Джей Арс
Формула Гайера

История появления формулы берет свое начало в конце XIX века, когда Николас Гайер, блестящий, но загадочный учёный, отошёл от традиционных исследований в области биологии и физики. Одержимый поиском ответа на вопрос о сути жизни, он начал разрабатывать теорию, в которой пытался объединить физиологию человека с концепцией энергетических потоков, пронизывающих вселенную. Его рукописи, в которых он описывал эксперименты над самим собой и таинственные практики, проводимые в полной изоляции, не получили широкой огласки при его жизни. После смерти учёного в 1843 году, записи пропали, оставив за собой шлейф слухов и домыслов.

Рукописи всплыли в 1850-х годах, когда один из бывших коллег Гайера попытался продать их коллекционерам. Документы оказались невероятно сложными, испещрёнными формулами, рисунками и описаниями невообразимых экспериментов. Большинство учёных, ознакомившихся с ними, назвали их "грандиозным бредом", но несколько людей видели в них нечто большее – план, способный раскрыть скрытые силы человеческого тела. Однако эти записи вновь исчезли, будто растворились в тени, оставив за собой лишь воспоминания о тех, кто пытался ими овладеть.

Гринёв, страдающий от лейкемии с раннего детства, не сразу узнал о существовании формулы. Его долгий путь к этим рукописям начался с обычных методов лечения. Врачи, целители, нетрадиционные методы – он испробовал всё, что было возможно. Но годы проходили, а болезнь прогрессировала. Мать Кирилла, Анфиса, до своей смерти упоминала о том, что в мире есть вещи, которые не подчиняются законам природы. Её странные высказывания остались в памяти Кирилла, но он тогда не придавал им значения. После её смерти остались лишь загадки.

Первые упоминания о Гайере увели Гринёва в мир эзотерических сообществ, где он начал задавать вопросы. Эти поиски оказались изнурительными: большинство людей, с которыми он встречался, были мошенниками, пытавшимися нажиться на его беде. Тем не менее, однажды он встретил человека, утверждавшего, что он видел оригинальные рукописи Гайера. Этот человек, библиотекарь в старом университете, сказал, что записи находятся в частной коллекции одного петербургского аристократа. Гринёв немедленно отправился на встречу с этим человеком.

Аристократ, пожилой и сухощавый, встретил Гринёва с любопытством. Он рассказывал, что приобрёл рукописи на аукционе в Европе, не понимая их ценности. Но, просматривая их, он почувствовал, что в них скрыта странная сила. Однако старый дворянин, предупредил: "Эти бумаги разрушат вас, если вы позволите им овладеть вашим разумом." Гринёв, будучи на грани отчаяния, был готов рискнуть. Он предложил аристократу большую сумму денег – практически все свои сбережения – и, к его удивлению, получил согласие. Вернувшись домой, он погрузился в изучение этих документов.

Формула Гайера была не просто научным трудом. Она была дневником одержимого человека, который описывал свои мысли, сомнения и страхи. Гайер подробно описывал процесс погружения в "тонкие планы", используя ритмы тела для открытия порталов в иные измерения. Он верил, что человеческая болезнь – это следствие нарушения энергетического баланса, который можно восстановить. Однако в его записях встречались и мрачные предупреждения. Он писал: "В этих потоках живут сущности. Они ждут, чтобы поглотить тех, кто осмелится их потревожить."

Погружаясь в изучение формулы, Гринёв постепенно осознавал, что этот труд – не просто медицинский эксперимент. Это был вызов. Гайер предупреждал, что человек, идущий этим путём, должен быть готов пожертвовать всем – разумом, телом, а возможно, и душой. Но Гринёв чувствовал, что у него нет выбора. Болезнь с каждым днём становилась сильнее, и время уходило.

Его исследования потребовали много усилий. Он почти разорился, продавая вещи, чтобы оплачивать поездки. Он встретил множество людей – учёных, эзотериков, даже людей, утверждавших, что они последователи Гайера. Но никто из них не смог дать ему ясного ответа. Каждый раз Гринёв возвращался домой с чувством, что он подошёл к чему-то важному, но это важное от него ускользало.

Наконец, он понял, что единственный способ проверить правдивость формулы – это применить её на себе. Гайер писал: "Истина открывается только тому, кто готов её принять." Эти слова стали для Гринёва мантрой. Он приготовил всё, что было необходимо для эксперимента. Его кабинет превратился в лабораторию, наполненную свечами, зеркалами и странными инструментами. Ритмичный звук писчего пера покойного эзотерика, заполнял пространство, создавая странную атмосферу, напоминающую преддверие чего-то неизбежного.

В тот вечер, когда он решился на эксперимент, всё казалось пропитанным напряжением. Гринёв чувствовал, как его сердце стучит в унисон с ритмом метронома что он поставил для релаксации. Казалось, что само пространство вокруг него изменилось. Он начал произносить слова, которые вывел из записей Гайера. Тепло разлилось по его телу, а затем холод – пронизывающий, обжигающий холод. Он почувствовал, как время перестаёт существовать, а пространство сжимается.

В эти моменты он видел нечто. Это были образы, столь яркие, что их невозможно было описать словами. Они казались воспоминаниями, но не его собственными. Гринёв понял, что формула Гайера открыла дверь в нечто, что всегда было рядом, но оставалось скрытым. Его тело, его разум – всё начало меняться. Он чувствовал, что стал частью чего-то большего. Но вместе с этим пришёл страх. В глубине этого опыта он осознал, что сущности, о которых писал Гайер, действительно существуют. Они наблюдали за ним, изучали его.

Когда он очнулся, его комната была такой же, как и прежде.

Легкое постукивание кончиком сакрального пера по письменному столу. Монотонный ритм. Совсем как накрапывающий за окном дождь. Мягкий свет от настольной лампы падал на черновики рукописей. Неровные, резкие штрихи линий встроенные в определенным образом складывающиеся предложения. Постукивание по столу определяло их ритмическую часть, составляло некую теневую структуру вложенную в сакральный смысл будущего творения. Буквы из рукописи складывающиеся в ровную текстовую архитектуру. Часть формулы, пока еще не исследованную, но определенным образом читаемую. Может быть есть что-то еще? Что-то что стоит за всем этим? Кирилл Гринёв отложил перо. Ответ можно сказать был у него прямо перед носом. Гипотеза Николаса Гайера, по своей сути, таила одиозность. Претензию на мистическую монументальность и последующее разрушение. Гайер погиб, так и не добравшись до сути мистических значений и замыслов своей теории. Но сумел вывести некую упорядоченность встроенную в составленную им инструкцию. Суть этой инструкции в сопричастности двух энергетических потоков. Ритмы бьющегося сердца, пусальция крови в кровеносных сосудах, работа нейронов и нервных клеток. Системный подход.