# По тропе убогой жизни

Лена Шудер

Некогда стабильная жизнь Раисы Харлеевой в одночасье рушится. Лишившись работы и крыши над головой, сорокалетняя учительница начальной школы оказывается на улице. Холодные подворотни, грязные помойки и жестокие законы выживания становятся её новой средой. Здесь преступный мир крепко держит её за горло, а дружба может стать как спасением, так и жестоким разочарованием. И среди всей этой грязи и фальши романтика выстраивает свои правила игры, создавая извращенную атмосферу для глубоких чувств там, где нет места ни состраданию, ни надежде. На вид хрупкой женщине предстоит пройти через унижения, отчаяние и страх, чтобы принять тот факт, что даже на самом дне жизни можно найти силы бороться за себя и за то, что так дорого. Но какой ценой достанется эта борьба за простое существование?

## Глава 1

Я ещё помню эти ощущения, когда ты просыпаешься в тёплой кровати и позволяешь своему телу немного понежиться на чистых подушках. А потом идёшь на кухню и наполняешь стены квартиры бодрящим ароматом свежесваренного кофе. Казалось, это было вчера, но прошло уже три года, как я лишилась обычных человеческих условий.

Тогда я была обычной женщиной, Раисой Харлеевой, сорока лет от роду. Хоть и родилась под знаком Скорпиона, но по жизни оказалась ни разу не ядовитой, не успешной, но имеющей собственную крышу над головой, переданную мне покойной матушкой. Помешанная на эзотерике, верила в астрологию, сонники, таро и прочую магическую лабуду. И благодаря моей подружке, с которой бок о бок шли по жизни вместе со школьной скамьи, я потеряла всë, что имела! Именно она дала адрес той прохиндейки, которая в итоге мастерски обула меня на квартиру…

– Ой, Раечка… порча на тебе, золотце моё, – курлыкала мне в уши черновласая гадалка, к которой я пришла узнать, где уснул мой долгожданный «принц». – Нельзя медлить, иначе беде быть!

– Что?! Что Вы там увидели? – а я ведь, и правда, на измену подсела, уж больно уверенно кудахтала ведьминская морда.

– Порча на смерть!

Я прям там и осела.

Естественно, я ждала дальнейших указаний, чтобы избежать подобной участи – умирать очень не хотелось.

– Твоя квартира подпитывает чёрную силу и не благотворно воздействует на твою личность. Тебе нужно срочно от неё избавиться! – и незамедлительно протянула по столу бланк договора «купли-продажи».

Всё произошло слишком быстро… Заворожëнная её заботливыми предостережениями, не раздумывая, подписала себе приговор, а дальше, как по накатанной дороге, понеслась вереница бед одна за другой. Сначала меня выставили из моей же квартиры (как выяснилось позднее, уже не моей), затем меня попëрли с работы, причём там вообще магия случилась… Работала я учительницей младших классов, и каким-то чудесным образом в интернете всплыли фотки моей насыщенной юности. Ну а кто из нас не грешен? Вот и я к ним не относилась: любила покутить на всю катушку и докутилась – полуголая девица, сверкая далеко не роскошным задом, на одной из дискотек старательно демонстрировала мастер-класс по тверку. Директору не понравилось, как и многим родителям. Под предлогом не доведения до огласки общественности, вежливо попросили уйти по собственному желанию. Уж куда общественней, я так и не поняла, но заявление подписала. Дальше, как по мановению волшебной палочки, меня никуда не брали – то вакансий не было, то это затяжное «мы вам перезвоним», и так на протяжении полугода. А потом и подруга психанула, у которой я поселилась проживалкой. В общем, собрала я свой скромный «узелок» и вышла на бескрайние просторы с ветром целоваться. Поначалу было очень страшно, словами не передать. Как я добывала свой первый кусок хлеба, никогда не забуду… Стыд и позор! Помню, как стояла в вагоне электрички, пунцовая до костей, и завывала это проклятущее «люди добрые, помогите!». И сколько же добрых людей откликнулось, я глазам не верила! Радовалась, как дитя, первым ста рублям. Признаюсь, к концу дня я даже в раж вошла, имея более двух тысяч рублей в лифе. Естественно, деньги я спрятала, но это не помогло! На выходе меня уже ожидала бригада по выбиванию денег! Не осознавая всей серьёзности, я открыто с ними пререкалась и отмахивалась кулаками, после чего чудом полуживая уползала в «нору», собирая себя по частям – отбили всë, что можно! Я больше месяца под забором «трупом» валялась. Тогда-то я и встретила её! Ту, что напророчили мне звёзды и что спасла меня от голодной смерти – мою подружайку по беде, оторванную бомжиху по кличке «Синий чулок». Сухая педантка, просрала свою жизнь, отдавая себя науке. Видимо, хреново отдавалась… Но я её звала просто Мухрëныш! Что при той жизни слыла серой мышью, что сейчас!

Спустя полтора года мы прибились к лагерю бомжей, в котором нас приняли, как своих: с чекушкой в руках и хорошим бычком дорогих сигарет!

Жизнь на улице знатно потрепала, и в свои чуть больше сорока я выглядела на все шестьдесят. Тогда и стало очевидно: чем нас больше, тем больше шансов выжить и миновать неприятные встречи с быдлом, падших на бабло! Так я и познакомилась с Кексом, местным синяком, который следил за порядком в лагере. Лично меня он бесил тогда и подбешивал сейчас, но это много лучше, чем подвергать свою жизнь каждодневным пыткам убогой судьбы! С Кексом в начале не задалось. В момент нашего знакомства он раздал нам новые погоняла. Меня сразу определил в Порченную Раечку, стоило мне упомянуть о гадалке и порче. Только вкладывал он в неё иной смысл, тонко намекая на определённую плату за место под крышей. А Мухрëнышу сначала выбил зуб… за то, что окрысилась, а потом короновал Вонючим Анусом, ссылаясь на словесное амбре изо рта:

– Захлопни люк, канализации слова не давали! – сипел пропитым голосом главарь нашей небольшой стайки.

Если честно, в лагере меня бесили многие, но я терпела тогда, потерплю и ещё, потому что сейчас я была не готова порвать всем пасти и довольная пуститься в одиночное плавание бездомной жизни! Не сейчас!

* * *

Спина дико болела, может, от возраста, а может, и от твёрдой поверхности или сырости ночной земли – я не знаю. Но если проснулась – уже хорошо, значит, ещё поживём, значит, это ещё кому-то нужно! Прохладная свежесть утра смешалась со зловонными запахами подгнившего вчерашнего ужина, пота, табака и перегара. И как бы смешно не звучало, но эти ароматы сейчас для меня были совсем не хуже той пряной сдобы и копчёной колбасы, что в удовольствие доедали на завтрак «другие». Те, что за невидимой чертой бедности жили припеваючи, не обращая внимания на юмор распределяющих нити судьбы. Я давно перестала им завидовать. Я приняла то, что окружало меня в данный момент и стало «родимым домом» – это окраина одного из спальных районов, откуда нас ещё не прогнали. Нас, я имела в виду людей без определённого места жительства, а иными словами – бомжей.

Небольшая роща, заросшая плотным бурьяном, скрывала наше стойбище от глаз местных жителей. Сюда практически не захаживали, кроме одного белобрысого пижона. Он нарочито выгуливал добермана недалеко от нашего лагеря, а заодно не лишал себя возможности насладиться своим превосходством и высшим положением. Любил немного постращать недолюдей, натравливая на нас свою псину. Благо, что кроме пустого брëха, пёс не предпринимал никаких действий, что лишний раз доказывало, насколько животные умнее разумного человека.

«Давай-давай, сучëныш, попади под мой утюг, так отглажу, мало не покажется!» – подобные мысли всё чаще отодвигали холодный рассудок на задний план, выпуская на волю спящего зверя.

Нет, на самом деле я добрая. По крайней мере, эта маска на мне очень хорошо сидела, не болталась и не сдавливала мою адекватность. Я чаще стала со всем соглашаться, нежели вступать в дискуссию: так проще жить, когда всë уже придумали за тебя. Пускай и не всегда другое мнение удовлетворяло мои потребности, но так я миновала большее зло – перестала получать по роже, а старые шрамы получили возможность затянуться. Долго ли буду прятать истинное лицо? Не знаю, пока мне и так комфортно!

Мы разбили здесь самопальный шалаш из старого картона и сухих веток по осени. Зима выдалась тяжёлой, но всё-таки мир не без добрых людей – всë чаще на помойке стали находить старые тёплые вещи, ими и спасались. А недавно один из наших товарищей прикатил железную бочку из заброшенного кооперативного гаража. Надо сказать, бочка – очень важная и нужная вещь… Реально грела! Несмотря на то что сейчас почти лето, ночи выдавались достаточно прохладными и сырыми, и без отопительного костра не долго заработать пневмонию, а зимой и того хуже… можно легко окочуриться. За три года скитаний бездомышем я многое повидала: люди дохли, как навозные мухи – быстро и тихо… кто от мороза, кто от голода, кто от болезней. Тут не угадаешь, отчего сдохнешь ты, поэтому важны две главные сопутствующие любого бомжа – найти еду или пойло и огонь, а остальное было предоставлено естественному отбору. Выжил? Значит, организм силён, и ты свернёшь горы. Нет? Ну и радуйся, что оттрубил свой поганый век.

Порой меня одолевали философские мысли: смотришь на всë это, и не выдерживаешь! Тупость людей бесила больше всего. Кто-то надеялся, что Бог вернётся в его душу, повернётся к нему лицом и оградит от этого кошмара. Глупость! Про таких, как мы, Он и знать забыл! Мы – мусор, который не представлял никакую ценность. Нам лишь позволили дышать и чувствовать всю красочную палитру боли, начиная от физической и заканчивая душевной. Бесили брезгливые взгляды «других», благородных, что с домами и в красивых нарядах. Можно подумать их жопы чище за каменными стенами. Посмотрела бы я на них, лишись они всех привилегий. Чистые жопы сдохнут первыми, а мы останемся! Нас никакая зараза не возьмёт – проспиртованы до мозга и костей! И вирусы нам ни по чëм, мы с ними (с вирусами) из одной миски хлебаем.

Хотела бы я вернуть дом и свою прошлую жизнь? Скорее нет. Прошлую и даром не надо! Бог миловал меня тогда, не дав мужа, детей, хорошей работы… да от всего меня миловал – ничего нет, я одна и сама по себе. Только вот в последнее время всё чаще стала вспоминать ту встречу с проклятой гадалкой и её последние слова, которые легли на сердце невыносимой тяжестью.

«Придёт тот день, когда сам дьявол протянет тебе руку! И встанет выбор перед тобой: протянуть в ответ и красиво сгореть в вечном огне, либо одёрнуть и потеряться в серой массе отведённой жизни!»

Брр… Аж стало немного не по себе и тошно.

Я всегда старалась гнать от себя весь негатив подальше. Как и сейчас – я крепко зажмурилась и мысленно послала все пророчества далеко за пределы Вселенной.

## Глава 2

– Райка! Иди к Кекшу! Жовëт тебя!

Подхалим и шестёрка Кекса, противный Фунтик, громко прошепелявил беззубым ртом приказ главаря. Если тот звал днём, то означало лишь одно – я где-то накосячила.

– Рай, чë он тебя хочет?

Волнение подруги передалось и мне:

– Да шут его знает!

Я быстро встала, не показывая страха, а у самой внутри всë ухнуло. Косяков за мной не было, а для ублажений Кекса ещё слишком рано. Для этого он вызывал по ночам. Тревога затмила любопытство, и я на ватных ногах двинулась к главному шалашу.

Хоромы его знатно отличались от наших: «комната», обставленная и захламленная лучшим отборным отребьем, хоть и была просторной, но воняла хуже самой знатной помойки. На пороге меня охватил лёгкий мандраж. Чего уж говорить, Кекса я, и правда, побаивалась. К амбалам его отнести было нельзя, но когда он злился, от одного взгляда хотелось провалиться под землю: зверский, беспощадный, полностью уверенный в своей силе – он сражал наповал ещё на расстоянии. Было и другое состояние, когда среди всей этой тяжести и суровости проглядывался особый завораживающий шарм. Тогда все бабы к нему бежали, будто на праздник, сверкая не только пятками, стоило ему поманить пальцем. Уверена, что в этот момент он чувствовал себя настоящим матёрым самцом. Фу!

Не успела я схватиться за шторку, как по ту сторону грубо пробасил низкий голос:

– Харэ топтаться, заходи! – и я незамедлительно повиновалась.

Почти новый диван громоздился по центру, где на «чистых» простынях вальяжно возлежал Кекс. Он не гнушался этикетом, и сквозь нескрываемые сквозные дыры на труселях можно было разглядеть много интересного, хотя… чего я там не видела? Небрежная борода, усыпанная утренними крошками и остатками мясных отходов, подëрнулась, Кекс улыбнулся. Не знаю почему, может, от нахлынувшего волнения, но мне стало неловко видеть его голый торс. Я отвела взгляд. Хочу заметить, что сохранился он в отличной форме! Бронзовая кожа уверенно держала прошлогодний загар и от налипшего пота блестела при падающих на неё солнечных лучах, что пробивались сквозь узкие щëлки самопального окна.

– Ох, Раечка! Отдушина ты моя в этом засранном мире! – Кекс резво встал и направился в мою сторону.

Я неоднократно представляла, что если убрать с него весь этот «грим» помоечной жизни, то под слоем грязи, волосяных зарослей и рванья можно откопать образ довольно солидного мужчины. Но этот амбре, который я чуяла за версту, выметал из сознания все грёзы в мусорный бак. Кекс уверенно подошёл, притянул меня за талию и жадно вонзился коротким поцелуем в губы, нагло пробиваясь языком в мой рот. У меня кругом пошла голова. Я старательно пыталась удержать на плаву всего одну самовнушающую мысль, чтобы не стошнило: «Рая, он пахнет лавандой и маками!»

Как только закончилось влажное приветствие, он резко отстранился и с серьёзным видом заявил:

– Мне нужна твоя помощь, девочка моя!

Кремний зажигалки трижды чиркнул, прежде чем огонь поджёг нетронутую сигарету, и комнату окутал сладковатый запах табачного дыма.

– Только тебе могу доверять! – эта фраза резанула. Даже я себе не доверяю, но ему видней. – Среди нас завелась крыса! И это совсем не та крыса, что ты предпочитаешь на завтрак!

Меня аж передёрнуло. Не скажу, что мне было дело до членов этого лагеря, но жить с крысятиной в одном месте, пусть я и считала здесь всех врагами – это полный моветон.

– Крыса?!

– Ты, наверное, заметила, что за последний месяц мы потеряли троих?

Свой лагерь Кекс считал семьей, с чем я кардинально была не согласна. Моя семья – это я и Мухрëныш, остальные – просто удобная массовка, которая в оппределнный момент стала на руку нам обеим, но вслух, естественно, я его поддержала:

– Да, это страшно и жутко… и мне очень тревожно за остальных! Думаешь, кто-то нас нарочно истребляет?

– Я тебе больше скажу! Эта крыса уверенно кидает наводки врагам, не боясь разоблачения. Ведь все, кто так или иначе пропал, работали одни, а об этом знал только узкий круг людей! И в него входишь ты…

Сердце забилось сильней. Мысли с трудом ловились на аркан, я старалась выудить правильную и не сморозить лишнего. Неужели он меня подозревает? Тогда о каком, нафиг, доверии могла идти речь? Всё перемешалось!

– Ты меня в чём-то подозреваешь?! – слова с трудом выпорхнули из-за стиснутых зубов.

– А есть в чëм?! – Кекс ловко ушёл от ответа.

Минутная пауза тянулась вечность. Он снова подошёл вплотную, крепко сжал пальцами мой подбородок и поднял лицо наверх. Наши взгляды встретились: мой, как у маленькой запуганной мышки и его, как у хищника, нацеливший свои клыки на эту мышь.

– Если бы я в тебе сомневался, ты бы сейчас не стояла передо мной, а лежала бы в сточной канаве… Ты же это знаешь?

Ком в горле перекрыл дыхание, и я еле выдавила из себя невнятное утвердительное мычание.

– Но я в тебе не сомневаюсь! Ты умная девочка, и на глупость не пойдёшь! Поэтому у меня для тебя будет задание…

Кекс отпустил моё лицо, и я с облегчением выдохнула. Он подошёл к импровизированному обшарпанному столу и налил себе в стакан мутной бодяги. Сделал глоток и сморщился. Вместо него я почувствовала, как обожгло горло – меня снова передёрнуло.

– Сегодня же ты отправишься в интернет-кафе «Гнездо» и засядешь там на какое-то время! – он повернулся и тихо добавил: – Сделай так, чтобы тебя там никто не увидел!

Спрятаться в кафе, где меня каждая собака знала, ну такое себе задание. Да к этому кафе вся местная шелупонь сбивалась – после закрытия из добрых побуждений работники заведения вываливали остатки еды прямо на землю. Видимо, брезговали дать тарелки. Хоть это и выглядело как кормление дворовых псов, но мы реально им были благодарны! А более смышлёные ещё умудрялись себе выбить пару часов интернета… Кто за красивые глаза, а кто и за определенную услугу, естественно, не интимного характера.

– Что мне там ждать?

Кекс усмехнулся:

– Крысу!

* * *

С первыми лучами солнца, когда город ещё спал, я уже отиралась возле кафе, разрабатывая план, как и где мне здесь незаметно схорониться.

Кафе располагалось вниз по улице, на первом этаже одной из многоэтажек, рядом с ломбардом. Отличительной чертой служила лишь яркая вывеска, мигающая неоновым светом. За тонированными стёклами было сложно что-либо рассмотреть, но я и так знала, что внутри.

Где же спрятаться? И ничего, кроме как в воздуховоде, на ум не шло. Мысль сидеть в оцинкованном ящике, как в запертом гробу, неопределённое количество часов, а то и дней, не воодушевляла, но приказ Кекса надо исполнять! Подготовленными отмычками я открыла входную дверь, и зашла внутрь. Вообще странно: место, где хранилась куча дорогой техники, оказалась без сигнализации – у меня закрались сомнения, но Кекс заверил, что всё будет в ажуре и тихо. Не доверять ему в этом плане глупо, если б он захотел от меня избавиться, то уж точно не стал бы действовать через ментовку.

Я огляделась. Удивительное ощущение, я столько раз посещала это кафе, но только сейчас, когда здесь не было ни единой души, я почувствовала… умиротворение.

Стены кафе ещё хранили терпкий запах дешёвого кофе, смешанный со сладковатыми нотками энергетиков, а сверху тяжёлым ароматом лёг запах перегретого железа. Хоть бы проветривали!

Привычный шум вентиляторов, который перекрывали взрывы виртуальных гонок и сражений, исчез. Тишина некомфортно сдавила уши, как это бывало в метро. Я широко раскрыла рот, чтобы протолкнуть давление в ушах дальше.

Кресла с потëртой обивкой, принявшие на себя не одну задницу, тосковали в ожидании открытия кафе, а я нет. Мне надо было успеть занять позицию. Я запрыгнула на столик в тёмном углу и принялась выкручивать болты вытяжного люка. Когда крышка поддалась, осталось дело за малым – запрыгнуть! Рюкзак с провизией оправился первым. Это было легко. А вот с собой пришлось повозиться. В силу своего невысокого роста и физически не подготовленного тела задачка оказалась не из лёгких. Пришлось на стол взгромоздить табурет, а затем, когда половина меня, хоть и с трудом, но протиснулась внутрь, пнуть его ногой, чтобы тот свалился на пол и не привлёк внимание к месту моей геолокации. Всë! Дело сделано! Я устроилась поудобней и стала ждать…

* * *

Прошло два дня, и ничего интересного не происходило. Тело жутко ныло в одном положении. Так хотелось согнуться в спине и размять свои кости. Тремор в руках усиливался, и я понимала, что мне очень хотелось выжрать… чего-нибудь вкусно-крепкого! Я аж слюной зашлась. Еды осталось буквально на один день, и я очень надеялась, что этот