Ева Волкова
Принцесса по желанию

Глава 1

Сегодня мне исполнилось тридцать лет. Этот день начался с трели телефона – мама спешила первой поздравить меня с круглой датой.

– Доченька, с юбилеем тебя! Желаю любящего мужа и много-много детишек!

– Спасибо, мама. И тебя с днем моего рождения.

Всего пару лет назад я отмахивалась от пожеланий о замужестве и детях. Мама уже лет шесть грезит о внуках. И если раньше мне казалось это лишь ее навязчивой идеей, то теперь, где-то в глубине души, я все же мечтаю встретить свою половинку. Но пока судьба не спешит мне ее подарить.

Последние отношения закончились больше года назад, да и длились они недолго. «Не сошлись характерами» – довольно банальная, но вполне веская причина для расставания. Нейвис, уходя, написал, что я, дескать, не создана для семейной жизни. А все из-за чего? Моя командировка совпала с днем рождения его мамы, и, по его мнению, я просто обязана была все отменить. С этой женщиной я виделась пару раз за все время наших отношений, и поздравления на свой день рождения от нее, например, не получала. Но присутствовать на ее празднике – священная обязанность, а уж помогать в подготовке – и подавно.

– Не самой же матери все готовить в ее собственный праздник! А ты и поможешь, и отношения наладишь. Командировки у тебя еще будут, а возможность понравиться будущей свекрови может и не представиться, – с намеком говорил Нейвис.

Будущая свекровь… Звучит-то как! На кого-то, может, и произвело бы эффект, но не на меня. Я этой командировки ждала несколько месяцев. Меня впервые пригласили освещать поездку принца Адальстана в Ирнадай. Да это же предел мечтаний любого журналиста! А какие перспективы! Ведь когда принц взойдет на престол, у меня может появиться шанс стать королевским репортером.

Приглашение на день рождения «будущей свекрови» я получила всего за неделю до торжества, и только потому, что жена брата Нейвиса слегла с какой-то неведомой лихорадкой. Комментарии, думаю, излишни. Выбор между командировкой мечты и заменой прислуги на чужом празднике очевиден. Нейвис был крайне недоволен моим решением, и после возвращения я обнаружила, что квартира освобождена от его вещей. Лишь записка сообщала о его мыслях. Честно говоря, я особо не переживала. Меня давно грызли сомнения, что мы с Нейвисом – не пара, и рядом с ним меня держал лишь страх одиночества, как бы это ни было грустно.

А вот командировка прошла просто блестяще. Завершилась она на дружеской ноте, и сам Джонатан Ингрих Адальстанский пообещал включить меня в список репортеров для рассылки приглашений на выездные официальные мероприятия. Это был несомненный успех, с тех пор моя карьера пошла в гору, что, конечно, отразилось и на финансовом положении.

Я приехала покорять столицу из далекого уголка нашей страны. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из монаршей четы знает, как называется наш городок. А название у него было прозаичное донельзя – Морайск. В честь богини Морайи, развалины храма которой считались местной достопримечательностью. Пантеон богов состоял из более чем ста двадцати небесных созданий, так что никто уже толком и не помнил обязанностей богини, как и ее саму. На данный момент выделяется всего шесть главенствующих покровителей, чьи имена восхваляют и кому отдают почести. Арарх – бог справедливости, карающий лжецов и грешников. Инарх – его брат-близнец, воин, защитник угнетенных. Его жена – Анила, хранительница домашнего очага и богиня плодородия. Сын этой пары – Ниран, бог красоты и покровитель искусств. Кстати, именно с него началось сильное расширение пантеона богов, настолько, что до сих пор всех не пересчитали. Ариса – сестра Инарха и Арарха, покровительница влюбленных. Именно ее лик украшает все дворцы бракосочетаний столицы. И муж Арисы – Адельес – хранитель знаний, покровитель трудящихся. Храм этого бога мне знаком как никакой другой. Каждый месяц, в канун новолуния, я сжигаю там букеты из ароматических трав, чтобы закрепить успехи в работе. И не сказать, что я особо верующая, но результаты налицо. Мне удалось выплатить кредит за мою однокомнатную квартиру на окраине всего за несколько последних месяцев. Если и дальше судьба будет столь благосклонна, то, глядишь, через пару лет я стану владелицей просторных апартаментов в сердце столицы. Да и кто поспорит с тем, что мир полон отголосков божественных шуток? Хочешь верь, хочешь нет, но говорят, что они незримо где-то существуют и вмешиваются в судьбы людей, то ли чтобы напомнить, то ли чтобы развлечься…

Я настолько ушла в свои мысли, что услышала лишь окончание фразы мамы об отправленном ею подарке.

– …И тогда задуешь!

– Что задую?

– Свечу, конечно же!

Я не стала спрашивать, о какой именно свече говорила мама, и, торопливо попрощавшись, принялась собираться на работу. Время поджимало, и я чувствовала, как неумолимо приближается момент, когда я рискую безнадежно опоздать. Пусть сегодняшний день в офисе не предвещает громогласных сенсаций, а лишь тихий шелест бумаг, принятые дисциплины – мой непоколебимый якорь в этом море рутины. Мы с коллегой Вудди по очереди отвечали на вопросы читателей – этим я и планировала заняться. Несмотря на мой статус выездного репортера официальных мероприятий дворца, отдельного кабинета у меня не было. Я дослужилась лишь до комнаты на два стола. И даже это было успехом, ведь большинству репортеров приходилось ютиться в опен-спейсе с дюжиной коллег. Предполагалось, что наше рабочее место – это выездные локации, а не рабочий стол, хотя чаще приходилось засиживаться именно здесь.

На моем столе стоял стаканчик кофе с открытой крышкой и рисунком в виде милого кучерявого мальчика с сердечком, а рядом лежала записка: «С Днем рождения, Мия! С любовью, Вудди». Когда-то давно Вудди работал бариста и своих навыков не утратил. Я чувствовала его неровное дыхание в своей сторону, ощущала этот настойчивый, но обреченный взгляд. Вудди питал ко мне чувства, далекие от приятельской привязанности, и я, увы, прекрасно это понимала. Но наши пути никогда не сойдутся. Каким бы лучезарным ни был Вудди в своем простодушии, пивной животик и предательски редеющая шевелюра не добавляли ему привлекательности в моих глазах, лишая даже призрачного шанса на взаимность… И кто бы ни твердил о первостепенной важности душевной красоты, нельзя отрицать существование той самой искры притяжения, без которой любой союз обречен на провал.

Но в сравнении с моим идеалом – принцем Адальстанским! – меркнет любой, даже несмотря на осознание всей нелепости идеализации тех, кто недосягаем. Высокий, широкоплечий, златовласый блондин с глазами цвета летнего неба и улыбкой, способной затмить солнце… А какой рельеф скрывается под его безупречно скроенным камзолом… Ммм… Я замечталась, лениво потягивая кофе. В Ирнадае фотограф, сопровождавший нас, предложил устроить Джонатану фотосессию на море, дабы приумножить и без того ослепительную популярность, которая, казалось, уже достигла немыслимых высот. Адальстан находится гораздо севернее Ирнадая и не имеет выхода к морю. А Ирнадай – рекордсмен по количеству пляжей, в чем я убедилась лично. Нам пришлось посетить несколько локаций, чтобы сделать удачные снимки. Если другие сопровождающие принца отнеслись к этой затее скептически, то я после посещения первого же пляжа готова была всюду следовать за фотографом. Наша команда почти целиком состояла из мужчин, и лишь я да Клара разбавляли это царство тестостерона. Клара, этакая рубаха-парень, чувствовала себя с ними абсолютно свободно: могла запросто осушить стопку в баре и смотреть футбол, в то время как Эрдас терзал принца.

Я, прикинувшись невозмутимой читательницей, непринуждённо развалилась в стороне, и, спрятавшись за тёмными стёклами огромных очков, с нескрываемым любопытством наблюдала за терзаниями Джонатана. Эрдас же, словно одержимый, заставил принца сбросить обувь, расстегнуть рубашку и принялся гонять его вдоль берега. Джонатан то и дело мочил и сушил волосы, менял рубашки, которых у маэстро фотографии обнаружилось целое море, – всё это рождало крамольную мысль о том, что Эрдас давно вынашивал свой коварный план. Распаляясь, он даже обмолвился о гриме и был готов вызвать личную помощницу, но тут Джонатан взбунтовался, отказавшись наотрез, и пыл Эрдаса несколько поутих.

Бесчисленное количество раз принцу приходилось заходить в прохладную воду и ловить волну для эффектных кадров. Несмотря на жару, море еще не было пригодно для купания. Если бы не этот факт, уверена, Эрдас загнал бы принца и под воду ради эксклюзивных снимков. Но что ни говори, Джонатан был прекрасен. Если бы не его социальный статус, он вполне мог бы стать знаменитым актером. Агентства дрались бы за него. Когда он выходил из воды под брызги набегающей волны, поправлял рукой волосы и мило улыбался, капли воды стекали по его бронзовым кубикам пресса… Даже Клара отвлекалась от просмотра инфоблока и на несколько минут замирала, завороженно глядя на принца.

Что уж говорить обо мне? Книга, которую я якобы читала, так и лежала, не тронутая, распахнувшись на первой странице. Очки давно покоились рядом, а истерзанные дужки хранили следы моего волнения. Когда Эрдас уводил Джонатана в новые, неизведанные уголки, меня терзало нестерпимое желание сорваться с места и бежать следом, но здравый смысл, скрепя сердце, удерживал от безумного порыва. Фотографии из той поездки стали основой для календаря, который год за годом расходился огромными тиражами. Эрдас, как-то вскользь обмолвился, что это путешествие принесло ему целое состояние. Я, разумеется, не удержалась и тоже купила себе один экземпляр. Теперь каждое утро, едва открыв глаза, я бросаю взгляд на него за завтраком и мир сразу становится чуточку ярче, а день – теплее.

Но я снова увязла в лабиринтах памяти… Этот день рождения тянул за собой вереницу воспоминаний, словно я искала в них ускользающий ответ, тщательно анализируя каждый обрывок прожитого. Но читатели не давали ни мне, ни Вудди передышки, напоминая о насущных рабочих буднях. Наш инфожурнал, пестрый калейдоскоп тем, умудрялся вмещать в себя все: от блеска светской хроники и практичных советов по домоводству до пикантных сплетен из жизни актеров, мастер-классов в рубрике «сделай сам», модных обзоров, таинственных гороскопов и сводок погоды. Несмотря на внушительный штат, тяжкое бремя ведения колонки лежало на наших с Вудди плечах, и мы молчаливо поделили сферы влияния. Мне достался мир гламура и интриг: светская хроника, звездные сплетни, пророчества гороскопов и капризы погоды. Вудди же забрал себе все остальное. С Эмили, девушкой из отдела домоводства, у него давно был налажен негласный контакт, и, признаться, не будь меня на горизонте, их союз казался бы предрешенным. Но мой коллега, упрямый романтик, почему-то упорно надеялся, что я когда-нибудь разгляжу в нем нечто особенное и оценю по достоинству его пыл. Эмили каждый день, когда «солнце Вудди» восходило над офисом, подносила нам изысканные кулинарные дары. Поначалу я с опаской примеряла на себя роль отравленной соперницы, но вскоре прозрела. Эмили, будучи прагматиком, прекрасно осознавала тщетность грез Вудди о нашем совместном будущем и своими кулинарными шедеврами пыталась наставить его на путь истинный. На его месте я бы давно связала себя узами брака с этой богиней кулинарии и жила бы долго и счастливо, ведь и сама пала жертвой ее гастрономического таланта. Вот такой причудливый любовный треугольник завязался в нашем офисе. Эмили самоотверженно помогала Вудди с составлением советов по домоводству, а он, в свою очередь, вдохновенно трудился над рубрикой «сделай сам». Но сегодня меня окончательно добила одна почтенная бабуля своим поистине эпохальным вопросом:

«Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, какая погода ожидается в конце девятого лунного цикла? Моя внучка запланировала свадьбу на этот период, и я очень боюсь, что будут дожди, а в это время у меня непременно прихватывает спину и ломит ногу. Прошу отнестись к вопросу очень серьезно и дать ответ в кратчайшие сроки.»

Ну что тут скажешь? Девятый лунный цикл – это горизонт в два месяца, а наши синоптики и на месяц вперед пальцем в небо тычут. А бабуле отказать нельзя, да и соврать – себе дороже. Наобещаешь ей лазурное небо, а грянет гроза, она ведь, чего доброго, и в храм к Арарху побежит жаловаться. Прецеденты, увы, были. Ладно бы небольшая оплошность – моросящий дождик в затерянной провинции. Но если случится настоящий потоп, то считай, солгал ты во имя вселенского зла – и жди общественных работ в наказание. Глупо, конечно, но в нашем мире и не такие диковинки встречаются.

Полдня я ухлопала на архив прогнозников, выуживая ускользающую правду. Они ведь, хитрецы, в последний момент корректировки вносят, и не подкопаешься. Перелопатила все сводки за последние годы и состряпала среднестатистическую картину, опираясь на крупицы истины. Не зря диплом пылится на полке – помню, как из пепла создавать шедевры.

Приехала я покорять столицу с мечтой о медиасфере, но экзамены провалила. Однако сдаваться не в моих правилах. Сняла койку в тесной однушке на окраине вместе с такими же неприкаянными. Чтобы платить за угол, устроилась самоходом в соседнем районе. Со временем стало совсем невмоготу, соседки разъехались по своим захолустьям, не выдержав столичного напора. Осталась всего одна, официанткой подрабатывала, с кавалерами знакомилась. В итоге с одним из них и упорхнула. Подселяли ко мне новых девчонок, но желающих покорить столицу становилось все больше, и арендная плата росла. Пришлось мне подработку искать, потом еще одну, и еще. Когда я стала приходить на свое место только, чтобы поспать всего четыре часа, решила, что больше так нельзя. Мне удалось скопить немного денег, которых хватило бы на пару месяцев аренды и на скромное питание, поэтому ни о чем не жалея, я уволилась сразу и отовсюду. Найдя в сети все крупные медиа столицы, я стала искать работу самоходом по доставке еды в выбранных районах, здраво рассудив, что найдутся те, кто заказывают еду в офис. Удача мне улыбнулась, я устроилась самоходом, а там и нашла в одном издании женщину-редактора, часто делающую заказы. Слово за слово, и я выложила ей свою заветную мечту. Ничего не пообещав, она как-то обмолвилась о наборе стажеров. Работа за «спасибо», зато, если проявить себя, маячила перспектива занять декретное место этакой рабочей лошадки: и секретарь, и курьер, и мастер на все руки. Не предел мечтаний, конечно, но с чего-то нужно было начинать. Меня взяли, и завертелось колесо моей карьеры. Образование пришлось получать заочно, за свои кровные. Но даже в таком формате учеба требовала недюжинной смекалки и железных нервов. Как гласит народная мудрость, высшее образование – это прежде всего закалка личности, способной выдюжить любые перипетии судьбы. Что, собственно, я и вынуждена демонстрировать, отвечая вот на такие каверзные вопросы от бабулек, как сегодня.

Глава 2

Больше всего на свете мы с Вуди презирали "модные сводки" и с остервенением пытались переложить эту пытку друг на друга. В итоге, как ни крути, приходилось униженно брести к Рейчел из отдела моды и откупаться от нее. В последнее время валютой стали автографы принца и самых лакомых кусочков высшего света.

Добыть этот материал было настоящим мучением. Конечно, теоретически можно было на каждом рауте цепляться к очередному завидному холостяку с мольбой нацарапать визу на проклятой инфокарточке, но от одной этой кощунственной мысли меня прошибал озноб, сменяющийся липким жаром, и мечталось о тихой палате в психиатрической обители или о спасительной бездне под ногами. Решение, как это часто бывает, пришло неожиданно и просто. Случайный разговор с Джонатаном. Мы непринужденно обменивались бессмысленными фразами, и я, переборов гадливое чувство неловкости, осмелилась выпросить у него автограф, мысленно предвкушая, как Рейчел, сраженная наповал подобной взяткой, превратится в само радушие. Принц, одарив меня обезоруживающей улыбкой, полюбопытствовал:

– Надеюсь, ты не повесишь его над кроватью, чтобы метать в меня дротики?

Залившись краской смущения, я призналась Джонатану в своем подкупе Рейчел. В ответ он непринужденно предложил раздобыть автографы у своих друзей. Я приняла это за шутку, но каково же было мое изумление, когда спустя две недели я получила от него посылку, битком набитую инфокарточками, украшенными автографами едва ли не всех самых завидных женихов королевства! Сказать, что я была потрясена, – не сказать ничего. А уж когда я договорилась с Рейчел, что раз в месяц буду добывать ей автографы, она готова была писать колонку вместо меня. Но уж этого я допустить никак не могла.

После бабули я ответила ещё на несколько вопросов и выгрузила всё в сеть. Наш инфожурнал имел собственный сайт и отдельный бумажный еженедельный выпуск, доставляемый по спецрассылке. От меня еще требовалось подготовить отдельный разворот для колонки и все. Радовало, что сегодня не предстояло никаких пресс-конференций или выездных мероприятий королевской семьи. Иначе это стало бы настоящей пыткой. Перед пресс-конференцией теперь всегда предстоял визит к личному стилисту. С тех пор как я вошла в круг приближённой к королевской чете прессы, появилась необходимость выглядеть достойно и собираться в кратчайшие сроки. И я сейчас говорю не о лёгком макияже и деловом костюме. Оказалось, что для каждого мероприятия существует свой дресс-код, который нужно соблюдать, чтобы не выделяться из толпы. Небрежный пучок или коса не пройдут. В общем, обзавестись личным стилистом было лучшим из моих решений.

На свою первую пресс-конференцию с королевской семьёй я собиралась сама. В моём гардеробе было несколько деловых костюмов. Выбрав неприметный серый оттенок, я надеялась раствориться в толпе. Свои густые светло-русые волосы я собрала в низкий пучок, выпустив несколько прядей и закрутив их. Ограничилась лёгким макияжем, подкрасила ресницы и нанесла матовую помаду для губ… А белые туфли-лодочки под цвет блузки органично дополнили образ. Я была довольна собой и ждала знаменательного события, считая главным свой выпуск статьи. Мой внешний вид казался достойным. О боги, как же я ошибалась!

Пресс-конференцию организовали в парке на открытом воздухе, где королевская чета на личном примере облагораживала ландшафт территорий, прилежащих к приюту. Королева, в ослепительно белых перчатках, высаживала цветы, и казалось, ни единая пылинка не осмелится коснуться её безупречного наряда. Эта эфемерная красота едва скользнула по моему вниманию, ведь я, приглашённая в свиту Джонатана, должна была освещать именно его работу. Принц, ловко орудуя лопатой, подготавливал лунки для саженцев, а ему помогали очаровательные девочки из приюта. Идиллия… И только я чувствовала себя чужой в этом цветущем саду. Репортёры, приглашённые принцем, – почти все женщины – парили в лёгких комбинезонах или струящихся платьях, вспыхивающих оттенками от солнечного жёлтого до дерзкого алого. Мой серый деловой костюм, казалось, резал глаз. Как выяснилось позже, глаз её королевского величества. Не только я наблюдала за ней, она тоже наблюдала за мной.

Изысканные шляпки и платки венчали головы дам. Что говорить, если даже мужчины предпочли свободные льняные рубашки и просторные брюки! И лишь я томилась в тисках делового костюма. Тема пресс-конференции была чётко обозначена в приглашении, каждому репортёру полагался один вопрос. Я готовилась несколько суток, но когда до меня дошла очередь, мозг перегрелся, и его сил хватило лишь на то, чтобы удержать меня в вертикальном положении и не дать упасть в обморок то ли от солнечного, то ли от теплового удара. Очередь моя была последней, я выпала из реальности, и Джонатану пришлось меня подтолкнуть.

– Мисс Адельмия Ривайз, у вас есть ко мне вопрос? – прогремел голос принца, поторапливая замешкавшегося репортёра.

Все, задавшие вопросы до меня, впились в меня взглядами, полными немого укора. Косые взгляды я ловила и раньше. Ехидные усмешки одних, презрение других. Пара мужчин обменялись колкостями…

– Интересно, её пригласили или она проходила мимо и решила постоять рядом?

– Ты же знаешь, что вся территория оцеплена.

– Может, она притворилась воспитательницей из приюта.

Оба рассмеялись, видимо, рассчитывая на мою глухоту. Было обидно. Но не так, как за тот вопрос, что мне пришлось из себя выдавить.

– Да… Мой вопрос… – Перегретый мозг лихорадочно пытался найти в своих извилинах всё то, что я подготовила, но миссия провалилась. – Какое у вас любимое дерево и есть ли оно среди посаженных вами саженцев?

Взгляд Джонотана потерял осмысленность и, похоже, забился в тех же конвульсиях, что и мой.

– Дуб. Моё любимое дерево – дуб. И нет, сегодня я не занимался его высадкой, – всё же смог собраться с мыслями принц.

Все начали расходиться, а я осталась смотреть в небо и думать о том, какую статью я предоставлю редактору для выпуска. Ведь все в офисе ждали моего триумфа и вхождения в высшую лигу. Писать о королевской чете можно только с их личного дозволения, и иметь в штате такого сотрудника – роскошь. Обычно такие репортёры уходят в ведение собственных блогов. Пока я размышляла, что можно написать, кроме «Любимое дерево его высочества – дуб», ко мне со спины подошел слуга её величества.

– Мисс Ривайз, меня зовут Бенедикт Йорлович. Я личный помощник её величества королевы Адальстана Элаизы Имейны Онары из династии Хеймисов. Меня просили передать, что вам следует более ответственно отнестись к подбору образа. С большим сожалением должен сообщить, что в случае несоблюдения дресс-кода в следующий раз вы не будете допущены на мероприятие.

Бенедикт, не дожидаясь ни слова в ответ, растворился за кромкой горизонта, оставив меня стоять, словно громом поражённую. Мало того, что моя статья летела в пропасть, так ещё и замаячила перспектива лишиться не только статуса, но и даже призрачной надежды на реабилитацию!

– Адельмия, ты как? Я видел, Бенни подходил. Всё в порядке? – голос принца прозвучал за спиной.

Я судорожно выдохнула, развернулась и постаралась изобразить на лице подобие беззаботной улыбки. После злополучного вопроса о дереве, мой интеллектуальный уровень в глазах принца, вероятно, сравнялся с пнём.

– Всё в порядке. Бенедикт лишь указал на моё несоответствие установленному дресс-коду, – честно призналась я.

– О… Да, я заметил, что ты отличаешься от остальных. Видимо, ты не обратила внимания на мелкую приписку по ободку приглашения. Я должен был тебя предупредить. Мама весьма требовательна в таких вопросах.

– Нет-нет, репортёры обязаны замечать такие детали, это моя вина. Обещаю быть внимательнее в следующий раз, – и в этот самый момент мозг подкинул издевательскую картинку обода, который я приняла за рамку приглашения. Не день, а сплошное подтверждение собственной глупости!

– Вот и отлично. Мне тоже следует готовиться основательнее. С твоим появлением в моём окружении появилась какая-то свежая нота. Я был готов к вопросам о парке, приюте, планах на будущее. Я даже знаком со всеми воспитанницами, которые мне помогают. Но вопрос о высаживаемых деревьях застал меня врасплох, а такое случается нечасто.

– Почему же? Дуб – хорошее дерево… – попыталась я сгладить неловкость.

Судя по его взгляду, попытка провалилась с треском. Значит, я ещё и принца подставила! Полный комплект!

– Хорошее, но, честно говоря, это выдумка. Надеюсь, ты меня не разоблачишь, – Джонатан улыбнулся и подмигнул. – У меня нет любимого дерева, а дуб пришёл в голову, потому что я знал, что его нет среди саженцев, да и форма листьев весьма занимательная. А вырос я, можно сказать, под их кронами.

– Умно, – хмыкнула я. – Теперь вам придётся полюбить дуб, ведь я обязана написать о том, что я узнала.

– Не представляю, что об этом можно написать. Жду с нетерпением статью и прочитаю её для одобрения лично.

Он ушёл, а мне пришлось попотеть, чтобы выпутаться из ситуации. Я направилась в храм к Адельесу и провела там несколько часов в раздумьях, пока меня не посетила гениальная мысль. Тот набросок, что я начеркала той ночью, до сих пор стоит в рамочке у моей кровати, ведь он проложил мне путь на вершину.

«Что может поведать о человеке его выбор? Любимый цвет, изысканное блюдо… Кажется, мелочь, пустяк, но за ними скрывается целая вселенная. Королевская чета – не просто столпы общества, но и живое воплощение надежды, гарант мира и процветания. Они поддерживают веру в добро, в искренность, дарят светлую мечту о лучшей жизни.

Благоустройство парка для приюта стало для воспитанниц глотком свежего воздуха, возможностью прикоснуться к природе, взрастить в себе бесценное чувство ответственности за мир, в котором живешь. Его высочество принц Адальстанский не только лично участвовал в этом благородном деле, но и сумел зажечь в сердцах юных девушек искру созидания, вдохновить их на помощь этому миру.

Об этом, несомненно, напишут многие. Но я хочу поделиться тем, что кажется незначительным, на первый взгляд. Докажем же, что это не так! Я задала принцу Джонатану всего один вопрос: «Какое дерево для вас самое любимое?». Его ответ – дуб. Могучий дуб, символ силы и долголетия. Люди, очарованные его красотой, – надежны, основательны. Для них превыше всего безопасность близких, а их доброе, отзывчивое сердце готово согреть каждого. Разве не таким должен быть будущий правитель? Как вы думаете?»

Позже этот набросок был скорректирован помощниками королевской четы, но моя идея пришлась принцу по душе. И я получила от него личное письмо, полное восхищения моими способностями. Это стало для меня поистине бесценным даром.

Позже я все же внимательно изучила мелкий шрифт, шедший по краю приглашения.

«Запрещается проносить с собой скрытые камеры, а также нерегламентированные переговорные и записывающие устройства» – этот этап я оценила еще при проверке. Мой личный телефон изъяли при входе, вернув лишь при выходе из парка. – «Допустимо делать заметки в блокнотах» – чем, собственно, мы все и воспользовались. – «Требования к одежде: Легкие летящие ткани ярких цветочных оттенков».

Казалось бы, ничего сложного. Но я заглянула в свой гардероб и с удручающей ясностью поняла, что из легких летящих тканей у меня была только ночная сорочка весьма пикантного вида, да и черный цвет определенно не соответствовал буйству цветочных красок. У меня не было и шанса случайно попасть в образ…

Следующее приглашение на мероприятие настигло меня лишь спустя пару недель. К тому времени я уже опустошила кошелек почти на половину гонорара, скупая наряды в бутиках, что, признаться, не добавляло мне оптимизма. На этот раз я более тщательно изучала примечание к приглашению. Помимо стандартного запрета на беспокойство гостей, инициативу в разговоре и навязчивое преследование особ королевской крови, мое внимание привлекли требования к дресс-коду:

«Для мужчин – смокинги в темных тонах, для дам – коктейльные платья светлой палитры».

Лаконичность – их второе имя. Вечная неразбериха между вечерним туалетом и кокетливым коктейльным платьем вновь заставила меня судорожно рыться в модных справочниках. Парадокс: шкаф ломится от нарядов, а выбрать нечего! Под строгий коктейльный формат подошли два платья, и лишь одно из них – нежнейшего, едва уловимого розового оттенка. Бордовое, с глубоким декольте и шлейфом, пришлось с сожалением отложить до более торжественного случая. Розовое, признаться, скромностью не блистало, но и вычурности в нем не было: длина до колена, пикантный разрез, прямой лиф без бретелей, слегка упрямый в своей геометрии, и асимметричный пояс, словно небрежно наброшенный шарф. Консультант шепнула, как заговорщик, что это «артефакт» прошлогодней коллекции, оттого и цена – подарок судьбы. Я ликовала, ведь платье из новой коллекции пробило бы в моем бюджете зияющую брешь.

Укладку пришлось доверить парикмахеру, а макияж – визажисту. В этот момент я порадовалась, что королевская чета устраивает открытые мероприятия лишь раз-два в месяц, иначе можно было бы пуститься по миру. Остальную жизнь семьи дозволено освещать лишь штатным королевским репортерам, в чьи ряды я когда-нибудь мечтаю попасть.

По моему скромному мнению, выглядела я превосходно и дресс-коду соответствовала. Но и в этот раз окружающие не преминули уколоть мое самолюбие. И это не о высшем свете, присутствовавшем на благотворительном вечере. Для них репортеры с бейджиками – такая же прислуга, как официанты и охранники. Цель подобного мероприятия для журналиста, помимо скрупулезной фиксации деталей и протоколирования пожертвований, – выуживание драгоценных сплетен, обрывков фраз, которые можно уловить лишь краем уха. Однако все, что мне удавалось услышать, – это ядовитое шипение моих же коллег…

– Видела, в чем явилась «эта»? Платье из прошлогодней коллекции! Я бы ни за что такое не надела.

– Да уж, лучше вообще не приходить, чем так позориться.

…

– Заметка у нее вышла неплохая, но вкус явно отсутствует.

– Полностью согласен.

…

– И что принц в ней нашел?

– Наверное, милое личико.

– Возможно. Мила, но не более.

…

– Она нарушает гармонию пространства своей дешевой тряпкой.

– Ужас, просто ужас.

И это лишь малая часть того, что до меня долетало. Стоило мне появиться в поле зрения, как все мгновенно умолкали. Некоторые даже одаривали меня улыбками и хвалили мою работу. Но как только я оказывалась за их спинами, или на достаточном расстоянии, чтобы они думали, что их не услышат, начиналось все по новой. Если бы им нужно было писать обо мне, я бы точно стала звездой вечера. Несмотря на гнетущую атмосферу, мне удалось подслушать пару важных разговоров. Так что, помимо репортажа о самом благотворительном вечере, я насобирала материала на еще несколько заметок. К концу вечера я почувствовала себя совершенно разбитой и уединилась за колонной у входа, надеясь перевести дух, а может, и услышать что-то интересное от разъезжающихся гостей.

– А ты хитрюга, как я посмотрю! Отлично сливаешься с этим розовым кустом и становишься незаметной для выходящих из холла. Если бы я не вышел с балкона, ни за что бы тебя не заметил.

– Меня теперь выгонят за недостойное поведение?

Принц усмехнулся:

– Можно мне постоять с тобой?

– Боюсь, тогда вы раскроете мое присутствие для остальных.

– Я ненадолго. Просто хотел сказать, что твоя статья произвела на меня впечатление. Ты знала, что я ответил на твой вопрос несколько необдуманно и под влиянием обстоятельств, но ты так удачно раскрыла и приукрасила мой ответ.

– Иногда необдуманные ответы – самые искренние.

– Пожалуй, ты права. А какое у тебя любимое дерево?

– Ива, – не задумываясь, ответила я.

– Теперь я знаю, что мне стоит почитать перед сном, – Джонатан подмигнул и ушел.

Уезжающие гости перестали меня волновать. Наши отношения с принцом явно перестали быть исключительно деловыми. Я могла бы обмануть себя, назвав их дружескими, но сейчас особенно остро почувствовала – это не так. В голове роились мысли о том, что если бы я осмелилась ответить несколько иначе, не заботясь о тайне своего убежища, то этот вечер мог бы стать куда более… интригующим. Но поток этих мыслей быстро прервался другим, гораздо более тревожным. Даже если между нами вспыхнут чувства, его семья никогда не одобрит подобный союз. Простушка и король – это не история нашей страны. В королевской семье никогда не было неравных браков, а Джонатан – единственный наследник престола. Он не имеет права отказаться от трона ради любви. Что из этого может выйти? Ничего, кроме боли и разочарования.

Глава 3

Более я не могла подвергать свою персону критике за несоответствие занимаемой должности. Я хотела стать штатным королевским корреспондентом и должна была научиться соответствовать своему статусу.

Самостоятельные попытки преображения ожидаемо провалились, и я приступила к отчаянным поискам стилиста. Но чем глубже я погружалась в этот мир, тем сильнее нарастало разочарование. Цены взлетали до небес, а результаты, мягко говоря, не впечатляли. Большинство предлагали лишь разовые консультации по созданию базового гардероба и давали советы на все случаи жизни. Мне же требовался человек, способный сотворить безупречный образ для каждого приема, и чтобы это не стоило, как крыло от самолета. Казалось, эти два критерия никак не хотели складываться воедино. Я даже присмотрела отдельных визажистов и парикмахеров, но пазл все равно не складывался. В итоге, скрепя сердце, я решила обратиться к Рейчел, в надежде на ее профессиональную подкованность.

– Привет. У меня к тебе очередной вопрос.

– Слушаю, только давай живо.

– Быстро не получится. В колонку пришло письмо от девушки, которая ищет стилиста для подготовки к светским мероприятиям. Ее жених из высшего общества, и она хочет ему соответствовать.

– Вот кому-то повезло… – мечтательно протянула Рейчел. – Но у таких семей обычно есть свои проверенные люди. – Отмахнулась от меня коллега.

– Девушка не вдается в подробности, но, думаю, она хочет влиться в их круг без помощи семьи жениха.

– Понимаю… Надеюсь, у нее неограниченный бюджет. Это удовольствие не из дешевых.

– Насколько недешевое?

– Тебе такое точно не по карману, несмотря на прибавку, – язвительно заметила Рейчел.

Не самый приятный человек, конечно, но коллег, как известно, не выбирают! Так что пропускаем мимо ушей и продолжаем…

– Накидай мне список и возможности этих стилистов. Я проведу собственное журналистское расследование и выберу лучших из твоей подборки.

– Ага, так тебя к ним и подпустят.

– Найду способ. А если поторопишься и справишься за пару часов, я поделюсь одной пикантной сплетней, которую подслушала на последнем приеме.

– Да может, там и нет ничего стоящего.

– Я слышала, как несколько высокородных молодых людей обсуждали, где они проведут ближайший уикенд. И, между прочим, это такое место, куда и ты запросто можешь попасть.

Глаза Рейчел загорелись азартом, и уже к вечеру передо мной лежал внушительный список стилистов с подробным описанием. Я действительно решила провести небольшое расследование и изучить рынок услуг в этой сфере. И материал оказался интересным. Редактор сразу согласился на публикацию, как только я упомянула о сотрудничестве с Рейчел, а она, в свою очередь, была не против, ведь и ее заслуга в этом была. Мне предстояло составить топовую пятерку из сотни вариантов, предложенных нашей модницей. Стилисты, приближенные к королевской семье, отпадали сразу – их имена и так гремели, и простому смертному к ним было не пробиться. Наш журнал ориентировался на более широкую аудиторию. Те, кто ни разу не сотрудничал с представителями высшего общества, также были исключены. Во-первых, они совершенно не подходили мне, а во-вторых, я изрядно насмотрелась на неприметных стилистов на различных сайтах в своих поисках. Благодаря такому простому отсеву список сократился вдвое, хотя Рейчел и так изрядно потрудилась, не включая в него кого попало.

Все равно многовато, но нужно было написать и обзвонить всех. Я прекрасно понимала, что на этом этапе список может еще уменьшиться. Так и произошло. Многие стилисты, узнав, что я работаю в журнале, правильно оценили свои шансы и были рады пригласить меня. Но были и те, кто попросту не ответил или отсутствовал в городе, другие же заявили, что такой вид рекламы им неинтересен. Что ж, мое дело – предложить.

В итоге список сократился до двадцати кандидатов. Для начала я договорилась о встречах, на которых планировала предложить им создать для меня образ для определенного мероприятия и оценить их работу на практике, а не по словам. В первый же день я посетила семерых кандидатов и почти сразу же разочаровалась в своей затее. Трое из них просто предложили мне деньги, чтобы я включила их в пятерку лучших, и были вежливо отправлены творить свои шедевры подальше от меня. Еще двое после получения моего предложения подвергли меня скептической оценке и выдали гениальные по своей глупости фразы о том, что они работают только с девушками модельной внешности, а я не дотягиваю до их представления о прекрасном. Я не в самых тактичных выражениях объяснила, что большинство людей на планете – не модели, и была выставлена вон. Я не особо комплексовала по поводу своей внешности, но в тот вечер долго крутилась перед зеркалом, пытаясь найти, что же во мне не так. Да, у меня нет плоского живота и выпирающих костей, но я вполне стройная. Видимо, мой маленький рост нарушал эстетическое восприятие этих «творцов». В школе за мной прочно закрепилось прозвище «выскочка». Просто меня часто задвигали за кого-то другого на разных мероприятиях, и приходилось выныривать сбоку, из-под рук, а иногда и подпрыгивать, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. А уж о концертах на городской площади и говорить нечего. Если лет до десяти было нормально сидеть на шее у папы, то потом мне стало стыдно, и даже в компании друзей мне приходилось подпрыгивать или хвататься за плечо соседа для лучшего обзора. Так продолжалось до четырнадцати лет, а потом появились парни, готовые и на шею посадить, и на руках носить. Но прозвище уже приклеилось, да и чувствовать себя плюшевым мишкой, которого хотят потискать все подряд, желания не было. Ничего пошлого, просто из-за наличия старшего брата многие ребята моего возраста или старше воспринимали меня как младшую сестренку, что отрицательно сказалоcь на моей личной жизни в подростковом возрасте.

У моего брата Маркуса был лучший друг – Киллиан. Высокий голубоглазый блондин, призер нескольких соревнований по плаванию. Он был недостижимой мечтой моих одноклассниц. Мы с братом – погодки, и они с Киллианом учились на класс старше. Нередко мы все вместе шли в школу и гуляли после нее, девчонки мне жутко завидовали. Но у Киллиана была девушка, Аманда, и кроме нее он никого не замечал, а я оставалась лишь младшей сестрой его друга. Когда пришло время выпускных экзаменов, оказалось, что Аманда собирается поступать в столичный университет искусств, а Киллиан решил остаться в нашем городе и поступить в колледж в соседнем, чтобы присматривать за престарелыми родителями. Оба понимали, что их дороги разойдутся, и решили расстаться.

Я была глупа и наивна. После Аманды Киллиан ни с кем не встречался, а Маркус, как и Аманда, решил попытать счастья вдали от дома, выбрав университет на границе Адальстана с Кетарией. Киллиан, несмотря на учебу в колледже, продолжал встречать меня из школы и проводить со мной время. Одноклассницы шептались, что мы встречаемся, а подружки убедили меня, что он ко мне неравнодушен. И я решила действовать. На одной из наших совместных прогулок я аккуратно взяла Киллиана за руку. Нужно отдать парню должное, он не оттолкнул меня, но я до сих пор помню его слова:

«Мия, ты очень красивая девушка, но я отношусь к тебе как к младшей сестренке, и боюсь, это никогда не изменится. Все это время я присматривал за тобой по просьбе Маркуса. Извини, если дал повод для сплетен, и ты неправильно меня поняла».

Мне хотелось плакать, краснеть и кричать одновременно, но я не стала разрушать наши отношения и выдавила из себя:

«Нет, Киллиан. Ты не так меня понял, просто мне не хватает Маркуса, и я по привычке ухватилась за тебя, как иногда делала с ним. Прости, пожалуйста».

После моих слов парень покраснел и попытался что-то сказать, но я лишь покачала головой и сказала, что мне пора домой. Конечно, я соврала, и мне было дико стыдно. Мы с Маркусом держались за руки, обнимались, часами разговаривали и валялись на полу в гостиной, и я безумно скучала по всему этому. Но в моем порыве взять Киллиана за руку не было ничего обыденного. Это было так трепетно и волнующе, и мне потребовалось столько смелости для этого шага, что не передать словами. Я до сих пор помню все в мельчайших деталях. После этого случая мы с Киллианом стали реже видеться, видимо, сказывалась неловкость момента, а вскоре и я уехала в столицу.

И эти стилисты смогли всего несколькими словами откопать во мне целый ворох воспоминаний и комплексов. Лишь двое из семи согласились на мое предложение. Один договорился о том, что выделит мне время через два дня в обед. А другой решил приступить к делу немедленно. Но лучше бы он этого не делал. Я попросила для примера создать образ для полуденного мероприятия в парке с требованиями к одежде: «Легкие, летящие ткани ярких цветочных оттенков», ведь пример того, что должно получиться, уже был некогда у меня перед глазами. В итоге меня упаковали в многослойное алое платье со шлейфом, а на голове соорудили нечто, напоминающее стог сена, украсив все это обилием шпилек с цветочками. После этого преображения мне разрешили сделать несколько снимков, даже не предложив макияж, так как сам стилист навыками визажиста не обладал. По мне, так и навыками парикмахера ему не стоило хвастаться. Запечатлев результат своего «творчества» в зеркале, я вернула платье и украшения для волос, а вот с прической расстаться оказалось сложнее. Только дома, вымочив и несколько раз промыв волосы, мне удалось избавиться от эффекта сильной фиксации и привести свою шевелюру в относительный порядок, осознав, что больше одного такого преображения в день я не выдержу.

В последующие дни я провела череду встреч с оставшимися кандидатами. Еще несколько стилистов пытались проплатить рекламу. Одна дама вновь прошлась по моей внешности, уделив особое внимание складочке на моем животе и округлым бочкам. Другие же посчитали, что мне будет достаточно бегло просмотреть их портфолио. В итоге осталось всего восемь кандидатов и это учитывая уже того, что свил мне на голове гнездо. Такими темпами список из пяти стилистов может сократиться и до одного….

Разделив оставшихся кандидатов по дням, я приступила к своему эксперименту, давая всем одно и то же задание. Один стилист, на удивление честный, ограничился исключительно подбором одежды, признавшись, что макияжем и прическами не занимается. Его вариант наряда живо напомнил мне безликие комбинезоны, виденные на девушках в парке. Похожие решения предложили еще четверо, дополнив их, правда, собственным макияжем и прической, вполне удовлетворительного качества. Разница крылась лишь в цветовых палитрах, подобранных для меня. Но хотелось чего-то другого, отличного от уже увиденного… Один из стилистов поразил своей деликатностью, сначала подробно расспросив о моих предпочтениях в одежде и об отношении к платьям. Собственно, он же и предложил легкое платье розового оттенка, которое, к моему удивлению, действительно отлично на мне сидело. Его коллега, Мириам, дополнила образ легким макияжем и сложной косой, искусно уложенной на голове в виде ободка, в которую был вплетен невесомый платок в тон платью. Этот наряд напомнил мне о том, что я раньше видела на других девушках, но в этом образе чувствовалась особая изысканность, подчеркивающая мои достоинства. Получившийся ансамбль оказался настолько гармоничным, что я мысленно поставила Абраама Риссо на первое место в своем личном топе.

Последней в списке значилась очаровательная женщина в летах. При первой встрече её взгляд, цепкий и немного холодный, скользнул по мне, и я уже приготовилась выслушивать очередные тирады о моем росте или, чего доброго, неправильной фигуре. Но стоило ей улыбнуться, как от уголков глаз рассыпались лучики морщинок, и взгляд сразу стал теплым и располагающим. При второй встрече Моника Овери также произвела приятное впечатление, предложив в качестве наряда юбку-шорты и легкий топ на тонких бретельках свободного кроя. Заправив топ в юбку, отчасти его выпустила, и украсив стык ремешком, усыпанным искрящимися камнями, она придала образу неповторимый шик. Сама бы я до таких деталей никогда не дошла, и это заставило меня всерьез задуматься о её кандидатуре. Нанеся легкий макияж и собрав мои волосы в небрежный низкий пучок, Моника водрузила мне на голову странный головной убор, нечто среднее между кепкой и шляпкой с широкими полями, также украшенный камнями в тон поясу. Весь процесс преображения занял у неё не более получаса, что меня впечатлило, и я решила поинтересоваться стоимостью её услуг. Абраам Риссо, конечно, оставался одним из фаворитов, но, узнав от Мириам о его расценках, я поняла, что мне это попросту не по карману, поэтому все надежды я возлагала на Монику.

– О, милая, подбор образов для меня – это скорее хобби, чем работа, поэтому и цены у меня более чем скромные. Только оплата выбранного наряда и небольшая наценка – десять процентов – за мои старания. Но главное условие – чтобы мне было приятно общаться с человеком и подбирать для него образ. Я слишком много лет проработала с людьми из высшего общества и порядком устала от их капризов и зачастую абсурдных требований, которые только портят всю концепцию моих идей.

– А вам было бы комфортно работать со мной?

– Ты идеальная модель, не сделавшая ни единого замечания. И несмотря на то, что это тестовое задание, я вижу, что тебе понравился мой выбор. К тому же у тебя такая приятная, нежная внешность.

– От ваших коллег я слышала иное…

– Не обращай внимания, – махнула Моника рукой. – Это профессиональная деформация. Когда вращаешься в обществе идеальных людей с отточенными манерами и слепленной внешностью, неизбежно перестаешь видеть в людях настоящую красоту. Когда-то и я чуть не попала в эту ловушку.

– Если вы не против, я бы хотела с вами поработать в дальнейшем. Меня иногда приглашают на мероприятия королевской четы, и я бы хотела, чтобы вы мне помогали с подбором образов.

– Я бы с огромным удовольствием взялась за эту работу, но должна предупредить, что не всегда смогу быть доступна. У меня есть несколько семейств из высшего общества, с которыми я до сих пор сотрудничаю, и если им понадобятся мои услуги, то, возможно, на тебя времени может и не хватить.

– Да, я все понимаю. Могу обговаривать с вами дату и время заранее, и, если у вас не будет возможности одеть меня самолично, я могла бы подъезжать в удобное для вас время, чтобы забрать хотя бы костюм. С прической и макияжем я могу справиться сама или найти других специалистов.

– Я не люблю недоделки, когда образ складывается не так, как я задумала. Но понимаю вас и рассмотрю подобный вариант сотрудничества.

– Огромное спасибо!

В выпущенной мной статье Абраам Риссо и его помощница Мириам заняли первое место, а Моника – лишь второе, но она ни капли не обиделась.

Глава 4

Мои образы, созданные Моникой, пользовались неизменным успехом. Но порой наши встречи срывались из-за её занятости. И вскоре судьба преподнесла мне бесценный подарок. После обучения вернулся её внук, Дайн, решивший мне помочь на время отсутствия бабушки. Поначалу это показалось мне странным, но после знакомства с ним всё встало на свои места.

– Я только что закончил Академию искусств Алора и работаю над собственным концептом одежды, поэтому предложение бабушки пришлось как нельзя кстати. Если вы согласитесь представлять мои модели на мероприятиях высшего общества, это поможет мне привлечь внимание к моей работе, – объяснил Дайн при первой встрече.

Особенно поражало, что мне не нужно было платить за наряды, Дайн в принципе не требовал оплаты своего труда. И это поначалу вызывало у меня недоумение и смущение.

– Не знаю, поймёшь ли ты меня, но эта работа приносит мне истинное удовольствие. Я творю, воплощаю собственные идеи, а ты представляешь их. – Мы были практически одного возраста и между нами сложилось дружеское общение. – Ни подиумов, ни показов, ни коллекций. Мои работы индивидуальны, и благодаря тебе я уже получил несколько предложений на пошив эксклюзивных комплектов одежды. И главное, всё это остаётся за кулисами моды, я не втянут ни в какие дрязги, и мне это нравится. Это совершенно особенный формат работы. А если найдутся те, кто будет задирать нос и говорить, что они и без меня найдут, что носить, я только пожелаю им удачи. Мода на то и мода, что каждый видит её по-своему, независимо от продвигаемых в обществе канонов.

Его слова находили во мне отклик. Дайн даже вдохновил меня на ведение собственного блога, хотя раньше я отвергала эту идею, не видя в ней перспектив. Но чем больше я общалась с этим человеком, тем больше новых горизонтов открывалось для меня и во мне самой. Писать о чём хочется, и люди могут читать или не читать, и неважно, будет ли у меня своя аудитория или я буду писать в пустоту, главное – я начну что-то новое и совершенно своё.

Отношения с Джонатаном теплели от приёма к приёму, он всегда находил для меня время и доброе слово… И вот, на одном из светских мероприятий Джонатан пригласил меня на танец, и в моей душе поселился страх. Он бросал вызов обществу своим поведением. Между нашими мирами лежала пропасть, вымощенная титулами и протоколами, и сейчас он спокойно перемахнул через неё, как будто её и вовсе не существовало. Это пугало меня до дрожи, но в то же время манило… Сближение с принцем становилось реальностью. Но какой ценой?

Звон бокалов и шёпот речей потонули в музыке, которая заставляла делать выбор. Я не могла отказать. Не потому, что он принц, и не потому, что меня давно к нему тянуло, а лишь потому, что моих сил и решимости хватило только на то, чтобы вложить свою руку в предложенную мне ладонь.

Руки принца, сильные и уверенные, коснулись моей талии. В его прикосновении чувствовалась сдержанная сила, способная сокрушить или вознести. Он вёл меня сквозь толпу, наперекор всем правилам и предубеждениям. Обычный репортёр, чьё место – тенью следовать за привилегированными гостями, вдруг стала объектом всеобщего внимания. Но Джонатана это не волновало. Его движения были безупречны, отточены веками королевской выучки, и лишь в глазах мелькали озорные искры.

Музыка, начинавшаяся медленно и торжественно, переросла в нечто эмоциональное и уносящее в вихре урагана. Мы молчали, но не могли оторвать друг от друга глаз. Мои движения были куда менее грациозными, но наполненными искренностью. Забыв о том, где я нахожусь и о людях вокруг, я отдалась моменту. Когда музыка стихла, наступила тишина, и реальность вновь ворвалась в мои мысли.

Джонатан не отпустил моей руки, лишь перекинул её на своё предплечье и проводил меня на место, откуда увёл, будто давая время и возможность прийти в себя.

– Ты так ничего и не скажешь? – всё же спросил он перед расставанием.

Джонатан совершил нечто невообразимое, о чём говорили все взгляды вокруг, но у меня никак не находилось слов. Ни поощрить, ни поддержать его, ни даже отругать. Мозг отказывался принимать свершившийся факт. Я отрицательно покачала головой.

– Хорошо, я дам тебе время подумать, – Джонатан тепло и открыто улыбнулся, с таким пониманием, что мне даже дышать стало тяжелее.

Я чувствовала, как бешено бьётся сердце, как сдавливает виски, как перестаёт хватать воздуха. Но не понимала одного: что это? Открытие в себе чувств или стресс?

В тот вечер я спешно покинула зал, а уже на следующий день все издательства и инфоблоги были перегружены различными материалами и пересудами о произошедшем. Все склонялось к одному: «Простушка и король – потерпит ли страна такой выбор?».

От меня же не было ни строчки. На работе и вовсе пришлось взять отгул, что было воспринято не слишком позитивно, но мне было плевать. Самым интересным стало то, что ни в одной статье не было упомянуто моего имени, и ни один репортер не брался дать четкую оценку ситуацию в позитивную или отрицательную сторону, всё завуалировано, синонимично. И в этом я видела лишь одно: все проявляли разумную лояльность к возможному выбору будущего короля. Только так можно было расценить вызов, брошенный принцем обществу. Ведь это была не отчаянно скрываемая интрижка, а показательное выступление, в котором я увязла по самые уши. Из пучины моих переживаний меня вырвало сообщение Дайна с просьбой о встрече, на которую я с удовольствием согласилась. Всё же этот парень обладал какой-то волшебной энергетикой, что завлекла меня с самого начала и лишь при общении с ним я чувствовала, что могу свободно размышлять.

Дайн уже давно обосновался в двухуровневой квартире, где первый этаж отвёл для приёма заказчиков и своего рода примерочной, а на втором устроил целую мастерскую, оставив совсем мало места для жилой площади. После нескольких наших встреч у его бабушки и понимания всеми того, что теперь перехожу в умелые руки Дайна, я сначала стала заглядывать на первый этаж, но вскоре перебралась и на второй. Наше общение быстро переросло деловую ступень, и он часто мог вести со мной беседы разного рода, занимаясь при этом своим делом. Меня эта его черта впечатляла, так как мне для написания моих заметок требовалась полная сосредоточенность и ничем не нарушаемый поток мыслей. Дверь уже была открыта, значит, Дайн меня ждал, и я спокойно прошла на второй этаж. Мой приятель явно был чем-то озадачен.

– Чего грустим? – постаралась я бодриться.

– У меня сегодня состоялся очень интересный разговор. Одна дама намекнула, что моя модель может скоро стать принцессой, а потом и королевой, а я об этом впервые услышал, – как-то напряжённо произнёс Дайн.

– Ммм… Ну, эту тему мусолят уже не первый день, – попыталась я соскользнуть с опасной темы.

– До сегодняшнего дня я почему-то никак не мог сопоставить это с тобой.

– Что, настолько не гожусь на роль королевы? – натужно пошутила я.

– Не то чтобы…

– Да-да, простушкам не место рядом с королём, такое бывает только в сказках.

– Нет, Мия. Я не об этом. Ты яркая, открытая, у тебя свободный дух творца. Такие люди… В общем, я не мог и представить тебя в этих закрытых стенах дворца. Неужели ты настолько влюблена в принца?

Всё это время я стояла, раздумывая, то ли побыстрее уйти, то ли остаться на серьёзный разговор. В итоге всё же присела.

– Джонатан, он мне действительно нравится. Он живой, милый, и, думаю, у нас могло бы что-то получиться.

– С принцами не бывает «что-то». После подобного заявления ты либо заявляешь о своих претензиях на него, либо убираешься с дороги, – голос Дайна был холоден и жесток.

– Я не… Я и сама это понимаю. И всю ответственность. И, знаешь, это всё как-то поспешно. Да, наши отношения выходили за рамки формальных, но не настолько, чтобы…

– Мия… – тяжело вздохнул Дайн. – Ты ведь и сама крутишься в этом обществе, до тебя должны были дойти слухи…

Я перебрала в голове все слухи, связанные с принцем, и так и не смогла понять, на что намекает Дайн. Он же отошёл к окну, ожидая моих слов, но, не дождавшись, продолжил:

– Ему скоро предстоит принять корону. По закону он должен вступить на престол в статусе женатого человека. Один он не потянет, всё же у монаршей четы есть чёткое распределение обязанностей. И королева уже подобрала ему невесту.

Моё сердце пропустило удар.

– Тогда зачем все эти разговоры? – Растерялась я и от новостей, и от того, что такое могло пройти мимо моих ушей. Что я за репортер такой, раз упускаю столь важную информацию?!

– Я думаю ты и сама знаешь, но все же озвучу то, о чем ты не можешь не догадываться. – Произнес наставительно Дайн, будто проводя нравоучительную беседу. – Затем, что последнее слово всё же за принцем. И если между вами что-то есть, я бы на его месте тоже предпочёл попробовать брак с тобой, нежели с навязанной мамой невестой.

– Но…

– Мия, никаких «но»! От твоего слова зависит многое. Ты уже дала ответ?

– Он не спрашивал!

– Правда? – горько усмехнулся Дайн. – По-моему ты просто отказываешься до конца принять факты, а значит, ты ему ещё не ответила, – подозрительно спокойно выдохнул Дайн.

– Он дал мне время подумать. – тихо прошептала я, отрицание, жившее внутри, сдавалось под напором Дайна. – Ты так печёшься обо мне, надеясь стать стилистом самой королевы? – задала я вопрос, волновавший меня весь наш разговор.

– Я просто хочу, чтобы ты не ошиблась, – проговорил Дайн, пристально глядя мне в глаза. – Сообщи мне, пожалуйста, когда всё решишь. Не хочу об этом узнать из слухов или новостей. А сейчас прости, скоро придёт заказчица, вам не стоит встречаться.

Последней фразой меня буквально пытались спровадить. Но он был прав, пока ничего не решено, мне не стоит появляться на публике, а ведь его заказчики – все из того самого общества.