Александр Чистобаев
Урна Сатурна

Иллюстрация на обложке нарисована с помощью ИИ

© А. Чистобаев, текст, 2025

© Ю. Медведева, редактор, 2025

© А. Воропанов, оформление, 2025

* * *

Шаман в светском костюме

Феномен поэта состоит из набора ингредиентов, в которых «собственно текст» – да, финальный, да, суммарный, да, явленный, – всего лишь один из. Утверждение может показаться логически уязвимым, ибо можно ли рассуждать о «явлении поэта» без явленного текста? Но, с другой стороны, чтобы состоялся поэтический текст, его должен написать состоявшийся поэт – абы какой текст нам не интересен. Ну, и каковы они, ингредиенты, из чего же, из чего же сделаны люди-поэты? Тут можно составить список, включающий нижеследующее.

Интеллект (да, поэту интеллект нужен), эрудиция (эрудиция тоже не лишняя), а интеллект совместно с эрудицией позволяют выдавать убедительные сентенции, дают правильное ощущение истории, в контексте которой поэт вообще-то и существует. Можно и без ощущения истории, эдакий демисезонный парфюм с различными оттенками переживаний – как он на меня посмотрел, а как я на него не посмотрела (далее везде), – но это сугубо для девчачьей психики. То есть следующий параметр в списке – «психика». Должна ли она отличаться от общечеловеческой? Должна, иначе текст останется пресным, без нерва. Значит, следующий параметр – нерв, «коэффициент нерва». Как, в каких единицах измеряется, неведомо, но должен быть высоким, поскольку от него зависит диапазон художественных решений.

Культура поэту тоже не помешает, но она о двух концах: культура как опыт человечества полезна, культура как светский протокол – вредна, очень. А многие авторы, не чуя подвоха, норовят максимально освоить правила «общепринятого поведения на странице» – да так вот, с приличным-отличным литературным уровнем, и остаются в массовке.

Получается, феномен поэта предполагает и некое звериное чутье, позволяющее пройти на своих слаломных лыжечках через бамбуковый лес всевозможных условностей и условий.

Но к чему данные рассуждения? Да вот, книга Александра Чистобаева. Читать которую ой как хорошо, именно с учётом вышеизложенного. Ведь чего там только нет. Прежде всего, там нет банальщины. Никакой. Даже подозрительно. Неожиданные глаголы, решительные, почти грубые высказывания (но не грубые, а именно решительные), странные интонации, фразы на грани вызова современным нормам, незнакомое мироощущение, жёсткая гражданская позиция, эмоциональное безразличие к читателю, слегка (слегка) абсурдные сюжеты, слегка парадоксальные коллизии, тезы, выводы – но в сумме всё это убеждает, поскольку в пределах необходимого.

Что ещё. Лобачевские умозаключения. Причём безапелляционные. И ведь приходится соглашаться, потому что всё по-деловому и чётко. Далее – динамика подачи.

А ещё запросто придумывает «мушек-мошек». Вроде бы пустяк, но хороший, смелый – эдакий короткий и снисходительный взгляд в сторону читателя. А то возьмёт да срифмует невзначай «лязгаешь – брезгуешь». Тоже хорошо. Хорошо – потому, что невзначай, непринуждённо, как с двух метров окурок в урну. Если б всё это не было склеено стихотворным качеством (с оптимальным коэффициентом надёжности), можно было бы и засомневаться в литературной состоятельности того, что читаешь. А поскольку всё тут держится как надо, то вызывает временами и восхищение.

В авторе можно бы заподозрить грубияна, но – нет. Циника? – и тоже нет. Скорее шамана, который не в курсе правил хорошего тона, посему встречному гражданину сообщил, что скоро семья его погибнет в ДТП. Гражданин не знает, как реагировать, а этот – ничего личного, – сообщил и пошёл. Может, ткнув пальцем, назвать прохожего дебилом, но не оскорбленья для, а потому что тот дебил: действительно, и справка в кармане.

Я – архихтонъ, я – древний хан и бек.
С тобой сейчас – в цилиндре и во фраке,
погашенный шаманской кровью факел;
я – смерть твоя, читатель-имярек.

Даже ритмическое однообразие не создаёт конфликта, раздражения не вызывает. «Наркотические» образы? – задастся кто-то пристальным вопросом, поигрывая на губе. Нет – поэтическое мышление.

Да, он не отягощён – потому, что не озабочен, – лингвистикой. У него же поэтическое мышление, а это другое. При всём при том автор вовсе не чужд риторических ходов. И они естественны, органичны. Часто оперирует Спасителем и апеллирует к Спасителю. Но и в этом нет ничего елейного, замыленного, всё весьма принципиально и вполне индивидуально:

Никому я не помог,
ибо полагал,
что им всем поможет Бог,
только Бог устал…

Временами проклёвывается эгофутуризм, да только без позы и жеманства. Без самовлюбленного зеркальца и работы на публику. По крайней мере, за сей рукав Чистобаев не пойман ни разу:

Я – потомок хана Иренека,
сломанный в двенадцатом колене,
бой даю таким, как я, калекам,
ноунеймам, теням, имярекам,
чья звезда обуглилась на сцене.

Да, идентифицировать такого сложно. Можно и выплеснуть с водой. Автор вроде молодой, а независимый. Но – без вызова, без нарочитых «пощёчин общественному вкусу», хотя пощёчины всё равно получаются.

Нерв есть? Есть нерв, без имитации. Действующие предметы он – легко, без усердия и художественной ответственности – наделяет какой-то своей (ему понятной) жизнью, но наделяет не как ребёнок-аутист, а как чрезвычайно уполномоченный, который проходил спешно, ибо весьма занят, загружен, но раз уж проходил – наделил, эдак ненадолго, сюжетной жизнью встреченные предметы, и в экстренном же порядке рассудив какую-то их экзистенциальную тяжбу. Тоже интересно:

Ветер пинает молочный пакет:
надо закрыть балкон.
Что-то тревожное в молоке.
Что-то не так с молоком.

Даже в тех текстах, которых можно было бы назвать зарисовкой, толково обозначена фабула – читатель ещё не разобрался, в чём дело, но автор гангстерским движением вбивает финальный гвоздь, и этот диктаторский жест почему-то исключает дополнительные вопросы – типа, я всё сказал. Да? Да.

Итак, очередное воплощение Велимира?… Бог его знает… Но – молодец, Чистобаев.

Все эти замеченные и отмеченные блёстки ложатся в список ингредиентов, из которых, из которых сделаны люди-поэты. И собственно текст для поэта, на самом деле-то, – не самоцель, но явленная часть сущности, то есть индикатор присутствия здесь. Вот и для Александра Чистобаева – складывается такое ощущение – текст не самоцель, а постольку-поскольку. Типа, хотите – читайте:

Как хорошо, что женщины уходят,
куда угодно и зачем угодно,
теперь я в зеркало сквозь толщу лет
гляжу, не замечая трещин.
Как хорошо, что мамы больше нет,
как хорошо, что больше нету женщин.

Массовый же читатель любит читать поэзию, потому что находит в ней свои чувства, узнаваемые. Знакомые гармонии, знакомые интонации, всё знакомое. От этого всем тепло и чуточку грустно. Такие авторы имеют широкое хождение. Но бывают и совершенно иные авторы – читать их интересно потому, что гармонии, интонации, чувства для литературного массива-то ещё не знакомые. С востребованностью авторов этой категории складывается по-разному. Но иногда складывается просто здорово.

В общем, давно я не читал стихи с таким интересом.

Евгений Антипов[1]

Дом I. Гиперхан

Дуля в кармане

…Я – потомок хана Иренека,
сломанный в двенадцатом колене,
бой даю таким, как я, калекам:
ноунеймам, теням, имярекам,
чья звезда обуглилась на сцене.

Если б мне регалии вернули,
я бы разошёлся не на шутку,
я в кармане бы припрятал дулю
для юристов: не возьмёшь дедулю,
не начинишь скверноплодом утку.

Закрепляем: я – наследник хана,
я – сибирский корень, роспись, фреска;
большевик нас в жертву, как баранов:
беков, баев, боевых шаманов…

Но в могиле братской нам – не тесно.

14.01.2022

Высочайшее Прошение

Господи! окрест – одна людина:
челядь, экс-крестьяне, персонал;
их вокабуляр «давай, иди на…»,
пиво выбирают, а не вина,
я ж не первый, кто Тебе сказал?

Невозможно просто: скот дворовый,
маскулинность прёт из всех щелей,
за корону не умрут, но – за корову,
сделать бы расклад, когда колоду
обновлю, на возвращенье королей.

Воскреси, Отец, аристократов
всех народов цеха и станка,
им уже готов хан-император,
ибо персонажам нужен автор,
я ведь нужен подданным пока?

28.01.2022

Статус крови

На перекрёстке Мойки и Немойки
я вспоминаю гибель Бонапарта:
мышьячными обоями отравлен.
Успех, как оказалось, исчисляют
конечным однозначным результатом:
насколько смог переварить пространство,
в котором горцы, тюрки и славяне?

Никто меня премьером не назначит,
на царство вряд ли буду коронован,
в Матечестве мой статус ханской крови
стада рабочих явно не поддержат.

На пешеходной кляче красный свет
позиции секундные теряет.
«Салам, брателло. Может, подвезти?»
«Вези, милейший, нас на край пучины,
где остров имени Святой Елены.
Попробуем войти в теченье дважды».

Снег падает на Небо с тротуара:
коварство освещения нуара?
Циклоп трёхглазый источает слёзы.
Давай в «карету» прыгай и не ёрзай.

11.02.2022

Баллада о Хан Хановиче

Хан Ханович нудит в углу.
О чём? О разном. Слишком разном.
Проводит ногтем по стеклу:
ушам – опасно.

Хан Ханович не ест, не пьёт.
В держалку зонтиков воткнул копьё.
Слезится ночь, и вот слеза
кричит близняшке: «Ну? Слезай!
Нарочно образуешь пробку?»
Сестре неловко.

Хан Ханович любил? Любил.
Теперь же нужен сердцу бинт.
Шаблон «То be or not to be» —
язык врага, враг – псевдослов.
Хан Ханович Отчизну любит,
но Motherland сыночка лупит:
английский – зло.

Хан Ханович устал князей
чужих воспитывать. Негоже.
Не слить их преданность в слезе,
но разве то его тревожит?
О чём вёл речь? Забыл, увы.
Об лоб – перчаткой цвета пепла:
летят угли из головы,
которая недавно пела…

18.05.2022

Подтверждение титула

Царь был в Зимнем. Не в салате.
Не на том буквальном «Дне»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Евгений Игоревич Антипов – поэт, критик, эссеист, член Союза писателей России, академик Петровской академии наук и искусств, президент литературного диспут-клуба XL.

Вернуться