# Студенческие будни

Сергей Рубенцев

Слава – студент, появляющийся в университете после своего долгого отсутствие. Он пообещал себе отучиться хотя бы неделю. Выйдет ли у него это?

## ПОНЕДЕЛЬНИК

«Я умудрился потеряться в собственном доме» – так, кажется, начиналась одна из книг Нила Геймана, не припомню какая. Но с книжным героем у меня было много общего.

Только заблудился я не дома, а в корпусе своего университета. И это представлялось мне вполне логичным, ведь я не ходил на пары довольно длительное время.

Моё имя – Слава, можно Вячеслав, и я студент Ветерского государственного университета.

Сегодня я прошёл мимо охраны и остановился в коридоре у доски с расписанием.

– Так… – Пробубнил я, тщетно пытаясь вспомнить номер своей группы.

Ко мне подошёл какой-то парень и произнёс:

– Слав, ты?

Обернувшись к незнакомому человеку, я ответил:

– Да.

– Ты где пропадал? Я тебя на парах что-то не видел.

– Ну… – Я замялся. – Дела были…

– Это какие же?

– Неважно, ты то сам кто?

Парень от удивления впал в ступор, затем выговорил:

– Твой староста.

– Да? Не припомню…

– Может, потому что ты в универе не появляешься?

– Да нет, тут другая причина. – Я задумался. – В какой у нас аудитории занятие?

– 405, на 4 этаже.

– Спасибо. – Поблагодарил я и выдвинулся к лестнице.

Пройдя в помещение, я посмотрел по сторонам. Студенты, больше половины которых я не видел и не знал, зааплодировали, а кто-то даже прокричал:

– Легенды не врали! Он вернулся!

– Да-да… – Процедил я и уселся за парту.

Через 5 минут в аудиторию зашла преподаватель, в деловой юбке и рубашке. Окинув меня недоверчивым взглядом, она произнесла:

– Извините, вы кто?

– Студент.

– Это понятно, но у нас тут занятия для 3 курса. Может, вы ошиблись дверью?

– Нет. – Возразил я. – Моё имя Вячеслав.

– Так вот о ком мне говорили… – Осознала преподаватель, а потом, устремив взор ко всей группе, проговорила:

– Сегодня пройдёт практическая работа.

– Какой это предмет? – Поинтересовался я у девушки, что сидела справа от меня.

– Физика. – Ответила она, и удивлённая отвернулась в сторону.

Нам раздали какие-то листки с заданиями, на которых была написана несусветная ересь и белиберда в моём понимании.

Недолго думая, я полез за телефоном. Сидел я за партой где-то посередине помещения. Преподаватель стояла в конце аудитории и наблюдала за процессом выполнения своеобразной контрольной.

Совсем немного порывшись на просторах браузера, я нашёл все ответы с подробным решением и один из первых закончил работу.

Когда я сдавал листочки с заданиями и другие – с их решением, профессор физики изумленно посмотрела на меня:

– Для человека, что давно не появлялся здесь, вы довольно неплохо работаете.

– Да, я тренируюсь дома. Физика – основа всех наук, после математики, разумеется.

– Правда? Тогда ты не будешь возражать, если я задам тебе пару вопросов?

– Конечно, совсем нет.

– Хорошо, расскажи мне о законах термодинамики. Это основа всех основ.

– Хорошо, их вроде как 4…

– Так…

– Нулевое, первое, второе и третье. – Пробормотал я.

Преподаватель уставилась на меня как на идиота, затем постучала ручкой по столу, зевая и прикрывая рот рукой. Чёрт, я больше ничего не знал. И как мне выпутываться из этой ситуации?

– И, что дальше? – Наконец осведомилась она.

– Не знаю. – Честно признался я, почёсывая затылок.

Профессор тщательно осмотрела мою работу, потом с ухмылкой отложила листы в сторону. Медленно она взглянула на меня:

– Тогда я могу поставить вам только тройку, не выше. Вас устроит?

– Вполне. – Кивнул я, проклиная чёртовы законы непонятной мне термодинамики, и, тем не менее, изумлённый столь хорошей оценкой. – До свидания.

– Да… – Преподаватель взглянула на меня немного сурово. – И в следующий раз не пропускайте занятия.

– Разумеется.

По правде говоря, я и не собирался больше прогуливать, возможно. Как минимум неделю отучусь, ну, точнее, постараюсь. Дальше уже ясно будет.

Прошёл с вейпом в туалет, где на стене располагался плакат – курение запрещено. Я обратился к другим выпускающим дым студентам:

– В моё время такого не было.

– А ты кто? – Спросил один из парней в недоумении.

– Вячеслав, если просто – Слава.

– Хм, так ты вернулся. Весь факультет только о тебе и говорит.

– Спасибо тебе! – Вскрикнул один из студентов, и, протянув мне руку, представился – Я Олег, и…

– Вот чёрт! – Разгневался другой. – Я думал, ты не появишься.

– Ничего не понимаю. – Сказал я.

– В общем. – Начал Олег. – Дело такое – ты давно не появлялся, и многие успели отчислиться, а ты всегда, несмотря на пропуски, держишься. Вот один из нас и открыл, можно сказать, контору.

– Это какую ещё контору?

– Ну, мы ставили на то, удосужишься ли ты прийти на этой неделе или нет. Многие прилично заработали на твоих прогулах. Коэффициент на то, что ты не появишься, всегда был 2 или 3.

– А если я всё-таки явлюсь?

– Намного выше, в несколько раз. Он варьировался от 25 до 40. Несколько дней назад я поставил на твоё возвращение 1000 рублей…

К нам подошёл полный парень в джинсах и вельветовой рубашке. Он с неохотой отсчитал студенту шесть пятитысячных купюр.

– Я тебе благодарен! – Воскликнул Олег. – Никогда ещё столько на ставках не зарабатывал.

– Ты смотри не заигрывайся. – Предупредил его я.

– Не хочешь, я помогу тебе чем-нибудь? – Ты ведь, считай, мой спаситель!

– Да. – Подумав, произнёс я. – Видишь вот те плакаты с надписью «курение запрещено»?

– Ага. – Отозвался парень.

– Твоя цель – либо в одиночку, либо с группой лиц, что так же, как и я, выиграли от моего появления, сорвать все эти проклятые надписи. В моё время такого не было.

– Поговаривают, что ректор лично назначил тебя смотрящим за туалетом, это правда? – Поинтересовался полный парень, что был букмекером.

– Да, и вообще, тебя как звать? – Проговорил я.

– Артур.

– Слушай, Артур. – Я отвёл парня в сторону. – Может, как-нибудь договоримся?

– Ты о чём?

– Мне нужен человек, что будет моими ушами.

– Что я получу взамен?

– Я буду сообщать тебе, когда буду приходить в университет, а когда нет.

– Хорошо.

– Вот и отлично. – Я хлопнул Артура по плечу.

– Говорят, в старые времена, когда ты ещё ходил в университет, декан попросил тебя шпионить за курящими студентами. – Заметил тот парень, что проиграл от моего возвращения. – Я Данил, и хотел бы узнать больше.

– Ну, так и было. – Признался я. – Но те времена в прошлом.

– Это правда, что ты сдал около 20 студентов? – Уточнил он.

– Частично. Я палил только тех, кто либо не давал мне списывать, либо плохо ко мне относился. Но я больше не сотрудничаю с деканатом.

– А то, что сам ректор выдал тебе «золотой пропуск», благодаря которому тебя до сих пор не отчислили…

– Это лишь выдумка. – И я не буду её подтверждать или опровергать. – Прервал я Данила. – Мне пора.

Трое студентов смотрели мне вслед, когда я выходил из туалета. Хрен знает, что каждый из них обо мне думал, но, похоже, меня записали в число неприкосновенных лиц университета. По-другому их бред объяснить было нельзя.

Я посмотрел на время – до следующей пары оставалось ещё пятнадцать минут. Ну и отлично.

***

История – пожалуй, самый нормальный предмет из всех. Но две пары подряд – это, как по мне, перебор. Не знаю, кто я – гуманитарий, технарь, биохимик или прокрастинатор – по-моему, значения не имеет.

– Как вы знаете, а может, и не в курсе, но 8 декабря 1991 года в Беловежской пуще был подписан…

– Почему мы до сих пор историю изучаем? Она же только на первом курсе должна быть, нет? – Шепнул я парню, что сидел рядом со мной.

– Сам понятия не имею. Но вроде как ты как раз попал на эту короткую программу, потому что это вроде как вводное занятие. В рамках курса мы более подробно изучим историю с 1991 года по наше время.

– То есть, Российскую Федерацию?

– Ага.

– Кстати, препод капиталист, империалист или коммунист? – Спросил я.

– Не знаю, а тебе зачем? – Удивился студент.

– Хотя бы потому, что от этого многое зависит. Вот тот, что на первом курсе вёл, был коммунистом.

– Понятно…

– Хватит разговаривать! – Вскрикнул преподаватель.

– Как его зовут? – Напоследок шепнул я соседу по парте.

– Владимир Сергеевич Шоми.

– Благодарю.

– Скажите, о чём я говорил, эм… – Историк подошёл ко мне.

– Вячеслав. – Представился я.

– Хорошо, так о чём я рассказывал?

– О том, как в Беловежской пуще был подписан договор о распаде СССР.

– Да, и что из этого следует?

– Понимаю ваше негодование… – Начал я, ставя на то, что историк всё-таки коммунист. – Три человека решили судьбу миллионов. Люди, что оказались теперь в чужом государстве…

– Как это называлось?

– Феномен разделенной нации. – Вспомнил я.

– Да, вы правы.

– Я думаю, вы не будете против, если я выскажу своё мнение. – Сказал я, вставая.

– Разумеется.

И этот коммунист! – Заключил про себя я.

– Спад промышленности, поднятие уровня преступности, разделенный народ – последствия подписания этого договора имели большие последствия, просто колоссальные и разрушительные по своему влиянию и охвату. Смею высказать своё мнение, что договор в Беловежской пуще – не что иное, как преступный сговор, направленный на дестабилизацию страны и общества. Стоит также отметить, что этот чётко составленный план дело рук ни кого другого, как американцев.

– Браво! – Произнёс Шоми. – Смотрите и учитесь! Данный студент прекрасно разбирается в политических и экономических вопросах. Как вас зовут, простите, забыл?

– Вячеслав.

– Так вот, прекрасно. В общем, я могу дополнить, но основная суть итак понятна. Вячеслав, вы можете идти. Вы показали сегодня прекрасную подготовку, и думаю, что не нуждаетесь в дальнейшем раскрытии данного вопроса.

– Но впереди ещё вторая пара…

– Ничего страшного. В качестве домашнего задания даю лично вам на прочтение труд одного историка. Оно не обязательно, но вы, как человек, довольно неплохо разбирающийся в изучаемом временном периоде, должны прочитать эту книгу.

– Хорошо, Владимир Сергеевич.

– Так, если вы прочтёте данный труд и сделаете из него правильные выводы, приходите в конце следующей недели. Если я услышу от вас ещё более хорошую и проработанную речь, чем сегодня, поставлю автоматом «5».

– А какой балл у меня за работу на данном занятии? – Решил уточнить я.

– Наивысший. Всего доброго.

Я улыбнулся и, напоследок нагнулся к парню, что сидел рядом со мной:

– Смотри и учись. Дам тебе совет – он явно коммунист.

Затем повернулся к преподавателю:

– До свидания.

И вышел из аудитории. Потом и из университета. Отправился на автобусе в съёмную квартиру и до конца вечера занимался любимым делом – смотрел сериал, поедая попкорн.

## ВТОРНИК

Новый день настал, и разбудил меня не несносный гул проклятого будильника, а сосед, который почему-то решил сверлить стену во вторник в 7 часов утра.

Поднимаясь с кровати, будто восстав из мёртвых, я с грохотом обрушил свой кулак о стену и тут же согнулся от нестерпимой боли.

– Вот идиот! – Воскликнул я, не зная, к кому это относится – мне самому или очень любящему сверлить соседу.

Наскоро позавтракав и прихватив с собой одну единственную ручку, которая служила мне верой и правдой с 1 курса и оборванный клочок бумаги – один из последних, что смог отыскать в доме, я выдвинулся в Ветерский государственный университет.

На этот раз я удосужился-таки прихватить с собой знания о расписании, и теперь сидел в какой-то аудитории на пятом этаже, опустившись за парту рядом с той самой девушкой, которая вчера была на физике.

Звали её, кажется, Полина. Хотя, чёрт его знает – я плохо помню имена людей.

– Какой сейчас предмет? – Спросил я.

Та вновь с удивлением поглядела в мою сторону:

– Слав, ты вообще ни в чём не разбираешься?

– Ну…

– Философия.

– Чего? – Встрепенулся я.

– А ты что думал?

Тщетно я пытался вспомнить, на каком факультете вообще обучаюсь и какую профессию стремлюсь постичь.

В помещение зашла женщина средних лет, полного телосложения, и одетая во что-то наподобие костюма. Сняв великолепный шарф и пальто, она осмотрела всех кругом.

Мы почему-то поднялись – ей-Богу, как в школе! – Подумал я.

Светлана Дмитриевна – именно так её звали, уселась за свой стол, а потом с расстановкой проговорила:

– Сегодня мы изучим такого великого мыслителя, как Фридриха Ницше.

Затем она с изумлением посмотрела на меня:

– Извините, занятия для второго курса по средам. Вы кто?

Во-первых, я был польщён этой репликой – поскольку выглядел молодо в её глазах. Ну а во-вторых я, гордо поднявшись, ответил:

– Вячеслав.

– Так… – Преподаватель уставилась в журнал, и на секунду замерла, не решаясь произнести ни слова. – Вы в курсе, что у вас… эм… 23 пропуска?

Честно, я мыслил, что будет больше. Ну и хорошо, что не так.

– Нет. – Отозвался я.

– Как будете отрабатывать?

В ответ на это я замолк.

– Ладно, вернёмся к этой теме позже. – Светлана Дмитриевна, наконец, начала: – Вы помните известное высказывание Ницше, касающееся того, что он думал о религии?

– Да. – Подняла руку Полина. – «Бог мёртв».

– Из какого его труда вы взяли это? – Уточнила преподаватель.

– «Весёлая наука», выпуск 1881-1882 годов.

Тут моя непонятная натура решила влезть в этот разговор:

– А знаете, что случилось в 1900 году?

– Что же? – Философ поглядела на меня с надеждой.

– Бог сказал – Ницше умер.

В аудитории повисла тишина, вызванная, скорее всего, моей гениальной репликой. Не стоит и говорить о том, что после такого меня поспешно выгнали из помещения, и я простоял целую пару в туалете, в котором мне снова предстояло разговаривать со странными людьми.

Артур, Данил и Олег, похоже, обитали в этом месте всегда – иначе я не мог объяснить, как они всякий раз оказывались тут.

– Ты уже второй день подряд появляешься. – Подозрительно заметил Данил. – Что такое могло произойти?

– Просто решил взяться за ум. – Ответил я, и остальные отреагировали лишь лёгким смешком.

Меня, если честно, взбесил этот смех – а не сдать ли их деканату, как я проделывал в былые времена? – Ладно, дам им шанс.

– Я вновь выиграл! – Воскликнул Олег, к которому подошёл Артур и отчитал три полутысячные купюры – судя по всему, ставки по дням были не такими крупными, как по неделям.

– Да нахер это всё. – Произнёс Данил, в гневе покидая туалет.

Как только он вышел из помещения, я оглядел двух студентов:

– Что?

– Насчёт плакатов с надписью «не курить». – Мрачно сказал Олег. – В общем, на трёх этажах мы сорвали их, но проверяющий увидел и спалил одного из студентов.

– И? – Поинтересовался я.

– Его сейчас пытают в деканате. Дело может дойти до отчисления.

– Хочешь, чтобы я его спас?

– Ну, у тебя же есть «золотой пропуск»? – Осведомился Артур.

Решив промолчать вместо ответа, я тяжело вздохнул, многозначительно кивнув головой.

– Так вытащишь его? – Уточнил Олег.

– Только за определённую плату. И чтобы к четвергу этих проклятых надписей не было.

– Хорошо. – Проговорил парень, поджав губы. – Сколько хочешь?

– Пять тысяч. – Отозвался я, вспоминая, что мне необходимо сдать курсовую работу, на которую я копил деньги, что никак не хотел тратить.

Олег разочарованно вынул из кармана купюру и протянул её мне.

Выхватив из рук парня деньги, я обернулся к Артуру, и с тем мы обменялись хитрыми взглядами. Разумеется, я сообщил ему о том, что всю неделю буду появляться на парах.

А потом уйду на неопределённый срок. Пока что не знаю, какой. В любом случае, меня так и так вызывал деканат по поводу прогулов.

Быстро я вышел из туалета, оставив двух студентов болтать обо всём на свете, и устремился на самый верхний седьмой этаж – ну и отстроили громадину!

Лишь только я постучался в двери, как гнусный голос, в котором сквозило превосходство и строгость, отреагировал:

– Проходите.

Зайдя в помещение, я увидел трёх женщин, сидящих за столами в разных углах. Посередине комнаты, конечно же, стоял чайник со сладостями.

Тучная женщина подняла взгляд от бумаг (та сидела ближе всех ко мне, остальные две полностью были погружены в работу) и на миг изумление захватило все черты её лица. Потом она проговорила:

– Вячеслав? По какому поводу?

– Вот по этому. – Отозвался я, кивая в сторону худого паренька с рыжими волосами, сидящего справа от меня напротив среднего телосложения женщины.

– Мы ему уже сделали выговор. – Проговорила та.

– Я попрошу… – Медленно я сел за стол, аккуратно протягивая женщине пятитысячную купюру, засунув ту под какую-то бумагу.

Думаю, сделай это кто-то другой, его бы вышвырнули. Но Елена Сергеевна – так её звали, только изрекла:

– С какой это целью?

– Мне нужно, поверьте.

– У вас итак привилегии, Вячеслав. Наш ректор всецело заботится о вас.

– Знаю. – Ответил я.

Тем не менее, женщина аккуратно взяла со стола купюру, присунув её в карман, потом кивнула другой коллеге и произнесла:

– Отпустите его, пусть обойдётся выговором.

С натяжкой, но всё же другая сотрудница деканата согласилась, и бедный, дрожащий от испуга парень, направился на выход из помещения, но перед этим я взял его за рукав и шепнул на самое ухо:

– Будь осторожней в следующий раз.

Студент на ватных ногах вышел из деканата. Теперь я остался наедине с тремя горгульями.

– Извините, а по какому поводу вы меня вызывали? – Поинтересовался я.

– У вас три незакрытые дисциплины и… около сотни пропусков. – Объяснила тучная женщина, сидящая напротив меня за столом.

– Думаю, с этим-то я справлюсь.

– Надеемся, вам разъяснять не стоит. Несмотря на ваше положение, мы можем вас отчислить без промедления. На этом свободны.

Молча я кивнул, удаляясь из этого места, словно пахнущего духом обречённых.

Философия уже подошла к концу, и теперь нас ждала, на изумление, высшая математика. Неужели тройные интегралы? – подумал я, ступая в аудиторию 404.

Через пятнадцать минут я стоял как истукан у доски, взирая на формулу как на древнюю книгу за семью печатями. Преподаватель, старый математик, нервно смотрел на меня:

– Ну? Решайте.

Полина с надеждой и удручением меня подбодрила, слегка улыбнувшись. Надо сказать, это не помогло ни на каплю. Студенты замерли в ожидании.

Итак, я кое-как выскреб какую-то несусветную ересь, от чего у престарелого доктора наук Фёдора Ивановича чуть не случился приступ истерии.

– Да как ты пишешь! Это же простейшее уравнение Коши-Ковалевской!

Да хоть Эйнштейна – размыслил я. – Мне это ни черта не даёт, но и «неут» по предмету мне получать особо не хотелось.

– Вот пошли студенты, ни черта не знают! – Вскричал преподаватель.

Напряжённо я молчал. Даже девушка уже отчаялась поддержать меня. Так бы я и погиб, сражённый этой теоремой, если бы в помещении не заиграла сирена, оповещающая о пожаре.

– Спокойно! Всем построиться в шеренги и на выход! – Закричал Фёдор Иванович, вскакивая с места и хватаясь за сердце.

Преподаватель тут же рухнул на пол. Наш староста – Борис, прокричал:

– Спокойно выходим!

Медленно я подошёл к профессору, который уже практически потерял сознание.

Пока все спешно покидали аудиторию, я прихватил старика под плечи и вместе с ним последним покинул учебное помещение, оставив проклятую теорему на доске.

Конечно, я, как и все, думал, что это учебная тревога – но как бы то ни было! Как только я стал спускаться вместе с Фёдором Ивановичем по лестнице, ко мне навстречу выполз дым, из которого выскочил Олег:

– Слав, ты?

– А кто ещё? – Буркнул я, давясь удушливой непроглядной пеленой.

– В общем, один из моих помощников вместо того чтобы снять надпись, поджёг её.

– Вы совсем идиоты? – Ошеломленно выговорил я.

– Я…

– Вы совсем идиоты. – Утвердительно сказал я. – Помоги мне этого теоретика до выхода дотащить.

Возможно, наконец, воплотилась в жизнь моя давняя мечта – в конце концов, корпус горел ярким пламенем. Не знаю, как оно распространилось из туалета, но его отблески я видел, когда судорожно сбегал по лестнице, устремляясь на выход.

А вот на втором этаже нас встретил настоящий огонь, который чуть тут же не обжёг лёгкие, а нестерпимый угарный дым стал настолько сильным, что я чуть не рухнул, давясь гарью.

Олег метнулся куда-то в сторону, сообщив:

– Сейчас буду.

Прикрыв лицо себе и преподавателю одеждой, я прижался к стене, чувствуя, как теряю сознание.

И вот в проблеске огня и дыма я узрел четырёх человек, тянущих ко мне свои руки и бравших меня и Фёдора Ивановича. То были Артур, Олег, Данил и тот рыжеволосый, которого я недавно спас от злой участи отчисления.

Пока они тащили нас двоих по какому-то другому выходу, я слышал обрывки их фраз:

– Ты что наделал то? – Вопрошал Артур.

– Ну, я ж не виноват. – Оправдывался рыжий.

– Макс, ты точно на отчисление напрашиваешься. – Обратился к тому Олег, и я, наконец, узнал имя самого глупого и безрассудного из всех студентов.

– Ты как вообще до такого додумался? – Поинтересовался Данил.

– Да просто… – Протянул Макс.

– Просто ты идиот. – Процедил Артур.

Глаза мои прикрылись, и я очнулся уже на улице, где меня трясли за плечи несколько людей.

Раскрыв веки, я медленно поднялся. Здесь, на территории перед университетом, собралась вся моя группа и сотни других студентов. Под руки нескольких парней я встал и заворожённо посмотрел на горящий институт.

Такого зрелища я не видел и мог представлять его лишь в волнующих меня по ночам снах.

– Ты как? Господи! – Кинулась мне на плечи Полина, рыдая.

Все девушки такие? – Подумал я, тщетно стараясь её успокоить. Будто чуть не погиб не я, а она.

Наконец я вырвался из сдавивших меня крепких объятий – Полина меня чуть не задушила.

– Тебе, похоже, и вправду лучше здесь не появляться. – Буркнул кто-то, и голос его раздался справа от меня.

Медленно я прошёл сквозь ожившую и переговаривавшуюся толпу, глядя на корпус, который сверкал, объятый алым пламенем.

– Да… – Протянул я.

Ко мне подошёл Борис:

– Можешь радоваться – занятия, судя по всему, отменят.

В этот момент я подумал – а не сдать ли половину потока деканату за их подколы? А потом размыслил – чёрт с ними.

Олег, Данил и Артур стояли в сторонке, обмениваясь подзатыльниками. Точнее, получал их только Макс, смиренно что-то бубня. Я подошёл к ним:

– Что за шум?

– А ты не слышал? – Удивился букмекер. – Что этот натворил?

Макс обречённо посмотрел на меня:

– Ну…

– Никому не рассказывать. – Твёрдо произнёс я, догадываясь, что имеет в виду Артур.

– Но… – Хотел что-то возразить Олег.

– И спасибо, что спасли. Как, кстати, математик? И где он вообще? – Осведомился я.

– Да вот. – Указал рукой Данил в направлении менее шумной толпы, где стояли преподаватели.

Соваться к тем, кто дают знания, я не осмелился, и, ещё немного посмотрев на величавое зрелище горящего университета, к которому уже неслись пожарные, решил пойти домой.

Немного радостен я был в тот день. Хоть и понимал, что приключения мои только начинаются.

## СРЕДА

В этот день я проснулся от того, что мне на телефон звонил неизвестный номер. «Мошенники» – подумал я, но решил для интереса взять трубку.

– Ало?

– Слав, я понимаю, что ты в универ не ходишь…

– Ты о чём? – Удивился я, узнавая голос Бориса.

– Занятия сегодня в другом корпусе. И ты уже пропустил половину из них.

Молча я сбросил вызов, погрузившись в размышления. Ради чего я вообще решил учиться? Даже не знаю. Может, для того, чтобы доказать самому себе, что я чего-то стою?

Вид горящего здания до сих пор проплывал у меня перед взором, когда я оказался на другом конце города у старинного вида четырёхэтажного сооружения – главного корпуса ВГУ.

Пройдя внутрь, я не удосужился даже посмотреть расписание. Точнее, я попытался это сделать, но не смог его найти, потому устремился, куда глаза глядят, вследствие чего через десять минут после блужданий по коридорам набрёл на какого-то преподавателя – им оказался тот самый историк.

Владимир Сергеевич Шоми, взглянув на меня, изумлённо вскинул брови:

– Почему вас не было на занятии с вашей группой?

История больше одной пары в неделю? – Изумился я, не зная, что ответить. Получается, её я прогулял, а потому произнёс, выдумывая всё на ходу:

– Вчера очень тяжелый день был, Владимир Сергеевич. Кое-как смог вырваться из дыма.

– Да? – Пристально осмотрел меня Шоми. – Точно, пожар…

С расстановкой, выбирая каждое слово, я пересказал историку то, что случилось. Тот с сожалением взглянул на меня:

– Чтож, понятно, что вы претерпели удар. Как, говорите, вы выбрались, тащась на выход вместе с тем преподавателем?

– Пришлось разобрать часть обломков. – Поникшим взором немного приукрасил я.

– Да… А вы знаете, что в советское время такого не было?

Что же, если я пропустил занятие, то отработаю его сполна – был у меня уже опыт общения с одним коммунистом:

– Да, всё строилось так, чтобы люди в случае ЧС могли выбраться. Всегда запасные выходы открыты были, ничем не завалены.

– Похвально, что вы знаете и столь мелкие детали. Знаете… – Вдруг историк стукнул себя кулаком по лбу. – Вячеслав, да вы же не обязаны ходить на мои пары! Совсем забыл. Извините за недоразумение…

И вправду, Владимир Сергеевич же говорил мне, что поставит «автомат» – только сейчас вспомнил я.

– Ничего страшного, людям вашей профессии такое свойственно… – Пробурчал я, обходя задумывавшегося историка. – До свидания.

Так, в конце коридора, откуда появился Шоми, и должна быть одна из аудиторий, в которой засела моя группа. Проверив несколько помещений, я всё же нашёл нужное и зашёл в него.

Однако всё было не так просто.

В помещении у кафедры вместо преподавателя стояла Елена Сергеевна – она что-то озабоченно бурчала.

Заметив меня, она произнесла, не сильно коря меня взглядом:

– Проходите.

Снова я уселся рядом с Полиной, которая удрученно смотрела в никуда. Пропуская мимо ушей, как и всегда, слова любого человека старше двадцати трёх лет, я спросил: