживаются. Ни в личной жизни, ни в профессиональной.

– Вопросы?

Она отрицательно качает головой. Губы и ноздри подрагивают.

Вот теперь Таня смотрит так презрительно, будто хочет выплюнуть: «Циничный мудак». И она не ошибется. Потому что мои откровения в поезде, в том числе о несложившейся личной жизни, – правда. Бросила меня Инна и уже почти четыре года счастливо замужем, растит двух пацанов-близнецов. А я для семьи не гожусь. Только для работы. И коротких интрижек. Что Татьяне Андреевне Киреевой сейчас и необходимо. Нужно вытрахать все глупости и дурь из ее головы.

Перспективы я грубо обрисовал, и ей бы надо меня жестко продинамить. Иначе разочаруюсь. Как бы там ни было, но развод – дело тяжелое, и по самооценке он бьет прилично. Особенно когда тебя катком переезжают и вышвыривают во взрослую жизнь. А тут еще я с неоднозначными предложениями. Считай, ультиматумами.

– Татьяна Андреевна, ваше слово. У меня время, за вами еще кандидатка.

Молчит.

Да что, блядь, за аномалия? Не могу понять. Вроде на эмоции вывожу, на болевые точки давлю, а она – будто воды в рот набрала, хотя очевидно же, что распирает от возмущения. Я лишь сильнее ее хочу. В разных позах. Если работа нужна – пусть подстраивается. Ломает себя, переступает. Да что хочет делает! Но слишком правильная. Откажется. Сто процентов.

– Я согласна, – вдруг произносит Снежок. – Только интимные услуги за отдельную плату и в указанное мной время.

– Неожиданно… – Запоздало понимаю, что я сказал это вслух.

– Что неожиданно? Мое согласие или твое наглое предложение трахать меня на своем рабочем столе между строк? Если выбирать между тобой и мужем, который ни во что не ставит и только сыплет угрозами, то я выбираю тебя. С оговоренными пунктами. Да еще и сверхурочные будут. Здорово же! Подобное предложение днем с огнем не сыскать. – В последних словах Тани сквозит сарказм.

– Оплата «сверхурочной работы» – это твои домыслы. Я пока не предлагал.

В глазах напротив снова вспыхивает огонь, и недотрога больше не похожа на оловянного солдатика. Отмерла наконец.

– Значит, это будет мое условие. Я и так долго была примерной матерью, образцовой женой. И что в итоге? Ничего. А с тобой… Это ведь временно. Просто обоюдное удовольствие. Отменяй других кандидаток. Я справлюсь.

Сжимаю губы, чтобы не улыбнуться. Да, такая Татьяна мне очень нравится. Сработаемся. Наверное.

Люблю этот упрямый взгляд: «Я докажу, чего стою». Но, как часто показывает практика, ломаются убеждения быстро и после первой неудачи весь запал у некоторых сходит на нет. Посмотрим, как Снежок продержится. Даже самому теперь интересно.

– Ну так что? Собеседование прошло удачно?

– Пока заочное.

– Очно я сейчас не могу. Перевожу вещи к подруге, и дочь не с кем оставить. Придется вам, Владислав Александрович, пока судить по тем качествам, что указаны в резюме.

– А как же авансы?

– Тех, что были в поезде, недостаточно?

– Этого мало. Очень мало. – Я поднимаюсь с кресла и приближаюсь к Тане.

Пахнет от нее охуительно. И образ этот…

Бля-ядь.

Бывает же черная полоса в работе, в жизни… Похоже, это она. Под видом белой.

Пальцы сами тянутся к пучку на Таниной голове. Я на ощупь нахожу шпильку. Не знаю, как удается справиться с этой штуковиной, никогда даже в руках такие не держал. Копна светлых волос рассыпается по плечам, а у меня встает.

Снежок едва заметно вздрагивает, но быстро берет себя в руки и делает шаг назад. Однако все. Реакция уже засчитана. И моя тоже выдает меня с потрохами.

Ловлю Таню за талию, прижимаю к себе и беру в плен сочные, пухлые губы, вкус которых я еще долго ощущал на своих после того крышесносного секса в купе. От поцелуя вштыривает похлеще, чем от ядерной дозы наркоты. Никакой обезбол не нужен.

Недотрога отвечает не сразу. Сопротивляется. Себе, наверное. А я капитулировал, как только увидел ее в кабинете. Хотя еще пытался строить из себя начальника и умника.

Спускаюсь губами к шее, которую в прошлый раз всю пометил, и оставляю новые отметины, чувствуя, как от выброса адреналина беснуется сердце.

И впрямь аномалия. Самая настоящая.

14 глава

Влад

Губами я чувствую, как учащенно бьется пульс на Таниной шее. Горячая кожа, сладкий аромат – все это только подстегивает желание.

Прижимаю ее к себе так, что между нами не остается даже миллиметра воздуха. Тело откликается моментально. А ведь она даже не делает ничего особенного. Просто стоит. Просто дышит. Просто смотрит. Но мне, как перевозбужденному подростку, хочется стянуть с себя штаны вместе с бельем, опустить Таню на пол и наблюдать, как она возьмет у меня в рот.

От воображаемых картинок аж виски по новой сдавливает. Там с атмосферным давлением все в порядке? Ну не может же так от телки какой-то крышу сносить?

Паршивая часть меня хочет воплотить фантазию в жизнь. Нажать на Танины плечи, поставить ее на колени и без всяких прелюдий и нежности трахать ее рот. Но еще сильнее я хочу, чтобы она сделала это сама, по собственному желанию.

– Прекрати… – шепчет Таня мне в губы, но договорить не успевает.

Снова целую ее – требовательно, без шансов на отступление. Ее вкус сводит с ума, как и в тот раз в купе. Только теперь я знаю, что мне этого точно недостаточно. Понял еще в поезде, когда он тронулся с места, а Снежка и след простыл.

Резким движением снимаю с нее пиджак, он бесшумно падает на пол. Под ним строгая белая блузка, подчеркивающая тонкую талию. Скользнув пальцами по мягкому шелку, я снова углубляю поцелуй. Едва себя контролирую.

– Нет, прекрати, – повторяет Таня и упирается ладонями мне в грудь, с вызовом смотрит в глаза. Губы приоткрыты, дыхание сбито.

– Кто сейчас говорит? Правильная ты или не очень? Давай на несколько минут вернется та, что была в поезде, а с той, которая пришла на собеседование, мы потом закончим? – предлагаю. – Если что, представь, что я не Владислав, а Алексей.

– Я, по-твоему, сумасшедшая?

– Ты сейчас уйдешь из кабинета в одних трусах. Кстати, про них. Ты свои забыла в купе…

Щеки Тани мгновенно окрашиваются в алый, и я кайфую от ее растерянного вида, от припухших губ. Хотя ничего же еще не делал. Но сейчас буду.

За затылок толкаю ее к себе и, воспользовавшись моментом смущения, вторгаюсь в рот. Языки сплетаются. Поцелуй становится горячим. Таня хватает цепочку на моей шее. Легкий нажим – и меня опять прошивает вспышкой боли и желания. Все-таки неделя воздержания – это много.

– Какой же ты… невыносимый, – бормочет Снежок.

Ее руки тянутся к ремню на моих брюках, расстегивают его. Она поднимает рубашку. Холодные пальцы скользят по разгоряченной коже, вынуждая меня разорвать поцелуй и судорожно вздохнуть, а следом затаить дыхание. Черт. Если она думает, что в этот раз будет контролировать ситуацию, то сильно ошибается.

Обхватываю лицо Тани ладонями, заставляя снова посмотреть на меня. В глазах – смесь вызова и вожделения. Вытолкнула ту бестию наружу? Наконец-то. Мне это нравится.

Рывком прижимаю ее к столу. Таня напрягается, но не отстраняется.

– Дверь… закрыта? – спрашивает она хрипло.

– Закроешь, когда уйдешь. – Я срываю с нее блузку, пуговицы катятся по полу. Треск ткани под моими ладонями звучит почти как музыка. Тянусь к юбке…

Виолетте все-таки придется повысить зарплату. Шумоизоляция в кабинете так себе. И сегодня никакой уходящий поезд нам с Таней не помеха.

Надо было бумажки для начала подписать. Кровью из пальца пометить. Каждый лист. Потому что моя новая помощница будит во мне какие-то дьявольские чувства.

Прижимая Таню грудью к столу, я упираюсь эрекцией в ее ягодицы и с катушек слетаю, как хочется оказаться внутри. Ощутить ее пульсацию на своем члене.

Блядь… Защита…

– Стоять. – Я отстраняюсь, несильно хлопаю Таню по заднице и обхожу стол. Нетерпеливо роюсь в тумбочке.

Один находится. Опять все упирается в презервативы, точнее, в их ограниченное количество, сука.

Но пугает другое. Я в озабоченного маньяка превращаюсь с ней. Никогда бы не подумал, что будет возбуждать подобная дикость. Стоит пристроиться сзади и стянуть брюки с боксерами, как Снежок обхватывает меня за бедра и вонзает ногти в кожу. До боли. Однако это заводит. А еще сильнее – ее взаимность.

– Потише, красавица. У меня с прошлого раза твои отметины не зажили.

Легонько ударяю ее по руке и, задрав юбку, плотоядно улыбаюсь, потому что Таня в чулках. Ажурных. Это пиздец какое красивое зрелище.

– Так нечестно, – произносит она тихо, но в этом упреке ноль осуждения.

– Жизнь вообще нечестная штука, – отвечаю я, не оставляя ей шанса на протест, и вхожу сзади упругим толчком.

– Думаешь, все и всегда будет по твоим правилам?

Усмехаюсь. О, Таня-Таня. Я не думаю. Я уверен.

Загоняю в нее член, и она, поймав ритм, отдается со всей своей страстью и безрассудством. Как тогда, в поезде.

Нет, эта женщина с ума меня сведет. От близости с ней скручивает и жжет огнем. При виде нее лишь одно желание – обладать.

Мы точно сработаемся? Может, безопаснее ее подальше от себя держать и ограничиться встречами по вечерам несколько раз в неделю?

Я ловлю Танины запястья и фиксирую, подавляя все ее попытки и дальше доминировать в такой позиции. Ну что за неугомонная?

Лишь когда чувствую, что кончает, даю ей немного контроля. Потому что это чистое наслаждение – наблюдать за ее конвульсиями и слушать протяжные стоны.

Переворачиваю, как куклу. Поддается. Я развожу ее ноги, ставлю ступню в чулке на стол и любуюсь открывшимся видом, держа рукой эрегированный член. Влажная, аж течет. И поза эта… Таня слегка жмурится – еще не отпустило после оргазма.

Целую ее в коленку. А затем обхватываю за бедра и снова вхожу. Она откидывает голову назад. Блузка разорвана, грудь в белом бюстгальтере подрагивает в такт моим толчкам.

Я пытаюсь с Таней нежно. Правда пытаюсь. Но все летит к черту, когда она обнимает меня и начинает шептать:

– Еще… Еще…

Вколачиваюсь в нее, прикусывая шею, и дергаю полы своей рубашки – мешает. Благо у меня есть запасная, а Снежок… Будет до конца рабочего дня декольте светить из-под пиджака. И новыми засосами.

В отместку она метит ногтями. Стерва. Мне же сейчас окончательно тормоза сорвет.

Адреналин бьет в голову. Ощущение, будто я вот-вот окажусь в эпицентре взрыва. И он происходит.

Понятия не имею, сколько изливаюсь в презерватив, – реальность размыта, как будто изображение скачет от перегрузки. Смертоубийство какое-то.

Когда немного прихожу в себя, возвращается головная боль.

– В первый же рабочий день переспать с боссом… – Снежок сводит колени.

Вид на десять из десяти. Хоть закрывай контору и работай над другими «вопросами». Но сегодня, наверное, не получится.

– Моя самооценка трещит по швам…

Я поднимаю глаза к ее лицу, фокусируюсь на щеках. Румяные. То ли от возбуждения, то ли от смущения, то ли от всего сразу. Танина грудь еще вздымается из-за неровного дыхания, волосы растрепаны. Такая красивая…

Мы смотрим друг на друга.

Хочется что-нибудь сказать, но ни хера. Мыслительный процесс на слабую троечку, и заторможенность берет верх. Боль прошивает виски с новой силой. Пульс вторит ей оглушающим басом.

Я натягиваю штаны, пальцы как деревянные. Только справляюсь с пуговицей – и тело становится ватным, словно чужим. Картинка перед глазами заваливается набок, а из воздуха кто-то выкачивает кислород.

Голос Снежка звучит приглушенно, как сквозь толщу воды. Последнее, что успеваю почувствовать, – ее горячие ладони на моей коже.

Ну пиздец, Влад, вовремя. Так снял напряжение, что аж у самого пробки вышибло?

Надеюсь, без спецэффектов, а то бумажки мы так и не подписали.

15 глава

Таня

– Владислав? – Даже не пытаясь скрыть панику, хлопаю его по щекам.

Мысли о моем бесстыдстве моментально отходят на второй план. Когда это двухметровое чудо в одних брюках распласталось на полу, я напрочь забыла, что сама стою в распахнутой блузке, в чулках и без белья.

Суечусь над разрисованной тушкой, не понимая, что делать. Бежать вприемную? Секретарше его сообщать? Для начала – хотя бы одеться.

Боже-боже-боже.

– Владислав?

Или Алексей? Как к нему лучше обращаться? Решаю, что по настоящему имени.

Я снова хлопаю его по щекам. Реагирует Влад не сразу – веки вздрагивают, но взгляд не фокусируется. Его челюсти стиснуты так крепко, что на скулах проступают желваки. Дыхание сбивчивое, будто его что-то душит изнутри. Пальцы медленно сжимаются, однако руки остаются неподвижными.

Ему больно?

Он говорил, что со здоровьем есть проблемы. Это они?

Внутренний голос, как обычно, не унимается: «Главное, что с потенцией все хорошо, с ней все просто замечательно, да, Тань?»

Наконец, Влад делает резкий вдох. Морщится, потом с шумом выдыхает, будто вынырнул из-под воды. Еще несколько секунд – и он открывает глаза. Глаза мутные, зрачки расширены, но хотя бы пришел в сознание. Фух.

– Лежать, – склонившись над ним, приказываю я и плотно прижимаю ладонь к его груди, когда Влад пытается сесть.

Лицо у него напряженное, но уже не такое потерянное, как за мгновение до того, как он вырубился. Перед глазами все еще стоит картина, как тело Влада вздрогнуло и он вдруг отключился.

Психотравма зачетная.

– Без самодеятельности давай. – Он снова пытается приподняться, я поддерживаю.

– Что это было?

– А на что похоже?

– Не знаю… Ты челюсти сжал и дергался…

– Боже, какая драма… – бормочет Влад, видимо пытаясь отшутиться, но голос звучит хрипло.

– Драма?! – выпаливаю я ему в лицо. – Ты только что валялся на полу и дышал через раз, а у меня драма?!

– Легкий приступ, – сухо отвечает он и проводит пальцами по губам, словно проверяя, не прикусил ли их. Как-то странно ухмыляется. – Без спецэффектов, считай, повезло.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Может, все-таки позвать секретаря? Воды? Что мне делать?

Судя по виду Влада, он считает, что я его развлекаю, а не переживаю за его чертову жизнь.

– Ничего. Трусы надень, – усмехается он шире. – Этого пока будет достаточно.

Я поднимаюсь на ноги, оглядываюсь. Замечаю неподалеку юбку и трусы. В панике ведь могла в таком виде выйти в приемную и распугать всех претенденток. Заодно всем дала бы понять, как проходит собеседование на должность помощницы адвоката. И кастинг сразу бы закончился.

Влад тоже встает и шатаясь идет к дивану. Рухнув на него, наблюдает, как я пытаюсь привести себя в порядок.

– Хотя… Тань, можешь кофе сделать?

Издевается? Даже в таком состоянии?

– Две ложки сахара. Нет, можно три. Прямо сейчас.

Я чуть ли зубами не скриплю. Он действительно издевается. Потому что эту блузку теперь только выкинуть. Ну или можно попробовать пришить пуговицы. Но для этого их надо купить, а мне пока особо не на что. Траты расписаны до рубля на весь месяц.

Толя отчасти был прав, когда сказал, что из дома я уйду в одних трусах… В первый же день и их лишилась. В кабинете у босса…

– Еще что-нибудь? – Снимаю с себя блузку. Да и черт с ней!

– Еще поцелуй в качестве бонуса.

Я закатываю глаза.

– Неужели так хорошо было, что вырубило?

– Почти…

– Что с тобой на самом деле?

– Приступ эпилепсии.

Удивленно хлопаю ресницами.

– Слабая версия, – продолжает Влад. – Обычно все серьезнее, с госпитализацией на пару-тройку дней. Что я быстро в себя пришел – это хорошо… Очень хорошо. Сейчас никак не сойти с дистанции. Умственная нагрузка. Ее в последнее время слишком много. Я практически живу на работе, это сказывается. Секс помогает сбросить напряжение. Но, как видишь, не всегда.

– И часто сбрасываешь?

– Ну, как бы некорректный вопрос, если учесть, что ты теперь моя любовница. После поезда не сбрасывал, поэтому так сильно и накрыло. А ты?

– Интересует, был ли у меня после тебя секс с мужем? Не было. Я от него ушла.

Влад удовлетворенно улыбается, кивает.

– Вот и отлично. Считай, главный пункт выполнила. Теперь кофе. Три чайные ложки. Я немного полежу и вернусь в строй. Виолетте скажешь, что остальных можно распускать. Можешь и сама им сказать. Только пиджак не надевай. Посмотрю на это потом. У меня камера наблюдения в приемной.

Ха-ха.

Я натягиваю пиджак, чтобы выглядеть более-менее прилично. Перед тем как выйти, еще раз осматриваю Влада. Все такой же бледный.

В приемной пытливые, оценивающие взгляды – все мои. И девушки как на подбор. Развел тут гарем.

Сообщив претенденткам, что собеседований больше не будет и что Владиславу Александровичу стало нехорошо, секретарь показывает, где готовят кофе. Она разглядывает меня, даже не скрывая своего интереса.

Безумно стыдно, но сохраняю невозмутимый вид. Хотя думаю, все и так слышали и поняли, почему вакансия закрыта.

Не знаю, что происходит и что вообще делает со мной этот человек, но с ним будто какая-то другая версия Татьяны.

И мне это даже нравится.

Вопреки всем осуждающим и пренебрежительным взглядам других соискательниц. Потому что они вряд ли смогли бы так, а я смогла.

И смогу еще больше.

Наверное.

Варю кофе, добавляю сахар. Чтобы справиться с этим, особого ума не надо.

Я возвращаюсь в кабинет и ставлю поднос перед Владом. Он берет чашку, делает несколько глотков и прикрывает глаза, будто пытаясь удержать вкус во рту или сосредоточиться на ощущениях. Снова морщится – то ли от горечи, то ли от общего недомогания.

– Получше?

– Не особо. Но сейчас пройдет.

Влад чуть откидывается назад, скользит по мне плотоядным взглядом и на полном серьезе говорит:

– Вечером закрепим. Ты еще не прошла собеседование.

Легкая ухмылка касается его губ, словно он предвкушает, как я отреагирую.

– Закрепим? – Скептически поднимаю бровь. – Ты едва языком ворочаешь. Если нужны услуги сиделки, то это за отдельную плату.

– А вам, Татьяна Андреевна, палец в рот не клади… – Влад больше не скрывает улыбки. Он разглядывает мои губы. Долго, намеренно пристально. Причем так многозначительно… вызывающе.

Я смотрю на него в ответ.

Просто смотрю.

В памяти всплывают слова Толи. Что я никчемная. Что без стажа мне дорога одна – по херам скакать в поисках того, кто согласится взять на содержание.

Ирония судьбы, но почти так и выходит.

16 глава

Таня

– Еще указания? – спрашиваю я, когда Таранов, допив кофе, отставляет чашку.

– Да. Поставь телефон на зарядку. Я покемарю минут двадцать. Ты в кресле посиди, почитай документы, те, что на столе. Как очухаюсь до конца, пойдем есть. Перед закреплением нужно восстановить силы.

– В смысле?

– В прямом. Поведу тебя в кафе. Тут недалеко. Не бойся, из зарплаты не вычту.

– Ой, спасибо, великодушный, – ерничаю я и, взяв поднос, иду к двери.

Оставляю все Виолетте и возвращаюсь.

Влад лежит, прикрыв глаза. Закинул забитые татуировками руки за голову и размеренно дышит. Так быстро отключился?

Я втыкаю кабель для зарядки в его телефон и сажусь в кресло. Все стараюсь делать максимально тихо. Не цокать каблуками, не шуршать бумагами, потому что Таранов, кажется, и впрямь задремал.

Погружаюсь в это его «посиди и почитай документы». Интересно, будто роман, только без литературных художеств. Хотя тема неприятная. Из-за личных обстоятельств. У меня и так сейчас нехватка денег, а тут какой-то перец с женой судится, они с Владом хотят оставить бедняжку без всего. В буквальном смысле. Как и меня мой Толя.

На слове «мой» спотыкаюсь. Уже не мой. После того как мы на днях распрощались… В жизни бы не подумала, что связалась с таким мелочным мудаком.

Прочитав дело от корки до корки, я поднимаю голову проверить, как там Владислав, – и натыкаюсь на его заинтересованный взгляд.

– Ошибку совершаю. Работу и личное совмещать нельзя. Но в содержанки пойти ты не согласишься.

Мне бы обидеться, взбрыкнуть. Но не получается. Да и кто мы друг другу? Никто. У нас просто классный секс.

– Не соглашусь. – Я захлопываю папку.

Таранов поднимается на ноги и идет к шкафу, надевает свежую рубашку. Несколько раз глубоко вздыхает, будто настраиваясь, и кивает мне на дверь:

– Пойдем.

– Куда?

– Есть хочу. Ну и заодно расскажешь, что интересного вычитала. Если меня удовлетворят твои рассуждения, то будем совмещать.

– Личное и профессиональное? – уточняю я.

Влад оборачивается от двери и опускает глаза – в декольте, на ноги.

– Ну, попробовать точно стоит. Телефон мой возьми.

* * *

Кафе оказывается небольшим и уютным. Полумрак и негромкая живая музыка создают романтическую атмосферу. Где-то в углу молодой парень перебирает струны гитары, звуки мягко рассыпаются по залу. Посетителей довольно много: кто-то тихо разговаривает, кто-то уткнулся в телефон, кто-то задумчиво смотрит в окно.

Девушка-администратор и нам предлагает столик у окна. Окинув ее взглядом, Влад качает головой:

– Новенькая?

– Первый рабочий день…

– Оно и видно. Нам вон тот, в углу. У меня там постоянная бронь. Запомни. – Он уверенным шагом направляется к столику.

Девушка кивает и провожает нас подальше от основной массы людей. Не слишком уединенное место, но и не на виду.

Влад усаживается первым, вытягивает ноги, он словно все еще приходит в себя. Я опускаюсь напротив, устраиваюсь поудобнее.

– Если вдруг решишь сбежать, можешь взять с собой что-нибудь навынос. Рабочий день все равно будет засчитан.

Да уж, на нормальное его поведение явно не тянет. Как он там сказал – без спецэффектов обошлось? А по-моему, Таранов с ними и без приступов.

– Полистай меню, у них все вкусно. Я буду то же, что и ты.

От внимания не ускользает, сколько свободы мне предоставляется. Но не покидает ощущение, что это не просто так.

Взяв меню, пробегаюсь глазами по названиям блюд. Все экзотическое, непривычное. Наверное, и подача такая же.

Я поднимаю глаза и вижу, что Влад смотрит не в меню, а на меня. Спокойно, без лишних эмоций, но как-то слишком пристально. Слегка нервирует.

– Ты за мной следишь? – не выдерживаю.

– Нравится.

– Что?

– Наблюдать. Я даже не задумываюсь об этом. Издержки профессии. Что берешь? – не унимается он.

– Если ты будешь то же что и я, нужно что-то питательное, иначе не доживешь до вечера, – заключаю, захлопывая меню. – Салат, стейк… И крем-суп с необычной подачей.

Влад усмехается и делает заказ за нас обоих. Добавляет кофе и, в последний момент, десерт. Тоже с диковинным названием. Я такой еще не пробовала. Впрочем, с этим мужчиной у меня многое впервые.

Официант удаляется, и над столом повисает тишина.

– Это было неожиданно, – первой прерываю молчание.

– Что именно?

– Переступить порог кабинета и увидеть тебя.

– Возможно, для тебя.

– Ты странный…

– В каком смысле?

– Не знаю. Самоуверенный. Наглый. Слишком прямолинейный. Обычно я с такими мужчинами даже не общаюсь… а тут работа и интим-услуги. Это твой ресторан? – выдвигаю предположение. И тут же осекаюсь: – Нет, тогда ты бы выбирал администратора лично. Кого-то из знакомых?

Влад улыбается, делает небольшой глоток воды и, поставив стакан на место, чуть наклоняется вперед, сокращая расстояние между нами.

– Нравишься ты мне, Татьяна. Сейчас поедим и проведем вторую часть собеседования. Поделишься своими мыслями о моем новом деле.

Таранов собирается сказать что-то еще, но в этот момент звонит его телефон.

Не разрывая зрительного контакта, Влад машинально подносит мобильник к уху. Даже на экран не взглянул.

– Батарейка садится. Времени не особо много. Что случилось?.. Угу… Хорошо. Понятно. Заеду после семи.

Сбросив вызов, он кладет телефон на стол.

Я в недоумении хлопаю ресницами. Там же полная зарядка. Перед тем как выйти из кабинета, я проверила.

Вслух не говорю, но вопрос, видимо, написан на моем лице.

– Если кто-то звонит, а у тебя каждая минута на счету, то говоришь, что садится телефон. Со мной, кстати, теперь так и будет. Это помогает сразу узнать главное. Еще вопросы?

– А если тебе не понравится, как я буду работать?

Влад лениво склоняет голову набок.

– Собираешься косячить?

– Ну… если вдруг.

– Мне это только на руку.

– В смысле?.. – Пальцы нервно сжимаются в замок.

Ухмылка Таранова становится шире, его взгляд скользит по моему лицу.

– Наказывать буду.

Влад произносит это спокойно, но настолько чувственно, что щеки обдает жаром. Или это из-за того, что он вызывающе долго разглядывает меня.

Впору сбежать в туалет и умыться холодной водой, только даже пошевелиться не могу.

Смотрю на него, как кролик перед броском змеи.

Совсем я себя рядом с ним не контролирую!

Господи…

Не представляю, как с Владиславом работать.

Что вообще происходит?

17 глава

Влад

– Меня после приступа перекосило? – Машинально трогаю губы. – Чего зависла?

– Нет, просто смотрю…

Хотя сам я делаю то же самое, пялюсь Тане в декольте. Есть на что. Еще бы не скрывала свои прелести под личиной монашки.

– Про наказывать я не пошутил. Ты, как я понял, пожестче любишь? – намеренно вгоняю ее в краску.

Когда Таня, с шумом сглотнув, облизывает пухлые губы, у меня опять встает. После, блядь, недавнего приступа. Пусть слабого, но все равно это нонсенс.

Я отвлекаюсь на входящий звонок. К ее счастью, потому что на языке уже крутился вопрос, в какой позе она любит заниматься сексом. Сам так до конца и не понял. Таню в какую ни поставь – буря эмоций. Причем у обоих. Но лучше бы все-таки мне доминировать, иначе она своими ногтями всего меня располосует, когда доберется до власти. А художеств на теле и так хватает.

Ну и я на дух не переношу баб с яйцами. У самого они есть, поэтому хочу нежную и игривую кошку рядом, а не саблезубого тигра. По крайней мере, в постели. Хотя, как показывает практика, в жизни тоже. С Таней же пока непонятно. Вроде и кошечка, но коготки обточить уже напрашивается.

– Влад, алле, – доносится из динамика женский голос.

Ах да.

– Что, Стелла? – Я выныриваю из декольте Снежка.

Совсем забыл про тренировку. Да и до нее ли в ближайшие дни?

Таня тут же подбирается. Румянец со щек уходит, глаза вспыхивают недобрым огнем. Особенно недобрым – после того как я выдаю несколько коротких реплик. Обещаю, что завтра вечером заеду.

Завершив разговор, продолжаю ее разглядывать. Снежок вроде и пытается себя контролировать, но ноздри смешно раздуваются. Злится.

– А как же «сейчас сядет телефон»?

Умница. Однако ядовитые нотки надо бы убрать. Ненавижу, когда меня контролируют.

– Молодец, что запомнила. Могла бы пнуть под столом. Я запамятовал, – опять вывожу Таню на эмоции.

Надо бы в рабочее русло разговор направить, но у моего члена на этот счет другие планы. И у глаз, которые снова ныряют в ее декольте. На обратной дороге заедем в бутик и блузку купим. А лучше водолазку.

– Ты мне выдвинул условие… У меня встречное. Пока спишь со мной, никаких левых баб.

– Фи, что за выражения, Татьяна? Женщин.

– Никаких левых баб. Пунктик у меня с недавних пор на этот счет. Да и без недавних тоже пунктик.

– Ну… как скажешь, – соглашаюсь я.

Сам не потяну сейчас столько «наложниц». Марину придется временно отправить в отставку. Хотя, может, для начала – куда-нибудь на отдых? Есть ощущение, что семейка эта, возможно, не распадется.

Ну сколько в практике было подобных случаев! Нагуляются оба, натрахаются на стороне и по привычке сойдутся, а потом еще и второго родят. Видели, проходили.

С семейным правом я завязал. Наелся этой грязи. Даже бы сказал, пресытился. Только Распутину по дружбе помогаю зарвавшуюся провинциальную девицу на место поставить. Она на правах бывшей жены тянет загребущие руки к бизнесу, в который не вложила ни хера. Ей лишь бы развалить.

– Что по делу скажешь? Все документы успела изучить? – все-таки меняю я тему.

Пора включать мозг, а не только нижним местом думать. Позарез нужна толковая девчонка рядом. После того как Демьян кинул меня и ушел на вольные хлеба, никого не могу найти. Надо бы пацана, но лажа – со Сколаром невольно сравниваю. Поэтому наращивать зубы будем акуле женского пола.

Татьяна открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает, потому что мне опять звонят. На этот раз Марина. Вспомнил, блин. Вообще, она нечасто беспокоит, тем более в рабочее время, но я должен был на днях приехать. А я замотался, не вылезал из бумажек. Даже тренировки отменил.

– Да, – отвечаю ровным голосом, рассматривая при этом Снежка и предвкушая, как сейчас опять выведу ее на эмоции.

Ну что тут сделать? Нравится мне, когда она бесится. Ну и стрессоустойчивость надо повышать. Работать со мной – тот еще гемор. Эпилептики так-то страшные люди. Особенно те, кто поставил крест на нормальной жизни.

– Нет, не успел заехать… Возможно, на днях. Работы много. Но надо будет обязательно пересечься и поговорить… Нет, просто поговорить.

В глазах напротив ни намека на злость, только тонны презрения. Понять ничего не успеваю, как Снежок жестом подзывает официанта. Тот подходит, аккурат когда я откладываю телефон.

– Вы не могли бы положить мне заказанную еду с собой? – Танина улыбка настолько неискренняя, что хочется взять салфетку и стереть ее с красивого лица.

– Да, конечно, – отвечает официант и ретируется.

Татьяна осматривается по сторонам, достает помаду, красит губы. Меня будто нет. Убрав в сумку тюбик и свой телефон, она наконец удостаивает взглядом.

– Приятно было познакомиться с вами настоящим, Владислав…

– Можно просто Влад.

– Просто Влад, – повторяет Таня с тихим хмыком. – Еду я заработала, а вот все остальное… Пожалуй, откажусь. Да и телефон сейчас сядет. – В ее голосе снова проскальзывает капля яда.

Погляди-ка, стерва какая. Еще и ревнивая. А как же «я со всем справлюсь» и «просто секс», Татьяна Андреевна?

– Может, в прошлой жизни это и прокатывало, я имею в виду твою правильность, но итог сама видишь. Надо что-то кардинально менять, чтобы получить другой результат. Считай, что этот совет вместо десерта, который ты не попробуешь.

– Результат? Он часто предсказуем. И ты только что это подтвердил. Я озвучила свои условия, ты – свои. Как деловой человек, ты должен понимать, что повлечет за собой их нарушение?

Зубы наращивать акуленку не надо. Они есть. И принципы тоже. До Демьяна, конечно, далеко по всем фронтам, но интересно, как раскроется Татьяна, если ее должным образом обучить. Хотя, честно говоря, не знаю, про что я сейчас – про секс или про работу.

– Ладно, не брыкайся, Тань, – говорю мягко. – Не уходи.

– Хорошо, я останусь. Тогда звони и отменяй встречу, – требует она.

– С чего бы?

– С того, что это была любовница. Я в треугольники не вступаю.

Вот это, блин, поворот. И как догадалась?

– Ты ничего не попутала, Снежок?

– Нет. Сам же сказал делать то, чего раньше не делала. Ультиматумы не ставила. Да, работа нужна, и условия замечательные, но быть резиновой куклой на подхвате… У меня достоинство есть, я себя уважаю, понял? Тем более спать мы начали еще в поезде, и ты вроде как ни с кем с тех пор не был. Надеюсь, не врешь. Раз уж договорились, что будет секс и не будет измен, я хочу быть уверена, что твой член обитает только в моей вагине. Ну и, знаешь ли, у меня ребенок, дочь. То, как я веду себя сегодня, и так плохо в голове укладывается. А если еще и твоих левых баб сюда добавить… Сам в этой грязи обитай. Я пас.

– Отлично! Правда. Я восхищен. – Откидываюсь на спинку дивана и довольно смотрю на Таню.

– Что? – Она непонимающе хлопает ресницами.

– Речь мне в суд напишешь.

Снежок закатывает глаза.

– Я вообще-то серьезно.

– Я тоже. Это будет последнее задание нашего собеседования. Если мне понравится и судью проймет, получишь небольшой процент.

Таня хмурится, но вроде больше не торопится уходить.

– Берешь телефон и при мне звонишь обеим.

– С первой отмены не будет, это мой тренер. А со второй…

Так и быть, отменю.

Я набираю Марине сообщение, что встречи пока откладываются, и показываю отправленную эсэмэску Снежку.

– Удовлетворена?

– Действительно, удовлетворена, на отлично ты не справился. Я просила позвонить.

– Речь?

– Будет…

Я прошу официанта принести наш заказ. Подачу тоже прошу их фирменную. Но на Таню она не производит впечатления.

Пообедав, мы выходим на улицу. Погода будто ожила, пока были в ресторане. Солнышко, птички поют – аж в парк хочется. Хотя не помню, когда вообще был там в последний раз. В прошлом году, кажется. Пытался завести полезную привычку и начал бегать. Но забросил после первого же приступа.

– Поехали в парк? – предлагаю я.

Снежок смотрит скептически.

– Рабочий день ведь…

– Да и хрен с ним. Вечером поработаю.

Она заглядывает в телефон.

– Только недолго.

Прогулка проходит в тишине. Это мое условие. Голова сегодня вообще туго соображает, и в офис я уже вряд ли вернусь, посижу с документами дома. Перезагружусь малость. Тем более речь Снежок подготовит.

Она идет рядом, глухо цокая каблуками. Выглядит умиротворенной. И мне впервые за долгое время комфортно в обществе женщины, к тому же она еще и молчит. Чудеса!

На обратной дороге заезжаю в бутик и покупаю Татьяне блузку. Она сопротивляется, но я настаиваю. В «комплект» к обновке выбираю трусы. Две пары.

– Те, что в этом пакете, наденешь на следующую встречу.

– В офис или в спальню? – уточняет Таня.

Улыбаюсь. Ну аномалия. Как есть.

– На работу лучше ходи в этой блузке. На ней пуговиц столько, что замучаешься расстегивать. А то я так быстро из строя выйду. Про график подумаю. Два-три раза в неделю будет достаточно.

– Хорошо, – кивает она. – Чаще и я не смогу.

Я оплачиваю покупки на кассе.

Пока идем к машине, Снежок смущенно благодарит.

– Куда тебя отвезти?

– В сад, за дочкой.

– Где вы остановились?

– У подруги. Временно. Потом сниму что-нибудь, как получу зарплату.

– Может, аванс выдать?

– Уже, – трясет пакетом Таня. – Ценник приличный.

– А муж?

– Что муж?

– Ну помогает как-то?

Она грустно усмехается:

– Помог. Когда я сложила в коробочку украшения, которые он дарил, и прикинула, на какое время нам с Алисой хватит этих денег, если все продать, он заметил и отобрал. Сказал, что жене подарки делал, а раз я не хочу ею быть, то мне и не светит ничего.

Бля-я… Почему люди не могут расстаться с достоинством?

– Адрес скажи.

Таня называет улицу и дом.

Еду и думаю: почему в такси не посадил, какого черта сам отвожу? Возможно, потому, что в страсти я Таню видел, в работе более-менее тоже, а вот в роли матери – нет.

Высадив ее у детского сада и попрощавшись, не тороплюсь трогаться с места. Это… просто любопытство. Ну и еще, наверное, чуйка. Что-то Снежок сильно нервничала, пока я вез ее по указанному адресу. Есть предположения почему. И лучше бы они не подтвердились.

18 глава

Влад

Прежде чем зайти в здание, Татьяна кому-то звонит. Или ей звонят? Непонятно. Телефонный разговор длится от силы пару минут, после чего она скрывается за дверью.

У Алисы, с которой выходит Снежок, лицо светится любопытством. Она в забавной курточке, косички аккуратно заплетены. В руках игрушка, похожая на поезд.

Девчонки собираются переходить дорогу, и в этот момент рядом с ними останавливается синяя BMW. Из машины выходит мужчина. Высокий, крепкий здоровяк. Очевидно, муж и отец. Мелкая бросается к нему и обнимает за ноги, а он даже головы в ее сторону не поворачивает – сразу же накидывается на Татьяну.

Хочется оказаться поближе, чтобы услышать речь Киреева. Ну и чтобы понять степень его кретинизма, раз он решил заняться выяснением отношений в людном месте.

Малышка тянет отца за рукав, пытаясь привлечь внимание. Бесполезно. Он и не думает ее замечать. Продолжает что-то выплевывать Тане в лицо. Она, конечно, молодец – держится, не вступает в перепалку. Только вот бледная слишком.

Наконец, речь Киреева заканчивается. Он отталкивает Татьяну, хватает берет дочь за руку и тянет к машине.

Малышка плачет, вырывается. Но отцу плевать. Он поднимает ее на руки и несет.

Наблюдать за этим становится неприятно.

Я поворачиваюсь назад, хватаю папку с документами и вываливаюсь из тачки. Подхожу к семейству.

– Хорошо, что застал вас, Татьяна Андреевна. Папку забыли. Речь нужна мне завтра к двум.

Неандерталец останавливается, а Алиса в его руках продолжает плакать и брыкаться. Таня, видя это, и сама громко всхлипывает.

– А это еще кто? – Киреев переводит взгляд с меня на нее и обратно.

– Тот, кто не любит, когда орут на женщин и обижают маленьких девочек. Пока шел от машины, я едва не оглох. У вас все в порядке, Татьяна Андреевна?

– А-а, по-онял. – тянет ее бывший и мерзко улыбается, обнажая ряд белых зубов. – Твой новый хахаль?

Обращается он вроде бы к Тане, а злость разжигает во мне.

Недомуж отпускает свою дочь. Она тут же подбегает к матери и прячется за ней.

– Мышонок, ты чего? – спохватывается папаша. – Поехали домой, ты же хотела. Бабушка твоих любимых блинов напекла. Мамке все равно некогда, видишь, работой ее загрузили. У нее дела с этим важным дядей. Они до ночи будут заняты.

Алиса с интересом рассматривает меня. Как и ее мать в нашу первую встречу, задерживается на татуировках, выглядывающих из-под ворота рубашки.

– А я завтра в сад тебя сам отвезу, – продолжает чесать языком Киреев. – И на подготовительные занятия. Да, заяц?

– Ты что творишь, Толя?! – не выдерживает Таня. – Алиса никуда с тобой не поедет. Зачем она тебе? Ты даже спать ее не уложишь…

– Как это не уложу? Уложу, конечно! Я что, не отец? Ну и не тебе решать, с кем дочь останется. Придумала тоже, водить ее по чужим квартирам. Да, кнопик? Ну? Кого выберешь – папу или этого незнакомого мужика? – продолжает давить бывший Тани.

– Господи, какой позор… – Она прикрывает рот рукой.

– Позор – это твой внешний вид и а-ля работа. Под столом поди будешь у него сидеть? Коленями ботинки ему натирать и пах его обслуживать?

Татьяну слегка ведет в сторону. А я… Сам не знаю, как сдерживаюсь, чтобы не врезать этому мудиле по фейсу. Но тогда Алиса испугается окончательно и со мной не пойдет. Она же не понимает всех этих взрослых игр.

Да. Засада. Обратная сторона «плодотворного» сотрудничества. К подобному я как-то не был готов.

– Доченька, сейчас к тете Лене пойдем. Мы уже из кафе доставку заказали. Я тебе все объясню, но потом, хорошо?

Да, Снежок, туго тебе придется. Действительно. Дележка ребенка – тот еще квест. Твой паскудник будет пользоваться своими правами по полной.

Есть у меня против этого прием, но, судя по реакции Тани, она не согласится. А зря. Потому что самое правильное в этой ситуации – не противостоять, а отступить. Очевидно же, что горе-отец в первую же неделю скинет заботу о дочери на свою мать и нянь, и в суде это на раз-два можно повернуть в пользу Татьяны.

– Мама, мы правда с этим дядей никуда не поедем? – спрашивает Алиса, подняв взгляд.

– Правда. Нас ждет тетя Лена.

– А папа домой поедет и будет один там скучать. Доча, поехали вместе? – встревает мудак.

Я смотрю на его машину. На часы. На дорогую куртку. На лицо, перекошенное гневом. Ну с кем он войну ведет? С женщиной? Манипулируя собственным ребенком?

– Алиса, дочка… – Киреев делает шаг вперед, предпринимая еще одну попытку схватить малышку, но она не промах.

Снова прячется от отца за матерью.

Меня разрывает от злости. Пусть наймет годного юриста, и тот объяснит ему, как надо вести себя до суда, если так уж хочется насолить жене и лишить ее дочери.

– По-моему, вам лучше уехать, – произношу спокойно.

– Что?! Да пошел ты!

Окинув меня безумным, диким взглядом, Киреев поворачивается к Татьяне.

– А с тобой мы еще поговорим. Строишь из себя мать года. С засосами на шее, – продолжает он, в очередной раз направляя на нее свои жалкие выпады. – Шал…

– Толя! – Таня закрывает дочери уши.

Хоть камеру включай и фиксируй все. Сука.

– Сама знаешь, кто ты на самом деле. Ничего, еще свое получишь, – бросает Киреев напоследок и, со всей силы толкнув меня плечом, идет к своей тачке.

Садится в спорткар и уезжает.

Таня смотрит перед собой пустыми глазами и трясется. Алиса жмется к ее ноге. Маленькая девочка, которая должна быть полна радости и беззаботности, выглядит напуганной.

А я… Я не могу не посочувствовать. Насмотрелся на эти «счастливые» истории. По сути, из-за них сам так и не решился на семью.

Честно говоря, когда Инна от меня свалила, горевал я недолго. Дай бог, не придется разводить ее с мужем. Время-то нынче такое. Почти каждый второй брак заканчивается разводом. Не знаю, плохо это или хорошо. С одной стороны, зачем мучиться, если супругам херово друг с другом? С другой – гарантии, что в следующем браке не будет так же, нет.

– Подвезти? – спрашиваю я.

– Мама, ты обещала, что с этим дядей мы никуда не поедем. И вообще… я хочу, чтобы вы с папой помирились… – Алиса плачет, прижимая к груди свой игрушечный локомотив. – Очень хочу…

Таня выглядит еще более растерянной.

Да, Снежок, вляпалась ты, конечно, знатно. И я, судя по всему, тоже, раз не смог спокойно наблюдать за творившимся беспределом.

Несколько секунд Татьяна ни на что не реагирует. Будто вообще не здесь находится. Вот такой я ее видеть точно не хочу. Не нравится мне это. Нашла из-за кого себе нервы мотать. Не стоит он того. Может, конечно, и любит, но тактику выбрал хреновую. И провальную.

Ну и еще из огромных минусов Киреева: его женщину другой мужик трахает и она охуенно при этом кончает. Не получится у них сохранить семью. Точка.

Я кладу руку на Танин затылок, привлекая внимание.

– Тань? Все в порядке?

Она вздрагивает, будто пробуждаясь от какого-то кошмара.

– Да… Все нормально…

– Не скажи. Муж орет на тебя при ребенке, а ты стоишь как памятник. Вполне нормально, да? – Я слегка усиливаю нажим, чтобы окончательно пришла в себя.

– Это… Это не твое дело! – вырывается она.

Ошибаешься, Тань. Теперь мое. И уже сейчас понятно, что проблем с этим дерьмом будет больше, чем я рассчитывал. Потому что одного недоумка хочется поставить на место. Чтобы он наконец оторвался от мамкиной юбки и начал доминировать среди мужчин в бизнесе, а не на улице, доводя бывшую жену и дочь до истерики и страха.

19 глава

Таня

Я подхватываю Алису на руки и прижимаю к себе вместе с игрушечным локомотивом, с которым она не расстается ни на минуту. Дочь долго всхлипывает, пряча лицо у меня на плече, ее пальчики сжимают рукав моего пиджака. Чувство вины просто колоссальное, что она через это проходит. Плачет, переживает.

Гоню мысль, что я ужасная мать, что можно было сохранить наш брак с Толей, но слезы Алисы рвут душу в клочья. А сколько их еще будет впереди, если он не остановится…

– Все хорошо, малышка, – шепчу дочке в волосы. – Нас тетя Лена ждет. Никуда мы с этим дядей не поедем. Его, кстати, Влад зовут. Я на него работаю. Он хороший.

Алиса цепляется за меня, как будто боится, что ее снова попытаются забрать. А ведь так не должно быть. Так – неправильно. И это наша общая с Толей вина. Не только моя!

– Тань, может, я все-таки вас отвезу? – предлагает Таранов.

Я поднимаю голову, и взгляды встречаются. Вовремя он, наверное. Или нет. Только сильнее Толю разозлил. Зато благодаря Владу муж оставил Алису в покое, не стал разжигать конфликт на людях.

Понятно, что он на эмоциях. Я до последнего изображала из себя дурочку, которая приняла и простила измену, хотя сама по-тихому готовилась уйти… Толя застал меня на пороге с вещами – он какие-то документы забыл и вернулся. Когда понял, что к чему, начал кричать, пинать мои сумки. Отобрал драгоценности, карточки и наличку. Хорошо, что Алиса была в саду и хотя бы этого не видела. Сначала я подумала, что муж просто пригрозил отнять дочь, но оказалось – нет. И вероятно, он заявился не в последний раз.

– Тань? – зовет Влад, когда я долго не отвечаю.

Так паршиво на душе, что не могу сосредоточиться ни на чем. Даже стоять трудно – как будто позвоночник вытащили. Перед глазами перекошенный от ярости рот Толи, его руки, сжимающие мою дочь, в ушах звучат его оскорбительные слова…

– Ладно. Идите к своей подруге. А завтра, как придешь на работу, сразу в мой кабинет.

Влад явно злится, но непонятно почему. Работа – это работа, личное – личное. К чему смешивать? За то, что заступился, я благодарна. Хотя бы сегодня проведу вечер с Алисой, а потом… Потом все что угодно может случиться. Этот Толя – совсем незнакомый мне человек.

– Хорошо. Спасибо.

Ставлю Алису на асфальт, но дочь тут же прячется за мной, вцепляется в руку и смотрит на Влада исподлобья.

– Хочу домой, мамочка, – шепчет она. – Хочу, чтобы все было как раньше. Почему папа так себя вел?

– Он расстроился, что мы ушли.

– А почему мы не можем вернуться?

Потому что доверие, уважение и любовь к Толе разрушены. Но как объяснить это дочери, чтобы не настроить ее против отца? Он, наверное, одумается, пожалеет…

– Я у тети Лены все объясню.

Попрощавшись с Тарановым, мы с Алисой идем к Лене домой. Своего у нас больше нет.

Дочь задерживается возле лавочки в сквере, катает по ней локомотив, пока я записываю подруге голосовое о том, что случилось. Прошу помочь отвлечь Алису – я поговорю с ней завтра. Утром она особенно активна, задает много вопросов и быстро переключается с темы на тему. В саду, надеюсь, уже забудет, что мы обсуждали. Постепенно привыкнем к новой жизни, сейчас главное – не опустить руки. Иногда кажется, что вот-вот накроет волна отчаяния. Едва держусь.

Лена встречает нас с улыбкой, но взгляд у нее жалостливый. Когда Алиса уходит мыть руки, подруга обнимает меня.

– Ну и мудак он. Конченый. Хоть бы дочь пожалел…

Я молчу, потому что есть вещи, которые не могу рассказать.

На кухне Лена ставит передо мной и Алисой тарелку с блинами, достает варенье.

– А из доставки что, мам? – вспоминает дочь, кладя игрушечный поезд на колени. Она по-прежнему с ним не расстается.

– Твои любимые фрукты и немного картошки фри.

– С наггетсами?

– С ними.

– Ура-ура! – Алиса подпрыгивает, и ее косички взлетают в такт.

Я улыбаюсь… и на сердце становится чуть легче. Вдали от «раздражителя» все кажется проще. Дома стены давили в последние несколько дней.

– Мам, ты тоже ешь, – кивает на тарелку дочь. – Вкусно же.

Я киваю, беру вилку, но не могу проглотить даже кусочек. Аппетита нет.

После ужина немного играю с Алисой. Когда она просит включить мультики, ставлю ей про ее любимых принцесс и возвращаюсь на кухню к Лене.

– Устала? – замечает она меня, отвлекаясь от работы на ноутбуке.

– Да. Еще как. Но есть и плюс: я прошла собеседование. Из минусов: голова гудит и перед глазами до сих пор стоит сцена, как Толя схватил Алису. Как она плакала и как вцепилась в меня, когда он, наконец, отпустил…

– Больной на всю голову. Что он вообще творит? Гад. А с виду ведь и не скажешь…

Сама не понимаю, чего Толя добивается. Эмоциями накрыло – это объяснимо, но ведет он себя так, будто я ему изменила первая, а не он мне.

– Знаешь, Тань, что раздражает больше всего? Что он давит на слабые места. Пытается насолить через дочь. Если бы Толя любил тебя и Алису… ну вот прям по-настоящему, он бы никогда так не поступил, – подливает масла в огонь Лена.

У меня нет настроения это обсуждать. Наоборот, хочется абстрагироваться. Наливаю себе чай и переключаюсь на мысли о Владе.

– Ты работай, я посижу немного, пока Алиса мультиками увлеклась. Поищу нам жилье.

– Ну какое жилье? Живите, сколько надо.

– Ты уверена? Того и гляди Толя завтра заявится сюда с громкими криками и будет стучать в дверь.

– А я полицию вызову.

– А он – органы опеки.

– Ну вот и повоюем.

– Может, и повоюем… хотя я близка к истощению. Еще и чувство вины… Вроде осознаю, что это огромный груз, а лишний стресс выльется в какую-нибудь болячку, если не остановлюсь. Но как перестать думать о том, что случилось с моим браком?

Лена обнимает меня за плечи.

– Все будет хорошо. Сейчас трудный период, однако ты выйдешь из этой истории более сильной, вот увидишь.

– Да… – усмехаюсь с грустью.

Выбор как бы и невелик.

Мы с Леной занимаемся своими делами. Я сначала смотрю объявления о сдаче квартир, сохраняю несколько вариантов. Отвлекшись, вспоминаю про собеседование, обморок Влада. Гуглю, что за недуг – эпилепсия, анализирую. Затем набрасываю черновик речи, помечаю важное, чтобы расставить в ней акценты. Если Влад не пошутил. На его месте я бы не поручила новичку такое ответственное задание.

Когда будильник оживает, закрываю все приложения и иду к дочери.

– Пора спать. – Глажу ее по волосам. – Пойдем умоемся и ляжем?

Я тоже с удовольствием поспала бы. Говорят, утро вечера мудренее. А день был тяжелым.

Пока Алиса умывается, Лена застилает диван.

– Все нормально? – спрашиваю я дочь, вытирая ее лицо полотенцем.

Она кивает, но губы дрожат.

– Только домой хочется…

Мне тоже непривычно. Тоскливо и больно. Все могло быть совсем иначе.

– Мам, а теперь всегда так будет?

– Как?

– Папа будет на тебя кричать…

– Нет, малышка. Я разберусь.

Через десять минут Алиса уже спит, уткнувшись носом в плюшевого зайца. Поглаживая ее, я долго лежу с открытыми глазами. Потом проваливаюсь в неглубокий сон, и снится мне Толя… Даже во сне мы устраиваем разборки и делим дочь.

20 глава

Влад

Возвращаюсь домой, ставлю автоответчик и буквально вырубаюсь. Когда открываю глаза, в комнате темно. Сквозь панорамные окна город раскинулся, как на ладони – бесконечная паутина огней, двигавшихся словно муравьи с фарами. Несколько минут просто залипаю на это движение, прежде чем проверить телефон. Оповещений – куча. Два важных звонка, но в четыре утра перезванивать как-то сомнительно, что мне обрадуются.

Иду на кухню, включаю кофемашину. Она моргает, выдавая предательское сообщение: «Зёрен нет.»

Внизу есть хорошее круглосуточное кафе, но одеваться и спускаться слишком лень. В итоге наливаю воды и возвращаюсь в кровать. Ожидал, что фиг больше усну, но вопреки прогнозам мгновенно проваливаюсь в глубокий сон и просыпаюсь только в обед.

На телефона снова куча пропущенных вызовов, а я выходит, проспал рабочий день. И самочувствие так себе.

Листаю список и первым делом набираю Виолетту.

– Пришла новенькая? – интересуюсь я нее.

– Да, Владислав Александрович.

– Кратко введи ее в курс дела, напомни про речь. И номер ее скинь.

После этого звоню Злате.

– Ну, привет, пропажа. Как суд отыграл, даже не позвонил. Так ты с друзьями? – быстро тараторит она.

– Зато ты сегодня два раза. Деньги закончились?

– Нет. Просто поинтересоваться, взял ли на работу Кирееву.

– Взял.

Слышится протяжный вздох.

– А что так интересуешься?

– Подруги мы… в прошлом. Ну и к тебе ведь просто так не попадёшь. С улицы никого не возьмёшь…

– Ближе к делу, Злат. Этот разговор начинает напрягать.

– Да ничего, правда. Просто любопытно почему она. В универе хоть и исправно училась, но вечно на своей волне. То какие-то шмотки шила, то самодеятельность. Все выступления на сцене по праздникам были ее. Непонятно, зачем выбрала юриспруденцию. Так что, если у нее что-то не получится, то с меня взятки гладки, окей?

– Точно дружили? Так себе подругу обрисовала.

– Ой, всё, Влад. Что там по Барыкову?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.