Дмитрий Ра
Имперский вор. Том 3

Пролог

Невидимый барьер, закрывающий поляну, пропустил меня без проблем. Но только меня – богиня любви из моего мира не может пройти.

Она поднимает ладонь и резко сжимает её в кулак. Часть барьера разлетается на осколки. Выглядит как разбитое окно, хотя я и знаю, что это лишь уплотнённое эфирное поле. И видно его только из-за размазанной по нему крови единорогов.

Богиня, стиснув коленями бока своего единорога, направляет его в образовавшуюся в барьере дыру.

– Ты пойдёшь со мной, – неожиданно заявляет она.

– Мечтай.

То есть убивать друг друга мы сегодня не будем. Но тогда что ей от меня нужно? Что нужно богине от инквизитора, в расправе над которым она принимала личное участие?

Вряд ли что-то безобидное.

Это благодаря ей я попал в тело Никиты Каменского. В другой мир. Благодаря ей и ещё четвёрке низших божков. В кои-то веки они работали вместе – для того, чтобы отправить меня на перерождение…

И я поклялся отомстить всем пятерым.

– Никрас! – окликает Тея. – Ты в ловушке. И тебе некуда бежать.

Следом за ней сквозь дыру в барьере на мою полянку тянутся остальные единороги. Оцениваю ситуацию. С трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать. Момент неподходящий. Но…

…мозги богини любви заточены подо что угодно, только не под военную тактику. Потому что в ловушке сейчас не я, а её питомцы. Меня-то барьер пропускает в обе стороны, я его даже не чувствую. А вот их – только через узкий проломленный ход.

И это можно использовать.

– Иди ко мне! – повторяет Тея.

Повинуясь движению её руки, единороги окружают меня.

– Чего тебе надо? – спрашиваю, следя за зверями. Окровавленные морды явно хотят закусить одним бывшим инквизитором. Но пока не трогают.

Тея не отвечает. Только улыбается мне, да так сладко, будто хочет… Ну понятно чего.

Однако вряд ли богиня любви возжелала получить от меня физическое удовольствие. Да и мне она даром не нужна. Ни в каком варианте.

В голове уже складывается тактика боя.

Выскочить за барьер, ударить единорога сквозь него – моя рука с когтями тьмы пройдёт свободно. И если я быстро отдёрну руку, единорог не сможет меня укусить. Потому что впечатается мордой в невидимую для него стену.

Ударить – отскочить – переместиться – и снова ударить. Если двигаться быстро и не сосредотачиваться на одном единороге, я смогу создать внутри барьера настоящий хаос. И неплохо проредить божественных зверей.

Правда, скорость потребует выносливости. В то время как мой внутренний источник эфира почти пуст, а тьма Карха внутри меня забилась так глубоко, что я даже не знаю, смогу ли напитать ей мышцы. А без этого я не выдержу нужного темпа сражения.

Обращаюсь к тьме. Пытаюсь вытащить её на поверхность.

«Вылезай, кому говорю! – приказываю мысленно. – Иначе сдохнем тут вместе!»

Давлю на неё волей, и тьма неохотно, но подчиняется. Хотя по-прежнему боится. Понять бы – чего?

Это именно тьма заставила меня сплести заклинание разрыва пространства. Чтобы сбежать в самое безопасное для нас с ней место.

К источнику рода Каменских. Который мне не подчинился, хотя я и могу собрать разлитый в здешнем воздухе тёмный эфир.

Если потяну время и заговорю богине зубы.

– Ну так чего хочешь-то, дорогая? – повторяю, потому что богиня по-прежнему молчит. – Внезапно воспылала ко мне неодолимой страстью?

– Инквизиторов не трахаю! – отрезает она.

– Фу, как грубо! Но как скажешь. Взаимностью всё равно не отвечу. А-а-а! – делаю вид, что меня осенило. – Вы, обнаглевшие божки, решили повторить ваш незаконный суд надо мной?

– Может, и решили, – отзывается Тея.

– Тогда извини! – хмыкаю. – У меня другие планы.

– Никрас, давай по-хорошему! – требует Тея. – В конце концов, это я тебя нашла! А раз я нашла – то и другие найдут, ты же понимаешь.

– С радостью посмотрю на вас всех. Я скучал.

– Нет! Я сама хочу отдать тебя Карху.

То есть меня ищет Карх.

Уверен: чтобы забрать кусок тьмы, который я у него украл.

Вот и причина появления богини любви в Российской империи. А ведь могла бы просто развлечься. В адекватных мужиках тут недостатка нет…

Интересно, она-то знает, зачем я понадобился Карху?

– А зачем я ему? – интересуюсь. – Вроде вы так удачно от меня избавились…

– Тебе какая разница? – фыркает она. – Хоть в жертвенного коня пусть тебя засунет и внутри закоптит. С радостью посмотрю.

– Это вряд ли, – пожимаю плечами. – Я возвращаться не собираюсь. Меня и тут неплохо кормят.

– Великому Никрасу Борху понравилось жить в этом задрипанном мирке? В этом слабеньком тельце? Пф-ф-ф… Выбирай любую из моих лошадок – и поехали. Или я тебе все кости переломаю и всё равно увезу.

– Ломалка не треснет?

Богиня грязно ругается. С её пальцев срывается розовая молния и бьёт в землю у меня под ногами.

Так, мне тоже надоело.

Погнали!

Глава 1

Тьма отзывается.

Плету иллюзию невидимости. И под удивлённый возглас богини, потерявшей меня из виду, начинаю действовать. Выстрелить удавкой, зацепиться ею за дерево, оттолкнуться…

Розовый единорог чует движение и дёргается за мной – но тычется в стену барьера и расквашивает нос. А я уже на другой стороне поляны. Зацепиться – качнуться – пролететь – и по пути проделать когтями тьмы дыру в брюхе другого единорога.

– Привет, милая, – шепчу я в розовое ушко богини, резко оказываясь у неё за спиной.

– Ай! – отшатывается она от неожиданности и выпускает молнии уже веером.

И бледнеет. Словно бы…

…у неё кончаются силы.

Тут нет почитателей богини любви. Никто ей не молится, никто не приносит дары. Потому и мане неоткуда взяться. Поэтому рассчитывать Тея может только на собственную силу. Но она в чужом мире, а значит – куда слабее, чем была бы в своём. Уверен: эти пять единорогов – её предел. Иначе тут уже топталось бы целое стадо.

Я ношусь туда-обратно, то влетая внутрь барьера, то выскакивая из него, не позволяя единорогам набрать скорость, чтобы поймать меня. И постоянно меняю траекторию. Подскочить с наружной стороны, ткнуть сквозь барьер когтями и снова вылететь на поляну, глядя на то, как бесятся запертые внутри барьера единороги. Минуты за две я грохнул одного из божественных зверей и сильно ранил второго. А, нет, тоже убил.

Ещё два наконец перестали тупить. Кинулись в пробитую богиней дыру и… застряли в ней жопами. Кое-как вернулись обратно.

Находясь снаружи барьера, задерживаю дыхание. Тут ядовитый аромат миндаля и вишни никуда не делся.

Но долго радоваться успехам не выходит. Тея спрыгивает со своего единорога, и он выскакивает из проделанной в барьере дыры. Теперь приходится уклоняться не только от тварей внутри барьера, но и от той, что гоняется за мной, когда я вылетаю наружу.

Ищу глазами богиню и…

– Аргх! – Получаю копытом в живот. Лягается единорог преотлично. Несмотря на идиотский розовый цвет.

Сквозь барьер отлетаю на середину поляны, прямо к источнику рода Каменских. Едва успеваю выпрямиться, как с меня спадает иллюзия невидимости. Подзарядиться эфиром я так и не успел.

Неторопливо усаживаюсь на камень и показательно зеваю. Пусть Тея уверится, что я контролирую ситуацию.

– Никрас?! – Богиня наконец замечает меня. Как раз в момент очередного зевка.

И мрачнеет.

– Слушай, может, договоримся? – внезапно говорит она. – Ты какой-то сильный! – удивляется с обидой. – Как это может быть?

– Не жалуюсь. Поторговаться хочешь?

– Может, и хочу. Но почему ты такой сильный? Здесь же почти нет эфира!

Пожимаю плечами.

– Ну для кого нет, а для кого и есть.

Выходит, она всё же не знает, что я украл у Карха тьму. Значит, эту инфу он зажал, мразь козлобородая. А вот искать меня, конечно, должен – чтобы вернуть своё. Но с чего Тее-то перед ним выслуживаться?

– Тогда ты должен мне помочь, – заявляет она.

Не понял…

– А гланды тебе мёдом не помазать? Вот доберусь до Высшего – он мне и мёда специального даст. Сладкого-сладкого.

– Высшего нет, – мрачнеет Тея.

– Это здесь его нет.

– Высшего нет нигде!

А вот сейчас совсем не понял.

– Высший удалился в медитации, ты же помнишь? – спрашивает она.

– Ну?

– И один из нас использовал его состояние для попытки переворота.

– Смело, но глупо, – оцениваю.

– Может, и глупо, но ему удалось устранить Высшего, – вздыхает Тея. – Потому что мы, боги, все были с ним в доле. Он пообещал нам…

– Водопады маны? – предполагаю я. – Возможность вмешиваться в дела смертных? Новые условия правления?

Богиня кивает.

– И уничтожение договора с инквизицией, который так вас всех унижал, – заканчиваю я.

Инквизиция – орган контроля, призванный регулировать божественную деятельность. Следить, чтобы боги не творили непоправимого. Если с пафосом: чтобы не способствовали воцарению хаоса. И для них это отвратительно. Хочется божку народ поклоняющийся покошмарить и дармовую ману собрать – а тут инквизиция. «Бдыщ!» – договор в божественную морду, клинок света у горла, сверху – парочка печатей, призванных высосать из божка всю неправомерно накопленную ману… и снова вокруг мир и покой.

Так повелел Высший. И собственноручно поставил на душах инквизиторов свои печати, ограждающие от мести богов. Меня невозможно ни очаровать, ни прочитать. И убить – тоже невозможно.

Но пять низших божков сумели отправить меня на перерождение. И теперь понятно, как им это удалось.

– Да, – кивает Тея. – Да. Высшего не стало, и мы тебя поймали. И…

– И теперь ты тоже здесь, – хмыкаю я.

– Потому что тот, кто затеял переворот, не выполнил свои обещания.

– Дай догадаюсь: это был Карх?

Вместо ответа Тея снова бьёт молнией в землю и бешено сверкает глазами:

– Дерьмодемон недоделанный! Ненавижу его!

– Поздравляю.

Расспрашивать её смысла нет – и так всё ясно.

Не знаю, как божки сумели устранить Высшего, но раз они это сделали, то тут же бросились кошмарить смертных. Чтобы молились поактивнее. Инквизиции-то больше нет. Уверен, что, уничтожив меня, они добрались до всех моих людей.

Через страдания смертных божки наполнили Карха эманациями тьмы. Боль – это его стихия. А когда поняли, что случилось, было уже поздно. Уже не могли с этой тварью соперничать.

Руку даю на отсечение: всё случилось ровно так, как продумал Карх. Вот только моего дара экстрактора, позволившего украсть кусок тьмы, в его прекрасном плане не было. Ха-ха.

Ну дела…

– Помоги мне, Никрас! – настойчиво говорит Тея.

Наглости ей не занимать. Как всегда, впрочем.

– А что такое? – картинно удивляюсь я. – Ну, сменили вы одного Высшего на другого. Карх, конечно, позлее и позлопамятнее, да и вообще козёл козлом. И ты решила выслужиться перед ним, притащив меня на блюдечке. Не-а, я против.

– Я… сожалею, что так с тобой поступила тогда. И сейчас. Но я же не знала, что ты и здесь силён.

А то ж. Так силён, что сейчас выверну камень, на котором сижу, и ринусь с ним наперевес крушить бога тьмы.

Особенно учитывая, что источник рода Каменских – этот самый камень – ведёт себя странно. Эфир-то просачивается… в воздух. Возможно, с источником надо просто поговорить… попросить… пригрозить, в конце концов!

Но не сейчас же.

Зато Тея теперь уверена, что я с ней – как минимум на равных. Потому она и сменила тактику.

– Ты должен мне помочь! – требует она.

– Всё, что я должен, – это кормить своего кота, дорогая.

– Ты убил моих единорогов! – Тея указывает на два розовых трупа.

– Не вижу слёз. Видимо, эти два были у тебя лишними. Последний раз спрашиваю: чего ты от меня хочешь?

– Я сбежала, – нехотя говорит Тея. – Но Карх меня нашёл. Его создания проникают в мой новый мир и уничтожают его. Мне нужно дать ему что-то взамен, чтобы он оставил меня в покое.

– Сочувствую.

На самом деле нет. За что боролась – то и получила.

– Он хочет тебя. Напрямую он об этом не говорил, но…

Киваю:

– Могу и ему предложить мёд на гланды.

– Давай заключим договор? Ведь он тоже рано или поздно тебя найдёт, Никрас. Его способности сейчас куда выше моих.

Пожимаю плечами.

– У тебя нет ничего, что мне нужно. Извини.

– Может быть, это? – томно спрашивает она. И потягивается так, что у любого мужика глаза на лоб повылазили бы.

Но красивые сиськи – это далеко не главное в женщине. По крайней мере в этой.

– Ты же не трахаешь инквизиторов, – ухмыляюсь я.

– Любой другой уже целовал бы мне ноги! – обижается богиня.

– Ну, я не любой другой. Скажи лучше, как ты меня нашла.

С минуту она раздумывает. Потом отвечает:

– Я всё же богиня любви. Секс для меня как… путеводная нить, понимаешь? Не трахал бы ты тут девчонок – не нашла бы. Нехорошо быть таким ненасытным, Никрас!

Клизма Шанкры! Надеюсь, Карх ищет меня не по девичьим постелям…

– А что с остальными божками? – уточняю. – Все вместе его и скрутили бы. Слабо?

– Слабо. Шанкра хотел принести какое-то особое оружие… – кривится Тея. – Но не смог.

– Ножки отсохли? Жаль. В отличие от двенадцати рук, ног-то у него всего две. Как у простого смертного.

– Между прочим, это ты виноват в том, что он не смог снабдить нас ценным оружием!

– Ноги я ему не рубил.

– Но рубил руки.

– И что с того? Всё равно ж прирастают потом обратно. Не зря народ в его храмах статуи гидр ставит.

– Вот только одна рука не приросла. Потому что вообще пропала.

Она говорит о моём Шанке. Об отрубленной руке бога, увязавшейся за мной в этот мир. Но какое отношение Шанк имеет к особому оружию Шанкры?

Спросить не успеваю – богиня отвечает сама:

– На одном из пальцев той руки был ключ – портальное кольцо, уж не знаю куда. Нет руки – нет кольца. Нет кольца – нет доступа к тому месту, где Шанкра хотел что-то добыть.

Да, на руке бога действительно есть два кольца и браслет – но Шанк так и не дал мне их рассмотреть. Видимо, продолжает охранять сокровища бывшего хозяина. Интересно… Если я всё же сниму с Шанка кольцо… смогу ли им воспользоваться?

– Никрас! – настойчиво зовёт Тея. – Так что насчёт договора между нами?

– Чего ты хочешь?

– Пойдём со мной. И я дам тебе месяц, чтобы ты уничтожил Карха.

– А если я откажусь?

– Тогда ты будешь мне не нужен. И мы с тобой всё-таки сразимся по-настоящему. Понял? Или ты уничтожаешь Карха, или я отдаю тебя ему.

– А потянешь?

– Хочешь проверить? – ощеривается она белыми зубками.

Кажется, не зря я сидел на источнике. Сколько-то эфира всё равно впитал. А значит, могу указать богине на её место.

Пожимаю плечами:

– Ну давай проверим.

Я делаю несколько пассов, и между нами застывает иллюзия химеринга, напитанная тьмой. С оскаленной пасти капает слюна. Жёсткая шерсть на загривке топорщится, как и покрывающая тело чешуя. Длинный хвост с жалом на конце нервно ходит из стороны в сторону…

Тея отшатывается. Но вовсе не потому, что пугается иллюзорной твари. А потому, что узнаёт силу Карха. И вот теперь я вижу на её красивом лице неподдельный страх.

– Кто ты-ы-ы тако-ой?.. – раскатывается по поляне её усиленный магией голос. Уже низкий, хриплый, не девичий. На запястьях и щиколотках проступают шипастые «браслеты» – богиня начинает принимать истинную форму.

Гладкий живот покрывается золотой чешуёй. Богиня раздаётся в плечах, растёт, тело меняет центр тяжести… Так мы и до драконьего облика доберёмся.

Хватит с неё, пожалуй.

– Я – это страшная тайна Карха, – отвечаю, убирая иллюзию и возвращая тьму в источник. – Потому что украл у него кусок тьмы. Хочешь, чтобы Карх стал сильнее? Давай вернём ему украденное. Что потом будет со мной – неважно. Важно, что если вы, божки, пока и живы, то лишь потому, что я забрал у него часть силы. Хочешь вернуть? Уверена?

Тея берёт себя в руки. Её тело словно сдувается. Шипы втягиваются под кожу и растворяются. Через минуту она наклоняется к моему лицу. Я даже чувствую её вишнёво-миндальный аромат. Слабый и в такой концентрации не опасный.

– Так что скажешь? – надавливаю я.

– Ты полон сюрпризов… инквизитор, – отвечает богиня. – Но теперь я понимаю, откуда твоя сила. Как ты это провернул?

– Прости, дорогая, эта тайна ещё страшнее.

– Я всё равно узнаю, – обещает она. – Но давай к делу. Твои условия?

– Что с моими ребятами?

– С кем? – не сразу понимает она. – А… инквизиция… Прости. Твоего ордена больше нет. Ты же понимаешь…

Понимаю. И за своих отомщу тоже.

– Ясно. Но чтобы победить Карха – бить надо наверняка. И найти подходящее время. Так что сиди тихо, Тея, и не отсвечивай. Я же буду искать способ поставить Карха на место.

– Но у меня тоже есть условия… инквизитор. Если я решу, что ты недостаточно стараешься, я вернусь и постараюсь тебя поймать. И посмотрю, будет ли Карх благодарен мне за возвращение украденной силы.

– Может, и будет. Но те, кто много знают, долго не живут. Карх убьёт одну не в меру любопытную богиню, которая узнала, что его силу можно украсть. И что он, возможно, не так силён, как всем представлялось.

– Что мне стоит убить одного не в меру наглого бывшего инквизитора? – ухмыляется она.

– И остаться один на один с Кархом? На здоровье. К тому же в этом случае сила вернётся к своему настоящему хозяину.

– Я не буду рисковать. Твоя взяла, – кивает богиня и добавляет: – Но у меня есть ещё одно условие.

– Говори.

– Мой мир. Хочу, чтобы ты присматривал за ним. Хотя бы иногда. Убей хотя бы часть чудовищ Карха.

– А самой слабо?

– Просто не хочу.

Понимающе киваю:

– То есть собираешься столкнуть нас с Кархом лбами и поглядеть, кто умнее.

– Хороший план, не находишь?

– Просто скажи спасибо, что я не убиваю тебя прямо здесь и сейчас, – советую, зевая в очередной раз. – Мы не союзники, дорогая. Но я готов подумать о том, как вернуть Высшего.

– Да! – оживляется она. – Тут я готова тебе помочь.

– Оставь свою помощь Шанкре, – ухмыляюсь. – Можешь даже поискать его двенадцатую руку. Вдруг ему пальцев не хватает, чтобы в заднице ковыряться. Как мне попасть в твой мир?

Тея хмурится.

– Я… дам тебе ключ, – медленно говорит она. – Но если ты солгал и сдашь меня Карху…

– Предлагаю Договор на крови.

– Согласна.

Богиня острым ноготком проводит по своей ладони. Выступают капли крови с серебряными искрами. Любуюсь этим зрелищем. Кровь богов – красивая жидкость. Искрится серебром. Кстати, очень ценный ингредиент. И самый дорогой – думаю, во всех мирах.

Краем глаза замечаю под ногами насколько серебряных капель. Надо будет собрать. И подарить Токсину. Может, и сделает что полезное.

Когтем тьмы режу свою ладонь.

Беру Тею за руку, ладонь к ладони. Так, чтобы кровь смешалась. Мысленно произношу привычное заклятие.

На самом деле этот договор мне не нужен. А вот божественная кровь – может пригодиться.

Тьма внутри меня опять истерит, чувствуя чужую божественную силу. С трудом удерживаю над ней контроль. Осторожно тяну кровь. Она серебряной лужицей остаётся под кожей. Главное – не дать ей раствориться в моей.

Тея брезгливо выдирает руку и вытирает ладонь. На которой, впрочем, уже нет никакого пореза.

– Мерзость. – Её передёргивает. Тьму не любит никто. – Как ты с этим живёшь…

Как-как… Жить захочешь – не так раскорячишься.

Я знаю, чего хочет тьма, живущая внутри меня. Она хочет жрать. Хочет расти. А потом взять моё тело под контроль и стать самостоятельной. Чтобы этого не случилось, я тоже должен расти. Тут или я её, или она меня. А ещё я знаю, где можно её кормить безнаказанно. В мире разломов.

– Так ты возьмёшь мой ключ? – спрашивает Тея.

Возьму. Это и в моих интересах. И дело даже не в Кархе. Дело в ингредиентах, которые можно отыскать в мире богини любви. И в бизнесе. Ничего личного, детка. Просто работа.

В голову приходит любопытная мысль. Я поднимаюсь и подхожу к сдохшему единорогу. Наклоняюсь, кладу ладони на его круп. Богиня любви осталась верной себе до конца: миндалём воняют даже выпотрошенные внутренности.

Хмыкаю и начинаю потихоньку вливать в тело тьму. Я напитываю ею иллюзии. Но можно ли напитать мёртвое тело? Знакомые жесты – плетение напитки мышц тьмой. Укрепление…

Тьма сопротивляется. Ей явно не хочется туда лезть. Но наконец дохлый единорог дёргает ногой и приподнимает шею, глядя на меня налитым кровью глазом.

Правда, это его движение отнимает у меня остатки сил. Зато эксперимент можно считать удавшимся. Особенное удовольствие доставляют расширившиеся в ужасе глаза богини.

Конечно, она не раз видела, как поднимают мёртвых. В моём мире некроманты не редкость. Но некромагия не работает на божественных созданиях. А так… Уверен: богиня верно поняла мой намёк. С этого момента в каждом своём создании она будет видеть потенциальную опасность. И будет думать: нет ли там части моей тьмы?

Наконец Тея отводит глаза и просит:

– Убери.

Да мне пока и не нужен единорог-зомби.

Она протягивает крошечное прозрачное сердечко на цепочке. Розовое, разумеется.

– Вот ключ. Ты умеешь открывать порталы. Направь плетение на ключ – и выйдешь в мой мир.

– Прямо в руки Карха? – ухмыляюсь, забирая сердечко.

– Он не бывает там сам. Мой вишнёвый миндаль ему отвратителен, – хмыкает богиня. – До встречи, Никрас. Я даже рада, что не поймала тебя.

– Можем поиграть ещё, – насмешливо предлагаю. – Было весело.

– Нет, пока не стоит. Мои единороги мне всё-таки дороги, – улыбается богиня.

А потом проводит ладонью над двумя трупами, и они, растворяясь розовым туманом, втягиваются в туши живых.

Когда богиня исчезает, я внимательно разглядываю ключ от её мира. И сдаётся мне, что этот ключ разглядывает меня…

Пока я соображаю, интуиция это или глюк от усталости, розовое сердечко Теи внезапно обжигает мне ладонь и…

…исчезает, оставив в моей руке только короткую цепочку.

Не успев даже удивиться, я вижу на ладони бугорок, быстро ползущий к запястью, к локтю и выше.

С матом пытаюсь вытащить из себя долбаную штуковину – но безуспешно.

Добравшись до плеча, бугорок резво спускается ниже… ещё ниже… И когда я уже начинаю ждать от богини серьёзной подлянки, замирает около пупка. Где в секунду превращается в татуировку.

Розовую.

В виде сердечка.

Ну, Тея!.. Этого я тебе не забуду.

Плюнув на татушку, возвращаюсь к источнику рода Каменских. Опускаюсь перед ним на траву и кладу на камень ладони. Надо понять, почему он отказался меня принимать.

Если сюда явятся остальные боги – они не будут меня убивать. Даже сам Карх, ведь тогда он лишится возможности вернуть украденный у него кусок тьмы. А вот я с радостью сверну этому козлобородому шею. Но мне нужно время. И союзники. Здешнее оружие, не зависящее от маны и эфира, может стать неплохой альтернативой божественным артефактам, способным убить бога…

Но теперь, кроме мести божкам, у меня есть и ещё одно дело.

Высшего надо вернуть.

Глава 2

Около источника рода Каменских я провожу ещё пару часов.

Пытаюсь общаться.

Лью на него свою кровь.

Периодически получаю один и тот же ответ:

«Вы не можете получить доступ к этому источнику. У него уже есть хозяин».

Это может означать только одно. Точнее, вариантов – два. Или жив князь Станислав Каменский, отец Никиты. Или у Никиты есть старший брат.

Или я чего-то не знаю об этом мире… Потому что оба варианта совершенно нежизнеспособны.

Оторвав несколько полосок ткани от футболки, пропитываю их кровью богини любви и кровью единорогов. Вежливо прощаюсь с источником и ухожу.

Теоретически где-то неподалёку находится родовое поместье Каменских, и оттуда меня могут довезти до города охранники… Но я исчез из камеры полицейского изолятора и, несомненно, нахожусь в розыске. Пока не хочу объявляться. Да и времени с моего исчезновения прошло всего часов пять. Сейчас утро десятого августа – ещё сутки назад я был в военном лагере Императорского училища.

Сориентировавшись по сторонам света, иду на восток – к столице. Умение медитировать на ходу весьма полезно, кстати. Толку мало, но это лучше, чем просто тупо шагать.

Час спустя я выхожу на шоссе и наконец соображаю, что у меня опять нет с собой ни банковской карты, ни налички, ни смартфона.

Фигня вопрос, собственно. Чтоб это было самой большой моей проблемой.

Полчаса на обочине – и мой поднятый палец замечает какой-то дальнобой. Едем мы с ним весело, но недолго: в столицу мужику не нужно, уходит по объездной. Я же снова выгружаюсь на обочину и снова поднимаю палец.

Тишина. Здесь уже и народ невнимательней, и машины подороже. А выгляжу я сейчас, прямо скажем, не как князь.

Но спустя ещё полчаса рядом останавливается задрипанный серый седан.

– Тебе куда, пацан?

Называю адрес.

– Прыгай. Только туда я не доеду – на проспекте тебя выброшу.

На проспекте так на проспекте. Киваю и загружаюсь на переднее сиденье.

Ещё через час я стою перед квартирой Токсина.

Вряд ли он был бы против – а мне необходимо если не пожрать, то хотя бы помыться и переодеться. И вот потом возвращаться в полицию. Скрываться я смысла не вижу.

Понятно, что ключей у меня нет. Но иллюзорные паучки, оживлённые тьмой, отлично справляются с замком. Ухмыляюсь, открывая дверь: податься, что ли, в грабители банков…

– Во-ор-р! – словно в ответку на мысли грохочет потусторонний голос.

Не успев зажать уши от мерзких звуков, я спотыкаюсь на ровном месте и валюсь на пол, врезавшись затылком в обувную полку.

– Какого!..

– Во-ор-р! – продолжает вопить пустота едва ли не на уровне ультразвука.

– А ты-то кто?

– Во-ор-р! – упоённо продолжает…

…домовой.

А кто ещё?

У Токсина живёт домовой дух. Вся местная нечисть буквально липнет к одарённым с аспектом света, им приходится носить специальные отгоняющие артефакты. Но вот с домовым подружиться – это даже выгодно. Конечно, если уметь с ним обращаться.

– Я князь Каменский, – заявляю этому «хранителю дома». – Вы же меня знаете, господин домовой.

– Ишь… – Пустота чуть понижает тон. – Вежливый…

– Ваш подопечный позволил мне воспользоваться его жилищем.

– Молодой ещё он, глупый, – важно сообщает домовой. – Не понимает, что и друзья бывают разные.

Сдерживаю ухмылку и продолжаю налаживать контакт с полезной нечистью:

– Господин домовой, мне только помыться и переодеться. И поесть бы неплохо, если что найдётся. Я очень рад, что вы здесь. Простите, что без предупреждения. Обстоятельства вынудили.

В общении с домовыми духами уважительность – первое правило. Иначе так и будешь на пустом месте спотыкаться. И не только. Пакостить умеет вся нечисть.

– Ну ладно… – бурчит домовой, и перед моим носом материализуется нечто вроде туманного конуса со старческим лицом и всклокоченной бородой. – Молока принёс?

– К сожалению, нет. Но обязательно принесу, как только сумею посетить вас ещё раз.

– Замок вскрыть сумел… – бурчит домовой. – Ишь… Ну хоть без питомца своего мерзкого явился, на том спасибо. Ладно, заходи. Да ненадолго! Следи тут за тобой, оно мне надо? Корми тебя…

Жрать тут не то чтобы нечего… С отвращением завариваю кипятком местную лапшу в пластиковой коробке. Доводилось мне в своём мире и древесной корой питаться. Вот даже не знаю, что лучше.

Кроме лапши здесь есть крекеры и поганый растворимый кофе.

Квартиру Токсину купил его отчим – думаю, чтобы выселить парня. Сам Токсин думает, что жильё куплено на деньги его отца – графа Горчакова. Вообще-то Горчаковы не бедствуют, и граф вполне мог обеспечить своего бастарда чем-нибудь покруче. А в скромной двушке едва умещаются её хозяин и его лаборатория.

В лаборатории я оставляю две тряпки с божественной кровью – кстати, более чем достойная плата за еду, помывку и одолженные шмотки.

– Присмотри, чтоб никто это не трогал, – говорю домовому, который так и шляется за мной по пятам. – Даже хозяин, если начнёт орать, что это тут такое появилось. Сначала я сам ему объясню.

– Кто? – высокомерно переспрашивает домовой.

– Подопечный твой! – поправляюсь я. Потому что эта нечисть считает своего хозяина именно подопечным и всячески его обихаживает. Если подружится.

– Присмотрю, – обещает домовой. – Ещё чего надо?

Киваю:

– Надо. Штаны с футболкой. Верну.

Правда, в полиции придётся объяснять, где я взял шмотки. Но не ходить же по столице грязным и оборванным.

Уже помывшись и одевшись, я делаю себе ещё кофе и тут слышу голоса за входной дверью. А потом в замке начинает ворочаться ключ.

Твою ж мать.

Вряд ли это Токсин. Он в лагере, и выходных там не дают.

Бесшумно перебегаю в комнату и накидываю на себя иллюзию невидимости.

– Не говори, что я тут, – успеваю шепнуть домовому.

Он тоже исчезает.

А в квартиру входят двое.

Женщина и мужик.

Я прислоняюсь к стенке между шкафом и диваном и замираю.

Это Таш, двоюродная сестра Токсина.

И да, у неё могут быть ключи от квартиры двоюродного брата.

Но мужчине, который вслед за ней заходит в комнату, здесь точно делать нечего. Я узнаю его мгновенно. Это…

…Константин Шаховский.

Тот самый Шах, который пытался меня похитить по дороге в военный лагерь. Наёмник князя Назарова.

Тот самый Шах, который вместе с Матвеем Соболевым сидел в бункере Колдуна.

Ну дела…

⁂

Таш – сокращение имени. Наталья Бородина, моя любовница. Владелица знаменитого аукционного дома «Лотос». Знаменитого настолько, что власти закрывают глаза на то, что там незаконно приторговывают артефактами и ингредиентами.

– Ты можешь пересидеть здесь, – отрывисто говорит Таш, останавливаясь посреди комнаты. – До конца августа, пока Димка не вернётся из лагеря.

Она опять выглядит как обычная девушка, причём вовсе не интересная: балахонистая футболка, коса, ни следа макияжа. Ни следа той шикарной дамы, которая блистала на аукционе.

– Если он приедет раньше? – мрачно спрашивает Шах, оглядываясь.

– Вряд ли. И я буду знать, предупрежу.

– Хорошо.

Шах выглядит так, будто пару недель голодал. Ввалившиеся щёки, круги под глазами.

Он был в бункере. В незаконной лаборатории, где одарённых накачивают какими-то зельями – изменяя организм, чтобы человек мог ходить в разломы. Видимо, сумел сбежать, пока ту лабораторию быстренько сворачивали.

Вспоминаю слова лешего:

«Кто подыхает там, в разломе, а кто ингредиенты на продажу хозяину выносит… Но изменённые – они не по своей воле глотают дрянь и лишаются ума. Они для других умников зарабатывают».

Внимательно разглядываю Шаха.

Нет, он точно в своём уме. Глаза злые, вполне разумные. Вон как осматривается. Видимо, его, как и Матвея, накачать дрянью не успели.

– И помни, мать твою, кто ты теперь такой, – говорит Таш. – Рисковать не смей, тебе нельзя. Из квартиры не выходи. Еду доставкой заказывай.

Я напрягаюсь. А кто он теперь такой, интересно?

– Хорошо, – сквозь зубы отвечает Шах. – Я понимаю.

– Хрена лысого ты понимаешь! – огрызается Таш. – К Назарову побежишь – конец тебе! Не там, так здесь. Ты теперь повязан, Костик. И нашими, и вашими.

– Я знаю! – тяжело говорит Шах и прибавляет длинную матерную тираду.

«Ваши» – это, без сомнений, князь Назаров. А вот «наши» – это кто для Таш?..

Она ухмыляется и вдруг треплет Шаха по волосам.

– Да нормально всё будет.

Богатая, успешная бизнес-леди. Аристократка из захудалого рода. Кузина моего сокурсника. У Токсина фамилия матери, отец Таш – его родной дядя.

Константин Шаховский – тоже одарённый из захудалого рода. Обычный наёмник, шавка князя Назарова. Поправочка: бывшая шавка князя Назарова. Не богатый. Не успешный. Что может связывать его с Таш?

Явно не койка – они не любовники, это видно. Однако хорошо знакомы.

– И ещё, – говорит Таш, забирая у Шаха пакет, который он всё это время перекладывает из руки в руку.

Начинает выгружать на стол продукты. Среди них – двухлитровая бутылка молока.

– Это, – она тычет поочередно в промасленный пакет и молоко, – не тебе. Это домовому. Будешь давать, он сам не возьмёт. И доставкой заказывай, как кончится. Молоко и круассаны, он любит.

– Кто любит?.. – переспрашивает Шах и опять матерится.

– Я, а ты придурок! – немедленно откликается гулким голосом домовой. – Учти, матерщины не потерплю. Выкину из дома и следы веником замету. Ходят тут… козлы…

Шах молчит и кусает губы. А потом отвешивает Таш низкий поклон:

– Спасибо тебе, Наталья Сергеевна! Обещаю: твою доброту я не забуду.

– Помни, помни, – соглашается Таш и спрашивает с сочувствием: – Ну чего ты, Костик? Ты, главное, ему не хами, домовому. И будет у вас любовь и согласие.

– Чертей у твоего братца не водится? – хмуро интересуется Шах.

– Достанешь меня – и чертей приведу, – обещает домовой. – А в лабораторию Димкину зайдёшь – так тебе и черти ласковыми покажутся. А ты, красна девица, оборзела совсем. И ведь сказано было…

Не дав ему договорить, умница Таш тоже отвешивает поклон – чуть не до пола. Не Шаху, конечно, а туманному нечто, зависшему перед его мордой.

– Спасибо тебе, дедушка, за ласку и помощь! Уж прости, что человека тебе привела на жительство.

– Два дня молока не приносила… – бурчит домовой.

Таш уходит, не оставляя Шаху ключи. А новый постоялец Токсина плюхается на диван и утыкает лицо в ладони. Я утираю пот с лица – невидимость удержу ещё минут пять от силы. Впрочем, уже и ни к чему.

Бесшумно подхожу к Шаху и тычу двумя пальцами ему в шею. Несильно – он приходит в себя быстро, но уже лежит носом в диван, а я сижу сверху, вывернув ему руку.

– Дёрнешься – сломаю, – предупреждаю, когда он начинает ворочаться.

– Ты кто?!

– Чёрт в пальто, – хмыкаю я. – Ты как в лабораторию попал? В бункер, где в камере сидел?

– Тебе-то что? С-сука!.. Пусти!

Но вырваться из моего захвата ещё никому никогда не удавалось. Разве что наставнику в школе, лет четыреста назад.

– Сцепился с одним хреном, – неохотно отвечает Шах. – Старый знакомый. За ним, видно, следили. Повязали нас обоих…

– Имя хрена?

– Ну, Соболев… Матвей.

Как-то так я и предполагал. О том, что Шах тоже сидит в бункере, мне сказал именно Матвей. И вряд ли Матвею показывали там пленников.

– Как удрать сумел оттуда?

– Там заваруха случилась. Под шумок удалось.

Хвалю:

– Молодец. А чего к Назарову не пошёл?

– Ты кто такой?!

Хмыкаю:

– Я твоя совесть, Костик.

– С-сука…

– Ну, совесть – она такая. Так что с Назаровым не поделил?

Поворачиваю его запястье, и Шах вскрикивает от боли.

– Я ж пропал, – говорит он глухо. – Назаров не прощает косяков. Он меня ищет.

То есть любезный князь Назаров благодушен и щедр только с кадетами своей школы. Ну, я так и думал.

– Что у тебя с Натальей Бородиной?

– Она моя любовница.

– Врёшь.

Давлю на болевую точку, Шах подвывает.

– Не скажу, сука! Хоть убей! – выплёвывает он.

Даже так? Боевой маг, профессиональный наёмник – боится владелицу аукционного дома больше, чем князя Назарова? Его-то он назвал без колебаний. Или он боится тех, кто стоит за Таш?

Ладно.

Отсюда Шах никуда не денется ещё пару недель – до приезда домой Токсина. Пребывание первокурсников в лагере заканчивается двадцать четвёртого августа. Думаю, успеем поговорить… Не я – так Матвей.

– Костик, – окликаю притихшего Шаха. – У тебя денег на такси не найдётся? А я тебе еды на эту сумму закажу.

Секунд пять офигевший Шах молчит. Потом неожиданно смеётся.

– Кто ж ты такой? Голос вроде знакомый, не пойму… В кармане штанов возьми, там хватит.

Скомканных купюр действительно хватит даже до лагеря добраться. Забираю половину, остальное сую назад в карман.

– Молоко покупать не забудь, – советую напоследок. – А то ни мне, ни Назарову, ни Бородиной ничего не останется.

– Гы… – реагирует домовой, и я впервые задумываюсь: почему он не заступился за Шаха? Всё же его привела кузина хозяина, которая кормит духа в отсутствие Токсина…

Вырубаю Шаха и интересуюсь:

– Господин домовой, а вы почему парню не помогли?

– Убить бы не дал, – отвечает дух. – Но он мне не нравится. Воняет сильно.

Невольно тяну носом – да нет никакого особого запаха.

– Бедой воняет, – уточняет домовой.

Но дальше я не расспрашиваю.

Мне пора.

⁂

Где-то в окрестностях Москвы

Химеринги – это существа из мира разломов. Полуящерицы-полукоты, сотканные из тёмного эфира. Там, где тёмного эфира нет, зверю нужен Хозяин. Якорь, что не позволит его сущности рассеяться. Симбиоз. Но условие для создания симбиотической связи – желание самого химеринга.

Однако с бывшим Хозяином Крайта связь была недобровольной. Бывший Хозяин взял его к себе ещё котёнком. И даже не дал ему имя. С ним Крайт жил будто в полусне, исполняя приказы, получая наказание за ошибки. У него не было ни своей воли, ни своих мыслей, ни своих желаний. До тех пор, пока, в очередной раз впившись клыками в указанную Хозяином жертву, он не напился тёмного эфира. Очень странного тёмного эфира, не такого, как раньше…

Крайт не знал, что спутал эфир с божественной тьмой, внезапно поселившейся в теле Никиты Каменского. Но именно эта тьма заставила его снова обрести себя и ослабила Цепи Души, наложенные Хозяином.

А потом Ник разорвал их. И Крайт остался с Ником. Ушёл вместе с ним из разлома, хотя очень хотел остаться.

Ник не понимал, почему химеринг так поступил. Но люди вообще существа странные. Хотят всякое ненужное, не понимают важных вещей… Но Крайт ушёл с Ником из разлома, хотя давно мечтал остаться там, на своей родине.

Ник не хотел быть хозяином.

Ник дал химерингу имя.

И химеринг признал его Старшим своей новой Стаи. Ник и Крайт стали Стаей.

А потом лесная нечисть из мира Ника превратила химеринга в обычного кота. По крайней мере Крайт стал выглядеть именно котом и мог теперь жить при свете солнца.

В силе он, конечно, потерял… но меньше, чем думал Ник. Зато теперь химеринг мог есть ту еду, которую обычно едят коты, и она оказалась очень вкусной. Особенно змеи.

Правда, Крайту совсем не понравились блохи, но Ник избавил его и от блох. А ещё он Крайта чесал… В общем, быть котом оказалось приятно.

А связь со Старшим позволяла ловить его эмоции и переговариваться.

Когда с Ником случилась какая-то беда, Крайт находился примерно в десятке километров от территории лагеря – гулял и ловил змей. И добраться вовремя не успел.

Но мог найти Ника, руководствуясь чутьём, – и порвать всех его обидчиков.

Крайт рванул в столицу, не чуя лап и очень сожалея, что не имеет сейчас тела химеринга. Впрочем, тогда ему пришлось бы ждать ночи – а найти Старшего надо было немедленно.

Он мчался всё-таки быстрее обычного кота и даже ни разу не остановился перекусить. Но дорога была длинной, и Крайт начал уставать.

Наверное, эта усталость и помогла его прежнему Хозяину натянуть ту нить, которая осталась у него от прежней связи. Натянуть – и дёрнуть так, что подогнулись лапы.

А потом незримая нить потащила Крайта к себе.

Он боролся так яростно, как не боролся никогда в жизни.

Но борьба была неравной, и в какой-то момент сознание Крайта просто потухло.

Беды вроде бы не случилось. Он очнулся в лесу около военного лагеря Императорского училища. И сразу понял, что с Ником всё в порядке – спасать его уже не нужно.

Ник едет сюда! Нужно ждать!

Крайт попытался вспомнить, что произошло с ним самим и как он снова оказался около лагеря.

Но не смог.

Глава 3

Полчаса спустя я подхожу к невзрачному трехэтажному зданию, в которое меня привезли после ареста. Но захожу не сбоку, куда меня вталкивали, а через главный вход, мимоходом оценив скромную вывеску на двери: «Экспертный следственный отдел».

Ничего не знаю об этой организации, но ясно, что не просто полицейский участок. Что-то посерьёзнее.

У турникета меня цепко оглядывает молодой сержант.

– Что вы хотели?

Развожу руками:

– Возвращаюсь в изолятор временного содержания, откуда был похищен неизвестным мне методом. Сообщите, пожалуйста, о моём визите капитану Баканову. Он обрадуется.

Сержант лупает глазами и явно хочет послать меня подальше с такими дурацкими шуточками. Но сразу же осознаёт, что так не шутят. Особенно назвав фамилию… видимо, следователя.

– Ждите, – говорит он.

И спустя минут пять Баканов вылетает к турникету и пучит глаза:

– Каменский! – Он осекается, будто проглатывает ругательство. – Пропустить, – кивает сержанту. И мрачно говорит мне: – Прошу!

Странно. А где быки, которые просто обязаны скрутить сбежавшего из ИВС арестанта?

Камеры здесь расположены на цокольном этаже. Но Баканов молча поднимается на второй – а на повороте лестницы останавливается и протягивает мне…

…мой смартфон.

Не понял. За время моего отсутствия с меня успели снять обвинения?

– Возьмите, князь, – говорит Баканов. В глаза не смотрит.

Он заводит меня в кабинет, аналогичный тем, которые Никита Каменский видел в многочисленных сериалах. Кивает на кожаный диван:

– Присядьте. Придётся немного подождать.

И кому-то звонит. Сухо докладывает:

– Следователь Баканов. Да, новости. Князь Каменский вернулся в отдел. Нет. Сам вернулся. Да, жду.

И мы ждём. Пользуясь неожиданным свободным временем, я включаю смартфон и быстро гуглю название этого заведения.

Отлично… Подразделение Тайной канцелярии для расследования особо важных преступлений. И что же мне собирались вменить?

– Вы мне так и не сообщили, господин капитан, в чём именно меня обвиняют. Думаю, сейчас самое время.

Баканов смотрит на меня едва ли не как на монстра из разлома. Но хмуро отвечает:

– Ограбление. Похищение бесценного артефакта, принадлежащего британской королевской семье.

Круто. Видимо, про него и говорил явившийся вчера сюда, ко мне «на свиданку», Горчаков-старший. Впрочем, его-то понять как раз можно: он сказал, что этот артефакт поможет его сыну Максу восстановиться. Другой вопрос – при чём тут, мать вашу, британская королевская семья? А главное, при чём тут я?

– И откуда же я его украл?

– Из сейфа графа Горчакова, а то вы не знаете, – хмыкает Баканов. – И оставили там сумку со своими отпечатками. Которую и предъявил его сиятельство, когда писал на вас заявление, князь. Поскольку обыск вашей комнаты в башне Императорского училища ничего не дал, естественно предположить, что артефакт уже далеко…

– А что же вы в лагере обыск не провели?

– Отчего же, – хмыкает Баканов. – Провели сразу после вашего задержания. Но предсказуемо ничего не нашли и там. Было бы наивно предполагать, что вы таскаете с собой такую вещь.

Он вдруг наклоняется над своим столом и, глядя на меня в упор, сообщает:

– Вы, князь, государственный преступник. И я не я буду, если не докажу, что это так! Просто честное предупреждение.

– У вас ко мне личные счёты, капитан? – осведомляюсь с интересом.

– Пока нет, – вздыхает он. – Но вот-вот появятся.

– Любопытно, – киваю я. – В таком случае не изволите сказать, кого это мы ждём? В таких, – обвожу взмахом кабинет, – приличных для «государственного преступника» условиях?

Баканов всё же не выдерживает и матерится.

А потом раздаётся негромкий стук в дверь.

Вошедший мужчина вежливо здоровается со мной, проходит к столу и усаживается, не дожидаясь приглашения. Ему около пятидесяти, он абсолютно лыс, очкаст и грузен. И однозначно чувствует себя как дома.

– Н-ну-с, господин капитан? Я вижу, что мой подзащитный поступил как законопослушный гражданин империи, вернувшись сюда. А значит, ваше положение становится даже хуже, чем ожидалось, не так ли? Князь Каменский не совершал побега из изолятора, в чём вы так яростно меня пытались меня убедить.

Баканов багровеет.

– Перепрятывал похищенное, возможно, – хмуро говорит он.

– Возможно, возможно, – весело говорит лысый…

…адвокат?

Тут же получаю подтверждение:

– Простите, князь, я не представился! – Лысый поворачивается ко мне и склоняет голову в коротком поклоне. – Юрий Владимирович Урусов. Ваш адвокат.

Имя мне смутно знакомо.

– Прошу вас, князь, потерпеть этот беспредел ещё совсем недолгое время, – говорит Урусов и снова обращается к Баканову: – Итак, господин капитан. Должен ли я ещё раз перечислить вам процессуальные нарушения, которые вы допустили во время ареста князя Каменского?

– Нет! – с ненавистью отвечает Баканов. – А вот я вынужден вам повторить, что это грабитель, ордер на арест которого подписан главой Тайной канцелярии.

– Ну что вы, это лишнее. Однако арест – ещё не суд, вина князя не доказана, а вот процессуальные нарушения налицо. Ведь даже протокол задержания составлен с нарушениями. Это не протокол, простите, а безграмотная отписка, которая не сделала бы чести даже первокурснику юридического факультета. И, пожалуй, я всё же повторюсь…

Адвокат вытаскивает из пухлого портфеля какие-то бумаги, а Баканов становится окончательно похожим на разъярённого быка, который упёрся рогами в стенку.

– Не стоит, – цедит он.

– Нет-нет, господин капитан! Ведь мы с вами должны прийти хоть к какому-то взаимопониманию, – протестует Урусов. – Вот, например… Не зафиксировано, при каких обстоятельствах происходил арест, это раз… Так…

Он лупит Баканова кучей юридических формулировок, и я слушаю это с удовольствием. Но…

…кажется, меня не забирают отсюда, а всего лишь указывают на нарушения, допущенные следаком. Ордер на арест подписан самим Львовым, главой Тайной канцелярии. Я остаюсь обвиняемым – и не абы в чём.

– …Уже не упоминаю об условиях, в которых пребывал тут князь!

– Роскошные апартаменты обвиняемым не положены, – парирует Баканов.

– Подозреваемым, – поправляет адвокат.

– Побег из камеры…

Урусов поворачивается ко мне:

– Князь, будьте добры пояснить, что случилось с вами в камере? Насколько я понимаю, о факте побега и речи не может идти.

– Совершенно верно, – подтверждаю я. – Трое подсаженных ко мне уголовников вели себя очень невежливо.

– Во-от! – с удовлетворением вставляет Урусов. – Это уже ни в какие рамки не вписывается.

– Да он их всех троих поломал! – не выдерживает Баканов.

Развожу руками:

– Был вынужден защищаться.

– И вы ещё ответите за нападение на задержанного, – обещает Баканову адвокат. – Вы за мно-о-огое ответите, господин капитан…

– А в итоге в меня швырнули порталом.

На секунду брови Урусова взлетают почти на лоб.

– Ну это уже совсем никуда не годится, – комментирует он. – Экий вы затейник, господин капитан!

– И я очутился в подмосковном лесу, – заканчиваю я.

– Чушь собачья! – взрывается Баканов.

– Тем не менее из камеры князь Каменский исчез, не так ли? – замечает Урусов. – А судя по протоколу обыска, никакого портала у князя с собой не было. А если и был, то в протоколе он не отмечен. Полагаю, нам с князем пора. Петицию о вашем служебном несоответствии, господин капитан, я уже составил, но ещё не отправил, и это славно. Внесу новые пункты. Оформляйте князю Каменскому подписку о невыезде, и закончим на сегодня.

– Если он подастся в бега, отвечать за это будете вы!

– Несомненно, – кивает Урусов. – Ну? Шевелитесь уже! Вы за это получаете зарплату. Пока что.

Полчаса спустя мы с Урусовым выходим из здания Экспертного следственного отдела.

Дойдя до своей машины – шикарного «Русича», кстати, – он останавливается и негромко говорит:

– Надеюсь, князь, вы поняли, что покидать столицу и её окрестности вам нельзя.

Киваю.

– На самом деле то, что произошло с вами в камере, недоказуемо… Однако портал в протоколе действительно не обозначен… Вас обыскивали?

– Да. Портала у меня действительно не было. Я сказал правду.

– Верю. Однако положение очень серьёзное. Видите ли, если бы документы были оформлены в соответствии с законом, даже я ничего не смог бы сделать. И сразу предупреждаю: снять капитана Баканова с должности не выйдет. Увы-увы… Да и передать ваше дело другому следователю не удастся. Хотя, возможно, это и к лучшему… Ну посмотрим. Вы можете сейчас побеседовать со мной, князь? Мне нужны подробности.

Почему нет? Тем более что подробности нужны и мне.

Соглашаюсь:

– Пожалуй, могу.

Вот только мне надо потянуть время. Буквально пару минут.

Всё время, которое я проторчал в следственном отделе, я чуял Шанка. Он никуда отсюда не делся. А на выходе оказался совсем рядом.

Урусов открывает передо мной дверку. Сажусь и, дождавшись, пока адвокат устроится за рулём, говорю:

– Минутку, Юрий Владимирович. Для начала мне хотелось бы знать, кто вас нанял.

Урусов улыбается:

– Граф Хатуров, ваш опекун.

Разумеется.

– И сразу: я не совсем в курсе происходящего.

– Расскажу, – кивает Урусов. – Только у меня тоже есть основной вопрос, князь. Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не в курсе?

– Только час назад узнал, что именно мне предъявляют. И даже понимаю причины обвинения: в сейфе графа Горчакова обнаружили мою сумку. Это мне Баканов вот сейчас рассказал. Вчера мне вообще обвинений не предъявили.

– Что тоже является нарушением, – хмыкает Урусов. – Едем?

Киваю.

Уверен, что Шанк уже прицепился к днищу адвокатской машины.

⁂

В своём офисе Урусов продолжает держаться исключительно вежливо. Понятно, что адвокат должен знать о подзащитном абсолютно всё. И я предоставляю ему те факты, которые могу изложить. В том числе повторяю то, что сказал вчера Горчакову по поводу моей сумки.

История с дважды пропадавшей сумкой кажется совершенно идиотской и мне самому. Но тут без вариантов.

Однако я вижу, что Урусов мне не верит. Но он профессионал и понимает: работать ему придётся с тем, что есть.

Зато графа Горчакова я сдаю ему без единого сомнения и почти во всех подробностях. И историю с Максом, которую, впрочем, он знает, и вчерашний визит Горчакова в Экспертный следственный отдел, и позволенное ему свидание со мной, и то, как и по какому поводу он угрожал мне.

– Итак, резюмируем… – задумчиво говорит Урусов, откидываясь в кресле. – Граф Горчаков одолжил у британского посла некий ценный артефакт, чтобы попытаться излечить своего сына. Артефакт у него из сейфа пропал, а вместо него там появилась сумка, которая принадлежит вам, князь. Боюсь, что вас… подставили.

Пожимаю плечами. Не зная о существовании Шанка, появление в сейфе моей сумки действительно можно объяснить только подставой. А значит, Урусов будет копать то, чего нет: искать не просто вора, а человека, пожелавшего меня подставить.

– Сумку у вас крали уже дважды, – продолжает Урусов. – И если причина второй кражи понятна, то причина первой…

– Ничем не могу помочь, – уверяю я. И спрашиваю на всякий случай: – А вернуть её мне никак не получится?

– Пока что нет, князь. Основная улика, вы же понимаете. Но продолжим. Сумку вашу открыть не удалось, но артефакта в ней нет – это установлено экспертами. И да, князь, я понимаю, что вы не стали бы оставлять свою вещь на месте преступления. И понимаю это не только я. Но при всём понимании факт-то остаётся фактом. Именно из-за сумки вы связаны теперь подпиской о невыезде и находитесь под следствием. Стало быть, необходимо найти того человека, который вашу сумку в сейф положил. Ну или же – сам артефакт.

Урусов смотрит на меня в упор и добавляет:

– Жаль, что вы не можете рассказать мне все обстоятельства, связанные с этой сумкой. Мы понимаем друг друга?

– Вполне, – отвечаю я, отвечая таким же взглядом.

Адвокат разводит руками:

– Н-ну-с… Значит, будем работать с тем, что есть. При иных обстоятельствах было бы возможным попытаться обвинить самого Горчакова… Зная его характер, лично я способен поверить, что он считает вас виновным в происшествии с его наследником и решил отомстить вам вот таким образом. Но только в том случае, если бы пропавший артефакт принадлежал самому Горчакову. Но увы, это не так. Словом, князь, пока у меня больше нет к вам вопросов.

Он улыбается и добавляет:

– По крайней мере таких, на которые вы могли бы ответить.

Хмыкаю. Зато у меня есть.

– Юрий Владимирович. Скажите, а из каких соображений Горчаков вообще написал заявление о пропаже артефакта?

Урусов вздыхает.

– О, это неприятная история. У графа Горчакова не было выхода, князь. Британский посол потребовал предъявить артефакт, потому что слухи о проблеме сына Горчакова дошли и до него. Испугался, видимо, как бы такую ценность не попортили, решил проверить. И, поверьте, британскому послу совершенно наплевать, кто виновен. Давал-то он его именно Горчакову.

Да уж. Пожалуй, графу можно и посочувствовать. Сначала сын лишился дара, потом чужой ценнейший артефакт спёрли. Не сахарное положение. А тут я…

– Что ж, Никита Станиславович. Мы обсудили всё, что возможно. Возвращайтесь в лагерь и по возможности не допускайте пока никаких… происшествий. Разумеется, следствие затянется, и вас не раз ещё будут допрашивать. Но не в ближайшие две недели, это я вам гарантирую.

Усмехаюсь в ответ.

По ходу, адвокат Урусов тоже советует мне вернуть или найти пропавший артефакт. В ближайшие две недели. Пока сам Урусов будет кропотливо тыкать Экспертному следственному отделу, главе Тайной канцелярии, а возможно, и британскому послу о том, как неправомерно меня задержали, о недостаточности улик и так далее и тому подобное.

Всё верно.

Я бы и сам себе это посоветовал.

– Кстати, князь, не забудьте поблагодарить вашего куратора, майора Зверевича. После вашего ареста он мгновенно позвонил графу Хатурову, а через два часа предоставил мне видеозапись вашего ареста – к сожалению, только после того, как вас вывели из казармы. Но беспредел, которые сотрудники Баканова устроили в самой казарме, он тоже изложил в подробностях, и мы зафиксировали это письменно.

А вот о камерах я не подумал… Не привык я к камерам, которые в этом мире натыканы даже на перекрёстках.

Клизма Шанкры! Остаётся радоваться, что камеры нет в казарме. Киношка о том, что мы с рукой бога вытворяли там позавчера, когда Шанк превращался в магический посох, стала бы бестселлером.

– Вас ожидает машина, князь, – с некоторым смущением говорит напоследок Урусов. – Если не возражаете. Простите, что взял на себя смелость… но вам действительно не стоит гулять по столице.

Надеюсь, Хатурова в той машине нет. Беседовать ещё и с ним нет никакого желания.

А Урусов спускается к машине вместе со мной.

И я понимаю зачем. Не проследить, чтобы я уехал именно в лагерь, а удостовериться, что я сяду в нужную машину с нужным водителем.

Любопытно, кого именно он опасается? Старшего Горчакова? Каких-то ещё моих врагов?

Напрасно.

Некоторые враги с сегодняшней ночи сами меня опасаются. Например, Колдун – владелец лаборатории, где изменяют людей; он же – глава организации «Братство свободных», члены которой желают свергнуть власть аристократии.

Конечно, это серьёзный противник. Но при первой нашей встрече я похитил Колдуна из его собственного бункера, да ещё и спёр у него кусок пространственного дара. А при второй встрече я его убил бы – да вот богиня любви помешала…

Выхожу из здания и едва не сплёвываю со злости на асфальт.

– Доброго дня, Никита, – мрачно здоровается человек, стоящий около своего чёрного «Сокола ЛХ–200».

– Доброго, Александр Васильевич, – отвечаю не менее мрачно.

В общем-то, адвокат не мог не вызвать Хатурова, так что, прощаясь с ним, я не показываю раздражения.

Но предпочёл бы встретить сейчас кого угодно, кроме моего опекуна. Даже и Тею.

С Хатуровым я катаюсь по Москве до позднего вечера – помимо меня, у графа оказывается в столице куча дел. В том числе в башне Императорского училища.

Судя по тому, что он спокойно отпускает меня в мои апартаменты переодеться, старшего Горчакова в башне нет и не предвидится.

Наверняка вылизывает задницу британскому послу, бедолага.

Глава 4

До лагеря мы добираемся глубокой ночью. Настолько глубокой, что даже Зверевич, встретив нас на КПП и бросив на меня взгляд, лишь крепче сжимает губы. Видимо, чтобы изо рта не вылетела очередная ехидная тирада.

Но я и правда устал. Сутки выдались те ещё, а уж встреча с богиней любви так и вообще заколебёт кого угодно. Так что через КПП я прохожу, не осчастливленный тонной его яда. Впрочем, что-то такое себе под нос майор всё же бурчит. Я ловлю фразу про «не в меру нежных гимназисток».

– Вещи забрал – и вперёд. Там Мария кое-что передала. – Хатуров кивает мне на открывшийся багажник своего «Сокола ЛХ–200». – И до скорого, Никита. Очень надеюсь увидеть тебя в моём поместье через две недели.

Сказано таким тоном, что я понимаю: ехать в поместье всё же придётся. Хотя планы были другие. Мне нужно искать артефакт британского посла. А ещё у меня божественная тьма не воспитана, богиня любви не удовлетворена и заговорщики против короны не выловлены. Мне не до домашних пирожков. И не до девичьих страданий в лице хатуровской горничной Танечки, которая оборвала мне телефон, пока я торчал в столице.

Молча вытаскиваю из машины здоровенный рюкзак. Значит, графиня Хатурова решила побаловать «приёмыша» Никиту. Но смотреть сейчас времени нет, придётся оставить до казармы.

Пока Хатуров и Зверевич идут к штабному зданию, мельком замечаю тень, метнувшуюся из-под днища графского лакированного внедорожника прямиком к казарме. Значит, Шанк не потерялся по дороге.

Хотя сейчас я совершенно уверен: даже если потеряется, ничего страшного не случится. Он найдёт меня где угодно. Как и…

Хлоп!

Едва удерживаюсь на ногах, когда на грудь наскакивает что-то тяжёлое. Точнее – тяжёлое, пушистое и…

…малость вонючее.

– Кр-р-райт! Ты бы хоть змею свою выплюнул, прежде чем лезть старшему в лицо! – рычу, отпихивая радостную морду химеринга. Кажется, мой приезд застал его прямо в процессе охоты: из пасти торчит змеиный хвост.

Хотя… уже не торчит. Кошак делает глотательное движение, и двадцать сантиметров хвоста влетают в его глотку как макаронина.

Взваливаю рюкзак на плечо и закрываю багажник. Захлопывается мягко и неслышно. Песня, а не машина. Потом подхватываю кота под увесистый пушистый зад и иду в казарму. К чёртовой матери правило, что нельзя в лагере содержать питомцев! Мне можно.

Несколько удивляет свет в каптёрке. Обычно мы с командным составом лагеря существуем каждый в своём мире. Они не лезут к «графским сынкам», мы стараемся не создавать им проблем. Ну, если дело не касается старшины Сучкина. Этому нагадить сам бог велел.

Так кто ж сейчас бодрствует в два часа ночи?

Открываю дверь к парням.

– Камень, ты ли это? – под стать химерингу налетает на меня Токсин. Кажется, не спит только он.

Секунд десять я терплю похлопывания по плечу и спине, потом обещаю:

– Не уберёшь лапы – дам в зубы.

– Узнаю! – радуется Токсин. – Наш злобный командир вернулся! – орёт он на всю казарму.

– О, Каменский, с приехалом! – откликается Ильин.

С постелей поднимаются взлохмаченные головы.

– В зад твоего командира, – слышу голос Юсупова.

– Николя, давно по морде не получал? – ленивый вопрос Львова.

– Дайте поспать, уроды! – Данилов.

Токсин делает знакомый жест, и в комнате загорается небольшой светляк.

– Ма-аленький, чтобы Зверевич не возбуждался, – говорит он.

Правда, через полминуты раздаются шаги. Я успеваю только дойти до кровати и спустить с плеча рюкзак. Дверь открывается, и в комнату заглядывает дежурный офицер. Каптёрка рядом, и вопли Токсина наверняка не остались незамеченными.

– Кому тут побегать ночью хочется или поотжиматься? – интересуется офф. – А ну туши свет! – Токсину. И уже мне: – Каменский, чтобы через пять минут лежал в постели и видел сон. Касается всех!

Он ещё раз оглядывает казарму и выходит.

– Это ещё кто? – спрашиваю шёпотом. Этого офицера я в лагере не видел.

– Завтра поговорим, Камень, – обещает Токсин. – Пока тебя не было, сюда проверка нагрянула. Из-за тебя, да? И вот этот вот… с ними же приехал. У него не уши – реально локаторы, блин! Всё слышит, собака страшная!

– Сейчас исправим, – киваю.

Отодрав от толстовки обиженного Крайта, спускаю его на кровать. Прямо под транслируемые им печальные картинки одинокого котика. Котик, да? Фыркаю.

Несколько плетений – и мои пауки, напитанные тьмой, отправляются в гости к этому не в меру ретивому офицеру.

Когда мы сражались с назаровцами, у меня возникла мысль о том, чтобы использовать пауков как приёмник-передатчик моих приказов. Сейчас же достаточно просто превратить их в подобие заглушки для звуковых волн. Казарма небольшая, и на расстоянии в десять-пятнадцать метров я вполне смогу контролировать тьму. А значит, этот офицер… скажем так… будет слышать несколько хуже, чем привык. Особенно если полагается на плетение воздушного аспекта. А я уверен, что так оно и есть. Именно одарённые с аспектом воздуха в первую очередь осваивают управление звуковыми колебаниями.

Ну, и молнии, конечно.

– Забей, – говорит Львов. – Лучше выспись – на тебя смотреть без слёз нельзя. Тебя там что, пытали? Если так, мой отец…

– Пыталка не выросла, – прерываю. – Ладно. Завтра так завтра. Тем более нужно серьёзно поговорить.

– Юсупов, чего уши развесил? – слышу голос Палея. – Всё равно тайны тебе не обломится.

– Чего это развесил? – удивляется тот. – Ты как вообще в темноте видишь?

– Да на фига мне видеть. Небось всё папеньке доносишь.

– Закончили языками молоть! – говорю негромко. – Я спать. Денёк и правда выдался… тот ещё.

– Расскажешь? – жадно шепчет Токсин.

Киваю. Потом понимаю, что в темноте парни меня не видят, и добавляю:

– Завтра поговорим. Обещаю.

– Каменский… – слышу голос Львова.

– Да?

– Держи.

И в мою протянутую ладонь падает что-то тяжёлое и прохладное. Не сразу понимаю, что это артефакт, подаренный мне великой княжной.

– Тут шмон был… Подумал, незачем им эту вещь видеть, – говорит тем временем Львов.

– Спасибо… друг.

Привычно надеваю камень на шею и отрубаюсь, кажется не успев воткнуться лицом в подушку. Придавленный мурчащей тушей химеринга, растянувшегося у меня на спине.

Правда, отозвать пауков не забываю. Нечего им делать в ушах оффа, пока я дрыхну.

⁂

Утром всё как обычно: подъём, зарядка, пробежка, душ и столовка.

Правда, в столовку я приношу дары от Марии Александровны Хатуровой. И это не домашние пирожки. Это заказанные в какой-то дорогущей кондитерской пирожные семи сортов и несколько пакетов шоколадных конфет. По количеству – нам и восьмерым не сожрать. Казалось бы. Но нет, удаётся.

Поедая сладости, я вспоминаю, как смотрела на меня графиня Хатурова в те два дня, которые я успел провести в их поместье – сразу после перерождения. Холодная красотка, явная стерва с непроницаемыми чёрными глазами. Пару раз тогда она подходила ко мне, молча трогала за рукав – и шла дальше. Так и не понял ни как она относится к Никите Каменскому, ни что ей от него нужно. Но пирожные вкусные…

Всё это время я старательно игнорирую намекающие взгляды своей команды. Нет. То, что нам надо обсудить, точно не для чужих ушей. И не для болтовни в столовой во время завтрака.

Что до Шанка – он так и не ночевал в своей тумбочке. И, полагаю, не зря. Чует, что за сейф Горчакова я ему все пальцы выдеру и в… куда-нибудь вставлю. Особенно те пальцы, что с колечками Шанкры.

Поймать бы его для начала…

А потом меня удивляет Зверевич.

Майор ловит меня прямо на ступеньках столовой.

– Каменский, за мной.

При этом на его лице буквально написано: «Заткнись и ни о чём не спрашивай». Пожав плечами, иду следом. А зайдя в офицерку, вижу нескольких незнакомых мужиков.

Трое – крепкие такие быки. Бывшие военные, сразу видно. Глаза такие, словно я им бабок должен. Впрочем, учитывая состояние моего состояния… Тьфу ты. Учитывая то, что мой отец, князь Станислав Каменский, перед смертью разорился, а быстро появившийся отчим влез в долги, возможно, что и правда должен.

– Курсант Никита Каменский прибыл! – вытягиваюсь по стойке смирно.

Армия есть армия. И субординацию тут никто не отменял. Даже с учётом того, что любой из этих мужиков младше меня реального на хреналиард лет.

Ну ладно, ладно. Но как минимум на три с лишним сотни.

Кстати… Скорее всего, украденная мной тьма Карха не даст мне умереть в этом мире от старости. Всё же божественная сила. Это приятный бонус. Но и проблемный. Хотя до момента, когда мне придётся объяснять всем, почему я слишком молодо выгляжу, ещё далеко.

– Никита Станиславович Каменский? – зачем-то повторяет четвёртый мужик, на которого я так и не посмотрел.

Смотрю. Гадать не надо – очередной адвокат. Этому от меня что надо?

– Вы плохо слышите? Повторить? – интересуюсь.

– Главное, чтобы вы слышали хорошо, – спокойно говорит он и выкладывает на стол несколько документов в прозрачных файлах. – Пожалуйста, прочитайте и распишитесь.

Молча подхожу к столу. Беру один из документов.

Гражданин Назаров Виктор Алексеевич… именуемый в дальнейшем «Даритель»… и гражданин Каменский Никита Станиславович… именуемый «Одаряемый»… Заключили договор о нижеследующем… Даритель безвозмездно передаёт…

Что?..

Потом перечитываю название предмета дарения: клуб «Золотой гранат».

Раньше компания «Золотой гранат» принадлежала роду Каменских. Большая сеть. Торговые центры, семь пятизвёздочных отелей, ювелирный бренд и ночной клуб с одноимённым названием…

Минуты три пялюсь в бумажку, пока наконец до меня не доходит: этот старый заср… змей князь Назаров решил подкупить меня, подарив малый кусок компании, которой много лет управлял мой род!

Дарить мне мой собственный клуб! А харя не треснет на четыре части?!

– Прочитали? – уточняет адвокат. – Тогда подпишите и…

– Я не стану это подписывать.

– Значит, не станете? – Похоже, его мой отказ не удивил.

Впрочем, Назаров наверняка это предвидел. Не зря он много лет управляет в своей школе одарёнными, которых многие считают неуправляемыми.

– Не стану.

– Вас это ни к чему не обязывает. Скажем так… Господин князь просто возвращает вам то, что принадлежало вашему роду по праву.

– То, что принадлежало моему роду по праву, я в состоянии вернуть сам. И про проценты не забуду. Так князю и передайте.

Не забыл я о том, что именно к Назарову перекочевала львиная доля имущества Каменских, пусть не надеется.

Какое-то время мы с адвокатом сверлим друг друга взглядами. Не то чтобы я не хотел вернуть себе клуб «Золотой гранат». Но в подачках этого змея-князя я не нуждаюсь точно. Бесплатный сыр где? Ну вот я не мышь.

– Господин Каменский, вы знаете, сколько людей работает в вашем клубе? – внезапно спрашивает адвокат.

– Это не мой клуб.

– Пятьсот с лишним человек, – продолжает он, не глядя на меня. – И вот у этой женщины, – на стол летит фотография, – «Гранат» – единственный вариант дохода. Другого не будет, потому что в случае вашего отказа её уволят с очень плохими рекомендациями. А у неё, между прочим, двое детей. И нет мужа.

– Я-то здесь при чём? Не я сделал ей детей. Не говорите, что это были вы.

Адвокат хмыкает:

– Уволят не только её. Уволят всех. Найти других работников для престижного заведения несложно, вы же понимаете. Но те, кто работает там сейчас, пострадают всерьёз.

На стол уже летит ещё несколько карточек. И ещё. И ещё. Люди, работающие в клубе «Золотой гранат».

– Хватит. Я вас понял, – говорю, уже понимая, к чему идёт дело.

Или я подписываю документы – или все эти люди теряют работу и возможность найти другую. Не приму клуб – из-за меня пострадает пять сотен человек. Этого я не могу позволить.

Приму – пострадает моя гордость. К тому же Назаров получит возможность рассказывать в аристократических кругах о том, как «протянул руку помощи обедневшему роду Каменских». Уверен, что так и будет.

Шанкре в пупок такой выбор!

Но работники клуба «Золотой гранат» однозначно ни в чём не виноваты.

– Рад, что мы с вами договорились, – кивает адвокат, смотря на то, как я подписываю документы.

– Радуйтесь молча, не гневите богов. – Придвигаю к нему документы: – Забирайте, пока я не передумал.

– Зря вы так, – внезапно говорит адвокат. – Инициатором передачи клуба стала сама великая княжна Анастасия. Кто вы – и кто она…

Принцесса? Так вот кто подложил мне эту свинью. Впрочем, что взять с милой девушки. Обвести её вокруг пальца для такого змея, как Назаров, ничего не стоит. И сделал он это давным-давно, если вспомнить их практически родственное общение.

Наклоняюсь над столом так, чтобы изготовленный принцессой артефакт выскочил из-за ворота футболки и закачался на цепочке прямо перед лицом адвоката. Овальная галька с просверленной дырочкой. С одной стороны прозрачная, будто в полый камень вставили стекло. За стеклом мерцает зелёная веточка.

Серьёзный артефакт для мгновенной прочистки каналов. Замена паре часов медитации. Личный подарок её высочества.

– Спасибо. Поблагодарю лично, – киваю, глядя в его расширившиеся от удивления глаза. Узнал, значит, стиль работы принцессы.

– Каменский! – рявкает Зверевич. – Кончай красоваться. Учебка ждёт! И бумажки свои собери!

Умный он мужик. Я бы от такого заместителя не отказался. Ни в том мире, ни в этом.

– Есть! – отвечаю кратко. Забираю свои экземпляры документов и выхожу из офицерки.

Учебка – это хорошо. Значит, можно будет собрать своих парней и наконец-то поговорить.

⁂

– Что, вот так вот просто взял и подарил тебе клуб «Золотой гранат»? – охреневает Токсин, рассматривая документы. – Это ж круто! Будем там зависать, когда в столицу вернёмся!

– В гробу я видел такие подарки, – морщится Львов. – Как ты будешь им управлять? Там, наверное, с тыщу человек пашет.

– Всего пятьсот, – улыбаюсь.

– Ага, пятьсот… И всем им надо что-то кушать. Переложишь обязанности на Соболева? – добавляет Лекс.

На Матвея? Заманчиво, но… Вряд ли он когда-либо занимался бизнесом.

– Нет. Сам буду заниматься.

– Круто! – не успокаивается Токсин. – Там такие вечеринки бывают!

– Тебе-то откуда о них знать? – хмыкает Палей.

– Щас врежу.

– Да ладно, ладно, замолчал. – Палей изображает «молнию» на губах и потом поднимает руки.

– Давайте пока оставим клуб. Есть кое-что поважнее, чем попытка князя Назарова меня подкупить, – говорю.

Мы сидим в учебке. Это отдельное здание метрах в пятидесяти от плаца. Сейчас в нём кроме нас никого нет, и я уверен, что это – подарок майора. Думаю, он прекрасно понял, что нам с парнями надо обсудить как минимум мой арест. Как максимум… Я даже не знаю, с чего начать.

– Причина ареста? – помогает мне Львов.

– Кража артефакта из сейфа графа Горчакова, – отвечаю.

– Ну, Камень, ты даёшь! – расширяет глаза Токсин. – Когда успел? А чё именно стырил-то? Оно того стоило? Ай! Ты чего? – Это Палей отвешивает ему приличный подзатыльник.

– Если бы Каменский что-то украл из сейфа графа Горчакова, он точно не сидел бы сейчас здесь, – отвечает Львов. – Его же выпустили?

– Под подписку о невыезде, – дополняю я.

– Тем не менее. Значит, это подстава. Но кому надо подставлять тебя?

– Без понятия.

Ну серьёзно? Про Шанка знает только Лекс. А значит, сказать при всех о сумке божественной длани я просто не могу. С этим признанием придётся подождать. Но кое-что рассказать я всё же могу.

– Лекс? – Я обвожу взглядом комнату. – Проверь.

– Что… А, – понимает он и закрывает глаза. С минуту что-то шепчет себе под нос, шевеля пальцами.

Я успеваю насчитать по меньшей мере четыре плетения.

– Тут никого нет, – наконец говорит он. – Даже странно. Но на расстоянии минимум двадцати метров пусто. Можешь говорить спокойно. Я проконтролирую радиус.

Пока я рассказываю о сейфе Горчакова и артефакте британской короны, у парней реально отвисают челюсти.

– Бастард, а бастард, – ехидно растягивает губы Палей. – Если графа казнят за измену, а Максимилиан не вернёт свой дар, у тебя есть все шансы стать главой рода.

– Давай лучше ты поднимешь восстание, я его подавлю и за особые заслуги получу титул графа, – фыркает Токсин.

– Кстати, насчёт восстания, – вспоминаю. – Лекс, у твоего отца есть какая-то база пропавших одарённых?

– Есть, конечно. Зачем тебе?

– Так… встретил кое-кого, когда портанулся из камеры. На память пока не жалуюсь – хочу узнать, есть ли те люди в базе.

На самом деле я не уверен, что узнаю в пропавших людях тех монстров с вырванными источниками, которых видел в подземелье Колдуна. Там, куда меня вынес портал. Но чем гоблин не шутит.

Если Колдун крадёт одарённых не только чтобы изменять их для вылазок в разлом, но и чтобы отбирать у некоторых источники, – это ещё одна монета в копилку моей будущей мести ему. Ведро золота!

– То есть портанулся ты далеко не в тот подмосковный лесок, о котором рассказал Баканову и адвокату, – понимающе кивает Львов. – Остальное будешь рассказывать?

– Позже.

– А что насчёт отморозков, использовавших портал в камере? – спрашивает Ильин. – От них можно получить какие-то ниточки к их заказчику.

– А ничего, Егор, – отвечаю ему. – Когда утром в камере меня не досчитались, их попытались допросить.

– И?

– И всё было бессмысленно. На допросе они молчали, поэтому Баканову пришлось вызвать менталиста. Тот сказал, что их разум разрушен.

– Кто-то пробрался в камеру?

– Вряд ли. Но мой адвокат выдвинул неплохую теорию по этому поводу. Видимо, была ментальная добавочка в портале, который они задействовали. Два в одном. Я портанулся, а откатом им выжгло мозги. Это теперь зомби, не люди.

– А кто твой адвокат? – интересуется Палей.

– Урусов.

– Ого… – уважительно тянет он.

– Всё, шухер, – внезапно говорит Лекс. – Через тридцать секунд мы будем не одни. Но про базу я понял. Сделаю, что смогу.

– Для начала выпроси у Зверевича смартфон, – хмыкает Палей.

Мы поднимаемся.

И к тому моменту, как в учебку заглядывает знакомый по ночи офицер, мы уже вовсю заняты делом: Львов чертит Палею на доске схемы плетений, Токсин перебирает учебники, а мы с Ильиным старательно медитируем.

Глава 5

В ответ на мой стук Зверевич открывает дверь и какое-то время смотрит мне за спину. Словно хочет найти там кого-то другого.

Жду.

– Заходи и садись, чего стоишь истуканом. – Майор наконец кивает мне на стул около своего стола. Потом отходит к окну и с силой трёт ладонями лицо. – Ну? Чего хотел?

Предложение сесть я игнорирую. Как и непривычное обращение на «ты». Обычно с курсантами майор вежлив до зубовного скрежета. И настолько же ехиден. Сейчас же Зверевич выглядит так, словно по его лицу стадо сайгаков просайгачило. Проверка добила или что?

– Господин майор, хотел бы поблагодарить вас за помощь.

– Помощь? – Он непонимающе смотрит на меня.

– За видеозапись. И за ваши показания. Если бы не вы…

Он делает нетерпеливый взмах рукой.

– Господин князь… вы всерьёз ставите мою помощь выше помощи графа Хатурова? Лестно… Но не стоит. Я сделал то, что было необходимо. Если это всё, вы можете идти.

Ну, идти так идти. Я сказал всё, что хотел. Важно показать человеку, что его помощь не осталась незамеченной. На этом строится мир. И связи. Что он будет потом с моей благодарностью делать – мне до Шанкровой задницы. Ну почти.

Разворачиваюсь к дверям. И уже в спину ловлю привычно-ехидное:

– Господин Каменский… Если вы… ну так, внезапно… решите покинуть лагерь раньше положенного срока… Знайте: я ни разу не против.

Киваю, пряча улыбку. Видимо, здорово майора достали мои приключения. Постоянно прикрывать зад малолетним аристо – это вам не пивную башню в одно рыло усосать. Есть от чего устать.

А ещё Зверевичу явно позвонил адвокат Урусов, вытащивший меня из следственного отдела. И неофициально попросил не препятствовать, если мне приспичит покинуть лагерь.

Зато теперь у меня есть официальное разрешение отсюда свалить. Что очень к месту. Урусов прав: хотя меня и выпустили под подписку о невыезде из области, хотя обвинение против меня довольно шаткое – я всё равно под следствием. И пока я не докажу, что невиновен, вопрос останется открытым. А значит, мне надо снова попасть в разлом. И найти чёртов британский артефакт.

Ещё где-то в глубине души теплится мерзкое чувство вины. Не то чтобы мне нравился Максимилиан Горчаков. Но я старше этого пацана на сотни лет. Моё дело – защищать таких желторотых, как он. А не подставлять их под удар духовного зверя – в данном случае духа дракона, которым когда-то был мой Шанк, бывшая рука бога Карха.

Но артефакт из сейфа Горчакова украл не Шанк.

Я практически уверен, что пропавший артефакт сейчас в разломе.

Когда была повреждена защита, установленная вокруг столицы, на окраине открылся разлом. А неподалёку от него – ещё один, который обнаружили мы с Лексом Львовым. И в него ушли, не став с нами сражаться, кинотры – псы из разлома. А их вожак держал что-то под брюхом третьей парой лап… Готов поклясться всеми конечностями бога Шанкры – это и был артефакт из сейфа Горчакова. Потому что таких совпадений просто не бывает.

Артефакт спёрли псы-кинотры.

Ну или не сами псы, а тот, кто передал им это чёртово достояние британской короны…

Но куда именно они утащили артефакт?

Открыть разлом я могу. Но я не дебил, чтобы искать то, не знаю что, причём не знаю где. Зато точно в курсе, кто может мне помочь. Зефирка, которую я встретил в разломе. Дух, укравший тело погибшей дочери князя Назарова.

Она хотела, чтобы я нашёл её собственное тело, и я обещал об этом подумать. Если заключить с ней сделку – это возможность отыскать артефакт.

Будь девушка жива, у меня появился бы шанс расплатиться с Назаровым за то, что он вернул мне клуб «Золотой гранат». Но Зефирка говорила, что вселилась в найденное тело. О жизни речи не было. К тому же прошло уже несколько лет…

Ладно, там будет видно.

Вопрос в том, как найти саму Зефирку. Хотя предполагаю, надо открыть разлом там, где я из него вышел, – в подмосковном лесу, во владениях того лешего. Скорее всего, мир разломов соотнесён с нашим. Тогда и пробиваемые входы-выходы должны быть статичны.

Однако сам я вряд ли найду это место. Но леший – как бишь его, Семён Феоктистыч? – не откажется показать. Мы с ним, конечно, в расчёте: он превратил моего химеринга в кота, а я за это спас его навку. Но вдобавок я притащил к нему барона-оборотня, который ту навку похитил. Так что…

Ну, и хорошенько подготовиться тоже не помешает.

Надеюсь, леший не соврал и, если вернуть Крайта в мир разломов, он снова станет химерингом. Кот – это, конечно, мило… но в бою лучше подайте мне химеринга. Со всеми его примочками вроде жала, перепонок за передними лапами, позволяющими планировать с любой высоты, и умения выжирать чужие источники. А также роста и силы.

И лучше, чтобы, вернувшись в империю, он опять стал милым котиком.

Ну ладно. Не очень милым. Но хотя бы котиком.

Кроме того, мне надо наведаться в «Золотой гранат» и хотя бы вкратце разобраться, что к чему. Да и Тея долго ждать не любит… А в квартире Токсина сидит Костя Шах, и мне страшно интересно, кто его там прячет. Точнее – кто стоит за Таш, которая его туда привела.

Разорваться мне, что ли?

– Курсант Каменский?

Снова этот офицер. С ушами-локаторами, по словам Токсина.

– Да, господин офицер?

– Пройдите со мной в дежурную часть.

– Есть, господин офицер.

В дежурке он разваливается на металлическом стуле и начинает сверлить меня взглядом.

Спокойно смотрю ему в лицо. Меня на слабо́ не возьмёшь. С богами справлялся, куда там этому мужику.

Минуты через три он не выдерживает и лезет в карман.

– Курсант Каменский, потрудитесь объяснить, как эта вещь оказалась в вашей тумбочке?

Секунд тридцать я с удивлением рассматриваю наградные командирские часы. Серебряные. Чёртов Шанк. Чёртов Лекс со своими поисками. Зачем ему вообще сдались какие-то там часы? Когда у нас зашёл об этом разговор, он не раскололся. Хотя и признал, что натаскивал Шанка на кражу часов.

Может, сейчас пришло время поговорить по душам? Вопрос в том, какой правды Лекс потребует от меня взамен? Я точно не готов рассказывать ему про Тею и разломы. И про реальный облик Крайта. И про то, кому принадлежит отрубленная божественная рука… И кто её вообще отрубил…

Клизма Шанкры! Да есть хоть что-то, что я вообще могу рассказать так, чтобы это не повлекло за собой кучу ненужных расспросов? К тому же не стоит забывать о том, что отец Лекса – глава Тайной канцелярии. Если Лекс посчитает, что сказанное мной может навредить или, наоборот, помочь империи, – он передаст мои слова князю Львову. Что победит: дружба или патриотизм? Без понятия.

Со всех сторон засада.

– Продолжите молчать? – раздаётся голос, и я вдруг вспоминаю, где нахожусь.

– Простите, господин офицер, не понимаю, о чём вы.

Делаю честное лицо. И тут же чувствую лёгкое ментальное давление.

Если бы не печать на моей душе, поставленная Высшим, я бы и не ощутил вмешательства, настолько оно осторожное. Обычный человек не почувствовал бы точно.

Значит, я ошибся. Он не воздушник – он менталист! Вот откуда его «уши-локаторы». Чтение образов на расстоянии. Шпион с плетением, позволяющим заглядывать за закрытые двери. Ах ты ж гнида. Интересно, на кого работает? Лучше бы на Горчакова. По крайней мере с графом я постараюсь договориться не портить друг другу жизнь.

Но сначала надо отыскать его артефакт.

Пока в голове пролетают все эти мысли, я старательно вспоминаю обнажённую богиню любви. На самом деле она прекрасна. Груди… Нежный животик… Стройные ноги… Не была б ещё такой стервой…

С Лексом когда-то сработало, сработает и сейчас.

С удовольствием отмечаю покрасневшие уши офицера. Нелегко ему даётся подсматривание за моими мыслями.

– Довольно! – Он припечатывает ладонью стол и вскакивает. – Как эта вещь оказалась в вашей тумбочке?

– Господин офицер… Для того чтобы подтвердить мою невиновность, достаточно просто пригласить одарённого с даром чтения аур. И он тут же скажет вам, что моих отпечатков на этих часах нет. Как они появились в моей тумбочке? Я без понятия. Может, подшутил кто-то. Кстати… отпечаток вашей силы на них точно есть.

И невинно смотрю в краснеющую морду менталиста. Как бы не лопнул от злости.

– Кстати, что вы сами потеряли в моей тумбочке?

– Иди… те отсюда, Каменский, – чеканит офицер, указывая подбородком на дверь.

Пожимаю плечами и выхожу. Один – ноль в мою пользу. Но долго думать об этом офицере мне некогда. Есть дела и поважнее.

Львов обнаруживается на тренировочной площадке – делает махи на брусьях. Увидев меня, спрыгивает и подходит.

– Надо поговорить, – киваю в сторону склада.

Камер там нет, у курсантов сейчас свободное время… Уверен, никто нам не помешает. Есть ещё ушасто-локаторный менталист, но, думаю, у него сейчас другие задачи… Не стереть себе в кровь ладони при воспоминании об обнажённой Тее. И что-то другое тоже… не стереть.

– Хорошо. – Львов подхватывает с брусьев полотенце и вытирает пот. – Пошли.

Зайдя за склад, опускаюсь на траву и откидываюсь на кирпичную стену. Лекс садится рядом.

– Чего хотел? – интересуется он.

– Какие часы ты ищешь? – начинаю без прелюдий.

– Ченчик, как говорит Токсин? У меня тоже есть к тебе вопросы.

– Давай так. Ты задашь мне три вопроса. На какой из них ответить – я выберу сам.

– Не боишься? – криво усмехается. – Согласен. Часы, которые мне нужны, принадлежали нашей семье. Год назад я их кое-кому подарил… – Он замолкает.

Не дождавшись продолжения, тороплю:

– И?..

– Потом этот человек исчез. Исчезла.

– Ты хочешь вернуть часы или её?

– И то и другое. Отец сказал, что я идиот. Что эти часы – ключ. Что меня развели как лоха. Но видишь ли, Камень… Я так не думаю. Что-то случилось.

– Но почему именно Шанк?

– Потому что он хорошо чувствует две вещи. Золото и…

– И артефакты, – киваю.

– Да. К тому же различает оттенки дара. Он найдёт вещь, к которой я прикасался.

– Чего ж тогда тащит всё что ни попадя? Сегодня в моей тумбочке опять кто-то потерял часы.

– Да плевать. Главное, чтобы твой Шанк со временем нашёл то, что мне нужно.

Я хмыкаю:

– Или к тому моменту меня посадят за клептоманию.

– Ну прости, – говорит Лекс и тоже откидывается плечами на стену. – Издержки дружбы. Теперь моя очередь. Первый вопрос. Что на самом деле случилось с Максимилианом Горчаковым? Второй. Кто такой Шанк? И третий. Куда ты на самом деле портанулся из камеры? Три вопроса. Выбирай.

Ну… и первый, и второй вопрос касаются сущности Шанка. А рассказать об этом я не могу точно. Это ответы из другого мира. А вот про портал из камеры…

– Выбираю третий. И нет, портанули меня не в подмосковный лесок. Впрочем, уверен, ты об этом догадываешься.

– Почему не рассказал в следственном отделе правду?

– Потому что не хотел отвечать на вопрос о том, как я оттуда выбрался, – отвечаю честно. – Можешь об этом не спрашивать. И лезть мне в голову тоже не стоит.

Он криво улыбается.

– И не собирался. Тогда расскажи, что сможешь.

– Меня портанули в подземелья «Братства свободных», – отвечаю. – И я видел там…

– Изменённых?

– Видимо, да. Людей, у которых забрали источники. Видел, что с ними случилось. Поэтому мне нужна база пропавших одарённых. Вдруг увижу кого-то знакомого. У меня очень хорошая память.

– Тихо, – внезапно говорит Лекс и поворачивается в сторону. – Кто-то идёт.

Через минуту из-за угла и правда выруливает остальная часть моей команды. Токсин, Палей и Ильин.

– Секретничаете? – криво усмехается Палей. – Мы не к месту? Ну извините. – Он кладёт ладони на плечи Ильина и Токсина и разворачивает их обратно. – Пойдём. Нам тут не рады.

У меня остаётся пара секунд, чтобы принять решение. Клизма Шанкры. Людьми не разбрасываются. Тем более теми, кто уже признал во мне лидера.

– Стоять! – тихо говорю. – Парни, что вы думаете о «Братстве свободных»?

– Помешанные уроды, – кривится Токсин.

– Клоуны, – добавляет Палей.

– Не они клоуны, а ты дебил. Они террористы, которые хотят свергнуть власть аристократов. Но зачем ты спрашиваешь, Никита? – уточняет Ильин.

– Потому что я хочу объявить им войну. Вы со мной?

И я рассказываю парням почти всё, что случилось со мной в том подземелье. Про то, как выбрался оттуда, нагло вру, хотя понимает это, думаю, только Львов. Впрочем, на честном ответе он и не настаивает. Но я уверен: если бы сейчас я зарядил парням про богиню любви и портал к источнику рода Каменских, который почему-то мне так и не подчинился, парни покрутили бы пальцами у виска.

А со следующего дня мы решаем начать тренировки.

Да, в моём мире это магия, а здесь – дар. Но название не имеет значения. Общие схемы схожи. А потому мне есть, что дать парням. Вот только показывать наши тренировки всяким шпионам или даже другим аристо вовсе не хочется.

– Андрей Викторович, – останавливаю Зверевича после пробежки. – Нам хотелось бы потренироваться без любопытных взглядов. Можете посоветовать место?

– Могу посоветовать, куда вам пойти… курсант Каменский.

– И куда же?

– В бункер. Туда, где вы проходили испытания.

– Не могу, господин майор. Там видеокамеры.

– Тогда идите за мной. Все, – решает Зверевич.

И мы топаем за ним в офицерку.

– Вот, – достаёт он какую-то распечатку и протягивает мне. – Схема видеонаблюдения бункера. Мне почему-то кажется, что в третьем и седьмом залах камеры не работают.

– Не работают? – прищуриваюсь.

Пытаюсь вытащить из его пальцев бумажку, но майор держит её крепко.

– Сломались… Ну или вот-вот сломаются, – горестно вздыхает он. – Ведь сломаются же?

– Как только сломаются – мой отец обязательно поможет лагерю новой системой видеонаблюдения, – говорит Львов. – Он же известный меценат.

– Современная «Око кракена», кажется, неплоха, – задумчиво говорит майор, разглядывая потолок.

– Как раз такая система сейчас ставится в Тайной канцелярии, – кивает Львов. – Вы совершенно правы, система просто отличная.

А я второй рукой разжимаю пальцы майора и всё же вытаскиваю схему.

– Благодарю, господин майор.

– «Око кракена»… – слышу мечтательное в спину, когда мы с парнями выходим из кабинета.

⁂

Когда мы спускаемся в знакомый бункер, мне не приходится отдавать команды своим паукам, чтобы испортили камеры. Ильин просто щёлкает пальцами, пережигая контакты двух глазастых «вертушек». Думаю, мы правильно поняли намёк Зверевича.

Вот теперь можно расслабиться.

Для занятий мы выбрали седьмой зал. Сейчас, без иллюзий, это просто огромное полутёмное помещение. Зато в нём есть несколько каменных колонн, которые в случае чего можно использовать как укрытие. А посередине – здоровенная дыра диаметром метров в семь. Конечно, это не виртуальный полигон тренировочной башни Императорского училища, но тоже неплохо.

– А если я туда свалюсь? – Токсин заглядывает в колодец.

– Не помрёшь. – Кидаю туда завалявшуюся в кармане монету. Через пару секунд слышится плеск.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Потом я спрашиваю:

– Немножко теории?

– К хренам теорию! – ощеривается Палей. – У назаровских я видел очень интересный приёмчик. До того, как обернулся волком. И знаешь что, Камень?

– Ну?

– Мне очень хочется проверить его в деле!

И в лицо мне без предупреждения летит здоровенная сосулька. Не успеваю уклониться, потому что в ту же секунду она обрушивается у моих ног ведром тёплой воды.

– Дурила, – говорит Ильин. На его пальцах вспыхивают остаточные импульсы огненного плетения, которым он растопил заклинание Палея. – Не лезь, когда взрослые разговаривают. И дай послушать.

Палей не обращает на его слова внимания, и вторая сосулька – больше предыдущей – летит уже в Ильина. И…

…так же превращается в воду, не долетев.

– Дай угадаю… Третья будет ещё больше? – хмыкаю я и по роже Палея понимаю, что угадал.

– Дебил, – спокойно комментирует Львов. Он стоит у одной из колонн, опершись на неё спиной.

Токсин молча ржёт в сторонке. Уж он-то хорошо помнит мою теорию о связке силы, дальности и плотности.

– Чем она больше – тем медленнее, – наконец снисхожу я. – Потому Егор и смог её растопить.

– Тогда так! – Палей делает движение пальцами, и в меня летит целый рой мелких сосулек.

Который…

Да, тоже тает.

– Да что не так-то? – злится Палей.

– Уже неплохо, – киваю. – Разделение силы. Но ты разделил большую сосульку на несколько маленьких. Контроль неплохой, да. Но суть не поменялась, врубаешься? Это всё та же большая сосулька, просто выглядит иначе. Попробуй тот же уровень сил влить в одну маленькую сосульку. Это увеличит плотность и, соответственно, скорость.

Пару минут Палей изо всех сил «строгает» одинаковые сосульки. А потом без сил падает на пол.

– Не получается, – жалуется он в потолок.

– И не получится, – киваю. – Пока не соотнесёшь свои хотелки со своими возможностями. То есть с уровнем развития каналов. Думаю, это каждый из вас должен сделать: определиться с возможностями. Надо выяснить дальность базового боевого плетения в двух вариантах: максимальном размере и минимальном.

– Выясним, – уверенно кивает Ильин.

– А пока у меня для вас есть другая задача.

– Какая? – интересуется Львов.

– Крайт! Иди сюда! – зову я, и в дверях нарисовывается мой шерстистый красавец. – Вот такая вот. Попробуйте поймать, – хмыкаю я. И, глядя на кряхтящего Палея, добавляю: – Без тебя… волчара. Полежи пока и подумай, чем твой «приёмчик» отличался от того, который мы видели, сражаясь с назаровцами.

Глава 6

Следующие три дня мы вылезаем из бункера, только чтобы пожрать, заглянуть в душ и выспаться. Мой рассказ о том, что я видел в подземельях «Братства», изменил даже отношение Палея, который считал их клоунами. Поэтому тренируемся мы почти до полной отключки, вычерпывая эфир до последней молекулы.

Странно, что всегда довольно мягкий и открытый Ильин при упоминании этих фанатиков замыкается в себе и становится намного жёстче, чем обычно. На мой вопрос, сталкивался ли он уже с ними, он только неопределённо мотнул головой и промолчал.

Что я, по сути, знаю про этого парня? Только то, что он не из знатного рода и обучался где-то в Ростовской губернии. Тёмная лошадка.

– Можешь найти данные на Ильина? – тихо интересуюсь у Львова.

– Зачем тебе?

– Мне кажется, у него есть какие-то претензии к «Братству».

Какое-то время Лекс молча смотрит на меня. Видно, что моя просьба ему не нравится, но отрицать интуицию он тоже не привык.

Наконец он кивает:

– Попробую. Но сам понимаешь: только когда выберемся из лагеря. Как и базу пропавших без вести одарённых.

– Хорошо, – пожимаю плечами.

За эти три дня тренировок я успеваю дать парням понятие о тактике и стратегии.

– Стратегия – это план достижения цели. Тактика – элементы, из которых этот план складывается.

– То есть если моя стратегия – охмурить девчонку, то тактика – это цветы-пирожные и всякое такое? – ржёт Токсин.

– В твоём случае это безнадёжно, – фыркает Палей. – Никакая тактика не сработает.

Поднимаю руку, прерывая бессмысленный трёп.

– И чем мельче и продуманнее будут элементы, тем больше шансов на успех, – договариваю, понимая, что парни уже устали. – Завтра хочу видеть ваши планы по тактике сражения с той группой назаровских одарённых, которым мы чуть позорно не продули. Устроим день обсуждений и мозгового штурма.

– Не всем здесь есть чем штурмовать, – замечает Палей.

– Да пошёл ты, – привычно отзывается Токсин.

– Да подеритесь вы уже! – не выдерживает Ильин. – Достали.

Проблема, собственно, в том, что уже два дня Палей и Токсин меряются силами. Пока – с переменным успехом. Конечно, только потому, что Палею я запретил перекидываться в волка. С другой стороны, перед их очередной «дуэлью» мы с Лексом вытрясли из Токсина целую гору всяких пузырьков с непонятными зельями. Так что ещё непонятно, кто кого добил бы.

Причиной выяснения отношений, как понимаю, стало нелестное замечание Бородина о красоте великой княгини Анастасии. Чего Палею оказалось достаточно. Хотя вроде как он говорил, что влюблён в неё Макс Горчаков…

Парней я поделил на поддержку и боевиков. Если Ильин с его огнём и Палей с его агрессивной водой как раз боевики, то Лекс – определённо поддержка. Ментал в дуэлях не то чтобы запрещён, но практически бесполезен. Первое, чем мастера-наставники снабжают своих бойцов, – это артефакты защиты именно от ментального дара. Конечно, против химеринга они были бы бесполезны, но тут мало сильных менталистов. А те, которые есть, изо всех сил пашут на корону и подотчётны в своих действиях.

Токсин может работать в обоих направлениях. Хочешь – поддержка, хочешь – атака. Что касается меня – останусь в нашей команде неизвестной переменной. Любой наставник опирается на роли бойцов в команде. Поэтому моя задача – сделать так, чтобы никакой мастер меня не просчитал. Атака, защита, поддержка – буду переключаться по мере необходимости, ломая противнику все его тактики и стратегии.

– Кстати, что думаете о том, чтобы научиться воплощать оружие? – поворачиваюсь к Ильину.

– Это возможно, но нецелесообразно, – отзывается он. – Для удержания вызванного оружия в статическом состоянии нужна просто прорва сил. Где их взять? Артефактные мечи или воплощение духовного оружия по особым техникам родов – да, такое возможно. Но в простой дуэли… Легче кинуть сосульку, камень или огненный шар, чем поддерживать меч.

– Ровно наоборот, – возражаю я. – При любой атаке базовым плетением вы выплёскиваете свою силу в противника, истощая дар. Вспомните, как три дня назад Серж валялся на полу, выпустив всего с десяток сосулек. При этом совершенно неважно, попал он в противника или промазал. Всё равно потом потребуется медитация и восстановление. Но оружие – лишь продолжение вашей руки. Всё, что вам нужно, – контроль эфира. Тогда он остаётся при вас, превращаясь в эфирное оружие, и расходуется лишь при соприкосновении с противником. Что, согласитесь, гораздо экономнее.

– Слушай, Каменский… – внезапно говорит Серж Палей. – Откуда ты вообще столько знаешь?

– Читал много, – отмахиваюсь.

– Ага-ага… Трактат великого одарённого Сунь Цзы «Искусство войны». Прям на китайском. Да?

– Тебе шашечки или ехать? – отвечаю расхожей фразой. – Хочешь побеждать – забей на Сунь Цзы и просто работай. Иначе так и будешь всю жизнь волчьим хвостом в дуэлях размахивать.

⁂

Что такое дежавю? Это когда утром, во время зарядки на плацу, к КПП подлетают аж два внедорожника. Да, дверь в казарму никто не открывает с ноги, но то, как капитан Баканов со своими бычками в хаки пробивает себе путь через КПП, видят все. И я, и аристо, и командный состав.

– Чё им снова надо-то? – бурчит Токсин.

– Нежданчик? – хмыкает Оленев. – Видимо, не так уж невиновен ваш любимый Каменский.

– Молчать! – обрывает шепотки и трёп Зверевич.

Но Баканов уже победил КПП и в сопровождении аж шестерых быков навострил лыжи в нашу сторону.

Молча наблюдаю за этим явлением следаков народу. Интересно, что случилось. Вроде бы адвокат Урусов был совершенно убедителен и не оставил никаких недоговорённостей. Так в чём тогда дело?

– Господин Каменский? – Капитан наконец подходит к нам, на ходу разворачивая какую-то бумажку.

– Я вас слушаю. – Выступаю вперёд из короткой шеренги парней.

– Капитан, потрудитесь объяснить мне цель вашего присутствия на территории вверенного мне лагеря, – цедит Зверевич, предупреждающе выставляя в нашу сторону ладонь.

– Держите. Ордер на обыск. – Баканов вручает майору свою бумажку.

Быки тем временем берут нас в кольцо.

– Да что случилось? – развожу руками. – Капитан, скажите по-человечески.

– Курсант Каменский, будьте добры пройти в штаб, – говорит Зверевич, пробегая глазами бумажку.

– Есть пройти в штаб, – отвечаю.

Ясно. Значит, случилось что-то, о чём нельзя говорить при парнях. Ну… в штаб так в штаб. Это и в моих интересах.

Пока я иду, «стадо» быков тянется следом. Оглядываюсь и фыркаю. Я в этом мире всего месяц с небольшим, а уже пугаю власти так, что для задержания восемнадцатилетнего курсанта требуется шестеро полицейских.

Дежавю усиливается, когда мы заходим в офицерку и Баканов заявляет:

– Ночью из отделения было похищено вещественное доказательство.

– Что вы имеете в виду? – надавливаю я, потому что на этом у капитана, похоже, заканчиваются слова, и он замолкает.

– Сумку твою украли, Каменский! – не выдерживает он. – Где ты был этой ночью?

– Да здесь я был! – ухмыляюсь. – И доказать это может любой офицер, сержант или курсант. Даже раздатчица в столовой скажет вам, что еще в восемь вечера я спокойно уплетал там борщ. Вы не туда приехали, господин капитан. Советую вам вернуться в столицу и поискать своего злоумышленника там.

– Для начала мы поищем в казарме, – ощеривается Баканов.

Пожимаю плечами. Если у них есть ордер на обыск – вариантов нет. Но мне прятать нечего. Более того: кража случилась очень даже в мою пользу. Добраться до столицы мне было не на чем. Да и времени не хватило бы. Так что кража сумки-артефакта лишь докажет мою невиновность.

– Необязательно красть самому, – снисходит капитан. – Есть много способов договориться с нужными людьми.

– Хотите рассказать мне о них на будущее? – открыто ржу ему в лицо. – Научить, так сказать…

– Курсант Каменский! – обрывает Зверевич.

Ясно, ясно… не нарываюсь. Хотя очень хочется. Но поскольку я никого для кражи не нанимал, вывод один: или это кто-то заинтересованный в необычном артефакте (к примеру, люди графа Горчакова), или это…

…Шанк. Тем более что с момента приезда в лагерь я его не видел. То есть видел следы его жизнедеятельности в виде пары часов, сложенных в моей тумбочке, но не саму божественную длань. Украденное я тихо выбросил на плац. Хозяева подберут.

Час капитан Баканов пытается поймать меня на лжи и сыплет кучей вопросов. Спокойно отвечаю, чем привожу его в бешенство.

Далее приходится ещё час простоять около казармы, пока Баканов и его люди переворачивают там всё вверх дном. Ищите-ищите. Даже если сумку спёр Шанк, не думаю, что он оставил её в казарме. Он способен спрятать вещь так, что её не найдут никакие сыскари. Даже если она и находится сейчас в лагере.

Ещё три часа следаки обыскивают территорию лагеря. Баканов о чём-то довольно долго переругивается со Зверевичем, но это происходит далеко от нас, потому суть спора остаётся неизвестной.

Парни поглядывают на меня, явно ожидая ответов на невысказанные вопросы.

Пожимаю плечами и говорю:

– У следака обострение деменции. Почему-то он решил, что я могу находиться одновременно в двух местах.

Зверевич и Баканов уже направляются в нашу сторону. Точнее, в сторону КПП, около которого мы и столпились.

– …И держите своих сопляков в узде! – доносится до нас голос Баканова.

– Вы забываетесь, капитан! Попрошу вас выбирать выражения! – неожиданно рявкает рядом Лекс Львов.

А потом поступает совершенно неожиданное предложение от Зверевича:

– Хотите попробовать подержать в узде «этих сопляков» сами, господин капитан? Думаю, парни согласятся на спарринг с вашими людьми. Эти ребята – гордость нашей империи. Не просто так их ждёт обучение в Императорском училище. Или вы сомневаетесь в выборе его величества? Он лично отслеживает списки поступающих.

– Спарринг? – хмыкает Баканов. – Среди моих людей нет одарённых, кроме меня.

– Нервничаете? Зато у вас есть блокирующие дар артефакты.

Майор явно берёт капитана на слабо́. Теперь тому остаётся или признать, что он боится драться с восемнадцатилетками, или задействовать блокирующие дар артефакты – то есть опять же признать, что он боится нашего дара. Боится каких-то там «сопляков».

Над лагерем повисает напряжённое молчание.

– Согласен на спарринг под блокирующим артефактом, – выступаю вперёд. – Господин капитан, можете выбрать любого из своих людей, если не хотите сами.

Мне их блокираторы до Шанкровой коленки. Да, задействовать дар иллюзий я не смогу. Но у меня есть тьма. И уж божественную силу они хрен подавят своими артефактами. Это я знаю ещё с прошлого ареста.

Какое-то время капитан Баканов молча пялится на меня. Потом поворачивается к своим бычкам и кивает. Один из них тоже делает шаг вперёд.

– Тогда, князь, будьте добры надеть вот это. – Перед моим лицом повисают наручники-блокираторы. – На любую кисть.

Киваю, забирая артефакт и защёлкивая его на руке. Мгновенно наваливается сосущее ощущение пустоты. Словно меня отделили от мира непроницаемой мембраной.

Оцениваю противника. Высокий, крепко сбитый мужик. Он уже легко подпрыгивает на месте, выдавая как минимум знание бокса. И если в росте я ему не уступаю, то весовая категория у меня другая – килограммов на двадцать меньше. Значит, сближаться нам нельзя – задавит массой.

То есть это он думает, что нельзя. Ну… не зря ж я втирал вчера парням про тактику, стратегию и мою непросчитываемость. Сейчас мой противник видит перед собой довольно тощего паренька. И…

…сильно ошибается. Потому что я легко шевелю пальцами, пуская тьму по мышцам. Плетение укрепления. Теперь я и сильнее, и быстрее обычного человека. А его ждёт сюрприз. Пока он думает, что я буду держать его на расстоянии, я вполне могу сорвать дистанцию.

Жаль, не могу использовать когти и удавку. Окружающие уверены, что блокираторы не дадут мне задействовать дар. Пусть в этой уверенности и остаются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.