Оливия Лейк
Ты не мой муж

Глава 1

Амир

Как же меня задолбали пробки. Хотя нет, мне здесь все надоело. Невкусная еда за неприлично большие деньги, лицемерные улыбки, даже если собеседник считал тебя полным говном, и вообще вся эта распиаренная белозубая американская мечта. Нет, это реально мечта, особенно когда карманы набиты деньгами, но, кажется, не моя. По дому соскучился. По Родине. По России.

– Стив, прижмись правее. Выйду, пройдусь, – тащиться по загруженному Верхнему Вест-Сайду – то еще удовольствие. До клиники недолго идти, прогуляюсь. – Марк, – повернулся к личному помощнику, – на сегодня свободен. Здесь у всех топов есть ассистенты, без этого никуда.

– Мистер Черкесов, звонила ваша супруга, просила помочь ей: она собралась в галерею и ей нужен переводчик.

Марк русский, но уже как десять лет имел грин-карту. Даже не знаю, на кого он больше работал: на меня или на так называемую жену?

– Езжай, – бросил и вышел. Я никогда не считал Лизу своей женой. Никогда. Это скоропалительный брак на злых эмоциях. Братья, мать, Лейсан…

Я предавал семью и меня предавала семья. Тогда так считал, сейчас… не знаю. Многое теперь в ином свете виделось. Время что-то стирало из памяти, где-то смягчало реальность, сглаживало острые углы, но особо уродливые поступки оставались такими же яркими, несмотря ни на что.

Телефон ожил. Я достал из кармана и посмотрел на экран. Моника. Подруга, любовница, таблетка от скуки. Она мне тоже надоела.

– Слушаю, – я до сих пор не мог отвыкнуть от сухих и четких разговоров по телефону, поэтому меня иногда считали грубым. Как и не мог привыкнуть к перманентной приветливости.

– Привет, мой сладкий Амир. Я соскучилась. Ты приедешь сегодня, любимый?

Любимый. Сладкий. Малыш. Все это терпел только потому, что Моника была хороша в постели, сильно не бесила глупостями, навязчива, но в меру.

– Не знаю. Я позвоню позже. Угу. Целую, детка.

Поскольку я не считал Лизу своей истинной женой, то связь с Моникой не была для меня изменой. Не она первая, не она последняя.

Два года назад, когда еще в Москве увлекся Лизой, все другим казалось. Жену она мне напомнила, только не погрязшую в материнстве, как Лейсан. Но очарование довольно быстро прошло: Лиза Кудрявая – совсем не Лейсан Черкесова. Первая мне жутко надоела, вторая… О ней даже мысли должны были быть под запретом. Так и было. Когда уезжал из страны, когда бросил сына и развелся женой – думать о ней не хотел. Но в моем случае время играло против меня, а память подбрасывала картины из прошлого, где я был абсолютно счастлив, любил и был любим.

Уже на пороге клиники удивленно посмотрел на дисплей телефона, из России звонок. Глеб Арский, давний знакомый, полезные связи.

– Здравствуй, Амир Каримович, – услышал знакомый голос.

– Здорово, Глеб Александрович, – он был старше меня лет на десять, но мы неплохо общались. Сошлись на общей любви к футболу, часто играли вместе. Он меня давно к себе на работу звал, но в России я в семейном бизнесе был, поэтому нет. – Рад слышать.

– Ну как ты там, в своей Америке? Не зачах? По березкам родным не скучаешь?

Скучал. И не только по ним. Когда уезжал, все связи разорвал, с корнями выдрал, обижен на всех был. Но уже пару месяцев как восстановить пытался: с братьями и матерью на связь вышел.

– Скучаю, – коротко ответил.

– Тогда у меня для тебя предложение и просьба в одном флаконе. Мне срочно нужен грамотный CEO. Выручай. Толковых топов в Москве не осталось. Все разбежались, за кордон свалили.

– Это нужно обдумать, Глеб.

Арский был одним из соучредителей крупнейшего медиа-холдинга в России. Предложение он мне делал отличное, и я о нем обязательно подумаю. Может, реально пора возвращаться? Хреново мне здесь.

Меня проводили к доктору Майкалзу. Год назад на волонтерской миссии корпорации, в которой я работал, подхватил свинку. Болезнь вроде детская, но я чуть не сдох. Очень тяжело протекала.

– Мистер Черкесов, присаживайтесь, – доктор был серьезен, даже фирменная белозубая улыбка казалась блеклой. – Мы получили ваши анализы.

Да, пришлось подрочить в баночку. Свинка – болезнь всяких желез, в том числе и тех самых. Мои яички были в опасности.

– Мистер Черкесов, я изучил вашу анкету, но там был пропущен пункт про детей, – отчего-то отклонился от темы Майкалз. – У вас есть дети?

Я отвел глаза и задумался. Есть ли у меня дети? Официально я отказался от родительских прав. Морально – тут все еще хуже, вспоминать стыдно. Эмоционально – я не знал, не думал о Даяне, запретил себе это.

– Да, есть сын, – но все же ответил положительно. В Москве жил мальчик чуть старше двух лет, в котором генетическая половина моя.

– Это хорошо, – врач как будто выдохнул. – Мистер Черкесов, к сожалению, болезнь не прошла без осложнений. Мы изучили вашу спермограмму и, к сожалению, с уверенностью в девяносто девять процентов вынужден сообщить о мужском бесплодии. Мне очень жаль.

Ух ты! Ничего себе побочный эффект. Неожиданно.

– Не нужно будет делать вазэктомию, – усмехнулся криво. Некоторым не стоило размножаться.

Я ведь не хотел детей. Я был плохим отцом и стал бы еще хуже, не дай бог от меня забеременела бы еще одна женщина. В принципе, не такие плохие новости. Я ведь всерьез думал о стерилизации. Черт, а что же тогда так холодно в груди?

– Спасибо. Я понял, – поднялся в какой-то дикой растерянности.

Я не поехал в офис, и в роскошную квартиру на Пятой Авеню тоже не хотелось. Давно уже. Там Лиза, а она за эти два года из кокетливой лани превратилась в требовательную ревнивую особу. Я ее предупреждал, что о нашем браке не нужно распространяться, но она трубила на каждой вечеринке. Как итог – я перестал брать ее с собой, но информация дошла даже до Москвы. У моей семьи длинные руки и большие уши. Братья в курсе. Не обсуждали вслух, мы и так едва общаться начали, но по тону явно слышалось порицание.

К десяти вечера устало поднялся в пентхаус на сто пятом этаже одного из небоскребов Манхэттена. В голове кавардак, в душе полный раздрай. Лучше бы я не знал, лучше бы не думал.

– Пришел? – Лиза стояла в шелковом халате с недовольно надутыми губами. – Снова у своих шлюх был?

Сцены ревности практически ежедневные. Лиза знала, что пока мы здесь, я с ней не разведусь. Можно было бы через консульство, но тогда она начинала плакать и клясться в любви, ну и меня стыдить: я ведь предложил женитьбу и увез в чужую страну. Сам сделал выбор. Сам виноват. Да, это так. Пока она – это мой крест.

Не скажу, что Лиза изменилась внешне в худшую сторону, наоборот, на мои деньги она себя принарядила знатно, но когда очарование прошло, понял, что она пустая и толком необразованная. За два года даже английский не выучила! Чуть что, услугами Марка пользовалась, ну а зависала с такими же русскоязычными барышнями, приехавшими в Штаты с папиками.

– Можешь собирать вещи, – бросил, на ходу снимая пиджак и дергая узел галстука. – Мы возвращаемся в Россию, жена, – последнее устало, но с издевкой.

– В Россию? – ахнула. – Но… Но… Я не хочу!

– А тебя не спрашивают, – ответил и вышел на террасу, встречаясь с огнями большого города. Не моего. Я хотел бы, но слишком татарин и слишком русский, да. Это не про нацию, это состояние внутри.

А пока… Открыл сундук, который был моим мини-баром, и налил себе бренди. Как же я оказался здесь, абсолютно пустой и не нужный? Ненастоящий человек. Да, именно так. А я ведь помнил, когда и как. В подробностях. В голове точно стояла картина, когда завис над пропастью. Я должен заново пережить это, вспомнить, прокрутить…

Глава 2

Два года назад

Амир

Я приехал на выписку сына за час до назначенного времени: из родни еще никого не было. Мне хотелось, чтобы это был только наш день – таинство знакомства с новым человеком, с моей плотью и кровью, с сыном. Встреча с любимой женой: Лейсан еще неделю назад положили в патологию, плановое кесарево, готовили ее. Все же это должен был быть только наш день, но разве нашу неугомонную татарскую родню остановишь!

Я приготовил ей много подарков, но венцом всего были документы на дом в Италии. Лейсан у меня теперь обладательница недвижимости на озере Комо. Будем втроем ездить на все лето!

Я посмотрел на свои руки – дрожали. Колотило меня знатно. Чем ближе были роды, тем страшнее становилось. Будем ли мы хорошими родителями? Я лично буду ли хорошим отцом? Не кошельком и жандармом, а реально любящим и близким со своими детьми. У старших братьев вроде получилось, правда, как мужья они те еще засранцы. Давид жену похоронил, а до этого много лет любил ее какой-то нездоровой жестокой любовью. Адель женился по залету, но вроде счастлив, не считая любовницы, которая скрашивала досуг на работе и в командировках. Я и сам тот еще любитель залезть красоткам под юбки, но не сейчас. Это мое прошлое.

С женой познакомились на юбилее главы диаспоры. Лейсан была совершенно не похожа на наших девушек из влиятельных семей. Она после школы сразу уехала учиться в Лондон, жила там и работала, совершенствуя язык. Она и не собиралась возвращаться в Россию, но приехала в отпуск и родителей повидать.

Красивая, фигуристая блондинка с потрясающим звонким смехом. Ей было двадцать пять, не замужем и не собиралась, смотрела вежливо, но гордо, обращалась к старшим с уважением, но не отводила и не опускала стыдливо глаз, говоря с мужчинами. Ведь в невестах еще, скромной должна быть! Девочка уважала чужие границы и никому не позволяла нарушать ее. Она меня очаровала, но я понимал, что нельзя переспать с ней и бросить. Но, как оказалось, у нее был бойфренд в Англии, а я так френдзона. Я! Амир Черкесов воспринимался исключительно другом!

У меня был месяц переубедить Лейсан, что она ошибалась. Ведь сам я поплыл окончательно и бесповоротно. Влюбился до беспамятства. Я лично отвозил ее в аэропорт, у меня руки приросли к рулю, когда подъехали: я не хотел и не мог ее отпустить, и я не отпустил! Развернул машину и увез обратно в город. Лейсан позволила мне это. Мы поженились через месяц. Четыре года душа в душу, вдвоем. Теперь нас будет трое…

Взгляд в зеркало – несколько машин парковались напротив крыльца, где толпились встречающие. Я тоже вышел.

Поздоровался с тестем и тещей и своей родней. Шум, гам, веселье, а меня продолжало крутить странной дрожащей внутри тревогой. Откуда взялась, ведь не было ее? Чем больше становился живот у жены, тем сильнее мне точили душу странные страхи. Несвойственные мне, чужие, но мои…

– Держи, папаша, – медсестра на выписке вручила мне атласный конверт с пищащим красным комочком. Я уже понял, что дети не рождались как в рекламе подгузников – румяные и щекастые. Дети три дня отроду красные, сморщенные и похожие на лепреконов.

– Спасибо, любимая, – коротко поцеловал жену и подарил большой букет пионов, которые она обожала.

Суета, поздравления, фотографии – мы не могли выдохнуть. Дома был накрыт стол для гостей. Я стоял в центре гостиной и держал на руках сына:

– Даян, – нарек его и произнес молитву.

Лейсан пошла кормить и укладывать ребенка, а я слушал пожелания сыну и нам, вкусно ел, улыбался, но мне хотелось все оставить и броситься наверх, в нашу спальню. В доме была прекрасная детская, но подруги и родня насоветовали жене, что тяжело будет бегать в ночи на кормление, поэтому колыбель пока в нашей комнате.

Мне хотелось посмотреть на них и ощутить отцовские чувства, нежность, любовь, желание оберегать и заботиться. Пока я растерян и смущен, и не понимал, почему меня трясло, когда подходил к спальне.

Я открыл дверь и увидел жену: Лейсан с оголенной грудью, полной, сочившейся молоком пыталась вставить сосок в рот Даяна. Он хныкал и отказывался. Она продолжала пытаться и тихим голосом уговаривать сына.

Медленно прикрыл дверь и прислонился лбом к стене. Такая милая семейная идиллия, но мне было страшно к ним подходить. Вдруг все испорчу? Если не справлюсь? Если не по люблю сына? Я был третьим у родителей, у меня было все, кроме внимания отца с матерью. Я не хотел стать таким же, очень не хотел.

Гости уже ушли, а домработница, которая приходила каждые две недели или на важные события, убрала со стола и тоже спешила домой.

– Амир Каримович, доброй ночи и примите еще раз мои самые искренние поздравления.

– Спасибо, Эльза Марковна. Я вызову вам такси, – взялся за телефон.

– Да я на метро…

– Не спорьте, – оборвал причитания. Метро не близко, а на улице дождь накрапывал. Она ушла, а я достал бутылку коньяка и налил себе. Застолье у нас было без алкоголя, а мне срочно нужно расслабиться. Внутри весь натянутыми струнами опутан.

Я так соскучился по жене, но не мог к ней подойти. Так у них там интимно и правильно с сыном, что отчего-то чувствовал себя лишним. Между нами и секса давно не было: месяц назад еще назначили половой покой. Мы, конечно, выкручивались, но это не то: хочется близости, обоюдных стонов, вспотевших от страсти тел, эх.

– Уснул, – жена спустилась в гостиную. Выглядела уставшей. Лейсан переоделась в шелковый халат с кружевными вставками и собрала свои шикарные густые волосы в пучок.

– Иди сюда, Леся, – поставил стакан и привлек жену на колени. – Соскучился, любовь моя, – прижался к ней, пытаясь отыскать ее запах за всеми этими присыпками, детскими кремами и сладким запахом чего-то… – Что это? – провел пальцем в районе соска, где расплывалось пятно.

– Молоко. Его так много пришло, а Даян пока не может правильно захватить сосок, да и сосательный рефлекс еще слабый. – Лейсан посмотрела на меня нежно и пальцами зарылась в мои волосы. – Мир, пока нельзя. Там выделения… В общем месяц еще никаких вагинальных проникновений, – она тихо рассмеялась. У меня аж член упал. Все эти подробности явно лишние. – Посидишь с Даяном? Я так хочу нормально искупаться и голову помыть.

– Он же спит? – я снова взял бокал.

– Он может проснуться, – Лейсан мягко забрала коньяк и, поднявшись, отнесла на кухню. Я следил за ней, как поднималась наверх. У нее всегда была хорошая фигура. Женщина-гитара: пышная грудь, тонкая талия, крутой изгиб бедер и крепкая задница. Конечно, беременность оставила свои следы: Леся набрала несколько лишних килограмм, но, думаю, это поправимо. Сейчас организуем быт на троих и пойдет в зал. Нужно еще няню, наверное.

Я поднялся в спальню и подошел к колыбели. Даян спал на боку в шапочке и светлом костюмчике. Такой маленький, совсем крошечный. Мне даже дотронуться до него такого хрупкого было страшно.

– Ой, – услышал характерный звук, затем запахло чем-то кислым. – Обделался, значит, – засучил рукава и положил его прямо. Нужно учиться подгузники менять. Я только расстегнул миллион застежек, как сын начал странно булькать. Я ничего не понял! Мне стало пиздец как страшно. Он задыхался, а я ничего не мог сделать!

– Леся! Лейсан! – распахнул дверь в ванную. Она выскочила в одном полотенце и сразу бросилась к колыбели. Схватила сына и повернула его голову на бок. Из маленького ротика полилось молоко. – Что с ним? Он здоров?

– Даян срыгнул. Он пока маленький, поэтому голова должна быть всегда на боку лежать, иначе…

Я только смотрел на них, внутренне задыхаясь, а потом ушел. Не справился. Чуть не угробил сына. Нельзя мне доверять его. По крайней мере пока.

– Ты справишься, привыкнешь, – шептала ночью жена. Надеюсь, она права. Надеюсь…

Я взял неделю отпуска, чтобы помочь жене с новорожденным, но выдохнул с облегчением, когда смог выйти на работу. Да, дети это нелегко. У Даяна то ли колики, то ли газики, то ли просто он любитель поорать, но я уже подумывал переехать в гостевую спальню. Я не мог спать и от этого срывался на жену. Бесит. Все бесит. Особенно я сам. Пока мое отцовство вызывало исключительно раздражение.

– Марина Михайловна, – набрал нашего эйчара. У меня секретарь ушла в декрет уже как неделю и никого подходящего так и не прислали, – есть результат по моему вопросу?

Мы со старшим братом занимались семейным строительным бизнесом. Он генеральный, а на мне вся оперативная работа. Мне бы кого-нибудь толкового, но и чтобы глаз радовался, глядя на помощницу. Красивые женщины украшали этот мир. Раньше, конечно, я пробовал на зубок многих красавиц в нашей компании, сейчас исключительно смотрел. Жене никогда не изменял.

– Амир Каримович, есть два кандидата, но я не считаю их подходящими для ответственной работы.

– Присылайте, – рявкнул в трубку. У меня, естественно, была подмена, но дама работала на двух руководителей, а я люблю эксклюзивность.

Через десять минут ко мне в кабинет постучали.

– Заходите, – отрывисто произнес, раздраженно отбрасывая телефон. Хотел вечером поужинать с Лейсан в хорошем месте, а она не может: Даяна кормить нужно. Няню необходимо брать! Жизнь же не останавливалась с рождением ребенка!

– Здравствуйте, – услышал мелодичный голос и поднял глаза. Молоденькая, симпатичная блондинка с ясным взглядом и обворожительной улыбкой стояла в центре моего кабинета. Узкая юбка, блузка обтягивала высокую грудь, светлые волосы идеальными локонами лежали на плечах. Но больше всего удивляла кокетливая улыбка. Меня пробило чувством дежавю: как она похожа на мою жену, только моложе и легче – это чувствовалось в каждом движении.

– Присаживайтесь, – прокашлялся, избавляясь от изумленной хрипотцы. Я просматривал ее резюме: да, она мне не приходила, но…

– Опыта работы у меня пока нет. Но как его получить, если всем нужны молодые специалисты, но с опытом от двух-трех лет?! – и забавно прикусила нижнюю губу.

Я улыбнулся. А ведь права Лиза Кудрявая, прочитал имя в личной информации: где молодым кадрам набираться опыта…

– Лиза, – мягко произнес, – а кофе вы варить умеете?

– Умею. Вам сделать, Амир Каримович?

Вроде бы ничего такого не предложила, а в воздухе сгустилась сексуальная энергия. Видимо, у меня уже все, крыша ехала от воздержания. Нужно что-то делать. Срочно.

– Сделайте, Лиза.

Она вся просияла. Эта была отмашка, что она принята на работу. Ну а что? Смотреть же можно? Руками трогать не буду. Не должен. Я жену люблю. Просто… Просто хочется лёгкости хотя бы на работе.

Вечером вернулся домой и с порога услышал Даяна. Он вообще что ли не замолкал?! Прошел на кухню: жрать нечего. Нет, ну что-то на столе стояло из доставки, но я женился не для того, чтобы есть комбикорм.

– Надо было в ресторан заехать, – скривился, закрывая коробку с азиатской лапшой. Снял пальто, руки вымыл и поднялся наверх. Чем ближе к спальне, тем громче сирена. – Привет, – вошел и увидел жену, скачущую на мяче и качающую орущего Даяна. Ее роскошные волосы опять в пучке, тело спрятано в бесформенную футболку, на лице усталость. – Что у него опять? – кивнул на сына.

– Не знаю, животик беспокоит.

– Лесь, ты вон какая, – обвел ее взглядом, – усталая. Давай наймем няню.

– Сейчас? Мир, ему две недели. Я же кормлю грудью. Если я передам его другой женщине, то как я буду ему матерью?!

– Ты явно не справляешься, – произнес, расстегивая рубашку. Надеюсь, в ванной этого ора не будет слышно.

– Так помоги мне… – шепнула тихо. Повернулся, держась за ручку двери. Я не мог. Даже подойти к сыну боялся. У меня руки трястись начинали. Как вспомню его хрипы… Мне было страшно, и мне совсем не нравилось, во что трансформировался мой страх – в раздражение: жена, сын, дом – это какая-то больше не моя крепость.

– Ты мать, у тебя лучше получится… – ответил и скрылся в ванной. Прятался от ее измученного взгляда, а самое пугающее, что мне совсем не хотелось выходить отсюда.

Обмотав бедра полотенцем, сразу отправился в гардеробную.

– Я перекусить, – оделся в домашнее и сразу вышел. Но вернулся: – Лейсан, если ты не успеваешь с домашними делами, скажи. Я питаться доставкой не собираюсь.

– Я не успела сегодня, – прохладно ответила. Она ведь вкусно готовила, мне очень нравилось, но если это стало сложно, то решим.

– Значит, наймем кухарку, – смягчил тон. Сам понимал, что звучал с претензией, но мне не нравилось, во что превратился наш дом. Когда уже все эти кризисы пройдут, и мы познаем наконец счастье родительства?

Я просидел в гостиной за работой часов до одиннадцати. Ждал, когда наступит благословения тишина. Когда глаза уже устали окончательно, захлопнул ноутбук и взял телефон, отвлекаясь от стройных рядов цифр. Открыл «нельзяграм» и просто машинально набрал в поисковике имя новой секретарши. Страничка пестрела яркими снимками: тут и отдых на море в купальнике, и мини в клубе, и даже свеженькое фото из башни Федерация, где она теперь работала. Красивенькая девочка.

Я отбросил телефон и потер лицо. Нет, нельзя. Даже думать нельзя. Но в паху потянуло.

Посмотрел наверх, вроде тихо. Да, туда с женой пока нельзя, но я ведь заслужил немного оральных удовольствий. Кончить хочу, а дрочить задолбался!

В спальне было тихо, а жена лежала на боку, свернувшись калачиком, и, кажется, спала. Я снял футболку, штаны и трусы. Член уже стоял крепко. Леся не была девственницей, когда мы поженились, но и я не считал это важным. Наоборот, мне нравилось, что она не боялась своей сексуальности и моих аппетитов. Она хорошо умела удовлетворять ртом, иногда давала в запретные места, а как роскошно было между упругих грудей стояком водить.

Я провел пальцем по пухлым губам, затем просунул в рот – Лейсан не проснулась. В этом было что-то возбуждающее. Я оголил грудь – какие уродливые эти специальные лифчики для кормления, но сейчас мне было похер. Хочу кончить. Я расстегнул бюстгальтер, благо на груди застежка, сжал сиськи и толкнулся членом между ними. Хорошо. Пиздец как хорошо.

– Амир? – сонно пробормотала и распахнула глаза. Отлично, теперь можно и губы использовать.

– Не могу, Лейсенок. Трахаться хочу… – двинулся бедрами наверх, блокируя ее руки и головкой надавливая на нижнюю губу. – Открой рот, – хрипло приказал, врываясь в мягкое тепло с протяжным стоном. – Вот так хорошо, Лейсенок мой.

Я уже потянулся рукой назад, накрыл рукой лобок, хотел и ей приятное сделать, когда в колыбельной закряхтел, затем захныкал Даян. Жена встрепенулась, но я уже был на финишной прямой и только ускорил темп, толкался в самое горло. Я кончил и свалился с нее, ловя ртом воздух. Лейсан перевернулась и ее стошнило моим семенем. Моим!

– Ты в себе? – хрипела. – Я чуть не задохнулась!

– Ребенка успокой и прибери, – кивнул на белое пятно.

– Мир…

– Это твоя вина, что мне приходится вырывать зубами супружеский долг.

– Я очень устаю…

Даян завопил на каких-то ультразвуковых частотах.

– Уйми, блин, его! – отвернулся и накрыл голову подушкой. Стало еще хуже, чем было…

Глава 2

Лейсан

Сегодня ровно месяц, как родился Даян. Я вызвонила маму, сцедила в бутылочку молока и поехала на плановый осмотр к моему акушер-гинекологу.

– Все хорошо, Лесь, – закончила осмотр Катерина Юрьевна. Мы с ней, правда, давно перешли на «ты». Она вела мою беременность с самого начала, так и подружились. – Можешь начинать радовать мужа, но осторожно. Вообще, я советую воздерживаться недель шесть, но у тебя там все прекрасно. А шовчик – загляденье, видела?

– Видела, – вяло улыбнулась, поднимаясь на ноги.

– Лейсан, все хорошо? Как вы справляетесь?

Мы. Нет, увы, справляться приходилось только мне. Никогда не думала, что скажу это, но мой муж стал нервным и раздражительным, даже больше – неадекватным! Ладно бы просто не помогал, но Амир начал взрываться по любому поводу, и шло это по нарастающей. Он не удовлетворен мной: внешностью, временными ограничениями и моим материнством. Амир недоволен домом: плохие ужины, шумно, пропал уют. Я не хочу пока чужаков в дом, но мама предлагала временный переезд. Амир не был в восторге. От здоровой еды он тоже не в восторге, как и от реально качественного кейтеринга. А самое главное и страшное, что муж не в восторге от нашего сына: громко кричит, плохо спит, мешает. Ему мешает родной ребенок.

Я прикусила щеку, чтобы стало больно. Меня это не просто расстраивало, но и пугало. Я часто плакала, бесшумно и тихо, укачивая беспокойного Даяна. Четыре года замужем, и это первые мои слезы. Когда мы должны были быть абсолютно счастливыми, я рыдала в тишине, одна, совсем одна, без поддержки и внимания. Мне ведь тоже сложно! Это наш первый ребенок, и я сама не до конца осознала, что не принадлежу себе. Что отныне я не просто женщина и жена, я мать. Меня спасала врожденная ответственность. Амир, как оказалось, обделен этим качеством, по крайней мере в отношении отцовства.

– У Даяна сейчас проблемы с животиком, и я с трудом вывожу.

– Это период такой, – Катя погладила меня по руке. – У пацанов до трех месяцев может затянуться, зато потом красота, – улыбнулась. – Нужно потерпеть. Ты, кстати, как питаешься?

– Да я уже не знаю, что есть. Даяна на все сыпет, и эти колики… У меня в рационе пустая гречка и вареная грудка.

– Ну ты себя так не загоняй. Молоко уйдет.

Да, мне говорила подруга. Ее сыну четыре, и он не просто мальчик, он – Черкесов! Майя замужем за братом моего мужа. Она много помогала советами и на практике учила, как с детьми обращаться. Но…

– Кать, я думала, может, на смесь перейти? Может, Даяну легче будет?

После одного единственного раза две недели назад близости между мной и мужем больше не было. Я извинялась, что меня стошнило, но это был рефлекс – я нервничала и не успела подготовиться: сын так кричал, а Мир буквально имел меня в рот. Я пыталась исправить оплошность, но он больше не хотел. Меня не хотел. Особенно его бесила моя грудь: слишком большая, вены проступили некрасивой синевой, соски вытянулись и в трещинках, цвет больше не нежно-розовый, а темно-коричневый. Было обидно. Я понимала, что это все временно, что приду в форму, что мы организуем нашу жизнь, но я боялась, что муж окончательно отдалится от нас с сыном. Каждый день все дальше.

– Ты что?! Это же его иммунитет! Да и смесь не панацея. Пока подберешь подходящую, там и прикорм пойдет.

– Да это я так, в порядке бреда, – махнула рукой.

– Это все, что тебя беспокоит? – посмотрела остро и с пониманием.

– Да с мужем тоже сложно. Он пока… – я не знала, как правильно сформулировать. – Амир пока не ощущает себя отцом.

Он даже не подходил к нему, не брал на руки, не качал, не проявлял интереса, только орал на любой писк Даяна. У меня было ощущение, что сын ему мешал.

– Мужчины не сразу чувствуют связь с детьми. У них это приходит позже. Но важно интегрировать отца в процесс с самого рождения, иначе потом будет сложно.

– Спасибо, Кать, – а про себя «мне уже сложно».

Домой буквально летела: мама написала, что Даян отказался от бутылочки со сцеженным молоком и кричал благим и богатырским.

– Ну и легкие у нашего парня! – улыбалась она, хотя внук у нее на руках плакал и выкручивался. Я опрометью бросилась в гостевой туалет, вымыла руки и расстегнула блузку, давая ему грудь. За этот месяц у меня выработался рефлекс: ребенок – моя забота. Я должна его успокоить, покормить, искупать, уложить. Никто не обязан помогать мне. Я мать. Когда отказалась от няни, Амир все чаще повторял мне эти слова. Его бесила моя неуступчивость. Но как можно новорожденного, который висел на груди, отдать чужому человеку?! Что же мы за родители такие?!

– Ты чего такая шальная? – мама нахмурилась.

– Переволновалась, – сын наконец ухватил сосок и начал активно работать ртом. Тишина. – У Даяна животик пучит, он нервный.

– Так у всех детей, – отмахнулась мама. – Это нормально. С твоим братом так же было, до сих пор помню. А чем ты мужа будешь кормить? – устроила ревизию моего холодильника. Сейчас у меня там сплошной ЗОЖ.

Амира мама очень любила. Когда я уехала учиться в Лондон, а потом решила там остаться, она расстроилась. У меня специализация по медиа-коммуникациям и стратегии развития рынка публичного распространения информации. Я оказалась фотогеничной, камера меня любила, и меня часто приглашали «в кадр». В двадцать три года я вела прогноз погоды на национальном телевидении Великобритании. Я не планировала возвращаться в Россию, закладывала жизненный фундамент за рубежом, бросая якоря, но любовь все расставила по местам. Родители были счастливы, а мой муж был в фаворе. Вернул дочь в родные пенаты.

– Не знаю, мам. На что сил хватит, – проговорила, засыпая на ходу. Стоит ли говорить, что спала урывками. Заснуть с грудью во рту – не наш вариант. Амир категорически против приучения ребенка к постели родителей, поэтому я еще час укачивала сына, а как только клала в кроватку – он просыпался и все по новой. Май подкрался незаметно, и я часто видела розовые рассветы над нашими лесистыми далями.

– Так, ясно, – мама поднялась. – Далеко на подножном корме мой зять не уедет. Ты давай с Даянчиком вместе спать, а я в магазин и ужин приготовлю.

– Закажи доставку продуктов. Зачем ехать?

– Это вы, молодежь, все в интернетах заказываете, а мне нужно потрогать, понюхать, понимаешь?

– Понимаю, – тут легче согласиться. У меня никогда не было времени ходить по продуктовым или рынкам и тыкать пальцем в мясо. Мы с Амиром оба работали: приходили чаще вместе или я первая, если у него задержки и важные переговоры. Еду мы любили свежую, кастрюлями я не готовила, особенно в будние дни. Стейк или рыбу на гриль, легкий салатик, несложный гарнир и полбокала сухого. Более сложные блюда готовили по субботам, если не было планов. Главное, вместе. Мы с самого первого дня, когда отдалась ему и не уехала в Лондон, были практически неразлучны.

– А завтра я переезжаю к вам. На время.

– Мам… – это было неожиданное заявление. Мне не хотелось и по этому поводу скандалить с мужем. – Да мы справляемся…

– Вижу я, как вы справляетесь!

– А папа? – слабо возразила.

– А что твоему отцу будет?! – воскликнула мать. – Он на работе до вечера, а потом есть и спать. На выходных сюда приедет. Папа тоже хочет внучка увидеть. Вот месяц прошел, и можно.

Отказываться было бесполезно. Моя мама – ураган: если что-то решила, ее не остановить.

Мама действительно приготовила вкусный ужин, а я с сыном на руках покормила мужа. Амир был задумчив и все время сидел в телефоне. Даян молчал, посапывая у меня на руках: они у меня уже отваливались, но в кроватке сын начинал капризничать. Я заказала слинг, но Даян хотел именно руки, а муж только закатил глаза. Некрасиво…

– Может, искупаем Даяна вместе? – предложила Амиру. Мне и Катерина-акушер говорила, что нужно привлекать мужчин ко всяким мелочам.

Муж оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня непривычно прохладно.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Но Мир, – решила попросить, накрыв его крупную теплую руку, – ты совсем не проводишь с нами время.

– Я работаю, Лейсан. Я устаю. Дома я хочу отдыхать! – повысил голос, и Даян захныкал. – Блядь! – тихо выругался. То ли за свою несдержанность, то ли на нас сыном. – Уйми его, – и бросил на стол салфетку, даже не поблагодарив за ужин.

Слезы сами потекли из глаз. Мы его раздражали, он даже не скрывал этого. Больше не скрывал.

Сегодня я уложила Даяна в детской. Мне ведь теперь можно вести интимную жизнь, и я жутко соскучилась по мужу. Возможно, он рычал именно от недостатка ласки и секса. Амир очень активный мужчина: именно его репутация ветреного бабника тормозила меня в отношениях с ним. Мне не было интересно стать очередной победой тщеславного московского татарина. Я поверила в его чувства и сдалась. Ни разу не пожалела. И сейчас не сдамся! Это мой мужчина: я люблю его, а он любит меня!

Амир сидел в постели с ноутбуком и сосредоточенно что-то изучал, поэтому я незаметно проскользнула в ванную: искупалась, привела в порядок длинные светлые волосы, осмотрела фигуру: не все лишние килограммы ушли, но ничего критичного, а с моим рационом приду в форму быстро. Пару кило с бедер и пресс подкачать, когда будет можно: после кесарева сразу не пойдешь на силовые тренировки в зоне живота.

Я надела черный бархатный халат с кружевом и вышла из ванной.

– Мир… – позвала шепотом. Хотела, чтобы посмотрел на меня. Он поднял глаза и скользнул по мне нечитаемым взглядом, но ноутбук отложил на тумбу.

– Сними халат, – грубо скомандовал. Я подчинилась. Никогда не стеснялась раздеваться перед мужем. Даже сейчас, когда не так идеальна, как он привык. – Убери волосы назад.

Я откинула их, закрыла глаза и начала медленно покачивать бедрами в ритме музыки, звучавшей у меня в голове. Это наши чувства. Наша страсть. Наша любовь.

– Иди ко мне, – услышала и открыла глаза. На мне не было белья, и я сразу забралась на мужа.

– Мир, я соскучилась, – прижалась к его губам. – Очень, любимый.

Муж жестко сжал мои бедра и больно зубами ухватил сосок. Втянул в себя и скривился, сплевывая на пол. Это было мое молоко. Я закрыла рукой груди и молча наблюдала, как мой любимый муж брезгливо вытирал губы.

– Не могу, – резко снял меня с себя. – Ты пахнешь ребенком и молоком. У меня уже не встает на тебя, – рубанул, не задумываясь о моих чувствах.

Я стыдливо слезла с кровати, схватила халат, одеваясь, но на Амира смотрела во все глаза. Чувствовала себя оплеванной и униженной. И крайне, крайне уязвимой.

У него даже не встает на меня…

Не дождавшись даже минимальных объяснений, выбежала из спальни. Амир тоже вскочил и даже бросился за мной.

– Лесь, прости, я не то… прости… – пытался открыть запертую дверь детской, но ему приходилось шептать с другой стороны. – Я не знаю, что происходит… Мне сложно…

Мне тоже сложно! Очень сложно! У меня не все получалось. Мне тяжело с Даяном. Настолько, что иногда в окно выйти охота. Но я мать, и должна быть сильной, опорой и защитой маленького человека в этом мире. Вопрос в другом: почему я одна? Разве отец не такой же родитель? Я носила в своем теле и рожала ребенка. Да, хотелось бы щелкнуть пальцами и снова стать тонкой и звонкой красоткой. Но я устала, я не высыпалась, мне нужно время! Всего месяц, как родился Даян! Если бы мне сказал любой другой мужчина, что я толще, чем положено, то был бы послан прямиком нахрен, но Амир. Мой Мир… Он ведь мой мир…

Мне оставалось только тихо рыдать под дверью. Я не готова сейчас помогать мужу бороться с его демонами, мне самой нужна помощь.

– Лейсенок… – услышала напоследок, затем он ушел, а я заснула прямо в детской на полу. Просто отрубилась.

Меня выдернуло из сна за мгновение до того, как Даян начал ворочаться и хныкать. Еще минута, и начнет кричать на весь дом.

– Ну что ты, мой дорогой, – взяла его на руки и повела носом. – Все ясно, – поцеловала пухлую щечку. У сына была небольшая желтуха, но сейчас все прошло, да и вес он набирал хорошо, поэтому Даян у меня похорошел. Темные волосики, глазки шоколадные, реснички длинные. Очень на папу похож.

Я вышла в коридор и направилась в ванную. Обмыла малыша и вернулась в детскую.

– Так, а открытые подгузники в спальне, – положила сына в кроватку. Колыбельная у нас в комнате стояла, а здесь уже более взрослый вариант, от трех месяцев. – Полежи тихонько, а я схожу за памперсом. Только тихо, – приложила палец к губам. – Не будем будить папу, ладно? – слабо улыбнулась.

Я тихо вошла в спальню. Думала, Амир уже спит, но постель пуста. В гардеробной взяла начатую пачку подгузников, хотела выйти, но услышала странные звуки из ванной. Нет, это не вода, не бурчание ютуба, когда муж в туалете зависал, это мужское страстное рычание на пике оргазма. Я четыре года его губами пила и впитывала кожей.

Осторожно и тихо открыла дверь. В нашей спальне роскошная ванная комната: большая, современная, красивая. Я сразу нашла мужа глазами: он стоял голый возле раковины и удовлетворял себя, глядя на что-то в телефоне. Поза напряженная, на мощной спине бугрились мышцы, стоны хриплые, движения резкие: он стремился к оргазму, хотел кончить во что бы то ни стало.

– Амир… – только и смогла выдохнуть. Он резко обернулся: кожа блестела от натуги, лицо агрессивно-хищное, член разрывался от скопившейся энергии.

– Снова ты! – зло выдохнул. Я прервала его, и он был раздражен.

– Прости, что помешала дрочить на баб из телефончика, – я тоже вскипела. Это, конечно, не измена, но больно и неприятно.

– На баб? – зло хмыкнул и стремительно пошел на меня, за руку схватил и подтащил к раковине. Он пах потом мужчины, который очень-очень хотел достичь сексуальной разрядки. – Смотри. Смотри!

Я подняла глаза и встретилась со своими фотографиями. В купальнике на отдыхе.

– Я на тебя дрочил. На ту, которой ты была когда-то. – услышала над ухом. – Но даже так не смог кончить, – резко отпустил и вышел. Я осела на пол и взяла в руки его телефон. Листала наши общие фотографии: счастливые, влюбленные, красивые. Неужели наше счастье закончилось? Получается, что дети совсем не скрепляли брак…

Случайно нажала на экране ранее открытые вкладки, и выскочил «нельзяграм» какой-то девушки. Блондинка, симпатичная, чем-то на меня похожая, только моложе лет на пять.

Вот, значит, как… Возможно, дело не во мне, Даяне или шумном доме, а в другой женщине? Неужели Амир… Не стала додумывать. Отложила телефон и поднялась. На кровать даже не смотрела, а муж не позвал меня к себе.

– Мама вернулась, – подошла к кроватке. Даян дал себя спокойно упаковать, и мне показалось, что улыбнулся. Ведь рано еще! – Я люблю тебя, малыш.

Нет, правильные браки Аллах благословлял детьми, а если выходило вот так, как у нас сейчас, то это не вина ребенка. Это родители где-то недоглядели, возможно, не готовы к трудностям родительства. Это сложно, но предавать в такой момент… Не верю. Амир не мог! Но, как бы ни сложилось дальше, я выберу сына. Ему я нужна, а мужу… уже не уверена.

Утром приготовила завтрак и ждала, когда спустится Амир. Не знаю, как нам теперь общаться? Как смотреть друг на друга?

Даян лежал в вибро-переноске и наблюдал за погремушками. Вроде пока у него хорошее настроение. Может, даже спать днем будет как все младенцы.

– Привет, – Амир спустился, одетый к новому рабочему дню. Костюм, идеальная прическа, властный взгляд, уверенность в каждом движении. На сына покосился мельком, а меня сухо поцеловал в лоб.

– Прости за вчерашнее. Я не хотел так. Завтракать не буду.

Все. Вот и весь разговор. Сколько мы еще так протянем?..

Глава 4

Амир

Я не знал, как дальше жить. Куда катится наш брак? Почему семья развалилась? Когда испарилась любовь?

Даяну уже три месяца, а я ничего не чувствовал к сыну. Просто ноль. Вечно визжащий комок. Сначала были раздражение и злость, сейчас и это выключилось. Свет потух. Латай не латай, а жизнь на заплатках – это не жизнь.

Лейсан, жена, любимая женщина. Куда все ушло? Почему так случилось? Я ведь любил ее. Надышаться не мог. С ума сходил, если приходилось разлучаться, а сейчас лишь бы куда, но только не домой. Нет, она мне не противна и не отвратительна, но Лейсан стала неотделима от Даяна, и теперь я воспринимал ее как мать, как одно целое с ним. Я просто не мог заниматься с ней сексом. Отрезало. Все можно пережить, и отсутствие интима еще не приговор, но вся соль в том, что куда-то делись нежность, ласка, желание беречь и защищать. Все то, что символизировала настоящая любовь. Я не смог полюбить сына и разлюбил жену. Все пропало. Куда? Не знаю. Многое отдал бы, окажись все иначе. Я хотел семью, я любил жену, я остепенился с ней, ждал нашего первенца! А теперь чувствовал, что без них мне легче, чем с ними. И им тоже лучше без меня. У них симбиоз, а я лишняя частица.

Но и это не единственная проблема… Я постоянно думал о другой женщине. Смотрел на новую сотрудницу и голову терял. Ведь понимал, что мое поведение отвратительно, но мечтать ведь не запретить. Лиза мне напоминала Лейсан звонким смехом и кокетливыми улыбками. С ней я словно в прошлое вернулся и хотел завоевывать непокорный Эверест! И ведь у нас не было ничего! Подвозил несколько раз домой, случайно в лифте зажимал, вкусняшки покупал, да за коленку пару раз потрогал – детский сад! Правда, когда Лейсан застала меня за дрочкой ванной, был грех за мной. Я реально не мог уснуть, все о Лизе думал, потом о жене, и так по кругу. Мерзко и недостойно мужчины и мужа, поэтому пошел в ванную, фото Леси смотрел, но мыслями к Лизе возвращался, и тогда возбуждение захлестывало, тонул в похоти, но упрямо возвращался мыслями к женщине, которой четыре года искренне говорил «люблю». Я не мог кончить. Так и не смог. На Лейсан. Получалось только в порочном бреду, где в центре моя секретарша. Что это? Неужели влюбился? Или тупо похоть? Может, трахнуть ее и спокойнее станет? Может, я просто не мог без новых завоеваний? А если это большее? Если секс будет настолько охренительным, что уже не вернусь в семью? А хотел ли я в принципе возвращаться? Не знаю. Но! Я обещал Лейсан, что если когда-нибудь решусь на измену, то не стану лгать – признаюсь честно, а дальше по обстоятельствам.

Я многое ей обещал, уговаривая выйти за меня, хотя бы это обещание должен сдержать. Остальные оказались неисполнимыми.

– Тук-тук, – услышал Лизу. – Ваш кофе, Амир Каримович. Она подошла к столу с неизменной кокетливой улыбкой. Я дотронулся до шеи и покрутил головой из стороны в сторону. Затек весь. – Размять вас? – неожиданно предложила она.

Нет. Нет!

– Было бы неплохо, Лиза, – мой мозг отказывался работать здраво. Она подошла со спины и теплыми руками коснулась шеи, очень нежно. Очень. Словно ласкала не загривок, а кое-что поделикатнее.

– Хорошо, Амир Каримович? – чуть нажала.

Я молчал. Меня язык не слушался и не только он: шишка в брюках настолько очевидна, что относительно моего удовольствия просто не должно быть вопросов.

– Это моя благодарность, что дали шанс и работу. Спасибо, Амир… – настолько томно и мурлыкающе. – Каримович.

– Лиза, – откинул голову на спинку кресла, встречаясь с ней глазами, – сегодня у нас деловой ужин с партнерами. Ты будешь мне нужна. У тебя ведь нет планов на вечер? Муж, парень не ждет?

– Не ждет, – последний раз погладила по плечам. – Я буду готова к концу рабочего дня, – и ушла, покачивая бедрами.

Фух! Еле сдержался. Если продолжать в том же духе, то надолго моих обещаний верности не хватит. Зачем-то пригласил ее на важный ужин. Но здесь всегда можно съехать, что секретарь полезен на любых переговорах, да и люди рядом удержат от глупостей. Давид, старший брат, всегда был грозным предупреждением, хотя сам тот еще «моралист». Это сейчас он праведный вдовец, почти глава нашей татарской диаспоры, но для него, как и для меня, Аллах в раю подушки не приготовил. Мужикам из нашей семьи – пиздец. Всем.

– Амир, что у тебя происходит? – брат позвал меня на перекур.

– А что у меня происходит? – глубоко затянулся.

– Как жена? Как сын? Не выезжаете совсем. В гости не зовете. Праздник в честь первого месяца не устроили.

– Сложно все пока с родительством нашим. Даян еще не вошел в возраст, когда его можно в свет выводить да людям показывать, а Лейсан вся в нем, – прямо взглянул на Давида.

– Ясно, – смотрел остро. – Ты, главное, думай головой. Головка – плохой советчик, – заметил, что к секретарше дышу огнем. – Семья – это твое все, не забывай.

– Я взрослый дядя уже. Все косяки моими будут, и я за них отвечу.

– Добро, – кивнул брат. – Я запомню это, Амир.

Встреча прошла плодотворно, на неделе подпишем документы на строительство бизнес-объекта. Лиза все записывала и сильно не отсвечивала, но внимание привлекала. Мое.

– Давай подвезу, – вышли в летнюю звездную ночь. Огни города настолько яркие, что звезд не видно, но я точно знал, что они смотрят. Созерцают мой путь к моральной пропасти. Свидетели моего почти падения.

– Неудобно это, Амир Каримович. Ваш брат и так уже недобро смотрит, – смущалась Лиза.

– Разве можно такую красивую девушку в ночи одну оставить.

– Такси…

– Не доверяю, – качнул головой и повел ее к припаркованной ламбе. Роскошные машины, как и красивые женщины, моя слабость. Я считал Лизу красивой, но не блистательной и шикарной. Тут ей и внешнего лоска, и хорошего образования не хватало. Но многое можно поправить, было бы желание…

Мы подъехали к стандартному человейнику, но в пределах МКАД. Лиза не торопилась выходить, а я открывать двери. Да, они заблокированы.

– Спасибо, что подвезли, – чуть нервно, потупив глазки, шепнула Лиза.

Я повернулся и скользнул взглядом по гладким бедрам с ажурной резинкой чулок. Юбка задралась, а пуговички на блузке как нарочно расстегнуты чуть больше дозволенного.

– Лиз, не могу больше, – коснулся рукой колена и повел вверх, лаская бархатную кожу.

Она притихла, замерла под моим взглядом. Я пошел дальше: целовать ее начал, а пальцами скользил по кружевной ткани трусиков. Когда попробовал сдвинуть их в сторону, Лиза свела ноги.

– Я не могу. Вы женаты. Это неправильно.

– Я знаю, – откинулся на спинку кресла. – Сам в шоке, что творю это, – повернулся к ней. – Но меня пиздец как тянет к тебе.

– Давайте поднимемся ко мне, выпьем чая и обсудим, что делать с этим влечением… – прижалась носом к моей шее. Ее, значит, тоже влекло.

Небольшая студия встретила тишиной. По-девичьи милая, чистая, светлая. Кухня-гостиная, а спальня отделена легкой занавеской.

– Я заварила чай, – мягко позвала Лиза, сжимая в руках чашечку. – Возьмите, – передала мне.

Я не стал пить и говорить не хотел. Другое мне нужно.

– Иди сюда, – сгреб в охапку и к себе прижал. Я целовал, она отвечала. В воздухе повис дух запретной страсти.

– Нельзя, Амир Каримович… Амир… – я отнес ее на руках и уложил на простыни.

– Знаю… Но мы осторожно… Без проникновения, Лизонька… – задрал юбку и распахнул блузку, приникая к розовым маленьким соскам-кнопкам. Какие хорошенькие… Пахом вжался во влажную промежность. Да, она текла, для меня текла. Я терся и вдалбливался в нее через брюки.

Лиза стонала и горячо отвечала на ласки. Жалась и подмахивала. Выгнулась дугой, кончая от жесткого петтинга. Я тоже как пацаны спустил в трусы.

Это отрезвило. Я поднялся и, вскинув голову к потолку, пытался смирить дыхание. До чего я дошел…

– Спасибо за чай, Лиза. До завтра.

– Что вы делаете со мной, Амир Каримович… – прикрыла выпрыгнувшую из лифчика грудь. – С ума сводите… Нельзя так… Больше не нужно. Возвращайтесь домой, к жене…

Я молчал. Мне нравились ее принципы. Хотя последние пятнадцать минут ими и не пахло, но все же.

– Амир, – подошел и взял за подбородок. – Когда мы вдвоем, зови меня Амир.

– Хорошо, Амир, – кошкой потерлась о мою руку. – Иди домой… К жене… – отпустила ладонь, но смотрела с немым обожанием.

Я ушел. В машине пытался осмыслить произошедшее. Это уже измена или только прелюдия к ней? Я не знал.

Нет, знал. Это измена. Но это не банальная похоть, в моих мыслях другая женщина. Не жена. И с этим нужно что-то делать. Думать об этом, правда, легче, чем действовать.

Чем ближе был к дому, тем гаже себя чувствовал. Мне было до омерзения стыдно, что я такой подонок. Это длилось ровно до момента, пока не вошел в гостиную. Меня караулила Мириам Багировна. Теща практически жила у нас.

– Добрый вечер, – поздоровался я.

– Я бы сказала: доброй ночи, зять, – теща поднялась, рядом на столе радио-няня. – Что-то ты поздно, – подошла и повела носом.

– На что-то намекаете? – я стойкий солдат, меня на острые мамкины взгляды не взять.

– Да нет. Но пахнет от тебя больно сладко, – и отошла. Я ничего не ответил: уж не перед ней мне оправдываться!

Я поднялся в спальню: Лейсан не было в постели, но я слышал шум воды. Даян уже спал в детской, она, в основном, там же. Мы теперь нечасто контактировали: либо вели себя нейтрально, либо ругались. Я орал, она уничтожающе молчала и прижимала к себе сына. Видимо, не только я остыл к ней, но и Лейсан конкретно во мне разочаровалась.

Хотел по привычке в ванную, там уже раздеться, а жена уберет, но вовремя вспомнил про свой конфуз.

– Блядь, – выругался, заметив на ширинке следы чужого выпота, а в трусах вообще моя сперма. Я быстро натянул шорты и отправился в прачечную: закинул стирку, и пофиг, что подумает Лейсан. Это лучше, чем если бы она разбирала мое грязное во всех смыслах белье. Не так я должен сказать ей о переменах в нашем когда-то общем будущем.

В ванной все еще шумела вода. Я разделся и смотрел на запотевшую стенку душевой, в которой изредка мелькало очертание женского тела. Моя жена, но я больше не чувствовал ее своей. Мы очень отдалились. Почти на разных планетах.

Створка отъехала, и я увидел обнаженную Лейсан: она за эти три месяца похудела сильно, даже больше, чем нужно, только грудь была по-прежнему пышной, а соски вытянуты под нужды Даяна. Удивительно, но я давно не видел жену голой.

Она поставила на раковину еще одну рацию от радио-няни и схватила пушистое полотенце. Меня или не видела, или не замечала.

– Привет, – поздоровался. Лейсан резко, даже испуганно обернулась, но взгляд гордый, колючий.

– Привет, – холодно бросила через плечо и взяла фен. Она быстро сушила волосы, натиралась кремами и маслами, надела трусики и шелковую пижаму. Пять минут, не больше.

– Может, все-таки нанять человека, который умеет с детьми? – снова предложил я. Ну а что она как тот сайгак носится?! Как раз в рации послышалось хныканье, но тут же услышал тещу. Лучше няня, чем Мириам Багировна на постоянной основе.

Лейсан подошла к радио-няне и выключила ее, затем посмотрела на меня яркими голубыми глазами.

– А может, нанять человека, который будет спать со мной? – неожиданно выдала. – А еще станет отцом моему сыну. Есть такие специально обученные люди, м?

– Ты охренела? – во мне поднялся нехилый протест.

– Почему нет? – шепнула. – Пока ты занят очень важными делами, найми нам мужа и отца на час, день, месяц, год. Сколько твой кризис будет длиться, Мир? Сколько мне ждать? Стоит ли вообще ждать? – закончила едва слышно.

– Я не знаю, – ответил честно. – Твое материнство… Не знаю, Лесь, – смягчился, – оно многое изменило. Я оказался не так готов, как полагал.

– Может, тебе нужна помощь специалиста? Это ведь ненормально. Это проблема.

– А может, просто нанять няню и снять обязанности с тебя? Чтобы все стало как раньше.

– А может, сразу в детдом сдадим Даяна или на усыновление? Чтобы у меня сиськи прежними стали и запаха ребенка не было.

– Не передергивай, – холодно чеканил.

– Мир, ты себя слышишь? Даян младенец, ему мама и папа нужны. Он привыкает к нам, а мы к нему, понимаешь? Я не хочу, чтобы мой сын звал мамой чужого человека, потому что мой муж оказался инфантильным трусом.

– Замолчи! – зарычал, не сдержался. Я не трус! Я никогда ничего и никого не боялся! Я просто не хочу быть отцом! Это другое!

– А то что? Ударишь меня? Трусы как раз так и делают.

– Я велел тебе молчать, женщина, – едва держал себя в руках, но Лейсан несло. Она из тех татарских дочек, которых не учили, что мужчина в доме хозяин и господин.

– Трус, – зло выдохнула прямо в лицо.

Я ебанул кулаком в стену, мне нужно было сбросить агрессию, иначе… Иначе сам не знаю. Лейсан выбежала из ванной, затем услышал, как истерично хлопнула дверь спальни. Нет, так больше не могло продолжаться. Нужно что-то решать, пока до греха не дошли…

Глава 5

Лейсан

Я забежала в детскую и заперла дверь. Мне не в первый раз страшно рядом с мужем, но сегодня наша эмоциональная связь истончилась окончательно, готовая оборваться в любой момент.

– Лейсан, все нормально? – я обернулась. Мама с Даяном на руках. Хорошо, что темно и не видно моих слез.

– Иди, ложись, – хрипло произнесла, сдерживая всхлипы. – Давай, покачаю, – забрала сына. Мы никому не будем обузой, мы все сами сможем.

– Так, дочь, ну-ка рассказывай!

Мама давно заметила неладное между нами, но когда она оставалась, Амир как-то сдержанней был. Сегодня резьба слетела окончательно, и у меня тоже. Да, наверное, я его спровоцировала, но сколько можно сглатывать его раздражение, злость, капризы! Ему плохо с нами, у него, вероятно, какая-то депрессия, но я не психолог, я женщина, жена, мать, мне нужен мужчина, муж и отец нашего сына! Я устала терпеть и сглаживать! Я хочу поддержки, любви, заботы! Разве многого требую от любимого мужа? Даже после этих трех невыносимых месяцев я все еще любила Амира.

– Все нормально, – и всхлипнула. – Мы разберемся. Иди, мам.

Мириам Багировна Ахматова – женщина пробивная, всегда такой была. Амира любила, но родные дети, это дети. Как бы ни ругала меня за излишнюю эмансипированность, а в обиду своих не даст. Вот и сейчас вся пылала праведным гневом.

– Орет, обижает… – перечисляла. – Леся, если он тебя хоть пальцем…

– Нет, мамочка, до этого не дошли… – и про себя «пока». Наверное, Амир меня уже ничем не сможет удивить. Ни кулаками, ни любовницей. Страшно было верить в это, но сомнений оставалось все меньше.

– Дочь, никогда не позволяй мужчине поднимать на тебя руку и вытирать об тебя ноги. Один раз случится, и это станет нормой, – мать направилась к выходу, но обернулась и прямо посмотрела на меня: – Он сегодня вернулся весь в аромате женских духов, – жестко заявила. – Это больно, Леся, но лучше знать, чем не знать. У вас малыш, будь осторожна, а в остальном… Мы с отцом всегда на твоей стороне, – и вышла.

Я прижала к себе сына и закрыла дверь на замок. Иногда мне казалось, что Амир способен что-то сделать с Даяном на нерве. Потом это проходило: бред! Бред же! Но я давно не просила мужа помочь с сыном, не оставляла их вдвоем, максимально пыталась не раздражать Амира. Это очень больно, когда боишься собственного мужа. Когда страшишься за ребенка.

– Маленький мой, – целовала спящего сына. В моих руках он любил засыпать. Так ему спокойнее, наверное. Даян кричал, но и вокруг него кричали. Замкнутый круг. – Тебя в обиду не дам. Если папа нас не любит… – не договорила. Готова ли я к расставанию? К разводу?

Я зажмурила глаза, смаргивая слезы, выдавливая горячие и соленые следы женского разбитого сердца. Даже если у Амира никого нет (в глубине души надеялась на это и верила его мужским обещаниям), меня он уже не любит. А может, и не любил. Я не верила, что любовь живет три года. Настоящее чувство не умирает даже, когда душу ядовитыми ножами вспарывали. Есть ли порог у любви? Болевой? Кто знает, возможно, я проверю это лично.

Уснуть смогла к утру, хорошо, что поставили в детскую небольшой мягкий диванчик, на нем и устроились. Даян грел мне бочок и, кажется, мы проспали.

Сын в шесть утра получил свою порцию еды и сейчас спал довольный, и я с ним. Правда, меня беспокоило, что молока стало приходить меньше, и Даяну не хватало. Раньше одно кормление – одна грудь, сейчас он выпивал две. Мне говорили, что на стрессе может ухудшиться лактация. Я не хотела переходить на смесь. Да, это иммунитет, но и тупо легче ночью.

Я вышла в коридор, собиралась умыться, но приглушенные крики остановили:

– Ты ведешь себя недостойно татарского мужчины! – это голос мамы.

– А как же ведут себя достойные? – в голосе Амира слышалась злая насмешка.

– Ценят и уважают жену. Любят своих детей. Не заставляют плакать любимых женщин…

– Мириам Багировна, вам ли не знать, что мы, Черкесовы, не уродились.

– Видимо, да, – мама явно на грани. – Яблоко от яблони. Что Карим был… – она замолчала, поэтому что о мертвых либо хорошо, либо никак. Мой свекр умер еще до нашего с Амиром знакомства.

– Мириам Багировна, очень надеюсь, что когда приду домой вечером, вас не застану.

– Ночью, – ехидничала мать. – Ты возвращаешься ночью.

Больше не стала слушать, к ним поспешила. С мамой столкнулась на лестнице.

– Я уезжаю, Лейсан, – строго сказала. Вся заведенная, раскрасневшаяся. Она у меня тоже блондинка, но не такая высокая, да и к пятидесяти годам талия уже не столь тонка, но мама харизматичная, поэтому взгляды до сих пор приковывала. – И ты знай, что тебя примем в любом случае. Дом у тебя есть!

Я хотела ее обнять, успокоить, но она фурией пролетела – вспыльчивая, ей нужно время. Ничего, я как раз с мужем поговорю.

– Ты выгнал мою мать? – спустилась в столовую. Амир пил пустой кофе. Сегодня завтрак ему никто не приготовил, а сам… Ну не царское это дело. Теперь. А раньше мог и сгонять с утра в кофейню, и сам сделать яичницу, чтобы мне в постель принести. Больше я внимания не заслуживала. Трофей завоеван, рассмотрен со всех сторон и больше не интересен.

– Я хозяин в этом доме и имею право на уважение, нет? – смотрел холодно и отчужденно. Вчерашняя ссора отдалила нас окончательно. Держались на тонких сухожилиях, осталось чикнуть скальпелем, и все. Любопытно даже, кто из нас станет тем самым хирургом?

– Так, может, и нас с Даяном попросишь на выход, хозяин?

Амир вскинул голову, ноздри затрепетали, как у норовистого молодого жеребца. Он ведь красавец у меня: высокий, поджарый, с густой темной шевелюрой, чувственными губами и хищным взглядом. И эти длинные ресницы… Плюс деньги, статус, стиль и возможности – завидный мужчина и, видимо, кольцо на пальце уже не являлось барьером ни для охотниц за ресурсными самцами, ни для самих женатых жеребцов.

– Не передергивай, Лейсан. Это твой дом, и он им останется… при любом раскладе, – мы схлестнулись взглядами, и я поняла, что он будет и хирургом, и палачом…

Амир ушел. А я осталась. Пока живая, пока…

Всю неделю мы почти не встречались. Я не хотела видеть его утром, а вечером муж приходил настолько поздно, что ничего не имело смысла. Я ждала: видела, как фары скользили по фасаду дома и скрывались в гараже, но не встречала.

Я больше не спала в нашей спальне, а Амир не возвращал меня в свою постель. Значит, ему не нужно. Видимо, в нашем браке у него секса гораздо больше, чем у меня, а это значило одно…

С каждым днем муж приходил все позже и позже, словно ставил свой личный рекорд. Возможно, ждал от меня действий. Дождался.

– Мир, – встретила его в прихожей, – зачем ты возвращаешься? – я правда хотела знать.

– Я здесь живу, – безэмоционально, практически в темноте.

– Но ведь ты не хочешь возвращаться, – я неплохо узнала его за четыре года. Не двадцать совместных лет, но все же.

Амир молчал. Значит, правда.

– Уходи уж насовсем, – горько выдохнула, кусая губы, проглатывая боль, которая рвалась наружу диким воплем. Я ведь любила, я все еще его любила.

– Ты хорошо подумала? – голос как битое стекло, на котором мне нужно станцевать.

– А я должна думать, Мир? – шепотом воскликнула. – Я только делаю выводы. Правильные ведь? – я ждала. Как дура ждала, что обнимет и разубедит, признает вину, но заверит в любви.

– Не знаю, Лесь. Не знаю, – вот и честность, затем он накинул на плечи пиджак. – Я уйду. Нам обоим нужна пауза, – все-таки зацепился за мое предложение. Если человек хочет уйти, то уйдет с полпинка.

Глава 6

Лейсан

Я плакала всю ночь. Это точно конец. До последнего не верила, что счастье у меня хрустальное, хрупкое, и что разбилось оно об обыденную реальность. Не выдержал мой муж, мой Мир, испытания отцовством. Понять это сложно, принять практически невозможно, но если бы вслух произнес, помощи попросил, признал, что тяжело ему – мне было бы легче. Мы ведь могли обратиться к правильным людям, к врачам, которые могли бы помочь, и нам как паре в том числе. Теперь уже точно поздно.

Я ведь знала, не хотела за него замуж, боялась репутации и все равно влюбилась, поверила, упала в него! Теперь разбитая, как то самое корыто.

Некоторых мужчин просто нельзя исправить, они такие, какие есть: дикие, привыкшие к воле, необузданные и ни к кому не испытывающие долгих привязанностей. Я поверила, что моя любовь для него – кровь, которая по венам; мое тело – храм, а душа – алтарь. Нет, не так. Все не так. Это было временно. Я трофей. Трофей, который больше не имел для него ценности…

Днем ко мне заехала подруга. Жена Аделя, брата моего мужа. Она моложе меня на три года, но замужем подольше, и сыну ее скоро пять.

– Лесь, – Майя забрала у меня Даяна, пыталась помочь, – ты совсем…

– Замученная? Уставшая? Страшная?

Майя внимательно на меня посмотрела и сделала свои выводы:

– Ты плакала?

– Постоянно…

Стыдно. Как же стыдно обнажать душу, когда в ней столько боли и горечи. Я привыкла делиться счастьем, позитивом, хорошим. Любила смеяться и радоваться каждому дню. А сейчас плачу. Почти всегда. Самое большое горе, что любимый мужчина мог причинить любимой женщине – лишить ее улыбки, а способы, чтобы она рядом с тобой завяла и перестала радоваться, могли быть любыми. Это уже вторично.

– Лейсанчик, я мармелад принесла. Иди, посиди в тишине, а я с Даяном буду. Если хочешь, прими ванную и ложись, поспи. Я, если что, на целый день к тебе.

Я пошла ставить чайник и заваривать свежий чай. Мне не хотелось спать, есть, нежиться в ванной. Мне нужно спросить у Майи… Она ведь тоже замужем за Черкесовым.

– Давай мне, – вернулась в гостиную с подносом, – дам ему грудь, – забрала Даяна. У меня катастрофически мало молока. Я старалась чаще прикладывать сына, чтобы дотянуть хотя бы до полугода.

– Лесь, иди отдыхай, – подруга пыталась взять на себя мои заботы, хотя у самой своих полон рот.

Было приятно, но меня муж обвиняющими взглядами и несколькими фразами приучил справляться самой. Если не могла, значит, плохая мать, не справляюсь.

– Май, у меня деликатный вопрос… Это сложно вслух произнести… – начала осторожно, но чем больше говорила, тем легче становилось. Просто выговорить и облечь в слова свою боль. Поделиться с такой же, как и я, женщиной.

– Господи, не верится, что Амир может быть таким, – Майя была шокирована. Да, Черкесовы могли быть жуткими мудаками, но свою плоть и кровь ценили превыше всего. – Вы не думали с психологом поработать?

– Это помогает, когда человек хочет, а Амир не хочет. Ничего не хочет. Мы не спим вместе, Майя. Мне давно уже можно, понимаешь?

Майя кивнула. Конечно, она тоже рожала и знала про интимные ограничения и их сроки.

– Муж не хочет меня. Я для него асексуальна: воняю молоком и ребенком. Амир не хочет меня и, кажется, больше не любит…

– Так и сказал?! – воскликнула Майя. Я только кивнула. – Ну какой мерзавец! Как он мог вообще. Ведь так любил, Лесь, так любил… Неужели эти Черкесовы в принципе лишены сердца… – теперь моя очередь ошеломленно смотреть в ее мокрые глаза. – Да, подруга, Адель не любит меня и никогда не любил, – поднялась, обняла меня и поцеловала в макушку. – Но у нас ровные отношения, и я поговорю с мужем. Адель вставит Амиру мозги на место.

– Это невозможно: Амир не признает давления и авторитетов. Тем более что, вполне вероятно, у него кто-то есть.

– Скажи, что мне сделать? – Майя гладила меня по волосам. – Я не оставлю тебя здесь одну с ребенком. Хочешь, ко мне поедем? Поживешь у нас. Может, у Амира что-то щелкнет, когда реально осознает, что может потерять вас.

– Не нужно, – обняла ее в ответ, а Даян тут же закряхтел – придавили малютку. Все-таки Амир сделал мне самый главный подарок, и это не недвижимость, деньги и драгоценности. Сын. У меня всегда будет мужчина, который не предаст. – Мы к родителям поедем. Не могу здесь одна.

– Одна? – удивленно переспросила Майя. – А Амир?

– Он вчера ушел, – пожала плечами. – Вернулся в два часа ночи, и я предложила ему в принципе не приходить домой, и он ушел. Так просто, – схватилась за руку подруги, – словно перешагнул через наш брак. Это так больно…

– Я знаю, Лесечка, знаю. Это больно, но боль проходит. Это я тоже знаю. Время лечит, оно все лечит.

Майя пробыла со мной до самого вечера. Мне кажется, она тоже ждала Амира, чтобы в глаза ему заглянуть. Я тоже ждала. Надежда ведь умирала последней.

– Мам, – вечером набрала ее, – я хочу домой вернуться.

– Мы с папой едем! – только и ответила.

Майя дождалась моих родителей и поехала к себе. Да, никто не завидовал Амиру, если он вдруг решит вернуться.

– Где он? – отец буквально ворвался в дом. – Я ему яйца оторву!

– Папа! – я сама испугалась. – Папочка, не нужно, – успокаивала его. Мама злилась на зятя и явно накрутила отца. Он у меня вспыльчивый и здоровенный мужчина, зашибет и не заметит, но маму слушался как верный рыцарь. Они долго прожили вместе: мне двадцать девять, брату двадцать. Наверняка у них разное бывало, но за своих они горой. Да, наша семья жила дружно, тесно пересекаясь с диаспорой, не отделялись и не забывали корни, но наш дом и традиции, в нем принятые, были важнее. Поэтому я училась за границей без присмотра родителей, мой брат тоже сейчас в Лондоне. И мы с Наилем никогда не были товаром и инвестицией для родителей. Нас не принуждали к браку с отпрысками влиятельных семей и не продавали как мясо на рынке. Мы всегда были свободны и имели право выбора.

– Дочка, – взял меня за плечи, – честно скажи: ударил?

– Нет, – погладила его густую темную с проседью голову. Я его принцесса и всегда была ею. Если бы хотела отомстить мужу, то просто натравила бы на него отца. – Просто мы не справились и решили взять паузу.

– Булат, – мама, качавшая Даяна в гостиной, подошла к нам, – смотри, какой сладкий, – он заснул у нее.

Папа как мороженое растаял и поплыл. Крупным пальцем коснулся щечки и расцвел улыбкой, когда Даян пускать пузыри принялся.

– Ладно, – взлохматил голову, – не буду убивать твоего мужа. Пока. Пойдем, вещи помогу собрать, пока мать внучка качает.

Мои родители очень внимательные бабушка с дедушкой, и в их доме была детская для внука. Они очень активно собирались включаться во внука. Мы взрослые с братом, а у родителей всегда были большие возможности, поэтому для себя они пожить успели, теперь хотели снова нянчить, носиться, учить и воспитывать.

– Алло, – телефон неожиданно ожил. Свекровь. – Здравствуйте, Эльвира Сабировна.

– Лейсан, – даже без приветствий, – что у вас с Амиром происходит? Он сегодня буквально сбежал с обеда! И про сына ничего не рассказывает, психует только. Я завтра заеду к тебе, посмотрю, что с Даяном. Может, он болен, а вы скрываете?

– С моим сыном все в порядке, Эльвира Сабировна.

А вот с вашим нет! Хотела сказать, да промолчала.

– Завтра мы с Даяном у моей мамы будем. Приезжайте туда.

Свекровь у меня женщина тяжелая, и скандалить с ней себе дороже. Лучше просто «улыбаемся и машем».

– Как ты? – мама не сильно склонна к сантиментам, но сейчас была нежна как никогда. Она собирала вещи первой необходимости для внука, а я свои, Даяна передали деду. Это мой дом, и отдавать его другой женщине, если такая реально существовала, не собиралась! Но мне нужно время, нужно решение, а здесь сложно думать: слишком много хорошего было… и больно здесь было, очень.

– Плохо, но жить буду. Наверное.

– Лейсан, ты молода, у тебя еще все будет. На одном говнюке свет клином не сошелся.

– Не нужно, мам. Может, мы еще…

– Может… – развела руками. – Но звоночек прозвенел… и довольно рано.

Я вернулась в свою старую спальню. Сейчас, правда, здесь симпатичная гостевая комната. Сколько я здесь пробуду? Не знаю. Наверное, нам с Амиром все же нужно поговорить и что-то решить. Мы ведь не чужие, связаны брачными клятвами и даже кровью. Мы не можем разъехаться и сделать вид, что ничего не было.

Я не спала почти до утра. Нет, сын на удивление хорошо себя вел: животик пришел в норму и со стулом больше нет проблем. Видимо, он начал входить в ту самую фазу, когда малыши спят, кушают, учатся новому. Даян освоил улыбку, уже сам переворачивался на бочок, держал головку, пускал слюни и гулил. Милаш, по-другому его воспринимать сейчас невозможно. Мама с папой весь вечер не отходили от внука. Дай им волю, и они его всего как маленького пророка обласкают.

Не спала я, потому что из рук телефон не выпускала: ждала звонка или хотя бы сообщения. Вернулся ли Амир домой? Если да, то заметил, что нас с Даяном нет?

Если не вернулся, то все в принципе ясно. Если вернулся, но настолько плевать, куда мы пропали – тоже понятно.

Так я пролежала до утра. Никто мне не звонил и не писал. Значит, я все правильно сделала, не поторопилась.

– Мам, я отъеду на часик-полтора? – решила поехать на работу к Амиру и там поговорить. Дома мы элементарно не слышали друг друга. Возможно, там что-то прояснится. Может, по-человечески разберемся с нашей жизнью.

– Конечно, – отмахнулась мама. Когда мне понадобилась ее помощь, после рождения сына, она решила оставить активную деятельность в компании отца. Она была одним из акционеров, и ей бояться остаться на бобах не стоило. Но она долго возглавляла бухгалтерскую службу, привыкла работать и быть занятой. Отец зато доволен. Жена только дома.

– Сегодня приедет Эльвира Сабировна. Если я не успею…

– Не волнуйся, со свахой я разберусь, – и подмигнула мне. С моей матерью даже слегка сложная и высокомерная свекровь не решалась конфликтовать.

Июль, тепло, солнце светило. Я достала из чемодана легкое платье с обтягивающим лифом и пышной струящейся юбкой. Волосы распустила и выпрямила, дневной неброский, но эффектный макияж. Объективно я была красивой, а фигура пришла в норму: грудь пышная и высокая троечка, талия ярко выраженная, длинные ноги. Мне хотелось быть сногсшибательной, я давно такой не была.

Приехала в деловой центр на машине. Припарковалась напротив входа в башню «Федерация», где располагался офис мужа. Оплатила парковку, почти перешла дорогу, когда увидела Амира: он вышел из здания не один, с девушкой. Она не просто шла рядом, он держал ее за руку, вел за собой.

Симпатичная, стройная блондинка. Та, которую видела в его телефоне. Все-таки мастурбировал он тогда именно на нее. По срокам они вместе минимум третий месяц, а может, все началось раньше.

Я упрямо шагнула в их сторону, но остановилась, когда мой муж распахнул перед ней двери своего Ламборджини, но не удержался: привлек к себе и начал целовать. Долго, глубоко, страстно. Гладил спину, зарывался в волосы пальцами, сжимал ягодицы. Я все это проходила с ним: у него эрекция, и он хочет эту девушку. Абсолютно бесстыдно выставлял напоказ свою измену. Вот его новое увлечение, завоевание, трофей. А я в утиль.

Я быстро вернулась к своей машине и спряталась в ней. Возможно, нужно было подойти и устроить скандал, вцепиться девице в волосы, дать мужу пощечину, но все, чего добьюсь – унижение.

Я знаю Амира, своего мужа, он не будет извиняться, падать на колени и целовать ноги. Он все решил. Он будет с ней. Если я была хоть чуточку важна, то он бы не выставлял свою страсть напоказ средь бела дня. Быть раздавленной его пренебрежительным «поговорим потом» перед любовницей мужа – нет, не хочу.

Вот и случилось: мой Мир стал моим палачом. Я развернулась и села в машину. Они тоже уехали. Осталось только хирургическим методом вынуть мое глупое любящее сердце и выкинуть на помойку. Но это я сама сделаю. А муж острым скальпелем проведет по последней связующей нити – нашему сыну. Амир сможет. Больше я в этом не сомневалась…

Глава 7

Амир

Меня выгнали из дома. Или это я сам ушел. Я пока не определился. Это было легко и неимоверно трудно. В глаза ее, полные невысказанных вопросов и горьких слез, смотреть было сложно и стыдно. За каждую мысль в голове было совестно. За каждое действие и бездействие.

За то, что не поддержал. За то, что не помогал. За то, что не полюбил сына. За то, что разлюбил ее, свою жену.

Вопреки желаниям и похоти, я не поехал той ночью к Лизе. В своей старой холостяцкой берлоге ночевал и думал. Очень много думал. Развод. Это звучало странно и непривычно.

В нашей семье разводы не приветствовались, но я никогда не подчинялся чужим приказам. Дело не в их одобрении или порицании, сам шаг трудный. Я ведь любил Лейсан, хотел, чтобы моей навсегда стала, детей от нее хотел, а вышло, что все как-то не так.

Мы четыре года вместе – для кого-то срок небольшой, но для меня огромный. Я с женщиной не проводил больше пары месяцев, и это даже не на одной территории. Про любовь вообще молчу. С Лейсан все изначально иначе было: это не банальное желание залезть под юбку, это восхищение, ошеломительная радость, когда смотрел на нее, стремление оберегать, целовать, любить… Куда и почему это ушло? Неужели так у всех, и то, к чему я пришел – закономерный итог?

Два года мы с Лесей жили для себя: наслаждались друг другом, делились планами, поддерживали и любили. Потом решили, что хотим иметь общее и сокровенное, самое ценное. Не сразу получилось, да и беременность не была легкой, но родился Даян. И… Все закончилось. Неужели это все? Конец?

С Лизой у меня больше ничего не было. Я не провоцировал, она не намекала. Делали вид, что в гости на чай я к ней не заходил. Я не хотел форсировать события, пока не разберусь в своей жизни. Я не должен изменять жене, и Лизу использовать тоже не нужно: она не хочет быть женщиной для сброса напряжения. Хорошие девочки хотят, если не с принцами, то хотя бы с какими-то дальнейшими перспективами в отношениях, а с женатым обычно впустую все.

В воскресенье днем мне нужно было ехать на обед к матери: там будут братья с сыновьями. Раз в пару месяцев мама устраивала такие вот сыновьи смотрины: без невесток, но с внуками. Эльвира Сабировна Черкесова считала себя идеальной матерью, а мы, ее дети и внуки, плоть от плоти, должны быть на коротком поводке и всячески почитать и ублажать ее. Был бы жив отец, вероятно, они оба принимали нас как сюзерены вассалов. Кроме Давида, нашего старшего, он уж точно наследный принц, а мы с Аделем так, словно бы «с другой стороны одеяла».

– Амир, почему ты без Даяна? – мать начала с меня. Я перевел на нее взгляд, до этого зависал на бирже, хоть что-то интересное.

– Он маленький, куда мне его.

– Ну Давид справлялся всегда, даже с младенцами, а Даяну уже три месяца! – вставила шпильку мать. Она, похоже, даже не понимала, что, противопоставляя мне брата, вносила разлад между нами. Кому понравится слушать, что ты не такой, а вот первенец!

– Ну, я не Давид, – нахально улыбнулся и подмигнул брату. – У меня и руки из жопы, и голова не такая светлая.

– Ты как с матерью разговариваешь?! – возмутилась она.

– Амир, – Адель тоже осудил одним взглядом.

– Да я правду сказал, – смеялся. Я вообще не любил на серьезных щах все эти мероприятия просиживать. Я третий сын, и по мнению родителей был самым «не получившимся». Не такой важный и серьезный как Давид, не такой башковитый как Адель (хотя и он не мамина радость), слишком непостоянный, ветреный, гуляка и вообще каши со мной не сварить. Может, мама и права. Сейчас так уж точно.

– Устроил балаган, – мама фыркнула. Она не воспринимала всерьез мои слова, не слышала в них обиду, не хотела видеть, что разделила детей: кто-то лучший, кто-то худший, равных нет. – Завтра заеду к вам, посмотрю внука. В прошлый визит мне показалось, что у Даяна глазик косит.

– Не говори глупостей! – меня взбесило это замечание. Она еще и внуков будет делить на хороших и плохих! На правильных и неправильных. – Он грудной малыш и ссыт под себя, а ты от него хочешь докторской, м?

Я поднялся и ушел. Хватит с меня этих сборов! Надоели. Они мне все надоели.

– Амир! – старший брат догнал, когда уже дверь машины распахнул. – Постой.

Я обернулся, руки в кулаки сжал, набычился. Если решил воспитывать за непослушание и грубость к старшим – готов и подраться. Это я умею, младший ведь из братьев: получал от них люлей, тут хочешь не хочешь, а научишься защищаться.

– Что с тобой, братишка? – Давид вопреки ожиданиям сжал мое плечо. – Я же вижу, что в последнее время ты потерялся. Расскажешь?

Я провел руками по лицу, сбрасывая агрессивное раздражение. Сколько во мне его? Много. Не вычерпать. Пока я в этом варюсь, оно будет прибывать и прибывать. Нужно не откачивать и ставить заплатки, а убирать его источник.

– Сложно мне, Дава. Херовый из меня отец вышел. Не получается… Ничего не получается.

– Это пройдет, Амир. Я трижды отец, и привязка к сыновьям пришла не с первого взгляда.

– Но ты ведь любишь своих пацанов?

Я знал ответ. Да и я любил племянников, всех без исключения, а вот своему сыну папой так и не смог стать.

– Конечно, – Давид ответил так, как я предполагал.

– А я нет, – сел в машину и уехал. Катался до самого вечера. В итоге остановился на Воробьевых горах и смотрел вниз. Я лечу вниз, или это возможность вскарабкаться наверх? Ответа у меня не было. Поэтому я поехал домой: искать эти самые ответы.

Было темно: и внутри, и снаружи, и я не только про дом. Но определенно он остался пустовать. Я нутром почуял, когда заметил, что ночное освещение выключено. Давно хотел сделать его автоматическим, но как-то руки не доходили.

Я разулся и осторожно поднялся в детскую – никого. Наша спальня тоже пуста. Значит, Лейсан тоже невыносимо в этом месте, рядом со мной…

Я сел на кровать и взлохматил волосы. Значит, нужно расходиться. Теперь это очевидно. Плохо нам вместе, а жить ради ребенка – огромная глупость, насилие над собой. Я буду помогать Лейсан и Даяну: дом принадлежит моей жене, он и записан на нее, плюс недвижимость за границей – тоже мои подарки, деньгами не обижу. Надеюсь, со временем, когда сын подрастет, у нас и контакт наладится.

Леся… Лейсан… У нас не получилось, и это нужно принять. Аллах видел, я хотел нормальную семью с любимой женой и кучей детей, но, кажется, это совсем не про меня. Детей я точно больше не хочу.

Поднялся и в гардеробной нашел чемодан: побросал вещей на первое время, остальное поручу собрать кому-нибудь из помощников. Ночевать в доме не стал. Не могу. Не хочу.

Разговор с Лейсан отложу, пока не сформирую четкий план нашего дальнейшего существования как родителей. Завтра вечером заеду к тестям, уверен, они с Даяном там. Сейчас слишком поздно, чтобы звонить, наверняка все спят уже.

Понедельник у меня начался так легко, что даже странно. Я принял решение, и даже дышалось свободнее. Так будет лучше для всех нас. Лейсан поймет это, может, не сразу, но осознает.

– Лиза, зайди ко мне… – увидеть рядом с собой хочу, очень близко. – С кофе, – добавил, чтобы не звучать слишком откровенно.

– Амир Каримович, – поставила передо мной поднос.

– Амир, – исправил ее. – Мы же договаривались.

– Я думала… – прикусила губу. – Все же нужна дистанция, Амир.

– Не нужна, – я поднялся. – Больше не нужна, Лиза… – притянул к себе. – Я принял решение относительно своего брака, малыш, – прижался бедрами к ней. Член моментально отреагировал. Хочу секса, жаркого, страстного, долгого и пошлого. – А теперь поцелуй меня, – скомандовал, спускаясь ладонями к крепкой заднице: сжал, мять начал, приподнимать и насаживать на свой ствол. Скоро. Между нами все случится очень скоро. Это уже факт.

– Ты разводишься ради меня? – спросила между поцелуями.

Конечно, нет! Наши с женой проблемы гораздо глубже, чем симпатичная мордашка и сладкая писечка. Но свою роль Лиза сыграла: она похожа на мою Лейсан, и меня манил этот образ. Не мою. Уже нет.

– В том числе, – ответил уклончиво и шлепнул по ягодицам. – Обедаем вместе сегодня. Куда ты хочешь поехать? Что покушать?

– В «Peshi»! – тут же воскликнула.

– Любишь морских гадов? – приподнял бровь. Кто бы сомневался. Один из самых модных и дорогих ресторанов с видом на Кремль.

– Я там не была, – наивно призналась. Мне нравилась эта невинная простота. – Хочу побывать, а моя зарплата не позволяет, – эротично прикусила губу.

– Закажи столик на два часа на мое имя. Меня там знают.

Я и сам любил живность со дна моря – хороший афродизиак. Лейсан тоже любила устриц и ледяное просекко. Мы часто там бывали. Раньше. Все хорошее между нами было когда-то, и оно закончилось, а цепляться за места и плакать над ушедшим – глупо. Жизнь ведь идет…

Я не сдержался и взял Лизу за руку, когда вышли из бизнес-центра. Открыл ей галантно дверь, она стрельнула в меня кокетливым обещанием всех удовольствий мира, и я начал целовать ее прямо там, на парковке. Люди смотрят – похер! Увидит кто – похер! Стыдно – пиздец как, но похер! Я хочу снова жить! Сейчас мне хорошо, а дома было плохо, а разве нужно тратить свою жизнь на то, что плохо?

– Что ты будешь? – спросил уже в ресторане. Ее взгляд говорил «тебя», но вслух:

– Закажи на свой вкус. Я тут не совсем разобралась с меню. Не знаю, какие устрицы лучше.

Я хмыкнул и выбрал самые лучшие и шампанское к ним. Немножко можно. Пусть у девочки голова закружится от собственных успехов. Мы из разных миров, но колесо сансары иногда удивляло.

Лиза была в восторге от всего: дорогой ресторан с успешными людьми внутри, шикарная тачка, мои часы. Ну, я тоже ей подарок приготовил: традиция дарить женщинам золото и украшения вбивалась в нас с молодых ногтей. Привычка.

– Это тебе, малыш, – протянул ей футляр с бриллиантовой подвеской на тонкой цепочке из белого золота. Мило и без лишнего пафоса. Чего-то более дорогого Лиза пока не заслужила.

– Спасибо, Амир! – пищала от радости и восхищения. – Как тебя отблагодарить? – прижала руку к вздыбленной выпуклости на брюках. Рядом с ней у меня непреходящий стояк.

– Потом, – убрал ладонь. Во-первых, Давид звонил, я ему срочно нужен. Во-вторых, сначала разговор с женой, потом все остальное. Я не изменник.

До вечера я был занят новым проектом: по нему у нас со старшим были большие разногласия. Но Давид пользовался своим правом вето. Меня это раздражало. Да, он старший брат, но и у него глаз замылиться мог, а чужое мнение, если оно противоречило его собственному, учитывал нехотя или сразу браковал. Я все чаще задумывался выйти из бизнеса и уйти на вольные хлеба. Надоело. Что-то мне все надоело.

– Я сделала чай, – Лиза видела, что заведенный вернулся, и решила разгрузить мне мозг. – Размять тебя?

Сначала массаж, а потом я посадил ее к себе на колени и долго целовал. Она маленькой ручкой через брюки мяла мне далеко не шею. Член и яички – очень хорошо у нее получалось.

– Кхм… – стук и кашель. Лиза спрыгнула с моих колен и принялась поправлять одежду. Я тоже дымящийся ствол устроил так, чтобы не топорщил мне ширинку.

– Адель? – и зачем он приехал? – Чем обязан, брат? Лиза, кофе, – отправил ее с глаз подальше. Больно у Аделя взгляд жесткий и поза напряженная.

– Амир, что у тебя в семье происходит? Ты какого хрена жену и сына обижаешь? Из-за вот этой молоденькой писечки? Серьезно?

– Это наше с Лейсан дело. Мы разберемся. Все сложно.

– Так расскажи, – он схватил один из стульев и присел, – я для этого и пришел.

– Я не знаю, брат… Это сложно понять, но Даян… – посмотрел на брата прямо и честно, – я ничего к нему не чувствую. Раздражаюсь от каждого писка. Я не смог полюбить его. Меня даже запах его раздражает. А Лейсан… Она вся в нем, понимаешь? Пахнет им, кудахчет над ним, вся срослась с ним, а я остался сам по себе. Они целое, а я не часть их. И я не хочу ей быть. Просто не хочу.

– Ну ты и долбоеб! – вспылил брат. – Я понимаю, что после родов и жена не такая внимательная красотка, да и сын время отнимает. Переключился на молодую доступную девицу, бывает, но блядь!

– На доступных офисных давалок ты любитель переключаться, – не сдержал сарказма. Он свою Каролину сколько пялит? Дольше чем женат! – Уж не тебе меня отчитывать, Адель. Я собираюсь развестись, а не годами обманывать жену, – я едва успел закончить свой яростный спич, как мощный кулак прилетел в челюсть.

Мы пиздились, как в молодости: Адель – здоровый лось, рост у нас один, но он шире и мощнее, зато я проворнее, и попасть по мне не так легко.

– Боже! – вопила Лиза. – Я вызываю охрану!

Мы успели знатно разнести мой кабинет, прежде чем пришел старший.

– Ёб вашу мать! – ревел басом Давид. Нас скрутили и развели по углам.

Адель сплюнул кровь и посмотрел на меня серьезно, без злости и агрессии:

– Пожалеешь, Амир. Да поздно будет.

Адель уехал, а меня к себе на разговор пригласил Давид. Он примерно понял суть конфликта, и меня ждала долгая и неприятная показательная порка. Разводов в нашей семье никогда не было!

– Собрался из-за бляди разводиться?

– Нет, – усмехнулся. – Я развожусь, потому что не люблю больше жену. Смысл жить и мучиться?

– Особенно, когда такие экземпляры жопой крутят, – Давид хмыкнул, но смотрел остро. – Такая типа невинная сучка: и мать, и блядь. С томными глазками и нарочито сведенными ножками. Ах, я не такая, я вас люблю, но вы женаты… – вынес вердикт он.

– Может и так. Но не она причина. Не вижу смысла в этом разговоре. Я все решил.

– В нашей семье не разводятся, – жестко напомнил.

– Все бывает в первый раз, брат. Все.

– Я тебя услышал, Амир. Надеюсь, ты меня тоже. Этот шаг выйдет тебе боком.

– Угроза?

– Предупреждение.

Я не успел ответить, телефон просигналил сообщением. Нутром понял, что это ОНА. Жена.

Лейсенок-жена: Я дома. Приезжай. Пора поговорить

Все, вообще теперь дороги назад нет. Не знаю, почему, но был уверен: она знает…

Глава 8

Лейсан

Ламборджини Амира тронулся, и я как завороженная поехала следом. Никогда ни за кем не следила, но сейчас просто не могла повернуть в другую сторону – меня тянуло за ним, муж ведь. Пока.

Его машина припарковалась напротив нашего любимого рыбного ресторана «Peshi». Я не стала ждать, когда они зайдут внутрь, дала по газам и уехала. Я сама себе вспорола грудину и достала сердце. Пусть оно развеется по ветру, мне больше незачем…

Я включила музыку и громко подпевала Сабине Ахмедовой.

– Знаешь, моя душа рваная – вся тебе!

Пусть будешь лучше ты всегда пьяная, но ближе ко мне…

Так я заглушала боль и собственные мысли. Я не плакала. Может, не осознала, что наша с мужем любовь превратилась в отравленную темную воду: мы оба тонули и задыхались в ней. Я все еще не могла выплыть, а мой Мир не протянул руки и не бросил мне спасательный круг. Наоборот, толкнул в самую бездну: в сердце безжалостного океана предательства и измен.

– Черт! – задумалась и не среагировала на затор. Мой мерседес «поцеловался» с порше.

Можно было бы выбрать машину попроще… У меня тоже авто за много денег, но я с железками так не носилась, как некоторые.

Если женщина за рулем – будет визжать и угрожать. Мужчина – охать и ахать над своей «красавицей», вариант с оскорблениями тоже отметать нельзя. Курица, обезьяна с гранатой, тупая блонда – список эпитетов мог варьироваться от степени причиненного ущерба.

Я ждала, когда откроется водительская дверь, прежде чем выйти самой. Мужчина. Высокий, в темных очках, холеный и вальяжный. Без пуза и водителя – значит, не из чиновников.

Он неспешно снял пиджак и дернул узел галстука – чувствовалось, что удавки и ошейники ему не нравились, – закинул на заднее сиденье и только потом подошел осмотреть повреждения. Надеюсь, он не будет со мной драться. Не для этого ведь снял пиджак, да?

Я тоже вышла. Виновата, готова все компенсировать.

– Извините, – попыталась улыбнуться. Стресс, адреналин, нервы – у меня руки тряслись. Нет, я не боялась, просто озноб всю прошиб. – Давайте решим без ГАИ? Я тороплюсь.

– Вижу, что торопитесь, – криво усмехнулся и прошелся взглядом от кончиков моих босоножек до макушки. Мужчина присел, рассматривая следы, сейчас поднялся. – Вмятина и пара царапин, – вынес вердикт. – У вас побольше, – кивнул на треснувшую фару. – Есть кому помочь?

Я задумалась. Еще три месяца назад я позвонила бы Амиру, а сейчас…

– Нет, некому, но я справлюсь, – вздернула подбородок. Нет, я не этому мужчине свою дерзость, гордость и самостоятельность показывала, только самой себе! – Скажите, сколько будет стоить ремонт и моральный ущерб? Я переведу деньги сразу.

– Не беспокойтесь, в сервисе отполируют, будет как новая. Но моральный ущерб покрывается ужином в любой удобный вам вечер.

– Я не могу, – перевела на него взгляд, – у меня дома трехмесячный сын, его кормить нужно, – да, вот так в лоб. Я теперь та самая дама с прицепом, которых тру-мужики хейтят в социальных сетях. РСП.

– Правда? – задумчиво уточнил и бросил едва заметный взгляд на мою грудь. А мужчина привлекательный, явно при деньгах и за собой следил.

– И что? Даже хамить не будете? – стало любопытно.

– Обычно я жутко вредный, но вы слишком красивая, а я сегодня добрый.

– Вы считаете меня красивой? – прямо задала вопрос.

– Да, – спрятал руки в карманы и смотрел со все возрастающим интересом. Даже очки снял, сверкая яркими глазами.

– А сексуальной?

Мужчина прошелся по мне оценивающим взглядом, прежде чем ответить:

– Очень.

– А вот муж не считает. Я три месяца назад родила сына и стала отвратительна его отцу, – это я уже больше себе, чем ему говорила. Пора вскрыть нарывы! Произнести это вслух.

– Так бросайте этого дурака. Уверен, помимо меня еще сотня мужчин убедит вас в обратном.

– Думаете?

Он неожиданно склонился ко мне и громко втянул аромат волос.

– Вы вкусно пахнете, охуенно выглядите, у вас потрясающие губы, грудь и ноги. Я бы вас трахал сильно, глубоко и долго, – затем всунул в руку визитку и ушел.

Я пораженно уставилась на удаляющуюся спину, не обращая внимания, что меня уже всю обсигналили объезжающие нас машины. Когда порше скрылся из вида, я посмотрела на визитку. Дорогая дизайнерская бумага, красивый металлик, золотое тиснение.

Туманов Платон Андреевич, арт-директор «РусМедиаГруп»

Я смотрела на визитку, едва держа дрожащими пальцами, затем позволила ей выпасть и поднимать не стала. Не сейчас. Слишком рано…

Возле дома родителей стояла ауди моей свекрови. За рулем как всегда Вадим Геннадьевич. Серьезный, седовласый мужчина. Мне кажется, он возил ее всю жизнь, а терпение ему отлили, сто процентов, из рога изобилия.

– Здравствуйте, Вадим Геннадьевич, – подошла к нему. Хотелось домой и запереться в комнате, но не выйдет. Эльвира Сабировна в гостях. Мать моего мужа. Но не моего мужчины. Он теперь ее. Той, другой блондинки. – Может, зайдете? Перекусите, кофе выпейте.

Она вечно держала его как вышколенную обслугу. Нас с Амиром это всегда раздражало. Он мог и пять часов ждать в машине, но зайти ему нельзя и уехать тоже. Ждать хозяйку. Как с псом, ей-богу.

– Не положено, Лейсан Булатовна, – ответил ровно, а глаза добрые. Затем посмотрел мне за спину и нахмурился. – Вы в аварию попали?

– Ерунда, – отмахнулась. – Завтра в сервис отгоню.

Да, именно так. Сама.

Я вошла в дом и сразу услышала причитания.

– А вот Карим на Аделя похож очень, прямо копия, правда, глаза светлые, в мать, а вот Даян – непонятно…

– Вы что-то хотите сказать, Эльвира Сабировна? – прохладно спросила. Это что еще за намеки? Она что, решила, будто я нагуляла ребенка?!

– Это ты мне скажи, невестушка, – и выглядела так важно. – Амир странный, заведенный, сына от меня прятал, говорить о Даяне не хотел… – перечисляла.

– Эля, ты с ума сошла вообще?! – мама тоже удивилась скрытому подтексту и моментально разъярилась.

Я не собиралась слушать их грызню, да и Даяну пора кушать и отдыхать. Я забрала его из вибрирующей переноски и отправилась наверх.

– Куда это ты внука! Я приехала на него посмотреть! – возмутилась свекровь.

– На сына своего лучше посмотрите, – тихо проговорила и пошла к лестнице. В детской уложила Даяна в кроватку и быстро метнулась в ванную: вымыла руки и взяла чистую пеленку. – Ну, чего ты? – Даян брал в рот сосок, упорно трудился, затем бросал и начинал плакать.

Я за всеми этими нервами не обратила внимания, что у меня давно не прибывало молоко. Попыталась сцедить хоть что-то, но ничего не вышло.

Я сильно зажмурилась и начала тихо плакать. У меня пропало молоко. Амир все испоганил своей похотью! Все его раздражение, злость, реакция на меня и сына – все приобрело совсем иной окрас. Я думала, это депрессия, неготовность к ответственности перед новой жизнью, страх полной зависимости малыша от тебя – это ведь огромный стресс, сама проходила через это! Отголоски его детства: младшего сына, которого любили по остаточному принципу. Амир очень боялся, что не справится с ролью отца. Я готова была ему помогать, терпеть и ждать, но… Теперь ждать бессмысленно. У него новая жизнь и новые увлечения.

Я услышала странную суету, затем дверь в детскую открылась.

– Сюрприз!

Я изумленно смотрела на брата.

– Наиль!

– Наконец племянника увидел, – присел передо мной и осторожно погладил Даяна по головке. Сын смотрел на нового человека с любопытством, но бровки хмурил. – Ты чего, Леська? – Наиль перевел на меня взгляд. – Слезами брата встречаешь?

– Ты надолго? Очень рада тебе, – погладила по волосам. Он у нас красавец: молодой и сильный спортсмен, ему прочили неслабую карьеру в футболе, не здесь, в английской лиге. Наиль взял самое лучшее от родителей: яркие голубые глаза мамы и стать отца, темные волосы, четкая линия губ с родинкой над верхней. Девчонки от него в восторге.

– Ну ты что… – брат аккуратно, кончиками пальцев вытирал мои слезы.

– Наиль, постарайся расставаться с женщинами красиво. Будь благороден и благодарен за ваше общее время. Очень больно, когда обманывают.

– Лесь, я не понимаю, – он весь напрягся. Скоро сложит два и два.

– Попроси маму сделать смесь Даяну. У нас маленькое чп.

– Хорошо, – медленно проговорил, но не торопился исполнять просьбу. – С Амиром что-то? Лесь?

Они нормально общались, даже больше: Черкесов был его кумиром, тоже футболист, но карьера мужа закончилась травмой мениска, но в любительской команде играл почти каждые выходные и брата брал, пока тот не закончил школу и не уехал в университет за границу.

– Иди. Все потом.

Мама влетела в комнату минут через пять с очень яростным настроем, но сразу притормозила, увидев внука. Я укачала голодного Даяна. Мама передала бутылочку со смесью и присела рядом. Я только поднесла ее, а сын тут же губами причмокивать принялся.

– Молоко окончательно ушло, – проговорила тихо.

– Все из-за мужа твоего, да? Переживаешь?

– У него другая, мам. Я их видела сегодня. Уже не переживаю, – слабо улыбнулась. – Хотя бы поняла, почему мы с Даяном ему так опостылели. В ней причина, а остальное следствие.

– Вот сволочь! – выругалась мама. – Ну ничего! Отец ему все, что ниже пояса, оторвет и нашим собакам скормит.

– Не нужно, мама, – вздохнула и передала ей Даяна. – Ничего не хочу. Разведемся и дело с концом.

Мама только тихо фырчала под нос, а я набрала себе ванну и лежала, прибавляя горячую воду. Все тело болело, меня колотило нещадно: летом вряд ли могла простудиться, наверное, стресс. Но в любом случае поеду вечером домой и поговорю с Амиром. Сегодня мы все решим.

– Куда ты? – мама качала головой, глядя на меня. Она порывалась позвонить зятю и послать его прямо сейчас, я не дала. Мы поговорим лично.

Я надела бархатный черный комбинезон с открытыми руками, узким топом, хорошо подчеркивающим талию, и широкими брюками. Сделала макияж, уложила волной волосы, подкрасила губы.

– Домой, мам, домой.

По дороге заказала доставку устриц и шампанского из любимого ресторана, того самого, и написала Амиру, что жду его.

Мир: Еду.

Коротко и ясно. Я пока не знала, как строить диалог, но точно не буду уговаривать не бросать меня. Почему-то внутри черной отравой расползалась уверенность, что Амир не будет извиняться, виниться и просить принять его назад. Он все решил, когда из дома ушел в ночь, без колебаний и неуверенности. Муж больше не хочет жить со мной.

Я встретила курьера, который за очень большие чаевые привез заказ быстро. Достала два тонких хрустальных бокала и налила шампанское. Амир приехал буквально через десять минут, я едва успела пригубить игристого.

– Лейсан… – вошел и тут же окинул меня и обстановку внимательным взглядом. На улице только занимались летние сумерки, но я задернула шторы, оставаясь в интимном полумраке. Мне кажется, рвать жилы окончательно нужно тет-а-тет, а солнечный свет давал слишком большой эффект чужого присутствия. Сейчас должны быть только мы.

– Амир, – подняла бокал и промочила губы. Отвыкла от алкоголя, да и пить не собиралась, так, игра. – Выпьешь? Я заказала устрицы в «Peshi», хочешь?

Я смотрела на него пристально и остро, но губы изогнулись в легкой улыбке. Амир едва заметно дернул ресницами. Был. Был там сегодня. Молчал, но вся поза выдавала напряжение. Да, я вела счет в этом разговоре.

– Нет, спасибо, – замялся, не зная, куда деть руки. Даже не спросил, почему я позволила себе алкоголь. Вообще неинтересно.

– Амир, я обсудить с тобой один вопрос хотела, ты ведь мой… муж, – называть его так теперь было непросто.

– Какой же? – чуть склонил голову.

– Как ты считаешь, имеет ли право жена воспользоваться услугами постороннего мужчины, если муж пренебрегает супружеским долгом? – рассуждала спокойно с нотками стервозности.

– Что ты сказала? – угрожающе вынул руки из кармана. – Ты в себе, Лейсан?

– Хорошо, – кивнула, – я тебя услышала. Тогда ответь на другой вопрос: может ли муж пользоваться услугами женщины, потому что жена его не возбуждает?

– Ты на что-то намекаешь?

– Разве я намекаю? Я прямо спрашиваю, – поняла, что плачу, когда языком по губам провела – соленые.

Он громко и глубоко втянул воздух, подошел ближе и сказал:

– Лейсан, нам нужно развестись, – объявил, останавливаясь напротив меня, сидящей на диване. Свысока. – Так будет лучше для всех. Так будет правильно.

– Это из-за той девушки?

Пусть лучше будет так. Не хочу верить, что Амир бросает меня из-за отвращения.

– Какой девушки? – остро взглянул на меня. Еще и не сознавался. Настолько все явно, что нет смысла быть ужом на сковородке.

– Я видела вас сегодня. Ты так целовал ее… – посмотрела прямо в его глаза. – Как меня… когда-то…

– Следишь за мной?

– Немножко.

– Нет, это не из-за нее. Только из-за меня. Я не изменял тебя. Никогда.

– А поцелуи – это теперь не измена? Без проникновения не считается? – спросила с горькой усмешкой и сделала глоток шампанского. Теперь мне можно.

Амир заскрежетал зубами и кивнул самому себе.

– Хорошо. Давай резать правду-матку. Я ничего не чувствую к тебе и к Даяну тоже. Мне домой возвращаться не хочется. Я мучаюсь сам и мучаю тебя. А Лиза… Да, я думаю о ней постоянно. Даже сейчас, когда смотрю на тебя, но я не спал с ней. Пока.

– Но переспишь? – слезы текли по щекам и подбородку, но губы кривились в усмешке. Это просто боль, это нужно пережить. Отрезанный палец долго болит, но это не навсегда, а сердце… Иногда проще без него.

– Пересплю, – холодно и честно. Да, я видела решимость в его глазах: насчет нас с сыном и насчет нее.

– Уходи.

– Лейсан… – неожиданно присел к моим ногам и коснулся колен. – Леся, прости, что не оправдал…

Я сбросила его руки.

– Это наш с Даяном дом. Ты здесь больше не хозяин, – жестко бросила. Я свои права знала. Это его подарок мне. Мой роскошный махр. – Убирайся.

Амир встал и кивнул. Согласен на все условия. Он двинулся к выходу, но я остановила:

– Амир, – повернулся настороженно, – еще кое-что: я тебя никогда не прощу, и сына ты больше не увидишь. Ты ему не отец отныне, ты донор, не больше. Инфантильный, безответственный, трусливый донор. Запомни мои слова, Мир, – последнее с горькой издевкой. Нет больше Леси и Мира. Кончились.

– Я тебя услышал, Лейсан.

За ним закрылась дверь, и я рухнула на диван: закрыла рот подушкой и кричала в пустоту. Как отрубилась – не помню, а проснулась утром с четкой мыслью, что больше не ныть! Через несколько часов я узнала, что мой отец буквально объявил войну Черкесовым…

Глава 9

Амир

Я уходил из дома нарочито спокойно и демонстративно решительно, но, закрыв входную дверь, прислонился и вытер со лба нервную испарину.

Вроде бы легче стать должно, но сердце буквально выпрыгивало изо рта, блевать хотелось от собственной ничтожности и невероятной жестокости. Я ведь обещал любить эту женщину и в горе, и в радости, перед Аллахом давал клятвы, а теперь бежал от нее с чувством стыдливого неверия.

Я сел за руль и помчал по известному адресу. Я должен убедиться, что послал к черту всю свою жизнь не просто так. Отказался от семьи, и у этого точно будут последствия. Ну что же, Лизонька, не подведи. Ты должна быть очень хороша, потому что я свою голову положил на плаху в том числе, чтобы получить тебя.

– Амир? – изумилась, увидев меня на пороге. Я шагнул внутрь и запер дверь. Буквально сорвал пиджак и галстук, рубашку стянул через голову под ошеломленное хлопанье ресницами.

– Я хочу тебя, – грубо привлек к себе, расплющивая тонкую фигурку о свою жесткую грудь. – Я поговорил с женой. Она знает о тебе. Мы разводимся.

– О, Амир, – растаяла, обмякла в моих руках, позволила себя целовать, мять груди, лобок сжимать и влажные складки гладить. – Хочу тебя, любимый, очень, люблю тебя… – призналась и буквально сползла юркой змеей вниз. Ремень щелкнул, боксеры оттянула и взяла в рот по самые яйца. Профессиональный отсос, в самое горло позволяла входить и никаких рвотных позывов. Лиза еще и стонать с хером во рту умудрялась и другие хитрости: одной ручкой помогала, надрачивала мне, другой себя ласкала.

Я кончил на ее лицо, в этом была особенная возбуждающая порочность. Лиза улыбнулась и медленно облизнула губы, затем встала и скрылась в ванной. Вернулась полностью обнаженной: знала, что у нее молодое гибкое тело с красивой грудью и стройными ножками. Лейсан другая была, конечно. Формы более аппетитные, бедра круче, ноги длиннее, яркой и манкой всегда была, до родов, естественно. Но сейчас мне больше заходила эта худенькая хрупкая малышка. Возбуждала дико. Все на задний план отошло.

– Иди сюда, – достал из кармана ленту презервативов, зубами оторвал один и раскатал по стволу. Во мне столько мужской энергии скопилось, что буду трахаться, пока член не сложит свою похотливую голову. – Тобой заняться нужно.

Мы не разговаривали, не обсуждали какое-то будущее, только жадно пили воду и жарко трахались. Уснули ближе к утру. Я был доволен. Наконец сбросил скопившееся напряжение и сжиравший изнутри негатив.

Меня разбудил телефонный звонок: даже не посмотрел, кто, ответил на автомате.

– Слушаю, – сонно проговорил.

– Быстро в офис, – рычал Давид в трубку. – Бегом!

Я посмотрел на часы – десять утра. Проспал, да, но с чего столько агрессии? На старшего не похоже, он больше с иронией и сарказмом ко всему, если только пиздец не в семье случался.

– Мы опоздали, любимый… – Лиза прижалась к моей спине. – Вы не уволите меня, Амир Каримович? – кокетничала, запустив руку под одеяло, возбуждая нежной ладошкой.

– Мне срочно нужно ехать, – я поймал ее руку и поцеловал. – У тебя сегодня выходной. Мне было хорошо ночью, – поцеловал плечо. – Сходи куда-нибудь, побалуй себя.

– Но…

– Я скину тебе деньги.

– Я не об этом! – вспыхнула. – Просто хотела вместе…

Я улыбнулся и поднялся. Нужно собираться и лететь в офис. Черт, нет даже свежих трусов, не то что рубашки, а к себе на квартиру уже не успею, слишком у Давида тон резкий. Очевидно, вопрос серьезный. Неужели уже узнал о моем разводе?

Деньги на шопинг перевел уже по дороге в деловой центр. Лиза прислала мне кучу счастливых смайликов. Как просто сделать женщину счастливой. Не всякую можно купить, но многих. Ну и легче с ними: откупиться проще, чем строить правильные гармоничные отношения. Видимо, я не создан для полноценной семьи.

Я приехал и сразу отправился в кабинет брата. Адель тоже был там. Это странно. У него свой бизнес.

– Ты что творишь, Амир?! Вообще мозг в трусы стек?! – накинулся Давид. – Твой тесть собрался выводить свой капитал из бизнеса. Он акции сбрасывать будет, понимаешь своей дурьей башкой?!

– Успокойся, – грубо одернул. Как он меня задолбал! Со старшим стало совсем невыносимо: он реально включал отца, будто я до сих пор сосунок безусый! С Аделем мы всегда были ближе, но после драки и моих заявлений смотрел осуждающе, с порицанием. – Толком можешь объяснить?

– Я?! – взорвался Давид. – Это ты нам поясни за свой развод и твои «громкие», – нарисовал в воздухе кавычки, – заявления.

– Мы не первые в диаспоре, кто разводится…

– Это не обоюдный развод, – вмешался Адель. – Ты бросаешь жену и младенца. Ты вообще знаешь, что даже суд не разводит, пока ребенку год не стукнет? Если Лейсан заявит об этом, хрен тебе, а не развод.

– Лейсан не заявит. Я не бросаю их, буду помогать деньгами.

– Конечно! – воскликнул Давид. – Будешь девок на хую катать, а бывшей жене бабло на карту. Отец, блядь, года!

– Я не виноват, что не полюбил сына! – огрызнулся. – Так вышло. Может, я бракованный какой-то, хз. Может, позже, когда Даян подрастет…

– Нет! – Давид ударил ладонью по столу. – Ты поедешь к жене и убедишь ее в своей любви. Что хочешь говори, на коленях стой, руки целуй, но заверь ее, что ты не конченый ублюдок.

– Нет, – ответил жестко. Это не упрямство, я просто не хочу и не буду, тем более в такой ультимативной форме. Да и жену я знал: не простит и не примет. Лейсан умела быть упертой сучкой и форменной стервой. Это в ней привлекло в том числе: очень нежная невесомая красота, сочная фигура и характер. Разный: она всегда была водой – ручеек, река, море, океан, и в каждом обличье свои законы: и приласкает, и волной накроет, спасет или утопит, все на милость большой воды. – Лейсан не простит и не примет, – после этой ночи точно, это уже про себя.

– А ты и рад, – хмыкнул Адель. – Ради новой писечки от сына отказался, – стыдил меня. – А Лейсан ведь любил, смотри, не пожалей. Страсть проходит, и не всегда ее сменяет настоящая близость.

– А ты когда таким философом стал, м? – скептически поинтересовался.

– Опыт. Думал, хоть ты наших ошибок не повторишь, но нет. Твое дело, братишка, потом пеняй на себя.

Я поднялся и обвел их колючим взглядом:

– Я поговорю с женой. Мы разведемся без шума. Я все решу. Лейсан поймет и сделает все правильно, – затем направился к выходу.

– Смотри, Булат Шамильевич настроен решительно, можешь без яиц остаться, – хмыкнул старший и упал в кресло, устало массируя виски, а я вышел.

Я набрал жену уже в машине. Мчал к нам домой. Нет, к ней домой. Это больше не моя крепость, не мой очаг.

– Черт! – психанул, услышав, что абонент для меня недоступен. Лейсан заблокировала меня!

Дома ее не было, и я не смог войти. Мои ключи не подходили. Как быстро жена управилась! Выставила меня на раз-два. Я огляделся и увидел в беседке несколько чемоданов и сумок – мои вещи. Прекрасно!

Я побросал в багажник свои шмотки и поехал к ее родителям. Лейсан наверняка там. Да, вряд ли мы разойдемся миром. Моя жена решила воевать…

В домофон у ворот я звонил безуспешно: сначала никто не отвечал, затем кнопку нажали, но молчали.

– Лейсан, нам нужно поговорить. Выйди, пожалуйста.

Она молчала.

– Зачем ты втягиваешь родню в наши отношения? Мы вроде бы все решили. Я дум… – увидел, как открылась дверь и вышел Наиль. Приехал, а я и не знал. – Здравствуй, дорогой, – протянул ему руку. Он не пожал. Спрятал кулаки в карманы и смотрел волком. А мы ведь хорошо общались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.