Арина Бугровская
На исходе земных дорог

Часть 1 Глава 1

Говорят, когда-то был большой взрыв. Настолько сильный, что создал этот мир. Потом были взрывы поменьше.

И человек постарался не отстать от неведомых сил природы, поднатужился и тоже взорвал. Правда, повторить масштаб того первого не получилось. Даже не получилось уничтожить Землю-матушку. Но всё же смёл с её лица свою цивилизацию. И почти уничтожил человечество.

Земля-матушка оказалась более милостива, укрыла кое-кого в своих недрах. Кто успел в эти недра залезть.

Да и на поверхности остались немногие, кому повезло. Или не повезло.

И у некоторых из них была надежда…

Мощный толчок в центре груди вернул из небытия. Девушка открыла глаза, и тут же болезненно зажмурилась. Яркий свет – вот второе, что она ощутила после пробуждения. Осторожно посмотрела свозь ресницы. Свет вильнул в сторону.

«Фонарик…» – догадалась.

Скользнула взглядом, пытаясь понять, где она.

Серые стены пещеры, она лежит… В капсуле? В гробу? Обнажённая?

Резко села, прижав согнутые колени к груди. Голова закружилась.

– Добро пожаловать в жизнь, – чуть насмешливый мужской голос.

Девушка вгляделась в темноту. Не разобрать.

Светлый луч фонаря пометался по пещерным стенам и остановился на фигуре человека, освещая его сверху. Зрелище не самое приятное. Вроде, молодой, улыбка до ушей. Остальное причудливые тени исказили до безобразия.

«Лучше бы он посветил себе прямо в лицо», – догадалась девушка, но подсказать не рискнула.

– Тебя как зовут? – ну хоть голос приятный.

– Таша, – сказала, не успев подумать.

И это было правильно, она уже после поняла. Потому что, если бы подумала, вряд ли бы вспомнила своё имя.

– Таша? – задумчиво переспросил голос. Луч света скользнул на потрёпанную бумагу в руке. – Таша… А фамилия?

Вот тут Таша и задумалась… И поняла, что в голове пусто. Звонко и тяжело. Совсем никаких воспоминаний.

– Мне б одеться, – попросила неуверенно.

Откуда у «этого» будет подходящая одежда? Но хоть не подходящая. Пойдёт какая-нибудь.

И ошиблась.

– Вот твои вещи, – подхватил стоящую в изножье коробку, – пошли на свет, там разберёмся.

Глава 2

Прежде чем повернуть за каменную стену, Таша оглянулась. Что за место? Что она тут делала? Полумрак скрывал детали, но девушке показалось, что её капсула здесь не единственная. Кто в них? Но мужчина уже пошёл вперёд, Таша поспешила следом.

– Возьми, – мужчина протянул ещё один фонарь.

– Спасибо, – пробормотала девушка.

«Мог бы и раньше дать, хоть посмотрела бы, где это я так спала».

Но и теперь фонарь пригодился. Таша с жадным любопытством освещала стены. Никаких зацепок. Ей казалось, что она видит их впервые.

Идти пришлось долго. Таша босыми ногами ступала по холодным камням. Иногда острым. Но не жаловалась. Мужчина довольно уверенно петлял по пещерным лабиринтам, удивляя девушку своим умением ориентироваться. Сама бы она дорогу ни за что не повторила. Но потом заметила натянутую вдоль стены верёвку.

Наконец впереди показался светлый выход. Что там? Таше стало не по себе.

– Эй! – робко позвала в мужскую спину.

– Меня зовут Андрей, – не оглянулся.

– Андрей…

Таша растерялась. Множество вопросов грудой стояли в голове. С какого начать?

С одежды. Остальное может подождать.

Но одежда в коробке. Таша поглядела на неё. Тяжёлая. Вон как Андрей прогнул спину. Блеснула красивым металлическим боком. Только зачем её одежду запаковали в металл?

Таша перевела взгляд на мужскую фигуру. Высокий, крепкий, серый тактический костюм. Оружие. Волосы тёмные, короткие. Затылок загорелый, шаг широкий. Всё. Солнце больно ударило по глазам. Выход.

Глава 3

– Получилось?

– Да, принимай новенькую.

– Да как же не принять?

От костра суетливо поднялась старая женщина.

– Детонька, возьми мою кофту. А то мы пока твоё достанем… Во, накинь-ка на плечи.

Таша с благодарностью приняла, хотя успела бросить подозрительный взгляд на чужую вещь. Всё же не совсем приятное дело набрасывать верхнюю одежду на обнажённое тело, но уж лучше так, чем стоять голышом непонятно перед кем и где.

Огляделась. Дух захватило.

Далеко внизу раскинулись зелёно-коричневые просторы. И тянулись, пёстрым ковром к холмистому горизонту. Красота…

Девушка обернулась – за спиной каменная стена. Кажется, она провела какую-то часть своей жизни как та принцесса из сказки – в пещере и в хрустальном гробу. Но разве так в жизни бывает?

Посмотрела по сторонам. Какая-то платформа. Похоже, природа в горе соорудила небольшую площадку.

Таша повернулась к новым знакомым.

Старая женщина с явным сочувствием наблюдала за ней.

– Пошли к костру. Погреешься. Наверное, продрогла вся. Дай-ка руку. Ну так и есть – ледяная.

Таше не совсем понравилось, что её так бесцеремонно щупают, но всё же послушно пошла туда, куда направили. Села на камень.

Над огнём висел котёл, в нём что-то аппетитно булькало, аромат приглашал попробовать. В животе у Таши заурчало. Она сконфуженно покосилась на Андрея. Тот возился с её коробкой, не услышал, наверное.

– А я тут, пока тебя не было, ухи сообразила, – обратилась старушка к Андрею.

– Как же ты её сообразила?

– Из сухпайка. А что? Всё не сухомятка.

– Ну ты даёшь.

Андрей сверкнул широкой белозубой улыбкой.

«Красивый», – оценила Таша. В свете дня это стало очевидным.

– Бросай коробку. Давайте сначала перекусим.

«Давайте, – мысленно согласилась Таша. – Бабуля, похоже услышала звуки моего организма».

Есть хотелось невероятно. Почти так же, как и узнать, что происходит.

Андрей сел на камень с другой стороны огня.

– А меня зови бабка Уля, – представилась старушка, не дождавшись помощи от Андрея.

Была она худенькой и подвижной. Беленький платочек покрывал голову.

Бабка Уля проворно разлила в глубокие чашки густую уху.

– Осторожно, кипяток.

Вскоре уселась и она.

– Тебя как звать-то?

– Таша, – тихо отозвалась девушка.

Теперь она в этом не была уверена.

Глава 4

– Как так не помнишь? Совсем ничего?

Таша покопалась в пустых недрах памяти…

Тихий летний день. Высокий берег. Лента реки петляет между зелёных порослей и скрывается за дальним поворотом. Зелёные дали на другом берегу. Похожие на те, что за спиной. Только в том месте, которое на миг блеснуло перед глазами, не было гор.

– Ничего…

Таша не открыла новым знакомым только что увиденное. Слишком незначительное оно.

– Во как! – удивилась бабуля. – А я всё помню.

Девушка взглянула в изумлении. Каким образом их воспоминания могут быть связаны?

– Я тоже, как и ты… из яйца…

Таша чуть не подавилась ухой.

Андрей молча смотрел на женщин и, похоже, забавлялся, слушая диалог. Теперь вмешался и пояснил:

– Ячейка индивидуальная целевая органическая.

– Получается, яйцо, – обрадовалась баба Уля помощи. – И в эти ячейки перед взрывом укладывали людей, которые потом могли пригодиться. Так-то мне объяснили.

– Верно объяснили, – кивнул Андрей.

– Не-е. Я и тогда ещё удивилась, чего меня… Ладно бы врач я какой-нибудь. Или на худой конец, учёный. А то так… Сначала вообще подумала, что за Зорьку.

– За какую Зорьку? – Таше казалось, что от бабушкиных пояснений неразбериха только увеличивается.

– Так корову я тайком держала. У нас в деревне не одна я. А что? Живём на отшибе, кому мешаем? Какие такие бациллы? Хорошее молоко. Сами пили. Во-о-о, – перевела дух бабуля, собираясь с новыми мыслями. – А тут приехали за мной. Собирайтесь, можете взять с собой вещи. Ну всё, думаю. От сумы и от тюрьмы не зарекайся. Придётся и мне на старости лет узнать по чём фунт лиха. Собралась. Поехали. А оказалось – и меня в яйцо. Теперь он разбудил, – кивнула бабуля в сторону Андрея.

Таша тоже взглянула на парня, давая понять, что теперь его очередь пояснять.

– Ну, в общем, баб Уля, ты правду сказала. Укладывали в ячейки не всех подряд, а в первую очередь, особых людей. Тех, кто после взрыва наибольшую пользу принести сможет. Только… – Андрей заколебался.

– Говори… Что ты замолчал? Не утаивай, – заволновалась бабуля.

– Не выжили они, похоже.

– Как так?

– А вот так. Не смогли разбудить их.

– А нас?

– А вы особая группа. Экспериментальная.

– Как так? – опять не поняла бабуля.

Таша тоже не поняла.

– Вас выбрал компьютер. Изучил весь накопленный человечеством опыт и по каким-то своим основаниям решил, что после взрыва ваше место здесь.

– Моё и бабушки Ули? – изумилась такому выбору Таша.

Андрей усмехнулся.

– В пещере ещё сорок девять человек.

– Они спят?

– Ну, можно и так сказать.

– А… а что за взрыв?

Андрей нахмурился. Встал, посмотрел на пестреющие летние краски внизу.

– Взрыв… после которого там почти не осталось людей.

Глава 5

– Этот сплав возьмёт далеко не всякий инструмент.

– А как же открыть? – забеспокоилась Таша.

Вот она одежда, руку протяни. А толку? В бабулиной кофте так теперь и ходить?

– Да не тревожься ты так. Андрей, ну что ты её дразнишь? Моё-то барахло достали.

– Погоди. Я же не дразню. Я поясняю, как надёжно всё тут упаковано. А открыть только Таша и сможет.

– Надеюсь, для этого не нужно вспоминать какой-нибудь код. Я и фамилию свою не помню.

– Таша, не обижайся, но, по-моему, ты и имя своё не очень помнишь, – Андрей заглянул девушке в глаза, улыбнулся кривой улыбкой. Таша не обиделась, даже улыбнулась в ответ, хотя смешного ничего не было.

– Ну так давайте открывать уже, чего тут ждать? – бабуля не видела причин для улыбок.

Андрей вытащил из какого-то пузырька иголку:

– Коли.

– Что?

– Нужна капля твоей крови. Только так… Вот сюда, – Андрей указал место в центре коробки.

Таша взяла иголку. И долго дрожащей рукой целилась. Легко сказать…

– Давай уже… Давай я… Во, какая! – как могла, вдохновляла бабуля.

Таша кольнула. То ли от желания одеться, то ли хотелось побыстрее отвязаться от бабулиных советов. Теперь всё было неоднозначно.

Выдавила тёмно-красную каплю на указанное место, крышка открылась, и две головы с любопытством заглянули внутрь. Андрей не заглядывал.

Одежда, сжатая вакуумом до мизерного мешочка, лежала в углу. Размеры разочаровали – и напрасно. После вскрытия этого мешочка всего оказалось достаточно.

Таша вмиг натянула нижнее бельё, майку и камуфляжный костюм. Всё подошло идеально.

– Интересно, кто выбирал?

– Скорее всего – ты…

– Я? – Таша с новым чувством заглянула в коробку.

– Там, знаешь, как было? – стала объяснять бабуля. – У меня во как было… Кое-что положила себе я. Другое положили без меня. Вот оружие… На припадка оно мне сдалось? Что я стрелять буду? Или вот это, – бабка ткнула в синие упаковки.

– Это пока возьму я, – заграбастал Андрей Ташино добро.

– Не, теперь я уже знаю, для чего они предназначены. У меня такие же были. Пять штук. И у тебя пять. Наверное, всем по пять сунули. Это чтобы людей будить. Тех, кто в пещере.

– Только боюсь, на всех этого не хватит, – пояснил Андрей.

Но Таша уже не слушала. Она вынула альбом. Пролистала страницы. Фотографии. Что это значит? Она уже тогда знала, что лишится памяти, и позаботилась о ключе? О разгадке себя и своей прошлой жизни? Или взяла с собой, чтобы вглядываться в родные лица? Которых уже нет.

– Андрей… а когда был взрыв?

Парень задумчиво посмотрел на Ташу.

– Сколько лет прошло? – пояснила вопрос, решив, что тот не понял.

Но он понял и с первого раза. Вздохнул.

– Почти полтысячи…

– Сколько? – ошеломлённая Таша оглянулась на зелёные угодья.

– Теперь там многое не так, как было… Стоит только шагнуть…

Но с шагами пока повременили.

В небе, в голубой его бесконечности, зажглась и засияла звёздочка-снежинка. Потом другая, третья… тысячи звёздочек засверкали бриллиантовым блеском. Мир осветился по-новому. Вверх стало страшно глядеть, но и отвести взгляд не было сил.

– Что это?

С момента пробуждения девушка испытывала разные чувства. В основном, недобрые. Но постаралась их никому не показывать. А восторг сдержать не удалось.

– Да-а-а, – согласилась бабуля. – Сама сегодня как увидела, чуть…

Тут и бабуля не смогла подобрать подходящих слов, поэтому замолчала, уставившись в небо и разинув рот.

– Мы это называем – «слёзы Земли», – пояснил Андрей.

– Что это?

– Никто не знает. Нет уже тех специалистов и того оборудования, которые смогли бы объяснить. Есть только версии. Что-то произошло во время взрыва. Какая-то непонятная реакция создала такой эффект.

– А они падают?

– Бывает. Размером… сантиметров шесть в диаметре. Очень ценятся.

– А сейчас они исчезают?

– Да. Видны только тогда, когда солнечные лучи светят на них под определённым углом. Два раза в сутки получается – утром и вечером. Всего на пару минут.

– Да-а…

Последняя искорка погасла. Все ещё долго сидели в молчании, потрясённые.

– Погоди, Андрей, – первой опомнилась бабуля. – Ты говоришь, что там сорок девять человек.

– Да.

– А у нас шесть будилок. Одна моя осталась и пять Ташиных.

– Верно. И у меня ещё три.

– Так не хватит же! – бабуля даже возмутилась от такого тугодумия.

– Ты забыла, что у каждого есть своя коробочка с личными вещами. А насколько я сумел понять, в каждой ещё по пять… будилок, как ты говоришь.

– А-а… Тогда хватит.

– Не факт.

– Какой не факт?

– Чтобы тебя разбудить, бабушка Уля, я потратил четыре.

– А… Так… Что ж… – завиляла виноватыми глазами бабуля. – А Ташу?

Андрей помолчал. Потом с неохотой добавил:

– Десять.

– Не просыпалась? – ахнула бабуля.

– Думал, что уже и не разбужу.

Таша взглянула перепугано, промолчала. Посмотрела на каменную стену. Какая бы ни была жизнь теперь, через много веков после взрыва, всё же лучше жить, чем полутрупом лежать в пещере.

– Думаю, слишком много времени прошло, – продолжил Андрей. – Люди, которые вас укладывали, не рассчитывали на такой срок.

– Ну да… Полтыщи лет. Представить страшно. А сколько мне лет, получается? И какой год? Таш, посчитай-ка.

– 2625?

– 2621-ый.

– Ещё бы! Попробуй теперь нас добудись!

– А почему нас так долго держали? – поинтересовалась Таша.

– Да! Чего раньше не разбудили?

– Вас потеряли.

– Как так?

– Потом… У нас много ещё будет времени, чтобы найти ответы на кучу вопросов. Только позже. Сейчас надо за другими идти, – Андрей встал. – Ну, пойдёте со мной? Или здесь останетесь?

– С тобой, – Таша тоже поднялась с камня.

– Ну и я тогда… Чего тут высиживать без дела? Ухи наварила, вроде… Должно хватить. Сколько там этих… новых… будет?

Бабулин голос постепенно затихал в глубине горы.

Глава 6

Ячейки стояли рядами. В безмолвии, в отсутствии какого-либо движения, почти в безвременье.

В одной из них она лежала все последние не просто дни и недели, а века.

Жутко.

Таша остановилась у входа в грот, оттуда посмотрела на своё место. Хотела подойти, но заколебалась. Не стоит. Ни к чему опустевшие архивы памяти первыми наполнять таким мрачным зрелищем. Обошла по широкой дуге.

Неуверенно приблизилась к другим ячейкам. Прозрачные. Действительно, как в сказке. Может, там кто-то из знакомых? Может, друг или родственник? Может, она узнает?

Таша медленно пошла по рядам. Мужчины, женщины разных возрастов. Подростки. Зрелище не самое лёгкое. Они просто спят, – напомнила себе. Только слишком глубоко.

Девочка…

Таша остановилась. Русые волосики аккуратно заплетены в тощие косицы. Тонкие веки с голубыми, едва заметными ниточками вен, казалось, вот-вот дрогнут.

Оглянулась на Андрея… Девочку надо освободить. А кого не надо? – упрекнула себя.

Андрей на неё не смотрел. Нагнулся над ближайшей к выходу, всё ещё закрытой, ячейкой. Бабуля подсвечивала фонариком. Парень, похоже, не выбирает, освобождает всех подряд. В том порядке, в котором они лежат. И в этом есть своя справедливость.

Но девочка… Таша посчитала. Девочка тридцать восьмая…

Вечером сидели в новом составе.

Перепуганные и немного растерянные люди грелись у костра. Уже одетые. Бабуля угощала всех остатками своей ухи и подбадривала, как могла. Таша наблюдала – знакомилась. Дальше, по новой жизни, им идти вместе.

Люди старались выглядеть бодрячком. Но едва уловимая тоска временами затуманивала взгляды.

– Это сколько ж я не ел? – удивлялся весьма упитанный здоровяк. – Не-е, если никого не обездолю, то хотелось бы добавки. На худой конец – сухпаёк.

Это дядя Жора. Его прокормить, пожалуй, будет непросто.

– А как тут у вас с едой? – поинтересовался светловолосый парень.

Никита. Судя по тощей фигуре, интересовался не для своего чрева.

– По-разному, – Андрей терпеливо отвечал на бесконечные вопросы. – Но от голода не погибнем. И синтезаторы заправлены под завязку.

– Это которые еду делают из микробов, – неодобрительно покачала бабуля головой.

– Из молекул, – поправил Жора. – Но тоже…– оглянулся на женщин, не стал уточнять.

Никита достал из своего ящика очки. Зрение слабое.

«А если разобьются? – подумалось Таше. – Здесь найдутся другие? Большой вопрос». Но задавать его не стала. У Андрея и без этого их сегодня хватало.

Таша почувствовала взгляд. Вскинула глаза. Опять… Артём, кажется. Что ему надо? И тут же отворачивается. Любопытство? Не похоже. Понравилась ему? Точно нет. В глазах… неприязнь? С чего бы это?

– А мне можно оружие? – девятилетний Петька глаз не спускал с небольшого автомата.

– Это паралитическое. Не смертельное.

– А-а-а, – в этом «а» не было разочарования. Петька дал понять, что понял.

– Раз у тебя лежало, значит, оно твоё.

– Понял, дядь Андрей.

– Просто Андрей, – поморщился парень.

– А где мамка?

Вопрос заставил всех замереть. Задавший его парень выглядел лет на восемнадцать. Вгляделись в глаза, отыскивая в них признаки разумности или их отсутствие. Глаза светились незамутнённой наивностью и добротой. Кажется, ясно…

– Большой уже, – строго сказала женщина лет сорока. Ирина. Быстро сориентировалась.

– Большой, – радостно закивал головой парень.

– А как тебя зовут?

– Димка.

– Кушай, Димка.

Димка был темноволосый, кудрявый, с мягкими щеками. Поморгал несколько мгновений на Ирину, потом снова обратил своё внимание на уху.

Стройная темноволосая девушка, с красивыми зелёными глазами, сидела молча, почти не ела, поглядывала украдкой на новых знакомых. Мара. Свой ящик Андрею открыла неохотно. Не успел он забрать упаковки «будилок», как резко захлопнула крышку, не дав бабуле рассмотреть всё, что той хотелось бы.

– Как вчера было… – покачала головой Ирина.

– Да ну, вчера, – дед Матвей уловил чужую мысль и забраковал её. – Как только что! Не успел лечь в ячейку, как просыпайся, дед, пятьсот лет проспал. Андрей, а ты не врёшь?

– Не вру, дед Матвей. Нет нужды.

– А как же мы сохранились? – робко поинтересовалась семнадцатилетняя Ксюша. – Всё же эти капсулы не рассчитаны на такой долгий срок. Я об этом читала.

– Тут вам и повезло, и не повезло.

– Как так? – задала свой коронный вопрос бабуля.

– Сразу после взрыва по земле прошли волны землетрясений. В результате ваша секция с ячейками оказалась наглухо замурована обвалившимися скалами. Возможно, образовалась камера, с идеальной влажностью, температурой и давлением. Пробраться было невозможно, но генератор продолжил подавать энергию. Ваши ячейки были так хитро продуманы, что оставалось удивляться. Энергию получали от гидроэлектростанции, вода всё делала сама. А несколько лет назад вновь землетрясение. Только уже местного масштаба. И вход к вам открылся. Правда, пришлось его изрядно поискать.

– А кто вы? Кто ты?

– Мы… Мы хранители.

– Нас хранили? – ахнула бабуля.

– Да нет. Ну и вас, в том числе. Но не только. Мы храним всё, что осталось от древней цивилизации.

– От какой древней? От нашей, что ли?

Андрей встал.

– Отдыхайте. А я ещё раз схожу.

– Можно и я с тобой?

– Пошли, Таша.

– Погодите, возьмите мою кофту. Пригодится…

Глава 7

– Там девочка…

Андрей промолчал.

– Тридцать восьмая от входа.

И вновь молчание.

– Слушай, я имею право хоть чуть распоряжаться этими «будилками»? У меня же в коробке пять штук было.

И опять нет ответа. Таша вздохнула. Но так просто она тоже не сдастся.

– Андрей, в моей коробке лежали мои вещи?

– Твои.

– Пять «будилок» мои?

– Твои.

– Почему ты лишаешь меня права распоряжаться ими? Я понимаю, с твоей точки зрения гораздо лучше сначала освободить более сильных. Но ведь компьютер выбрал нас не с позиции силы, а по каким-то другим соображениям…

– Хорошо. Думаю, большого значения это не имеет. Пусть будет по-твоему.

Когда вошли в грот, Таша, не глядя по сторонам, направилась к уже знакомой ячейке, по дороге считая капсулы. Андрей за ней.

– Вот, – девушка махнула рукой.

Андрей посветил.

– Ясно…

Девочка всё так же спала. Казалось, лёгким сном. Коснись её, повысь голос, и затрепещут тёмные ресницы.

– Ну давай будить.

Андрей вынул снизу капсулы пластиковую карту, вставил в щель, и справа отъехала панель, открывая руку девочки до локтя.

– Тут ещё проблема… Когда начинаешь работать, назад пути нет. Если мы сейчас отойдём, девочка не выживет. Потому что нарушена герметизация. Теперь нужно идти до конца.

Таша заволновалась. Но шестнадцать «будилок»! Всё должно получиться.

Андрей вскрыл первую упаковку. В ней была тёмно-синяя рукавичка. Андрей надел на руку. Рукавичка, словно живая, съёжилась до малый размеров, плотно охватила детскую руку, и на её датчике побежала белая полоса.

– Мимо, – разочаровано произнёс Андрей, когда белая полоса заполнила всю дорожку.

Таша торопливо развернула вторую упаковку.

Опять мимо. Потом ещё мимо. Снова и снова мимо.

Каждый раз от этого слова, тихо произнесённого Андреем, у Таши сжималось сердце. Довольно болезненно. Девочка всё спала.

Таше захотелось закричать. От рукавичек пользы она не видела. Может, её крик поможет?

– Последняя, – голос дрожал. Таша раскрыла шестнадцатую «будилку»,

– Что-то не везёт тебе, малышка, – пробормотал Андрей.

Белая полоска побежала. Вот и середина дорожки. От напряжения у Таши навернулись слёзы. Не видно ничего. Она торопливо вытерла их рукавом.

– Ну… Давай-давай!

Таша взглянула на полоску. Что это? Она зеленеет? Или…

– Есть!

Девочка дёрнулась и раскрыла глаза.

Ух ты, какие они!

Прозрачная крышка поехала в сторону. Таша торопливо повернула фонарь от лица ребёнка.

– Не бойся, милая.

– Ты фея? Мама сказала, что, когда я проснусь, я увижу фею.

– Иди ко мне на ручки.

Андрей достал из подножья ячейки очередную коробку.

– Пошли.

Таша обернула девочку бабулиной кофтой.

– Я её понесу.

Девочка была лёгкая. Она доверчиво обняла шею Таши тёплыми руками.

Проходя в обратном порядке мимо рядов с ячейками, Таша старалась не думать о той, ближайшей к выходу, нераскрытой. Старалась не думать, но думала только о ней. Если бы… если бы не она, то сейчас бы рядом с Андреем шёл совсем другой человек. Кто он?

Рука почти сама повернула и направила луч света на крайнюю ячейку. Юноша…

Таше показалось, что гора дрогнула. Очередное землетрясение? Или это так сильно дрогнуло её сердце?

Этого человека она знала. Она знала? Таша остановилась. В голове никаких воспоминаний. Лишь чувство.

– Кто ты? – ошеломлённая, шепнула в темноту.

– Это Лука. Я его помню… – девочка услышала вопрос.

Поражённая Таша поспешила за Андреем.

Бывает любовь с первого взгляда? Нет? А что тогда переполнило её сердце? Как называется эта боль?

«Спокойно, – говорила она себе, – ты его не знаешь… Я его знаю. Ты его не помнишь… Я его не помню…»

Несмотря на внутренние установки, Таше казалось, что она уходит от самого дорогого человека.

Глава 8

Анютка пыталась сдержать слёзы. Изо всех сил крепилась. Но как с ними справиться, если три раза уже кололи пальчики толстой иголкой и ещё, наверное, хотят?

– Хватит, – принял решение Андрей. – Если не получилось с первого раза, значит, дело в чём-то другом.

– В чём?

Глаза выжидательно смотрели. Никто ничего не понял, но осложнение очевидно – «будилки» закончились, а Анюткина коробка не открывалась.

– Не знаю… Может, это не её…

– Анечка, иди ко мне, – Ирина взяла девочку на колени. – Не плачь. Больше уже не будут пальчик колоть.

– Я не плачу, – судорожно всхлипнула Анютка и прижалась к женщине. Но руки, на всякий случай, спрятала в многочисленных складках широкой бабулиной кофты.

Таша искусала губы. Хотелось кричать и топать ногами. Хотелось просить ещё раз попробовать. Чувство вины жгучей змеёй вползало в душу. Имела ли она право распоряжаться чужими жизнями? Да вот распорядилась. И теперь всё пошло наперекосяк.

И ещё… Страдала бы она сейчас так же, если бы тот юноша не поразил её до глубины души?

– Может, это и к лучшему, – задумчиво произнёс Андрей.

– Почему? – Таша задрожала. Андрей сдался? Что тут может быть к лучшему?

– У Анютки, скорее всего, нашлись бы пять УНПешки, «будилки» по-вашему. А с таким небогатым арсеналом рискованно начинать пробуждение.

Таша поняла. Если бы не помогли пять «будилок», человек погиб бы. Тот юноша погиб бы. Ведь теперь его очередь.

– И что делать?

– Спать, – Андрей улыбнулся, – завтра будет новый день.

– Утро вечера мудренее, – согласился Жорик.

– Неужто не выспался за пятьсот лет? – обернулся к нему дед.

– А что мне теперь следующие пятьсот лет не спать?

– Андрей, а что дальше? Тех же тоже разбудить надо, – перебила Таша разгоравшийся спор.

– Значит, надо идти за новыми УНПешками.

Эти слова сладким бальзамом легли на сердце. Значит, ничего не потеряно. А она-то успела испугаться.

Тут бабуля не выдержала:

– Так ты нам хоть скажи, куда идти дальше. А то разбудить – разбудил, а что делать – не сказал.

– Бабушка Уля, давай завтра. Глаза закрываются.

– А-а, давай-давай. Заморился, небось, целый день вытаскивать нас на Божий свет.

Глава 9

Первый раз в незнакомом месте, в чужом мире, укладывались долго.

Никита подбросил в костёр топливо из своих запасов. С искусственными угольками он будет гореть не слишком ярко, но всю ночь.

Петька никак не мог расстаться со своим первым оружием. Всё рассматривал его и протирал до блеска. Целился в воображаемых врагов. Только бы настоящих было побольше, чтобы хватило наверняка и на его долю.

Ночь опустилась на знакомые зелёные дали, привычно окутала гору и… людей – новых людей, которых ночь давно не видела, а этот мир ещё не знал.

Мара весь день держалась особняком, теперь отошла к тощему зелёному кусту и улеглась в его компании.

– Мара, гляди не свались. А то во сне покатишься, а там, вон, дальше пропасть, – забеспокоилась бабуля.

Но Мара не ответила.

– Не свалится, – успокоил дед. – Небось, не дура. Ты сама гляди не свались, носишься, как угорелая. А уже темень.

Дима сидел на краю платформы, созерцал едва виднеющиеся просторы. Обеспокоенная бабуля стала поглядывать и туда. Что он там разглядывает в темноте?

– Дим, ну чего там уселся? Давай сюда.

Парень поднялся:

– Мамка, – указал пальцем в сторону долины.

– Ага, мамка, давай лезь в мешок.

– Мамка, – повторил он упрямо, и бабуля подошла к нему.

Светлая луна чуть разогнала своими жёлто-голубыми лучами ночной мрак. Старушка посмотрела по сторонам. Где он тут мамку разглядел?

– Мамка далеко… – как могла утешила парня.

Но он и не думал огорчаться.

– Она тут. Вон, – Димка схватил бабулю за руку, выпрямил её указательный палец и показал направление её рукой.

Баб Уля прищурила внимательный глаз.

На мгновение мелькнуло светлое пятно, крутанулось туманным вихрем и пропало.

«Мало ли что показалось? – попыталась бабуля успокоиться. – Нечего глядеть куда зря, вот и не будет мерещиться».

– Завтра… – хотела добавить «мамку посмотришь», но суеверно осеклась. – Завтра пойдём дале, посмотрим, что тут делается, а теперь – спать.

Увела…

– Таша, а ты в самом деле ничего не помнишь?

Ксюше хотелось подружиться. Не знала как, вот и задала такой неловкий вопрос.

– Баб Уля рассказала?

– Да, когда вы с Андреем ходили за Аней.

– В самом деле не помню.

– Я вот думаю… сказать тебе?

– Скажи.

– Тот парень… Артём. Ты и его не помнишь?

Таша изумлённо уставилась на девушку. О чём она?

– Я просто видела вас. Ещё в той жизни. Перед тем, как уснуть.

Таша поискала взглядом Артёма. Тот сидел у костра, смотрел на пламя.

– Он как будто делает вид, что тебя не знает, а на самом деле вы знакомы.

– А… что мы делали?

– Мне кажется, вы ссорились, – добавила Ксюша чуть смущённо. Не похожи ли её слова на сплетни?

– Спасибо… что сказала… – пробормотала Таша.

Знакомы? Это бы как-то объяснило неприязненные взгляды с его стороны.

Вскоре затихли разговоры, все улеглись. Но сон не торопился посетить людей. Лишь недалеко от входа в пещеру слышался негромкий храм. Жорик, похоже, не выспался за пятьсот лет, теперь навёрстывал.

Глава 10

Мара смотрела в ночное небо. Звёзды… Ничего с ними за это время не случилось, все на своих местах, всё так же равнодушно мерцают с высоты.

Большая медведица… А там зеркальце… Название никогда не знала. Что ещё? Кассиопея.

Интересно, в этом мире названия созвездий сохранились, или люди новые придумали? Оставшиеся люди.

Бедный Андрей. Целый день отвечал на вопросы, а их меньше не стало…

Она ни о чём не спросила. Ни к чему. Ей осталось совсем чуть-чуть. И уже не имели особого значения ни вопросы, ни ответы. Для неё не имели.

Началось всё недавно. Месяц назад. Месяц и пятьсот лет.

Оказалось, редкая болезнь, и излечить её невозможно даже в двадцать втором веке. Даже в лучших клиниках мира. Потом интерес к болезни угас у родственников, у врачей и у неё. Все замерли в ожидании взрыва.

Но загадочный компьютер выбрал Мару. А ведь в его бесконечных недрах должна находиться информация о том, что она больна. Мать от радости плакала, значит там, через годы, её смогут вылечить. И умный компьютер на этот раз проявил милосердие.

Но нет здесь признаков цивилизации, и вряд ли найдётся в целом свете даже одна захудалая больница. А если и найдётся, то ей туда не успеть. Надежды нет.

Лекарства пришли в негодность. Всё просрочено. Она выбросила пилюли в пропасть. Теперь нужно просто ждать.

В темноте послышался шорох. Мара чуть повернула голову. Бабуля. Вот уж у кого любопытный нос. Сегодня так и норовила заглянуть в её вещи. Что теперь?

Камень тянет? Зачем ей камень? Куда она его? Еле тащит.

Бабуля положила камень между Марой и обрывом.

– Во так-то лучше, – послышалось тихое бормотание. – Теперь, если и укатится, так недалеко.

Камень укатится?

Она, поняла Мара. Бабуля за неё волнуется. И тёплая благодарность согрела сердце.

А что, если постараться забыть про болезнь? Притвориться, что её нет? Жить полной жизнью, а не томиться в страшном ожидании. Получится?

Она попробует.

Глава 11

Слева чуть заалело небо. Значит, там восток.

Быстро же пробежала ночь. Таша так и не заснула. И дело не в удобствах. Спальный мешок поддерживал постоянную температуру, твёрдые выпуклости камней вовсе не ощущались, опять же, спасибо разработчикам и производителям мешка. Не давали уснуть тревоги. Таша слышала, как в соседних спальниках так же ворочались и вздыхали люди. Кто они ей? Товарищи? Попутчики? Теперь, наверное, они – её близкие. Не она их выбрала, но должна принять.

Хотя нет. Одну, всё-таки, выбрала она.

Подняла голову. Где-то неподалёку должен быть фонарик. Так и есть, блеснул в свете костра металлическим корпусом. Тихо встала. Прислушалась. Всё те же ночные звуки. Взяла фонарик и поспешила в пещеру.

Зажгла свет только когда шагнула за поворот. Так… вот верёвка, – вперёд. Дорога уже немного знакома.

Теперь, в обуви, добраться можно быстро, даже бегом. Таше хотелось ещё раз взглянуть на юношу. Хотелось понять, что её так поразило. Почему на душе… словно тяжёлый камень улёгся и временами поворачивался там, больно царапая острыми гранями.

Стоп – развязался шнурок. Девушка присела, положила фонарик на каменный пол, пальцы завозились с узелком, а взгляд скользнул вдоль стены. И увидела… Сначала чуть не взвизгнула, подумала крыса, потом сообразила, что неживое.

Подошла. Чёрный пластиковый корпус, без кнопок, без отверстий. Непонятное что-то. Андрей обронил? Или кто-то из проснувшихся? А может, потеряли ещё в том мире, полтысячи лет назад? Таша осторожно взяла. Тяжёленький. Ладно, потом будет время разобраться – сунула в карман.

У входа в грот замедлила шаги. Тишина среди множества людей заставила и её замереть. Сейчас и она бы здесь лежала, если бы не посчастливилось оказаться близко от входа. Бабулино место, получается первое, а её второе… Нет, она лежала в третьей ячейке. Таша почувствовала, как мурашки побежали по спине.

Ещё раз посчитала. Её освободили второй, насколько она поняла. Андрей открывал капсулы в том порядке, в каком они находились от входа. Чтобы нарушить этот порядок, ей пришлось его долго уговаривать. И он это сделал с большой неохотой. Но ведь она лежала в третьей ячейке. Таша подошла к ней. Смотреть было неприятно.

Таша посветила на вторую – пусто, на первую – и она пуста. Стала по пальцам считать освобождённых: она, бабуля, Жорик, Мара, Никита, дед, Димон, Петька, Ирина, Артём, Ксюша, Анютка – двенадцать. Стала считать пустые ячейки… Тринадцать.

Таше стало не по себе. Осветила стены, высокий свод. Ну, конечно же, никого. Наверняка этому есть объяснение. Просто вчера так задёргали Андрея, что он не догадался это как-то упомянуть. Она спросит, когда вернётся.

Таша прошла к четырнадцатой капсуле. И снова вид парня поразил её. Лука. Это имя ей ни о чём не говорило. А вот лицо.

Таша стала рассматривать. Нос. Прямой с чуть заметной горбинкой. Рот твёрдый и упрямый. На мгновение в памяти блеснула широкая белозубая улыбка. Его улыбка? Брови тёмные. А волосы светлые, пшеничные. Глаза… Как ни пыталась вызвать в памяти какой-нибудь образ, память не отзывалась.

– Посмотришь ли ты когда-нибудь на меня? – прошептала.

И тут застыла от потрясшей её внезапной мысли.

А её глаза? А как она выглядит? В её вещах не было зеркала. Почему же она не взяла его с собой в новую жизнь?

«Я не знаю, какое у меня лицо. Вот это дожила… До скольки? А сколько мне лет? Надеюсь, хоть не старуха».

Но пора возвращаться. Таша наклонилась к прозрачной перегородке:

– Ты прости меня… Я вернусь. Я буду стараться.

Повернула к выходу.

Новые вопросы настолько овладели её мыслями, что о чёрной пластиковой коробке она совершенно забыла.А когда вернулась на площадку, там уже начались сборы, и с вопросами она решила повременить.

Глава 12

– Ты где бродишь? – бабуля с фонариком уже шла навстречу.

– Да я так…

– Понятно. Небось, не крепко весело жить без памяти. А мы кинулись тебя будить, а мешок пустой. Андрей наказал собираться. Там уже кто-то нас ждёт. Позвонили по штуковине, как у нас телефоны были, только теперь другое что-то. Рация, вроде.

Выйдя на свет, Таша, не глядя по сторонам, проскользнула на своё место. Теперь, в свете дня, её одинокое путешествие могло показаться сумасбродным.

Стала перекладывать немногочисленное имущество из коробки в рюкзак. Подержала в руках альбом. Теперь нет времени его разглядывать. Вспомнила про находку в кармане, сунула всё в вещмешок. Потом.

– Что с Анькиной коробкой будем делать? – озадачился дед. – Тянуть её неудобно.

– Но и разбрасываться добром не следует, – запротестовала бабуля.

– А ты достанешь оттуда это добро? Андрей, а её открыть можно будет? Или бесполезный номер?

– Можно открыть. Я, правда, этим не занимался. Но как-то ведь хранители открыли такие же коробки от других переселенцев.

– От переселенцев?

– Ну так вас назвали.

– Так ты же сказал, что другие погибли.

– Они погибли, но коробки их целы.

– А-а.

– Коробку понесём. Там же ещё УНПешки. И Анюткины вещи. Или не Анюткины, но тоже кому-нибудь пригодятся.

Анютке сообразили костюм. Обрезали Ксюшины штаны, подпоясали ремнём футболку Мары – получилось платьице, надели Петькины запасные кеды, обмотали их верёвками, чтобы держались, напялили сверху, опять же, Петькину кепку – получился какой-то камуфляжный боровичок.

Анютка стояла, терпела. Огромные тёмно-синие глазищи с интересом поглядывали из-под кепки на Ирину.

– Мы сейчас домой пойдём?

– Сейчас Андрей расскажет, куда мы пойдём.

Андрей сидел на камне, ждал. Постепенно собравшиеся усаживались рядом. Затихли.

– Надо, значит, теперь сходить за новыми «будилками», – догадалась бабуля. Похоже энергии ей было не занимать.

– Это мы уже сами. Вас отведём в деревню. Там будете ждать остальных переселенцев.

– Отсюда?

– Других больше нет.

– А что за деревня?

– Вам понравится. Специально для вас построили, – Андрей поднялся. – Пойдёмте. Сейчас мы будем спускаться по узкой тропинке. Идти придётся по одному. Никита, ты последний. Внизу встретимся с нашими. Их двое. Мы шли вас освобождать, но… получилось, что я один этим делом занялся. Моим товарищам нужно было отойти… Надеюсь… – Андрей обвёл внимательным взглядом своих подопечных, задержался на Ане, и в его голосе впервые зазвучали неуверенные нотки. – Надеюсь, я всё сделал правильно.

– А чего тут неправильного? – удивилась бабуля.

– Мамка сказала «но-но», – Димон покачал указательным пальцем из стороны в сторону.

Неуверенный холодок оказался заразным и неприятными мурашками пробежал по спине Таши.

Глава 13

Тропинкой это назвать было трудно, но идти можно.

Андрей впереди. За ним топал Димон, за Димоном дед и бабуля. Остальные следом.

– Вот хоть убейте, не припомню этих гор, – махнула бабуля к горизонту рукой. – Может, и у меня память отшибло?

– По-моему, тоже не было, – согласился дед.

– Это древний город, – пояснил Андрей. – То, что от него осталось.

Артём присвистнул.

– Так это дома заросшие? Жуть. И не скажешь…

– Небоскрёбы бывшие. Но не все рухнули. Дальше за горизонтом есть и такие, что ещё держатся. Их построили в последнее время из какого-то супербетона и суперарматуры. Стоят кое-как… Да и то…

– Не пригодны для жилья, – помог Артём.

– Вот как раз для жилья они и пригодны. Кто только в них не обитает.

– Как же они не боятся? Там, небось, чихнуть страшно?

– Дед, а ты спроси у них, если случится познакомиться, – захохотал Жорик.

– Вот как раз с ними лучше не знакомиться.

– Почему? Бандиты какие-нибудь?

Разговор прервал радостный крик Анютки.

– Цветочек…

Андрей метнулся к девочке, пытаясь её удержать, но поздно. Она уже что-то подняла с земли.

Все замерли в испуге, переводя взгляды с Анютки на грохочущую коробку, которую Андрей выронил, и теперь она неслась в свободном падении к подножию горы.

Анютка с виду была невредима. На её раскрытой ладони лежал невероятной красоты цветок с переливающимися лепестками.

– А… это… слеза, – облегчённо прохрипел Андрей. – Всем стоп!

– Так мы и так стоим, – подсказала бабуля.

– Я вам не сказал, думал, не время. Эта гора и пространство, километров на пять вокруг, почти безопасны. Но почти и безопасны – большая разница. Не трогать ничего незнакомого. Понятно?

– А знакомое?

– Лучше и со знакомым поостеречься.

Анютка со страхом и восхищением глядела на свою находку.

– Андрей, а что это?

– Это и есть одна из «слёз земли». Упала, видать. В общем, Анюта, тебе повезло, редкая вещь.

– А как же мы прошли мимо такой красоты и не заметили, – стала бабуля смотреть под ноги.

– Болтать надо меньше, – подсказал дед.

– Да не в этом дело. На земле она маскируется, её не увидишь. Дай, Анют, мне на минутку. Я верну.

Андрей положил звёздочку на землю, и она исчезла.

– Либо ушла под камень? – заволновалась бабуля.

– Да вот же она, – Аня уверенно её снова подобрала. И на ладони она опять засияла.

– Не понял, Анютка, ты её и на земле видишь?

Все с интересом посмотрели на девочку. А она переводила взгляд с одного лица на другое, и её широкая улыбка растянулась чуть ли не до ушей. И все увидели, что одного зуба у Анютки не хватает. И от этого она стала ещё симпатичней, хотя казалось – куда уж больше?

– Возле нашей коробки собрался народ, – немного смущённо перебила созерцание Ксюша.

Все глянули вниз. Народом этих двоих было трудно назвать, но пора двигаться дальше. Ждут, всё-таки.

Глава 14

– Ничего себе, – буркнул Жора.

И в этот раз все поняли о чём он, и полностью разделили его мнение. У подножия горы стояли улыбающиеся мужчина и женщина исключительной наружности. Может, только Петька это мнение не разделил, его наружность особо не интересовала – ни своя, ни чужая. Да и Никита насторожился:

– Слишком красивы.

И в этом его комментарии слышалось сомнение.

– Андрей, это взрыв так на вас повлиял? – не выдержала бабуля.

– Как так?

– Не, ну ты красивый, и это приятно. Но твои товарищи уж слишком хороши…

– Тише, услышат, – цыкнул дед.

Бабуля замолчала и постаралась приветливо растянуть губы.

А широкие белозубые улыбки встречающих, по мере приближения новых жителей этого мира, стали угасать.

«Андрей всё же что-то напортачил, – подумалось Таше, – они разочарованы».

– Знакомь нас, Андрей, – незнакомая девушка с новой силой озарила своей ослепительной улыбкой.

– Дана, – представил тот.

И некоторое время все любовались лицом и фигурой, попутно удивляясь, насколько они могут быть прекрасны.

– Бат, – добавил Андрей, и теперь все восхищённо созерцали мужскую совершенную красоту.

На этом сходство новых знакомых заканчивалось. Дана была синеглазой блондинкой с невероятными формами, Бат – длинноволосый брюнет с бугристыми мышцами.

Андрей стал представлять переселенцев. Когда очередь дошла до Таши, ей, как никогда, захотелось заглянуть в зеркало. Пусть непонятно что там с глазами, но хоть нос не грязный? Но на неё Дана и Бат взглянули благосклонно. И на том спасибо.

– Отдохните пока, – кивнул Бат в тень под ближайшие кусты, – а нам с Андреем надо поговорить.

Все послушно направились куда указали. Сели на траву. Стали молча наблюдать, как Андрей и красавчики отошли чуть в сторону, как те его о чём-то спрашивали, как он им отвечал. Слов не было слышно.

– Мамка говорит, что старые крепко и дурак с ними, – вдруг заявил Димон.

«А ведь эта непонятная мамка права, – подумалось Маре, – вот только забыла добавить про смертельно больную. Действительно, кому мы здесь нужны? Ошибся компьютер».

Тем временем Андрей вытащил из кармана измятую бумагу, и три головы склонились над ней.

Таша уже видела этот листок. В нём Андрей искал её имя и не нашёл.

– Сюда идут… – с некоторой тревогой предупредила бабуля, хотя все это и сами видели.

– Давайте сверимся с теми данными, которые у нас есть. Это список вашей группы. Здесь нет имени Таша…

Таша широко раскрыла глаза. Она почувствовала себя самозванкой.

– Может, там есть Наташа? – вмешалась бабуля. – Наталья? Глянь-ка, милочка.

Милочка не нашла.

– Ну так девка не помнит ничего! – возмутился дед.

– Нет-нет, всё нормально, – заулыбался Бат. – Мы просто пытаемся понять кто есть кто.

– Конечно, – улыбнулась и Дана. – Вот ещё Артём… В списках нет ни одного человека по имени Артём…

В последующей напряжённой тишине все повернулись к парню. Тот покраснел под перекрёстными взглядами.

– Может, Артём назовёт другое имя? Или фамилию?

Но Артём молчал.

– Ладно, – опять улыбнулся Бат, – большого значение всё это не имеет.

– Да, – подтвердила Дана, – главное, что вы все целы и невредимы. Отдыхайте, мы скоро вернёмся.

И прекрасная парочка стала подниматься в гору. Некоторое время все молча наблюдали за их ловкими шагами.

– Шибко пошли, – прокомментировала бабуля.

– А я не понял, что не так? – повернулся дед к Андрею.

Тот промолчал.

– Ты, Андрей, не юли. Говори как есть.

– Ну, да, – неохотно начал он. – Со списком неладно. Мне было приказано, будить вас в строгом порядке. Я так и делал… Почти. Но порядок оказался вовсе не тот.

– А какая разница?

Андрей пожал плечами.

– Так они пошли проверять, как ты будил, что ли? – предположил Жорик.

– И да, и нет…

– Коробка! – закричал Петька.

Он обследовал окрестные кусты, теперь выскочил из них, как ошпаренный. Все молча уставились на него.

– Анькина коробка! Там!

Что могло случиться с Анькиной коробкой? Все побежали за Петей.

Коробка валялась в кустах вся измятая и разорванная, будто картонная. Её содержимое в беспорядке валялось тут же.

– А ты говоришь, что никаким инструментом…

– Это она так развалилась пока летела?

– Непохоже. Иначе бы вещи рассыпались по дороге. А они все тут.

Таша глядела и…

– Пальцы, – закричала Анютка и указала на истерзанный металлический бок. – Смотрите, как мои, только побольше.

Это увидели все. И увиденное не понравилось никому.

– Они пошли будить ещё одного, – тихо сказал Андрей.

Среди разбросанных вещей не было синих упаковок с УНПешками.

Глава 15

– Мыша… – Анютка сделала неуверенный шаг. – Мыша!

Девочка выхватила из коробки серую игрушку, старую, затасканную, застиранную, но видать, родную. Засмеялась, запрыгала с ней. А потом крепко-крепко прижала её к груди.

– Даже и не разберёшь, что это за Мыша. Кошка, что ли?

– Мышь. Что тут непонятного? А коробка эта всё-таки Анюткина, – разобрался во всех вопросах дед.

– Только зачем тут всё пораскидали? – Ирина стала собирать вещи.

Через несколько минут девочку переодели. Теперь на ней был нежно-розовый костюм. Но него смотрели с сомнениями.

– Пусть пока так, – махнул рукой Андрей. – Но потом нужно будет переодеться во что-нибудь не такое яркое.

– Потом опять наденет во это, что обрезали, – бабуля аккуратно сложила снятые вещи в Анин рюкзак. – Ей всё равно ничего подходящего не положили.

Ирина с грустью посмотрела на девочку, та всё ещё радовалась неожиданной встрече с Мышей.

– Похоже, её мать рассчитывала на более гостеприимное будущее.

– Это как лотерея. Никто не знал, что будет. То ли пан, то ли пропан.

– Пропал…

– А? Я ни разу не выигрывала, – бабуля подняла Анютин рюкзак. – Кто его понесёт? Не ребёнок же.

– Давай мне, – протянул Андрей руку.

– Анька, голова закружится – шлёпнешься.

– Не шлёпнусь… Мамочка мне тогда сказала, что Мыша мне поможет, когда будет трудная минута. Теперь я ничего не боюсь.

– Да уж… Трудных минут, сто пудов, будет немало. Только Мыше, небось, не справиться с ними, – буркнула себе под нос старушка.

– Мамка сказала, что у него в животе буль-буль, – рассказал и о своей мамке Димон.

Одна Таша слушала и не слышала, смотрела и толком не могла понять происходящее. Её трясло. Кого хранители пошли будить? И хватит ли им «будилок»?

Наконец, после полудня на тропе показались трое.

Таша от облегчения едва сдержала слёзы.

– Высокий… белый, – вглядывалась бабка в нового переселенца.

Тот шёл между хранителями.

– Лука! – завизжала Анютка, и раскинув руки, с Мышей в одной из них, бросилась навстречу.

Лука… Сейчас Таша увидит… Но дурные слёзы закрыли мир мутной пеленой. Девушка торопливо смахнула их ладонями.

А когда вновь посмотрела, довольная Анютка сидела на плече светловолосого мужчины.

Подошли. Хранители вновь улыбнулись, Лука не улыбался. Спокойно смотрел на сидящих.

– Ну, давайте ещё раз знакомиться, – первой нарушила молчание бабуля, и все, один за другим, встали.

«Посмотрел… – у Таши заныло в груди, – так равнодушно, мельком, даже не задержал взгляд… Он меня не знает… Я ему не интересна… Какая я дура, влюбилась в незнакомца…»

Отвернулась. Отошла. Лучше пока подальше, чтобы прийти чуть-чуть в себя. Чтобы привыкнуть к безразличию.

«Теперь нужно от всех скрыть. Особенно от Луки. Пусть никто не узнает. А сама я справлюсь».

Остальные не отходили от своего нового товарища. Поэтому они не заметили… Таша одна увидела. Увидела, как Дана небрежно сунула две синие упаковки Андрею.

– Трёх хватило? – тихо спросил он.

– Восемь, – коротко ответила Дана.

– Что?

– Восемь хватило.

Восемь…

Андрей расстроился. Это Таша тоже заметила. Расстроился настолько, что сунул, не глядя, две УНПешки в рюкзак. Анюткин рюкзак.

Восемь…

– Отдохнули? Пойдёмте дальше, – улыбнулась Дана.

– Сегодня маршрут будет недолгим, – красавец Бат обвёл взглядом переселенцев. На миг в глазах вспыхнул брезгливый огонёк, когда взгляд коснулся Димона. Но кто его заметил? Некоторые его заметили. – Сегодня останемся в пределах безопасной зоны, в четырёх километрах отсюда, есть озеро. Там и проведём ночь. А завтра – дальше.

Восемь УНПешек использовали… А было пять. Две назад вернули. Простая арифметика.

Пошли. Куда-то на юг, через заросший одуванчиками луг, в сторону далёкого леса.

Анюта вприпрыжку с Мышей.

Петька держался неподалёку от хранителей. Что-то они перестали ему нравиться. Вот он и прислушивался к их разговорам.

Артём хоть и в середине, но как-то сам по себе. Не складывались у парня отношения ни с кем.

Никита с Жорой окружили Андрея, с двух сторон забросали вопросами. Никита интересовался теперешними технологиями, Жора охотой и рыбалкой.

Лука шёл позади, слушал.

Восемь…

– Эй… как тебя… Дана, а до нашей деревни сколько идти-то?

Дана повернулась к бабушке, привычно блеснула зубами:

– Если всё будет хорошо, через недельку дойдём.

«Неделя… У меня есть семь дней?» – привычно подумала Мара. Забыть о болезни не получалось.

Восемь…

Это равнодушное «восемь» противно звенело в Ташиной голове. И этот звон нашёл дорожку к недавнему камню в центре груди и разбудил его. И этот камень вновь стал ворочаться, больно царапаясь острыми углами.

Вскоре перед лесом блеснуло голубым.

– Озеро!

– Мальчики налево, девочки направо, – скомандовала Ирина, потом повернулась к Андрею, спросила запоздало: – Оно безопасное?

– Оно безопасное? – переадресовал Андрей вопрос хранителям.

– Относительно… Но искупаться можно.

– Можно, но осторожно, – объявила Ирина и пошла направо, на ходу снимая камуфляжную куртку. – Анют, ты со мной?

Таша несмело приблизилась к воде. Сейчас она увидит. Сейчас получит ответ на один из главных вопросов в жизни любой женщины.

Но по поверхности расходились неспокойные волны. Надо подальше от людей.

Таша пошла вдоль берега. Вот… За кустами рогоза самая гладь.

Таша осторожно нагнулась…

Настроение вмиг поднялось. А она ничего. Даже хорошенькая.

Камень на душе на какое-то время остановился.

Глава 16

Вторая ночь без сна.

Таше казалось, что как только её голова коснётся мягкого капюшона, мир мгновенно отодвинется до утра. Но это казалось. В действительности, как только голова нашла удобное положение в спальном мешке, сон убежал, а внутренний голос с новой силой выдохнул: «восемь». Что это значит, она прекрасно понимала.

Более того, две упаковки с УНПешками уже лежали с ней в спальном мешке. Она их, получается, украла. Сама не понимая для чего. Или всё понимала? Как теперь разобраться, когда план уже созрел, осталось выбрать соучастника и решиться.

Выкрасть УНПешки не составило труда. Очень помог Андрей, когда сунул их в Анюткин рюкзак.

Таша лежала и мысленно перебирала своих товарищей. Кого будить? Очень уж соблазнительно выбрать того же Андрея, вот только товарищ ли он? В последнее время закралось сомнение.

Мара? Но девушка никак не привыкала к новой жизни, всё печалилась, всё витала в своих невесёлых думах.

Бабуля? Бабуля подошла бы. Но слишком громкоголосая, а тут надо тихо. Да и десять километров протопать в её возрасте тяжело. Хотя, кто знает?

Никита!

Таша ужом выползла из мешка. Обулась. Захватила фонарик. Огляделась, вспоминая кто где. Хорошо, что главные спасатели ушли на ночь подальше.

На корточках, чуть ли не на четвереньках, добралась до крайнего от озера мешка, осторожно толкнула, как ей показалось, в бок.

– Что? – тихий шёпот и совсем не сонный.

– Отойдём подальше, – шепнула в ответ, – надо поговорить.

Никита стал выбираться из спальника, Таша захватила его кроссовки, чтобы, в случае успешных переговоров, за ними не возвращаться, и, согнувшись в три погибели, ускользнула в темноту. Сзади слышались осторожные шаги Никиты. Хорошо, когда не нужны лишние слова.

Не сразу остановились. Девушке всё казалось, что недостаточно далеко отошли.

– Что? – наконец переспросил Никита.

– Обуйся, – протянула кроссовки. – У меня две УНПешки. Я слышала, что наши красавцы использовали восемь, чтобы разбудить Луку. А где они взяли ещё пять?

– Ты думаешь, распотрошили ещё одну коробку?

– Не знаю. Но эта мысль не даёт мне покоя.

Никита помолчал.

– Понимаешь… Мне Андрей сказал, что, если нарушить герметизацию, человек погибнет.

– Ну это и так понятно.

– Мне… давай… я думаю…

– Пошли!

– У меня есть фонарик.

– У меня тоже. Но светить пока не будет.

Всё это время Таша сомневалась в разумности своей идеи. Теперь же сомнения рассыпались. Они скорым шагом отправились к горе, тёмный силуэт которой чётко проглядывал в свете луны.

Глава 17

Дед дёрнулся. Поднял голову. Небо на востоке заалело. Второе утро уже в этом непутёвом месте. А что его разбудило?

Дед хотел уже закрыть глаза и попытаться доглядеть свой старческий сон, пока тот окончательно не сбежал, но… пересилил себя. Успеет ещё насмотреться, а теперь надо понять, что его потревожило. В этом мире нужно быть начеку. Сел.

В предрассветном сумраке не сразу и поймёшь что, где и как. Но высокую фигуру дед приметил. И испугался. Фигура горой высилась неподалёку. Дед замер. Фигура чуть пошевелилась и что-то зашептала:

– Тьфу ты! – узнал дед. – Ты чего, Димон, там высматриваешь?

От неожиданности старик совсем не рассчитал силу своего голоса, и многие спальные мешки зашевелились.

– Что там? – перепугалась бабуля.

– Ну куда без неё? – поморщился дед. – Да ничего. Спите.

Но теперь каждый хотел убедиться, что ничего не случилось. Самые лёгкие на подъём поспешили к Димону.

– Мамка сказала, Лёша идёт.

– Ну и пусть идёт, – попыталась быстро решить этот вопрос бабуля. – А ты ложися спать.

– Не-е, я подожду…

Но бабка уже увлекала его на место.

– Пошли, пошли. Видишь, нет никого. Вот поспишь, а потом он и придёт…

Из самого широкого мешка раздался хриплый недовольный голос:

– Надеюсь, мамка ему ничего пострашней не подскажет… А то он может нас когда-нибудь по одному…

– Жора! Он же совсем безобидный, – перебила Ирина. – Не пугай детей.

– Ну как знаете, – Жора повернулся на другой бок и спустя минуту вновь захрапел. Похоже, не сильно испугался Димона и его мамки.

Вскоре и остальные притихли. Но сон не ко всем вернулся.

И если бы кто-нибудь теперь поглядел в ту сторону, в которую только что всматривался Димон, то увидел бы трёх человек, идущих по одуванчиковому полю. И третий был Лёша.

Глава 18 Чуть ранее

– Знаешь, Никита, что странно? Нас тринадцать, вместе с Лукой. А открытых ячеек четырнадцать.

– Когда ты успела посчитать?

– Сегодня ночью сюда приходила… Давай вместе пересчитаем.

Таша и Никита медленно продвигались вдоль рядов, освещая открытые капсулы. Было не совсем приятно смотреть на места, где ещё недавно лежали они и их товарищи.

– Вот четырнадцатая. Здесь был Лука, – Таша поспешно шагнула дальше. – Никита, а следующая капсула не тронута.

Но Никита и сам видел. В пятнадцатой ячейке спала девушка.

– Красивая, – пробормотал он с явным одобрением.

Таша озадаченно посмотрела на парня. Может, любовь с первого взгляда не редкость? Особенно, если дело касалось спящих красавиц… или красавцев. Но Никита уже пошёл дальше. Таша нахмурилась:

– Ничего не понимаю. Они же открывают ячейки по порядку.

– Открывали, – уточнил Никита. – Пока с этим порядком что-то оказалось не то. Вспомни, как «красавчики» были расстроены. А если наше предположение верное, то последнюю ячейку они просто испортили. Пожертвовали кем-то, чтобы разбудить Луку. И скорее всего, пожертвовали самым малополезным с их точки зрения.

– Вон, – Ташин луч осветил разбитый пластик в дальней углу пещеры.

Подошли… Самым бесполезным, с точки зрения «красавчиков», оказался мальчик. С виду – ровесник Петьки. Его ячейка была раскрыта только у изножья.

– Может, они не нарушили герметизацию? – забеспокоилась Таша. Ей стало страшно всё испортить и погубить человека окончательно.

– Нет, думаю, нарушили.

– У нас только два шанса.

– Ты знаешь, как всё сделать?

– Да… Когда будили Аню, я видела.

– Тогда начнём.

Таша сосредоточилась. Так… внизу капсулы крепится пластина… Вот она. Её в щель.

Тут же поехала в сторону панель, освобождая руку. Девушка вскрыла синюю упаковку, вынула рукавичку, – теперь её на кисть. Но… замерла.

– Погоди…

Никита ждал.

– Ты только не смейся.

– Вообще не вижу повода.

Таша наклонилась над прозрачным пластиком и заговорила громко и отчётливо, глядя в спящее лицо:

– У тебя мало шансов. У тебя их очень мало. Ты должен постараться. Прямо сейчас. Изо всех сил. Потом уже не будет. Слышишь? Давай!!!

Таша надела рукавичку. Та сжалась. Теперь ждать… Терпение… Ещё несколько секунд… Ничего не происходит… Белая дорожка не меняет свой цвет… Как жаль…

Но на самом финише резко брызнуло зелёным, и пацан дёрнулся. Пластик поехал в сторону.

Таша не выдержала, засмеялась, запрыгала, как девчонка, и крепко-крепко обняла Никиту.

Он улыбнулся:

– Ты молодец!

Пацан сел, прикрыл ладонью глаза, потом опомнился, прикрыл другие участки тела. Совсем как Таша пару дней назад.

– Не получилось? – спросил хриплым голосом.

– Получилось, – улыбнулась Таша ничуть не хуже «красавчиков».

– Я в будущем?

– А-а, ты про это. Да, ты в будущем.

– Круто! А тут зомби есть?

– Пока не встречали. А тебя как зовут?

– Лёша.

Никита протянул мальчику руку:

– Вставай, Лёша, надевай мою футболку, пойдём навстречу приключениям.

Но на обратном пути Таша струхнула:

– А что говорить будем? Этим…

– Сам никак не соображу.

– Как-то быстро мы потеряли свободу.

Никита понял, кивнул. Таша в темноте не заметила, стала пояснять:

– Жизнь в этом мире только началась, а мы уже попали в ловушку. Я чувствую, что наши хранители будут недовольны. Потому что мы совершили то, что «нельзя». Хотя… нам прямо об этом никто не говорил.

– Вот! – сообразил Никита. – Раз нам прямо об этом никто не говорил, значит, ничего запретного мы не сделали. Может, мы… не поняли очевидное… Не поняли, что наши хранители не совсем те, за кого себя выдают.

– Ты думаешь, и Андрей тоже?

– Про Андрея не знаю, что и думать.

– Я тоже.

– Но есть ещё один вариант – устроить бунт.

Таша хмыкнула:

– Лучше по-прежнему будем делать вид, что ничего не понимаем.

Лёшка шёл молча, слушал, мотал на ус. Хотя какой ус? Он у него ещё не вырос.

Глава 19

Подходя к стоянке, замедлили шаги, потом и вовсе остановились.

– Спят, – шепнула Таша.

Но тут одна голова, потом вторая, третья повернулись на неясные звуки, глаза в недоумении заморгали, и куда только сон подевался.

– Батюшки! – бабка первая прервала молчание. – А вы откуда?

– Встречайте Лёшу, – взял быка за рога Никита, и жизнерадостным тоном представил нового переселенца. – Мы его разбудили. Сбегали, пока вы спали.

Но вскоре жизнерадостная улыбка Никиты погасла. Погасла и у Таши, не успев родиться. Потому что такими ошеломлёнными они своих спутников ещё не видели. Все, кто проснулся, а проснулись все, кроме Анюты и Димона, уставились на Лёшу, разинув рты. Казалось, что привели не человека, а какого-то призрака.

– Мамка Димона, похоже, не так проста, как кажется, – почесал дед седую макушку.

– Что не так? – удивилась такой реакции Таша, но никто не успел ответить.

– «Эти» идут, – прошипел змеюкой Жорик, и вновь повисло молчание. Хранители провели ночь где-то далеко от остальных переселенцев, а теперь торопливо приближались.

– Я вижу, у вас пополнение, – улыбнулась Дана.

– Лёша, иди сюда. Сейчас я тебя покормлю. Девки, что там у нас с вечера осталось? – захлопотала бабуля. – А ты, Таша, ложись пока, отдохни. Вторую ночь бегаешь. Как дальше идти будешь? Давай, давай!

Бабуля устроила привычную суету, не давая возможности хранителям вставить слово.

От улыбки Даны остались лишь растянутые губы. В глазах блестел едва сдерживаемый гнев.

– Где взяли УНПешки?

Это был самый щекотливый вопрос. Подставлять Андрея не хотелось. А тот уже торопливо полез в свой рюкзак. Никита и Таша молча наблюдали. Ждали.

– У меня их нет, – вот и дождались.

Андрей растерянно посмотрел на своих подопечных:

– Но как вы утянули? Мой рюкзак был всё время со мной.

– Что мы, воры, чтобы лазить по чужим рюкзакам? – буркнул Жора. – Сами, должно быть, потеряли.

– А чего добру пропадать? Раз оно валяется без надзора, – подхватил предположение дед, на ходу перестраивая его в факт.

– Да… Я должно быть… Нет, теперь я вспоминаю, что только хотел положить УНПешки, но меня что-то отвлекло. Да, я оставил их в траве.

Дана блеснула гневом теперь в сторону Андрея.

– Вот. А мы решили ещё раз попытать счастье, – пояснила Ирина тоном учительницы и посмотрела с некоторым вызовом, мол, возразите, если сможете.

Возразить Дана хотела. Это видели все. Но она сдержалась.

– Через час выходим, – ровным голосом сказала она и повернула в ту сторону, откуда пришла.

Бат пошёл следом. Андрей остался.

– Я в рюкзак к Анютке их сунул? – тихо спросил он. Ответ не стал ждать, повернулся к Лёше, – добро пожаловать в нашу компанию, – протянул ему руку.

Лёша всё это время неуверенно переминался с ноги на ногу, не очень понимая, что за сложности вокруг происходят. Но к нему уже подходил тот, кто в скором времени станет самым близким другом.

– Привет, Лёх. Ты как? Пошли, у меня есть что надеть. А, забыл сказать, я – Петя.

Глава 20

В первый день шли без всяких происшествий. Разве что случилось довольно редкое событие, в уникальность которого переселенцам стало вериться с трудом. Для них оно делалось привычным.

– Цветочек, – закричала Анютка, едва все уселись отдохнуть у лесного ручья. – Андрей, можно взять?

Анютка пальцем указала в сыру землю, все тут же сгрудились узким кругом, бабуля нагнула любопытный нос, настолько низко, насколько позволила её старческая растяжка, но никаких признаков цветка никто не заметил.

– Можно, – с сомнениями разрешил Андрей.

Анютка мигом дотронулась до земли, и у неё в ладошках засияла очередная звёздочка.

– Вау, – единодушный выдох показал, что и эта находка оценена высоко.

Даже двое «красавцев» в восхищении покачали головами.

Анютка живо полезла в карман за первой, и вскоре множество бриллиантовых огней отразилось на лицах, одежде и всей округе.

– Ну ты даёшь, – улыбнулся Андрей. – Я ещё не нашёл ни одной «слезы».

– Возьми этот, – тут же протянула девочка один цветок.

– Что ты! – парень почти испугался. – Они твои.

– Я себе ещё найду.

– Вот в этом не сомневаюсь.

– Возьми!

Андрей покачал головой. И как его Анютка не уговаривала, не взял.

– Ладно, – сдалась она. – Вот этот, с зелёненьким огоньком в серединке, будет твой. Только пока я у себя его подержу. Этот, с жёлтыми капельками на кончиках лепестков, будет мой. А следующий, который найду, будет… – Анютка обвела внимательным взглядом своих друзей, те смотрели на неё с интересом и немного напряжённо, – …дедов! – торжественно закончила девочка.

– Хо-хо-хо, чего выдумала, – засмущался польщённый дед. – Вон, девкам лучше, раз ты так скоро их находишь.

– Девкам будет потом, – пошла Анютка на поводу и частично согласилась.

А на второй день Дана и Бат занервничали. Выхватили оружие, шли с ним наизготовку, прицеливаясь в каждый куст.

– Что случилось? – полушёпотом стали спрашивать у Андрея.

– Крысы.

– Крысы? – Ирина стала нервно озираться по сторонам.

– Да не те…

По примеру хранителей, все, кроме бабули и Анютки, тоже выхватили своё оружие, девушки запоздало стали спрашивать у ближайших мужчин, куда жать, если что. Мужчины торопливо объясняли, посматривая по сторонам. Петька с Лёшей почувствовали, что вот, наконец, дело сдвинулось с мёртвой точки. А то будущее уж слишком скучноватым получается. Но всё было тихо. Пока.

Для привала выбрали открытой луг.

– Что за крысы? – накинулись с расспросами на Андрея.

– Насколько я знаю, это бывшие люди. Те, кто сразу после взрыва оказался под землёй.

– В бункерах?

– А кто теперь знает? Наверное. На поверхности выжили немногие, но тот, кто выжил, стали адапт…, – Андрей посмотрел на бабулю, – привыкать понемногу. Плохо или хорошо, но у них получилось жить в новом мире. Это сейчас, по прошествии веков, многое вернулось в норму, а тогда… Ладно, об этом не будем.

Андрей посмотрел на побледневшие лица. В том страшном мире пришлось жить, или погибать, их родным и знакомым.

– А с людьми, которые оказались под землёй, случилось другое. Выйти на поверхность они не могли более двух столетий. Не принимал их новый мир. Или они не смогли принять его изменения. Погибали мгновенно. Только после двухсот лет стали на некоторое время выбираться. Но за это время они страшно изменились.

Двести лет под землёй… Страшно изменились…

– Кстати, «слёзы земли» у них ужасно ценятся, – продолжил Андрей. – Существует версия, что именно за ними они выбираются на поверхность. Бат, что скажешь?

– Ну да. Слышал, что они научились их приспосабливать как освещение.

Переселенцы сидели, оглушённые информацией, пытаясь осознать масштабы… беды.

Глава 21

– Девочка! – завизжала Анютка, и помчалась в кусты.

В следующее мгновение автоматы «красавчиков» были готовы растерзать эту девочку, но… Анютка уже перекрыла мишень.

– Девочка, – остановилась она и повторила тихо, но восхищение в голосе не убавилось.

На земле лежало существо, в котором признать девочку можно было только самому невзыскательному сердцу и при большом желании.

Лицо узкое, серое, зубы торчком, глазки маленькие, голова вытянутая, одета в затасканные шкуры, из дыр выглядывали синюшные участки тела.

Она затравлено глядела на подошедших людей, скалилась, фыркала и шипела.

Вывернутая нога не давала ей возможности убежать.

– У неё ножка болит, – поняла это и Анютка.

«Красавчики» вновь подняли оружие.

– Нет, – строго сказала Ирина. – Так нельзя. Тем более при детях.

А Анютка уже тянула руку к девочке.

– Не бойся меня. Давай дружить.

– Пошла, зараза вонючая! – завизжала вдруг девочка человеческими ругательствами и плюнула в сторону Анютки.

– Вот это и есть крыса. Крысёныш, – поджала губы Дана.

– Не бойся, – похоже, Анютка не обиделась ни на слова, ни на плевок. И вновь потянулась рукой.

– Анютка, укусит, – испугалась бабуля.

– Не трогай меня, шакалка.

И тут Анютку осенило, она полезла в карман, достала обе «слезы». «Девочка» замолчала. Она, как завороженная, не отводила глаз от бриллиантового сияния.

Анютка выбрала цветок с жёлтыми капельками на лепестках, протянула «девочке».

– Это тебе.

Та не шелохнулась.

– Бери. Не бойся. Я ещё найду.

– О-о, – простонал тут Жорик и схватился за голову.

Но Таша заметила, как и «красавчики» недовольно переглянулись. Похоже, «слёзы» ценили не только крысы.

«Девочка» стала медленно протягивать руку. Анютка терпеливо ждала.

«Девочка» резко вырвала «звёздочку» и спрятала её под шкуру.

– Мы же её не бросим? – повернулась Анютка к переселенцам. – Андрей, не бросим? Дед, не бросим? Ирина…

– Чо ж мы таким добром разбрасываться будем? – откликнулась бабуля.

– Только ножку надо залечить…

– Привал, – вздохнула Дана.

Через час пошли дальше в новом составе.

Крыска с загипсованной ногой «ехала» в спальном мешке, привязанная к спине Артёма. Обоим не очень нравилось это соседство, но терпели.

«Хорошо, что хоть тощая», – вздохнул с облегчением Артём, как только его обрадовали таким решением.

Но остальные переселенцы были немало удивлены непонятному снисхождению, с которым «красавчики» вдруг стали относиться к Анютке. К её желаниям они явно прислушивались.

«Нормальные, вроде…», – это мысль, как муха, облетела все головушки и унеслась восвояси.

Сама же Анюта шла за Артёмом и рассказывала новой подружке обо всём на свете.

– Как хоть звать-то её? – заинтересовалась бабуля.

– Тебя как зовут?

Крыска долго молчала. Анютка терпеливо ждала.

– Мошка…

Это было первое доброе слово от новой знакомой.

– А меня Анюта! Ты, Мошка, не переживай. Твоя нога быстро заживёт. Она даже не сломалась, а просто вывихнулась. Ирина сказала, что ей покой нужен. Ножке твоей. Поняла? А потом мы найдём твой дом. А хочешь, оставайся с нами…

Глава 22

«Красавчики» чуть расслабились – крысы больше не показывались. Вскоре и остальные успокоились.

– Андрей, а эти… – дед оглянулся на Мошку, чуть не поперхнулся словом, потом сообразил замену, – …подземные жители… Они… что? Опасные?

– Ну, насколько я в них разобрался, они стараются с нами не сталкиваться. Оружия у них, вроде нет, руки – крюки, ноги тоже. Мошка, считай, красавица.

Крыска тревожно завертела головой. Только сейчас сообразила, что речь о ней.

– Может потому, что молоденькая. А на других и смотреть страшно. Так… пропадают, одним словом. Но могут и сильно навредить. Если всем своим скопом накинутся.

Мошка протестующе зашипела. Андрей с дедом замолчали.

– Вот нужна она нам, – буркнул Жорик, – едет, как королева, и ещё недовольна.

И на это промолчали. Нужна – не нужна, но раз попалась, не выкидывать же. Придётся тянуть.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда Анютка подбежала к Ирине, дёрнула за руку, зашептала в сторону уха:

– Мне кажется, что Мошке стало лучше.

Женщина забеспокоилась. Что значит лучше? Замедлила шаги, пропустила Артёма вперёд.

Действительно… Лицо крыски порозовело. Сама она стала казаться… ну, если чуть прищурить глаза и не всматриваться в детали, почти хорошенькой.

– Ей бы волосы расчесать, – продолжила вполголоса Анютка. – А у меня красивых заколок много. И костюм розовый. Андрей сказал, что мне он вроде как не нужен. Слишком яркий. А?

Но дело не в волосах и костюме. Изменения шли изнутри, Ирина это поняла.

– Мошка, нога болит?

– Заткнись, выдра.

– Поняла, – Ирина вновь пошла вперёд.

Артём едва сдержался, чтобы не ткнуть локтем в Мошкин тощий бок.

– До привала так и быть… потом меняемся грузом. Я лучше рюкзаки понесу.

Анютка с сожалением посмотрела на неласковую подружку.

– Вот, Мошка… ты это неправильно говоришь. Нельзя людей обижать.

– Они – падлы.

– Ничего и не падлы.

К закату добрались до небольшого ручья. Артём сбросил Мошку вместе со спальником на краю поляны, и не оглядываясь на надоевшую ношу, пошёл за ветками для костра.

– Сейчас я тебе покажу, – Анютка деловито полезла в свой рюкзак. – Смотри, что у меня есть.

Яркие вещи привлекли внимание крыски. Но она даже руку не протянула, чтобы до какой-либо дотронуться.

– Сними сапог.

– Это гипс. Его нельзя пока снимать.

– Сними, скотина.

Мошка стала рвать бинты руками. Анютка беспомощно смотрела, как ломаются длинные чёрные ногти девочки.

– Ладно, – сдалась она. – Где-то у меня тут складной ножик… Давай резать.

Вскоре ногу освободили.

– Как? – перепугано спросила Аня, оглядывая результат.

Вместо ответа Мошка вскочила на обе ноги и запрыгала на месте.

– Закостенела.

Анютка заулыбалась:

– Это всё гипс. Поняла?

– Дура! Это – хыч!

– Какой хыч?

Мотка осторожно показала из-за пазухи кусочек «слезы». Жёлтый краешек едва успел осветить лицо, и она вновь его спрятала.

– А-а-а, – догадалась Анютка, но ничего не поняла. – А теперь надевай мой костюм. Мне он всё равно не нужен. Андрей сказал, что он слишком яркий.

– Хрен тебе, – Мошка прижала руки к груди, где прятался «хыч».

– Да не отберу я его. Он твой. Оденешь костюм, а хыч положишь в карман. Вот видишь молния? Застёжка такая? Хыч оттуда не вывалится. Ты его и не потеряешь. А из-за пазухи он живо выскочит.

– Дура, – испугалась Мошка и ещё крепче прижала свой хыч.

– Ага, дура. Только потом не плачь, если хыч уронишь. Ни за что уже не найдёшь, – пригрозила Анютка.

Это оказалось действенно.

– Давай…

Через несколько минут Мошку было не узнать. Но Анютка не унималась:

– Ещё расчесать…

– Отвали…

Когда к ночлегу подготовились, и детей, наконец, позвали к ужину, все раскрыли рот. Молча оглядели крыску с головы до ног. И только Артём с облегчением поинтересовался:

– А с ногой что? Зажила? Видно, не крепко вывихнута была.

Глава 23

Ксюша всё так же чувствовала себя одинокой. И ненужной. И лишней.

В голове не укладывалось, что совсем-совсем недавно, она была со своей семьёй. Казалось, руку протяни – и коснёшься мамы, оглянись – и увидишь отца. И руку протягивала… И оглядывалась… Нет никого. И самое страшное, что не будет. Хоть тысячу лет проживи, хоть тысячу раз оглядывайся.

Напрасно она тогда согласилась… Надо было остаться со своими.

Девушка пыталась включиться в новую жизнь. Но как? Пока растерянно оглядывалась, кто-то уже тащил хворост, мальчишки возвращались от ручья с какими-то рыбами, бабуля помешивала ароматную уху в котелке, а Анюткины вещи Ирина успевала постирать, и теперь они сохли на ближайшем кусте. Вот и опускались беспомощно руки, не успев ни за что взяться.

Да и что она могла? Наверное, только всё испортить.

Отходила в сторону, чтобы хоть не мешать.

И во всей этой неразберихе лишь одна сомнительная радость – папа так и не узнал, что его любимица-дочь в новой жизни оказалась совсем бесполезной.

Так и плелась позади, как вдруг «красавчики» остановились, пропуская народ вперёд, а когда Ксюша поравнялась с ними, пошли рядом. По обеим сторонам от девушки.

– Не грусти, Ксюша, – улыбнулась вдруг тепло Дана.

Девушка подняла печальные глаза. На мгновение в них мелькнуло удивление. Не ожидала. «Красавчики» казались самоуверенными и жёсткими, а тут сочувствие. Но потом не выдержала, слёзы потекли по щекам.

Друг… Как ей нужен сейчас друг. Или подружка. Кто-нибудь, чтобы только не быть такой одинокой в этом чужом месте.

Бат мягко положил руку на плечо.

– У тебя всё получится. Нужно только потерпеть.

Ксюша вытерла тонкими пальцами слёзы и попыталась улыбнуться.

А потом они рассказывали. Дана про добрых стариков, своих бабушку и деда. Как уютно ей было в детстве, и как пусто теперь без них.

Бат, оказалось, тоже немало испытал в своей жизни. Но больше всего его печалила разлука с младшей сестрёнкой.

Ксюша слушала. Ей не стало от этих рассказов легче. Может, даже наоборот, чужие горести ещё больше отяжелили душу. Но… всё же она не одна.

Поздно вечером Дана и Бат ушли от костра. Они всегда ночевали отдельно от всех, уходили куда-то. Но Андрей теперь оставался с переселенцами.

Ксюше не хотелось расставаться со своими новыми… друзьями. Но она взяла себя в руки. Надо учиться жить.

С удивлением поглядела на неузнаваемую Мошку. Ничего себе, как её Анютка преобразила!

Потом ела горячую уху бабушки Ули. Впервые обратила внимание, как старушка тянет и тянет черпак с добавкой в чужие тарелки, а себе налила, как котёнку. В сердце кольнуло – а бабуле каково?

Поглядела на Мару. Та задумчиво уставилась на пламя, но не видит, кажется, ни огней, ни бабулю, ни уху. Что-то гнетёт и Мару.

Перевела взгляд на Ташу. И встретились глаза. Не отвела Ксюша свои, сдержала, и Таша ей чуть-чуть улыбнулась. И в этой улыбке было много печали. А как же Таша? Для неё прошлая жизнь, как большое белое пятно. Всех и всё стёрло беспощадное забытьё. Даже тени не оставило.

Всем тяжело. И все пытаются справиться со своей болью. Почему Ксюша этого раньше не замечала?

И теперь девушке стало нестерпимо жаль своих спутников. Своих друзей. Опустила глаза, чтобы в свете костра не блеснули непрошенные слёзы. Хватит…

Глава 24

– Мамка сказала…

Все замерли с ложками в руках, перестали жевать и застыли в ожидании.

Димон, почувствовал всеобщее напряжение, сам напрягся и замолчал.

– Что мамка сказала? – самым ласковым голосом поинтересовалась бабуля.

Но в этой ласковости фальшь сквозила в каждом звуке и не смогла обмануть никого, даже Димона. Последний раз бабуля таким тоном разговаривала со своей курицей. И это было почти пятьсот лет назад. Та залетела к ней в огород, вот бабушка её и пыталась поймать, чтобы обрезать перья на крыльях под самый корень.

Парень засопел и опустил глаза. Все сделали вид, что Димон со своей мамкой им не интересен, вернулись к насущным делам и заработали ложками. Правда, на этот раз безо всякого внимания к ухе.

– … там смотрит, – указал пальцем в кусты.

Тут же мужчины побросали свои походные миски, схватили оружие и помчались в указанном направлении. Это произошло настолько быстро, что Димкин палец всё ещё торчал в сторону.

– Петька, Лёш, а вы куда? – успела крикнуть Ирина.

Но ребята сделали вид, что не услышали.

Девушки замерли в нерешительности. Таша взяла свой автомат. Глядя на неё, к оружию потянулись остальные. Но тут из кустов донёсся пронзительный вопль, и перепуганные девушки вскочили, побросав и ложки, и оружие.

– Кто там? – ахнула бабуля.

Но судя по приближающимся крикам, быть им в неведении осталось недолго.

Неожиданно подхватилась Мошка, взвизгнула и побежала в гущу событий. Непонятная суматоха в кустах усилились, и девушки всё же взяли оружие. Все, кроме Анютки и бабули.

Наконец, из кустов показался расцарапанный в кровь Жорик, за ним Андрей. Вдвоём они волокли какое-то лохматое и беснующееся существо.

– Крыса, – догадалась Ирина.

Сходство с Мошкой было. Хотя и большая разница тоже была. Похоже, прав был Андрей, когда сказал, что Мошка, должно быть, красавица среди крыс. Но разглядеть новенькую было трудно, седые лохмы закрывали почти всё лицо.

Следом Никита и Артём тянули вопящую Мошку.

Больше, вроде, никого, облегчённо вздохнули перепуганные женщины.

– Да что случилось? – попыталась разобраться Ирина.

– Вот эта…, – но не успел Жорик пояснить, как снова ахнул от боли.

Седая крыса вцепилась в его руку зубами.

– Закрой пасть, прибабахнутая! – Жора, похоже, сам рассвирепел. Он схватил существо за плечи и тряхнул так, что её голова замоталась и была готова оторваться от тощей шеи. – Успокойся, дура, пока не пришиб тебя тут к хренам.

Эта грубость благотворно подействовали сразу на двоих. И крыса, и Мошка притихли.

– Чего бесишься? Тебя бьют? Убивают?

Новая крыса глядела исподлобья и молчала.

– Жора… Жора, – несмело подошла Анютка ко всей этой компании. – Это мама…

– Чья мама? – глаза Жоры метали молнии, и какая-то безуминка в них тоже проскочила. – Димона мама?

– Мошкина… Мошка, это твоя мама?

– Отпусти мать, скотина…

– Да нафига они нам нужны? Пусть проваливают на все четыре стороны. Придурочные…

Мужчины отпустили крыс. Те дёрнулись друг к другу, а потом в кусты.

– Бегите, а то догоним. Без вас прямо скучно было. Теперь мы никак…

– Похоже Жора здорово разозлился, – тихонько фыркнул Петька в ухо своему приятелю.

Но следом за крысами побежала Анютка:

– Мошка! Мошка!

Та остановилась, оглянулась. Анютка тоже остановилась. Они стояли и смотрели друг на друга.

– До свидания, Мошка. До свидания – это значит, что мы ещё увидимся. Да? Ты придёшь ко мне?

Девочка едва не плакала. Крыска отвернулась и уже окончательно скрылась в кустах.

– Она ко мне придёт? Когда-нибудь?

– Не печалься, Анютка, – грустно улыбнулся Андрей. – Вы с ней слишком разные. С ней невозможно подружиться.

– Да не скажи… – задумчиво возразила Ирина. – В ней тоже есть… что-то.

– Она любит свою мать, – помогла Ксюша.

– Верно, – Ирина тепло улыбнулась девушке.

– А где наши «красавчики»? Неужели ничего не слышали? – удивился дед.

Действительно. Дана и Бат так и не показались за всё время этого жуткого переполоха.

Глава 25

– Лёш… Спишь?

– Нет. А ты?

Ребята лежали рядом, чуть подальше от остальных, поэтому надеялись, что их шёпот никого не потревожил.

– Пойдём посмотрим, что с теми.

– С красавчиками? Андрей же сказал, что они, наверное, далеко ушли.

– Знаешь, Лёха, в лесу, может, звуки как-то по-особому передаются, может, деревья мешают… или ещё что. Но не до такой же степени.

– Ну да… Чтобы визги Мошкиной матери не услышать – это нужно очень далеко уйти.

– Или оглохнуть…

– Сразу двоим?

– Вот я и говорю, пошли посмотрим.

– Только тихо.

Мальчики приподняли головы. Оглядели соседние спальники. В неярком свете костра всё казалось спокойным. Все спали. Может, только Мара как-то подозрительно вздыхала. Но голова её была повёрнута в другую сторону, поэтому, если осторожно…

Ребята тихо выбрались из мешков и неслышно проскользнули за ближайшие кусты.

Здесь было темнее. Но луна щедро заливала окрестности, создавая причудливые тени из ветвей и собственного света. Обулись. Прежде чем шагнуть дальше, прислушались к лесным звукам.

– А если медведь? Или волк? Ты с собой взял что-нибудь?

– Взял, – Петя дёрнул кобуру. – Паралитическое. Но Андрей сказал, что тут более-менее тихо. Они в бывших городах кишат.

– Пошли.

Продвигались медленно, подсвечивая себе под ноги фонариками.

– Если что, скажем… Что скажем?

– Скажем… что проверяем… этих… Мошку с её матерью. Нет ли их поблизости.

– Точно.

– Глянь… Цветок какой-то распустился. Светится…

– Ну и что? Фосфор, наверное. Ещё бывает трухлявые пеньки ночью светятся.

– Так это, вроде, папоротник.

– Ага, вроде он.

– Петь, так они же не цветут. Ещё легенда существует, что есть одна ночь… Кстати, какое сегодня число?

– Без понятия. Но папоротник это или нет, пошли дальше. Или ты решил цветов нарвать?

– Да нет, – Лёша с небольшим сожалением перенаправил луч от цветка. – А ты что, не слышал эту историю?

– Слышал, конечно. Сказки.

– Ну да… Значит, врут про папоротник… что, мол, не цветёт.

– Врут, конечно. Вон как цветёт. Лёш, пойдём чуть правее.

– Пойдём. А я вот думаю, рассказать нашим или нет.

– Про то, что мы тогда подслушали у красавчиков?

– Да.

– Я тоже думал. Но как тут расскажешь? Ведь получается, что один из наших на самом деле не наш. Мы расскажем, а он нас же потом и выдаст, если что.

– Если бы узнать, кто это.

– А как узнать? Даже красавчики не могут сообразить. А они-то, наверное, больше нас знают.

– Я думаю – это Артём. Он всё время сам по себе.

– А мне кажется, что Лука. Помнишь, как красавчики ринулись его будить?

– Только на самом деле этим чужим может оказаться любой.

– Ага, например, бабуля.

Ребята хмыкнули. Но как-то невесело, задумались…

– Бабуля вряд ли. Хотя…

– Ну знаешь, если бабуле не доверять, так кому тогда?

– Анюта точно не при делах.

– А мы?

Ребята остановились, посмотрели друг на друга. В свете луны их лица были серьёзными, взгляд открыт.

– Давай поклянёмся.

– Я точно не тот, про кого красавчики говорили… как они говорили? …старый папа прислал сюда своего агента, вместе с остальными, для каких-то целей. Клянусь, я не этот агент.

– Я – сирота, жил в детдоме, у меня не было ни старого папы, ни молодого. Приехали, собрали вещи, увезли. Поместили в капсулу, проснулся через пятьсот лет. Я не тот, о ком говорили красавчики. Клянусь.

Петька с сочувствием поглядел на друга. Жизнь в детдоме, наверное, не сахар, хотя Лёшка не жаловался.

– Так получается, что этот агент… Или как его назвать? …не с красавчиками? Раз они сами не могут его вычислить.

– Получается, что так. Они знают, что он есть, а не знают, кто именно.

– Так может, он спит? Может этот агент ещё в пещере?

– С нами. Красавчики сказали, что старый папа акти..зи..ви..ро..вался недавно, а это верный знак, что его агент в деле.

– А как думаешь, кто этот старый папа?

– Понятия не имею. Но красавчики сказали, что его нельзя сбрасывать со счетов.

– И он может устроить сюрприз.

– И молодой папа не может его полностью контролировать, хотя… Что он там не может? Не помнишь?

– Они говорили, что молодой папа всё контролирует, но есть вероятность, что старый папа найдёт лазейку.

– Ну да… что-то такое… Это сколько же ему лет получается? Этому непонятному старому папе? Если он послал своего человека вместе с нами, то, значит, жил ещё пятьсот лет назад.

– И до сих пор живой?

– Наверное. Помнишь, Дана говорила, что со старым папой нельзя договориться. А новый папа делает всё возможное. Значит живой, раз нельзя договориться.

– Ну знаешь! С мёртвым тоже нельзя договориться.

– Но про мёртвых всё равно так не говорят.

– Ага. Совсем ничего не понятно. То мамы, теперь папы. У меня от них уже голова болит.

– Пойдём теперь налево.

Ребята повернули в другую сторону.

– Как бы нам самим не заблудиться.

– Да мы же, вроде, недалеко отошли.

– А мне кажется… Тихо… Слышишь?

Ребята замерли.

– Вроде, как люди… разговаривают…

– Только далеко…

– Много людей…

– Кричат…

– Пойдём, посмотрим.

Но пройдя несколько шагов вновь остановились.

– Затихли…

– Как будто дальше стало.

– Пошли назад…

Походив по небольшому пятачку взад-вперёд, они наконец определили источник звуков. Широкая труба, замаскированная под пень, уходила в землю. И оттуда доносились голоса.

Ребята легли на хвойную подстилку, прислушались. Голоса были не совсем рядом, и отдельных слов не разобрать.

– Это «те»?

– Ага, крысы.

– А эта труба, чтобы туда воздух шёл.

– Наверное. И через неё можно вылезти, если кто не толстый.

– Жуть. Как они там живут?

– А на солнце они теперь не могут… если долго. Помнишь, Андрей говорил?

– Не-е, не на солнце. На солнце не могут вампиры. А крысы после взрыва… Что-то там у них не приспособилось.

– А мне их жалко… чуток.

– Ну да… Поживёшь под землёй, так сам и скрючишься, и посинеешь.

– И не говори! Пойдём назад.

– Пойдём. Красавчиков сегодня уже не найти.

Глава 26

Лука весь вечер украдкой любовался нежным румянцем на щеках девушки. Крики Мошки и её матери отвлекли и немало его позабавили. Он сразу догадался в чём дело, но вмешаться не было возможности. Каждый кричал и пытался разобраться самостоятельно.

Он видел, как девушка взволновалась, даже схватила автомат, как румянец скрылся с побледневших щёк. Потом, когда ситуация с Мошкой разрешилась, вновь вернулся на своё положенное место.

Таша… Интересно, это её настоящее имя? Жаль, что она не помнит. Но имя ей подходит. Такое же нежное.

Но…

Лука перевёл взгляд на языки пламени. Сдержал вздох. В памяти возникла Алёнка. Тонкая фигура в сиреневом платье, густые светлые волосы.

Они гуляли по осеннему парку. День солнечный, почти по-летнему тёплый. Букет из кленовых листьев у Алёнки в руках. Она закружилась от радости, подбросила их вверх, засмеялась счастливо…

Эта картинка вновь и вновь вставала перед глазами. Имеет ли он право теперь… Нет, не имеет. Он не даст себе этого права. И Лука продолжил смотреть на огонь…

– Ну-ка, передай дальше… Слышишь, Лука?

Голос баб Ули не сразу вернул из воспоминаний.

– Передай, говорю, – бабуля протягивала походную миску с дымящимся пловом.

Лука взял.

– Да что ты никак не опомнишься? Таше передай.

Лука повернулся к девушке. Та нерешительно смотрела на него. Протянула руки за миской. И парень тут понял, что это шанс. Шанс коснуться её.

Всё так же лениво огонь лизал сухие ветки. Всё так же тихо переговаривались переселенцы. Некоторые поглядывали на бабулю, в ожидании своей порции, дымящейся и вкусной. А потом мир на мгновение остановился. И заметили это только двое. Когда их пальцы встретились и замерли, познавая друг друга. И нежные волны наполнили сердце болью и наслаждением.

«Она чувствует то же», – понял Лука. И радостью дрогнуло сердце.

Таша первая разорвала прикосновение. Перебрала гибкими пальцами вниз по тарелке. И тут же Лука почувствовал, как холодно и неуютно стало его рукам. Словно познав женскую теплоту, они теперь не желали одиночества.

Мир вновь продолжил свой бег. Но он изменился. Наполнился новым смыслом. Самым важным.

Лука повернулся к костру. Но внимание его было обращено на руки. Они ещё помнили прикосновение. Они ещё впитывали тепло девичьей нежности.

А потом в языках пламени заискрились пшеничные волосы, мелькнула белозубая улыбка Алёнки, но в глазах не отразилось счастье. Да и было ли в них оно? Может, он слишком увлёкся танцем сиреневой ткани вокруг стройных ног, когда в её серых глазах плескалась едва уловимая тревога. Может, горький упрёк предчувствий скрывался за звонким смехом. А он не разглядел этого. Тогда, в тёплый осенний день.

Глава 27

– А где Мошка? – Дана и Бат улыбались, как всегда.

Переселенцы посмотрели на красавчиков. Внимательно посмотрели. Ответный заковыристый вопрос уже вертелся на языке у бабули, но она его сдержала.

– За ней мать вчера приходила, – будничным тоном пояснил дед.

Дана и Бат в недоумении дёрнули вверх бровями.

Ксюше стало неловко. Всё же красавчики были вчера к ней добры. А долг платежом красен.

– Мошка ушла со своей матерью, – пояснила она. – Они тут страшный тарарам устроили. Вы не слышали?

– Нет, мы далеко уходили, проверяли безопасность сегодняшнего маршрута.

Теперь и переселенцам стало неловко. Это, получается, пока они дрыхли, те заботились о них же. И вместо благодарности получили новую порцию неприязни.

Но с неприязнью что-то сделать было трудно. Она рождалась в сердце, а с чувствами успешно бороться никто из людей ещё не научился.

– Давайте завтракать, – позвала бабуля, и красавчики отказались, как всегда. Остальные придвинулись ближе к костру.

Ирина тоже отказалась. Думала, что утренний токсикоз – уже пройденный этап, но сегодня он опять напомнил о себе.

Третий ребёнок давался ей нелегко. Всё-таки возраст. И бесконечный стресс. Женщина боялась за него. Боялась ему навредить. Боялась его потерять. Ведь единственное оправдание её иудинского предательства – этот малыш.

Через несколько минут двинулись дальше. Петька с Лёшей последние. Шли, посматривали по сторонам, пытались узнать вчерашнюю дорогу. И не узнавали. При свете дня всё виделось по-другому.

– В той стороне труба. Давай сбегаем, посмотрим.

– Труба дальше. И левее. А вот папоротник.

Но тот ли он? Никакого намёка на ночной светящийся цветок. Лишь резные листья сочно-зелёным букетом тянулись вверх.

Ребята остановились.

– Может, он спрятался? Как кувшинка… Она же ныряет в воду.

– Ага, а он в землю нырнул? Так что ли?

– Ну не в землю, а в свои листья.

Ребята раздвинули ветки, но никаких признаков спрятавшегося цветка не обнаружили.

– Не тот, наверное.

– Наверное.

Догнали остальных.

– Андрей, а папоротники цветут? – не выдержал неопределённости Лёша.

Бабуля уже повернулась к ребятам, уже успела раскрыть рот, чтобы объяснить всем известные истины, но Андрей опередил.

– Цветут.

Ребята переглянулись: «Что и требовалось доказать».

– Только редко и по ночам. Я даже один раз сам видел. Трогать этот цветок не советую. Слышишь, Анютка, тебя касается. Не всякий цветок можно рвать. Поняла?

– Да я и сама знаю. Борщевик, например. Мне мама показывала.

– Ну и папоротник, – кивнул Андрей.

– А что будет?

– Если борщевик тронешь, то обожжёшься, – с готовностью начала пояснять Анютка.

– Ага, Анют. Молодец. А с папоротником-то что?

– Электрический разряд. Мощность разная. В зависимости от размера цветка. Тот, что я видел, думаю, средний. Бат, что скажешь?

– Лучше не проверять.

– Поняли, – ребята переглянулись. Вот тебе и красивый цветок.

– Так получается, что ты поэтому перепугался, когда Анютка нашла первую «слезу»? – догадалась бабуля. – Ты подумал, что папоротник?

– Тут кроме папоротников сюрпризов хватает. Я и сам не обо всех знаю.

– Эй, – донёсся сзади несмелый голос.

Оглянулись.

– Мошка! – закричала Анютка и бросилась назад.

Крыска стояла в розовом костюме.

Переселенцы поспешили туда же. Что ей на этот раз надо?

– Это тебе, – протянула она Анютке что-то в кулаке и шмыгнула в кусты.

– Мошка! – снова закричала Анютка. Но та больше не отзывалась. – До свидания! – добавила Аня вдогонку заветное словечко, означающее, на её взгляд, будущую встречу.

Раскрыла ладонь.

– Чёрное сердце, – присвистнул Андрей.

– Что это?

– Камень.

Камень и в самом деле был в форме сердца и чёрный, как бархат. Лишь в углублении угадывалось фиолетовое.

– Ночью красиво светится. Правда, неярко.

– А вы говорите, что Мошка не может дружить, – Анютка обвела всех восторженным взглядом.

– Ну да, удивила, – признал свою ошибку Андрей. – Я слышал, что этот камень меняет окраску.

– Как?

– Дана, Бат, когда камень меняется?

– Не знаем, – красавчики дружно пожали плечами.

«Знают», – почему-то не поверила Ксюша.

Глава 28

– Дальше не пойдём.

Дальше лес менялся, становился дремучим и уходил вниз.

– Совсем не пойдём?

Дана махнула рукой в густые заросли:

– Туда – нет. Лучше в обход.

– А что не так?

Лес, конечно, выглядел страшновато, но всё же их большой вооружённый отряд тоже не лыком шит.

Дана вздохнула.

– Лешие…

– Лешие? – глаза у переселенцев расширились до необычайно красивых размеров.

Может, только Димон равнодушно опустился на траву – воспользовался минутной передышкой, и теперь для одному ему ведомых целей тянул зелёные стебельки. Пальцами и со скрипом. Ещё Анютка с Мышей бегала кругами. Остальные ждали подробностей.

– Мы их называем лешими. И с ними лучше не связываться.

Дана пожала плечами, мол, понимаю ваш интерес, но ничем больше помочь не могу.

– А баба Яга там тоже живёт? – Анька остановилась. Оказывается, она всё слышала.

– Без понятия. Бабы, конечно, какие-то есть, иначе… – Дана осеклась.

– Иначе лешие бы уже перевелись, – догадался дед.

– Здесь действует неписанный закон, – попробовал объяснить Бат, – они из своего леса не выходят, никого не трогают, но и к себе не приглашают.

– Ясно… А если кто зайдёт без приглашения?

– Те, кто к ним заходил, обратно уже не вышли.

– Теперь ещё яснее стало.

– Сейчас свернём налево, через пару часов лес закончится.

К вечеру деревья поредели, впереди забрезжил просвет, и вскоре перед переселенцами раскинулись широкие луга. Справа лес уходил к горизонту, слева высились…

– Это город? Вон там, вдалеке?

– Да… Это то, что от него осталось, – кивнул Бат.

– Мы туда пойдём?

– Нам там делать нечего. В нынешние города лучше не соваться, не факт, что можно выбраться живыми. Нет, мы пойдём по лугу вдоль леса. Пойдём быстро, потому что на открытых местах можем привлечь к себе ненужное внимание. Переночуем здесь, на опушке, а завтра тронемся. Километров двадцать, а потом по реке.

– Мамка сказала, что оттуда смотрят, – Димон указал рукой в зелёные дебри.

На этот раз никто не дёрнулся.

– Лешие, конечно, нас заметили. Но беспокоиться нечего. Наоборот, какая-никакая охрана. И пока мы не ступили на их территорию, они не будут противиться нашему присутствию здесь.

– Слышала, Анютка? Туда ни ногой! – заволновалась Ирина.

– Слышала… – Анютка наклонила голову и с интересом уставилась на лесные заросли. – Дим, спроси у мамки, какие они?

Но Димон удивлённо захлопал глазами, мол, у какой мамки и про кого спрашивать, Анютка со вздохом отвернулась. Ладно, она потерпит. А может, повезёт и в зарослях мелькнёт какая-нибудь косматая, но симпатичная рожица маленького лешонка.

Глава 29

Никакого шороха не было, но Мара всё равно почувствовала его присутствие и открыла глаза. Так и есть. Сидит перед самым носом, смотрит. Ждёт. Поймал её взгляд, обрадовался.

Мара нахмурилась, посмотрела мрачно. И не потому, что она на него злилась. Вовсе нет. В последнее время он стал её даже забавлять. Но всё же не следует поощрять галлюцинацию. Даже симпатичную. Пусть знает, что она ему не рада.

Он беспокойно завертелся. Мордочка стала несчастной. Не нравится. Ничего! Пусть терпит, раз уж жить без неё не может.

Галлюцинация выглядела малюсеньким старичком, размером с котёнка, если бы котёнку вздумалось ходить на задних лапах. Толстеньким и чумазым. Одет он был в нечто, сшитое из зелёных засохших листьев. На голове шляпа из сена, похожая на перевёрнутое гнездо некрупной птицы, может, это и в самом деле было гнездо. Из лиственной юбочки торчали толстые голенькие ножки. Обут человечек был в черевички, вырезанные из крупных каштанов. Мордочка гладкая, без излишней растительности. Судя по всему, та просто не росла.

На животе листья разошлись, оголяя грязное тело. Ишь ты, и пупок предусмотрен. Вот уж воображение на совесть детализировало глюк.

– Хорош, – презрительно протянула девушка, и галлюцинация сморщила нос и часто заморгала несчастными глазками. Казалось, человечек вот-вот заплачет.

Непрошенная жалость поползала в сердце. Но Мара решила так быстро не сдаваться. Всё же этот старичок – плод её болезни, бред больной головы. Зашептала насмешливо:

– И где же тебя весь день носило?

– Так вы быстро шли, – старичок с готовностью стал объяснять. – Едва поспевал за вами. Отстал чуток.

– Ну так проваливал бы куда-нибудь ещё.

Старичок на это ничего не ответил, опять обиженно засопел.

– Как тебя хоть зовут? – сдалась Мара.

– Борька, – с готовностью ответила галлюцинация. И откуда-то, из каких-то отверстий в своей жалкой одежонке, Борька извлёк крупную землянику на веточке. Протянул. – Это тебе. Сладкая.

– Я же сказала – не хочу.

– Так ты же сказала про колокольчик… Тот раз…

– Я сказала про всё, – рассердилась Мара. – Не хватало мне подачки принимать от…

Сзади кто-то зашевелился.

– Всё, брысь отсюда. Я спать.

Старичок ловко поднялся на свои кривые ножки и заковылял в лес.

Мара оглянулась на соседские спальники. Вроде, всё тихо.

– Эй, – громкий шёпотом позвала старичка.

Борька обернулся. Мара хотела сказать, чтобы он не заходил в чащу, хотела предупредить про леших. Но потом нахмурилась. Что-то голова совсем перестала соображать. Это ведь её галлюцинация. Так? Значит, никто другой Борьку не заметит. А если заметит, ну и фиг с ним, с Борькой. Так?

Нет, что-то не так.

– Туда не ходи, – указала пальцем в лешие заросли.

– Почему?

– Потому что!

– Ладно.

Борька завернул правее.

Мара закрыла глаза. Сон не шёл. Шли невесёлые воспоминания.

Галлюцинации начались ещё в прошлой жизни. Правда, не такие интригующие. Просто шёпот и тени. Теперь стало веселее. Но что удивительно, самочувствие не ухудшалось. Она ощущала в себе силы и энергию. С чего бы это? Дома, в прошлой жизни, она в последнее время едва ноги передвигала. Голова болела и кружилась нещадно. Теперь же этого нет.

Не спалось. Девушка вновь приоткрыла глаза. Лес. Как к этому привыкнуть ей, городской жительнице? Может, деревня будет больше похожа на ушедшую цивилизацию? Хотя, для чего привыкать, время тратить?

Внезапно увидела выглядывающий из-за пня Борькин глаз. Возмущённо дёрнула бровями. Глаз исчез. Мара перевернулась на другой бок. Всё, спать.

Глава 30

«Интересно, а куда мы в туалет ходить будем? – думал озадаченный Петька, оглядывая предстоящий путь. – Если пойдём по краю леса, то с одной стороны там лешие, с другой – сплошные поля, всё на виду».

Хотел своими переживаниями поделиться с Лёшей, пусть тоже попереживает, да тот ещё спал. Рано. Солнце едва показалось. За деревьями даже не видать. Все спали, кроме бабули. Та уже что-то бросала в кипяток.

Петька решил сходить в безопасную часть леса, раз от неё ещё не отошли, чтобы как следует подготовиться к дальнему переходу.

Шёл… Оглядывался… Всё ему казалось, что глазастая Анютка может проснуться и его разглядеть сквозь зелёные ветки.

Впереди послышался разговор. Петя спрятался за широкий ствол какого-то кривого дерева. Замер. Вскоре узнал негромкие голоса красавчиков. Но это его сподвигло посильнее вжаться в ствол и прислушаться. Когда ещё подвернётся такая удача?

– … тут гадать нечего. Луку заберёт себе Элом. Он его не уступит никому. Бесполезно рыпаться. У Никиты зрение слабое. Но его можно пустить на пробы.

– На пробы пойдут бабка с дедом и Димон.

– Да… Самая неудачная партия. О чём думал старый папа, когда отбирал этих недотёп. Одна больная, другая беременная.

– Старый папа думать не способен. Кто-то заложил свою программу. Возможно, вирус. Ты не рассматривала такой вариант? Но не забывай, что в первых партиях были все отборные, сильные, молодые, а толку – почти ноль. Лишь два тела перенесли вживление.

– Но тогда наши технологии были не готовы. Теперь есть надежда на лучший результат.

– Верно. А то, что Ирина беременна – это хорошо. Будет ещё одно тело.

– Да когда оно вырастет? Большая часть наших в критическом состоянии. Люди нужны срочно.

– Но где же их взять? Чистых уже не осталось. Только этих жалкая куча, да ещё те, что в пещере.

– Мне подойдёт Таша. Если что, поддержишь меня? Желающих на это тело будет немало.

– Поддержу. Но возможно ничего у нас не получится. И довольствоваться придётся малышнёй. Тогда будем ждать, когда они подрастут.

– Но зачем ждать? Подойдут и молодые тела.

– Но есть риск, что пересадка остановит рост. Ты же не захочешь остаться коротышкой?..

Последние слова почти потонули вдалеке.

Петька дождался, когда шорох шагов окончательно затихнет и побежал на край леса.

Надо вернуться с другой стороны. Отвести от себя возможные подозрения. Чтобы Дане и Бату даже в голову не пришло, что он мог подслушать.

В туалет перехотелось. Ну не то, чтобы совсем перехотелось, просто это стало неважным. Важно…

«Что они болтали про тела? Кто тела? Мы тела?»

К костру подошёл даже раньше красавчиков.

– Где ты был? – Анютка уже хлопала заспанными глазами.

– Цветок искал, – ляпнул первое, что пришло в голову.

– Нашёл?

– Нет, конечно.

Анютка тут же пробежала глазами по земле.

– А я вижу, – закричала и выскочила из спальника. – Вот он! – девочка босиком, охая от уколов сухих веток, поковыляла к поваленному гнилому стволу. Подняла с земли. Сиренево-розовые лепестки засияли в руке. – Дед! Твой!

Когда подошли красавчики, все отвлеклись на новую «слезу» и забыли, что Петька куда-то уходил, поэтому никто ничего не спросил.

Глава 31

– Я вижу, тебе сегодня лучше, – Дана подошла к Ксюше и тепло улыбнулась. Как и в прошлый раз. Её доброжелательность согревала.

Ксюша улыбнулась в ответ.

– Да… После нашего разговора что-то во мне изменилось.

Дана с интересом поглядела на девушку, но спрашивать не стала. Ксюша, чуть поразмышляв, сама решила поделиться.

– После пещеры я была как в тумане, никого вокруг не замечала. А потом пригляделась… к своим спутникам. И увидела, как всем тяжело. И увидела, как они стараются. И поняла, что они меня вовсе не игнорируют. Они тоже пытаются найти себя… Понимаешь? Они тоже как в тумане и пытаются выбраться на свет.

Ксюша заглянула в глаза Дане, надеясь прочесть в её взгляде такое же понимание. Но… правый глаз девушки… Что с ним? Веко немного опустилось. Так и раньше было?

Ксюша поспешно отвернулась. Так не было. Теперь, с асимметричными глазами, она стала казаться уродливой.

Что за глупости? Ну подумаешь, проблема с глазами. В этом мире многое не идеально. Вот и Дана оказалась таковой.

Но как Ксюша себя не ругала, она ощущала, что неидеальность Даны какая-то особенная. Словно… словно она не знала о своей проблеме… и продолжала вести себя, как прежняя идеальная Дана. Ксюша остро почувствовала фальшь.

– Как интересно, – заморгала Дана неодинаковыми глазами, – расскажи мне про всех.

Но Ксюше теперь не хотелось рассказывать. Ей захотелось, чтобы девушка отошла.

А Дана продолжала обволакивающим голосом:

– Нам предстоит долго жить вместе. И чем раньше узнаем друг друга, тем нам же будет лучше. Ведь правда? Вот Таша… такая юная…

– Боюсь, что Ташу я как раз и не знаю. Как-то не пришлось ещё общаться.

– Ну да… Дорога оставляет мало сил на разговоры. Я тебя понимаю.

– Не помешаю?

– Бат, ты тоже решил присоединиться к нам? Конечно помешаешь, – Дана шутливо упрекнула своего друга. – Но мы тебя гнать не будем.

– И на том спасибо, – чуть поклонился головой Бат. – Ксюша, рад видеть на твоём лице улыбку.

«Какую улыбку?»

– Мой братишка был самым весёлым ребёнком. И искренняя радость на лицах, пусть даже эти лица взрослых мужчин и женщин, напоминают мне о нём. Я люблю жизнелюбивых людей.

«Какой братишка? У него же сестрёнка. Он в прошлый раз говорил о сестре».

Ксюша почувствовала, как в широченном поле стало очень мало воздуха.

– Мамка сказала, что он идёт… – Димон вытянул руку и показал в поле.

Все тут же стали вглядываться. Никого. Конечно, можно спрятаться в высокой траве. Кое-где росли чахлые кусты, в них тоже можно затаиться. Холмистая поверхность могла скрыть желающего. Но Димон сказал «идёт». А никакого движения не было.

– Дим, кто идёт? – попыталась выяснить бабуля.

Тот поглядел на неё удивлённым взглядом: «Кто идёт?»

Дальше продвигались молча и настороже.

– Я, кажется, что-то видела… Нет, показалось…

Таша вытерла заслезившиеся от напряжения глаза.

– Что показалось? Говори, – от недавних улыбок Даны не осталось и следа.

– Как сгусток тумана. Вон! – вскрикнула Таша, – ближе!

– Твою… – красавчики ругнулись. Замерли, стали вглядываться вдаль.

Теперь и Ксюша уловила неясное движение, как будто воздух в одном месте вдруг стал значительно гуще. Потом всё пропало.

– Локер? – Бат вопросительно посмотрел на Дану.

– Только этого нам не хватало. Не может…

И тут снова неясная фигура, напоминающая человеческую, появилась уже в другом месте. Чуть ближе.

– Локер! Уходим! – завопила Дана и повернула назад.

Глава 32

– Кто такой локер? – чуть растерянно крикнул Андрей в спину Даны и оглянулся, пытаясь оценить размеры бедствия.

Локер качался вдалеке.

– Лука, Анютку!

– Понял, – крикнул парень и подхватил перепуганную девочку на руки.

Дед… Бабка… Бегать они, скорее всего, не умеют. Андрей повернулся к старикам. Те широкими шагами пытались не отстать. И отставали страшно. Но и Ирина не собиралась бежать. Она торопливо шла по полю, оглядываясь на прозрачно-серую фигуру.

Локер пропал из виду. И это никого не обрадовало.

Что с Ириной? Андрей не мог понять, по какой причине она мешкает. Потом увидел, как Лёша и Петька подбежали к старикам и стали тянуть с их спин рюкзаки.

Димон растерянно стоял, по-видимому, гадая, почему его спутники резко поменяли маршрут. К нему с двух сторон подбежали Таша и Ксюша, подхватили под руки и потянули за собой. Тот неохотно стал переставлять ноги.

Жорик бросил Никите свой рюкзак и тоже побежал назад. К бабке.

– Лезь, – крикнул он, бешено вращая глазами. – Лезь, говорю, – повернулся спиной и согнулся.

– Куда лезть? – заморгала непонимающе.

– На спину! Дед, подсади!

Но бабка замахала руками:

– Ты ополоумел? Беги сам…

– Лезь, кому сказал.

Но бабуля дёрнула от него в сторону:

– Молодых спасай. А я уже своё отжила.

Становилось ясно, что бегство не получается.

Локер вновь появился. На этот раз настолько близко, что можно было рассмотреть детали. Вернее, их отсутствие. Было что-то, напоминающее тело, две ноги, руки, голова. Даже шея утончалась между головой и туловищем. Всё.

Казалось, что ветер треплет его, как тряпку. Но ветра не было.

Мужчины остановились. Стали готовить оружие.

– Бесполезно, – Дана и Бат тоже вернулись к остальным.

Постепенно все собрались в одном месте.

– Оружие его не возьмёт.

– Но что это? – язык Таши никак не хотел одушевлять локера и говорить о нём «кто».

– Это какое-то существо, – прищурила бабуля глаз.

– Да говорите же! – заорал дед на красавчиков. – Чего молчите, как рыбы об лёд? Вы же тут местные!

– Это локер, – начал Бат.

«Это мы уже поняли», – хотела съязвить бабуля, едва сдержалась.

– Он… ищет носителя… Он не совсем живой. Оружие не поможет.

Переселенцы с ужасом переводили взгляды с говорившего Бата на локера. Тот снова пропал. Теперь можно было рассмотреть, как это у него получилось. Он словно рассыпался. Или таял.

– Сейчас подбирается к нам…

– Он нас что? Сожрёт?

– Ему нужен хозяин…

– Да говори быстрее!

– Возможно, локер – это скопление вирусов. У него есть… какой-то разум. Может быть, коллективный, как у муравьёв. Множество однотипных вирусов принимают форму того, кто им нужен. Этот, – Бат дёрнул рукой в сторону поля, где теперь никого не было видно, – выглядит как человек. Значит, им нужен человек. Вирусы… поселятся… или что они там делают?.. Не знаю… В человеке. Этот человек и будет их хозяином… Навеки…

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала Ирина.

– Вон он, – завизжала Анютка и заплакала.

Теперь локер был совсем близко. Но рассмотреть что-либо не было возможности. Потому что у локера не было больше ничего. Только серое прозрачное тело.

– Нам нужно пожертвовать кем-то… Ему нужен только один… Лучше самим выбрать… – слова Даны звучали как приговор. Безжалостный и жестокий.

Девушка смотрела на стариков. Переводила взгляд с деда на бабку.

– Это… тогда меня… потом пристрелите, – смирилась бабуля с участью, которую прочитала в глазах Даны и выдвинула своё условие.

– Нет. Локеру нужен только живой хозяин.

– Ну ты умеешь утешить! – в словах бабули зазвучала злоба. – Могла бы и сбрехать.

Она повернулась и пошла.

– Куда ты, старая чаголда? – закричал дед, он, похоже, ничего не понял.

Все в ужасе застыли.

– Нет, – дёрнулся Лука.

Дана хотела его удержать, но он с силой вырвался. Побежал за бабулей.

Схватил старушку за плечи и стал что-то ей шептать. Бабуля остановилась. Что-то ему тихо ответила. Он снова зашептал. Решимость бабушки стала таять, плечи опустились, руки безвольно повисли. Теперь Лука пошёл дальше один.

– Лука, – завизжала Анютка и бросилась следом. Никто не успел среагировать, никто не смог удержать её.

И за Анюткой бросился Андрей.

Мара стала сомневаться в реальности происходящего. Всё было похоже на бред. На бред её больного тела. Или души…

Лука повернулся к подбежавшей Анютке, подхватил её вновь на руки, и она крепко-крепко обняла его за шею. Парень повернул назад.

И когда возникло чудовище, ближе всех к нему оказался Андрей. Резко затормозив, он не удержался, поскользнулся и упал к двум серым столбам, напоминающим по форме ноги человека.

Андрей замер. Все замерли.

Локер нагнул голову, туловище. Локер навис над Андреем.

– Кыш, – закричала бабуля.

Петька выхватил своё паралитическое оружие и выстрелил. Вот и всё, что произошло в следующие пару минут, которые длились целую вечность.

Глава 33

Вблизи существо выглядело уже не серым, а желтоватым. Андрей по привычке поискал глаза на его голове. Но то, что с расстояния напоминало голову, теперь расползалось волнами. Привычные части тела отсутствовали, и человеческая фигура казалась отвратительной массой, которая непонятно на каких основаниях держала свою переливающуюся форму.

Но всё же Андрей чувствовал, что за ним наблюдают. Или прощупывают. Множество внимательных и цепких органов. И тогда парень устремил свой взгляд навстречу. Чтобы увидеть. Чтобы тоже прощупать. Чтобы изучить и понять.

Точка… На неё внимание. Но точка исчезла. Да и не было её. Всего лишь мимолётная тень.

Волна… Надо проследить взглядом за потоком. Но и поток перепутывался, подчиняясь каким-то другим законам.

Ближе… Надо приблизиться вплотную… Надо влиться в это неприятно меняющееся течение.

Движение вначале было медленное и едва уловимое. Потом характерный шум в ушах подсказал, что оно не просто началось, а увеличивается до больших скоростей. Мир изменился. Предметы исчезли, появились… сверкающие искры. И они проносились мимо.

Я – фотон… Я – фотон? Я несусь на край вселенной?

Оглянуться и посмотреть, что там позади не было возможности. Выбранная цель не менялась. Она была где-то впереди. Где-то невероятно далеко. А он-то был уверен, что до локера рукой подать.

Шум в ушах резко усилился и внезапно прекратился одновременно с возникшей картинкой.

Лето… Солнечные лучи пробиваются сквозь зелёные листья. Детский смех где-то поблизости. Городской шум чуть дальше.

Парк? Это та жизнь, из которой только что прибыли переселенцы? Да и сам он был здесь всего лишь несколько месяцев назад. Ну, плюс ещё пятьсот лет, если быть совсем точным.

Две девушки в лёгких светлых платьях идут мимо. И он какое-то время движется с ними. На уровне их лиц.

– …придурок! Представляешь?

– Да пошли его…

Изо рта прекрасных девушек вырываются отнюдь не прекрасные слова. И Андрей видит, как ругательства прямо у их губ превращаются… в нечто, напоминающее… прозрачных головастиков. Не материальных, а… в виде сгустков энергии.

Но эта энергия не рассыпалась на ничто и не исчезла в пространстве. Эта энергия по воле девушек обрела существование и устремилась в жизнь.

«Так не бывает. Я ведь этого раньше не замечал…»

Хотя кому же не замечать, как не ему? Всё детство рядом с матерными словами.

Снова громкий вжи-ик в ушах, и картинка поменялась.

Баб Галя… Он маленький, штаны порвал… Бабуля в безумном гневе брызжет слюной и матюками. Привычная картина? Но нет. Есть одно отличие, которое в детстве не видел. Вокруг бабушкиной головы… будто волосы, поднятые статическим электричеством. Только это не волосы. Это только что родившиеся головастики отправляются познавать мир. Много их. Очень много. И всех только что создала баб Галя.

Она и ещё может. У неё внутри фабрика по их производству. И эта фабрика запускает свои двигатели быстро и часто.

Вжи-ик. Вечер. Музыка за забором соседской дачи громко орёт. И громче этой музыки орут пьяные парни и девки. Парни густыми голосами, а девки пронзительными и грубыми. И уже знакомые головастики взлетают над высоким забором и уносятся в темноту.

Вжи-ик. Андрей ещё подросток. Вместе с другом Вовкой идут из школы.

– Ты мне обещал флайс дать.

Флайс – летающий самокат. Андрей давно обещал. Да вот баб Галя его разбила о стенку в очередном своём приступе ярости. Но сказать об этом стыдно.

– Не… Я его… уже отдал. Родственнику.

И вот он сам родил головастика. И не заметил этого. Почти не заметил. Всё же в душе что-то… сжалось. Чуть-чуть. Неприятно так.

Вовка глянул… Отвернулся. Ничего не сказал, подумал только. И ещё один головастик вылетел в этот мир.

Андрей остановился. Долго смотрел вслед себе тринадцатилетнему и Вовке. Потом протянул руку. Не ту, свою подростковую, а нынешнюю. Пальцы скорее угадывались, чем были видны. Словно на пару слоёв воздуха в их месте было больше. Вот и всё.

Андрей приготовился схватись одного головастика. Своего.

Тот плыл по воздуху, чуть извиваясь и не обращая внимание на препятствие в виде полностью прозрачных Андреевых рук. Тот подумал, что его несуществующие пальцы пройдут сквозь кажущегося головастика, не соприкасаясь на материальном уровне. И, может, был прав. А может, ошибся. Потому что по пальцам саданул острый и болезненный разряд. Его передёрнуло от неожиданности и дискомфорта. Но и для головастика это тоже даром не прошло. Он лопнул. И перестал существовать. Вот такая короткая жизнь получилась.

И снова движение. Вперёд и вверх. И снова сверкающие искры проносятся мимо.

Вжи-ик. Андрей завис над Землёй. Как спутник. И с высоты оглядел планету. Сквозь белые облака угадывались необозримые океаны и … участок Евразии.

Интересно, что сейчас там? Какое время? Может, динозавры гуляют по планете? Или он, маленький, с баб Галей идёт в магазин?

Баб Галя вовсе не злодейка. Она нормальная. Просто… Она словно не владеет собой. Словно гнев хозяйничает внутри неё, и она ничего с этим не может сделать. А потом, после припадка, она, опустошённая, пытается прийти в себя. И оценить масштабы разрушения. Того разгрома, который совершила своими руками, но уже не по своей воле.

И единственное, что вынес Андрей из своих наблюдений за бабулей и её хозяином-гневом, – он не будет ругаться матом. Никогда.

Но Земля вдруг стала плохо просматриваться. Словно в глазах помутнело. Или, как если бы он смотрел сквозь грязные очки. Но только не в зрении дело. Это образуется новая сфера. И создают её те самые злобные головастики, рождённые людьми.

«Что они там делают?», – не успел задать себе этот вопрос, как вновь понёсся. Теперь навстречу Земле… Да нет, Земля оставалась на прежнем уровне. Он несся в новую сферу. В её нутро.

…О-о, галактики? Рождения звёзд? Вокруг словно кадры из научного фильма о космических глубинах. Только это на первый взгляд так показалось. А рождаются… Может, и звёзды. Только другого уровня.

Злобные головастики, то тут, то там, кружились сотнями и тысячами в каком-то вихре и вспыхивали единой точкой. Но уже живой. Материальной. Такой крохотной, что её размеры невозможно разглядеть обычными глазами. Но сейчас у Андрея с глазами какие-то проблемы, и он видит всё.

Такие точки возникали повсюду. А потом они слипались друг с другом, тяжелели и падали вниз. К людям. Своим создателям.

«Я где-то это уже… Суеверные люди пугаются, что мысли материальны. А ведь я только что увидел, как это происходит».

– Всё по-честному? Ведь так?

Голос, словно шорох множества ртов. Локер…

– Не так, – закричал Андрей. – Ничего не честно! Только одна сторона! Ты показал однобоко! Ведь те же люди способны к самоотверженности и любви.

И Андрей вспомнил, как баб Галя купила на свои последние сбережения новый флайс, и они с Вовкой летали по очереди.

А потом вспомнил, как переселенцы только что пытались спасти свой отряд от опасности.

– Ты врёшь! – Андрей пытался убедить себя? Локера?

– А что же стало с человечеством? Оглянись! – шёпот был похож на трение множества старых тряпок.

– Ещё не всё потеряно… Мы будем жить!

– Интересно посмотреть, как вы будете пытаться… Мы подождём?.. Мы подождём…

Глава 34

– Он живой?

– Не подходи близко.

– Может, ему помочь…

– Андрей!

– Шевелится…

Андрей открыл глаза. Солнечный луч ударил прямо в них. А потом парень разглядел два ствола направленных туда же.

– Да нормальный он! – вынесла вердикт бабуля.

– Ты как? – Жорик был осторожней.

Андрей попытался понять, что с ним произошло. Это был сон? Нет… не сон. Эта была такая же реальность, как та, что он лежит на земле, а вокруг собрались его товарищи.

– Где локер?

– Вонан, – бабуля указала пальцем в поле.

Андрей сел. В километре, или около того, болталась серая фигура. Потом она рассыпалась.

– Наверное, в город пошёл.

– Ты как? – Дана всё ещё прицельно держала свой автомат. И в её словах было мало сочувствия.

– Вроде нормально. Но ты же имеешь в виду, не заражён ли я. Так вот – без понятия.

– Странно. Насколько я знаю, встречи с локером заканчиваются по-другому. Почему он тебя оставил?

И словно тысячи сухих листьев прошуршали вновь: «Интересно посмотреть, как вы будете пытаться… Мы подождём?.. Мы подождём…»

– Не знаю, – Андрей почувствовал, что сил рассказывать свою историю просто нет.

– Да чего ты к нему прицепилась? – вильнула недобрым взглядом бабуля. Она не могла простить красотке, что та бесцеремонно и не колеблясь отправляла её в лапы (или что там у него?) локера.

– Сначала возьмём пробы. Если всё будет нормально – отцеплюсь.

Дана вынула из своего рюкзака прибор.

– Из вены? – вздохнул Андрей.

– Да.

Пробы показали норму.

И тут уже все накинулись на парня. Мужчины протягивали ему руки, то ли для доброго пожатия, то ли, чтобы, наконец, поднять с земли. Девушки молча улыбались, бабуля горестно качала головой.

– Это же надо! Столько страстей пережить…

– Когда локер наклонился, Андрей от ужаса, наверное, потерял сознание, – поясняла Анютка всем. – Вот и не помнит ничего. А локер подумал, что он умер. И пошёл дальше. Поняла, Дана?

Девушка в раздумье заломила брови. Ничего не ответила. Ответил Бат:

– Времени мало. Нам сегодня нужно добраться до реки. Поэтому, руки в ноги и погнали.

И вскоре небольшой отряд переселенцев во главе с красавчиками пошёл дальше.

– Анютка, давай мне на закорки, – повернулся Андрей к девочке.

«Интересно посмотреть, как вы будете пытаться…»

«Хрен тебе! Мы не сдадимся!» И Андрей поискал глазами головастика. Не видать. То ли нет его, то ли он, невидимый, полетел догонять своего начальника.

– Какие закорки? – распахнула Анютка глазищи.

– Нет, Андрей. Давай я, – Лука привычно подхватил девочку.

– А-а, так бы и сказал, что на плечи, – догадалась Анютка с высоты.

– Да нет, на плечи – это не на закорки. А я помню, как меня маленького бабушка носила на спине. Называла закорки. Я ведь тоже в детстве жил в деревне, как и наша баб Уля.

Переселенцы переглянулись.

– В какой деревне? Этих деревень лет пятьсот, как нет, – начала бабуля, но дед сердито шикнул.

– И что ты цепляешься к каждому слову? – заворчал он. – Человек с того света, можно сказать, только что вернулся.

– Ну да, ну да, – согласно закивала бабуля. – Даже у этой… глаз набекренился с перепугу.

– У Даны? Ты думаешь из-за локера?

– А из-за чего же ещё?

– А второй, глянь-ка, захромал, что ли?

– Второй глаз?

– Тьфу ты… Бат…

Старики долго прищуривались в сторону красавчиков.

– Точно. Хромает.

– И страшные они какие-то становятся.

– Да ну… Вряд ли. С чего бы им страшнеть?

– А ты приглядись как-нибудь невзначай.

Неподалёку шёл Никита. Прислушивался к шёпоту стариков, но не вмешивался. Его терзало неясное беспокойство. Кажется, что-то происходит. Что-то смутно-знакомое… Или… Кажется, он что-то упускает.

А позади Петька тихо пересказывал Лёше услышанный утром разговор.

– Так и сказали: тело Луки заберёт себе какой-то Элом, за Ташу… Нет, не за Ташу, а за тело Таши Дана собирается с кем-то драться. И если не победит, то красавчики заберут себе нас с тобой. Наши тела, получается.

– Зачем они им?

– Не сказали… Я не слышал.

Лёша чувствовал, как его пробирает дрожь.

– Что делать будем?

– Нашим надо сказать.

– А как же агент?

– Не знаю. Будем рисковать.

А в это самое время локер короткими бросками подбирался к далёкому городу. И судя по расстоянию и высоте солнца над горизонтом, цели он достигнет где-то ближе к полуночи.

Глава 35

– Привал… – выдохнул Жорик и повалился без сил.

Остальные попадали рядом.

До реки дошли, но не до нужного места. Красавчики на ходу поменяли планы. И хотя день ещё не закончился, они решили, что на сегодня хватит. Переселенцы на это лишь облегчённо вздохнули.

Артём разжёг костёр из искусственных углей, хотя веток вокруг было немало. На высоком берегу росли ивы.

– Да не готовь ничего! – попытался удержать бабулю Андрей, когда заметил, что она завозилась у огня. – Сегодня сухпайком поужинаем.

– Я хоть чайку согрею. С настоящим чайком оно лучше. Даже если вода в нём будет ненастоящая.

– Из синтезатора вода ничем не отличается от обычной. Наоборот, она самая чистая. То же самое чай, – Никита эту простую истину никак не мог втолковать старушке.

Вот и сейчас, она не дослушала и стала доставать из своего рюкзака заварку.

«Легче этим раритетом отравиться», – подумал Никита, но не стал обижать баб Улю. Тем более, что не отравились же до сих пор.

Таша задумчиво прошла к реке. Высокий берег. Вода, покрытая розоватой рябью от близкого заката. Бескрайние зелёные дали. Всё это она уже видела. Где-то… Когда-то… И непонятно – эта ли река на мгновение мелькнула в памяти или просто похожая.

Таша села на обрыве, полезла в рюкзак. Наконец, одна. Самое время полистать альбом. Поглядела на бледно-лиловую обложку, на какое-то время замерла в нерешительности…

Первые фотографии ни о чём не сказали. Маленькая девочка на роликах. Незнакомцы. Она в купальнике на берегу моря.

Но пролистав страницы, застыла в изумлении. Лука. Без сомнения. Стала смотреть дальше. Снова Лука. Один… С ней…

У них роман. Фотографии коротко повествовали об этом. Они рядом – обнимающиеся, смеющиеся, целующиеся, на море, в парке, на речке. Что за море, где этот парк и какая речка – непонятно. Но ясно одно – на этих фотографиях они счастливы.

Это напугало Ташу. Она захлопнула альбом, спрятала его опять в рюкзак. Издалека посмотрела на Луку.

Тот уже набрал сухих веток и, сидя на корточках, подбрасывал в огонь.

Значит… её чувства не обманули… Они знакомы. Не просто знакомы, гораздо больше. Они любили друг друга. И что случилось потом? Ну, с ней-то понятно – амнезия. Хотя тоже непонятно. А у Луки? Тоже память потерял? Но ведь Анютку он помнит.

Может… может, есть разумное объяснение? Брат-близнец какой-нибудь… Нет, вряд ли брат-близнец – это разумное объяснение.

Таша встала. Надо присмотреться поближе.

Всё это время она страшилась всматриваться в Луку. Даже мимолётная встреча взглядами пугала её. Пугала болью, которая эта встреча несла. Какой-то восхитительной, невыносимой, блаженной болью. Но теперь надо холодно понаблюдать, тот ли это человек, которого… который живёт в её сердце. Может, она просто глупа и накрутила романтики вокруг незнакомца.

Какого незнакомца? Весь альбом пестрит их совместными фотографиями.

Может, они фальшивые?

Совсем обескураженная, она подошла к костру. Села неподалёку от Луки. Опустила глаза, чтобы не привлекать особого внимания. Все занимались своими делами. В основном, просто лежали. Красавчики ушли, как обычно. Теперь можно, сказала себе и подняла взгляд.

Руки… Словно удар током в сердце… Ну, конечно, это он.

Таша едва сдержала стон. Встала, отошла подальше. Нужно… Нужно просто успокоиться… Не хватала ещё вешаться на шею парню, который знать её не желает.

Хотелось плакать…

Глава 36

– Петь, Лёша, что вы там никак не наговоритесь? – позвал дед мальчиков.

Все уже подкрепились сухпайком и наслаждались бабулиным чаем, а ребята сидели под ивами, поглядывали оттуда и перешёптывались.

– Они про агента какого-то спорят, – Анютка прыгала на одной ноге вокруг переселенцев, попутно прислушиваясь к разговорам.

– Да сядь ты, отдохни, – запереживала бабуля. – Ну-ка целыми днями чешем без остановки… В какую-то неведомую даль. А ты вместо того, чтобы пересидеть лишний раз, скачешь, как белка в колесе. Заморилась, наверное.

– Так я же не иду, а еду. То на Андрее, то на Луке, то на Жоре. Вот и не заморилась. А идём мы не в даль, а в деревню, и будем в ней жить. Там маленькие домики, и мы где-нибудь раздобудем корову. И котёнка…

– Ишь ты, рассудила, – удивился дед. – Всё-то ты понимаешь. И про какого же агента спорят Петька да Лёшка? Про разведчика или шпиона?

Дед уже припрятал улыбку, готовый наслаждаться новыми Анюткиными умозаключениями.

– Они никак не могут понять, кто из нас агент, – выпалила неожиданное девочка и, наконец, остановила свои прыжки.

В следующую минуту повисла тишина. Все поглядели на Анютку, потом перевели взгляды на ребят.

– Та-ак, – протянул Жорик. – Этого ещё не хватало. Какие такие агенты? Мало нам проблем? Ну-ка идите сюда.

Ребята всё слышали.

– Пошли, – толкнул Лёшка локтем приятеля.

– Может, так ещё и лучше. Пошли.

Пришли. Поглядели чуть исподлобья на своих старших товарищей, и Лёшка вздохнул:

– Удирать нам надо.

– Пока не поздно, – вздохнул следом и Петька.

– Вот те раз…

Никто особо не удивился. Просто тяжелее стало на душе. До последнего не хотелось верить в то, что красавчики вовсе не добрые альтруисты, но верь – не верь, а каждый это уже понимал.

– Рассказывайте…

– Я сегодня слышал, как «эти» спорили, кто наши тела возьмёт. Они или… ещё там есть кто-то… Элом какой-то. Им нужны наши тела.

– Зачем?

– Этого не слышал…

– Да… уж…

– Я, кажется, могу предположить…

– Никита? Ты что-то знаешь?

– Мне уже давно следовало догадаться… Я только сегодня понял. Наши красавчики – не люди.

– Нейро, – ахнула баб Уля. – В последнее время я слышала, ну тогда, ещё в той жизни… что среди нас разгуливают эти нейры. С виду не отличишь от нормальных людей. Только палец какой-нибудь будет вывороченный наизнанку. Или они могут дверь не отличить от шкафа. Но так с красавчиками, вроде, такого не случалось.

– Красавчики идут на последних запасах энергии. Я только что ходил… туда, где они сейчас. Хотел проверить, – продолжил Никита. – Сейчас они отключились, чтобы сэкономить и, может быть, чуть-чуть подзарядиться. Правда, не знаю, где у них источник.

– И что они делают?

– Сейчас? Они в километре от нас лежат. Как мёртвые. Оставили, конечно, какой-нибудь прибор для слежения за обстановкой, чтобы врасплох не застали. Но я издалека подсмотрел. Было бы темно – ничего бы не понял. Но сегодня они до темноты не дотянули.

– Так вот для чего они каждую ночь удирают.

– Андрей, – Жорик повернулся к парню. Все повернулись. – А ты?

– Я… знал… Ну как знал? Догадывался. Мне, конечно, никто не докладывал. Но я видел.

– А ты сам-то кто будешь?

– Меня разбудили в пещере, как и вас, только раньше. Одного. Сказали, что прежде, чем другими рисковать, на мне надо проверить живучесть старого организма в новых условиях.

– А что это… про тела… пацаны толкуют?

– Не знаю. Я по большей части работал в хранилище. С Даной и Батом толком не общался. Догадывался, конечно, что с ними что-то не то. Но ведь… у каждого свои недостатки. Людей здесь толком не осталось. Может, совсем не осталось. Не знаю. Ну, кроме нас… А они доброжелательные… в общем. Ко мне хорошо относились, не могу жаловаться.

– А сколько их всего?

– В деревне? Домов двадцать. А сколько там человек… или нечеловек… ну может, двадцать я и видел. Элома знаю. Главный у них.

– Да… уж…

– Удирать надо, – повторил Лёша.

Переселенцы молча оглядели чужие дали. Удирать… А куда? С одной стороны леший лес. С другой – город… с локером в придачу. Остальное – неизвестность.

– Андрей, ты-то хоть в этих просторах ориентируешься?

Андрей невесело усмехнулся.

– Теорию немного изучил.

– Так это ещё не всё, – заполнил Петька наступившее молчание новыми проблемами.

– Да, про агента вы говорили.

– «Эти» сказали, что среди нас агент. Они сами не знаю кто. Только его тайно заслал «старый папа» вместе с другими переселенцами. Ну, с нами, значит.

– Что за «старый папа»?

– Это, кажется, я слышал, – оживился Андрей. – Старая компьютерная программа.

– Это тот компьютер, что нас выбрал? – догадалась бабуля.

– Точно. А новую программу они называют «новый папа».

– Они сказали, что «старый папа» затаился, но ещё может устроить сюрприз.

– Ну пусть они со своими папами сами разбираются. Меня больше интересуют тела. Зачем они им? И на что моё сгодится? – бабуля с новым интересом оглядела себя.

И тут Таша вспомнила, как в первую встречу красавчики недовольно оглядывали стариков.

– Так… а кто агент? И что он означает? – после долгого раздумья прервал всеобщее молчание Артём.

Андрей пожал плечами.

Переселенцы стали внимательно оглядывать друг друга.

– А этот агент – тоже нейра? А давайте кровь пустим всем. У нейра же крови не будет? – сыпала бабуля идеями.

– Будет, – возразил Андрей. – По крайней мере у Даны и Бата она есть. Может, конечно, состав какой-нибудь другой.

– Они, небось, обо всем подумали, – почесал затылок дед.

– За пятьсот лет, что мы проспали, у них может быть всё. В том числе и внутренние органы, – подтвердил Никита.

– И что же нам делать?

– Может, они вовсе не злодеи? Может, ребята неправильно поняли? – робко предположила Ирина. – Всё же возились с нами. Не бросили, когда локер появился. А?

– В любом случае, их двое, а нас – вон сколько. И ничего они не сделают, хоть и нейро. Тем более, если они на последнем издыхании. А мы все вооружены. Завтра спросим. Пусть расскажут, как есть. А мы послушаем и тогда решим.

Слова Жоры показались разумными. Почти все согласились с ним. И почти все ошиблись.

Несогласные и грустные ребята опять ушли под свои ивы.

– С локером не бросили, потому что тел наших было жалко, – запоздало понял Лёшка. – А сами, помнишь, держались от него дальше всех.

Глава 37

Утром улыбающиеся красавчики показались на берегу.

– Идут, – выдохнул Жора.

Все приготовились к тяжёлому разговору.

– Пальцы, – вдруг чуть вскрикнула бабуля.

Дед с досадой покосился в её сторону. Какие пальцы? Вот так всегда – ни к селу, ни к городу.

– Пальцы на Анюткиной коробке!

Постепенно стало доходить… И впервые холодок неуверенности и предчувствие поражения утяжелили сердца. Потянулись к оружию.

Красавчики остановились. Переглянулись.

– Что? Дошло, наконец?

Догадались… И не дрогнули, несмотря на численное превосходство переселенцев. И ни тени беспокойства в голосе. Лишь насмешкой скривились губы.

Предчувствие поражения холодком пробежало по спине бабули, и заставило противно дрогнуть пальцы деда Матвея.

Жорик первый поднял автомат:

– Лучше не подходите.

– А что будет? – с издёвкой спросила Дана. – Ну, стреляй, – она шагнула вперёд.

Артёму вспомнился фантастический фильм со Шварценеггером в главной роли. Там терминатор из будущего был практически неубиваем. Эти такие же?

– И стрельну, – Жорик вскочил. – Стой, падла.

Жорик сам себя накручивал, пытаясь обрести решительность для выстрела. Остальные, один за другим, вставали рядом и тоже поднимали оружие. Все, кроме Анютки и бабули. Те встали с пустыми руками.

Лишь Димон остался сидеть, уставившись на какую-то букашку.

– Неужели вы думаете, что у вас до сих пор автоматы заряжены? – теперь в голосе Бата не было насмешки. Он глядел даже с лёгким сочувствием.

Жорик выстрелил. Куда-то в ногу Даны. Ничего, кроме грохота. Холостой.

– Неужели мы бы позволили вам идти с настоящими патронами? – улыбнулась Дана. – И ты, Петя, не дёргайся. Нет у тебя в стволе ничего паралитического. Давно уже нет. А у нас имеется.

С этими словами красавчики начали пальбу. Кто-то из мужчин стрелял в ответ. Холостыми. Кто-то бросил оружие и дёрнулся врукопашную. Но вскоре все, один за другим, попадали на землю. Через минуту остались стоять ошеломлённые Ирина и Анютка. Девочка судорожно вздрагивала от подступающих рыданий.

– Не надо плакать, – Дана уже не улыбалась. – Они живы и вполне здоровы. Даже всё слышат. Могут и видеть, если глаза открыты. Они парализованы. На сутки. Знаешь, что такое сутки? Завтра в это же время очухаются. Но завтра мы будем на месте.

Бат согласно кивнул и добавил:

– Ирина, прошу тебя, оставайся разумной. Подумай о ребёнке. Мы, по крайней мере, о нём подумали. Только из-за него ты не лежишь рядом со своими товарищами. Одно неверное движение – и тебя ожидает та же участь.

– Димон! – указала Дана на забытого парня. Он до сих пор сидел на земле. Но теперь с раскрытым ртом наблюдал за происходящим.

– Пусть пока так.

– Лад..но, – неуверенно согласилась красотка. – Пошли строить плот. Не тащить же их на себе.

Глава 38

Ирина молча глядела вслед удаляющимся красавчикам.

– Куда они пошли? – от стресса никак не могла сообразить, что происходит.

Оглянулась. У кого она спрашивает? Почти все, кто несколько минут назад мирно завтракали бабулиной кашей, теперь в разных позах лежали на земле. Димон встал. Завертелся на месте.

– К деревьям. Они собираются строить плот, – Анютка попыталась объяснить.

Женщина непонимающе поглядела на девочку.

– А как же дальше?.. Что потом?.. Нас для этого сюда доставили? Чтобы мы стали новыми телами для старых роботов?

Анютка судорожно вздохнула, из последних сил сдерживая рыдания. Не сдержала. Громкие всхлипывания вырвались из груди и, казалось, готовы были разорвать маленькое сердце.

Ирина несколько секунд смотрела неподвижно. Потом в глазах дрогнуло.

– Аня… Анечка, прости меня. Не надо. Не плачь, дорогая.

Женщина опомнилась, немного пришла в себя. Ровно настолько, чтобы осознать, что не одна она страдает, что рядом с ней ребёнок, которому гораздо хуже.

Анютка простила. Да и не обижалась она вовсе. С плачем бросилась к женщине, которая чем-то похожа на её маму, чтобы там, у тёплой груди, найти каплю материнского тепла.

Ирина тоже заплакала. Тихо. Молча. Просто слёзы без удержу покатились по щекам и закапали на мягкие волосы девочки.

Долго сидели, прижавшись друг к другу.

Послышался треск падающего дерева.

– Анечка, посиди без меня. Я хочу посмотреть, что с остальными.

Девочка разжала объятия.

Ирина встала. Огляделась. Голова закружилась. Как страшно. Они живы?

Мара. Глаза открыты. Смотрит в небо.

«Они живы и вполне здоровы. Даже всё слышат. Могут и видеть, если глаза открыты. Они парализованы. На сутки».

– Мара… Не бойся… Мы здесь… Все здесь.

Ирина подложила рюкзак под голову девушке. Поспешила к следующему.

В это время Анютка склонилась над бабулей, погладила её морщинистую щеку:

– Ты не бойся. Мы с Ириной и Димоном никуда не уйдём.

А у реки упало очередное дерево.

«Чем они их валят? Когтями?»

Голова невыносимо разболелась. В животе послышалось тихое движение. Ирина замерла. Это ребёнок? Она помнила, как это бывает. Ребёнок… Первый раз дал о себе знать. Поприветствовал полубезумную мамашу. Стало невыносимо жаль малыша. Куда она его доставила? Какую жизнь готовит?

Ирина задумалась. Сжала губы. Чтобы не произошло дальше, она не сдастся. Она будет бороться до конца.

Но в следующее мгновение вздрогнула от лёгкого толчка в спину.

Оглянулась. Димон. Двумя руками прижимает к животу обоймы и магазины с патронами.

– Где ты их взял?

– Мамка сказала, чтобы спрятать.

– Здесь?

Но Димон уже высыпал свою добычу на землю и потерял интерес к Ирине.

– Ты у «этих» стянул? – прошептала изумлённая Анютка.

Но Димон и ей не ответил.

«Так… – женщина встала, огляделась. – Спрятать… Ясно… Хотя и непонятно… Ну, прятать, так прятать… Димонова мамка знает же, о чём говорит… Правда, я не очень…»

Женщина подхватила патроны:

– Анют, я скоро…

«Какой-нибудь приметный куст. Вон тот, похожий на треугольник. Так… Между стволами… Хорошо… Припорошить сверху травой. Накидать веток… Всё… Так нормально».

Вернулась к своим. Руки-ноги дрожат.

– Мамка сказала, чтобы и автоматы…

– Какие автоматы? – Ирина была готова на всё, вот только в мозгах пусто. Никак не улавливала смысла того, что выполняла.

– Наверное, вот эти, – Анютка ткнула пальцем в одно из оружий, которое всё ещё валялось возле тел.

– Так оно же без патронов…

– Так патроны ты уже отнесла в кусты…

– Точно… Поняла, – Ирина схватила несколько автоматов, побежала к треугольному ориентиру.

Когда вернулись красавчики, все вещи переселенцев были уложены в рюкзаки, а те в свою очередь, под головы несчастных людей.

– Не удрали? – Дана поглядела на Ирину и чуть усмехнулась. – Правильно сделали. Дня бы не выжили на этой воле. Ну что же, добро пожаловать на плот.

Ирина молча смотрела, как Дана подхватила на руки нелёгкого Жорика, Бат – Артёма. И без особого напряжения понесли их к реке.

«Не сказала бы, что энергия у них на исходе…».

Глава 39

Ночь.

Ирина сидела на носу плота и смотрела в звёздное небо, отражённое в воде. Мерцание небесных светил мягко растягивалось течением. Тёмная река пугала своей мощью. Женщина всегда неуверенно чувствовала себя на воде – плавать не умела. А воображение рисовало довольно страшные картины подводного мира. И всё же сегодня он казался привлекательнее, чем мир вокруг. Там хоть неизвестность, а здесь явная враждебность. Здесь жить нельзя.

Сегодняшний день оказался самым трудным в новом мире. А завтра? Ирина вздохнула. На завтрашний день вовсе мало надежды. И впереди не видно просвета. Никакого. Безнадёга…

Весь день они с Анюткой провели на этом месте. Вместе смотрели на текучую воду, на медленно проплывающие берега.

– Цветочки, – шепнула Анютка.

Ирина машинально поглядела кругом. У берегов росли жёлтые кувшинки.

– Это кубышки.

– Да нет… Я про «слёзы земли». Теперь понимаю, почему земля всё время плачет.

Анютка нагнулась, и с поверхности воды, где только что совсем ничего не было, по крайней мере, так казалось Ирине, подняла два цветочка. Бриллиантовые огни осветили лица.

Ирина обняла девочку, стараясь укрыть её от глаз красавчиков.

– Смотри, они сцепились друг с другом, – Анютка с трудом разъединила «слёзы». Бросила быстрый взгляд назад.

Там, на корме, красавчики вытряхивали свои рюкзаки.

«Патроны ищут», – поняла Ирина.

– Я хотела следующий подарить тебе. Но пусть эти будут для Таши и Луки. Ладно?

– Конечно. Но почему ты их выбрала?

– Потому что они любят друг друга.

Ирина удивилась.

– А эти цветочки были вместе. Значит их надо отдать влюблённым. Поняла?

– Поняла. Но почему ты решила, что они любят…

– Ирина, где патроны? – голос Даны напугал женщину.

«Теперь меня всё пугает», – с досадой подумала она о себе.

Ирина понимала, что рано или поздно придётся объяснять пропажу оружия, но в голову ничего толкового не приходило.

– Это я… – Анютка поднялась на ноги, украдкой засовывая цветочки в карман, и виновато поглядела на красавчиков.

– Что ты?

– Я выкинула патроны… И пистолеты… В речку…

– Зачем?

– Чтобы больше не стреляли, – Анютка, казалось, сейчас заплачет.

– Как?

– Вот так, – Анютка сделала движение, будто выбрасывает.

– Нет. Как ты смогла стащить оружие?

– Когда вы деревья валили, а Ирина плакала, а Димон смотрел на козявку, а ваши рюкзаки висели на кустах.

Ирина побледнела. Ей казалось, что красавчики сейчас накинутся в ярости на Анютку. Но… нет. Странная симпатия, которую они питали к девочке, переборола гнев, если он был.

– Нельзя рыться в чужих вещах.

– Больше не буду, – покорно согласилась Анютка.

Снова села.

– Я соврала, – в огромных глазах застыло ожидание. Девочка хотела, чтобы её поступок оценила взрослая мудрая женщина. Да только сегодня Ирина не чувствовала себя таковой. Но всё же оценила:

– Молодец! Ведь другого выхода у нас не было. Верно?

– Верно.

– А тут вопрос о нашем выживании…

Девочка вздохнула. Посмотрела на красавчиков. Те сидели спокойно.

– Пойду «слёзы» отдам.

Ирина кивнула. Потом наблюдала со своего места, как Анюта тихо подошла к лежащим людям и вложила цветочки в нагрудные карманы Таши и Луки. Что-то шепнула каждому. Потом подошла к бабуле и вновь погладила её по щекам.

Красавчики бросили быстрые и незаинтересованные взгляды на девочку. Отвернулись.

Ирина ждала. Но, похоже, всё хорошо.

– Глянь, что я нашла, – Анютка протянула на ладони мелкий красный предмет.

– Что это?

– Это, наверное, выпало из рюкзаков красавчиков.

– Ну ты даёшь… Давай я спрячу.

Ирина положила в свой карман красную штучку.

Чуть позже на корме вырубилась Дана.

В конце дня у неё стали отказывать органы. Один глаз полностью закрылся, рука повисла вдоль туловища и почти не шевелилась. Бат выглядел посвежее, хотя подволакивал ногу по брёвнам. Всё же прав был Никита. На исходе их силы. Но сражаться даже с такими андроидами, или кто они?.. Ирина не намерена. Сил у них ещё хватит, чтобы размазать её по плоту. А вот через пару дней можно было бы попытаться. Только нет пары дней. Завтра с утра приплывут… куда-то…

Бат сидел рядом с лежащей Даной, временами управляя рулевым веслом.

Ирина оглядела переселенцев. Всё так же неподвижны. Женщина на ночь повернула всех на бок, укрыла спальными мешками, шепнула каждому ободряющие слова, в которые сама не верила. Вот и всё.

Покормила Димона. Тот тоже полдня глядел на воду. А куда ещё?

Анютка заснула рядом. До последнего держала её за руку, словно опасаясь потерять. Нет, мысленно пообещала девочке, я тебя не брошу. Сегодняшний день стыдно вспомнить. Она, похоже, была или в шоке, или в истерике. Она просто была не готова. Не надо себя упрекать. Пусть этот день уходит… Уходит в неведомый мир. В прошлое.

Женщина тихонько полезла в мешок к Анютке. Она обещала девочке, что спать будут вместе. Ух, какая тёплая. Женщина лёгонько обняла Анютку. Спи, солнышко. Пусть тебе приснится золотая птица…

Плот легко и неслышно скользил по реке. Временами тонкие струйки вырывались из могучего течения и тут же звонко вплёскивались обратно.

Многие из переселенцев, измученные неподвижностью, наконец, заснули. Это была самая страшная пытка. Эти часы они провели хуже, чем в клетке. А душа, словно птица, рвалась на свободу. Но выбраться из плена она могла лишь расставшись с телом. Навсегда. И душа невыносимо мучалась, но терпела. Жаждала освобождения и плакала.

Жорик не спал. Жорик ненавидел. И не были бы красавчики так беспечны, если бы заглянули в его сердце.

Андрей не спал. Андрей строил планы. Он вспоминал всё, что узнал о новом мире из хранилища и теперь готовился эти знания применить.

Лука не спал. Он думал, где совершил ошибку. Он анализировал. Да, битва проиграна. Но он готовился к войне.

Дед не спал. Дед тихонько разминал руки и ноги. Пару часов назад он пришёл в себя и теперь думал, стоит ли это обнаруживать или лучше скрыть. Может, это его козырь и для чего-нибудь пригодится. Лучше скрыть. А тёплая «слеза» в нагрудном кармане пульсировала живительными волнами. И не почувствовал бы он эти волны, если бы не пришлось замереть, словно неживому. И в сравнении с собственной неподвижностью, он смог уловить эти импульсы.

«Так вот ты какой, цветочек аленький…», – в голове звучала непонятная фраза, неизвестно каким ветром туда занесённая.

Не спала Мара. Глядела на высокий берег. И чудился ей немыслимый бег Борьки. По траве, которая была выше его, по кочкам и ямкам. Он падал и вставал, часто перебирал своими голыми толстыми ножками, а острые стебли царапали их и кололи.

Луна временами освещала Борькино светлое лицо. И глазки, полные сострадания, были направлены на неё.

Вот так галлюцинация. Ни у кого такой верной нет.

Глава 40

– Встречайте… подходим, – голос красотки узнавался с трудом. Та прохрипела ещё пару слов в рацию, но их совсем было не разобрать.

Поздно. Теперь поздно на что-то решаться. Если и был шанс, то Ирина его упустила.

Проснувшись на рассвете, она всё поглядывала в сторону красавчиков, и ей казалось, что тем совсем худо. Возможно, с ними она могла бы теперь справиться. Возможно, она могла бы их вышвырнуть за борт. Но как узнать остатки их сил? Рискнуть? Так и не рискнула. И ещё одно останавливало… Если бы всё получилось, смогла бы она хладнокровно наблюдать, как обессиленные… пусть андроиды, идут ко дну? Нет! Женщина едва сдержалась, чтобы в мысленном протесте не замотать головой. Нет. Нет. Нет. Как бы ни складывалась новая жизнь, но в монстра она превращаться не намерена. Здесь, кажется, их и так предостаточно.

Правый, высокий и обрывистый берег, вдруг отступил, раскрывая, словно дружеские объятия, самую чудесную картину.

На холмистом широком склоне в пышной зелени притулились уютные домики. Протоптанные дорожки соединяли открытые террасы и спускались к реке. По лужайкам бродили какие-то яркие птицы.

Деревня… обещанная. Ага, хороша была сказка, посмотрим её продолжение.

У деревянного причала ждали. Двое баграми зацепили плот, закрепили у настила. Третий, бородатый мужчина, похожий на старенького профессора, шагнул на брёвна.

– Ты как? – спросил у Бата.

– Продержусь ещё.

Дану двое унесли на руках.

– Когда очухаются?

«Про нас», – догадалась Ирина.

– Через пару часов.

– Ну, здравствуйте, долгожданные человеки, – поприветствовал лежащих без движения переселенцев «профессор». – Я – Элом. Знаю, что вы меня слышите, может, видите. Не такой представлялась наша встреча. Но… что же делать? Бат, представь.

– Ирина. На пятом месяце.

– Неплохо.

– Анютка. У неё «слеза». Она их собирает, словно орешки щёлкает.

– Видит?

– Да.

– Эх, Анютка, хорошая ты девчонка. Делиться умеешь?

– Умеет. Правда, пока со своими.

– Ладно, поработаем.

– Дед Матвей. У него тоже «слеза».

– Тоже нашёл? – в голосе профессора послышалось изумление.

– Анютка дала.

– Ясно… Ах ты, старый проказник. Чего разлёгся? Очухался, должно быть, давным-давно. Давай вставай.

И деду не осталось ничего другого, как кряхтя, усесться на том месте, где едва хватило терпения пролежать неподвижно несколько последних часов.

«Вот и припас козырь», – почесал седую голову. Профессору ничего не ответил.

– Это Димон…

– Ясно. Димон, как дела? Мороженое хочешь? Будет тебе мороженое. Иди вон с теми дядями. Они тебя угостят.

Двое, что чуть ранее унесли Дану, теперь увели растерянного парня.

– Таша. Ничего не помнит.

– Может, врёт?

– Не похоже.

– Есть предположения?

– Нет.

– Ладно, идентифицируем. Хотя это и не важно… Эх, Андрей. А я в тебя верил. Дрогнул, значит. Перебежал на другую сторону?

– Да, у Анютки ещё чёрное сердце.

Профессор уставился на Бата.

– Шутишь?.. Тоже нашла?

– Нет. Тут по дороге она с мелкой крысой подружилась. Вот и обменялись. «Слезу» на «сердце».

– Неплохой улов… А они знают?..

– Про сердце? Нет. Откуда?

– Ты уверен, что крыса не сказала?

– Уверен. При мне было.

– Молодец, ты, Анютка. Право, не нарадуюсь!

– Бабка… Ульяна.

– Да уж.

– Ксения.

– Отлично.

– Артём.

– Что за Артём?

– В списках не обозначен. Тёмная лошадка. Пока молчит.

– Натворил «старый папа», теперь нам гадай, что к чему. А, впрочем, неважно.

– Никита.

– Тот самый?

– Да.

– С памятью всё в порядке?

– Не жаловался.

– Ну, это, может, и хорошо.

– Мара.

– Что не так?

– Последняя стадия.

– Была?

– Не знаю. Ты думаешь, ей лучше?

– Рядом с двумя «слезами»? Конечно, лучше. Да по ней и так видно.

– Лука.

Профессор долго молчал.

– Пойдёт… Мне…

– Петя и Лёша.

– Пацаны. Ну… ладно… Нет предположений, кто из них агент?

– Совсем никаких. Даже засомневались, может, в пещере остался?

– Нет. Точно кто-то их них. А что кровь?

– В пределах нормы у всех. Кроме Мары. Но у той из-за болячки.

«Кровь? А когда брали пробы? – удивилась Ирина. – А… коробки свои открывали… Хитро…».

– «Старый папа» далеко не дурак, чтобы на крови попасться. Ладно, относите их в общую, готовьте.

Глава 41

Переселенцев усадили в мягкие кресла. Они уже могли поддерживать вертикально свои малопослушные тела, но только с помощью валиков и подушек – их местные женщины щедро сунули под бока.

С виду и эти женщины, и остальные, кого удалось увидеть, были похожи на людей. Только красивые. А красота уже не впечатляла. Одно дело, когда она естественная, и совсем другое, если держалась на лице благодаря своевременной подзарядке.

Комната была большая и светлая. Широкие окна открыты, лёгкие шторы колыхались на ветру. За окнами виднелся сад – цветы, деревья, оттуда же донёсся пронзительный крик птицы:

– Павлин, – пояснила Ирина вздрогнувшей Анютке.

Но та не заинтересовалась. Сидела в своём кресле без валиков и хмуро поглядывала по сторонам. Судя по её виду, местному раю она не очень доверяла.

Женщины-красотки, улыбнувшись от дверей, вышли.

– Что думаете? – поинтересовался Артём.

Но ответить не пришлось. Вошёл уже знакомый «профессор». Выдвинул из угла себе кресло, поелозил по полу, выбирая место. Уселся.

– Не стоит сердиться на Дану и Бата. Их силы были на исходе, поэтому они сделали всё, что могли. Они выполнили приказ доставить всех целыми и невредимыми. А ваш бунт мог дорого обойтись. И платить бы пришлось в первую очередь вам.

Ирина боролась с неприятным чувством. С предательским чувством, что Элом прав. Нет, какой-то червячок сомнения презрительно фыркал в душе. Но где-то слишком глубоко.

– Теперь наше предложение… Хотя, сначала коснёмся истории создания искусственных людей. Я знаю, что Никита стоял у его истоков.

Никита молчал. И было непонятно, то ли стоял он у истоков, то ли не стоял, а может, вовсе не у истоков.

– Поэтому врать мне смысла нет, – продолжил, не дождавшись подтверждения, Элом. – Первый искусственный человек – ИЧ, мы называем, появился в ваше время. Вернее, чуть раньше. Наверное, когда бабушка Ульяна была молодая. Их создатели стремились максимально сделать ИЧ похожими на людей. Эмоции, настроения, чувства. Андроиды были способны на большее, чем просто подражать. Нет, подражание – это ерунда. ИЧ должен был научиться испытывать тонкие движения души во всех сферах человеческой жизни.

«Души? – усомнилась Таша. – Откуда ей взяться в искусственном организме?»

– И результаты были ошеломляющие. До взрыва. Потом всё пошло наперекосяк. Планета обезлюдела. Насколько мы смогли узнать, чистых людей не осталось, или почти не осталось. Во всяком случае, кроме вас, мы не знаем никого. И нам надо позаботиться о продолжении жизни. Новая раса. Мы на пороге её создания. Всё лучшее, что может дать симбиоз андроида чувствующего и человека разумного.

Бабуля молчала. Просто пыталась понять. Но столько незнакомых слов. Попробуй разберись. И всё же чуток сообразила:

– А зачем мы вам? Ну и создавайте на здоровье кого хотите.

– Хороший вопрос… Сложный вопрос… Как бы вам попроще?..

– Не могут они без нас, – усмехнулся Жорик. – Могли бы, давно сделали.

– Верно, – «профессор» почти не изменился в лице.

– А если бы у тебя были бы человеческие чувства, тебе бы сейчас было обидно, – криво усмехнулся Жорик.

– А мне и обидно. Но я не сдаюсь. ИЧ в настоящее время многое недоступно. Наши тела требуют сложной подзарядки в то время, когда человеку нужно всего лишь поспать. Где угодно и на чём угодно.

– Они не способны к творчеству, – наконец вставил своё слово Никита.

Все повернули головы к парню.

– Они могут синтезировать только то, что уже есть.

– Что значит синте..си..рвать? – дед хотел понять.

– Они не могут придумать ничего принципиально нового. На это способен только человек. Вот им и нужны наши мозги. И тела, конечно. Их ведь уже изношены. За полтыщи лет, видать, штопанные-перештопанные.

– Ну что же… идеальных организмов не существует. Пока. Но ведь ещё не всё потеряно! И вот двух… АЧ – андроид-человек, я вам сейчас представлю.

«Профессор» проворно вскочил с места и подошёл к двери. Открыл. В комнату вошли мужчина средних лет, обычной внешности, и женщина в возрасте.

– Светлана Анатольевна Пошанская – врач. Иван Павлович Семирязев – учёный.

– Можно просто Палыч, – уточнил Иван Павлович. А потом бросился к Никите, – ну здравствуй, дорогой. Не чаял дождаться.

Никита был ошеломлён. Он не верил своим глазам. Иван Павлович. Любимый учитель. Парень хотел вскочить, но ноги ещё не слушались.

– Сиди, сиди. Теперь вам до завтрашнего утра в норму не вернуться. Не всё сразу. Но к вечеру мало-помалу начнёте ходить. Потерпи, дорогой.

Никита чуть успокоился.

– А Ксения Александровна тоже здесь?

Палыч изменился в лице. Скорбная складка на миг заломила полуседые брови.

– Ксения Александровна осталась в той жизни.

Никита молча кивнул.

– Но мы-то с тобой! Как в старые добрые времена!

– Иван Павлович, чуть позже. Ребята ещё думают, – покачал головой «профессор» в скорбном недоумении.

– А что тут думать? Никита! Ну ты-то не должен препятствовать прогрессу. Посмотри на меня! Да, вживили что-то от андроида. Но это же по-прежнему я. Только здоровый. Ты помнишь, что с сердцем? А, – Палыч махнул рукой. – Теперь всё в порядке. Болезни исключены. Обещали триста лет без проблем. А там ещё что-нибудь придумаем. А? Никита? Мы с тобой? Как в старые добрые времена.

И это «как в старые добрые времена» повторенное дважды, испортило общее впечатление.

«Фальшивит… Или волнуется. Но в общем, понять его можно, – подумала Ксюша. – Всё же столько лет не виделись».

Глава 42

Вскоре Палыч со Светланой Анатольевной ушли. Работы много, пояснили они. Светлана Анатольевна в конце разговора пообещала Анютке показать птенцов павлина. Но девочка не заинтересовалась. «Не хочется…».

– Трудоголики, – с уважением махнул рукой «профессор» на закрывшуюся за трудоголиками дверь.

– Иван Павлович всегда был такой, – подтвердил Никита.

– У нас для них все условия. Конечно, в силу возможностей. Но каждый может заниматься тем, что ему по душе. Андрей любил в хранилище копаться. Всё изучал. Правда, на пользу не пошло. Так ничего про нас и не понял. Не поверил. Да, Андрюха? Ну да ладно, мы всё понимаем. Вы после такого испытания. Сомнения естественны. А вот ты, малышка, что любишь? – обернулся неожиданно «профессор» к Анютке?

Та расширила от страха глаза.

– Я попробую сам догадаться. Тебе нравится ухаживать за маленькими зверьками. Верно? А ведь у нас есть целая ферма. Кого там только нет! Даже щенки недавно родились. Глаза только что открыли, такие маленькие.

– Нам мы поговорить. Обсудить, – Никита вопросительно поглядел на «профессора».

– Конечно. Понимаю, – Элом поднялся, готовый оставить гостей наедине.

– Не здесь. Можно у реки?

«Профессор» заколебался.

– Ну что ж. Ребята донесут вас к реке.

Через несколько минут выдвинулись из дома.

– Вон к тем кустам, пожалуйста, – Никиту несли первым, вот он и выбирал место.

– Хорошо, – красотка-андроид без видимых усилий держала парня на чуть вытянутых руках. – У нас вам понравится. Может, мы немного отвыкли от людей и показались вам грубыми. Жаль, что Дана и Бат так с вами.

Следом шли Ирина, Анютка, Димон и дед.

За ними несли остальных.

Усадив последним Луку, андроид выронил за его спиной чёрный кругляш. Никто не заметил…

Ушли. Наконец можно вздохнуть посвободней!

– Хорошо они тут устроились.

– Андрей, а как они не боятся? Ну, в смысле, вокруг же много… хрен знает кого, – поинтересовался Жорик.

– На самом деле бывших людей не так уж и много, а мир большой. Сюда не часто заходят чужие. Но система защиты тут налажена отлично. Под этим склоном – хранилище. И в случае необходимости, все эти дома опускаются вниз. А непрошенных пришельцев встречает множество ловушек. Словом, всё продумано. Свою безопасность в этом мире надо обеспечить в первую очередь.

– Вот и нам надо подумать о том же, – буркнул дед.

– А я не могу понять. Этот главный нам обещал, что мы будем жить до трёхсот лет и не болеть? – решила на всякий случай уточнить бабуля.

– Мамка сказала выкинуть шарик, – Димон перебил старушку и поднялся.

Все замолчали. Тот стал искать что-то на земле. Потом, будто вспомнил, зашёл за спину Луки. Поднял…

– Что это? – нахмурился Артём.

Но что бы это не было, оно уже летело в реку.

Димон вновь уселся…

А в одном из домом Элом только что с досады крякнул.

– Кто этот Димон?

Бат пожал плечами:

– Он чувствует… или видит чуть больше, чем остальные. Может, чуть раньше, чем остальные… Говорит, что мамка ему подсказывает. Но допытываться бесполезно. Такое ощущение, что через минуту он и сам уже ничего не помнит.

– Угу. Ну, а мы остались без ушей. Вот тебе и Димон!..

– Так вот… крепко сладко поют, – закончила бабуля неожиданно. – У меня так соседка брехала.

– А Палыч? – Артём посмотрел на товарищей. – Он кажется вполне довольным.

– Нет там Ивана Павловича, – Никита заиграл желваками.

Все застыли.

– Я сначала тоже поверил. Но мой учитель никогда себя Палычем не называл. И своих учеников не называл «дорогой». Он был совсем другой. Добрый, умный, но не фамильярный.

– Но почему фамильярный? Может, он изменился. Мало ли что? Люди же меняются, – возразила Ирина.

– Я проверил. Спросил про Ксению Александровну…, – Никита замолчал.

– Ну… И что не так с Ксенией Александровной? – не вытерпел Жорик.

– Понятия не имею, – Никита криво усмехнулся, – кто она такая и что с ней не так. У Семирязева не было никакой Ксении Александровны.

Мара поглядела на мирно текущую реку. Если не оглядываться по сторонам, то можно забыть, в каком страшном месте они находятся. Можно представить, что жизнь продолжается. Можно надеяться, что и для них найдётся какое-нибудь местечко.

Девушка перевела взгляд в ближайшие кусты и едва не вздрогнула. Сидит. Борька её сидит. Ножки вытянул, ручки сложил на пузе. Слушает. Словно и сам участвует в беседе.

Хотела дёрнуть бровями, чтобы скрылся с глаз, но старичок на её брови не смотрел. Вообще на неё не смотрел. Хитрит, поняла она. Но сделать ничего не могла, отвернулась.

– А зачем они нас уговаривают? – впервые за долгое время подал голос Лёша.

– Как зачем? Чтобы наши тела себе захапать. Ты что, не понял? – нахмурился дед.

– Да это я понял. Так они же могут их захапать без нашего согласия.

– Да, – растерялся дед и завертелся по сторонам, – они же могут нас захапать без согласия.

Повисло молчание.

– Я, конечно, не знаю нюансов…

– Говори без нюансов.

Никита снова усмехнулся, продолжил:

– Это мои предположения. Если уговаривают, да ещё устроили представление с Семирязевым, значит для них это важно. Может, для создания новой расы – симбиоза андроида чувствующего и человека разумного, согласие последнего – необходимое условие. Только вот Иван Павлович вряд ли бы согласился на такой эксперимент. Либо его обманули, как попытались обмануть нас, либо сделали всё без согласия.

– И что же будем делать?

– Надо удирать отсюда, пока ещё целы.

– Куда?

– Куда глаза глядят.

– Можно, конечно, попробовать и такой вариант.

– Нет, – возразил Андрей. – Куда глаза глядят – ещё успеем. Давайте сначала отыщем «старого папу».

– А он разве не здесь?

– Нет. Главный компьютер старой системы далеко отсюда.

– Андрюх, уж не ты ли тот самый агент и теперь потащишь нас к своему папе? – заинтересовался Жорик.

– Вообще понятия не имею про агента. А про старый компьютер узнал в хранилище. Оставшиеся после взрыва андроиды раньше жили в другом месте. Потом они перебрались сюда. Больше ничего толком не знаю. Мне ведь показывали далеко не всё, что хотелось бы. Но карту мог бы нарисовать.

– Какую карту?

– Дорогу отсюда и до «старого папы». Кажется, я её запомнил.

– Далеко?

– Порядочно. И идти, получается, надо назад. Сначала к нашей горе, потом дальше.

– Можно на плоту. Правда, придётся плыть против течения. Но плот – вон он. Привязанный.

– А как грести? Мы и ходить толком не умеем.

– Я умею, – сказал Лука. – С утра уже оклемался.

– А чего ты?.. Его тащили, значит, на руках, а он и не сопротивлялся.

– И я умею, – добавила Таша. – И тоже не сопротивлялась.

– А у меня до сих пор ноги, как деревянные, – Артём с досадой стукнул по коленям.

– Это Анютке спасибо, – пояснил Лука. – Сунула мне «цветок».

– И мне, – вновь повторила Таша.

– Да! Вы слышали? Цветки эти оказываются не просто для красоты. Они лечат.

– Слышали.

– Как их ещё не отобрали «эти»… андроиды!

– И не отберут. «Слёзы» земли можно передать другому только добровольно. Иначе они каким-то чёрным потоком уходят внутрь того, кто его насильно отберёт, и тому хана. Андроиды прекрасно об этом знают.

– Жуть. Андрей, а чего же ты раньше не сказал? – испугался Жора.

– А что? Ты собирался отнимать «слезу» у Анютки?

– Я? Да не в жизнь. А теперь она мне и даром не нужна.

– Напрасно, – Лука попробовал успокоить Жору, – свой цветок я как раз тебе и передам. Потому что, ты меня извини, но на себе тащить такого борова не хочется.

– Да ну…

– Бери, – Лука вынул из кармана «слезу» и протянул её Жоре, сверху прикрыв второй ладонью, чтобы посторонние глаза не углядели лишнего.

– А я – тебе.

Таша протянула «слезу» Маре. Так благодарно взглянула на девушку:

– Спасибо, – промолвила чуть слышно и спрятала в нагрудный карман.

– На-ка, бабка Улька, и тебе цветочек аленький, – дед почти улыбался. И сунул «слезу» ей куда-то в колени. – Сейчас опять забегаешь, как угорелая.

– А я, – Анютка подскочила, повернулась кругом себя, выбирая. Не выбрала. – «Эни – бэни», – начала считалку. – Андрей, тебе… А что они говорили про чёрное сердце?

– Правда, Андрей, что с чёрным сердцем?

– Да я слышал когда-то… Думал – сказки. Мимо ушей пропустил. Помню, что оно сначала должно цвет поменять.

– Ну, вообще-то оно уже третий день красное, – Анютка вынула из кармана «сердце». – Гляньте! Оно ещё больше покраснело!

– Не горячее? – забеспокоилась бабуля.

Сердце выглядело раскалённым.

– Да нет. На, потрогай.

Бабуля пощупала пальцами:

– Ну как же нет? Горячее, как огонь. Как ты держишь?

– Да нет же, говорю. Смотри, ладони даже не покраснели.

Из кустов донеслось едва слышное посвистывание.

Мара недовольно повернулась к Борьке. И что ему сегодня неймётся?

– Дедушка! – тихонько прошептала Анютка.

Все, вслед за Анюткой, перевели свои взгляды.

Борька, казалось, немного смутился. Опустил глаза и засопел.

– Кто это? – взвизгнула бабуля.

– Тихо ты! – заворчал на неё дед. – А то «эти» сейчас прискачут.

– Вы… я не поняла… Вы его видите? – Мара в изумлении вглядывалась в лица.

– Ну да, – захлопала бабуля глазами. – То ли старик-боровик, то ли домовой какой-то…

– Это гномик с гнездом на голове, – догадалась восхищённая Анютка.

– Я с ней, – пояснил старичок и ткнул пальцем, увенчанным длинным грязным ногтем, в сторону Мары.

– Это твой? – Артём от изумления раскрыл рот.

– Я… кажется… Я думала… Теперь не знаю. Я думала, что Борька – галлюцинация.

– Борька? – фыркнул дед.

– Галлюцинация? – фыркнул Борька.

– Мама дорогая, – схватилась за голову Ирина. – Как выжить в этом мире?

Глава 43

– Да ты кто такой?

– Я? – Борька обвёл робким взглядом взрослые хмурые лица, заморгал несчастными глазками и, желая вызвать сочувствие, сказал самое сокровенное, – сирота…

Жорик прыснул смехом прямо в сторону сироты.

– Бедняжка! – Анютка присела на корточки, в её глазах, вместе с бесконечной жалостью, читалось желание усыновить несчастного.

– Сколько же тебе, сиротинушке, годков исполнилось? Поди, под семьдесят? – поинтересовалась бабуля.

– Сто тридцать, – казалось, Борька сейчас заплачет. – Я вам просто хотел рассказать про чёрное сердце.

Старичок к тому же чуть-чуть шепелявил. «Чёрное» у него получилось как «тёрное».

– А ты откуда знаешь про сердце?

– У нас про него все знают, – в голосе Борьки зазвучала самодовольная уверенность. – А как же?

– Тогда рассказывай.

Обрадованный Борис дёрнулся из кустов поближе, но на него тут же шикнул Андрей:

– Сиди там!

Борька послушно полез назад. Андрей посмотрел на друзей:

– Не надо, чтобы его увидели. И вы особо не смотрите в его сторону. Давай уже, рассказывай, – поторопил он человечка.

– Сердце нельзя просто так найти, сама земля даёт его, чтобы помочь…

Лёша с Петей переглянулись. Насмешливо скривили губы, но перебивать не стали. Никто не стал, хотя начало не впечатлило. Только Жорик буркнул:

– Ну да… Конечно… Только нам его Мошка дала…

И Борькину уверенность как ветром сдуло. Но он продолжил, а голос задрожал от переживаний.

– …в трудную минуту.

Стало стыдно. Правда, чего они накинулись на существо? Нормальный же.

– Как же оно поможет? – мягко спросила Ксюша.

Борька посмотрел на девушку с такой благодарностью, что всем стало ещё больше неловко.

– Попав в чьи-то добрые руки, – нараспев начал Борька, чуть прикрыв глаза, – чёрное сердце ждёт своего часа. А час наступает, когда хозяин или хозяйка попадает в беду. – Борькин глаз чуть приоткрылся, проверяя впечатление. Нормальное. Призакрылся вновь. – Тогда сердце наливается яростью против обидчика. А потом начинается пульсировать, как живое. И его нужно бросить во врага.

– И что будет?

– Не знаю. Я это не видел. Но что-то будет.

– Так если Анютка бросит сердце во врага, то и нам достанется…

– Не обязательно.

– Как так не обязательно?

– Оно не будет вредить своему хозяину, а значит, и его… родне или друзьям. Только надо познакомить «сердце» с теми, кого хозяин любит.

– Ты на ходу что ли сочиняешь? – не выдержал дед. – Или издеваешься? Как нам познакомиться с камнем? По лбу что ли постучать? Тебе…

Борька судорожно вздохнул и заморгал глазками.

– Но тише, пожалуйста, – Анютка так же, как и боровичок заморгала своими глазищами, – он же сейчас всё объяснит.

Дед Матвей приготовился молчать. Изо всех сил.

– Хозяин или…

– Хозяйка. Анютка, значит, – постаралась помочь бабуля.

– …это сердце передаст другу. И друг его должен удержать в руках. А сердце узнает мысли. И если они добрые, то, когда Анютка бросит во врага, другу оно не навредит. А если мысли плохие, то ему… не знаю что, но достанется как врагу.

– А что будет-то? С врагом?

– Так не знаю же, говорю. Это как Анютка пожелает.

Все с новым интересом уставились на Анютку. А что она может пожелать?

Глава 44

– Ну а что? Попробовать можно.

Анютка достала из-за пазухи «сердце», и все тихонько охнули.

– Пульсирует?

Нет, оно не изменялось в размере, просто яркие цвета – чёрный, синий и красный, толчками сменяли друг друга, создавая иллюзию биения.

– А чего же оно не дёргалось, когда локер нападал? Там тоже была опасность. Особенно когда ты побежала за Лукой, – неодобрительно покосилась на «сердце» бабуля.

– Не знаю, – Анютка виновато пожала плечами. – Я тогда на него не смотрела.

– Ладно. Давайте уже с ним знакомиться… Кто первый?

– Можно Борька? – Анютка вопросительным взглядом обвела взрослых.

– Твой камень – тебе решать, – подбодрила девочку Ирина.

Анютка пошла к кустам. Сверху вниз поглядела на старичка, широко и щербато улыбнулась. Потом присела на корточки:

– Возьми.

Борька взял, замер ни миг, потом протянул обратно.

– Это всё? – удивилась Анютка.

– Всё.

Дальше дело пошло веселее. Одному за другим Анютка протягивала камень, и через пару секунд его возвращали.

– Так он же горячий был, – волновалась бабуля, переживая, что у неё не получится. – Я же его щупала. Как же вы терпите? Или остыл?

Когда настала её очередь, она взяла его в руки и почувствовала невыносимый жар. Но лишь на мгновение. Тут же красный цвет сменился синим и тот принёс ледяной холод. И снова на мгновение. А с чёрным цветом камень словно исчез. Но руки не успели нырнуть в пустоту, он снова стал красным.

– Как ты его за пазухой держишь? – удивилась бабуля. – Тут дотронуться страшно. Прямо невменяемый какой-то.

Но Анютке было не страшно. Ей камень нравился. Она забрала его у бабули и передала Таше.

Глядя, как переселенцы смело берут камень, замирают на миг и тут же возвращают, Таша, хоть и волновалась, но предполагала, что и у неё так же скоро получится и совсем не ожидала того, что было дальше…

Мир… исчез? Нет, изменился. Всё изменилось. Исчез склон, домики, переселенцы, кусты с Борькой. Осталась лишь река, неширокой искрящейся лентой убегающая за зелёный поворот.

«Это её я видела… Эту реку… Это место…»

Она с высокого обрывистого берега смотрит вниз. Там песчаная отмель. Костёр. Вокруг него сидят люди. Разговаривают, черпают по очереди какую-то кашу из общего котла. Только одеты… в шкуры.

Это древние люди, – поняла Таша и стала всматриваться… Неожиданно приблизилась. Теперь она рядом с этими людьми. Видит их загорелые обветренные лица, слышит их негромкий разговор.

– Кида, чего не ешь? Давай я подержу Ланчика, – потянулась старуха к матери с ребёнком.

– Я уже наелась. Пусть… Он только уснул, – женщине жалко тревожить малыша у своей груди.

– Как Лу? – красивый юноша ест без аппетита. Чем-то расстроен.

– Всё нормально. Даже удивительно. Словно и не горела всю ночь.

– А Ара?

В следующее мгновение Таша видит молоденькую девушку. Тонкую и загорелую. Очень красивую. Та бежит по глинистому берегу лесного ручья. Смотрит по сторонам.

«Лекарство ищет для сестрёнки, – Таша не догадалась. Таша знала. – Коричневые стебли, красные цветки».

Она двигалась рядом с девушкой, вглядывалась в её озабоченное лицо со скорбно заломленными бровями.

Много бед обрушилось в последнее время на неё. Но она справится…

Вдруг далёкий глухой стук, похожий на удар в огромный барабан, заставил девушку остановиться. Она замерла, прижав руки к груди. Слушает…

«Тебе туда нельзя… Там опасно».¹

Но Ташу уже уносит из далёкого прошлого в другое время.

Вечер. Темнеет. Только что была гроза. Страшная. Тучи всё ещё грохочут в отдалении. Лужи разлились по дороге, ручьи стекают с пригорков. Много веток на земле. Берёза, вырванная ветром, валяется посреди пути.

Девочка ползёт по дороге. Она калека. Холодно. Девочка вся промокла. Но не от этого она дрожит. Вот впереди тёмная стена леса. Ей туда. Девочка оглядывается на своё селение. Может, хоть кто-нибудь… Но некому ей помочь. Все на сенокосе. Ей, значит, одной надо. А лес она боится больше всего.

Год назад она заблудилась в нём. Говорят, мать её лешему отдала. Говорят ещё, что она там ходила. Как когда-то в далёком детстве. И спас её красавец Еремей. Всё это ей рассказывали, сама же ничего не помнит. Но долг платежом красен. Теперь ей надо спасти человека. Помочь подружке любимой…

Таша невидимая заглядывает в лицо девочки. Она знает её.

«Ты храбрая… Ты сильная… Ты лучшая…».²

А потом поднимается высоко в небо, чтобы посмотреть на место, откуда эта девочка родом, и видит ту же речку, но уже не первобытные шалаши расположились на её берегу, а селение. Судя по малым окнам в хатах и высокому частоколу вокруг – здесь живут славяне.

Но солнце… Уже рассветает? А только что был вечер. Оглядывается вокруг. Теперь село другое. А может быть, то же. Только время не то. Барский дом на пригорке. И крестьянские халупы прилепились к реке.

По дороге с лукошками идут две девицы. Подружки? Нет, сёстры. Хоть и не похожи. Таша знает, что завтра им на службу к барыне. Та хочет забрать их в сенные девки. Свою недавно искалечила. Таша прислушивается к разговору.

– Я, Ериночка, не боюсь… просто не представляю. Как же там жить можно? Ведь ту девушку она избила. А теперь нам на её место… Говорят, остригла её налысо. А за что? Ты не слышала? Как девице без волос?

Ерина слышала. Но сестре лучше не знать подробности. Той девице теперь бы выжить. Приревновала барыня своего ухажёра-помещика, вот и рассердилась на свою горничную. И искалечила девку. Глаз, говорят еле держится… Ох…

– Не знаю, Дуняша.³

А Таша знает, что, когда придёт время, Ерина сделает всё, чтобы спасти сестру. Себя подставит. Откуда знает?

…Мир вернулся. Или она в него. Снова зелёный склон, домики, переселенцы, кусты с Борькой.

Она в шоке протягивает камень Анютке.

– Что это?..

Все смотрели на неё.

– Обожглась? – охнула бабуля.

– Я… нет, – Ташу душили рыдания. – Я видела… Я поняла…

Таша больше не смогла говорить. Она спрятала лицо в ладонях.

– Да что случилось? – пытаются понять перепуганные переселенцы.

Но Таша долго-долго не могла успокоиться. И не было ей плохо. Может, наоборот, хорошо ей было на душе. Только так больно. Ведь «сердце» показало ей тех, чья кровь течёт в её жилах. Земля помнила всех, кто ступал по её тропам. А Таша их знала. Всегда. С самого рождения. Просто забыла.

____________________________

¹Книга «Трудно быть первыми».

²Книга «Не обожгись цветком папоротника»

³Книга «Не плачь, моя белая птица»

Глава 45

– Ну, полегчало тебе? – спросила озадаченная бабуля, глядя на залитое слезами, но уже улыбающееся лицо Таши.

– Я… это удивительно, – воскресив в памяти увиденное, у Таши вновь полились слёзы.

– Ладно… всё… не плачь, – растерялась бабуля.

Остальные с любопытством поглядывали на девушку, но все вопросы держали при себе.

– Удивительно… – Таша сделала над собой усилие, чтобы хоть чуть объяснить своё состояние, – я ничего не помню о своей жизни, а тут, за короткое время вспомнила, даже не вспомнила, а увидела все жизни своих предков. От самых древних времён. И не просто увидела, прочувствовала их. Словно чуть-чуть побывала ими. Или они побывали во мне.

У Таши снова текли по щекам слёзы, она их торопливо вытирала ладонями и больше не обращала внимания. О том, что с ней только что произошло, без эмоций говорить было невозможно.

– Я думаю… Я поняла, что каждый из них передал следующим поколениям частицу… своей силы. Доброй или недоброй. То, что в своей жизни сумел понять… Или преодолеть. Или достигнуть. А я последняя в своём роду… ну, на этом этапе. Получается, я получила всю силу своего рода. Как и каждый из вас. Да? Я, наверное, непонятно говорю. Но всё то, что создано нашими родственниками, оно никуда не исчезло. Оно есть в нас… Но… я забываю. Просто сейчас сижу и как через дуршлаг теряю то, что только что видела. А это так сильно… от этого сердце замирает. Другие миры, другие времена. Другая жизнь.

– А я почему не увидела? А ты, дед, видел что-нибудь?

Бабуля по очереди обводила вопросительным взглядом переселенцев, но все отрицательно качали головами.

– А я хотела бы посмотреть на свою прапрабабку Улиту, – огорчённо скривила губы старушка, – говорят, та ещё оторва была. Первая красавица в округе…

– А какой бы дурак отказался? – задумчиво произнёс дед.

Слова Таши впечатлили. Теперь каждый попытался вспомнить свои ощущения, когда держал камень. Но увы.

– А вдруг у всех так же было? Просто забыли?

– Камень, – чуть вскрикнула Анютка, – он, кажется, готов.

Разноцветные всполохи ускорились. Девочка подняла «сердце» над головой и… разжала пальцы.

Ахнуть не успели. Поняли только, что вот сейчас что-то будет. А готовы ли они? Ой, нет. Жорик вдруг некстати вспомнил, как сначала был недоволен, что в их отряд попала девочка. Ребёнок в таком месте мог только помешать, думал он тогда. И страшно жалел, что Таша, вопреки здравому смыслу, разбудила Анютку. Интересно, засчитает ли камень его мысли как вражеские? Очень даже хотелось бы знать. Или лучше не знать?

А бабуля успела страшно пожалеть, что очень неодобрительно отзывалась о камне. Даже упрекала его. Вот что у неё за язык?

«Сердце» зависло над Анюткиной головой. А потом растаяло. Исчезло. Как и не было.

Переселенцы со страхом огляделись – все на месте? Облегчённо вздохнули – все.

– Всё? Дело сделано? – как всегда первая открыла рот бабуля.

– Похоже на то, – отозвался Никита.

– Только ничего не изменилось, – добавил Петька.

– Анют, а ты что пожелала? – запоздало поинтересовалась Ирина.

– Чтобы они заснули. На два дня. Мы же успеем убежать?

– А они заснули? – переселенцы стали оглядываться на дома.

– Эй, – крикнул Лука. – Элом!

– Нет нико… – начал Лёша и не закончил. Из дома вышел Элом вместе с другими андроидами.

– Борька, спрячься, – зашипела Мара.

– Они же не спят! Совсем. Не умеют, – простонал Жорик. – Элом же говорил. Эх… напрасно камень потратили…

– Тихо. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, – протараторил дед пословицу, как скороговорку.

Замолчали. Приветливо улыбающиеся андроиды уже подошли.

– Обсудили? – живо поинтересовался «профессор». – Мы уж вам не мешали. Зато успели приготовить роскошный обед. Или… – Элом поглядел в сторону солнца, – уже, наверное, ужин. Добро пожаловать в наш обеденный зал.

Последние слова «профессор» произнёс нечётко. Словно что-то мешало ему. Переселенцы хмуро посмотрели – что не так? И тут Элом широко зевнул. Зевок для андроидов оказалось заразительным, потому что они тоже, один за другим, стали зевать.

Глава 46

Сон настиг гостеприимных хозяев за столом. Один за другим андроиды закатывали глаза и плюхались кто куда горазд. Некоторые уютно устраивались лицом на столе между тарелками. Другие падали на пол и там сворачивались калачиками. Элом понял, что происходит что-то страшное, поднялся, диким взглядом окинул гостей и куда-то побежал. Но недолго. Сон и его догнал, и уложил.

Всё произошло быстро, за пару минут.

Переселенцы молча переводили взгляды с одного грохнувшегося андроида на другого. Потом стали наблюдать друг за другом. Но повальная спячка их не коснулась.

– Уходим? – спокойно спросил Лука.

– Давайте сначала поедим, – Жорик обвёл рукой салаты и тушёное мясо. – Зачем добру пропадать?

– Вот только из чего оно? – подозрительно прищурила глаз бабуля. – Опять, наверное, из вашего транзистора.

– Синтезатора.

И бабуля неожиданно смягчилась:

– Тогда с собой на дорожку возьмём. Когда они очухаются, всё уже испортится. Чего добру пропадать? Да и не едят они такого, ковыряются только для вида, – старушка с трудом поднялась, ноги ещё плохо слушались, и пошла искать подходящие ёмкости.

– Эти двое нормально ели… которые из новой расы. Палыч и врачиха, – подсказал вдогонку дед. Но бабуля только рукой пренебрежительно махнула.

Иван Павлович и Светлана Анатольевна снова рядом. Только теперь под столом.

– Их бы накрыть чем-нибудь, – нашла себе новую заботу бабуля. – Они же, хоть чуть-чуть, а люди.

Анютка вскочила:

– Я сейчас. Ладно? – и убежала за дверь.

– За Борькой, – догадалась Мара.

И действительно, вскоре дверь медленно отъехала в сторону, и в проёме показались две фигуры, одна другой меньше.

Переселенцы молча смотрели на своего нового попутчика. Внимательно. Пытались определить… Борька поник от пристальных взоров. Тишину нарушили размышления деда:

– Может, это лилипут? Ведь были же маленькие люди.

Но остальные засомневались.

– Разве они такие были?

– А где твоя родня? – решила вытянуть дополнительную информацию бабуля.

На это маленький старичок часто-часто заморгал и тяжело вздохнул.

– Я – сирота…

На этот раз никто не засмеялся. Напротив, острая жалость кольнула не одно сердце. Может, он один-одинёшенек во всём страшном мире?

– Ну, проходи к столу, Борька, – усмехнулся Андрей. – Будешь теперь с нами.

После ужина стали собираться. Нашли свои рюкзаки. Всё цело, вот только беда – в автоматах патроны холостые.

– Андрей, где здесь оружие?

Но в нужный склад пробраться не удалось. Дверь непробиваемая, код Андрей не знал. Настроение испортилось.

– Ну мы не совсем безоружны, – утешила Ирина. – Вернёмся, возьмём то, что я под кустом спрятала.

Этого было мало. Да делать нечего.

– Андрей, УНПешки, – подсказала Мара.

С «будилками» получилось немногим лучше. Андрей спустился в нижние помещения, вернулся с небольшим мешком.

– Пять штук всего.

– И мы ещё один припрятали, – напомнила Таша. – Лёшку тогда ведь одним разбудили.

– Что ещё?

– Блоки для синтезатора пищи.

– Тьфу, – поморщилась бабуля, загребая со стола еду в свой рюкзак.

– Андрей, где вёсла раздобыть?..

Через несколько минут все сидели на плоту. Солнце прощальными лучами золотило дома, деревья, людей, реку.

Ждали Андрея. Тот подходил к каждому дому, набирал на щитке у дверей нужную комбинацию, и здание медленно уходило под землю. По самую крышу.

– Ну и правильно, – подвела итог бабуля, когда Андрей спрятал все дома. – Нам что нужно? Нам нужно, чтобы нас не трогали и дали жить. А зла мы никому не желаем. Выспятся, проснутся послезавтра в целости и сохранности и пусть делают свою расу. Земля большая, места всем хватит. А нас не трогайте. Мы уж как-нибудь сами.

Назад плыли против течения. Мужчины работали вёслами по очереди. Петьку и Лёшу пока освободили от гребли, те ещё не пришли в себя от парализации. Им тогда досталось больше других. Дозы-то были для всех одинаковые, а вес, который эти дозы принял – разный. Вот они и лежали на самом краю плота, чуть дальше от остальных, смотрели в звёздное небо и тихо переговаривались.

– Я вот всё думаю… про Ташу… Как она сказала, что… Как она сказала? – Лёша чуть приподнялся на локте, – … в каждом из нас есть сила, которую накопил и передал весь род. Что думаешь?

– Думаю, круто. Только что-то я не чувствую этой силы. Может, она… ну, типа, дремлет?

– Я тебе тогда наврал, что не знаю своего отца… Знаю я и отца, и мать. Меня у них отобрали. Они водку сильно пили.

Теперь Петька поднялся на локте, посмотрел на белеющее в темноте лицо друга, снова лёг. Он почему-то думал, что родители Лёшки погибли. А тут вон какое дело. Что тут скажешь?

– И вот я думаю, что нет у меня ничего. Нет никакой силы. Только, наверное, алкоголизм пригрелся где-нибудь в печёнках.

Петька и на это смолчал. Долго смотрел на мерцающие звёзды. И не мог придумать, чем бы утешить друга. И не верил он его словам. Что-то всё равно не сходилось. А потом в голове стало проясняться.

– Постой… Таша говорила про весь род. А это, наверное, тысяча человек. А то и больше. А ты только про отца и мать… Смотри… если бы у тебя в роду были одни алкаши, и не было ничего путного, не дожили бы вы до последних времён. Окочурились бы… в средних веках каких-нибудь. Или в древнем мире. Понял?

– Нет.

– Да было и в вашем роду что-то хорошее. Ты вспомни.

– Я ни про кого не знаю. Меня маленького забрали.

– Всё равно. Было и у вас что-то. Ты просто не знаешь. Иначе быть не может. А… твои родители… они просто не смогли… Значит, у них не получилось.

– Ты думаешь, у меня тоже есть сила?

Петька снова вскочил:

– Вот даже ни капельки не сомневаюсь. Вот ни граммочки!

Неподалёку Жорик работал веслом, прислушивался к словам ребят и было ему горько-горько. Ведь Лёшка словно про него рассказал. Правда, не было у него сына. А была жена Маруся. И много он ей нервов потрепал своей пьянкой. И была маленькая дочурка…

Есть ли у него сила? Или он её тоже всю пропил? Как родители Лёхи…

А на другом конце плота в ногах у Мары лежал Борька. И было ему очень уютно. И была ему очень-очень приятно. Потому что теперь он уже не сирота.

А Мара знала про Борьку и боялась забыться, дёрнуть ногами и нечаянно отправить его… в реку.

Глава 47

К полуночи плот сел на мель, и мужчины облегчённо вздохнули.

– Плохая идея плыть против течения.

– Много усилий – мало толку.

– Мы хоть на километр отошли?

– Привяжем плот к той иве и спать.

– Завтра пешком.

– Только надо оставить караульщика. Теперь без красавчиков надо по ночам дежурить. Мало ли что?

– Кого?

– Давайте я, – предложил Артём. – Сейчас была бы моя очередь грести. Вот я вместо этого и покараулю.

– Пойдёт. Через два часа меня разбуди, – согласился Никита, и все улеглись.

Артём только порадовался. С тех пор, как проснулся в пещере, минуты не нашлось, чтобы побыть наедине с собой. Не то, чтобы он так уж любил одиночество, но всё же подумать надо. В тишине.

Но разгорячённая голова не желала думать. Она желала созерцать ночные тени и слушать тишину.

Хорошо. Тепло. Лето только начинается. Можно даже забыть, что мир другой. Плеск волн, шум ветра в ивах. Ночная птица прокричала о своём. Всё почти так же, как и прежде. В такую ночь кажется, что какая-то неведомая звёздная мелодия касается души.

Вспомнилось, как подростком сочинял стихи. Глупости, конечно. Отец потом так и объяснил. Но Рите нравились. Рите всё нравилось. А ему нравилась Рита… Вот только у отца были другие планы. И они были грандиозные. И не было в них места ни стихам, ни музыке, ни Рите.

А для самого Артёма? Было для него место в тех планах? Может, и было, но только чуть-чуть. Хватило бы для пустой оболочки.

Но взрыв поменял всё. В том числе планы всемогущего отца.

И теперь в его душе что-то раскрывалось. Неслышное и едва заметное. В дневной сутолоке он об этом даже и не подозревал. А вот сейчас…

Артём покосился на обрывистый берег. Может, попробовать забраться наверх?

Дёрнул верёвку, надёжно ли привязана? Не хватало из-за своего любопытства упустить плот. Но всё было в порядке.

Спрыгнул на песчаную отмель. Подошёл к склону. Плохо видно. Но чахлых кустов много, есть за что рукам схватиться. Есть куда и ногам ступить. Эх, была не была.

Через минуту Артём стоял наверху. И, словно повинуясь его желанию, луна, до этого плутавшая в кучевых облаках, теперь нашла выход и засияла навстречу.

Дух захватило от необычного зрелища. Городской житель, он, конечно, имел представление о сельской жизни – на дачу выезжали семьёй каждое лето, но тут другое.

И понял Артём, что за чувство пытается родиться в сердце. Свобода. В этом непростом мире, на краю человечества, он нашёл её.

Парень сел на краю обрыва, свесил ноги. Внизу плот был хорошо заметен. Противоположный берег невысок, и тень его не закрывает.

Получается, весь остаток человечества поместился на этом плоту. Хотя нет, поправил себя Артём, есть ещё и в пещере люди.

Уходить не хотелось. Пусть Никита спит. Он посидит. Может, до утра. Подышит полной грудью.

Внезапно стало не по себе. Словно ледяные пальцы пробежали по спине. Артём не слышал никаких подозрительных шорохов, но что-то заставило его оглянуться. И от неожиданности чуть не свалился с обрыва.

Локер? На мгновение ужас дорисовал знакомую фигуру.

Артём лёг в траву, как подкошенный. Глаза заслезились от напряжения.

Нет, не локер. Облегчение было недолгим. А кто это? Его сестра?

По полю шла девушка… призрак. Далеко, может быть, в полукилометре.

Подол белого платья терялся в высокой траве. Длинные широкие рукава. Тёмные, может быть, чёрные волосы. В руке что-то. Может, не призрак? Может, обычная девушка? Просто лунный свет и собственный страх играют с ним злую шутку?

Артём попытался рассмотреть детали, но ничего не получалось. Слишком темно и далеко.

Девушка шла мимо. Секунду Артёма одолевало безумное желание выбежать ей навстречу и посмотреть, что будет. Дёрнется ли от него? Накинется? Пройдёт рядом и не заметит?

Но это желание и само было призрачно. Артём ни за что бы не решился. Его свобода могла бы закончиться на этом поле, не успев начаться.

Девушка плавно удалялась. Шаги были незаметны. Может, из-за длинного платья.

Когда она вовсе скрылась за далёкими кустами, Артём понял, что теперь ему нестерпимо хочется поближе к людям. Он спустился с обрыва.

На плоту все спали. Ему же, после нового зрелища, спать не хотелось. Поэтому не стал будить Никиту.

Вскоре на востоке небо посветлело.

Артём сидел на своём спальном мешке и смотрел, как рождается новый день. Как первые лучи брызнули золотом на облака, отпугивая ночные тени и страхи. Как засеребрилась река множеством искр.

Вскоре зашевелились его друзья.

– Ты чего меня не разбудил? – взъерошенный Никита цеплял на нос очки.

– Ребят, я должен вам сказать, – неожиданно для себя начал Артём. Он за ночь так и не принял решение, но видимо, решение приняло себя без него. – Я не должен быть среди вас. Меня компьютер не выбирал. Так получилось, что мой отец… Ну, у него связи. Вот он ими и воспользовался.

– Так это ты, получается, агент? – дед одним глазом смотрел на парня. Второй всё ещё был прищурен и закрыт.

– Не знаю, – пожал Артём плечами. – Может, и я.

Глава 48

– Нет… – задумчиво протянул Никита. – Не сходится.

Отряд переселенцев двигался навстречу солнцу. Невысокая трава мягко пружинила под ногами, и идти было несложно. Лишь Борька всё больше бежал. Анютка звала его на ручки, но он хмуро отмахивался:

– Не маленький.

Сама Анютка, как всегда «ехала» на могучей шее, и оттуда очень переживала за старичка.

– Что не сходится? – отозвался Лука.

– Агент не сходится. Не получается Артём тем самым, про кого толковали красавчики.

– Почему это?

– Потому что того агента внесла в нашу компанию старая компьютерная программа для каких-то целей. А Артёма внёс его отец по блату. Разные вещи.

– Во… А так хорошо всё получалось. Теперь снова думай.

– А ты, дед, особо не думай про это. Живи и радуйся жизни. Какое нам дело до агентов?

– Не-е, ты уж расскажи нам что-нибудь. Ты же… там… где-то крутился…

– Стоял у истоков, – помогла с высоты Анютка. – Так Элом сказал.

– Во-во, – обрадовался подсказке дед.

– Ну, тогда сделаем привал, – согласился Никита.

Вскоре все сидели широким кругом и слушали рассказ. А бабуля подсуетилась с чаем.

– К двадцать второму веку искусственный человек внешне не отличался от обычных людей. Вывороченных пальцев, как баб Ульяна где-то углядела, уже не было. И в шкафы вместо дверей они не щемились. А во внутренний мир разве заглянешь? Тут свой – потёмки, чужой – тем более, а у робота – вовсе дремучий лес. Но учёные старались. И к каждому ИЧ подходили индивидуально. Иван Павлович дышал ими. Увлёкся так, что месяцами домой не ходил, так и жил в лаборатории. У него были удивительные результаты. Уникальные. Но такие ИЧ, как у него, – штучный товар. Выхоженный и выхоленный. Он даже проводил эксперимент, помню, рассказывал, что одного, своего любимца, пустил в люди.

– Как это?

– Загрузил память о прошлой жизни, фальшивой, естественно, какая у робота может быть прошлая жизнь? И внедрил в общество. Подробностей не знаю. И никто не знает. Иван Павлович держал в секрете.

– Так получается, что тот робот Ивана Павловича жил среди людей и не знал, что он робот?

– Именно. В этом и заключался эксперимент.

– И чем дело закончилось?

– С этим конкретным случаем я не знаю. Это было перед взрывом. В последние месяцы своих дел накопилось – не провернуть. Но знаю одно, и в этом уверен – в свои ИЧ ученые того времени закладывали программу абсолютного приоритета человеческих ценностей.

– Как это?

– Первые искусственные люди никогда не навредят нам. И даже наоборот.

– Помогут, если что?

– Помогут. Даже ценой своей жизни. И тут уж наши красавчики сильно отличаются.

– Да… Человека загубить для них, что два пальца об…

– Жора!

– …асфальт.

– И в этом смысле они получились даже больше похожими на людей. Я поэтому так долго не мог их разгадать.

В наступившей тишине переселенцы обдумывали последние слова.

– Да…, – вздохнула бабуля.

– А после взрыва появилась новая программа, «новый папа», как её теперь называют. И, думаю, приоритеты у них совсем другие.

– Тут даже я сообразил, – решил похвастаться дед умозаключениями. – У них теперь при..этот..тет – создать новую расу из робота и человека. Но чтобы робот был на первом месте, а от человека взять только полезное что-нибудь.

– Верно. Могу предположить – наши тела. Усовершенствовать их. Замедлить старение и избавить от болезней.

– А это возможно?

– Многое возможно. А насколько они продвинулись – без понятия. Анюткин летаргический сон свалил с ног всех без исключения. Значит, до идеала им далеко.

– Ещё бы, – порадовалась бабуля такой неудаче.

– Ну, пойдём дальше?

Вечером Таша воспользовалась тем, что Артём один сидел у реки. Подошла к нему, села рядом.

– Можно спросить?

Артём бросил быстрый взгляд, снова отвернулся к зелёным простором на противоположном берегу.

– Спрашивай.

– Мы с тобой знакомы? Ну, в смысле, знали друг друга в той жизни?

– А ты не помнишь? Не помнишь…

Эти слова тяжким грузом легли на сердце. Ничего хорошего Таша уже не ждала. Но всё же продолжила:

– Нет.

Артём заглянул в лицо девушки, усмехнулся, но как-то не по-доброму, сказал:

– В прошлой жизни ты была моей невестой. А я твой, соответственно, жених.

Таше показалось, что само небо грохнулось ей на голову.

Глава 49

«Нет, – в гневе отрицала Таша. – Это просто чушь. Этого быть не может. Совсем незнакомый человек – и вдруг на тебе! Жених! Прилетела радость, откуда не ждали!»

Таша схватила свой альбом и ушла за ивы. Бабуля что-то крикнула вслед про осторожность.

«Да хоть крокодилы! Лишь бы подальше от жениха!»

Прежде, чем открыть страницы, замерла. Гнев неожиданно оставил, уступив место блаженной боли.

Вот Лука. Вот она. Вот они вместе.

Таша стала торопливо листать страницы, боясь встретить на них своего «жениха». Перевернула последнюю. Нет его. Мгновенное облегчение, но… так не пойдёт. Она проглядывала мельком, не желая всматриваться. Теперь надо сначала и внимательно…

Но его нет!

Задумалась…

– Таша, – крикнула бабуля от костра, – иди ужинать!

Таша резко встала, словно только и ждала этих слов. На самом деле ей только что пришло в голову кое-что неожиданное. И она спешила этим поделиться со всеми, пока не передумала. Пока разумные нотки не победили эмоциональный порыв осторожным «может, лучше не надо?»

Вокруг костра привычный кружок. Бабуля, как всегда, разливает вкусное. На этот раз уху. Ребята опять поймали рыбу. Её в реке много развелось.

– Я тут подумала… – начала Таша.

Переселенцы, словно по команде, подняли глаза. Таша замолчала. Доверчивость и открытость взглядов останавливала.

«Не надо, – кричал внутренний голос. – Твоя откровенность ничего доброго не принесёт!»

Лишь «жених» смотрел хмуро и недоверчиво.

«Сейчас я твоё недоверие ещё больше увеличу», – мстительно подумала Таша и начала:

– Если техника дошла до того, что научились вживлять андроидам память, и те потом бродят по белу свету, считая себя людьми, значит, вполне возможно, что среди нас есть такие, которые неправильно представляют себе своё прошлое. Ну… – Таша немного запуталась. Только что в мыслях было всё логично, а теперь логика стала рассыпаться, – …у него ложные воспоминания. Как вам моя идея?

Судя по недоумённым взглядам, идея дошла не до всех. Но Никита подхватил:

– Ты допускаешь, что тот агент, который затесался среди нас, и сам не предполагает, что он агент? Он ИЧ, а себя считает обычным человеком? В его память загрузили прошлую жизнь, а на самом деле… Интересно…

Теперь идея Таши предстала в новом свете и для неё самой.

– А ведь это вполне возможно, – продолжил Никита после недолгого размышления. – И этим ИЧ может быть любой из нас. Даже дети не застрахованы.

– Что значит, любой из нас? – возмутилась бабуля. – Здрасте! А то я не помню себя. И свою Зорьку. И свою соседку.

Таша не села, рухнула на землю.

«Так этим ИЧ могу быть и я…»

Глава 50

Ужинали на песчаной отмели у воды. Здесь решили ночевать. Высокий берег хоть как-то укрывал, создавая иллюзию защиты, на открытом месте спать было тревожно.

– Я, кажется, понял, чем отличается нормальный человек от андроида…

Все подняли взгляды на Жору, но промолчали.

– Аппетитом! – торжественно заявил Жора, не дождавшись реакции. – Я приметил – эти ИЧ что-то не очень едят нашу еду. Так что, не хочу вас обижать, но ищите агента между собой. Со мной всё в порядке.

Довольный Жора продолжил черпать уху.

Эти слова удивительным образом повлияли на остальных. Все усерднее заработали ложками. Даже бабуля потянулась за добавкой, хотя обычно ела как птичка.

Каждый прислушивался к реакции своего организма – не отвергает ли он пищу? Да нет, вроде, всё в порядке. Аппетита особого не было, но это же от расстройства.

Одна лишь Анютка не пошла на поводу, больше следила за Борькой и протягивала ему вкусные кусочки. Борька с удовольствием чавкал, принимая в свои цепкие пальцы Анюткино угощение.

И Димон почти не ел. Как всегда.

Бабуля остановила на нём задумчивый взгляд:

– Вот и откуда у него такая большая фигура? От каких таких харчей?

– Стоп! Никита! А ведь андроиды не спят. Они же подзаряжаются! – осенило деда.

– Не знаю про всех андроидов, но над своими Иван Павлович в этом отношении поработал. Он добился, чтобы его искусственные люди ничем внешне не отличались от обычных. Поэтому у тех ИЧ, которые были созданы до взрыва, и с аппетитом, и со сном всё было в порядке. Хотя они в этом, действительно, не нуждались… Про всех, конечно, не знаю, говорю про тех, над которыми работали мы. А «эти»… наши красавчики, – это уже андроиды нового поколения. И тут, по всей вероятности, другие задачи. Наверняка уже не ставили цели во всём быть схожими с людьми… Так что, если наш агент разрабатывался в лаборатории Ивана Павловича, то на еде или на сне его не поймаешь. А за пятьсот лет в пещере он подзарядился лет на двадцать вперёд.

– Так это получается, что кто-то из нас будет жить, не о чём не подозревая, двадцать лет. А потом у него станет закрываться глаз, отваливаться какие-то части тела и до окружающих, и до него самого, если он не знал, дойдёт, что он не человек?

– Жуть…

Аппетит окончательно испортился, но теперь никто в себя насильно уху не вливал. Бабуля не стала доедать свою добавку, пошла мыть чашку в реке.

После ужина Артём почувствовал, что глаза закрываются.

– Кто сегодня ночью дежурит? – едва сдерживая зевоту спросил он.

– Давайте я, – предложил Лука.

– Потом меня разбуди, – отозвался Никита.

– Тогда я спать.

Остальные долго сидели у огня, тихо переговаривались и смотрели, как Анютка играет с Борькой в дочки-матери. Правда, Борька не догадывался, что это игра, он думал, что Анютка такая вот странная девочка. Почему-то решила, что он – её дочка. Но терпел. Иногда поглядывал на Мару, может, та выручит. Но та не выручала.

Ночью Артём проснулся.

Тишина. Огонь золотит спальники. Лука сидит. Согнулся, локти положил на колени, смотрит на пламя.

Артём встал.

– Ту куда? – удивился Лука, глядя, как тот полез вверх по обрыву.

– Я скоро. Проверить кое-что хочу.

Наверху Артём уселся в траву и стал ждать. Глупая затея, понимал он. Но…

Долго ждать не пришлось.

Идёт! Сердце дёрнулось куда-то в шею. Ближе… Намного ближе, чем вчера.

– Это кто?

Артём чуть не подпрыгнул. Лука за спиной, шепчет в ухо.

– Не знаю. Вчера ночью заметил. Но вчера была далеко от меня.

Парни стали всматриваться.

– Молодая…

– Что-то в руке. Да?

– Может, поймаем?

– Офигел? Зачем она тебе сдалась?

– Интересно…

– Ага. Она тебе поймает…

– Уходит…

Сзади раздался голос Димона. Как гром среди ясного неба:

– Мамка сказала, что кого-то зацепила.

Лука и Артём подпрыгнули уже вместе.

– Тьфу ты, Димон. Ты чего не спишь?

– Ты как сюда залез?

Обычно Димон не отличался ловкостью.

– Пошли, пошли. Мы поможем тебе спуститься.

Артём оглянулся. Девушка уже исчезла.

«Мамка сказал, что кого-то зацепила».

Внезапно парень понял, что имела в виду мамка. Эта девушка-призрак зацепила… кого-то из них. И теперь подбирается ближе.

Кого зацепила? Его?

Глава 51

– Бабулечка, а ты умеешь шить? – Анютка заглянула своими огромными глазищами в чуть слезящиеся и окружённые морщинами карие глазки старушки, и та готова была уже ответить, что не только шить, но и вязать умеет, и на всё готова прямо здесь и сейчас, но тут её осенило:

– Никак, для Борьки?

– Ага, – девочка с готовностью кивнула.

– Никак, штаны?

– Ага.

– А из каких таких материалов ты собралась обновлять теперь и ему гардероб?

– Бабулечка, дорогая! Я ведь всё в костюме да в костюме.

– Так надо. Я и сама, во, погляди, на старости лет. А раз сказали, значит…

– Да я не о том. Я же понимаю, что надо. А мои джинсы скоро станут малы. Я из них так и вырасту, не поносив даже. Во-от…

– Поняла! Из джинсов?

– Ну да.

– Нет, дорогая. Их джинсов Борьке будет неудобно. А вот из моей кофты… Ты только пощупай, какая она мягонькая. Он в ней, как принц будет. Из рукавов штанины, считай, уже готовые… Даже целый костюм получится… Как у людей…

– А говорили, что нельзя слишком яркое?

– Это кому нельзя? Это нам нельзя, потому что большие, издалека будем заметные. А Борюшка наш… Что цветок… Второй раз никто и не глянет.

Борька прислушивался и косил глазом. К добру ли весь этот разговор?

– Сейчас мы быстро, – засуетилась бабуля, выискивая в своих вещах иголку и нитку. – Пока все соберутся, мы с тобой сообразим. Ирина, готовь-ка завтрак с девками. А я тут… Борис, иди-ка сюда, сейчас прикинем, покуда рукава обрезать. Ить ведь срамота – такой мужчина и без порток… Таша, есть оранжевые нитки? У меня только чёрные и белые.

Таша про нитки не знала. Коробка для мелкого ремонта одежды и обуви болталась на дне рюкзака, она в неё ещё не заглядывала.

– Сейчас, – стала добросовестно рыться в вещах, – вот тут что-то должно быть, – передала бабуле коробку, а потом вынула чёрный предмет, некоторое время тупо смотрела на него, потом сообразила:

– Андрей, это что?

Мужчины живо заинтересовались, стали передавать друг другу.

– Рация. Где нашла?

– В пещере. Ещё в первый день. Сунула в мешок, только сейчас вспомнила.

Андрей вытянул антенну, включил приёмник. Зашуршали радиопомехи.

– Кто-то из андроидов потерял. Кроме них такого добра ни у кого нет, насколько я знаю… Рабочая. Попробую настроиться на общую радиосеть.

Но в эфире не было звуков.

– Спят ещё?

– Возможно. Но будить никого не будем.

Андрей отключил рацию, вернул Таше:

– Пусть у тебя будет. У меня уже есть.

– Но я не умею пользоваться.

– И я не умею, – заинтересовался Петька. – Это как мобильник?

– Не совсем. Так, друзья мои, давайте-ка научимся пользоваться рацией. Правда, у нас всего два устройства. Но это уже кое-что.

– Сначала позавтракаем, – возразила Ирина.

– Хорошо.

После завтрака все расположились привычным кругом. Лишь Димон никак не заинтересовался возможностью получить новые знания.

– Мобильниками пользоваться умели?

– Умели.

– Ну… тут, конечно, принцип не совсем тот… Значит, запоминаем. На канале 2, смотрите, как я ввожу, – общая сеть. Здесь разговаривают все желающие.

– А чего никто не говорит?

– Желающие спят.

– Верно. Здесь теперь тишина. Но из этого канала они меня вышвырнут при первой же возможности, – пояснил Андрей, – и тут будет молчание.

– Как проснутся, – пояснил и дед.

– Канал 1 – односторонняя связь. Здесь вещает главный компьютер. Крайне редко. Я ещё ни разу не слышал. Ну давайте проверим сейчас…

– …щая тревога. Не рекомендуются контакты с чистыми людьми, пока не выяснится причина эпидемии. Повторяю, объявляется общая тревога. Не рекомендуются контакты с чистыми людьми, пока не выяснится причина эпидемии. Повторяю…

– Это Анюткин сон – эпидемия?

– Похоже на то.

– А чистые люди – мы?

– И ещё те, что в пещере.

– Значит, туда они тоже теперь не полезут?

Помолчали.

– Наверное, нет. Пока не сообразят, откуда на них летаргия навалилась.

– Думаю, Андрюх, скоро и из этого канала тебя вышвырнут.

– Мой канал – 7. Вашего Ивана Павловича, к примеру, – 12. Если я выберу связь 7-12, то смогу с ним общаться напрямую без лишних свидетелей. Если, конечно, наши рации будут одновременно включены.

– А старый компьютер тоже на связи?

– Старый? – Андрей задумался. – Не думал… Ну, в принципе, всё возможно… Только как узнать канал? Никита, может, попробуешь?

– Попробую…

– Андрей, а зарядка?

– Верно. Рация разряжается, поэтому свою я всегда держу выключенной. Давайте просто договоримся, если вдруг когда-нибудь нам придётся разделиться, то выходить на связь будем…

– Когда в небе «слёзы земли», – предложила Анютка.

– Точно. Лучше не придумаешь. Таша, сейчас твою рацию настроим. Не знаю, кто её потерял. Но можно удалить все внесённые ранее данные.

– Типа, до заводских настроек?

– Верно. Таша, выбирай число.

– 2121.

– Мудрёно.

– Чтобы никто не догадался, – предположил Лёшка.

– Я понял, – сообразил Петя. – Это год, когда мы уснули…

– Компьютер, конечно, вычислит на раз-два. Но ведь перед ним надо ещё поставить такую задачу. А кому придёт в голову, что у нас радиосвязь?.. Вот и вся наука.

– Было, конечно, интересно, – пробормотала невнятно бабуля, так как в это время обгрызала зубами оранжевую нить, – но ничего не понятно.

– И мне! – радостно заявила Анютка, любуясь на только что рождённый оранжевый костюмчик.

Глава 52

Место узнали издалека. Нехорошее место. Душа так и потянула вниз от тяжких воспоминаний.

Ирина стала озираться. Где куст? Треугольный… Но все кусты были одинаково закруглённые.

– Точно это место? – беспокойно завертелась по сторонам.

– Это. Вот и след от нашего костра.

– А вон и пеньки от срубленных деревьев.

– Здесь остановимся?

– Давайте здесь. Какая разница?

– Димон, куда мы тогда спрятали патроны? – Ирина, как утопающий, хваталась за соломинку.

Димон поднял удивлённые глаза. Какие патроны?

Что ж, соломинка не помогла.

В щиколотку что-то кольнуло. Ирина опустила голову – Борька ногтем колупнул:

– Там они, – махнул рукой в сторону, куда она и не смотрела.

Да ладно! Что, правда? Не может быть… Вот это носилась она тогда.

– Жора, пошли с нами, чтобы два раза не ходить.

И первым к треугольному кусту побежал довольный Борька – радовался, что помог. Не зря в прошлый раз из-за кротовой кучи наблюдал. За Борькой не менее довольная Анютка – устала на чужой шее ехать, теперь хотелось побегать на своих двоих. За ними двинулись Ирина и Жора.

Жора захватил бабулин чугунный котёл, чтобы наверняка всё взять за один раз.

– Ирина, оставайся, сами найдём, – остановил он женщину.

Все слышали, что она на пятом месяце. Он тоже понимает, каково это. Ну, или почти понимает.

Ирина благодарно кивнула.

– Там в самой середине. Заваленные ветками и травой.

– Найдём.

Нашли сразу. И котёл наполнился до верху. Хватило ещё и в карманы. А когда повернули назад, услышали тревожные крики. Их товарищи махали руками и что-то кричали. Не разобрать.

А потом в воздухе как-то знакомо и неожиданно загудело.

– Дроны, – ахнул Жора.

Три чёрные искусственные птицы направлялись прямо к ним.

– Спокойно, – сказал он больше себе. – Нам нельзя вредить. Мы – чистые люди. Где они таких ещё найдут?

И в ответ посыпались… Жора толком не понял. Мелкие, свистящие… Пули? Стрелы? Времени выяснять не было.

Жора единым махом вывалил из котла всю свою добычу, на обратном махе зачерпнул котлом оранжевого Борьку, схватил Анютку под мышку. И погнал!

– Дави на красную пуговицу, – заорал он ей.

Та поняла. Защитный костюм не только маскировал цветом, защита была продумана посерьёзней.

Жора почувствовал, как под тканью девочки затвердели щитки.

А кругом свистел огненный дождь.

Жора нагнул голову и зубами натянул Анютке капюшон. Потом почувствовал, как и по его телу поползли защитные щитки.

«Молодец девчонка, и обо мне подумала…» – мелькнула мысль и унеслась прочь.

А навстречу уже бежали мужчины с палками и камнями в руках.

Дрон завертелся перед лицом.

– Борька, пригнись, – заорал Жора и махнул котлом изо всей силы.

Попал. Да так смачно!

Чёрный аппарат затарахтел другими нотами, брызнул расколовшимися частями и рухнул под ноги.

Перепуганный Жорик заглянул в котёл – Борька цел?

На дне скрючился оранжевый клубочек и сверкнул не менее перепуганными глазами – цел. Может, только повредил что-нибудь из не крепко нужного.

А мужчины уже отмахивались палками от двух других. Петька метнул камень. И ещё один дрон закашлял, потерял правое крыло, а потом вовсе свалился.

– Уходит…

Третий дрон полетал назад. В ту сторону, откуда переселенцы шли второй день.

– Проснулись, значит…

Глава 53

– Я не понял, что это было?

– На, ещё чайку попей. Успокоительного. Я по дороге липового цвету нарвала.

– Да я уже обпился. И успокоился, – Жорик был весь на нервах. – Я просто понять хочу, они на нас охоту начали?

Никто не знал. Хотя, похоже на то.

– Так мы же – чистые люди. Они сами так говорили. И хотели создать новую расу. А как без нас?

– Наверное, уже расхотели, – предположила Анютка.

– И что же нам теперь делать?

– Думаю, пора составить хоть какой-то план.

– Давайте. Предлагай, Андрей.

– Так… оружие есть у всех?

– Нет, у Анютки и бабули нет.

Но бабуля тут же отреклась:

– Я без него прожила до своих годов. Плохо ли, хорошо… Тоже не всегда всё благополучно было. Но обошлась. И дальше без него буду. Ну его.

– А мне оно зачем? – Анютка распахнула удивлённые глаза. И всё смутились. Действительно, ещё ребёнку не хватало оружия.

– У остальных есть. Дальше… «слёзы земли». Мы теперь знаем, что они не просто для красоты. Сколько их у нас?

– Четыре.

– Значит, будем меняться. Мара, ты болеешь?

– Д..да.

– Значит, у тебя один цветок пусть будет постоянно. У остальных – по очереди. Деду, бабуле и Ирине через раз. Как считаете?

– Нормально.

Но бабуля и тут внесла коррективы:

– Только пусть мой пока у Борьки побудет, эк его разнесло.

Жорина нервозность тут уж сменилась смущением. Он покосился на маленького старичка. Нос у того распух, на щеке синяк. Действительно, неловко получилось.

Он-то помнил, когда отбивался котелком, что Борька в нём сидит, но не подумал, каково ему будет, если всем этим добром треснуть по дрону. Да и когда думать-то было?

– Не-ет, – заорал Борька, видя всеобщее внимание, – я уже почти слышу…

– На, Борюшка, цветочек.

И на бабулю взглянули светло-серые глаза с таким изумлением и радостью, что старушка непроизвольно чуть всхлипнула.

– Дальше, – нарушил Андрей всеобщее умиление, – думаю, надо в первую очередь направиться к нашей горе и разбудить остальных. Вы как считаете?

– Может, сначала найдём «старого папу»?

– Может так и правильнее… Но есть опасение, что андроиды не только на нас охотиться начнут.

От этой мысли всем стало не по себе. Убить беззащитных людей…

– Хорошо, – согласились один за другим. – Идём к горе.

– Никита, ты чего молчишь?

– Я вот удивляюсь, как так получилось, что Жора вышел из-под обстрела целым и невредимым.

– Ничего себе невредимым, – Жора почувствовал, как огромное возмущение не протиснулось из него, застряло на выходе, и он почти задохнулся. – Ты глянь на мою одежду. Вся продырявлена. Хорошо, что Анютка догадалась защиту активизировать. У самого руки заняты, до красной пуговки не дотянуться. А то сейчас сидел бы, как бабулино решето.

Жора в который раз стал рассказывать то, что переселенцы не просто знали, а наблюдали воочию.

Но все слушали и кивали. Понимали, как иногда важно выговориться.

Никита тоже слушал. Но не кивал. Ждал паузы, чтобы продолжить свою мысль.

Дождался.

– Нет, Жора. Всё могла бы закончиться по-другому… И тебе не просто повезло… Такое впечатление, что дронами управлял новичок… Или…

Никита замолчал. Все терпеливо ждали.

– …или наоборот…

– Как это?

– Тот, кто хотел создать видимость обстрела. Кто на самом деле тебя защищал.

Задумались. А ведь может быть и так.

– Спать пора. Чья очередь дежурить?

– Жорика и Андрея.

– Надо бы Жору заменить. Артём, подежуришь сегодня после полуночи?

В другое время бы – без проблем. Но тут Артём заколебался. А, впрочем…

– Конечно.

– Я тебя разбужу, – пообещал Андрей.

На этот раз заночевали на берегу, не стали спускаться к реке. Внизу густо росли деревья и кусты, в таких зарослях становилось ещё больше не по себе.

Андрей не забыл разбудить.

– Давай, – хлопнул он Артёма по плечу и полез в свой мешок. – Я тебе там кофе сварил, – добавил уже засыпая.

– Спасибо.

Артём отчаянно зевал, пытаясь прогнать остатки сна. Кофе сейчас – самое то. Подбросил в костёр сухие ветки. Искусственные угли – дело хорошее, но живой огонь куда приятнее. Надо принести ещё. Артём встал, повернулся и поднял голову.

Стоит. Девка. Неподалёку. Смотрит на него.

Ноги парня перестали быть устойчивыми. Артём вновь сел. Молча глядел…

Она казалась бесцветной, словно заблудившийся кадр из чёрно-белого кино. Она казалась красивой. Только слишком печальной. Она открыла рот и что-то беззвучно сказала.

А потом повернулась и пошла.

И долго сидел ошеломлённый Артём, пока не понял, что произнесли незнакомые губы.

«Помоги мне…»

Глава 54

Фигуру, двигающуюся в направлении из города, заметили издалека.

– Локер? Или мне этот локер уже в каждом кусте мерещится? – не могла разобрать бабуля.

Но сколько не вглядывались, понять было не просто.

– Да, вроде, нет. Идёт же ногами…

Переселенцы продолжили путь.

– Может, Борька знает?

Борька всё ещё перебаливал, поэтому передвигался лёжа в чугунном бабулином котелке. Спал там, убаюканный мерным махом сильной руки. На этот раз Артёма.

Ирина наклонилась над ним, тихонько позвала.

– Не слышит ещё. Пусть спит.

Фигура приближалась. Казалось, это был человек. Но настораживало странное мотыляние вокруг его тела… Странное и очень… неприятное. Отвратительное…

Переселенцы остановились.

– Анютка, иди ко мне, – позвала Ирина.

Повернула девочку к себе:

– Не смотри.

Анютка послушно уткнулась в Ирин бок.

– Локер нашёл жертву, – понял Лука.

– Он… этот человек живой? – голос Мары дрожал.

Дрожал не только голос. Дрожали все от увиденного.

– Убейте его, – крикнула бабуля. – Нельзя так…

И Жорик выхватил автомат. Взвыл, заставляя себя нажать на курок. Короткая очередь, и локер остался без опоры.

– Остановился…

– На нас глядит…

– Сейчас… начнётся…

Переселенцы только теперь сообразили, что они натворили. Теперь это… существо снова станет выбирать себе жертву. Из них… Они в ужасе не могли пошевелиться.

А локер трепетал, хотя ветра никакого не было. Не было ветра, не было звуков. Природа застыла в безмолвии. Локер, казалось, раздумывал.

Потом его рука, если отросток слева можно было назвать рукой, поднялась. Сделала какое-то движение.

– Он нам машет?

– Или указывает куда-то?

– Указывает… назад…

Но повернуть голову никто не рискнул. Самая страшная опасность была впереди.

И тут локер рассыпался. Все с ужасом стали перебирать ногами, стараясь рассмотреть в траве ползущую массу. Минуты бежали за минутами. Паника нарастала. Таша боялась, что завизжит. Чувствовала, что, если начнёт кричать, уже никогда не успокоится. Будет визжать до тех пор, пока не лишится рассудка.

Не видно…

– Вон он, – закричал Петька. И в его крике слышалось безмерное облегчение.

Локер трепетал вдалеке.

– Уходит.

Но в такую удачу не сразу смогли поверить. Ещё долго глядели вслед, ждали.

Вот он снова растёкся. Потом вновь вырос, уже в километре от них…

– Я тогда с ним общался, – тихо промолвил Андрей. – На каком-то непонятном уровне. Он показал мне… как из маленького и большого человеческого зла рождаются неосязаемые микроскопические сгустки энергии. А потом их множество образуют малую, уже осязаемую, частицу. Локер полностью состоит из них. Он мне сказал… Он хочет посмотреть, что у нас получится.

– Что у нас получится?

– Я тогда просто орал на него… орал, что человечество ещё не кончилось. Что мы будем жить. Он… не поверил. Ну как будто посмеялся надо мной… если бы мог смеяться. Дал мне понять, что мы для него… будущая добыча. Он подождёт…

– Пойдёмте… посмотрим на того несчастного.

– Анют… давай мы с тобой останемся здесь, – предложила Ирина.

Девочка кивнула. Остальные медленно пошли к лежащему в траве телу.

Человек… Хотя сомнения в этом были. Огромный. Какой-то квадратный. Лицо заросшее. Горбатый нос торчит из седой косматости.

Вдруг веки дрогнули.

– Живой?

– Эй…

Человек открыл глаза. И стало ясно, что он не совсем человек. Глаза… Странно и страшно было видеть такие глаза на почти человеческом лице. Светло-серая, переходящая по краям в ярко-голубой цвет, радужка заполняла почти весь глаз, не оставляя место склере.

– Ты как? – первым опомнился Жора.

Человек обвёл переселенцев диким взглядом:

– Чистые?.. Думал, сказки… Кто меня?

– Я, – то ли сказал, то ли смущённо крякнул Жора. Что-то в последнее время от него много вреда окружающим.

– Возьми, – человек страшным усилием содрал со своей шеи шнур, несколько мгновений подержал в кулаке амулет, протянул его Жоре, – клык от Лютого… Спасибо…

Человек снова закрыл глаза. Переселенцы не сразу поняли, что навсегда.

– Умер?

Лука постарался на заросших запястьях нащупать пульс.

– А чего так тихо кругом? – до деда первого дошла необычная акустика мира.

– И свет…

Переселенцы оглянулись.

– Ураган!

Страшная чёрно-фиолетовая туча нависла совсем низко. Казалось, руку протяни и коснёшься её мягкого края.

«Так локер на это указывал?»

И тут все услышали тонкий визг. Он страшно нарастал, а туча заалела внутренним огнём и пришла в движение.

– Быстро! Капюшоны! Красную кнопку! Два раза!

Ирина наклонилась над девочкой. Раз – и под камуфляжной тканью поползли щитки, два – и под щитками надулись подушки. Они защищат от ударов и при падении. Но в ураган?

Раздумывать некогда. Ирина нагнулась к своему животу…

Мара вдруг вскрикнула, побежала к Артёму, выхватила из котелка Бориса и сунула его себе за пазуху.

И тут страшный удар воздуха сбил всех с ног.

Ураган подбросил вверх всё, что не сильно крепилось, потом постарался поднять и то, что крепко держалось за землю.

Люди оказались во власти стихии.

Глава 55

Мару разбудил звук. Вытянул её из темноты. Почти сразу поняла, что это её стон. Голова тут же начала болеть. Затошнило. Сейчас она откроет глаза и начнётся.

Лучше пока не шевелиться. Ещё минуту-другую вырвать у болезни. И заодно вспомнить где она. В больнице? Нет, дома. Её отпустили домой перед концом. Последние дни, и ни одной счастливой минуты.

Послышался монотонный стук. Сестричка – змеюка в дверь царапается? Пытается помириться, пока не поздно? Поздно. Не может она простить. Даже мысли не допускает. Пробовала уже.

Рому простила. Как? Как смогла. Просто вновь чужим стал. Каким и был когда-то. Когда его ещё не знала. Вот и пусть идёт мимо, раз чужой. И её прощение, словно стяг, вырванный у неприятеля, с собой по жизни несёт. Фальшивый стяг фальшивого прощения.

А с Лесей такая метаморфоза не получалась. Потому что знала она свою сестру с самого рождения, никак невозможно представить её чужой. Всегда рядом, любая конфета пополам.

Конфету поделить можно, а Рому не получилось. Рому Леся просто вырвала. Прибрала к рукам и облизнулась от удовольствия. Ещё бы! Красавец.

Красавец Рома, по-видимому, не очень заморачивался по поводу перемены сестёр. Тем более, близняшки. Похожие, но не одно лицо. Мара – красавица, никто не засомневается. Правда, до тех пор, пока не увидит Лесю. Тогда начнёт сомневаться. Потому что у Леси те же черты, но не совсем. А тоньше, нежнее, изящней. Словно природа чуть поторопилась, когда работала над старшей сестрой, сделала слегка небрежно, ещё бы пару мазков… Но младшая уже потянула к себе. И для той природа-художница не пожалела времени, совершенствуя каждую черту.

Мара привыкла видеть предпочтения не в свою пользу, но никогда они серьёзно не ранили. У неё было самое главное – Леся. А потом случилось… Первая любовь и первое разочарование. То, что не сложилось с парнем – пережила. А разочарование в самом родном человеке – погубило.

Врачи пытались помочь. Но главную причину они не смогли удалить. Потому что главная причина – не опухоль, хотя, возможно, и в голове. А может, в душе. Где находится подсознание? Главная причина в нём.

Чужая душа потёмки. А своя? Оказались те ещё дебри. И в этих дебрях они брели вместе с психиатром. И чуть разобрались.

Главная причина в том, что её подсознание удаляет её же из жизни. Она должна уступить. Сестре. Та младшая, любимая, она ей всегда уступала. Вот и теперь… Мара должна отдать ей весь мир.

И сколько бы сознательно она ни твердила себе, что это чушь, что она никому ничего не должна, что можно уехать, в конце концов, – подсознание не дрогнуло.

Так и переплелись в неё два чувства – любовь и ненависть. Переплелись и ядом ударили в душу.

Прав был Андрей, всё то недоброе, что создано нами, никуда не девается. Оно нас же…

Андрей? Воспоминание обожгло. Она же не дома!

Мара открыла глаза.

Глава 56

Темно. Мара повернулась, и куча веток зашевелилась над ней. Она их попыталась отбросить, но уколола руку. Еловые. Сбросила кое-как.

– Кто здесь? – испугалась, заметив двигающееся светлое пятно. И тут же догадалась…

– Это я, – невольно подтвердил Борька догадку и шмыгнул носом. – Живая?

– Живая… Где мы? Почему я завалена ветками?

– Это я завалил. Дождь был. Холодно…

– Да… Поняла…

Мара не промокла. Может, только ноги. Защитный костюм уберёг. Она поглядела вокруг. Тёмный лес звенел от капели.

«Вот что за звук. А я подумала, сестра в дверь скребётся…»

– Где остальные?

– Не знаю.

– Интересно, куда нас занесло?

Привычная тяжесть на плечах напомнила о себе.

– Рюкзак? Я его не потеряла? Цело там хоть что-нибудь?

В памяти промелькнул ужас урагана…

Мара чуть замотала головой, не желая сейчас думать про это. Но затошнило ещё больше. Подождала, пока тёмный мир перестанет противно кружиться, полезла в мешок.

Целым и сухим осталось многое. Спасибо разработчикам этих рюкзаков. И вскоре небольшой костёр весело плясал между мокрыми стволами. А Мара и Борька подкреплялись сухпайком и ждали рассвет.

Через пару часов солнце ворвалось золотыми лучами в лес, и он засверкал каплями вчерашнего дождя. Птицы начали свой трезвон, радуясь, что очередные неприятности позади, и жизнь вновь продолжается.

Мара поняла, что не ощущает радости. Не умеет? Или разучилась? А ведь должна бы… Выжила в чудовищный ураган. Выжила ещё раньше, когда планета сотряслась от взрыва. Живёт и теперь, а врачи не давали никакого шанса. Что с ней не так? Захотелось плакать. Но не теперь. Не надо пугать Борьку. Хватит и одного плакунчика.

– Твоя шляпа…

Борька судорожно со всхлипыванием вздохнул:

– Потерял…

– Так тоже неплохо, – слукавила Мара.

Борька не поверил, скользнул взглядом в сторону. Без шляпы его седые лохмы торчали вверх. И в луже от это видел.

– Не переживай, найдём что-нибудь по дороге. Или я веночек сплету. Что скажешь? Как только встретятся подходящие цветы.

– Сплети, – оживился Борька.

Мара встала, огляделась. Поваленные деревья безмолвно рассказали, какой полосой прошёл ураган:

– Пойдём.

Борька послушно вскочил.

– Только куда? – девушка остановила его порыв. – Давай хоть определимся.

Борька молча хлопал глазами.

– По мне, все стороны горизонта одинаково хороши, – Мара в раздумье повернулась вокруг себя. – Но нужно выбрать что-то одно, чтобы не бродить кругами. Ты как считаешь?

Борька не считал. Борька ждал.

– Ладно… Думаю, что путь вчерашнего урагана должен привести куда-то… или увести ещё дальше. Тут как повезёт. Кажется, люди как-то ориентируются по солнцу. Ты не в курсе? Хотя надо знать, в какую сторону от солнца нас унесло, чтобы возвращаться в обратную, – Таша нахмурилась, пытаясь разобраться, но голова не соображала. – Ладно, пойдём… навстречу солнцу. То есть, на восток. Давай ко мне на руки.

– Не-е, – замотал головой, – не маленький.

Поваленные деревья не давали проходу, поэтому девушка с маленьким старичком свернули далеко в сторону к нетронутому лесу, стараясь не потерять основной ориентир.

Путь был бы не слишком трудным, если бы впереди ждала большая определённость. Высокие сосны защищали от летнего зноя и давали дорогу свету. Свежий ветерок гулял между прямыми стволами. Хвойная подстилка пружинила под ногами. Редкие кусты соблазняли какими-то ягодами. Но рисковать не хотелось.

– Смотри, – воскликнула Мара, – котелок… Наш?

На одной из веток какого-то деревца аккуратно висела бабулина посудина.

Мара дотянулась, сняла.

– По-моему, наш. Вот так встреча. Не хочешь сюда?

Но Борька настолько яростно замотал головой, что волосы вовсе стали дыбом.

– Я туда больше не хочу.

Мара едва сдержала несвоевременный смех. Оба путешествия в котелке оказались для Борьки полны драматизма.

– Мы его с собой заберём. Мне кажется, бабуля ему будет рада.

Теперь Мара сдержала вздох. Бабуля. Жива ли та бабуля?

– А то, что мы его нашли, – продолжила рассуждать девушка, – может быть добрым знаком. Наверное, где-то здесь мы… вчера…

Нет, сказала себе Мара. Лучше об этом не думать. И котелок не обязательно указывает на верный путь. Вполне возможно, они теперь уходят в другую сторону от своих. Ведь его вчера могло занести просто дальше.

– Ладно… Не будем гадать. Раз выбрали направление, значит, будем двигаться по нему. Ведь лес рано или поздно закончится.

В полдень остановились у ручья.

– Костёр разводить ни к чему. Отдохнём и дальше пойдём.

Борька согласно кивнул.

Венок, вспомнила Мара и потянулась за цветами. Она плела и поглядывала на несчастного Борьку.

– А ты раньше с кем… был?

– Мы всегда одни… Пока не найдём своих…

– А кто вы? И почему одни?

– Мы – это мы…

Борька и рад бы рассказать, но как-то не получалось. Мара терпеливо ждала. Старичок схватил ромашку и стал ковырять её серединку.

Не дождалась.

– Ну вот ты родился. У тебя же была мама?

– Не было мамы. Я сирота. Я всегда один. У нас всегда так. Потому что нас наказали…

– Вас наказали? Кто?

Борька поднял плечи до ушей:

– Нам не сказали…

– А что вы натворили?

– Гордые, – прошептал Борька едва слышно и перепугано оглянулся.

Такого Мара не ожидала. Она молча смотрела на Бориса. Про венок забыла.

– Мы… Были… Красивыми… Высокими… Презирали… Всех… Раньше… Давно…

Борька говорил короткими урывками, словно сказанная таким способом тайна не может считаться раскрытой.

Старичок нагнулся к самому уху девушки и гнусаво пропел:

– А потом нас раскидали по белу свету.

– Подожди… А откуда… А кто тебя научил разговаривать? Кто сказал тебе твоё имя? Как ты узнал, что тебе сто тридцать лет?

– Как кто сказал? – Борька от удивления заговорил нормальным голосом. – Я это и сам знал. С самого начала. Как только появился на свет. А про сто тридцать лет знаю, потому что хожу уже сто тридцать лет.

Мара с подозрением взглянула на старичка. Уж не смеётся ли он над ней? Но его несчастные глазки говорили об обратном. Нет, не смеётся.

– И много вас… таких?

– Этого я не знаю. Наверное, много.

– И вы бродите по свету?

– Мы ищем…

– Кого?

– Мы ищем свой дом. Дорога к нему неведома. Но только по этой дороге мы растеряем остатки своей гордости. И если дойдём, то вместе с домом найдём и себя.

– Да… уж… На-ка, примерь.

Борька натянул венок.

Мара всплеснула руками, совсем как бабуля:

– Принц.

Борька засмущался… Но поверил. А потом поднял удивлённые глаза куда-то за спину Мары.

Девушка перепугано оглянулась. Андрей. Стоит, прислонившись к дереву.

– Как только пропал бабулин котелок, который я собственноручно повесил на сук, стало понятно – наши рядом.

Он улыбнулся чуть ли не до ушей:

– И кстати, куда вы направляетесь? Если что, наша изначальная цель совсем в другой стороне.

Мара почувствовала, как впервые за долгое-долгое время тихая радость нашла дорожку и в её сердце.

Глава 57

Ксюша всегда боялась высоты. Она многого чего боялась – пауков, молнию, крыс, темноты, грубых криков, жестоких людей. И среди этого многообразия высота занимала не последнее место.

Этот страх проникал и в сны. И часто ей виделись высокие здания, она на крыше и слезть никак не может.

Теперь её терзало неприятное дежавю. Или снам пришло время сбыться?

Говорят, если держать человека под угрозой падения достаточно долго, то его сердце в первое время будет замирать каждую секунду, а потом успокоится. Ксюша понимала, что её сердце просто разорвётся. И это произойдёт скоро.

Мир с высоты не такой… Ксюша рассмотрела уже множество деталей. Ровный ствол, уходящий вперёд. Только теперь «вперёд» – это вниз. Светло-коричневая бугристая кора. Мох у основания. Или лишайник. Кто его разберёт? Рыжие хвоинки. Зрение хорошее, но расстояние не позволяло рассмотреть каждую отдельно. Зелёный кустик какой-то травы. Красная ягодка.

Она висела так долго, что у далёкого основания сосны серая мышка несколько раз пробегала взад-вперёд. Временами она останавливалась, вертела головой в разные стороны и принюхивалась. Мышей Ксюша не боялась. Она их жалела за маленькие бусинки-глазки.

Всё. Больше в поле зрения ничего нет. Озираться по сторонам, как та мышка, девушка не рискнула. Может, она держится на последнем натяжении нитей рюкзака. Или невидимый сук вот-вот обломится. Он и так временами подозрительно трещал за спиной, заставляя Ксюшу бледнеть от ужаса.

Что её держит, девушка точно не знала. Как очнулась, раскачиваясь в кроне высокой сосны, так и провела последние часы. Последние… Слёзы не побежали по щекам, как бывало раньше. Они прямо из глаз летели к земле, мутной каплей быстро удаляясь от своей хозяйки, чтобы напитать влагой и без того мокрую хвою.

Голову повернуть назад – посмотреть, не было возможности, осталось лишь предположить, что рюкзак за что-то зацепился. И этим продлил жизнь хозяйке, но такие последние часы не пожелаешь и врагу.

А если закрыть глаза? Представить… Ксюша в панике заморгала. С закрытыми глазами представлялось только одно – она уже падает.

Как повезло птицам. Будь на её месте захудалый воробей, он бы взмахнул своими крылышками и полетел… Отсюда и во-он на ту ветку. А с неё дальше, на те пышные кусты.

Ксюша чуть отвлеклась и подняла голову, прослеживая свой путь, если была бы воробьём. И увидела…

С высоты не сразу узнала его. Мужчина. В камуфляжном костюме. С рюкзаком на спине. Кто-то из своих?

– Эй! – хриплый звук едва вырвался из непослушного горла.

Мужчина уходил.

– Эй! Эй! Эй!

У Ксюши пропал голос? Слёзы градом посыпались на землю. Она рискнула сделать быстрое движение, выхватила из кобуры автомат и бросила его куда-то под себя и назад. Мужчину она уже не видела. Слышала, как глухо грохнулось оружие о землю.

– Эй! – прохрипела снова. – Эй, не уходи!

Голос не вспугнул бы того самого воображаемого воробья. Чем бы ещё пошуметь? Он же сейчас уйдёт…

Но внизу опять показалась мужская фигура, в центре которой округлело поднятое вверх лицо.

– Ксюша?

Никита.

– Помоги! – голос снова не слышен, но теперь это уже не так важно.

Глава 58

– Ксюша, послушай. Если ты не можешь говорить, покажи рукой. Движение от головы к ногам – да, движение из стороны в сторону – нет. Поняла?

«Да», – показала Ксюша.

– Та ранена?

«Нет»

– Защитный костюм цел?

Некоторое время Ксюшина рука делала невнятные движения, потом всё же ушла в сторону.

– Я хочу, чтобы ты твёрдо поняла… Этот костюм способен тебя защитить, даже, если ты упадёшь с такой высоты.

Ксюша замахала рукой из стороны в сторону. Сук сзади треснул. Девушка снова замерла.

– Я тебя сниму… Но ты не должна так сильно бояться. Понимаешь?

«Нет».

– Защита этого костюма способна выдержать…

«Нет».

– Да я не предлагаю тебе прыгать. Просто хочу, чтобы ты понимала.

«Да». Наконец.

Никита скинул свой рюкзак. Так, что ему может пригодиться? Веревка. Повесил моток на плечо. Дальше… Нож. Что ещё? Шипованные перчатки. Всё, вроде.

Каков план? Некоторое время обдумывал. Поглядел на девушку. Она тонкая и лёгкая. А физические нагрузки последнего времени его заметно укрепили. Может, и получится.

Подниматься было непросто. Но здорово помогали редкие суки, которые топорщились в разные стороны по всей длине ствола. Полностью опираться на них было рискованно, но отдыху они немного поспособствовали.

А Ксюша с нетерпением и страхом смотрела, как Никита медленно приближается. Страх нагнетало осознание того, что парень будет её как-то спасать. А на такой высоте любые манипуляции… Ксюше уже хотелось, чтобы её оставили в покое. Пусть… Она так повисит… И всё…

Но за спиной этот звук… Сначала он был осторожный и едва уловимый. До девушки не сразу дошло, что он присутствует уже некоторое время. Но чётко Ксюша его распознала только теперь, когда он стал непрерывным. Звук напоминал… пилочку, которой полируют ногти. И если чуть раньше эта пилочка трудилась нерешительно, то теперь от её деловитого монотона Ксюшу тошнило.

– Ты как?

Никита добрался. Остановился на уровне почти вертикального Ксюшиного положения. Потом скользнул взглядом вверх. И тут же замер, ошарашенный. В глазах метнулся страх. И удивление.

Девушка почувствовала, как её ноги сомлели, а мир поплыл в сторону. Теперь высота и дальнейшая судьба в целом стали неважны. Ещё чуть-чуть, и она нырнёт в другой мир, где нет ничего плохого… Нет ничего…

Она почти сдалась.

Глава 59

Широкая лямка рюкзака надёжно и плотно охватывала толстый сук. Настолько надёжно, что разъединиться самостоятельно им не грозило в ближайшие годы, пока время и дожди не сделают своё дело. Так что Ксюша напрасно боялась бы падения, если бы не… существо. Худющее, глазастое, похожее на маленького человека, которого никогда толком не кормили и всю несчастную жизнь держали в тёмном подвале.

– Брысь, – закричал Никита, первым делом оценив опасность, которая нависла над девушкой и вот-вот грянет.

А существо с таким же ужасом смотрело на Никиту, тряслось от волнения и продолжало своё подлое дело – разрезало какой-то штукой, похожей на каменный нож, лямку Ксюшиного рюкзака. Ту самую, которая плотно охватывала толстый сук.

– Постой! Не надо, – Никита на ходу поменял тактику. – Не бойся, мы уйдём, мы не причиним тебе вреда.

Никита беглым взглядом отметил шалаш в густых ветвях и перепуганные, но не лишённые любопытства мордашки, торчащие из круглого отверстия – входа.

Существо ещё торопливее стало резать. И судя по обрывкам нитей, стараться ему осталось недолго.

– Падла, я тебя сейчас прибью.

Но и это не помогло. Огромные глаза перебегали с каменного ножа на Никиту, оценивая ситуацию. По настороженной позе было понятно, что оно готово рвануть в любую минуту. Вот только минута ещё не подошла. И существо лихорадочно продолжало трудиться.

– Ксюша, верёвка! Лови!

Но верёвка метнулась туда и назад, девушка лишь вяло шевельнула вслед рукой. Плохо дело.

Никита стал привязывать конец верёвки к дереву, попутно пытаясь изменить первоначальный план, но новые идеи не приходили.

– Я тебя сейчас, гадёныша, поймаю, и… лучше отойди от неё…

Но Никита понимал, что при той скорости, с которой он передвигается по деревьям, гораздо раньше Ксюша полетит вниз, чем он достанет гадёныша. Понимал это и сам… гадёныш.

Так, один конец верёвки привязан. Как достать девушку? Никита бросил второй конец в неё, глупо надеясь, что он за что-нибудь зацепится. Верёвка вернулась ни с чем.

Что ещё?

Обмотал верёвку вокруг запястья.

Ксюша резко дёрнулась вниз и опять повисла. Всё… Сейчас… Никита хотел снова напомнить о защитных свойствах костюма, но напоминать было некому. Ксюша была почти без чувств.

И тут девушка полетела… Это было ожидаемо, но всё равно внезапно. И легко. Словно огромное напряжение оставило её, и она решила познать неведомое.

Но недолго. Никита с обезьяньей ловкостью дёрнулся к девушке, каким-то чудом его шипованная перчатка зацепила костюм, и он тут же крепко сжал кулак.

Если бы не верёвка, свалились бы оба. Но и теперь ситуацию нужно было срочно облегчать. Никита сидел на ненадёжных ветвях, обхватив ствол ногами, и одной рукой держал девушку за одежду.

– Ксюша, снимай рюкзак. Слышишь? Давай, приходи в себя… Рюкзак тебя вниз тянет. Давай.

Девушка послушно потянулась к лямкам на плечах. Действовала она медленно, словно в полудрёме. Но и это лучше, чем ничего.

Рюкзак полетел вниз, по пути ломая редкие ветки.

– Ксюша, около твоих ног сук. Нащупай его. Давай… давай… Потом будешь отдыхать. Сейчас нужно потрудиться.

– Папка…

– Папка! Папка, наверное, таких ужасов и во сне не видел. А ты молодец! У тебя всё получается. Обопрись на сук. Не бойся, я тебя не брошу. Просто мне так будет легче. Вот, молодец… Теперь тебе нужно обвязаться верёвкой. Крепко… Я объясню как… Подожди… её ещё надо к тебе спустить…

Спустить… Только чем? Обе руки заняты… Зубы… Никита потянулся к верёвке и сбросил её себе на живот. В просвет между туловищем и стволом. Что дальше? Надо рискнуть…

– Ксюша, обхвати крепко ствол руками.

– Обхватила уже, – прохрипела девушка снизу.

И Никита чуть усмехнулся. Всё получится. Должно получиться. Он рискнул размотать руку и быстро-быстро стал спускать верёвку.

– Ксюша, ты должна обвязаться. Сложи её… повесь, как полотенце на шею, начни с затылочной части, выведи оба конца вперёд, потом под мышки и назад… Теперь обвязывай себя вокруг талии. Всё… Молодец. Теперь вяжи узлы… Три достаточно… Ну, можешь, четыре. Всё… Теперь я тебя буду спускать. Не бойся. Самое страшное позади.

Не скоро Ксюша оказалась на земле. Никита сверху видел, как по-детски она сидела, раскинув ноги, и смотрела по сторонам.

Наконец подняла голову вверх, что-то спросила. Никита не услышал, но догадался.

– Нормально я спущусь. Сейчас…, – не успел парень произнести эти слова, как страшный удар в голову заставил мир потемнеть и перевернуться. Или Никита перевернулся. Он махнул руками, желая найти хоть какую-то опору, но шипованные перчатки встретили только воздух.

Глава 60

Буря ворвалась в их компанию и унеслась восвояси, а дед с бабулей остались на месте. Они молча смотрели на светопреставление, и оно аккуратно обошло их стороной.

Они видели, как длинный вихрь невидимым черпаком подбирал с земли всё, что там находилось и уносил в тартарары. Время растягивалось, тянулось, как карамелька. В воздухе носилось рваное, чёрное, непонятное. А их выбившиеся из-под капюшонов седые волосы трепал лёгкий ветерок.

И когда стихия покатилась в сторону леса, посреди разгрома остались стоять целые и невредимые старики, правда, почему-то держащиеся за руки. Что их сцепило – осталось загадкой, потому как порыва объединиться таким образом за собой не заметили.

И тут страшный ветер ударил в их костлявые фигуры. Но это был уже не ураган. Следом дождь обрушился водопадной стеной.

– А где все? – закричала бабуля, оглядываясь по сторонам.

Свои руки старики уже разжали, и они беспомощно повисли вдоль туловищ.

– Что-то не видать…

И это было неудивительно. Ливень, чёрное небо, грохот, и лишь молнии щедро освещали округу. Но лучше бы без них.

– Надо спрятаться, – потянул дед бабулю. – А то стоим тут… как два дурака. Того и гляди, на тот свет отправимся.

Бабуля послушно пошла. Но честно говоря… Честно она деду не скажет. Но сама себе призналась, что если уже нет никого, то лучше, чтобы и её тоже… Грохнуло чем-нибудь и к месту. Да и дед… Что он один делать будет?

Но дед не дал бабуле много времени на раздумье, а утянул её под рухнувшую ракиту. Какая-никакая, а всё защита.

И уселись старики прямо на землю, а куда ещё? И долго смотрели, как сначала крупные капли дождя прибивали к земле то, что не утянул ураган, потом мелкие брызги монотонно застучали по лужам. И бабуля всё это время молилась. Она просила о чуде. О том, чтобы все были живы. Все!!!

– Ну костюмы-то наши… Они ведь делались на все случаи жизни. Небось, там не дураки… Знали, что придумать, чтобы уцелеть в этом краю. Небось, и на медведя в нём ходить можно…

Дед вздохнул. Он тоже молился. По-своему.

Не скоро дождь затих.

– Давай хоть огонь разведём, – полез Матвей в рюкзак.

Но бабуля остановила. Тяжело поднялась.

– Не надо… Потом… Пошли искать…

Дед поднялся следом:

– Пошли.

Ходили… Ходили… Кругами и по диагонали. Вместе и по одному. Заглядывали и под деревья, и на деревья, обошли берег реки, смотрели в овраги. Нет никого…

Лишь одну сторону оставили… Пока. Ту, в которую ушёл локер. Но делать нечего. Пришло время и её обыскать.

Темнело. Старики заторопили уставшие ноги. Некогда отдыхать. Скоро ночь. Страшно не хотелось провести её вдвоём.

Тело увидели одновременно. В неглубоком овраге. Остановились. Ноги отказывались идти к тому, кого так усиленно искали. Страшно было смотреть, но глаза прощупывали, пытаясь определить – кто?

Мужчина…

– Артём?

Дед первым поспешил к нему. Бабка осталась на месте. Ей не хотелось… Ей ничего не хотелось…

– Живой!

Глава 61

Никита открыл глаза. Синее-синее бездонное небо. Птица парит под кучевым облаком.

Перефокусировал взгляд чуть ниже. Кудрявая сосна зеленеет в вышине. Солнце золотит тёплую кору. А ведь недавно был там…

Но тут голова Ксюши закрыла и небо, и птицу, и сосну, в которой нашли себе приют трусливые… Обзывать их гадёнышами, даже про себя, Никите расхотелось. Злость ушла.

– Ты как? – голос звучал встревоженно.

Длинные волосы девушки щекотали лицо. Но он не отшатнулся, пусть щекочут. Он помнил, какая она красивая, но теперь это виделось мутно.

– Мои очки…

Ксюша подняла в руке оправу с осколками.

– Их больше нет.

Никита дёрнулся, но тут же застонал.

– Нога…

– Что с ней?

– Сначала очки. Достань запасные. Они в рюкзаке.

Девушка поспешила к мешку.

Никита запоздало опомнился – всё ли у него там в порядке. Не хватало ещё наткнуться девчонке на его… носки какие-нибудь. Хотел даже остановить, но та уже хозяйничала в рюкзаке. На мгновение замерла. Что-то всё же попалось на глаза.

– Синяя коробка, – перебил Никита её созерцание.

– Вижу. Это последние?

– Очки? Нет, ещё одни есть. Надо было брать больше.

– Надо было, – эхом отозвалась Ксюша. – Спасибо, что снял меня. Я уже подумала, что так и останусь в небе. Навсегда.

– Не осталась бы. Там за твоей спиной шла усиленная работа, чтобы от тебя избавиться. Заодно и на землю вернуть.

Ксюша широко раскрыла глаза. Никита заглянул в них через новые очки. Так и есть. Очень привлекательная. Просто куколка. Так близко и пристально он её ещё не разглядывал. А она тоже взгляд отвести не может. Но только от волнения.

– Ты с кем-то разговаривал? Там… там кто-то был. Я… Не думай, что я падаю в обморок на каждом шагу. Но мне и вправду стало нехорошо.

– То, что ты перенесла… – Никите стало грустно. Он не знал, как выразить своё сочувствие. И восхищение. – Это… Я бы, наверное, не пережил.

– Но ты бы спрыгнул, – возразила Ксюша. – Ты же сказал, что костюм защитит.

– Ну… чтобы оттуда спрыгнуть, тоже нужна немаленькая сила воли. И меня, похоже, костюм не защитил.

– Нога?

– Да… и здорово разболелась. Думаю, перелом.

– Давай гипс накладывать?

– Придётся.

– Где же наша Анютка со своими звёздочками? Ты наших не видел?

– Нет. Меня вихрем унесло далеко. Мы, когда активизировали подушки, стали как воздушные шарики. Думаю, разбросало нас кого куда.

Ксюша достала из своего рюкзака концентрат.

– Одного пакетика хватит?

– Хватит. Сейчас разбухнет до нужных размеров.

Достала синтезатор воды, складную ёмкость, сложила всё кучей.

– Я… не очень умею гипс накладывать…

– Я тоже. Вместе что-нибудь сообразим.

Ксюша занялась раствором.

– Так кто там наверху был?

Девушка сдула с лица светлую прядь, но та тут же вернулась на место. Руки Ксюши были заняты. Никите захотелось поправить волосы. Но предложить не решился.

– Там шалаш. Ну, типа, домик. И живут человечки. Маленькие, худющие, глазастые, трусливые и, наверное, от этого подленькие. Человечек-мужчина усердно обрезал лямку твоего рюкзака. Ту самую, которая тебя держала. А маленькие трусливые детёныши, следили из шалаша и за своим папашей, и за мной, и за тобой. Ждали, чем дело закончится.

– Как думаешь, нам тут не опасно оставаться?

– А что они могут? Хотя… меня чем-то треснули по голове.

– Так ты поэтому упал?

– А ты подумала, что я решил костюм проверить? – усмехнулся Никита.

– Да нет… Хотя сомнения были, – Ксюша неожиданно прыснула. Ей почему-то очень приятно было вот так сидеть и месить белый гипс.

– Если в нашу сторону хоть шишка полетит, – заговорил Никита вдруг громким голосом куда-то в верхушку сосны, – я из своего пистолета кому-то наделаю дырок. Много. На всех хватит. Надеюсь, там наверху знают, что такое оружие? Если нет, могу познакомить. Уверен, не понравится никому.

– Они тоже бывшие люди?

– У меня есть гипотеза, что взрыв как-то поспособствовал скачку эволюции. И появились новые виды… Не скажу, что человека… Хотя, как их определить? По какому критерию? Может, и человека. Нового, но не лучшего.

Глава 62

– Анюта-а-а!!!

– Аня!!!

– Не слышит.

Ребята уже охрипли.

– А-анька-а-а-а!!!

– Побежали… – шумно выдохнул Лёшка и тут же согнулся пополам. – Не могу… В боку закололо.

Бежали уже долго.

– Бесполезно кричать… Слишком далеко…

– Да ещё дождь… и ветер в нашу сторону.

Ребята не только охрипли, они страшно устали. Девочку заметили издалека, вот и пытались к ней приблизиться. А та бежала вприпрыжку и не оглядываясь. Тоже, похоже, что-то догоняла. Но в отличие от ребят, у неё это получалось легко. Во всяком случае, так казалось со стороны.

Сначала перепуганные мальчики подумали, что перед ней шаровая молния. Но потом разглядели, что шар другой. Тоже светится, но не так ослепительно ярко.

А этот шар нёсся по воздуху к лесу. И насколько ребята умудрились сориентироваться, к лешему лесу.

Остановились, в ужасе наблюдая, как девочка делает последние шаги по полю.

– Давай вместе.

– Анюта-а-а!

Шар залетел за первые деревья. Через пару секунд туда же шагнула и Анютка.

Ребята постарались рассмотреть детали. Но слишком далеко.

– Что делать будем?

– Не знаю. Посмотрим… там… на месте…

Но когда подошли туда, где несколько минут назад стояла Анюта, смотреть было особо не на что. Густой, тёмный лес угрожающе шумел ветвями. Между частыми стволами угадывался пологий спуск. Анюты не было видно.

Ребята и здесь покричали. До боли в горле. Но напрасно.

– Это леший лес?

– По-моему, да.

– Пойдём…

«Те, кто к лешим заходил, обратно уже не возвращались».

Слова Бата прозвучали в головах так отчётливо, словно он стоял где-то поблизости.

– Пошли…

– Только… вот что… мы, конечно, не маленькие, но давай держаться за руки.

– Может, как-нибудь будем примечать дорогу?

Петя покачал головой.

– В таких дебрях – бесполезно. Мы потом наши приметы не отыщем.

– Ну да…

– Смотри, за нашими спинами… что? Юг?

– Вроде да… Как без солнца определишь?

– Мы же шли по этому полю. И солнце было с той стороны.

– Значит, возвращаться будем на юг.

«Если будем…», – подумал Лёша, но на всякий случай запомнил.

Ребята взялись за руки, шагнули.

И сразу всё поменялось. В открытом поле пасмурно, лил дождь, ветер задувал в лицо. Здесь почти темно. Капли дождя не проникали сквозь густые ветви. Было сухо и тепло. Верхушки сосен яростно шумели.

«Не ходи… Уходи…», – почудилось Лёше в шуме листвы.

Он сжал руку приятеля: «слышишь?»

«Слышу», – сжал Петька в ответ свою.

Шли не спеша. Пытались разобраться. Деревья вставали на пути так часто, что просветов никаких не было видно. Не было тропинок и дорог. Руки не расцепляли. Понимали, что потерять друг друга в таких зарослях очень легко.

– Вот нахалы! – раздался вдруг звонкий женский голос. Над головой? Сзади? Не разберёшь. Кажется, он звучал со всех сторон.

Ребята сжались и чуть присели от неожиданности.

– Интересно, кто их сюда приглашал? – ответил второй голос. Мужской.

– Приключений захотели? – новый голос. – Обеспечим. Нам это не трудно.

– Позабавимся!

– Поиграемся!

– Покажем дурачкам, как в гости без приглашения ходить!

Кажется, в этом лесу полным-полно обитателей.

– Покажем наглецам, где раки зимуют?

– Покажем!!! Раки уже заждались.

И тут раздался заливистый смех. Такой заразительный, что в другое время ребята бы присоединились. Теперь же они молча продолжали ступать вперёд.

Этот смех подхватили другие голоса, и вскоре лес наполнился безумным хохотом.

– Не оглядывайся, – шепнул Лёша на ухо приятелю.

Он вспомнил страшилки, которыми детдомовские ребята делились друг с другом перед сном. В этих историях излишнее любопытство дорого обходилось.

– Эй, – закричал вдруг Петька. – Мы не просто так сюда пришли.

– Ого! Он, видать, бесстрашный!

– Я готов ему сейчас дать щелбан по носу.

– Вот будет потеха!

– Погоди, давайте послушаем, зачем он пришёл.

Голоса продолжили весело перекликаться.

Петя дождался небольшой паузы и закричал:

– Сюда вошла девочка. В ваш лес. Она маленькая. Она не понимает. Мы бы ни за что к вам не пришли. Но нам нужна наша девочка. Отдайте её!

Упоминание об Анютке, казалось, изменило окружающее настроение. Наступила тишина.

Глава 63

– Давай, чапай!

Толстый бугай толкнул Ирину в плечо. Без злости толкнул. И не в полную силу, но женщина споткнулась и едва не упала.

– Ты, козлятина, не трогай её! – Жора кинулся на бугая.

– Ты кого козлятиной назвал? – бугай за секунду завёлся до припадочного состояния и тоже кинулся на Жору. Его светло-серые глаза без видимой склеры, стали почти белыми. Назревала драка. Причём, по внешнему виду и не спрогнозируешь, кто кого. Жора тоже был богатырского сложения. Если бы не связанные за спиной руки.

– Лупа, успокойся… Ты что, не видишь?

Сзади шли ещё трое. Все, в том числе и Лупа, имели огромное сходство. Похожи были и на Лютого, того самого, которого убил Жора несколько часов назад.

Сходство было в фигурах. Крепкие, немного сутулые, с широкими плечами и тонкими длинными ногами. Волосы седые. Один, сзади, выглядел молодо, но всё равно седой.

Но главное – глаза. Светло-серые, по краям яркий голубой ободочек. Эти глаза были бы, возможно, красивые, если бы радужка не занимала всё пространство, сдвигая склеру куда-то за веки. Как у животных. И из-за этих глаз возникал вопрос – а кто они такие?

Одеты все четверо в собачьи шкуры. Или в волчьи. Ирина не разобрала.

– Чего я не вижу? Я вижу, что кому-то нужно оторвать грязный язык, чтобы не повадно было обзывать честного волка непотребством.

– Успеешь ещё. Дождёмся, что Валк скажет.

– А что скажет? – буркнул Лупа, но припадок, по-видимому, прошёл.

– Похожи на чистых… – голос молодого звучал неуверенно.

– Эти? А ты откуда знаешь? Ты их видел?

Лупа бросил быстрый взгляд на Ирину, потом быстрый и недобрый – на Жору, и окончательно замолчал.

Шли в город.

По сторонам возвышались зелёные холмы. Ирина догадалась, что это бывшие небоскрёбы. Неприятное чувство.

Когда-то здесь мчались машины, горели светофоры, пешеходы торопились по своим делам. Когда-то здесь кипела жизнь. И в памяти женщины это было не так уж давно.

Впереди несколько высоток ещё держались. На Иринин взгляд, держались из последних сил. Просто повезло, что ураган пронёсся стороной. И будь её воля, ни за что бы не приблизилась к развалинам. Но в город её вела воля чужая.

…Когда она очнулась, свирепый ветер сменился дождём, а над ней возвышался незнакомец. Потом она узнала его имя – Лупа.

– Вставай, – мужчина ткнул её босой ногой в бок. И Ирина торопливо встала. Она должна сделать всё, чтобы сохранить жизнь ребёнку.

– Давай рюкзак.

– Я сама…

– Быстро.

Ирина подчинилась.

– Это оружие? Тоже отдай, – на этот раз в голосе мужчины звучала неуверенность и благоговение.

Женщина сняла автомат, хмуро понаблюдала, как Лупа повертел его в руках, опасно заглядывая в дуло.

– Ещё что?

Ирина «забыла» про нож в голенище берцев.

– Зеркальце в кармане. Больше ничего…

– Слышь… А сюда жать?

– Сюда. Только лучше не надо.

– С чего бы?

– Патронов мало, – Ирина уже поняла, что об оружии её новый знакомый имеет мало представления. – А без патронов это – пустая железяка.

– Понял. А где их брать?

Ирина в недоумении пожала плечами. Она в том же положении. Она не имеет представления, где взять оружие, не знает, где взять патроны. Но, с другой стороны, положение её гораздо хуже. В отличие от нового знакомого, она понятия не имеет, как жить дальше.

– Пошли.

Невдалеке стояла компания. Все мужчины. Их ждали. Подойдя ближе, Ирина с облегчением узнала Жору. Руки его были связаны за спиной. Автомат и рюкзак висел на чужих плечах.

Встретились глазами. Промолчали. А что говорить? И так ясно, что влипли в какую-то историю. Но хорошо, что вместе…

Глава 64

– Ну… полегчало тебе?

Бабуля с кружкой в руке наклонилась над Артёмом. Она в который раз принесла ему бульон, и всё впустую. Не хочет. А бабуля по опыту знала, что стоит только с аппетитом поесть, так любую хворь точно рукой снимет.

– Полегчало, – коротко ответил Артём.

Голова болела, шумела, не соображала, сосредоточиться на бабулином многословии не было никакой возможности. Но всё же казалось, что в этом шуме и гаме временами появлялись просветления.

– Выпей горяченького бульончика, ещё легче станет.

– Нет… Тошнит…

Бабуля отошла.

– Дед, ты хоть поешь. Да давайте уже спать. Завтра встанем пораньше и опять пойдём наших искать…

Улеглись вокруг костра. Но деду и бабуле долго не спалось. День выдался такой страшный, столько событий, и теперь эти события вертелись в голове, не давая покоя уставшим старикам.

Где сейчас Анютка? Вдруг одна? От этих мыслей бабуля была готова сейчас же вскочить и бежать в ночь, и побежала бы, да вот не знала, в какую сторону.

Девки… Девкам тоже, небось, страшно.

А если кто раненый?

Вот и вертятся старики, вздыхают. Кажется, до утра не уснуть. Но только это кажется. На очередном повороте сон настиг внезапно и разом удалил все невзгоды до утра.

Артёму наоборот, тяжело было сосредоточиться на чём-либо, мысли обрывались и ускользали. От костра пышало жаром, дед слишком близко разжёг огонь.

Артём повернулся на спину. Луна… Качается и скользит в облаках.

Когда-то Артём мечтал слетать на луну. Туристов изредка туда возили. Правда, такие туры стоили больших денег. Но Артём хотел не в качестве туриста. Он с раннего детства мечтал быть астронавтом. А став чуть постарше, представлял картину: чёрное звёздное небо, голубая Земля в отдалении, он, сидящий… На чём он сидит, было непонятно. Хотелось бы на краю кратера. Солнце плывёт в вышине. Холодное и величественное. Интересно, какое бы получилось стихотворение, рождённое там?

А когда встретил Риту, мечталось о полёте на луну только с ней. И уже вместе рассматривали туристические варианты.

Рита увлеклась этой идеей даже больше, чем Артём. Ей бы куда подальше от отчима. А луна – самое то. Дальше люди просто не научились летать.

Рита была в трудной ситуации. Почти безвыходной. И они вдвоём не могли сообразить, как из неё выбраться.

Родной отец девушки умер, её мама вышла замуж второй раз. Родились маленькие сестрёнки, и Рита стала лишней и ненужной. Семья ждала её совершеннолетия, чтобы с чистой совестью отправить нелюбимую дочь на все четыре стороны.

А пока восемнадцать не стукнуло, пусть валит на все стороны сейчас. Но только неофициально. Чтобы не было неприятностей от органов.

Вот Рита и вела с подросткового возраста почти бесприютную жизнь. Дома появлялась только чтобы переночевать, переодеться, перекусить, и желательно, когда нет отчима. Или, когда он уже спал.

После школы подрабатывала курьером.

И не пересеклись бы никогда пути-дорожки мечтательного паренька из очень богатой семьи и одинокой девчонки. Если бы не случай. Как-то позвонили в дверь. Артём ждал пиццу, а дождался… её.

И были они неразлучны несколько лет, потом вмешался отец. Такого мезальянса он допустить, естественно, не мог. Невесту для единственного сына уже давно присмотрел – дочь компаньона-соратника. Тоже, кстати, единственная.

И всё у них с Ритой пошло кувырком…

Артём не любил вспоминать, что было дальше. Потому что дальше было подло и гадко. И он, скорее всего, в глазах Риты выглядел подлым и гадким. И ведь на это возразить нечем… потому что он не смог защитить свою девушку… от своего же отца.

Ему надо было…

Но что он мог тогда сделать, он так и не придумал. У отца слишком много возможностей. А у них с Ритой – их ноль.

Однажды Рита просто пропала…

Враньё отца подтвердили Ритины родители, мол, вышла замуж. Да, неожиданно. Нет, больше ничего не скажем. Нечего лезть в молодую семью.

Артём едва сдержал стон и теперь. А тогда… Невыносимо…

Лучше забыть.

Но мысли вновь вернулись к любимой девушке. Как сложилась её жизнь? Слетала ли она на луну? А вдруг… она и сейчас там? Смотрит на Землю, смотрит почти на него…

И недавнее сотрясение мозга, сыграло с ним удивительную штуку.

Ему вдруг стало казаться, что луна увеличивается в размере, надвигается на него, но не привычные равнины и кратеры вырисовываются по мере приближения, а самое дорогое, улыбающееся лицо.

– Рита… – прошептал засыпающий Артём.

Он не видел, как уже несколько минут над ним стояла призрачная девушка, ожидая взгляда. Не дождалась. Услышав имя, она выпрямилась, повернулась и пошла. И шаги её, кажется, были так легки, что даже не примяли траву.

Глава 65

Дальше ребята шли в тишине. Наступала ночь. Здесь, в густом лесу тьма становилась кромешной.

– Давай хоть один фонарик включим.

– Держись за мою куртку, пока буду доставать, – Алёша прислонил руку друга к своей одежде. Петька крепко вцепился.

В свете фонаря стало ясно, что лес изменился. Куда бы ни направляли луч – кругом стволы, стволы. Гладкие, уходящие ввысь. Не было видно никаких тропинок. Оглянулись назад. И как прошли? Кажется, руку не просунешь. Шли, наверное, только потому, что в темноте не заметили, что идти некуда.

Посветили вверх – ни звёзд, ни лунного света. Может, небо покрыто тучами, но, скорее всего, дело не в тучах. Если деревья растут так часто, то крона закрывает всё.

«Интересно, как мы дорогу назад будем искать?», – мысль промелькнула, но ребята не поделились ею. И так всё плохо, а она явно не поднимала настроение.

– Давай спросим у «этих», – в отчаянии шепнул Лёша.

– Эй, – неуверенно произнёс Петька. – Вы здесь?

Тишина. Лишь шорох листвы: «Уходи!».

– Пошли дальше!

Вот только непонятно, дальше ли они идут. Пока огибали встречные деревья, могли легко перепутать направление. И, возможно, ходят по кругу. Как понять?

– Компас, – вспомнил Петька. – Погоди, я достану.

Теперь Лёша вцепился в куртку друга. И хоть в свете фонаря было видно – вот он, рядом стоит, но раз договорились держаться друг за друга, значит, надо держаться. Одиночество в таком лесу быстро обернётся безумием. Это они понимали. Поэтому, лучше лишний раз перестраховаться.

– Смотри, что с компасом.

Стрелка вращалась то в одну сторону, то в другую. Петя постучал по корпусу, надеясь, что это поможет – не помогло.

– Не работает… А ну-ка мой.

Но и с другим компасом была та же проблема. Ребята сунули бесполезные приборы в карманы.

– Смотри…

– Что?

– Показалось… Нет, есть…

– Да что? Не вижу…

Лёша неуверенно поводил фонариком по земле. Потоптался из стороны в сторону:

– Что-то блеснуло… Вон.

Теперь и Петя увидел. По лесной коричневой подстилке тянулась золотая нить.

Присели на корточки, стали рассматривать, не решаясь коснуться. На глаз не поймёшь, то ли нить это, то ли… что-то другое. Похоже на лучик, если бы лучик мог иметь неровную форму, как у размотанной нитки. Один конец этой нити уходил в ту сторону, откуда ребята шли, второй убегал дальше в лес.

– Помнишь, Анютка за шаром бежала…

– Помню. Ну и что?

– Да так… Ничего… Просто подумал…

– Ну… говори.

– Просто у шара цвет был такой же. Как и этот… золотой.

Какое-то смутная догадка витала рядом. Но в головы не прилетела.

– Ну-ка, выключи фонарик на минутку.

– Вау! В темноте светится.

– Пошли по ней.

– Пошли. И можно без фонаря, чтобы не разряжался.

Теперь появился хоть какой-то маршрут. Ребята тронулись по золотой дорожке чуть бодрее. И тут вновь раздались голоса:

– Девчонка дорогу показала.

– Ну что же, встречайте гостей.

– Пойду хоть поганок пожарю.

Ребятам из переклички показалось, что они недалеко от цели, но нить всё тянулась, а лес не заканчивался. Устали. Устали давно. Но теперь ноги отказывались подниматься.

– Давай отдохнём.

Сели.

Глаза закрывались. Ребята поняли, что сейчас заснут. Переплелись руками, пальцами, и склонили головы на лесную подстилку.

Последнее чувство, посетившее Лёшу перед сном, был страх. Страх проснуться в этом лесу, но уже без друга. И он схватился второй рукой за Петькин костюм.

Глава 66

Дима огляделся. Он уже на месте? Как сюда попал? Десятки вопросов теснились в голове, только задать их некому. Надо попытаться самому найти ответы хоть на некоторые из них.

Так… Что он знает? Знает, что это новый мир. По крайней мере, таково его предположение. И нет причин в этом сомневаться.

Здесь он уже, наверное, несколько дней. Оглядел себя. Одет. Одежда довольно потрёпанная и не очень чистая. Обувь стоптанная. По всей вероятности, много пришлось ходить.

Смутно вспомнилась компания. Человек… может, больше десятка. Всё. Больше ничего не помнит.

Его предупреждали, что так и будет.

Последним людям нужна особая помощь. И особая защита. Вот и вживили ему датчик, с помощью которого он сможет ловить сигналы. Только проблема в том, что, когда включаются способности поймать сигнал, у него отключается большинство человеческих способностей. И наоборот. Такова его миссия, и он с большими сомнениями на это согласился. Согласился потому, что ему обещали, если у переселенцев всё получится, датчик отключат окончательно, и он сможет полноценно жить.

Не очень приятно существовать почти без сознания. Оставалось надеяться, что он был не самым отвратительным членом этой компании. Хотя, кого он обманывает? Скорее всего, самым отвратительным. И теперь, похоже, его бросили. Он тут один в чистом поле.

В новом мире он впервые пришёл в себя.

Ему обещали ещё там, в прошлой жизни, что он сможет возвращаться в сознание лишь на короткое время. Только для того, чтобы самому не потерять связь с реальностью. Но в приоритете выживание всей компании, поэтому такие щедроты будут нечастыми.

Ладно. Чтобы не происходило дальше, ему надо, хоть теперь, насладиться своей жизнью и свободой.

Дима поглядел по сторонам. Интересное местечко. С виду ничем принципиальным не отличается от заброшенных уголков прошлого мира. Вот только небо… Здесь оно тихое.

Дима стал поднимать голову. Но не успел посмотреть вверх. Вернее успел, но это уже был почти бессмысленный взгляд.

… Димон поднялся. Повертелся по сторонам. Кивнул головой, принимая какое-то решение. Пошёл в сторону леса. Шёл уверенно, словно зная куда и зачем. Вскоре поднял с земли предмет. Димон не знал, что это. Но знал, кому его доставить.

Повернул в другую сторону. Пошёл спокойно и размеренно. Глаза его с восторгом наблюдали жизнь – синий цветок на тонком стебельке, муху, деловито пролетающую мимо, облако, которое напоминало нечто сладкое, то, что он когда-то любил. Наверное, мамка покупала.

Вечером Лука издали увидел приближающуюся фигуру. Он сидел на берегу реки, раздумывая, куда бы пойти дальше. За весь день не нашёл никого. Теперь кто-то сам показался. Оставалось надеяться, что человек. И очень хотелось надеяться, что кто-то из своих.

Так и есть. Димон. Лука вскочил ему навстречу. Осторожно обнял за плечи:

– Привет, Димон! Как ты?

– Мамка сказала тебе передать.

Димон протянул предмет. Это была рация.

Глава 67

Это была почти комната.

В доме-развалюхе, на первом этаже, под целой горой ржавых балок и трухлявого бетона.

И всё же в комнате было уютно. И мягко.

Коричневые шкуры, похожие на медвежьи, – определила Ирина, застилали пол. Такие же, но с виду поновее, прикрывали полуразвалившиеся стены.

На стенах-шкурах висели картины. Местный художник изображал волков. На рисунках звери бежали, выли, рычали, дрались с медведями.

Ирина непроизвольно задержала на них взгляд. Живопись её всегда интересовала. В прошлой жизни она писала природные пейзажи, но и анималистический жанр был ей не чужд. Её картины имели небольшой успех, и теперь женщина почувствовала изголодавшийся зуд творца. Но не время. Женщина украдкой оглядела присутствующих.

В центре комнаты сидел здоровенный мужик с ярко-синими глазами, в одежде из блестящих волчьих шкур. Главный, было понятно. Вокруг него толпилось множество мужчин. Среди них были уже знакомые Лупа и молодой сопровождающий. Ирина слышала, как к нему обращались по имени Серый.

Присутствовали несколько женщин, но они держались скромно позади. Глаза их были такими же яркими, красиво-голубыми, но всё же неприятными.

Несколько детишек выглядывало отовсюду, куда им удалось протиснуться.

Все с живым любопытством и некоторым страхом смотрели на пленников.

Ирина и Жора стояли у дальней меховой стены, и единственное свободное пространство было только возле них.

– Я – Валк. Назовите себя.

Называть себя не хотелось. Жоре, похоже, тоже. Но надо же как-то выкручиваться. Ирина начала:

– Меня зовут Ирина, моего друга – Георгий.

– Почему женщина влезает с разговором первая?

Ну вот… Приехали.

– Потому что мы живём по своим правилам, – буркнул Жора. – И к тому же она отлично знает, как нас зовут.

– Кто вы?

Ирина решила не усугублять и предоставила возможность дальше выкручиваться Жорику. Тот понял.

– Ваш Лютый назвал нас чистыми людьми.

И тут началось светопреставление. Казалось, Жора поворошил палкой в осином гнезде. Все шумели, переговаривались, даже женщины тихонько шептались на периферии.

– Как смеешь ты упоминать имя великого воина?

– А почему я не могу упоминать имя великого воина?

– Потому что ты не достоин этого. И к тому же… он… погиб.

– Верно. Погиб. Но перед смертью он поделился вот этим, – Жора вынул из кармана амулет.

Это был огромный жёлтый клык, украшенный замысловатым узором. В верхней части через небольшую дыру был продет шнур.

Наступила полная тишина. Потом Валк кивнул Лупе, и тот подошёл. Мельком взглянул на клык.

– Его…

– Подойди ко мне, Георгий.

Жора подошёл, показал и главному подарок Лютого.

– Его, – подтвердил и Валк спустя минуту.

Жора вернулся к Ирине.

– Где взял? Лютый не мог его потерять.

– Лютый и не терял. Он собственноручно сорвал с собственной шеи и отдал.

– Врёшь, – Валк в ярости вскочил со своего места. Тут же опомнился, сел. – Он не мог этого сделать… Он ушёл… Он теперь вечный пленник… локера.

Жора колебался. Не мог знать, как отреагируют эти люди на то, что он избавил Лютого от вечного плена. Решился.

– Я его… пристрелил… Не скажу, что нечаянно… Но всё же вопреки своему желанию…

Ирина с удивлением взглянула на своего товарища. Вот это загнул… красиво.

– У вас было оружие… – задумчиво кивнул главный.

– Почему было? А где оно теперь?

– Его отправили нашему мастеру, он изучает. Но расскажи о Лютом.

– Ну, там рассказывать особо нечего. Мы… вот Ирина была, ещё несколько человек… Мы увидели локера. Тот шёл из города со своей добычей. С Лютым, получается. И тут бабуля как заорёт: стреляй! Я и стрельнул. Не очень хотел, конечно. Но… чтобы тот не мучился. Во-от… А так, что рассказывать? Локер постоял, покачался. Мы думали, теперь нам хана. Хотели бежать, да ноги не слушаются. А куда с детьми да стариками убежишь? А локер и покатился дальше. Андрюха сказал, что тот оставил нас на закуску. Сначала хочет посмотреть, что у нас дальше получится в этой жизни…

У Ирины появилось желание чуть треснуть своего приятеля, чтобы остановить его откровенность, но… сдержала порыв. А Жора продолжал:

– А потом мы подошли, значит, к вашему Лютому. А тот ещё живой. Оглядел нас, сказал, что, мол, мы чистые люди, а он-то думал, что это сказки. Потом спросил, кто его, значит… стрельнул. Во-от… Сорвал эту штуку, подал мне и… откинул концы.

Повисло долгое молчание. Все ждали, что скажет главный. Тот встал:

– Ты сделал для храброго воина Лютого то, что не решились сделать мы. Правда, у тебя было огнестрельное оружие, а у нас его нет. Но от этого твой подвиг не менее значим. Отныне мы твои должники. А волки свои долги не забывают и умеют быть благодарными. Мы должники твои и того мудрого Бабули, который отдал приказ стрелять.

– Кому… отдал? – не понял Жора.

– Тебе, – рискнула нарушить табу Ирина и помогла приятелю выпутаться из истории, которую он сам же и запутал.

Неизвестно, чем бы закончилась эта Иринина выходка, но тут с улицы донёсся отчаянный вопль:

– Медведи!

И всё пришло в движение.

Глава 68

– Здесь переночуем, завтра пойдём искать наших, – Никита щёлкнул зажигалкой по углям, и те послушно выбросили огненные языки.

– Как же ты пойдёшь? – на самом деле Ксюша не видела в этом особой проблемы. Гипс хорошо держал ногу, в костюме активировали опору-корсет, своё плечо она подставит. Вопрос маскировал неуверенность и робость. Ей, девушке, было неудобно провести ночь наедине с мужчиной. Днём – ничего, даже не задумывалась об этом. Но с сумерками нервозность росла.

– Нормально пойду. Бежать не обещаю, костыли сооружу, палок много валяется. Не беспокойся.

Огонь освещал серьёзное и спокойное лицо Никиты. Ксюше стало стыдно. Сама трусиха и о других невысокого мнения. Надо больше доверять людям, тем более тем, кто не раз выручал. И никогда не обижал.

А Никита кинул под сосну спальный мешок и улёгся на него сверху. Затих. Вскоре девушка поняла, что он уснул. Стало не просто стыдно, а как-то мерзко на душе. Хорошо, что Никита не мог знать её гадкие мысли.

Но, впрочем, не долго себя грызла. Спать не хотелось, а хотелось посмотреть, на кого стала похожа за эти дни. Забыла, когда последний раз в зеркало заглядывала.

Ксюша придвинула к себе рюкзак. В нём непросто дорыться до дна. Самое интересное прячется где-то в недрах, под слоем нужного и полезного. Девушка старалась не шуметь.

Вот её шкатулка. Открыла. Зеркальце. Серёжки. Ещё одни. Колечки. Браслеты. Часы. Почему бы их не носить? Механические. Сколько сейчас времени? Может, около девяти? Поколебавшись, завела на 8:45. Теперь так и будет жить по своим часам. Полюбовалась, как они смотрятся на тонком запястье.

Вынула расчёску, стала с удовольствием и не спеша приводить в порядок волосы. Они у Ксюши не слишком длинные, но густые. Красивые. Мамочка говорила, что от неё. И глаза её. А вот папиного ничего нет.

Девушка стала вглядываться в свои черты. Но не себя там рассматривала. Взгляд затуманился и мысли унеслись к родным…

В это время маленькая худющая девчонка в накидке из шкуры какого-то облезлого животного, всё ниже и ниже спускалась по стволу.

Таких красивых штучек, какие были у тётки в деревянном ящичке, её глаза ещё не видели. Вот только далеко слишком, толком не рассмотришь. И девчонка рискнула спуститься ещё немного. Тут и гладкий сук удобно лёг под босые ноги. Дальше нельзя, опасно. Тётка разиня, по сторонам не глядит, уставилась в какую-то кругляшку, а штучки красивые так и блестят. Дядька уснул.

Девчонка присела на корточки, потом согнула спину и вытянула шею.

И сук обломался! Резко и без предупреждающего треска. А девчонка и не держалась ни за что, так и полетела вместе с суком на многострадального дядьку.

…Никита в своих грёзах был далеко и от Ксюши, и от злосчастной сосны. Нога, наконец, перестала ныть, и он, убаюканный блаженной безболью, видел свой первый сон. Но недолго.

Когда-то он читал, что женщины труднее высыпаются, хотя и спят дольше. Причина этого в том, что они до конца не могут расслабиться. Во всяком случае, на долгое время. Так уж они устроены. Им, более слабым созданиям, приходится часто быть настороже. К тому же они мамы – настоящие или будущие. И поэтому они хранительницы не только своей жизни.

А мужчины более уверены в себе. У них всё под контролем. Они сильные и мудрые. Они умеют расслабляться. Никита точно расслабился. Никакого удара от жизни он этим вечером уже и не ждал. А жизнь удар всё-таки нанесла.

Глава 69

Когда Никита этим утром шёл по лесу, он был в целости и сохранности. Ураган не смог причинить никакого вреда. Но… дальше всё пошло как-то не так…

– Да не бойся! Тебя не обидят. И не вырывайся, всё равно не отпущу! Слышишь меня? Понимаешь, что тебе, бестолковке, твердят?

Никита едва сдерживался, чтобы как следует не трепануть эту… рухнувшую. Она сжималась, пищала от страха и тем самым вызывала ещё большее раздражение. Никите хотелось треснуть её по плешивому затылку.

Ксюша не сразу пришла в себя. Ей показалось, что эти маленькие трусливые люди всё же решили напасть. И начали с Никиты. Но теперь становилось ясно, что девочка случайно.

– Никита, перестань. Она упала. Она нечаянно. Ты её ещё больше напугал. Она не хотела. Но, наверное, на высоте жить рискованно, вот и свалилась. Погоди, дай я с ней поговорю.

Ксюша присела на корточки перед девочкой:

– Не бойся. Никто не сделает тебе ничего плохого. Давай представим, что ты к нам в гости пришла. И я тебя сейчас буду угощать. Никита, что у нас из сладкого?

– Ничего…

– Ах, тебе понравилась моя коробочка? Это мои штучки. Мы вместе их можем рассмотреть.

Ксюше хотелось завести новое знакомство.

– Ну же, иди ко мне… Дядя тебя сейчас отпустит, и, если ты не убежишь, я тебе кое-что подарю.

Никита разжал руку. Девчонка дёрнулась к сосне и унеслась бы в свой шалаш, но у самого ствола оглянулась. Тётка наклонила голову набок и улыбнулась самой доброй и красивой улыбкой, какую та когда-либо видела в жизни. А в вытянутой руке, в деревянном ящичке, всё так же соблазнительно блестели интересные штучки.

Девчонка замерла. И Ксюша не спешила. Пусть та сама решит.

– Тебя как зовут?

– Татка.

– Ах, какое красивое имя. А меня Ксюша. А этого дядю – Никита.

– Ксюха?

– Ну… можно и так, – пошла на великие уступки Ксюша. – А где твои родители?

– Что за родители?

– Мама и папа… Мать и отец.

– Отца нет. Мать есть.

– Как нет отца? – встрепенулся Никита. – А кто же так усердно старался сбросить с сосны беззащитную девушку?

Глаза Татки в недоумении захлопали. Никита безнадёжно махнул рукой и отвернулся.

Была Татка страшненькая. Глазастая, остроухая, с маленькой головкой на длинной тонкой шее. Рыжие волосы её торчали клоками. Губы почти не выделялись, нос небольшой – единственная симпатичная часть лица.

– С кем ты живёшь в своём домике? – попыталась разобраться Ксюша.

– Мать и Тошка.

– Тошка – брат?

– Брат, – кивнула Татка.

– Так это, значит, была мамаша, – запоздало сообразил Никита. – Добрая женщина…

– А где же они теперь?

– Тошка вонан, – кивнула вверх Татка. – Мать на охоте, а отца она уже убрала.

– Убрала? Как это?

– Ну, когда стал не нужен… отцов убирают, чтоб детей больше не было.

– Убивают, что ли? – опешил Никита.

– Ну да. Завсегда так было. Чтобы не мешал.

– Добрые люди, – Никита в этом окончательно убедился.

Ксюше и самой стало противно. Но она напомнила себе, что отца «убрала» всё же не Татка, а её полоумная мамаша.

– Позови братика, – попросила Ксюша.

– Ты обещала подарить штучку.

– Подарю. И тебе, и Тошке.

Татка махнула призывно рукой, издала гортанный звук, и мальчишка робко спустился к ним.

А вот он был хорошенький. Черты лица мягкие и нежные, без излишних размеров и выразительных выпуклостей. Мальчик застенчиво прижался к тощей ноге Татки и полез пальцем в нос.

– Вы есть хотите? Давайте распробуем, что у нас тут есть, – Ксюша совсем как бабуля засуетилась у рюкзака. – Присаживайтесь к костру. Сейчас… Никита, как пользоваться синтезатором? Что-то я никак не соображу…

Ксюша обернулась к детям, в её руках было по картриджу.

– Что вы будете, сосиски или сыр?

Потом обернулась к Никите и заявила весело:

– Мы будем и то, и другое. И с хлебом.

В этот вечер у костра долго сидела разновозрастная компания. Тошка ел мало, всё жался к сестричке и поглядывал из-за её плеча на новых людей добрыми и смышлёными глазками. Татка рассматривала Ксюшины украшения, любовалась в зеркало на свою лопоухую рожицу и шустро поглощала бутерброды. От её недавнего недоверия не осталось и следа.

– Татка, а кроме вас здесь живёт кто-нибудь ещё?

– Да, – девчонка небрежно махнула рукой в сторону. – Там живут Минка и Старуха. Дальше много всех.

– А отцы у них есть? Или их «тоже» убирают? – поинтересовался Никита.

– А как же? Всегда убирают. Иначе нельзя.

Ксюша поглядела на мальчика. Почувствовала, как от жалости защипало в носу.

Было уже поздно, когда гости засобирались:

– Мать скоро вернётся, – пояснила Татка.

Ксюша оглядела своё богатство, раздумывая, что бы могло бы подойти по размеру её новой знакомой. Но та уже сама выбрала:

– Подари зеркало.

– Бери.

– И колечко.

– Возьми с голубым камушком.

– И серёжки.

– А как ты их нацепишь на свои уши? – поинтересовался Никита.

– Нацеплю, – не засомневалась в своих способностях Татка.

– А Тошке? – Ксюша окинула своё поредевшее богатство, мысленно заглянула в мешок, но ничего не подходящего не было.

– Я знаю, – Никита потянулся к своему рюкзаку. Татка уставилась туда же. Но Никита не удовлетворил её любопытство, а развернулся к мальчику.

– Вот, смотри. Это складной ножик. Тут много разных штучек. И они выдвигаются вот так. Попробуй сам.

Мальчик с таким изумлением уставился на подарок, что Ксюша отвернулась, скрывая слёзы.

– И запомни, он твой.

Тошка несмело взял свой подарок.

– И знаешь что, Тошка? Если когда-нибудь кто-то захочет тебя убрать, ты имеешь полное право послать ту макаку куда подальше и не соглашаться с её таким решением. Понял?

Татка посмотрела на братика. В её глазах появилось что-то новое. Что-то, что направлено было на другого человека, а не на себя любимую.

Вскоре Ксюша спала. Снилось ей, наверное, что-то тревожное, она часто вздрагивала, но не просыпалась.

А вот Никита совсем не спал. Не мог расслабиться.

Глава 70

Таша ударилась о землю. Секунду лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя, но новый порыв приподнял над землёй. Таша вцепилась двумя руками в берёзовый ствол.

Что-то она только что видела… Девушка оглянулась. Бочка, вкопанная в землю? Времени задуматься, что это за бочка и откуда она взялась, не было. Таша потянулась к ней. Слишком узкая. Но она должна поместиться. Только бы успеть.

Таша закинула внутрь ноги. Рядом с ужасающим треском упало дерево. Совсем недалеко. Новый порыв ветра заставил её поторопиться.

Внутри тишина. Нет, ураган завывал по-прежнему, но уже над головой. Зато тело больше не бьют ветки. Вот только молния, запоздало сообразила девушка. Бочка ведь металлическая… Таша скосила глаза. Из какого-то непонятного сплава. Но молнию притянуть, наверное, сможет.

Таша стала медленно опускаться, держась руками за край. Дно… Где дно?

Край был тонкий, больно резал пальцы. Девушка попыталась посмотреть, что внизу. Но ничего не видно.

Вот уже руки полностью выпрямлены, а дна не нащупать. Таше стало страшно – куда она залезла? Может, эта какая-то старая шахта, и под ногами многокилометровая пропасть? Надо назад. Но руки уже устали. Пальцам больно. Девушка стала задыхаться. Зачем она сюда полезла?

Спокойно… Спокойно… Думай…

Но было очень неспокойно. Ужас переполнял всё, вытесняя мысли.

Рюкзаком коснулась задней стены.

Можно опереться! Таша прижалась спиной через рюкзак. Стало легче. Теперь коленями упереться в переднюю стенку. Всё… Держится. Можно перевести дыхание. И попробовать двигаться на свет.

Таша стала подниматься. Миллиметр за миллиметром. Но мокрые стены были предательски скользкие, а силы быстро таяли.

Девушке хотелось плакать. Ей было страшно. Колени дрожали и норовили соскользнуть. Рюкзак постоянно терял опору. Казалось, выбраться сложно. Почти невозможно.

«Сдайся, сдайся», – кричала какая-то истеричка внутри. Неужели это её голос?

«Ты проиграла. Ничего не поможет! Разожми пальцы. Им так больно. Они кровоточат. Дай им отдых…».

– Нет, – шепнула неслышно. В такой ураган можно неслышно кричать. Но она знала, о чём прошептала. – Я ещё жива… Я буду бороться… До конца… До последнего вздоха… До последнего выдоха…

С каждой короткой фразой она делала рывок вверх. Маленький. Чуть-чуть. И тут же скользила вниз. Но скользила не каждый раз.

– Всё… Теперь отдых…

«Брось… И отдохнёшь…».

Таша поглядела вверх. Дождь заливал глаза. Но она не отворачивалась. Вдруг кто-нибудь покажется? Вдруг Лука? Хоть кто-нибудь…

Но вверху выло и свистело. И не было никого.

– Всё… Отдохнула… Ещё раз… Ещё немного…

«Вот дура. Сама себя в яму загнала. Только ты могла совершить такую глупость…».

– Заткнись… Главное удержаться… Осталось не так… много…

Руки уже были полусогнуты. Появилась надежда, а ведь получается. И даже силы откуда-то пришли. И внутренняя истеричка замолчала. Осталось чуть-чуть…

Таша поглядела на вожделенный край. Он уже скоро сравняется с головой…

– Отдохнуть… Сейчас главное удержаться. Ещё чуть-чуть… Уже можно разглядеть траву.

И тут раздался страшный треск. Таша подняла глаза. Огромный сук берёзы, сломанный ветром, летел прямо на неё.

Девушка несколько мгновений смотрела на приближающееся дерево, потом разжала пальцы…

Глава 71

– Лёш, просыпайся… Пришли куда-то…

Петин голос вырвал из сна, словно из глубоководного мира. Лёша сел.

– Глянь… Чуть-чуть вчера не дошли…

Прямо перед глазами раскинулась залитая солнечным светом поляна. А на ней терем. Дальше озеро или река. Красотища. Ещё дальше – снова лес.

– Круто…

– Я почти такой же дом видел в детской книжке… на картинке.

– Ага… Не хватает какой-нибудь девицы-красавицы…

– Или богатырей…

– Но как мы вчера не заметили?

Повертелись по сторонам.

Вчерашняя дорога и в свете дня казалась угрюмой и безнадёжной. Вот только теперь она была позади.

– Где нитка?

– Вот… Ты на ней стоишь.

– Почти незаметная.

– Посмотри на неё со стороны, – Петя стал приседать и вертеть головой, ища нужный угол. Нашёл. – Вот иди на моё место…

Под нужным углом она казалась сотканной из искр.

– Давай её пощупаем.

– Давай…

Страшно. Ребята несколько секунд не решались дотронуться, потом одновременно подставили указательные пальцы. Ничего… Током на убило, дырку не просверлило. Может, только теплее стало в том месте, где ниточка-луч касалась руки.

Лёша попытался подобрать её с земли:

– Не берётся.

Ребята встали.

– Вау!

– Что?

– Палец…

Петька взглянул на Лёшину руку, потом на свою. Палец покрылся золотой пыльцой.

– Даже и не поймёшь, что за штуковина такая.

– Смотри, эта нитка, тянется за дом… или как его? …терем.

– Пошли туда.

– Куда?

– В этот дом. Нас, наверное, давно засекли.

Ребята всмотрелись в окна. Никого не видать.

– Пошли.

Терем был яркий, высокий, казалось, только что построенный. Золотистые брёвна пахли приятным лесным запахом, крыша выкрашена в красный цвет. Окна украшались узорчатыми наличниками, впереди резное крыльцо. К нему и направили ребята свои стопы, смутно соображая, что им тут не место.

И навстречу вышла та самая девица-красавица, которая по их представлениям и должна тут жить. Остановилась в проёме, куда вели крутые ступени, улыбнулась ласково, и ямочки заиграли на щеках.

– Добро пожаловать, гости дорогие. Милости прошу, – и поклонилась в пояс.

Ребята опешили. И от таких ласковых речей. И от вида этой самой красавицы. Ладно с речами, но почему её лицо казалось знакомым? Как будто уже видели. Может, в кино или в мультиках?

– Прошу попариться с дороги в баньке и отведать хлеб-соль.

Это было уже слишком.

– Некогда, – грубовато буркнул Петька.

– А куда вы так торопитесь?

Ребята промолчали. Она что? Не знает? Или издевается? Но делать нечего:

– Девочку ищем. Заблудилась.

– Ах, бедняжка. Но выпьем чаю с пирогами, и я вам, может быть, помогу.

– Пошли, – толкнул Лёша своего друга, – может, поможет.

Когда вошли в помещение, ребята поняли, что оно называется не комната, а горница. Хотя это слово казалось, потонуло в недрах памяти одновременно с закрытием той книги, из которой когда-то в детстве его и узнали. А вот и нет – выплыло.

– Что же вы стоите? Прошу, – махнула девица рукой к столу.

И ребята уселись. Хотя… руки не помыли. Ладно, конечно, им не впервой. Просто девица должна бы знать такие вещи. Ведь не в одних же банях они тут моются?

– Вот пироги с голубикой, тут с малиной. Здесь с капустой. А чай наливайте из самовара. Умеете?

– Что тут уметь? Краник открыл – само натечёт, – опять буркнул Петька.

Лёша внимательно посмотрел на друга. Не понял – то ли ему красавица не нравится, то ли стесняется и от этого грубит.

Потом посмотрел на девицу, и аппетит чуть подпортился. Ногти… Длинные, кривые, некрасивые. Даже, как будто, грязные. Словно принадлежат не этой девице, а её прабабке.

– Кушайте… Так как же вы потеряли девочку?

– Ураган был… Вот и потерялись…

– Вы её братья?

– Да.

– А с чего вы решили, что она в лесу?

– Видели, как сюда побежала.

– Ну… наш лес большой. Как же вы её искать будете?

Девица улыбнулась… Ребята посмотрели… и смущённо отвернулись. У неё зуба не хватало. У Анютки тоже не хватало зуба, но от этого она ещё симпатичнее казалась, а у этой…

А остальные какие-то неприятно-жёлтые. Даже с коричневым налётом. На ступеньках её улыбка ослепила. Теперь интересно – чем? Ах, ямочки… Только вблизи они оказались морщинами. Или рубцами. Ребята старались особо не разглядывать.

– Что же вы не едите?

– Я с утра не люблю есть…

– А можно мы по дороге поедим? Мы с собой возьмём…

– Берите, пожалуйста. Я вам корзинку…

– Да мы в руках.

– Ой… что у вас?

– Где?

– Вы без пальцев?

– Где? – ребятам стало страшно. Без каких пальцев? Полоумная какая-то.

– Ну вот же. У обоих одновременно на правых руках нет пальцев, – и она ткнула своим кривым ногтем по очереди в их пальцы, которые, конечно же никуда не делись, может, просто по-прежнему были измазаны в золотую пыльцу.

«С дураками не спорить», – ребята мельком переглянулись и поняли друг друга.

– Нам пора.

– Я провожу.

Втроём вышли на лужайку. Ребята направились к своей нити. Девица шла рядом.

– Ну, до свидания, – Петька не знал, как отвязаться.

– А путь? Откуда вы знаете, куда ваша девочка побежала?

– Вон же… – Лёша махнул рукой вдоль золотистой дорожки.

Та похлопала глазами по сторонам. И стало ясно, что она не видит.

– Найдём как-нибудь, – буркнул Петька и поторопил друга, – пойдём.

– Скатертью дорожка, – пожелала девица и, наконец, оставила их в покое.

Ребята шли молча. Долго шли. Лес снова стал тёмным и частым.

– Давай руку, – первым нарушил молчание Петька.

Лёша посмотрел на пирог… и едва сдержал вопль отвращения. Ему показалось… Он полез за фонариком, чтобы проверить. Нет, не показалось. Пирог был не пирог, а жёлтый гриб. А вместо голубики ползали по нему белые черви. Точно такой же гриб, с такими же червями был и у Петьки.

В следующее мгновение ребята отшвырнули угощение куда подальше.

– А если бы мы…

– Фу-у, лучше молчи, – понял Петька.

Перепуганные мальчики посмотрели друг на друга.

– Что здесь происходит?

– Слушай, давай сходим назад. Посмотрим.

– Пойдём.

Дорогу назад искать не пришлось, золотая нить была на месте. А вот из остального…

Вместо солнечной поляны – туманная плешь, заросшая крапивой. Вместо нарядного терема – длинный деревянный ящик на пеньках. Похожий на…

Заглядывать в него не стали.

Глава 72

Бабушка Ульяна встала рано, ещё до света. Лежать не стала – непривыкшая, но и делами заниматься ещё не время. Пошла к реке, села на обрывистом берегу, свесила ноги вниз и стала смотреть на восток – ждать рассвета.

Нечасто она вот так встречала утро. Может, вообще никогда. Вставала-то рано, с коровой как иначе? Но за хозяйскими ежедневными делами бросала лишь беглый взгляд на небо, проверяя себя – не запаздывает? Бывало, останавливалась и замирала, когда особенно нежные краски трогали душу, а потом снова бежала, стараясь переделать кучу дел, которая никогда не переделывалась.

Работала-работала, а что наработала? Может, за хлопотами просто маскировала пустоту? Потому что все её дела не стоили выеденного яйца. Или выведенного? А, какая разница. Нет результата, – вот что печально. А её возраст такой, что невольно оглядываешься и задумываешься, что же она оставит после себя? Что? Пока позади сплошные нули.

Небо посветлело. Ярко-оранжевая полоска окрасила горизонт и тут же отразилась жаркими искрами в воде.

Красиво. Бабуля вздохнула и вернулась к своим мыслям.

Никогда бы не подумала, что доживать придётся почти полтыщи лет после запланированного. Казалось, что жизнь уже вся состоялась, что, покрутившись вокруг своей коровы и своего одиночества, она, спустя недолгое время, уйдёт туда, куда уходили до неё все. Так и жила.

Единственный сынок уехал в город. Родились три внучки. Поначалу приезжали на каникулы, потом перестали. Деревня-то совсем глухая. Она, да Зорька, да ещё с десяток дворов. Не нужна им её речка, у них море. Не нужен им лес, у них интернет. Не нужна и старая бабуля.

Нет… Ей жаловаться не на что. Её любили, звали к себе. Но куда она от своей речки и от своего леса? К какому такому интернету?

Да она бы поехала! Пешком бы побежала! Если бы знала, что не в тягость. Но кому нужен старый человек? Кому он интересен? Что она может дать? Только надоест. А это самое страшное…

Как та Зорька. Вроде, и полезна, да покупное молоко вкуснее и даётся без труда. Вот и не нужны стали зорьки.

Осталась в деревне. Решила тогда – её дни подсчитаны и расписаны. И нет в них места переменам.

И ошиблась…

Перед тем, как лечь в «яйцо», или как там та ячейка называется, приходили к ней и сын с женой, и внучки. Подивились, что их бабулю выбрали непонятно за какие заслуги. Поглядели удивлённо и с новым интересом.

Тогда уже для всех стало понятно, что взрыв будет, но шансы на выживание были одинаковы и у бабули, и у оставшихся. Шансы были малы.

– Наша бабуля поедет в будущее и спасёт человечество? – спросила тогда младшая Стеша, чем почти насмешила всех. В другое время наверняка бы рассмеялись, но тогда душа не принимала веселье.

– Похоже на то, – удивлённый сын покачал головой.

– А я… – невестка заколебалась, продолжать ли… Решилась. – А я всегда чувствовала… Вот не могу выразить словами, но я знала, что вы необычная женщина.

Баб Уля была тронута.

Хотя в себе ничего особого не замечала. Самая обыкновенная, простая и скучная.

Солнце проклюнулось. Торжественно и безмолвно ворвалось в этот мир, неся новый день. И птицы первыми оценили этот дар.

А она? Оценила ли? Оценит? И новый день, и новую жизнь? Считай, получила второй шанс. И надо его не прозевать. Чтобы оглядываясь назад, не считать за собой нули и в этом мире.

Глава 73

Венок на голове у Борьки вскоре завял и повис унылыми сосульками, мешая ему смотреть под ноги. Поэтому Борька то и дело спотыкался.

Мара поглядела на его жалкую фигурку. Сверху он смотрелся потешно – округлый зонт из увядшей травы живо подпрыгивал на лесных прогалинах, временами показывая быстрые ножки в оранжевых штанах.

Там, где Андрей делал шаг, Мара – два, Борьке приходилось перебирать башмачками-каштанами раз десять. Но на руки он не желал. Приходилось это учитывать и замедлять свои шаги.

Смеркалось. Лес не заканчивался. Пора было подумать о ночлеге, вот и высматривали удобное местечко. Желательно возле ручья или озера, чтобы помыться-постираться.

– Что-то светлеет, – указал Борька пальцем вперёд.

И как только со своей высоты заметил?

Лес и в самом деле впереди поредел.

Андрей ускорил шаги, обгоняя спутников. Обернулся:

– Постойте, я посмотрю.

Мара с Борькой остановились. Стали ждать.

Андрей дошёл до крайних деревьев. Дальше, насколько девушка смогла увидеть, росли кусты, потом просвет. Может быть, поляна, может, болото какое-нибудь, может, лес закончился. Сейчас Андрей выяснит и даст знать. И вскоре он поднял руку.

– Наверное, нас зовёт, – предположил Борька.

Но Маре показалось, что это предупреждение об осторожности.

– Давай лучше подождём.

Ждать пришлось долго. Наконец, озадаченный Андрей вернулся к ним.

– Ерунда какая-то, – зашептал он.

– Что такое? – Маре стало тревожно.

– Деревня…

– Деревня? – девушка была удивлена. – Самая настоящая?

– Не знаю. Во всяком случае, несколько домов.

Это могло быть опасным.

– Может, лучше обойти?

– Может… и лучше.

– А почему ты сказал «ерунда»?

– Да странно… Столько простоял и ни одного движения. Хотя, туман…

– Пошли посмотрим, – Мара вдруг приняла решение. – А то что же мы? Так и будем удирать ото всех? Может, там вполне приличные люди.

Андрей внимательно посмотрел в зелёные решительные глаза, перевёл взгляд ниже:

– А ты, Борька, что думаешь?

– Я?.. Что думаю?.. Я как Мара…

– Ну что ж… Пойдёмте знакомиться с местными жителями. Надеюсь, они приличные люди.

Но решимость Мары немного поколебалась, когда они втроём дошли до крайних деревьев и заглянули за их широкие стволы.

Высокий частокол. Прямо перед ними открытые ворота.

Втроём ступили внутрь. Несколько домиков, скорее хат. Низких, старых, бревенчатых. Некоторые были покрыты соломой и по самую крышу вросли в землю.

Между домами виднелись хатки поменьше. Хозяйские постройки, догадалась Мара.

– Это… так раньше жили. Крестьяне или славяне.

– Похоже. Вот только заброшено всё.

– Нет… не заброшено. А словно… хозяева отошли куда-то.

Между тем туман рассеивался на глазах. Избы проступали отчётливей, в глаза бросались детали, которых сразу не разглядели.

Телега с кривыми колёсами. Деревянная ступа. Мара на картинке такую видела. Печи. Горшки. Загоны для животных. Какие-то вёдра, бочки и кадушки, почти все из дерева.

Мара глянула на ближайшую крышу, и на её глазах показалось вырезанное из дерева изображение лошадиной головы. Хотя её там только что не было. Она в этом почти уверена. Почти… Туман, всё же.

Окна маленькие, расположенные высоко. Стёкол нет.

Вдруг отчётливо почувствовался запах дыма.

– Что-то горит, – Мара оглянулась.

– Вон, – указал Борька пальцем на печку, – дымится.

Печь была выложена из камней, вверху дыра, оттуда потянуло дымом ещё сильнее.

– И вон ещё, – указал Борька на небольшой костерок, который разгорался на глазах.

– Слышите? – Андрей поднял руку.

Вначале Мара ничего не слышала, кроме обычного лесного шума, который сопровождал их весь день. Но потом… петух прокричал своё «кукареку». Где-то далеко, едва различимо. Потом стук молота… Корова промычала… Ближе… Заскрипела дверь где-то неподалёку. Мара повернулась на звук… Дверь ближайшей хаты, словно повинуясь невидимой руке, медленно открылась наружу.

Шум становился всё отчётливей.

– Хлеб… пахнет? – принюхалась Мара к вкусному запаху.

– Фиска, беги за водой, – проорал визгливый женский голос поблизости.

– Отходим, – Андрей схватил Мару за руку. – Борька, быстро!

Заплакал младенец.

– Фиска! Кому сказала!

– Сейчас, – отозвался детский девичий голосок под самым ухом.

Мара растеряно оглянулась:

– Что происходит?

Но Андрей уже увлёк девушку за забор. Борька прибежал следом сам.

Глава 74

За воротами Андрей отпустил руку Мары.

Не сговариваясь, они тут же обернулись ко двору и стали наблюдать.

– Народ откуда-то понабрался, – забеспокоилась девушка.

По участку деловито передвигались мужчины и женщины всех возрастов. Немного. Но от недавнего безлюдья не осталось и следа.

Неподалёку ребёнок в одной рубашонке выскочил из последнего клока тумана, и сизый пар окончательно рассеялся. А мальчуган споткнулся, упал под ноги старика, но не расстроился, а быстро вскочил и прошмыгнул у того между лаптей.

– Ах ты, пострел, – заохал дед, норовя стегнуть его какой-то верёвкой по голой попе. Но того уже и след простыл. Дедова верёвка выскочила из старческих пальцев и улетела за малышом. Но тоже не догнала, упала в солому. И дед полез в солому, что-то бурча про неслухов, которых развелось – шагу некуда ступить.

Солнце осветило двор. Теперь он был полон жизни.

– Как же так? Ведь вечер был, – ничего не понимала Мара.

– Так вечер и есть. У нас. Оглянись, – Андрей чуть повернул девушку за плечи.

Мара оглянулась. За спиной день заканчивался. Солнце уже скрылось за деревьями и оранжевым пятном предупреждало о надвигающейся темноте.

Мара поглядела вперёд. Солнце в зените. Лето. Люди заняты дневными хлопотами.

– Ничего не понимаю, – беспомощно подняла глаза на Андрея.

– Я думаю… Не уверен, конечно… Но всё это вроде миража. Только не в пространстве, а во времени…

– Стёпка, отгони Вечёрку в стадо, – заорала баба тем самым голосом, которым недавно гнала неведомую Фиску за водой.

– Для миража они слишком шумные, – засомневалась Мара.

– Другого объяснения не нахожу.

В это время белобрысый мальчуган схватил кнут и погнал рыжую корову в их сторону. Мара стала напряжённо ждать, что будет…

Ничего не было. Корова вышла со двора в ворота, но не вышла из ворот к ним. Пропала, как не бывала. Следом за коровой исчез и белобрысый Стёпка.

– Пошла, Вечёрка, ишь, не наелась! – откуда-то послышался его недовольный голос. Глухо, словно из подвала.

– Сейчас проверю…

– Андрей, ты куда? – испугалась Мара.

– К ним. Не бойся.

Не бойся! Как это? Как не бояться, если творится что-то непонятное, а парень собрался в самое нутро этого непонятного.

Но Андрей уже прошёл в ворота. Целый и невредимый, никуда не исчез, и теперь осторожно ступил на широкий двор…

Ничего… Никакой реакции. Люди по-прежнему занимались своими делами. Андрей ходил перед ними, но их глаза его не замечали.

Парень осторожно подошёл к мужику, который изо всей мочи лупил молотом по раскалённой железке, заглянул через плечо, полюбовался его работой, потом попробовал коснуться спины. Ничего. Мужик не оглянулся. Не почувствовал.

– Эй, – крикнул Андрей в пространство.

И снова никакого эффекта.

– Это мираж… Их на самом деле здесь нет. Они далеко. Может, в каком-нибудь четырнадцатом веке, – Андрей стоял, освещённый солнцем и широко улыбался.

«Красивый какой», – не к месту подумалось Маре.

А ещё подумалось, что вот случилось такое чудо с ней. Она своими глазами может заглянуть в далёкое прошлое, а вместо того, чтобы полюбопытствовать, что там да как, трусливо прячется за забор.

– Я тоже иду! – крикнула она Андрею, и у того улыбка мгновенно сошла с лица.

Мара не стала ждать возражений, а решительно шагнула за ворота. Ну и что, что колени дрожат, кто это видит?

Солнце окатило жаром. Не такое уж оно миражное. Остановилась. Прямо на неё нёсся тот самый малыш, который недавно чуть не сбил с ног деда. Теперь он, похоже, собирался сбить её. Мара замерла. Сейчас что-то будет. Сделать шаг вправо-влево, не смогла. Сила воли, или что там двигало человека, на несколько секунд оказалась парализована.

Мара зажмурилась. Но никакого удара не было. Открыв глаза, она успела заметить, как мальчуган, сделав петлю около неё, понёсся с воплями дальше.

«Они чувствуют нас!», – хотела крикнуть Андрею, но он, похоже, и сам догадался, и послал ей чуть удивлённую и насмешливую улыбку.

И Мара осмелела. Она пошла бродить по чужому хозяйству, как по музею, рассматривая всё. Всё было жутко интересно. Но особенно люди.

Вот бабушка резала крапиву сточенным до узкого лезвия ножом. Она брала жгучие ветки коричневыми скрюченными пальцами, нисколько не опасаясь злых ожогов.

Вот маленькая девочка, с виду Анюткина ровесница, кормила малыша. Она ему всё подносила и подносила деревянную круглую ложку, наполненную с горкой кашей, а тот едва успевал прожёвывать и глотать.

– Фиска, не спеши, – ласково сказала ей проходящая мимо девушка.

– А ты куда? – живо отозвалась Фиска.

– Бельё стирать.

– Можно и я с тобой?

– Покормишь Мишку, и приходи.

И Фиска с новым усердием стала пихать в Мишку кашу. Так, что глазки у того стали круглыми от напряжения. Мара немного испугалась за малыша, оглянулась, кто бы ему помог в такой непростой ситуации. Но все были заняты своими делами, на детей внимания не обращали. Оставалось надеяться, что Мишке, наверное, не впервой есть эту Фискину кашу. Мара пошла дальше…

А Борька долгое время не решался присоединиться ко своей компании. Но стоять одному за воротами тоже было скучно. И вот, тяжко вздохнув, он отправился на чужой двор. Правда, бродить и рассматривать всякое разное ему было неинтересно, и он огляделся, отыскивая местечко, чтобы подальше от народа, поближе к Маре.

Лучшего места, чем укромный уголок за полуоткрытой дверью пустующего помещения, не нашлось. Это была баня. Но Борьку не очень интересовало его название. Он укрылся за дверью и стал ждать, когда его компания наглядится и нагуляется.

А потом сам засмотрелся на девушку. Была та настоящей красавицей. Бровки тёмные, глаза голубые, щёчки нежные, а ресницы длинные, русая коса болталась значительно ниже тонкой талии. Но не это всё впечатлило Борьку, а молоко.

Девушка недавно подоила корову, и теперь разливала белое чудо по глиняным крынкам так, что над каждой крынкой, как только посудина наполнялась, появлялась пенная шапка. Вот эти белые шапки и заворожили Борьку.

Отведать молоко ему мечталось давно, с самого детства. И до ста тридцати годков мечта всё не сбывалась. Не было никакой возможности найти молоко в целом мире.

Как-то раз, по молодости, он даже подбирался к мирно лежащей на лугу дикой корове. Была она с телёнком, значит, и с молоком, логично рассудил Борька. А дальше всё пошло нелогично. Помнил корову, помнил вымя, мягкое и розовое, дальше ничего не помнил. Очнулся – ни вымени, ни телёнка, и день куда-то делся, ясная луна глядела с явным сочувствием.

А тут вот…

Борька не мог поверить своим глазам – девушка налила в миску молоко и пошла прямиком к нему, с этой миской в вытянутой руке. Неужели его угощать?

Он разинул рот и стал смотреть на приближающее чудо.

Но дальше произошло всё быстро и снова не так, как хотелось бы.

Девушка подошла, мельком глянула на него, нагнулась, чтобы поставить миску на пол, как Борька и хотел, но не успела. Резко подняла глаза снова на Борьку. И теперь в них плескалась паника вместе с ужасом. Она выпустила миску из рук, и Борька грустно наблюдал, как падала, переворачиваясь в воздухе вожделенная миска, как выплёскивалось из неё молоко. А потом эта миска брызнула на полу глиняными осколками и остатками неведомого лакомства.

– Домовой! – завопила девушка, закладывая бедные Борькины уши.

Тот дёрнулся к ней, желая разъяснить, что он вовсе не домовой, а совсем бездомный, и к тому же сирота, но лучше бы он не дёргался.

Девица рванула от него. Борьке не осталось ничего, как убегать из своего, теперь уже ненадёжного укрытия, а девушке показалось, что он гонится за ней. Она с воплями бросилась дальше, но и Борька не хотел теперь оставаться на чужой территории и побежал к воротам.

Мара и Андрей поспешили на помощь… Непонятно, кому помощь была нужнее, но они приготовились оказать её всем.

Так, минуту спустя, за воротами оказались – незнакомая девушка, расстроенный Борька, перепуганные Мара и Андрей.

И в этой суматохе не сразу заметили, как туман стремительно надвинулся на встревоженное селение.

Глава 75

Через минуту Ирина и Жора остались в комнате вдвоём.

– Какие медведи? – не поняла Ирина.

– Наверное, такие же, как эти – волки.

С улицы донеслись крики.

– Там, походу, война, – вновь забеспокоилась Ирина.

– Не волнуйся. Скорее, битва.

Ирина постаралась не волноваться. Тем более, раз битва.

– Может, нам под шумок рвануть отсюда? – предложил Жора.

Ирина готова была согласно кивнуть, но не успела, дверь резко распахнулась, и в комнату вбежал Лупа с двумя детьми. Мужчина крепко держал их сзади за шкуры.

Мальчик, в одной руке, недовольно отбрыкивался. Но не серьёзно. Девочка в другой смирно ждала освобождения. Ирина поняла, что такое обращение привычно и для взрослых, и для самих детей.

Лупа довольно небрежно швырнул их в середину комнаты и заорал:

– Не доросли ещё! Отец головы поотрывает… И мне, и вам… Всем!

Потом повернулся к гостям:

– Георгий, пригляди за ними. Ладно? – Лупа, казалось, забыл недавнюю враждебность. – Покарауль, чтобы не сбежали.

Он вновь повернулся к ребятам:

– А то им драки захотелось. Воевать собрались. Не выросли ещё сопатые сопелки!

Жора чуть подрастерялся. Караулить детей, чтобы те не сбежали? Этим ему ещё не приходилось заниматься. Как караулить? За руки что ли держать?

Но Лупа помог развеять сомнения:

– Там выход, – махнул рукой за свою спину. – На выходе постоишь? Чтоб медведи сюда не забрались, и эти не выскочили.

Другое дело. Жора кивнул:

– Постою.

И мужчины ушли.

«Не рванули…», – Ирина постаралась не впускать разочарование в душу.

Огляделась. Теперь, когда народ разбежался, комната стала казаться большой. Она прошла в угол, села на шкуру, приготовилась ждать.

Дети некоторое время покосились в её сторону, потом перестали обращать внимание.

– Ты зачем за мной побежала?

– Как зачем? Ты же побежал?

– Я волк… Ну… скоро им буду. Моё место в бою. А девочки не должны воевать.

– Как не должны? А наша мама?

– Наша мать погибла, потому что на неё напали подло и сзади. Она не воевала.

– Но другие тёти сейчас там?

– Они всего лишь падают оружие и уносят раненых, но сами не воюют. Это дело мужчин.

– Но я тихонько, – девочка понизила голос, – никто не узнает. Я ведь умею хранить тайны.

Мальчик мельком глянул на Ирину, потом шикнул на сестру:

– Тихо.

Девочка послушно кивнула.

– Давай посмотрим, что происходит.

– Давай. На улицу пойдём?

– На улицу этот Георгий… Чистый не пустит. Давай в окно.

Ирина подивилась Жориной популярности. О нём уже и дети знают, и кличка готова.

Дети подошли к одной из стен, отодвинули шкуру, за ней был проём, забитый досками. Между досками светились широкие щели. Дети приникли к ним.

– Можно и мне? – попросила Ирина.

Дети с неохотой отодвинулись.

Ирина выглянула…

Это была почти улица – в разломах бетона, заваленная камнями, заросшая травой и деревьями. И, словно мало было разрухи, люди усиленно добавляли в неё новые детали. Огнестрельного оружия, насколько Ирина могла наблюдать, не было. Зато в ход шли дубинки, камни, мечи и стрелы.

Битва передвигалась всё дальше от их убежища – волки побеждали.

Женщинам, как Ирина поняла из разговора детей, драться открыто не разрешалось, поэтому они прятались в оконных проёмах полуразвалин и швыряли оттуда камни, тем самым внося нескромный вклад в будущую победу.

Ирина поглядела на детей.

У мальчика глаза зажглись от восторга. Девочка смотрела хмуро, потом и вовсе отвернулась.

– Почему они бьются?

Мальчик глянул мельком, не стал отвечать.

Девочка подняла на Ирину синие глаза:

– Потому что мы волки, а они медведи.

– Понятно, – протянула Ирина только для того, чтобы как-то отблагодарить девочку за отзывчивость.

Внезапно раздался шум за спиной. Оглянулись. Снова Лупа. На этот раз уже израненный, кровь заливала лицо.

– Быстро… Уходите. Обманули.

– Куда? – напряжённо спросил мальчик.

– Вела знает… Ты, – Лупа указал пальцем на Ирину, – не брось их.

Женщина машинально кивнула.

– Сейчас сюда могу ворваться медведи…

«Но там же ведь Жора!», – Ирине стало страшно за своего товарища. Как же Жора?

– Сюда! – крикнула девочка, и бросилась к единственному предмету мебели в этой комнате – грубо сколоченному шкафу. – Отодвинь, – попросила Ирину.

Та, толком ничего не понимая, толкнула шкаф. Тот даже не шелохнулся.

– Подожди, забыла, – Вела наклонилась, чем-то пошуршала внизу.

– Давай ещё раз.

Теперь шкаф легко сдвинулся, открывая проём в стене.

– Уходим, – сориентировался и мальчик. – Ты с нами.

Ирина первая шагнула в темноту.

Глава 76

– Где-то здесь факел и зажигалка, – раздался нежный голосок Велы. В полной темноте.

После того, как Ирина придвинула шкаф на место, а потом они повернули пару раз на невидимой дороге, женщина потеряла всякое представление о том, где она находится. Но всё же куда-то медленно продвигалась. Вслед за голосами.

Впереди шла Вела. Она, кажется, здесь бывала. Следом мальчик. Ирина всё ещё не знала его имени.

Женщина нащупывала руками стены, пытаясь понять, что её окружает.

– Вот…

– Давай мне, – потребовал мальчик.

В темноте чиркнули несколько раз огненные брызги, потом мягко занялся факел.

– Ещё есть? – забеспокоилась Ирина.

Трудно сказать, на сколько хватит этого огня, а остаться в темноте не хотелось бы.

– Есть. Чуть дальше по дороге.

– А ты откуда знаешь? – с подозрением спросил мальчик. – Ты здесь бывала? С кем? Зачем?

Девочка промолчала.

– Говори, – приказал брат.

– Мы с мамой…

– С матерью здесь были? Зачем?

Девочка опустила голову.

– Ты врёшь, – в голосе мальчика зазвучало облегчение.

Но Вела здесь бывала, это ясно.

– Юма, я не вру. Но и сказать не могу. Это не моя тайна.

Его зовут Юма, поняла Ирина.

– А чья?

– Мамина…

– У матери не было тайн от меня.

Казалось, дети забыли про Ирину. Или она им представлялась не стоящей внимания. И женщину это пока устраивало. Она пыталась разобраться, что происходит.

– Если ты сейчас мне всё не расскажешь, я вернусь назад. И пусть меня сожрут медведи. Это будет твоя вина!

– Не ходи, – девочка всхлипнула и схватила брата за руку.

Но тот с силой вырвался.

– И пусть меня сожрут медведи… Они ведь пришли за мной. Лупа сказал, что обманули. Теперь ты меня обманываешь!

Девочка заплакала. Ирина хотела уже вмешаться. Но, кажется, Вела решилась.

– Это была наша с мамой тайна… Мы с ней ходили… к одной тёте… и девочке…

– Что за чушь? К какой тёте? Зачем матери ходить по подземелью, если она может к любой тёте пойти по улице?

– Нет, не может. К этой не может… Потому что… она… Эта тётя не из нашего племени…

– Как это? А из какого?

Вела опять замолчала.

– Кроме нас в городе никого нет… Вот чистые появились. Но их не было, когда мать была жива. Не к медведям же она ходила?

Тишина… длилась и длилась. И это молчание было ответом.

– К медведям? – ахнул Юма.

– Да… К маминой сестре.

– Не ври… – но в голосе мальчика уже не было уверенности. – Как может сестра матери быть медведицей?

– У нашей бабушки родились сразу две девочки. Одна – наша мама, другая… с коричневыми глазами.

– Так не бывает.

– Бывает. Мама сказала, что это значит, что когда-то, может быть, давным-давно волки и медведи были вместе. И эта отметка – память о тех временах. Так мама сказала. А она никогда меня не обманывала.

– И где эта?.. Которая с коричневыми глазами?

– Старый Тала… Я не знаю. Тала отнёс её в племя медведей. Он знал одну старуху. Когда-то спас её… случайно. Не сразу разобрал, что она медведица. А потом… оставил её, не стал убивать. Она живёт на отшибе, сама по себе. И он ей принёс эту девочку с коричневыми глазами. Потом она стала тётей, ну, выросла. Я её знаю. Она совсем-совсем как мама. Только глаза другие. А всё остальное – точь-в-точь. И у неё теперь дочка Шатта. И я с ней дружу… Дружила раньше. Когда мама была жива.

– Так Тала тоже знал?

– И Тала, и Лупа знает. Лупа же его сын. Он нам тоже помогал.

Теперь Юма замолчал. Думал… Вела терпеливо ждала.

– И куда ведёт эта дорога?

– О-о, – оживилась девочка. – Идти по ней долго-долго. А потом впереди будет свет, это значит, выход. И там уже заканчивается город. Там речка и кусты. Там красиво.

– Пошли…

Идти пришлось действительно долго.

Факел сносно освещал бетонные стены, но под ногами было темно, так что спотыкаться приходилось часто.

Ирина поглядывала по сторонам, пытаясь определить, что это за подземелье. Временами оно расширялось до невидимых краёв, иногда становилось тесным. Кое-где на стенах сохранились жалкие остатки плитки. Потом она споткнулась о ржавый рельс и окончательно решила, что это бывшее метро.

Конечно, будь её воля, она бы ни за что не спустилась сюда. Страшно представить, какие громады нависают над головой, и на каких остатках арматуры они держатся. Но Ирина забыла, когда в последний раз действовала, руководствуясь своими желаниями.

– Вон свет, – крикнула Вела.

Впереди показалось белое пятно.

Глава 77

Если не оглядываться назад, на разрушенный город, то можно вздохнуть полной грудью – хорошо!

Вела заглянула в глаза брата, проверяя его реакцию, но тот обиженно отвернулся. Ему очень не понравилось, что мать с сестрой секретничали от него. Он хмуро посмотрел по сторонам. Здесь его мать тайно встречались с тёткой из племени медведей. Как это место ему может понравиться? И ещё неизвестно, что скажет отец.

Ирина огляделась. Хорошо! Река, зелень, солнце. Но тут же новая забота заявила о себе – как бы им теперь устроиться?

И ещё непонятно, сколько здесь придётся прятаться. До завтрашнего дня точно, а потом нужно будет прояснять ситуацию. А у неё, кроме ножа в берцах, да кое-какой мелочи в карманах, не осталось ничего из снаряжения.

Но Вела одним махом решила множество проблем:

– Там у нас тайник есть. И одеяло есть. Надо достать, – девочка поглядела на брата.

– Пойдём, я тебе помогу, – вызвалась Ирина, видя, что Юма не шелохнулся.

В песчаном обрывистом берегу, за пышным ивовым кустом обнаружили деревянный короб. В нём, обрадованные Ирина и Вела нашли много полезного. Теперь без проблем можно продержаться несколько дней.

Хотя Ирина засомневалась. Для чего такой запас? Казалось, женщины к чему-то готовились. Может, не стоило разрушать их схрон? Но теперь это, наверное, не так важно. Ведь одной из них уже нет.

Одеялом служила всё та же медвежья шкура.

– Вела, тут водятся медведи? Я имею в виду настоящих зверей? – судя по количеству шкур, их должно быть в округе немало. А это опасно. Вряд ли бы Ирина справилась бы даже с медвежонком.

– Как это – настоящих зверей? Там в городе и есть настоящие звери.

– Но… – Ирина смотрела в глаза девочки и не понимала. – Ладно… надо что-то приготовить на ужин. Юма, пойдём ловить рыбу? Тут удочки.

Но Юма с досадой передёрнул плечами и ничего не ответил.

– Ладно… А ты, Вела, поможешь мне?

– Помогу. Как раз две удочки. Мы с Шаттой ловили. Здесь много рыбы. Она прямо так и плавает туда-сюда.

– Здорово, – искренне порадовалась Ирина.

Может, ей тоже удастся что-нибудь поймать? Никогда не рыбачила. Откровенно говоря, ей было жалко. Но теперь надо своё жалко погасить. Не заглядывать в беспомощные рыбьи глаза. И отключить воображение! Детей надо кормить!

С этими мыслями Ирина наполнилась решимости и направилась к реке.

– А червей вы думаете копать? – не выдержал Юма.

– Точно… Ещё и черви.

Рыба клевала неплохо, но горе-рыболовам удавалось вытянуть каждую пятую. Остальные насмешливо махали хвостами, уходя под воду из неумелых рук. Но ни Ирину, ни Велу это не огорчало. Они тихо переговаривались, а рыба так…

– …Они охотятся за Юмой. Я его одного стараюсь не оставлять.

– За Юмой?

– Ну да. Он ведь сын вожака. И когда вырастет, сам станет вожаком племени.

– Так… Наверное… В таком случае, Юму надо серьёзно охранять. Ведь он же не сможет себя защитить.

– Ой, только ты ему это не скажи. Он ещё больше обидится.

– Не скажу…

– Когда отца рядом нет, за ним Лупа смотрит. А сегодня что-то случилось. Лупа успел сказать, что обманули.

У Велы стремительно покраснело лицо и закапали слёзы.

– Ну что ты? – Ирина несмело положила ладонь на голову девочки.

– А вдруг Лупу убьют?

«А вдруг Жору убьют?» – эхом отозвалось в груди у Ирины. И стало жутко тоскливо. Но она постаралась взять себя в руки:

– Лупа такой здоровый… Думаю, он не даст себя убить.

– Ага, – повеселела Вела. – Что он, дурак что ли? Конечно, не даст. Он один справиться с десятью медведями.

– А почему вы враждуете?

Вела поглядела на Ирину, и та вспомнила, что девочка уже отвечала на этот вопрос: «Потому что мы волки, а они медведи».

Но теперь Вела оглянулась на брата, и наклонилась ближе к Ирине:

– Мама говорила, что это неправильно. Только тсс! – девочка прижала палец к губам. – Это тоже тайна. И Юме она не понравится.

Ирина наклонилась к Веле и прошептала:

– Я согласна с твоей мамой. Думаю, она была очень мудрой женщиной.

И на Ирину глянули такие сияющие глаза, что теперь она едва сдержала слёзы.

Дети есть дети. И им нужна мама.

Ирина вздохнула, а неразлучная подружка-вина тут же хозяйкой проникла в душу…

Теперь Вела ходила за Ириной, как хвостик. Они вместе сварили уху в небольшом котелке, а потом искупались в реке.

Вечером Юма на некоторое время сменил гнев на милость и отужинал. Потом снова уселся подальше от остальной компании. У Ирины возникло подозрение, что она ему несимпатична. Но с этим пока ничего нельзя было сделать.

Женщина вымыла посуду, стала готовила детям постель, изредка поглядывая на них.

Вот Вела робко направилась к брату.

– Юма…

– Отстань.

Опечаленная девочка вернулась к костру. Взяла палочку, стала что-то чертить на земле. Ирина подошла… Поглядела… На земле чётко проступила оскаленная волчья пасть. Некоторое время женщина с улыбкой любовалась на неловкие штрихи ребёнка. Но… она молодец.

– Так это твои работы там в комнате! – она не спросила. Это было ясно.

Но Вела вздрогнула, мигом стёрла босой ногой свой рисунок.

– Нет, не мои. Это Юма рисует! – сказала это быстро, вильнув в сторону взглядом, и Ирина поняла, что на этот раз девочка врёт. Но почему? Не стала спрашивать.

– А ведь я тоже умею рисовать.

– Правда? – на Ирину снова полился восторг из детских глаз. И ожидание.

– Вот смотри…

Женщина взяла палочку из пальцев Велы, коснулась земли и задумалась. Вела ждала.

Ирина не сразу сообразила, потом усмехнулась, и стала быстро водить нехитрым инструментом по земле, выдавливая линии. Временами она растирала и затушёвывала пальцами пока ещё одной ей ведомые детали. Вела прижалась щекой к плечу Ирины. Той было не очень удобно так рисовать, но доверие и ласка ребёнка были бесконечно приятны.

– Лупа! – закричала Вела и в восторге вскочила на ноги. – Это Лупа!

Довольная Ирина засмеялась.

Юма тоже вскочил. Оглянулся по сторонам. Потом догадался, что Лупы поблизости нет, снова уселся.

Проблема с этим ребёнком, поняла Ирина. И как приступить к её решению, она не имела понятия.

Но день заканчивался. На ночь решили погасить костёр.

– Предательница! – процедил Юма сквозь зубы, когда проходил мимо сестры к своей постели.

Девочка вздрогнула, как от пощёчины. Ирина тоже вздрогнула. Правда, невидимо, внутри себя.

Ночь… Спит неподалёку твёрдый, как скала, маленький Юма. Так и не захотел увидеть в Ирине существо, достойное уважения.

Спит рядом Вела. Обняла тёплыми ладошками. Ирина нежно гладит её по волосам. Пусть ребёнку приснится мама.

Предательница… Это клеймо она давно для себя подобрала. И навесила. Так и жила с ним всё время.

Предательница ли Вела? Нет, конечно. Её тянули в разные стороны разные правды. С одной стороны, любимая погибшая мама, которая мечтала, по всей вероятности, о мире и воссоединении с сестрой, с другой стороны, брат – будущий вожак волков. Ну и отец, на одной стороне с братом, естественно. Как тут не запутаться маленькой девочке?

А может, стоит и на свою ситуацию посмотреть с разных сторон?

Одну она уже рассмотрела до дыр. И эта сторона ясно показывала ей, что она иуда. Бросила мужа и троих детей. Бросила в страшное время, когда малышам нужна была мама.

Но вот другая сторона… Она робко приоткрывается теперь, возле Велы. Другая правда в том, что выжить после взрыва был шанс у всех. Он маленький, ничтожный, но был. А вот ребёнок, которого она носит, выжить не смог бы ни при каких обстоятельствах.

Глава 78

Бабуля дождалась рассвета, тихо покачала головой от внезапно навалившейся тоски. Солнце продолжало разливать и свет, и тепло, земля продолжала дарить жизнь, а вот людей, чтобы всем этим пользоваться, осталось с гулькин нос.

А ведь могло бы вообще не остаться. Страшно представит землю без людей. Был бы в ней смысл?

Бабуля тяжело поднялась. Хватить сидеть, хватить думать о чём зря, пора жить дальше.

Издалека заметила деда. Он возился около Артёма. Подошла ближе – Артём спит. Дед увидел, прижал палец к губам, утянул её в сторону от парня, там зашептал:

– Не буди его. Сотрясение, видать. Теперь пусть спит хоть весь день. Лучше не трогать.

Бабуля расстроилась. Думала, с утра побежит людей собирать. Дед понял, о чём она приуныла.

– Ты сиди тут, а я пойду.

– Подожди… Возьми себе хоть что поесть.

Но дед досадливо отмахнулся:

– Вернусь – поем.

Пошёл. Бабуля долго глядела ему вслед. А куда пошёл? В округе уже всё обыскали. Эх…

Подошла к Артёму и сразу поняла, для чего тут дед копошился. Приладил Анюткин «цветок» на капюшоне парня.

«Лекарь», – усмехнулась бабуля.

Хотела начать завтрак готовить, а потом остановила себя. Сейчас загремит посудой и разбудит Артёма. А тому спать надо – дед наказал. Махнула рукой – потом наварит, успеет. Села у изголовья. Лучше так покараулит…

…А дед шёл и оглядывал округу.

Хоть вчера с бабкой оббегали, кажется, всё, так это только кажется. Вон впереди сколько кустов непроверенных. А сколько оврагов? Да ещё вдоль реки надо походить. Дед даже растерялся слегка от обилия «надо», которое, словно горох, посыпалось вдруг на седую голову.

«А ты не пугайся, – заворчал на себя. – Больно пугливый стал. Выбери себе ориентир, и двигайся с толком, да смотри в оба».

Выбрал. Двигался и смотрел. А мысли кружились и вертелись. Где только с ними не побывал, пока по полю шёл.

Сначала попробовал посчитать, сколько дней их компания бродит, как неприкаянная, в новом мире. Считал-считал – не сходились дни с пальцами. Недели две, прикинул и успокоился. Пусть молодые считают. Надо только им подсказать. А то жизнь проходит без какого-либо календаря. Так и лето пролетит, осень наступит, а они и не подготовятся ни к чему.

Где жить? Надо хоть какие-нибудь землянки построить для начала. Землянки! Во, сказанул. Тут хоть бы одну.

Для себя он за всю свою жизнь только один дом и построил. Правда, хороший. Просторный, светлый. С высокими потолками и широкими окнами. Для сына старался, для внуков.

Так-то он всю жизнь по строительству. Знает в нём толк. Но то для других. А когда подкопил деньжат, то и себе задумал. То есть для сына с семьёй. Они там и остались, а он в стардом пошёл.

Не-е… На сына он не обижается. Что он, без понятия, что ли? Не обижается потому, что не мужское это дело стариков дохаживать. Он понимает. А невестке он и даром не сдался. Всё верно.

Он, конечно, ещё не старый был, мог бы пожить на свободе, да вот… негде.

И это правильно. Что ж им, молодым, ждать, когда старик в своих хоромах ноги протянет? А если бы долго ждать пришлось? А им когда жить? Нет, всё верно. Он и ушёл. Сам пошёл в стардом оформляться.

Некоторые качали головой, мол, нехорошо получилось. Да ну! Дурь всё и бабские охи. Всё правильно. Он мужик, он старик, он так привык. По-другому жить даже не хочет.

А уже после в стардом приехали люди в костюмах. Оказалось, за ним. И во куда перекинули!

Невестка как узнала, всю плешь проела, поменяемся, мол. Да он и не против был. Что он, не понимает? И правда, если посудить, для чего его, старика, выбрали? Это молодым строить новую жизнь. А он со старой жизнью бы остался. Согласился меняться.

Вот невестке и пришлось последние дни по кабинетам побегать. И его за собой потаскать, мол, старик сам отказывается в пользу сына с семьёй. И что удивительно – ни в какую. Твердили одно, мол, выбрали деда, замены не будет и точка. Скажи-ка, что получилось! Дед и сейчас удивлённо качал головой.

Не думал, ни гадал, что в новом мире так. Думал тут, как на картинках, небо в какой-нибудь технике, между высотками инопланетяне бродят, а получилось, как в первобытном мире.

Но компания подобралась душевная. Жалко до слёз. Хоть Анютку взять… Вот где она? У старика защипали глаза…

Когда стало смеркаться, дед повернул на далёкий огонёк. Ни с чем…

Вдруг в овраге закопошилось… Как волк… Никак рвёт кого-то…

Сердце деда Матвея едва не оборвалось. Как ноги не устали, а тут сами побежали. Круглые от ужаса глаза заслезились от напряжения. Лишь когда добежал, облегчённо вздохнул – нет человека.

Серый щенок скулил, прижимался к трупику собаки.

– Ай ты, горемыка, – пожалел старик.

Взял на руки. Тот маленький, только глаза открыл, кряхтит, остро и приятно пахнет собакой.

– Ну пойдём… С нами жить будешь.

Закинул за пазуху, тот затих.

– Глянь-ка, бабка смотрит, – сказал то ли себе, то ли щенку. – Выглядывает. А мы с тобой одни. Расстроится…

Когда показал щенка бабуле, та усмехнулась:

– Хорошая будет собака. Как назвал?

– Дети пусть называют. А пока так… без имени.

Глава 79

Анютка бежала по лесу. Вначале он казался хмурым и неприветливым. Это когда она в него ещё не ступила. А потом…

Такого сказочного и уютного леса она ещё не видела. Правда, она вообще леса не видела и не бывала в нём. Только в парке. Но ведь в книжках на картинках тоже считается?

Так этот оказался ещё чудеснее, чем в книжках.

Деревья высоко-высоко поднимались в солнечное небо. Сверху они своими кронами образовывали причудливые арки. Внизу, между толстыми корнями, было множество тропинок. Кругом цветы, ягоды, грибы. И любопытные глазки. Это из кустов на неё поглядывали лесные обитатели. Анютка не видела, но догадывалась, что там прячутся всякие зайчики, белочки и косули. Они бы к ней вышли, но слишком робкие.

Но ей некогда смотреть по сторонам. Она не должна отстать от шара. Он ей показывал дорогу.

Когда начался ураган, то ветер отнёс её, как пушинку, на непонятное место и там бросил. Она не ударилась. Просто лежала некоторое время, пытаясь понять – это всё? Или её дальше понесёт? Но, похоже, всё. Она встала и осмотрелась. Кругом пусто. Нет, там была трава, были кое-где кусты, сверху ползли дождевые тучи, но людей не было совсем. Только Мыша крепко зажата в пальцах. Она её не бросила. И Мыша её не бросила. Но куда идти?

Анютка долго-долго вертелась на месте. Потом долго-долго пыталась не заплакать. Вспомнила мамочкины слова – если будет трудно, Мыша поможет. Вот Мыша и осталась с ней, чтобы помочь.

Анютка села прямо на мокрую траву, хорошо, что костюм не промокающий, положила Мышу себе на колени и стала её успокаивать. Мыше ведь тоже страшно. И Мыша уже промокла.

Вдоль серого живота Мыши тянется молния-застёжка. Это для красоты, давно уже поняла Анютка. Раньше думала, что внутри что-то есть, пыталась открыть, но не получалось. Потом догадалась, что для красоты. Теперь пальцами машинально подёргала замочек. И тот чуть поддался. Его что-то держит. Анютка поднесла Мышу ближе. Там в замочке нитка застряла. Надо её как-то убрать. Жаль, что пальчики неловкие, никак не зацепят нитку.

Но сбоку от Анютки что-то затеплилось золотым. Солнышко? Девочка оглянулась. Вау! Это не солнышко.

Это было похоже… на колобок? Девочка от удивления вскочила на ноги. Похоже, конечно. Но колобки только в сказках водятся. А тут…

Золотой шар медленно катился по воздуху. Конечно, зачем ему по грязным лужам катиться?

– Эй, – позвала Анютка. Вдруг отзовётся?

Но шар продолжил свой полёт. Стало неловко, что поверила в колобка и разговаривает, как дурочка, с ним. Но ведь никто не узнает.

Анютка бросилась наперерез, старясь рассмотреть глазки. Но светящийся шар слепил – глазки и всё остальное не разглядеть. Не колобок это, конечно. А вот хвостик сзади угадывался. И ещё угадывалась какая-то жизнь. Непонятная, но что-то в нём явно шевелилось.

Этот шар так уверенно летел, словно знал куда. Может, и ей туда надо?

– Побежали, Мыша, за ним.

Так, вслед за шаром, Анютка с Мышей и оказались в лесу. Как только первые деревья остались позади, солнышко разогнало тучи и засияло на весь лес. Хорошо.

Анютка оглянулась. Далеко уже забежали. Как бы не заблудиться. Пока виден выход из леса, виден и путь, который она проделала, но шар ведь не думал останавливаться. А если она дальше побежит, то может запутаться.

– Эй, – снова позвала Анюта. – Постой!

Тот поиграл цветами внутри себя, но не остановился.

– Мы с Мышей столько бежали, а он нас совсем не жалеет! – удивилась девочка такому равнодушию.

Анютка догнала шар и дёрнула за хвостик, желая его чуть затормозить. И тут же из него заструилась нить и легла на землю. Девочка похлопала глазами, шепнула Мыше:

– Так-то лучше – дорожка получается.

Теперь можно не опасаться заблудиться, и Анютка почувствовала себя уверенней.

А шар полетел дальше, по-видимому, нисколько не страдая, что за ним потянулся золотой след.

– А-а! Я поняла! На самом деле это клубок.

Внезапно из-за кустов вышла девушка с полным лукошком ягод. Заулыбалась:

– А я услышала шум, думаю, надо гостей встречать.

Анютка поздоровалась.

– Заходи ко мне.

Анютка замотала головой. Она помнила наставления мамы – с незнакомцами и незнакомками нельзя разговаривать, какими бы красивыми они не были.

Девушка продолжала улыбаться:

– Я пирогов испеку. С малиной и голубикой. Пойдём.

Но Анютка отвернулась и побежала дальше. Девушка ей не понравилась.

Внезапно лёгкое настроение испортилось. Что же это она? Потерялась, бегает по незнакомому лесу и радуется непонятно чему.

Огляделась, а лес уже и не такой приятный, как был вначале. Потемнел. Тут и там огоньки мелькают. Что за огоньки? Ночь скоро? Это сколько же она бежала? И совсем не чувствовала усталости. А теперь силы враз покинули девочку. Она едва шла.

Сбоку мелькнуло… Оглянулась. Ребёнок смотрит из-за дерева. Анютка всегда любила малышей. Но теперь поспешила дальше. Стало страшно.

А шар далеко от неё. Светится между деревьями. Чуть затормозил. Её поджидает?

Анютка оглянулась растеряно. Может, вернуться? Ах, зачем так далеко забежала? Вернулась бы. Да страшно представить, как долог путь назад. Лучше уж дойти куда-нибудь.

А потом поняла! Это же леший лес…

Кто сюда войдёт, назад не вернётся. Слышала, как Бат предупреждал. Ах, зачем она сюда зашла?

Но шар мигнул огоньками, и девочка послушно продолжила путь.

Глава 80

Таша долго боялась пошевелиться. Удар пришёлся на спину. А на спине рюкзак. Боль была дикая, но страшнее боли – страх повредить себя серьёзно. Из закрытых глаз заструились слёзы. Но кто их видит? Она сама их почувствовала не сразу. Может, они уже и не имеют никакого значения? Может, для неё всё потеряло смысл.

Холодные капли упали на лицо. И Таша открыла глаза. Вверху круглое отверстие было завалено ветками. Не глухо, кое-где виднелись просветы. Через них и достал её дождь.

Никакая это не бочка. Труба, ведущая в… огляделась, ничего не видно.

Таша осторожно пошевелилась. Вроде, жива. Ноги-руки слушаются. Конечно, синяков на спине будет полно, но это наименьшее из зол.

Мягко… Ноги просто провалились в какую-то подстилку. Если бы не рюкзак, она бы так сильно не ударилась. Но теперь он должен сослужить ей добрую службу.

Таша открыла его. Долго шарила внутри, отыскивая фонарик. Нашла. Посветила кругом…

Какое-то помещение. Небольшое. Стены неровные, но укреплены брёвнами. Здесь были люди. И, наверное, не так давно. Таша не разбиралась в деревянном материале, но вряд ли бы брёвна сохранились со старого мира.

Как они отсюда выбирались?

Таша посветила вверх. Потолок из таких же брёвен. А в нём труба. И никакой лестницы или верёвки. Верёвка у неё есть. Но… толку нет. Отсюда она не выберется. Надо искать что-то ещё.

Вверху, в небе, мигнула звёздочка. Единственная пробралась сквозь листву и тучи. И где она поймала солнечный лучик? Анюткина звёздочка.

Как они там? Ищут ли её? Или тоже пострадали в этом урагане?

Рация!

Руки Таши дрожали от нетерпения, когда она искала прибор. Вот он! Только бы не сел аккумулятор.

Таша попробовала вспомнить объяснения Андрея. Нажала на стартовую кнопку и… ничего. Неясный шум. Что дальше? Найти канал. Её 2121, Андрея… 7… или 12? Нет, 7. Получилось. Теперь разговор. Нажала другую кнопку:

– Андрей… привет. Ты меня слышишь? – потом вспомнила из фильма, – приём.

Но в ответ ничего. Или связи в этом подземелье нет, или Андрей не на линии.

Но настроение девушки поднялось. У неё много шансов на освобождение, и она ими воспользуется. Она так просто не сдастся.

Но сначала надо осмотреться.

Выход в углу нашла скоро. Сначала думала, это просто тень.

Посветила… Узкий проход между бревенчатыми стенами. Несмело пошла туда.

Проход разветвлялся, появлялись боковые повороты. Таша старалась придерживаться какой-то середины, но и по сторонам смотрела. Иногда повороты уходили в помещения-комнаты, иногда в узкие коридоры. Пару раз сверху струился тусклый свет. Это снова были круглые отверстия. Но выбраться через них тоже сложно. Во всяком случае, Таша решила оставить этот способ на потом.

Девушка брела уже долго, когда послышалось… неясное, но страшно знакомое. Пройдя ещё, поняла, что где-то впереди разговаривают люди. Сердце страшно забилось. Это спасение? Или… или лучше держаться от них подальше?

Медленно продолжила путь, закрывая фонарик ладонью.

Вот разговор стал отчётливей. За поворотом показался свет. Таша потушила свой. Прислушалась. Но то ли от волнения, может, по другой причине, она никак не могла уловить отдельные слова. Просто бу-бу-бу. Что делать?

Таша застыла в нерешительности. Но долго находиться в неопределённости было для неё тоже несвойственно. Была… не… была. Таша вздохнула и вышла из-за угла.

Неяркий свет… Множество людей…

Это же Мошкино племя! – только сейчас сообразила. Ведь красавчики говорили, что они живут под землёй.

«Крысы» продолжили заниматься своими делами. Таша заметила печь. Лохматую тётку, хлопотавшую рядом. Мужчин и женщин, сидящий за столом. Старика, чинившего шкуру. Детей, копошившихся в углу. Все они были разные, но похожие и на Мошку, и на Мошкину мать, и друг на друга.

Свет был неяркий, но страшная худоба, синюшность, какая-то болезненность, – эти особенности бросались в глаза и при неярком свете.

Они её ещё не заметили. Может, нырнуть назад? Но… хватит прятаться.

– Добрый день, – ничего лучшего Таша не сообразила.

Она сказала тихо, всё ещё окончательно не решив, как быть. Но вот одна голова с вытянутым затылком повернулась на голос, затем вторая. Потом разом все.

Таша постаралась улыбнуться.

Глава 81

– Ну что с тобой делать? – дед сдался и засунул щенка к себе в спальник. Тот, наконец, затих. – Во, что значит младенец. Хоть животное, а всё равно мать требуется.

Эти его слова заставили печально задуматься и деда, и бабулю. Каково детям в этом мире? Не только Анютке, а и Петьке, и Лёшке. Детям-то тяжелее приходится. А не жалуются. Лёшка, тот вообще сирота детдомовская.

С этими мыслями бабуля и не заметила, как уснула. А деду новая проблема – как бы не придавить щенка? Так и спал на одном боку. Да какой сон с такими удобствами? Дремал чуть-чуть.

…Артём лишь под вечер проснулся. Голова шумела. Но уже стал что-то соображать.

Про трудную долюшку младших товарищей не задумался, в отличии от стариков. Не потому, что сердце к чужой беде чёрствое, а потому, что самому не пришлось испытать материнского тепла, не знал о радости его присутствия, и не догадывался о тяжести его утраты.

Мать у него была. Только его у неё не было. Не то, чтобы совсем. Но находился он где-то на периферии её внимания. Им занимались специальные люди – профессионалы. Так правильно, посчитала мать. А сама занималась мужем. И собой.

Поэтому то, что потеряли Петька и Анютка, Артём знал лишь в теории. А Лёшка, судя по всему, ничего не терял. Потому что не было у него ничего.

А теперь они неизвестно где. И это уже серьёзно тревожило. Артём полежал, поворочался с боку на бок, встал.

Решил с фонариком побродить по округе. Хватит дрыхнуть. Бабуля сказала, что вторые сутки в горизонтальной положении. Старики с ним сидят, хотя волнуются за детей побольше его.

Дед приподнял голову, поглядел, промолчал…

Луна светила так ярко, что фонарик временами совсем выключал – экономил заряд. Лишь в овраги подсвечивал.

Луна… Мелькнуло какое-то воспоминание. То ли приснилось? Смеющееся Ритино лицо в ярком ореоле небесного спутника. Привычная тоска отяжелила сердце. Так было всегда, когда души касался светлый образ любимой девушки.

Но постарался стряхнуть мысли о прошлом. Тут в настоящем отыскать бы своих людей. А прошлое ему не подвластно.

Мысленно вставали один за другим его спутники. Про детей даже больно думать. А девушки? Вспомнилась бывшая невеста. Зачем он с ней так? Она ни в чём не виновата. Такая же подневольная, как и он. Даже ещё хуже. Она девушка. Что она могла противопоставить своему отцу?

Дальше шёл как во сне. Глазами окидывал округу, мыслями снова унёсся в прошлое. И когда завернул за очередной куст, чуть не выронил фонарь.

Стоит…

По спине словно Дед Мороз ледяным посохом приложил.

Артём сделал шаг назад. Лучше отсюда убраться.

Девушка стояла рядом и глядела прямо в глаза. Артём это чувствовал, но на каком-то уровне инстинкта не поднял свой взгляд навстречу. Смотрел на яркие губы, которые теперь казались чёрными.

«По-мо-ги», – беззвучно произнесла девушка.

Артём никогда не подозревал у себя умения читать по губам. И вот – открылось. Он сделал ещё один шаг назад. Потом ещё. Теперь лучше бежать… Или так и двигаться задом?

Но в следующее мгновение девушка произнесла имя… И Артём замер. Потом снова:

«Рита».

Артёму даже шёпот почудился, лёгкий, словно дыхание ветра. Но звука не было.

Артём лихорадочно соображал.

Она знает Риту? Рите нужна помощь? Его Рита? Но как это возможно?

Пока он колебался, стоит ли произносить какой-либо из вопросов вслух, девушка повернулась и пошла. Артём смотрел… Но если… если он её больше не увидит? Если она не придёт? А она знает Риту.

Артём нерешительно шагнул следом…

Дед резко открыл глаза. Утро. Вот это он дреманул. Цел хоть щенок? Или придавил его? Не слышно… Точно придавил. Вот старый дурак.

Но заспанный щенок был цел. Пригрелся у тощих рёбер. У деда камень с души. Хотелось ребятам сюрприз сделать.

Вспомнил про Артёма. Опять перепугано оглянулся, но уже в другую сторону. Нет… ни Артёма, ни бабки. Ну, бабка бегает, как всегда. А Артём? Неужели не вернулся? Дед вскочил.

Никого. Пошёл растерянно…

Бабку увидел издали. И сердце обмерло. Сидит… И судя по позе, ничего хорошего нет…

Дед шёл не спеша. Готовился. Сейчас узнает…

Артём лежал на земле.

Бабка медленно подняла голову. Взглянула на деда. И от её взгляда деду захотелось заплакать.

– Дышит…

– А? – не поверил старик.

Нагнулся над парнем. Прислушался.

– Может… Это я так подумал, что сотрясение. А у него, может, что серьёзней. Может, ушиб. Про сотрясение я хоть чуть понимаю… Бывало… А у него…, – дед тараторил, боясь тишины. Боясь снова взглянуть на бабку. Боясь почувствовать её мысли.

«Мы проиграли… Нас выбрали потому, что мы неудачники. Шутка такая».

Компьютеры могут смеяться?

Часть 2 Глава 82

Артём так и не пришёл в сознание. Старики донесли его на свою стоянку, положили сверху на спальный мешок, сели беспомощно по сторонам.

Дед вспомнил про Анюткину звёздочку, положил на грудь. И всё молча. Разговаривать не хотелось совсем.

Бабка апатично поднялась. Хотела что-то приготовить, потом передумала.

«Поедим что-нибудь. Деду не крепко нужна эта еда. Худой, как велосипед». Села опять.

– Матвей… – замолчала.

– Что? Говори.

– Может, за руки возьмём? Артёма-то? Пусть он хоть знает, что не один.

Дед посидел в нерешительности, потом со своего края потянулся к тонкой загорелой руке, непривычной к физическому труду, казавшейся сейчас слабой и беспомощной, взял её в свою шершавую ладонь. Бабка со своей стороны сделала то же. Замерли…

– Горько! Горько! – кричали гости.

Катя с Владом встали в который раз.

– Пора удирать, – прошептал Влад прямо в губы своей, теперь уже, жене.

– Пора.

Так было задумано заранее. Во второй половине мероприятия решено было уехать с друзьями в загородный коттедж, подальше от старших, от всевидящих мам и тётей. Конечно, пришлось немало потрудиться, чтобы мамы и тёти на это согласились, но победило: «Пусть как молодые хотят! Это их день!».

Вскоре около десятка машин пробирались по петляющей дороге. Домик был далеко от цивилизации. Но это был настоящий остров мечты для таких вечеринок. В нём чередовались просторные гостиные и укромные уголки. Словом, каждый мог себе найти место по вкусу.

У Кати чуть кружилась голова. Было весело. В течение дня она улавливала взгляды Ивана. И от этого становилось ещё веселей. Бывший… Пусть видит, какую девушку потерял.

Но градус веселья снизился, когда Иван стал заигрывать с Юлей.

– Что ты приуныла? Пойдём танцевать? – потянул Влад.

– Устала. Я же на каблуках весь день.

– Ладно… Я тогда с пацанами.

Катя даже вздохнула с облегчением. Весь день как привязанные. Оказывается – непросто это. А как же всю жизнь? Почему-то эта мысль вызвала неясную тоску. Ого! А ведь так ждала этого события.

Иван подхватил Юлю на руки…

«Надеюсь, он уронит эту корову».

Юля – любимая подружка, теперь же была ненавистна. Ненавистна её красногубая улыбка, ненавистны и груди, которые явно не помещались в предназначенном для них месте и всё норовили вырваться на свободу. Ненавистны и руки Ивана, которые обследовали уже всё золотистое платье.

Катя поднялась. Надо… надо подумать. Что-то её мутит.

Она пошла вглубь дома. Так… коридор. Открыла одну дверь – сауна. Тут веселье. Пошла дальше. Комната. Темно, но явно кто-то есть. Ещё дальше. Последняя комната была освещена и пуста. Её-то Кате и надо. Она прикрыла за собой дверь и выключила свет. Она просто посидит в тишине.

Дверь распахнулась скоро. И неслышно. Но свет из коридора ворвался вместе с мужчиной. Впрочем, ненадолго. Дверь тут же закрылась.

У Кати забилось сердце. Она поняла, кто вошёл.

Тут же жадные руки обхватили её за тонкую талию, прижали.

– Иван, не надо… – но голос не способен обмануть. Голос был слабый и дрожащий. Иван не стал слушать.

Катя понимала, что нельзя… Но так трудно, почти невозможно, сказать нет… Как хотелось ещё немного… Ещё…

Голос сзади обдал ледяным потоком:

– Вот вы где… Не беспокойтесь, я ухожу…

Это был голос мужа. Это были его последние слова, адресованные ей…

Катя бежала. Белое платье цеплялось за все углы и стулья. Туфля одна соскочила, она отшвырнула и вторую. Ей хотелось сказать, что это ошибка. Что он неправильно понял. Что она просто… просто…

Влада уже не было видно на дороге.

Катя подбежала к машине, открыла дверцу, ключ в зажигании, завела мотор.

Месяц назад она получила права, и вот её первая самостоятельная поездка. Она запуталась в педалях, но вскоре разобралась, тронулась.

Куда?

Катя повернула голову и посмотрела на Артёма.

Артём только теперь понял, что это не кино.

Помада девушки размазана, вокруг глаз чернота. Он весь вечер был рядом с ней, и теперь сидел на пассажирском месте. И вопрос «куда?» задал он.

Катя поглядела… в пустоту. Ей показалось, что Влад рядом. Или не Влад? Шампанское затуманивало голову.

Она выехала за ворота… Скорее. Скорее!

– Нет… Если ты за своим женихом… или мужем, так он не мог так быстро уйти. Он всё ещё в коттедже… или рядом, – Артём попытался объяснить девушке то, что и так было понятно.

Но Катя не слышала. Она всё набирала скорость.

– Не гони!!! – Артём закричал, когда они едва вписались в поворот.

Но автомобиль продолжал мчаться.

И тут…

Артём едва успел заметить. А уж среагировать хмельная Катя не успела…

Они остановились. Нет, не машина. Время зависло, и они в нём. Чужое перепуганное лицо, ярко освещённое фарами. Рука, поднимающаяся, чтобы защититься, но ясно, что она не успеет…

Артём снова посмотрел на девушку. Теперь она приняла более привычный облик – кадр из чёрно-белого кино.

– Помоги мне…

Глава 83

– Я принесла ещё цветов, – озабоченная Мошка сунула под нос Таше несколько ромашек. – Ты должна быть красивой.

Комната, в которой находилась Таша, была небольшая и чуть светлее, чем другие. Для девушки не пожалели какой-то желтоватый светильник.

Для неё? Не совсем.

Скоро сюда должен прийти жених.

С тех пор, как она появилась перед подземным обществом со своим глупым «добрый день», прошли, должно быть, сутки. И события завертелись вокруг неё снежным комом.

Встретили её весьма насторожено. Но потом высунулся из угла острый Мошкин нос.

– Вот она! Та самая, чистая, – девчонка ткнула пальцем в Ташу.

И девушку окружили невысокие женщины, на вид весьма болезненные. Они тараторили, щупали и толкали Ташу. И всё это продолжалось и продолжалось. Напрасно она пыталась объяснить, что она здесь случайно и не по своей воле. Напрасно она просила о помощи. Её слова, возможно, выслушивались, но во внимание не принимались.

Таше стало плохо. Полутьма, гомон, мелькание рук, непрерывные толчки, глаза, носы, гнилые зубы. Таше стало казаться, что это не с ней. Какое-то странное чувство и неприятное. Она пыталась вернуть себя в реальность, но в такой компании не получалось. И этот ужас не заканчивался.

– Тихо!

Все разом замолчали. И расступились. Седая дряхлая старуха приковыляла к ней. Вгляделась в лицо.

– Руша, Косой, отведите молодку в каземат.

Двое мужчин чуть покрепче других, подхватили её под руки. Она не сопротивлялась. Мир уплывал, тёмные стены угрожающе надвигались, земляной пол бросался в лицо.

Следующее, что запомнила – она летит в мягкую сухую траву. Потом Таша услышала, как заперли дверь. Девушка закрыла глаза и провалилась в небытие.

Очнулась оттого, что кто-то дёргал её за пальцы. Открыла глаза – Мошка. Сидит, улыбается. Рядом на полу коряво слепленная свеча.

– Вставай. Пойдём в другую комнату. Там лучше.

Таша не стала спорить.

В другой комнате было, по крайней мере, светлее.

– Ты не обижайся, что тебя заперли. Не знали, что делать, – Мошка заглянула Таше в глаза, выискивая обиду. Таша попыталась улыбнуться.

– А теперь знаете?

– Ага. Сегодня вечером к тебе придёт король. Он посмотрит…

…Легенды о чистых людях в подземелье ходили всегда, но племя думало, что это легенды.

Мошкиным рассказам сначала особо не поверили. Перепутала девчонка, встретила искусственных людей, зачем-то понадобилась им, побыла некоторое время в их обществе, и померещилось дурочке, что это чистые.

Но Мошка не просто так болталась тогда в рюкзаке за спиной Артёма. Она прислушивалась и приглядывалась. А когда снова попала к своим, сумела почти доказать, что чистые существуют. Мамаша тоже вставила своё неуверенное слово.

И после того, как Таша сама предстала перед изумлёнными глазами, местное общество быстро стало просчитывать, как этот нежданный визит обернуть в свою пользу. Решало весь день и всю ночь. То, что это шанс для них всех, было ясно. Про это бабки давно уже сказки насочиняли.

И в сказках этих нередким счастливым концом было – поженилась их принцесса на чистом Иване, и было у них много детей, и эти дети были здоровы. И эти дети снова смогли жить-поживать на земной поверхности. И в конце концов все вышли из подземелья.

То, что тёмные люди – так они сами себя называли, вырождаются, что болезни одолели, а непонятная сила загоняет всё глубже под землю, было понятно. И спасти их могла только чистая кровь.

А тут чистая кровь в виде Таши сама к ним свалилась. Ну разве не судьба? А то, что она что-то бормочет своё, так пускай бормочет.

Всеми этими сведениями довольная Мошка щедро делилась со своей слушательницей, нисколько не сомневаясь, что эта слушательница разделяет большинство из них. А с чем пока не согласна… так это – пока.

Таша слушала. Она теперь понимала, что этим людям бесполезно что-то объяснять. Поэтому стала действовать осторожней.

Уже то, что ей, в качестве подруги, выделили Мошку, была большая удача. А Мошка вовсю старалась угодить. И весь день таскала Таше то какую-то бурду, отведай, мол, вкусно, то пахнущую примесями воду – неудивительно, что они тут все больные, а потом цветы. Пора наряжаться для жениха.

Таша бесцельно перебирала ромашки, слушала девчонку.

Мошку не узнать. Там, наверху, она была недоверчивая, как дикий зверёк. Здесь же она вовсю старалась быть гостеприимной.

– Он на самом деле не король, а князь. Королём это он так себя называет.

Скромно, подумалось Таше, но потом решила поправить:

– Тогда, наверное, принц.

– Почему принц?

– Короли – это те, кто уже женат. А принцы ещё нет.

– А-а, – поняла догадливая Мошка. – Ну так он уже женат.

– Как? Он же меня хочет смотреть?

– Ну и что? Будешь второй женой, – Мошка не видела проблем, между тем проблемы просто окружили Ташу.

– Понятно…

– Помнишь Рушку?

Таше смутно припомнилась молодая женщина с маленькими глазками и редкими волосами, заплетёнными в тощую косу.

– Это жена? – догадалась.

– Ага.

Судя по недобрым взглядам Рушки, не одной Таше не нравилась идея предстоящей свадьбы. Надо что-то решать.

– Мошка, у вас как-то понимают по часам?

– Как это?

– Да… Ладно… Это я просто, – Таша помолчала, пытаясь сообразить.

Но Мошка и сама была сообразительная:

– Это когда ночь и день? И когда «слёзы земли» на небе?

– Точно.

– Ну «слёзы» скоро будут.

– Мошка… Вот вы не можете долго на солнце, а я не могу долго без солнца.

– Да ну… – растерялась Мошка. – Чистые всё могут.

– Нет. Не всё. И скоро я без солнца вот прямо здесь свалюсь и больше не встану.

Мошка раскрыла рот и перепугано поглядела на Ташу.

– Да, Мошка. И чувствую, что вот-вот так всё и случится.

– А что делать?

– Нужно меня вывести наверх.

Мошка вскочила и умчалась из комнаты.

– Постой, – закричала вслед Таша, но было уже поздно.

Перестаралась.

Вскоре в комнату ввалила недавняя толпа женщин.

– Сейчас мы выведем тебя на солнце, – Мошка заглянула в глаза Таши, пытаясь в них рассмотреть, сколько времени осталось до того, как та рухнет на пол. – Только тебе глаза завяжут.

– Поняла.

Когда Ташу вели за руки к свету, она старалась считать шаги и повороты. Но… слишком много было поворотов.

– Держись руками здесь, – указал ей скрипучий голос. – Поднимайся. Это лестница.

Таша полезла. И вскоре почувствовала нежное солнечное обволакивание, а в уши ворвался летний шум.

– Теперь можно снимать повязку?

– Снимай.

Глазам было больно. Таша села в траву, пытаясь заново привыкнуть к яркому свету. А как же те? Оглянулась.

Женщины тоже выбрались и теперь прикрывали лицо ладонями.

Таша встала, огляделась. Поляна. Дальше лес.

В кармане нащупала рацию.

– Мошка, пошли цветы поищем.

– Так я тебе уже принесла…

– Ну… надо много.

Встала не только Мошка. За цветами, по-видимому, решило тронуться всё общество.

– Мы тут недалеко. На той стороне поляны походим. Там колокольчики, – Таша попыталась остановить назойливых женщин.

– Никуда она не убежит, – сказала и своё слово Мошка.

Но к Таше решительно подошла вчерашняя старуха.

– Дай руку.

Таша протянула ладонь. Женщина щёлкнула браслет на запястье.

– Вот теперь не убежит, – и повернулась к своим соплеменницам.

– Кто это? – тихо спросила Таша, как только они с Мошкой отошли к колокольчикам.

– Это Тюря – мать твоего жениха.

– А это? – Таша дёрнула рукой с браслетом.

Мошкины глаза виновато скользнули в сторону:

– Ну… чтоб ты не сбежала…

– Мошка, – крикнула Тюря, – мы внизу подождём.

– Ладно.

– Только недолго.

– Ладно.

И тут мир окрасился разноцветьем. Сколько раз Таша это видела, а привыкнуть не могла. «Слёзы земли». Но теперь не время любоваться.

– Мошка, я отойду… Мне надо.

– Ладно, – снова согласилась Мошка и завалилась в траву.

А через какую-то минуту Таша лихорадочно пыталась справиться с рацией.

– Андрей…

– Таша! – тут же ответ. Словно ждал.

– Андрей?

– Нет, это Лука. Ты где?

– Привет, – сердце встрепенулось от нечаянной радости. – Я у Мошки под землёй. Мне нужна помощь.

– Понял. Держись. Я иду…

Глава 84

Домик был небольшой. Уютно пристроился на полянке. И несмотря на то, что солнце его ярко освещало, окна всё равно желтели от внутреннего света.

Анютка остановилась. Шар полетел к травянисто-цветочной крыше и нырнул в трубу.

Дошли, значит.

Перед домой протекал ручей. Дорожка, по которой бежала Анютка, мостиком перекидывалась через него, а потом тянулась до самой террасы, мимо пеньков и широкого дуба. За домом лес густел, там дороги не было.

– Мыша, мы с тобой бежали-бежали и прибежали.

Анютка поднялась на мостик. Остановилась. Журчание ручейка на минуту отвлекло. Перегнулась через перила.

Водичка прозрачно-голубая, а в ней плавают золотые рыбки.

Хорошо…

Не успела додумать своё «хорошо», как на мгновение мелькнула другая картина. Темно. Не потому, что ночь, а потому, что пасмурно, туманно и деревья закрывают свет. А водицы в ручье почти нет, так сочится что-то мокро-грязное, и в этой грязи копаются чёрные вонючие жуки.

Анютка отпрянула, но мир снова стал сказочно-прекрасным.

– Обман всё это, – разочаровано пожаловалась Мыше.

Девочка несмело пошла дальше. Она бы и рада куда-нибудь свернуть, но где найти выход? Нужно как-то разбираться с тем, что есть. С этими мыслями она дёрнула за кольцо на двери.

Дверь со скрипом широко раскрылась, и Анютка замерла на пороге.

Печка. Такую она видела на картинке давным-давно. Бабушка копается в ней рогатой палкой. Дед сидит на лавке, валенок чинит. Девушка в зелёном платье у окна прядёт. Кот лежит на печном выступе.

Все обернулись на скрип. Даже кот.

– Вы волшебники? – вместо приветствия спросила Анютка. Ей хотелось разобраться.

– А как же! – дед прищурил и без того морщинистое лицо в улыбке.

– Заходи, Анюта, заморилась, небось, целый день по лесу скакать, – бабуля вытащила из печи… колобок.

Анютка приоткрыла рот от изумления. С пылу, с жару, весь такой румяненький. От двери не видно, но глазки, кажется, имеются.

– Заходи, – кивнула и девица от своей прялки.

Анюта перешагнула через порог и прикрыла за собой дверь…

– Мы давно о внучке мечтаем. Старые стали, помочь некому. А с другой стороны, секреты и тайны передать некому.

– А Кира? – Анютка кивнула на девушку. Та оставила свою пряжу, уселась за стол.

На столе самовар. Вокруг блины и пироги, а посредине тот самый колобок. Сам кругленький, глазки кругленькие, носик-ротик кругленькие и так вкусно пахнет, что Анютке даже не удивительно, что в сказке такого сразу же захотели съесть.

– А Кира в гости зашла. Она сама по себе.

Кира кивнула острым носом.

– Я в гости пришла, дальше живу. Вдоль ручья ежели пойдёшь, то прямо на мою избушку наткнёшься.

– Ну что же ты не ешь? Бери колобок. Для тебя специально испекла.

Но Анютке жалко портить такое чудо. Потянулась за ягодкой-малинкой, да уронила её под стол. Нырнула за ней.

– Сильная девка… – голос бабушки перестал быть старческо-ласковым.

– Прапрабабка её шороху наводила, – поддакнула Кира.

Анютка замерла.

– А ты откуда знаешь? – в вопросе деда не было любопытства, было желание поставить молодку на место.

– Так у неё род такой. Многие из её родни интересовались тем, что сокрыто от глаз. С нами норовили дружбу завесть. Там не одна прабабка такая была.

– А тебе об этом ворона накаркала?

– Может, и ворона… – в голосе Киры послышалась обида.

– Хватит, – буркнула бабушка. – Вы ещё космы друг другу повыдирайте. За день не нагавкались.

И где-то поверх этих грубых слов послышалось ласковое и тоже бабушкино:

– Что ты, внученька? Не нашла ягодку? Ну пускай себе лежит, я потом вымету.

Они разговаривают и друг с другом, и со мной, поняла Анютка.

– У неё разные в роду. Были и такие, что много вреда нам наделали.

Вынырнула. И едва сдержала крик. Но быстро сообразила опустить глаза.

Надо успокоиться…

От добродушного морщинистого лица деда не осталось и следа. Вместо этого – отвратительная свиная рожа. У бабки и Киры не лучше.

– Бери пирожок.

Анютка кое-что поняла. Если прямо смотреть, но компания кажется симпатичной. Если сделать глазами чуть по-другому, словно смотришь вдаль, то видны совсем другие морды. Вот это волшебники!

И со слухом похожее получалось. Они разговаривали с ней, она отвечала им. Всё, как обычно. Но в то же самое время вели другой разговор. И у неё получалось его тоже слышать. Как будто другими ушами.

– Спасибо. Я лучше колобок возьму, – взяла в руки кругляш.

– Эта хоть мала ещё, а я её еле удерживаю, – пожаловалась бабка.

«Ничего ты меня не удерживаешь», – мрачно подумала Анютка.

– Потому что мы отвыкли уже с чистыми дело иметь, – объяснил дед.

– Ага. Это не «эти», – непонятно поддакнула Кира.

– Да что ты сравниваешь? Этих шугнёшь разок, с них и дух вон. Бракованная порода.

– Ты про «тёмных»?

– Да хоть про «тёмных», хоть про «древесных», хоть про кого.

– Детонька, кусай его за ушко, – подсказала бабушка.

– Нет… Мне жалко. Он такой хорошенький, – Анютка успевала и «там», и «здесь».

Колобок оказался птенчиком. Живым. Не было в печи огня. Да и печи не было. На её месте стоял огромный дуплистый дуб.

– А эту девку нам нельзя упускать.

– Худо будет, если она против нас станет, – в очередной раз согласилась Кира.

– Она вас слышит, – донёсся голос с дуба-печи.

Анютка перепугано оглянулась. Кот лениво мяукнул. Она про него забыла. Только теперь это был не кот.

Глава 85

Мара прижала ладони ко рту и с ужасом наблюдала, как крестьянская девушка рвалась из рук Андрея. Тот её пытался успокоить, но всё напрасно. Она изворачивалась, била кулаками, визжала и плакала.

Мара понимала, что, если девушка вырвется, найти её в наступающих сумерках будет невозможно. А в этом мире она не выживет.

Борька откровенно спрятался за камуфляжную штанину Мары и оттуда выглядывал одним глазом.

Буйство продолжалось, пока Андрею не надоело девушку уговаривать. Он обхватил её руками и зажал, как в тисках.

Подёргавшись некоторое время в руках парня, она обессилила и чуть успокоилась.

– Мы не причиним тебе вреда, – эту мысль Андрей пытался внушить девушке уже несколько минут. Он надеялся, что фальшивые нотки в словах будут не слишком явными.

Вред уже причинили. Древнеславянское поселение исчезало в тумане на глазах. А девушка – нет. Она была живая, далеко не эфемерная и очень даже симпатичная.

– Послушай, мы не бандиты, не монстры, и он, – Андрей рискнул на мгновение дёрнуть рукой в сторону Борьки, – не домовой.

Борька скромно убрал свой круглый глаз за ногу Мары. Но девушка успела его заметить и снова завизжала.

– А для чего вы их тогда кормите, раз так боитесь? – в голосе парня звучало недоумение и злость. Терпение его заканчивалось.

Но девушка явно была не готова к размышлениям.

– Мара, скажи хоть ты что-нибудь!

Мара переборола оцепенение и поспешила на помощь. Она подошла к невольной пленнице, заглянула в глаза, насколько сумерки позволили это сделать, увидела в них бесконечную тоску и панику, сказала как можно мягче:

– Я – Мара. Парень, что тебя держит – Андрей. Ты хочешь убежать. Но посмотри вокруг, – девушка послушно повела круглыми от ужаса глазами. – Вокруг тёмный лес. Что ты там будешь делать? Останься с нами, и мы тебе поможем.

Теперь девушка поискала глазами по земле. Мара догадалась.

– А его зовут Борька. Он совсем безобидный. Он… – Мара не знала, что добавить, но Борька решил ей помочь.

– Я не домовой…

И девушка потеряла сознание.

Стало даже чуть спокойней. Андрей тут же занялся костром, Мара уложила девушку сверху на спальный мешок и теперь пыталась привести её в чувство. В аптечке нашлись кое-какие средства.

Борька помогал Маре – отыскал кленовый листик и усердно обмахивал лицо незнакомки.

Вскоре она открыла глаза, старательно отвела их от Борьки. Теперь девушка была очень слабой. Она попыталась сесть.

– Полежи ещё немного, – Мара старалась, чтобы её голос звучал тихо и спокойно. – Сейчас мы попьём чая, и всё тебе расскажем. Всё не так страшно, как тебе кажется.

«Всё, возможно, ещё страшнее», – эту мысль Мара не озвучила.

– Как тебя зовут?

– Даша…

Наконец разумный ответ!

Андрей протянул бутерброды и кружку чая.

– Вот, Даша, попробуй нашего угощения.

Но девушка не коснулась ни еды, ни кружки.

– Это Навь?

– Что такое Навь? – обернулся Андрей к Маре.

Та попыталась вспомнить:

– Кажется, в славянской мифологии это потусторонний мир… Но не уверена.

– Молодец, Даша. Ты очень догадливая. Правда, это не Навь. А… как бы назвать?

– Будь, – попробовал помочь Борька.

– Точно! Это Будь. То, что будет. Через… тысячу лет. Знаешь, сколько это тысяча лет?

Девушка неуверенно кивнула.

– Ты попала в Будь. А теперь нам надо попытаться вернуть тебя домой. Если ты, конечно, не убежишь.

Но девушка теперь со страхом оглядывалась по сторонам. Судя по всему, убегать она уже не собиралась.

– Давайте сейчас поужинаем и потом пойдём смотреть, что там с твоей деревней.

Теперь Даша несмело потянулась к кружке.

После ужина они с фонариками бродили по темной туманной поляне. Она была широкая, без кустов и деревьев, лишь сочная трава раскинулась мягким ковром. И на ней совершенно не было следов недавней крестьянской жизни.

Даша заплакала, когда безуспешно пыталась в темноте найти остатки родного очага.

– У меня есть предположение, что сейчас мы этими поисками занимаемся напрасно. Твой мир, Даша, скрылся. Возможно, он появится завтра. Конечно, нет никаких оснований так считать. Но – будем надеяться.

– Вы меня не бросите? – Даша подняла на Андрея блестящие от волнения глаза.

– Конечно, не бросим.

Мара почувствовала себя немного лишней. Не то, чтобы совсем ненужной, но где-то на окраине чужих отношений. Опять! Это она уже проходила. Что ж. Она снова переживёт. Тем более, ей терять нечего. К счастью…

Почти…

Когда снова вернулись к костру, Мара доброжелательно обратилась к девушке:

– Расскажи нам о себе.

Никто не должен догадаться о том, что на душе у неё печаль.

– Что рассказать?

– Всё, что захочешь.

– Ну… Мы, значит, живём… Хорошо живём… Есть корова, три свиньи, хряк. Одна свинья недавно опоросилась.

– А про семью?

– Всё как полагается – отец да мать. Ещё бабка с дедом. Ещё есть старая… Сестра одна невеста, вторая мала. Три брата. Что рассказывать? Вот, правда, беда у меня.

И Даша не удержалась, опустила лицо в ладошки и заплакала горючими слезами.

– Что такое?

– Отец замуж отдаёт.

– Так разве это беда?

– За постылого – Емельяна-мельника.

Мара помолчала. Что тут скажешь? У каждого своё.

Но девичья печаль недолго тревожила душу. Вскоре слёзы высохли, лишь щёки после них румяней стали, и Даша с любопытством посмотрела по сторонам:

– Расскажи, Андрей, про Будь.

«Надеюсь, завтрашний день будет не таким драматичным», – измученная переживаниями Мара склонила уставшую голову и вскоре уснула.

Она не могла знать, насколько не оправдается эта надежда.

А тихий разговор между представителями таких разных миров одной матушки Земли ещё долго не угасал.

Глава 86

– Этот Емельян уже старик. Ему, может, лет сорок уже. Но богатый. У него мельница. Всяк к нему с поклоном идёт. Матушка говорит, что буду с ним жить – никому не служить. Ну, кроме мужа. Мужу-то служить завсегда надо… Конечно хорошо, когда в богатстве. Но как с немилым жить? И ещё… он какой-то недобрый. Глядит всё время сквозь хмурые брови.

Мара открыла глаза. Неужели, всю ночь болтали?

Даша увидела, обрадовалась:

– Ох, и долго же ты спишь, Марочка. А мы тут вместе с красным солнышком поднялись. Непривычная я по-другому. И Андрей тоже…

Мара встретилась взглядом с парней, и едва сдержала усмешку. Он дёрнул бровями, показывая, что думает про привычку рано вставать. Судя по всему, с Дашей он не совсем согласен, но спорить не посчитал нужным.

– А я тут рассказываю про свою долюшку. Настя счастливица, Настя – это моя сестра. У неё жених молодой да пригожий. А мельник… Он же знается с нечистой силой. У мельников всегда так. У них договор с водяным. Да с бабой водяного.

Даша покосилась на Борьку. Тот тоже только что открыл глаза, теперь хмуро моргал по сторонам, пытаясь окончательно проснуться.

Андрей возился с синтезатором – что-то готовил на завтрак.

– А я с детства нечистой силой напуганная. Ещё старая Веда напугала. Это ведьма наша. Недалеко живёт. В лесу. Дочка у неё – Ожана… Ох, красивая. На тебя чуть похожа, – Даша мотнула головой в сторону Мары. – Такие же волосы чёрные, а глаза зелёные. Ведьмин цвет… считается…

Даша замолчала, задумчиво рассматривая Марино лицо.

– Я не ведьма! – отсекла дурные подозрения Мара.

– Да… – но в голосе Даши остались сомнения. – И Ожана ещё не ведьма. Но Веда ей передаст, когда придёт время…

– Вот что, девчонки, вы тут болтайте, я пойду искупаюсь, – Андрей легко поднялся. – Мы с Дашей нашли небольшой ручей, – пояснил он Маре.

– Ага, – вновь оживилась девушка. – А потом мы с Марой туда сходим. Сходим, Мара?

– И я, – буркнул Борька.

– Нет, Борька, ты пойдёшь со мной, – Андрей подхватил старичка на руки, несмотря на его недовольство. – Девчонки будут стесняться перед мужчинами, – шепнул он ему на ухо, и Борьке осталось лишь согласиться.

Ближе к вечеру Мара занервничала:

– Появится ли деревня? – шепнула о своей заботе Борьке.

– Появится, – кивнул тот.

Мара нахмурилась. С чего бы такая уверенность? Может, просто утешить её хочет?

Но как только солнце скрылось за высокими деревьями, густой туман укутал поляну сизой ватой. Вчетвером уселись на опушке, стали ждать. Даша от волнения захрустела пальцами.

Но вот туман стал прозрачнее, потом показалась соломенная крыша.

– Дровник наш, – обрадовалась девушка, как старому знакомому. – А там сенник, – указала пальцем на соседнюю крышу, которая на глазах проявилась из туманной дымки.

– Получается, – в голосе Андрея слышалось несказанное облегчение.

Маре стало стыдно. Вчера приревновала, как дурочка. Есть пословица… Девушка попыталась вспомнить услышанное когда-то. «Обожжёшься на молоке, станешь дуть на воду». Вот и она так. Доброжелательность парня к попавшей в беду девушке показалась ей невесть чем.

Борька отошёл назад.

А туман исчезал на глазах, и новые предметы выступали из него.

– А где люди? – тревожно оглянулась Даша.

– Сейчас появятся, – успокоил Андрей.

И ошибся. Люди так и не появились. Появились звуки, запахи, куры во дворе, жеребёнок у телеги. Но людей не было видно.

– Пойдёмте.

Втроём ступили за ворота. Мара оглянулась на Борьку. Тот отчаянно замотал головой.

«Пусть стоит за деревом», – решила девушка.

А Даша уже оббежала дом, двор, сад и теперь докладывала:

– Старенькая бабушка на месте, на полатях. Она всегда там, оттуда уже не слезает. И Фиска с малыми в саду. Остальные, наверное, куда-то ушли. Но так даже ещё и лучше. Андрей, что делать надо?

Но Андрей не знал. Он думал, что стоит лишь показаться деревне, как у Даши само собой получится вернуться домой. Не получилось.

Девушка побледнела. Побежала в сад к сестре. Мара и Андрей бросились следом.

– Фиска! Миша! Сенька!

Фиска даже не дёрнулась. Она забавлялась с клоком сухой травы. Это была её кукла. Девочка плела косицу из кругляша-головы, отделённого от остальной части зелёного пучка тонкой бечёвкой. На слова старшей сестры даже не обернулась. А вот Мишка, кажется, что-то видел. Он вглядывался в сторону Даши, тянул к ней руки и что-то лопотал.

– Фиска, – Даша коснулась плеча девочки, но та никак не отреагировала.

Андрей и Мара переглянулись. Всё гораздо сложнее, чем думалось.

Даша тоже обернулась к ним:

– Что делать? – в её голосе слышались близкие слёзы.

Действительно, время уходило.

Андрей повернулся к Маре:

– Как вчера было? Вспоминай! – вспомнил сам, – ворота! Помнишь, белобрысого Стёпку с коровой…

– Помню, – перебила Мара. – Но мы же проходили в ворота.

– Может, Даше одной следует?

Мара пожала плечами.

Даша во все глаза смотрела на Андрея, готовая выполнить все его приказы.

– Выйди за ворота.

Даша побежала. На другой стороне обернулась выжидательно.

– Иди, – махнул Андрей рукой.

Прошла. Побежала снова к детям, дотронулась до плеча того самого Сеньки, что накануне крутился у всех под ногами. И Сенька почесал плечо… Всё.

– Фиска! – но та Дашу по-прежнему не слышали.

Мара посмотрела по сторонам. Кажется, что-то серое наползает.

А Борька? Стоит у пенёчка, смотрит.

– Борька!

– Что Борька?

– Даша вчера бежала за Борькой.

– Ты думаешь?

– Не знаю.

– Пошли к Борьке.

Не пошли, а побежали. Времени оставалось всё меньше.

– Борька, давай в ворота.

Тот замотал головой.

– Борька, другого выхода нет.

И старичок поднял голову. И заглянул в глаза Мары. И столько печали в них было. И светилась ещё в глазах великая преданность. И он пошёл.

– За ним, – чуть подтолкнул Андрей Дашу.

Прошли вдвоём ворота. Мара и Андрей остались ждать.

И тут визгливо залаяла собака, за ней другая.

«Борька!», – Мара бросилась на лай.

Дальше всё произошло быстро, и последующие события показались Маре какими-то фрагментами-картинками.

Вот она бежит к углу сарая, куда забился перепуганный Борька. Собаки лают, бросаются, но напасть пока не рискуют.

Вот она подхватывает Бориса на руки, собаки бегут за ней.

Она видит Андрея и бросает ему Борьку.

Андрей поднимает руки и ловит старичка.

Туман закрывает её от друзей…

Глава 87

– Что будем делать? У кого-нибудь есть идеи? – обратилась Ирина к детям после завтрака.

Вела привычно поглядела на брата – как он?

– Надо возвращаться, – буркнул под нос. Всё ещё сердится.

– А ты как думаешь? – повернулась Ирина к девочке.

Но та уже глядела в сторону и медленно вставала на ноги:

– Шатта? Шатта, – закричала радостно и побежала.

Вдоль берега шли молодая женщина и девочка. Одеты они были непривычно для этой местности, Ирина издалека не разобрала, но явно не волчьи меха. И не медвежьи.

Шедшая девочка тоже раскинула руки и побежала навстречу Веле. Вскоре они сомкнули крепкие объятия.

Увидев незнакомую компанию, женщина настороженно остановилась.

– Юма, похоже, ты сейчас познакомишься со своей тётей.

Но мальчик не слушал. Он глядел на женщину. Ирине показалось, что глаза его заблестели от подступивших слёз. Он медленно, словно заворожённый, пошёл к ней.

«На маму похожа», – догадалась Ирина. И пошла следом. Услышала, как Вела торопливо объясняла своей тёте и сестре:

– Не бойтесь! Это Ирина. Она чистая…

Те что-то негромко сказали.

– Да, оказывается, они существуют, – продолжила Вела. – Их даже двое. А это – мой брат…

Подошедший Юма исподлобья глядел на свою тётку.

– Ты меня, конечно, не помнишь. А я тебя уже видела. Когда ты был вот такой крохой, – женщина с коричневыми глазами развела ладони в стороны. – Ты был у своей мамы на руках.

– Ясно, – буркнул Юма и повернул назад к костру.

Его брови сошлись на переносице, на щеках заблестели слёзы. Он их торопливо и грубо вытер, словно они тоже были предателями.

– Здравствуйте. Меня зовут Ирина.

– Лена.

– Красивое имя, – удивилась Ирина, она ожидала более «медвежий» вариант.

– Мы с Шаттой гуляем, – женщина повела рукой, словно приглашая полюбоваться, как всё вокруг этому способствует.

Но тут её взгляд остановился на открытом коробе. Она побледнела.

Ирине стало неловко. Но в то же время она удивилась такой острой реакции.

– Нам пришлось похозяйничать в ваших вещах…

– Ничего… Не против, если я взгляну?

– Нет, конечно. Они же ваши.

Лена торопливо подошла, почти подбежала к коробу, осмотрела его и тут же успокоилась.

– Конечно… берите, пользуйтесь. Все вещи для этого предназначены, – она уже улыбалась.

– Что там в городе? – поинтересовалась новостями Вела почти со взрослой серьёзностью.

Юма тоже подошёл поближе, приготовился слушать.

– Со вчерашнего дня продолжается очередная битва между нашими племенами. Вот, пожалуй, и всё, что я знаю. Я ведь живу отдельно, – обернулась Лена к Ирине. – Мать моя в ссоре с вожаком. Мы с ней живём на окраине. Нас не трогают, мы ни во что не лезем. Так жизнь и проходит. А ты? – обратилась она к Ирине. – Неужели чистые сохранились?

– Я не из сохранённых, – затруднилась с объяснением Ирина. – Я из другого мира. Как бы… Ещё две недели назад меня здесь не было. Вернее, была, но спала в пещере. И спала пятьсот лет. Так что, можно сказать, я из прошлого.

Таких благодарных слушателей Ирина ещё не встречала. У детей просто рты открылись. Даже Юма не таясь смотрел во все глаза.

– Так получается, ты жила ещё до взрыва?

– Не просто жила. Мне кажется, что это было совсем недавно. Правда, за две недели, что я тут нахожусь, произошло много событий, и время как-то перемешалось в моей голове.

– А ты умеешь читать? – коричневые глаза Лены стали просто огромными.

– Конечно. И читать, и писать. Этому у нас…

– Выследили… – Лена с великой досадой подскочила на ноги. – Уходим…

Пока Ирина перепугано оглядывалась, дети уже схватили какие-то вещи и бежали ко входу в подземелье.

А Ирина увидела вдалеке темные фигуры. И они быстро приближались.

– Давай, – потянула её за руку Лена. – Что же ты?

Ирина схватила медвежью шкуру и котелок, побежала за детьми. Но тут камни и стрелы посыпались градом. К счастью, пока все мимо целей.

Лена не бежала. Тяжёлый короб не давал разогнаться.

«Зачем она его тащит?»

Дети нетерпеливо ждали у круглого входа:

– Скорее…

Ирина добежала и тоже оглянулась. Лена сильно рисковала. Тяжёлая ноша перекосила её тонкую фигуру, а стрелы и камни становились всё точнее. Один раз женщина дрогнула. Ирине показалось… Но Лена продолжила путь.

– Вела, Шатта, ведите нас в первую камеру.

– Поняли.

– Лена, дай мне короб, – не выдержала Ирина. Наверное, у неё дела пойдут быстрее. Лена без сил прислонилась к стене. Лицо её было бледное и покрыто мелкими каплями пота.

– Высыпь, – прохрипела она.

– Высыпать из короба?

– Да, быстро.

Ирина одним махом перевернула его. Посыпалась одежда, посуда, инструменты, шкуры.

– Брось всё, бери короб, пошли за детьми.

Шатта с Велой уже перебирали от нетерпения ногами и заламывали руки:

– Скорее.

Ирина подхватила короб и побежала. Последней тронулась Лена.

Идти пришлось недолго. Девочки повернули направо – стало темно, взялись цепочкой за руки.

– Меня не трогай, – Лена отвела Иринину руку вместе с коробом, – я дорогу знаю. Иди. Короб не бросай. В нём…

Замолчала.

– Да что в нём?

– Тихо.

Свернули в невидимый поворот. Замерли. Неподалёку послышались неясные разговоры и шаги. Теперь как повезёт.

Повезло. Вскоре топот множества ног пронёсся прямо. И мимо. Голоса зазвучали совсем рядом.

– Щенок не нужен.

– Только девчонки?

– Да. Обе.

– А мамаша?

Но ответ уже не расслышали.

Глава 88

– Шатта, посмотри, есть там кто-нибудь.

Было бы странно слышать, как Лена толкает дочь на рискованную вылазку, если бы не её голос.

Лена ранена? Ирина поняла, что то вздрагивание, когда женщина тянула дурацкий короб, было не случайным. Она ранена.

Шатта неслышно проскользнула мимо. Вскоре вернулась:

– Никого нет. Мамочка, тебе плохо?

– Не время об этом. Надо пробраться в четвёртую камеру. Шатта, ты впереди, Вела – последняя. Девчонки, смотрите… Ирина, ты мне поможешь.

– А я?

– Юма, неси короб. Он тяжеловат, но ты справишься. И верёвка. Нужна…

– Мама, я сниму с пояса.

– Хорошо. Пусть каждый возьмётся за верёвку и не отпускает её. Без света в этом лабиринте легко заблудиться. Да и при свете тоже. Пойдёмте.

Дорога в кромешной темноте показалась Ирине долгой. Голова раскалывалась от тревожных мыслей. Жив ли Жора? Встретится ли она со своими спутниками? Те, наверное, ищут их… Как Шатта ориентируется в полной темноте? Лена почти без сил.

Ирина, пытаясь подхватить её поудобней, провела рукой и… на секунду оцепенела. У женщины из спины торчал дротик.

– Это… стрела? – шепнула куда-то в сторону тяжёлого дыхания.

– Да… Сможешь выдернуть?

Ирина не смогла даже ответить. Не было возможности. Не было силы духа или воли. Они просто сдулись, как только пальцы коснулись этого предмета. Этого постороннего предмета там, где он никак не должен быть. К такому её не готовили. От этого её тошнит. И хочется плакать, совсем, как Юме. Вот только нельзя. Ему нельзя, потому что он мальчик и будущий вожак. Ей нельзя, потому что среди своего нового маленького племени она самая взрослая. И очень-очень не хотелось бы остаться единственной взрослой.

– Пришли, – плачущий голос Шатты показал, что она тоже всё поняла.

– Огонь, Вела.

Вскоре темноту чуть разогнал маленький факел.

Шатта тут же бросилась к матери, но та остановила дочь:

– Принеси аптечку… И короб… Юма, ты донёс?

– Да, вот он, – в голосе мальчика не осталось высокомерия. Он был напуган. Они все были напуганы.

– Я должна всё рассказать… Ирина, положи меня. Вела, достань одеяло.

В этой камере тоже был схрон.

Ирина мельком оглядела её. Небольшое помещение с тёмными стенами и двумя входами-выходами. В один они вошли, второй был готов вести куда-то дальше.

Вела расстелила очередную шкуру прямо на полу. Как положить Лену? Один вариант – на живот. И все увидят…

Все увидели. Зрелище не для слабонервных…

Шатта тихо взвизгнула и зарыдала.

– Дочь, я учила тебя быть сильной…

– Да, мамочка… Я буду сильной.

– Это всего лишь стрела…

Ирина решилась:

– Лена, я попробую…

Смотреть на это было выше сил. Уж лучше как-нибудь… Может, получится.

– А что в аптечке? – Ирина заглянула туда. Непонятно.

– Только травы…

– А вода есть?

– Вода есть. Правда, не совсем свежая… Но ты, Ирина, не суетись. Подожди с лечением. Мне нужны силы, чтобы сказать. Сядьте… Я хочу видеть ваши лица, а не только ноги.

Все сели полукругом перед Леной. Та лежала на животе. Из спины торчал металлический стержень. Серое вязанное платье местами казалось чёрным от крови.

– Ты, Ирина, толком ничего не знаешь про нас, поэтому… начну сначала… В городе испокон веков живут… два племени – волки и медведи. И главной целью… каждого племени – уничтожить другое. Для этого есть два способа… Убить… и укусить. Укушенный со временем меняется… Если это волк, то оборачивается медведем… И наоборот. А значит, переходит на сторону противника…

Ирина слушала с большим недоверием. Это что? Игра у них такая? Тогда зачем ей знать её тупые и жестокие правила? Но перебивать раненую женщину было неловко. Всё же перебила:

– То есть, если волка укусит медведь, волк уходит пленником к медведям?

– Не совсем так…

– Мама, давай я расскажу.

– Расскажи… Шатта.

– Если драка начнётся днём, волки и медведи просто убивают друг друга. А если ночью, когда они оборачиваются в зверей, то тогда стараются укусить.

– Кто оборачивается в зверей?

– Все. Нет, женщины не меняются. И дети тоже. А остальные становятся настоящими.

– Я тоже скоро смогу быть настоящим волком, – на минуту к Юме вернулось былое высокомерие. – Когда мне исполнится десять. Отец обещал.

Лена подтвердила:

– Обычно это происходит чуть позже… лет в двенадцать-тринадцать. Но Юма – сын вожака… у него особый случай.

Ирина ничего не понимала. А Шатта продолжала:

– Укушенный… он же знает, что его укусили, но старается об этом никому не говорить. Только долго ему не скрыть. Глаза выдают. И ему не остаётся ничего другого, как однажды сбежать тайком в другое племя.

– Но почему он не попросит, чтобы его ещё раз укусил кто-либо из соплеменников? Он бы снова обернулся в… кого надо. – Ирине на миг показалось, что она совершила великое открытие.

– Так иногда делают… Но второй раз… быстро обернуться… не получится. Пройдёт… не знаю… У кого как… Может, полгода.

– У нас недавно Белый обернулся в медведя, – стал рассказывать Юма. – И не ушёл. Остался с нами. Так днём его ещё терпели, помнили, что он был Белым. Но ночью не выдержали, загрызли.

Вот так игра. Ирина почувствовала, как ей хочется уйти отсюда. Просто куда-нибудь подальше. И пусть эти странные люди-звери забавляются без неё.

Только бы Жору найти.

Но Лена снова вернула внимание к насущным проблемам своих земляков:

– Когда мы с Лерой родились…

– Лера – это наша мама, – пояснила Вела.

Ирина кивнула, поняла.

– …мы с ней жили в разных племенах, но потом нашли друг друга и с детства встречались на берегу реки… Тайно… Это было наше место… Однажды к нам подошёл человек. Не чистый… Сколько мы не вглядывались, не могли понять, волк он или медведь… На плечах у него был плащ из ткани, а в глазах были и коричневые, и голубые цвета… Он сказал, что долго ждал нас. Что, наконец, сбывается пророчество. Оно записано в тайной книге…

Лена стала кашлять… Долго и мучительно. Все ждали… Из краешка рта потекла тёмная струйка.

– В книге сказано… что когда-то медведи… и волки были единым племенем… Могучим… И когда-нибудь станут… снова…

Лена теряла силы на глазах. Шатта пыталась стереть следы крови с её лица, но тонкая струйка не останавливалась.

– Эту книгу мы не смогли прочесть… Никто из наших не умеет читать… Но там говорится о двух девочках… Тот сказал… Он думал, что это мы с Лерой… Но это не мы… У нас не было знака на плечах… А у них есть… Береги их, Ирина… Есть люди, которые нам хотят помочь… Найдите их… И опасайтесь…

Лена закрыла глаза и замолчала.

Ирина нагнулась к её лицу:

– Она без сознания.

Шатта заплакала. Вела обняла её. Юма растерянно стоял у входа.

Ирина поглядела на торчащий стержень. Может, попробовать? А если хуже станет? А куда уж хуже?

Дотронулась… Чуть потянула вверх, и Шатта тут же вскрикнула.

Перепуганная Ирина поглядела на Лену. Всё её лицо стало красным.

Нет… Сделать уже ничего нельзя.

Глава 89

Никита совершил ошибку.

Ему среди бела дня ночные страхи стали казаться несерьёзными. Ну подумаешь, местные жители обосновались в ветвях. Ну подумаешь, мозги у них немного набекрень. Мало ли каким путём двинулась эволюция. А они хоть и противные, но серьёзных проблем не доставят. Тем более, мужиков почти нет. Или вообще нет. Непонятно, как там у них всё это происходит. Но теперь важнее костыли. И Никита всё утро ими занимался. С помощью Ксюши, разумеется.

Та бродила под деревьями в поисках подходящих палок. В пределах видимости, конечно. А Никита почти все их отбраковывал. Сначала все, потом всё же одну оставил. С большими сомнениями. Теперь пытался тесаком придать ей нужную форму. Ксюша вздохнула с облегчением и пошла искать вторую похожую.

Как только костыли будут готовы, тронутся в путь. Надо искать своих. Те, наверное, переживают. Ищут их.

Пока руки занимались костылями, а мысли унеслись к своей компании, вещи, в том числе и оружие, беззаботно валялось, хоть и неподалёку, но всё же не под рукой. Никите, бывшему специалисту в сфере информационных технологий, оружие до недавнего времени вообще было далёким и чужим. Ксюше оно и теперь казалось таковым. А тучи уже собрались над их головами.

Гром грянул, как всегда неожиданно.

Никите он показался совсем коротким. Что-то огрело его сверху, и наступила темнота. А Ксюша как раз вытягивала будущий костыль из груды наваленных на него веток. Она уже давно поглядывала на широкий сук, торчащий из кучи хвороста, но вытащить его казалось нереальным. Но после того, как более нереальным стало казаться найти что-то подходящее в округе, она вернулась к куче. Всё. Как ни крутись рядом, всё равно надо её разгребать.

Поэтому шум сзади она не сразу услышала, у неё был свой шум. А когда всё же оглянулась, Никиты не было, а между стволов успела заметить около десятка тёмных фигур, улепётывающих во весь дух куда-то в заросли с какой-то ношей.

– Украли… – охнула Ксюша и бросила ветки.

Подбежала к месту их стоянки… Рюкзаки целы. И с виду такие же пузатые.

– Никита… – растеряно посмотрела по сторонам. – Никита!

Было невозможно поверить, что тот тёмный мешок, что тащили эти безумные женщины, прятал Никиту.

Ксюша без сил опустилась на землю.

Глава 90

Фиска выскочила на лай собак, и тут же закричала-заплакала, повисла на сестре:

– Ты где пропадала? Мы уж подумали…

– Не реви, нашлась я.

Даша успокаивала Фиску, не забыв развернуть её спиной к Маре, а сама лихорадочно размышляла – а где она пропадала? Вот и как объяснить?

Мара торопливо огляделась по сторонам – за забором другой пейзаж… Луга, стадо коров пасётся у дальнего леса, неподалёку петляет река… Зелёные просторы, залитые теплом и светом. С другой стороны тянулись такие же заборы и жались к земле похожие лачуги. Соседи…

Всё это успела разглядеть пока отступала в баню, за ту самую дверь, за которой накануне прятался Борька. Как же быть?

Исчез туман, исчезли дубы и берёзы, нависающие над забором, исчез мир, в котором остался Андрей и Борька. И Маре это совсем не нравилось.

Ей хотелось проверить, добежать до ворот, но как потом объяснять Фиске и остальной Дашиной родне своё появление? А между тем, она, кажется, должна здесь приютиться на сутки.

Прислушалась к разговору между сёстрами. Фиска уже перестала реветь и, размахивая руками, красочно описывала, как все искали девушку.

Даша слушала, украдкой поглядывая в сторону бани. Как бы Фиску отправить куда-нибудь?

– А где мать с отцом?

– На покосе. Все на покосе, даже Стёпка. Вечером приедут.

– Так собирались же на следующей неделе?

– Так и поехали, как собирались. А где ты была всё это время? Сегодня уже… неделя как раз…

– Что «неделя как раз»?

– Неделя прошла… как ты пропала. Мы уже и не чаяли тебя увидеть. Бабушка убивалась. Настя ревела… Ходили к Веде. Она сказала, что тебя ни в Яве, ни в Наве не нашла.

– Как неделя?

– Ну сама посчитай.

– Фиска… Я расскажу… Слышишь? Мишка заревел? Иди… я пока тут.

– Только гляди никуда не уходи.

– Не… Я тут. В хату только зайду.

Фиска побежала в сад к братикам. Даша осталась стоять посреди двора, уперев руки в тонкую талию. Как только младшая сестричка скрылась за плетнём, повернулась всем корпусом к Маре.

– Слышала?

– Сейчас… – Мара решила всё же сбегать за ворота.

Выглянула… Пыльная дорога убегала за околицу и терялась на цветочной лугу. Лес был. Но далеко. Искать там Андрея и Борьку теперь бессмысленно.

По дороге запылил конь. Парень верхом. Бросил на Мару пристальный взгляд.

Она чуть отодвинулась за столб.

Парень нахально присвистнул, ухмыльнулся, ударил коня в бок голой пяткой и запылил дальше.

Мара вернулась к Даше:

– Я что-то не поняла про неделю.

– Я тоже… – Даша окинула Мару хмурым взглядом, – всё же одеваетесь вы… не очень. Я тебе ещё тогда хотела сказать.

Девушка с удовольствие погладила ладонями свой синий сарафан, который сверху обтягивал точёную фигурку, снизу расширялся красивыми складками. Потом поглядела на Мару.

Внезапно и Маре стало неловко. Действительно… нехорошо. Штаны…

– Сейчас я тебе вынесу. Жди в бане.

Мара зашла внутрь. Повсюду деревянные ёмкости, большие и маленькие, каменная печь. Девушка уселась на лавку.

Борька как чувствовал. Не хотел идти. Долго и печально смотрел на неё. Этот печальный взгляд до сих пор перед глазами. Как будто прощался.

Но с другой стороны, а был ли у них другой выход?

В дверях зашуршала тканью Даша:

– Я тебе своё и Настино захватила. Может, Настино лучше подойдёт?

– А она не будет против?

– Кто? Настя? Да она у нас… последнее отдаст. Чуть-чуть того…

– Главное, чтобы налезло, – махнула рукой Мара. До платьев тут.

Но когда зелёный сарафан ладно облёг фигуру поверх белой рубахи, настроение поднялось и ей захотелось покружиться.

– У вас тут зеркала нет? – легкомысленно поинтересовалась.

– Какого зеркала? Зерцала?

– Ну… да.

– Ты что!

– Что? – перепугалась Мара.

– Тятька сразу прибьёт.

– Он у тебя такой строгий?

– Он у меня добрый. Но зерцало не потерпит. Они же… того…

– Что с ними не так?

– Из них же глядят с того света. Ты туда, а на тебя оттуда.

– Жуть, конечно, если так думать. Но у меня где-то было…

Мара полезла по карманам своей небрежно брошенной на лавку одежды.

«Звёздочка»… Анюткина. Как привет из далёкого мира.

– Что это?

– Это… должно быть всегда со мной, – совсем забыла про свою болезнь. Внезапно остро ощутила радость жизни. Ведь не думала, что её столько всего ожидает. Даже какой-то там древнеславянский век. – В сарафане нет карманов?

– Хорошая штука эти ваши карманы. У нас нет. Но можно в пояс. Сейчас помогу.

– А вот и зеркало. Зерцало, как ты называешь. Но оно маленькое. Всю себя не рассмотрю.

– Осторожно, они могут и в маленькое утянуть, – предостерегла Даша.

– В последнее время меня не так-то легко напугать, – немного прихвастнула Мара, но задумалась… Убрала зеркало.

– Тебе хорошо, – улыбнулась Даша. – Зелёный сарафан и зелёные глаза.

– Как русалка?

Но Даша суеверно заплевалась.

– Пойдём… Фиске сейчас врать что-нибудь будем. Фиске легко. А вот вечером отцу с матерью повторить будет не так-то просто.

– Я так и не поняла про неделю.

– Я тоже…

Глава 91

– Никогда не ел такой вкусной похлёбки, – Дашин отец, дядька Тиша, чуть сузил в добром прищуре глаза.

– Это Мара сварила, – тут же вставила Даша.

И все потянулись круглыми ложками в общий котёл.

– Знатная похлёбка, – поддакнул Стёпка. Он сидел рядом с отцом. И хоть выглядел лет на десять, вовсю пользовался правами старшего сына в семье. За столом это определялось в разговоре. Когда остальные дети больше помалкивали, Стёпка себя особо не сдерживал.

Мать, тётка Улита, сидела с краю. Она часто вскакивала, когда надо было что-нибудь принести-отнести. Во всё время ужина Мара чувствовала с её стороны недобрые взгляды. Вот и теперь похвала не пришлась Улите по душе.

– Обыкновенная…

– Значит, говоришь – перехожая? – у дядьки Тиши во взгляде было много сомнений.

Мара чуть кивнула. Врать не умела. И не думала, что такой навык ей когда-нибудь пригодится. Про перехожую сказала Даша. Мара лишь попыталась сообразить, что означает слово.

– Да ты ешь, не стесняйся.

Мара робко потянулась ложкой в другой котёл, где каша. Свой суп она боялась разбрызгать на белую скатерть с узорами по краям.

– А откуда идёшь?

Мара застыла. Вот откуда она может идти? Вспомнилась Таша.

– Я не помню…

– Ай память отшибло? – ахнула бабушка и перестала жевать.

– Да… – что ещё сказать? Мара почувствовала, как запылали её щёки.

– Ну-у, всяко в жизни бывает, – дядька Тиша решил поддержать девушку. – У Косого, помните? Тоже отшибло, когда с дерева грохнулся вниз головой.

Стёпка хмыкнул:

– Да он и раньше не шибко при памяти был.

– Но! – дядька Тиша чуть нахмурил брови на Стёпку, и тот потупил глаза. Но отец уже вновь повернулся к Маре. – А куда направлялась?

Мара перебрала в памяти древнерусские города. Осенило:

– В Дебрянск, – и врать почти не пришлось.

– Слыхали… Заходят иной раз к нам купцы из Дебрянска. Правда, сейчас наша речка обмелела. Но ближе к осени можно ждать.

– Нет, мне ждать нельзя.

– Тять, можно Мара у нас пока поживёт?

– Да пускай живёт. Лишние рабочие руки не помешают. Особенно в сенокос.

Улита хмыкнула, глянув на тонкую кисть Мары, но ничего не сказала. Хотя что тут говорить? И так все поняли, чего Улита хмыкала.

Мара украдкой огляделась.

Горница была небольшая. Маленькие окна без стёкол не давали много света, но лучины, воткнутые в стены по сторонам от стола, это дело чуть поправляли.

Меньшие дети сидели в самом углу. Все с ложками. Маре было уморительно смотреть, как Мишка тягал себе кашу. Рот широко раскрывал заранее, когда ложка ещё путешествовала в котле. Много ли, мало зачерпывалось, для Мишки было неважно. Иногда та вовсе пустая возвращалась в гостеприимный Мишкин рот. Иногда опрокидывала на скатерть всю добычу. Дорога между котлом и Мишкой была усыпана едой.

Мара вспомнила, как вчера или неделю назад она наблюдала, как Фиска кормила малыша.

Девушка вздохнула. По всему выходило, что пока в Марином мире прошли сутки, здесь тянулась неделя. Это подтвердили все. Дашу по лесам и в реке искали долго. Потом отчаялись, думали, потеряли девку. А тут радость.

Теперь Фиска глаз не сводила с сестры. И с гостьи.

– А сарафан у тебя совсем как у Насти, – пропела она.

Мара перепугано взглянула на Настю. Но та даже бровью не повела. Улыбнулась доброжелательно Маре и опять унеслась мыслями куда-то, где витала целый вечер.

Вспомнила. Даша сказала, что Настя – «немного того». И Мара попыталась понять, в чём это выражалось.

Была та красивая, особенно глаза. Большие, синие, с голубоватой склерой. А никакого «того» не было заметно. На Настю смотреть можно было долго…

– Цыц!

Мара вздрогнула. А! Это дед. Хлопнул маленького Сеньку по лбу.

– Прям из моей ложки вычерпывает, – у деда голос дрогнул от обиды и возмущения.

Сенька – ничего, почесал лоб, снова полез в котелок.

– А чего это у тебя, девонька, коса такая куцая? – бабушка не хотела обидеть. Ей действительно интересно.

Чуть раньше Даша заплела Маре косу и свою зелёную ленточку не пожалела.

– Болела я, вот и отрезали. Но это было давно. Я уже выздоровела.

– У меня и то длинней, – Фиска так мотнула головой, демонстрирую своё белёсое богатство, что заехала кончиками волос деду в глаз. За что от него тоже получила ложкой по лбу.

– Девки! – раздалось тут неожиданное сверху.

– Настя, лезь бабку кормить.

Настя молча взяла заранее налитый и уже остывший суп в глиняной чашке, полезла на полати.

– Ну, а как же ты блудила целую неделю? Хвались.

– Я? – растерялась Даша. – Я же рассказывала.

– А что ты рассказывала? Пошла… не туда зашла… дорогу не нашла… а теперича вернулась. Как-то не складывается одно к другому.

– А что не складывается, тять? – робко поинтересовалась Даша.

– Если бы ты неделю бродила по лесу, то твоя понёва в клочья изодралась бы.

Даша молча захлопала глазами. Неожиданно на помощь пришла мать:

– Да ей, знамо дело, леший глаза отвёл. Может, она и ходила взад-вперёд по одной поляне. А ей казалось, что по всему лесу. Помнишь, как в детстве с ней случай был? Она теперича меченная. За нею глаз да глаз нужен.

Даша на эти слова побледнела и замерла. Мара вспомнила, как девушка бегала от Борьки. Наверное, что-то страшное случилось однажды с Дашей. Мара посочувствовала девушке.

– Ничо, скоро замуж пойдёт, пусть тогда муж доглядает.

У Даши испортилось настроение окончательно.

– Тять, можно вечером на гулянье?

– Ишь ты, не нагулялась.

– Я с Марой. Настя, пойдёшь с нами?

– Пойду, – отозвалась та с полатей.

– Можно?

– А ничего, что замуж скоро? Может, дома бы посидела?

Неожиданно вступилась мать:

– А просватанья ведь не было? Чего он тянет? Емельян-то? Вот пусть девка чуток погуляет. Недолго осталось…

– Идите. Только завтра рано на сенокос. Не встанете, за пятки скину с полатей.

– Да мы на сеновале переночуем.

– Ну, с сеновала.

Глава 92

– Петь, знаешь, что я вспоминаю?

– Что?

– Вот только как-то смутно… Или читал где-то, или слышал…

Лёша надолго замолчал – пытался в недрах памяти отыскать информацию. Петя терпеливо ждал.

Лес все также густел и впереди, и позади. Но идти по золотой нити было намного удобнее. Иногда она ныряла в густые кусты. У ребят появлялся соблазн в таких случаях сойти с золотой тропы и обойти эти кусты. Но отметали соблазн, лезли в заросли, иногда чуть ли не ползком.

– Вот эти сказки наши… про бабу-ягу и кощея бессмертного… и других… Они и не сказки вовсе.

– Как это не сказки?

– Нет… это потом они стали сказками. А сначала всё было по-настоящему.

Петька нахмурился. Что-то его приятель несёт несусветное. Но промолчал. Пусть несёт. Может, чуть позже смысл появится.

А Лёшка продолжал экать-мекать, по всему видать, слышать он, может, и слышал, но очень невнимательно.

– Когда-то давно наши предки… как их?

– Славяне? Язычники? – постарался помочь Петя.

– Точно. Ты тоже это слышал?

– Я вообще не пойму, о чём ты.

Лёшка мысленно унёсся в далёкое прошлое. Не к славянам-язычникам, а к своему детству.

– Мать, иди сюда, тебя тут по телеку показывают, – загоготал отец.

Он развалился на стареньком диване перед ещё более старым телевизором. В руке торчала большая бутылка пива, на животе лежали крошки от всего, что он нёс ко рту.

Маленький Лёшка прилетел посмотреть. Мамку по телевизору показывают? Его мамку? Он всегда знал, что она особенная.

Но по телеку показывали сказочные картинки и говорили неинтересные слова. Мамку не показывали. Наверное, он опоздал. Лёшка немного послушал, но сказка была скучная.

Теперь пытался вспомнить:

– У бабы яги костяная нога… И она живёт в глухом лесу. В маленьком домике на курьих ножках. Домик настолько маленький, что бабий нос в потолок врос… Понял, что за домик?

– Нет…

– Это ведьм раньше хоронили в лесу. И они, типа, полуживые, полумёртвые. Костяная нога, и всё такое…

– Ну, и что?

– Сдаётся мне, что та девица, которая нас пирогами червивыми угощала, и есть баба яга.

– Ага, а мы в сказку попали?

– Может, и не в сказку. Но… что ты говорил про славян-язычников?

– Да не знаю я про них толком ничего. Водяные там у них, лешие, русалки, кто ещё?

– У них много всякого.

Петька сообразил:

– Ты хочешь сказать, что вся эта нечисть проникла сюда?

– Точно! Вся эта нечисть, похоже, проникла сюда.

– Как?

– Вот здесь я уже без понятия. Это наш Никита мог бы сообразить. Ну, там взрыв, эволюция, что он там ещё говорил? Эксперименты всякие.

Петька, озадаченный таким поворотом, задумался сам. Но ненадолго.

– Слышь… Плачет кто-то.

– Ребёнок?

– Точно.

Глава 93

– Ножки мои замёрзли, коленки оцарапались, головку солнышко припекло, нечем прикрыть, – тоненький жалобный голосок раздавался совсем близко.

– Это песня такая? – шёпотом спросил Лёша.

Было не разобрать, то ли плачут впереди, то ли поют.

– Сейчас увидим.

Видеть не хотелось. Ребята непроизвольно замедлили шаги, но всё же продвигались.

Тут из-за дерева вынырнула головка. Страшненькая, хоть и детская. Глаза жутковато-чёрные, рот неприятно широк. А в остальном – нормальная голова. Только подстрижена уродливым кругом.

– Опаньки, кто к нам заявился! – сказала вдруг головка мужским голосом.

Лёша с Петей почувствовали, как сердце дёрнулось куда-то в шею и там осталось стучать, мешая вдохнуть воздух.

– Сами-то идут и одетые, и обутые, а я тут как зря. Дайте и мне обнову, – жалобным тоном продолжила голова, – а то хуже будет, – добавила снова грубо.

Ребята не двигались. Пытались вспомнить народные сказки и их персонажей.

Голова вдруг нырнула к земле, и из-за ствола выползло существо в светлой рубахе. Ребята не сразу поняли, почему оно ползёт гусеничкой. А потом разобрали, что рук и ног у него нет. А длинный подол рубахи следом волочётся белой волной по земле.

– А то укушу, – и человечек оскалил зубастую пасть.

– Стоп! – вытянул тут Петька руку как препятствие. – Сейчас что-нибудь найду.

Сбросил рюкзак на землю. Существо тут же подползло и само стало разглядывать, выбирать.

– Вон, у тебя обувка.

– Это кроссовки, – Петя закусил губу. Кроссовками делиться не входило в его планы.

– Давай.

– А на что ты их нацепишь?

И существо мгновенно дёрнулось и зашипело в лицо:

– Следующий раз нос откушу, – чёрные глаза блеснули недобрым. Рот ощерился, демонстрируя множество острых зубов.

– На, – Петька не стал больше спорить, вытянул кроссовки и мысленно попрощался с ними. Вряд ли у него когда-нибудь они будут ещё. Положил к сосне.

– Благодарствую, – пропело тут существо детским голосом. А потом прорычало на Лёшу:

– А ты?

– У меня есть футболка классная.

Потом вспомнил недавние жалобы, что солнышко головку припекло, добавил:

– Или лучше бейсболку? Ну, это типа шапки.

– Давай шапку, – голос опять стал детским.

Лёша снял рюкзак, но на землю предусмотрительно не поставил, а стал рыться на весу. Было неудобно, но бейсболка отыскалась.

– На, – протянул, потом положил сверху на кроссовки.

– Давай классную, – потребовало дитя.

– Футболку? – Лёша сверкнул в ответ тоже недобрым взглядом.

– Давай.

Делать нечего, сам предложил.

– Бери.

Существо захватило ртом все дары и поползло за дерево.

Это всё? Ребята переглянулись. Видимо, всё. Нерешительно шагнули дальше по своей золотой дорожке. Никто сзади не напрыгнул и не укусил зубастым ртом.

Некоторое время шли молча. Потом Петя шепнул:

– Давай вернёмся – посмотрим, что там теперь.

Лёша понял. Прошлый раз девица-красавица такой гипноз навела, что распознали суть только после возвращения. А с «этим» что будет?

– Давай. Только тихо.

Тихо идти не совсем получалось, время от времени какой-нибудь сучок трещал под ногами. Но тут уж от них не зависело.

Вот и знакомое дерево. Ребята осторожно заглянули за широкий ствол.

Мелкий сидел, прислонившись к этому стволу. Зубами натягивал кроссовку на плечо. Но только у него ничего не получалось, кроссовка постоянно падала. Мелкий терпеливо наклонялся за ней. На голове уже красовалась бейсболка козырьком набок. Как он её нацепил? Но и она свалилась вслед за кроссовкой.

Увидел ребят, испугался, дёрнулся в сторону.

– Хочешь, я тебе кроссовки на шею повешу? За шнурки? – неожиданно даже для самого себя в голосе у Петьки послышалась жалость.

– А не отберёшь?

– Не отберу.

– Смотри, догоню – укушу.

– Да не отберу.

Ребята уселись рядом с мелким. Петя связал кроссовки шнурками и, немного с опаской, водрузил на тощую шею.

– Давайте перекусим, – Лёша полез за синтезатором. Поколебался в выборе картриджей, но спрашивать не стал. Вскоре потянуло жареной колбасой.

Мелкий пошмыгал вздёрнутым носом с некрасиво вывернутыми ноздрями.

Лёша ему первому протянул бутерброд. Тот нагнулся всем корпусом навстречу, цапнул широким ртом и проглотил, не жуя. Лёша едва успел убрать пальцы.

– Возьми ещё, – Петя протянул ему свой.

Ребята хмуро смотрели на существо. Интересно, а кто его кормит?

– А ты… кто?

– Игоша.

– А почему в лесу живёшь?

– Матка отнесла.

– Мать? Твоя?

– Ну да. Я незаконный. Вот она и выкинула, чтоб никто не узнал.

– Но… И долго ты здесь?

– Всё время. Потому что так положено.

– Что положено?

– Нам, игошам. Раз нас выкинули, значит, нам положено так.

– А ты не пробовал вернуться к матери?

– Вертался. Кричал под окном. Хотел узнать, как меня зовут.

– А она?

– А она хлеб бросила.

– И ты теперь вот так и живёшь?

– Так положено.

– Да кем положено? Кто это положил?

– Вы.

– Мы?

– Ну да. Люди… Которые так положили.

– И неправильно эти люди положили, – вдруг возмутился Петя. – Это получается, тебя обидели и теперь ты должен, как проклятый какой-нибудь, всё время под этой сосной ползать?

– А как? – вдруг заинтересовался игоша. Поднял на Петьку чёрные глаза.

– А так… – Петька вскочил. – Тебя вообще пожалеть надо. Лёш, скажи… Ну-ка… Представить невозможно, столько малец… настрадался… Ни за что!

Лёша молча кивнул. Светлая рубаха да сосна – вот и всё, что было у этого существа. Теперь вот ещё кроссовки, которые ему в общем и не нужны. Футболка и кепка, может, пригодятся, но… невелико счастье. Немудрено при такой жизни озлиться на весь белый свет.

А Петька продолжил:

– Как будто мать мало натворила, так ещё добрые люди сверху положили. Не много ли? Пусть бы мать под этой сосной посидела да подумала, а не ты.

– Петь… – тихий голос Лёши остановил возмущение.

Петька во время своей пламенной речи смотрел в сторону. Почему-то больно было смотреть на изуродованного игошу. Теперь же перевёл глаза на слушателей. Только слушатель остался почти один.

Игоша стал полупрозрачным. У него были теперь и ручки, и ножки, но тоже полупрозрачные. А рот уменьшился до нужных размеров. И глаза стали голубыми.

Он стоял в своей рубашке маленький, как куколка. Потом повернулся к Петьке, улыбнулся красивой улыбкой и растворился совсем. Лишь на земле остались кроссовки, футболка и бейсболка, как напоминание, что ребятам всё это не привиделось. А может, привиделось?

– Игошу развязали, – послышался изумлённый голос.

И множественное эхо отозвалось со всех сторон:

– Игошу развязали…

– Пойдём, – Лёшка подобрал с земли вещи.

– Пойдём, – Петька почти равнодушно принял кроссовки, бросил их в рюкзак.

Глава 94

– Димон, посиди пока здесь, я скоро.

Через несколько минут должны показаться «слёзы», и Лука хотел забраться на пригорок, чтобы связь, если Таша появится в эфире, была качественней.

Димон послушно уселся на то место, где только что стоял и уставился на жалкую ромашку. Так он мог часами наблюдать одному ему понятное.

Лука оглянулся на своего единственного оставшегося спутника. Бедный Димон. Какова его жизнь? Может, в награду за изъяны, природа наградила его способностью видеть что-то потрясающее, что недоступно другим людям? Может, в каждом хилом лютике ему видится микромир со всеми его тайнами?

«Слёзы» брызнули с высоты разноцветным сиянием. Он вовремя. Достал рацию.

Но связи не было. Лука терпеливо вызывал девушку снова и снова, даже, когда «слёзы» погасли. Но с другой стороны был только неясный шум.

Лука почувствовал разочарование. Не сильно он надеялся на связь, но всё же…

То, что накануне Таша успела сообщить – она в подземелье у Мошкиных соплеменников, давало ориентир, вот они с Димоном и шли. Шли туда, где повстречали Мошку, когда ещё были в полном составе.

Лука спустился с пригорка. Ладно. Вечером ещё раз будут «слёзы», и он ещё раз попробует. Молчание девушки тревожило. Но причины могли быть разными. В любом случае, надо поторопиться.

Некоторое время он шёл в задумчивости, не глядя ни вперёд, ни по сторонам. А когда поднял голову на Димона, будто наткнулся на невидимую преграду. Остановился на пару секунд. Это Димон?

Парень, который выглядел почти так же, как и Димон, всё же кардинально отличался. Он стоял, засунув руки в карманы, и внимательно смотрел на приближающегося Луку.

У Димона руки всегда болтались, словно природа их создала, а дела для них не придумала. И он никогда не глядел на человека. Кратковременно, вскользь, бывало. Но со вниманием и интересом – никогда.

Луке стало не по себе.

По мере приближения сомнения только возросли. Взгляд.

Это не Димон, точно. Этот взгляд принадлежал разумному человеку. Откуда он взялся? Да ещё в теле Димона. Лука снова остановился.

– Привет, – парень шагнул навстречу и протянул руку.

Лука молча пожал.

– Я с тобой?

– Димон?

– Да, я Дмитрий. Дима. Я второй раз пришёл в себя в этом мире. Не знаю, надолго ли. Расскажи, что здесь.

– Здесь какое-то недоразумение, и мне хочется выяснить, что происходит.

– Ты обо мне?

Лука медленно кивнул.

– Ну, если коротко, такова моя миссия. Я должен ловить сигналы-подсказки… У меня в голове чип. Когда он включается, выключаюсь я. Не могу сказать, что полностью, кое-что помню. Очень смутно. Нас раньше, вроде больше было? Человек…

– Нас было тринадцать. Ну, четырнадцать, если считать маленького старичка.

– Первый раз я очнулся совсем в одиночестве. Думал, меня бросили.

– Нет. Ураган был. Мы активизировали защитные подушки костюмов, и, похоже, нас разбросало непонятно куда. Сейчас мы с тобой направляемся за Ташей. Она дала знать по рации, что в подземелье. Пойдём. По дороге я тебе всё подробно расскажу…

Рассказ был долгий. Но не длиннее самой дороги. Вскоре Лука с интересом стал поглядывать на Диму, ожидая теперь от него рассказа.

Но Дима вдруг нахмурился. Что-то не сходилось.

Теперь, после подробностей, он смутно представлял почти всех спутников. Бабулю… Она всё пичкала в него какую-то еду. Весёлую девочку, которая скакала вокруг него на одной ноге. Он стал понимать, о ком рассказывал Лука, в памяти всплывали смутные образы.

Но вот одного из них… он не видел.

Дима хотел спросить. Он уже повернул голову, но задать вопрос не успел. Когда Лука, удивлённый молчанием, поглядел на своего спутника, перед ним снова был Димон. Димы не было.

Глава 95

Никита понял, что эти невменяемые древесные бабы хотят от него избавиться. Своих мужиков переубивали, теперь до него добрались. Что двигало их мужененавистничеством?

Эти и другие мысли пронеслись в его голове и исчезли, а тело действовало на инстинктах. Оно рвало и металось. Оно забыло про больную ногу и гипс.

Ах, если бы с ним было его оружие. Или хотя бы нож. Какую небрежность он допустил! И эта небрежность может стоить ему жизни. Мысль эта ужалила и заставила бороться с новой силой… Стало душно, пыльно и нечем дышать.

Чтобы не задохнуться, Никита затих. Теперь надо сосредоточиться на дыхании. Короткий вдох, длинный выдох. С чем он борется? С мешком? Но в результате он теряет силы, а толку ноль. Надо сообразить, что происходит. И где?

Он беспрерывно болтается в тесном чёрно-душном пространстве. На ощупь стенки чуть гладкие. Шкура? Ну, а что же ещё?

Прислушался. Снаружи топот многочисленных ног и тяжёлое сопение. Острая ненависть к безумным макакам сбила дыхание. Нет. Так не пойдёт.

Никита огляделся. У ног чуть светлеет небольшое пятно, размером с пятак. Но поменять своё положение не было возможности, слишком тесно. Скорее всего, мешок предназначен для убийства маленьких и худеньких мужей.

– Чой-то он затих? – снаружи раздался противный задыхающийся голос.

В ответ всё тот же дробный топот ног и пыхтение.

– Можа, сдох? – кто-то из тёток проявил заботу? Сомнительную, но всё же…

Топот затих. Болтанка прекратилась. Теперь было слышно, как тяжело работает с десяток лёгочных мехов.

Дыра расширилась, стала размером с кулак. Ага, это специальное отверстие для воздуха. Заботливые. Значит, его смерть не входит в их ближайшие планы. Тогда что они задумали?

Снова побежали. Ладно, теперь надо действовать осторожно, не привлекая внимания этих дур.

Никита стал проталкивать тяжёлый ботинок в дыру. Это наиболее слабое место, здесь его шанс.

Ботинок слишком широкий. Но надо давить. Вода камень точит, неужели армейские берцы не одолеют шкуру?

Неожиданно помогли сами безмозглые. Они, похоже, полезли вверх. Это было недоброе предзнаменование, но его перевернули в удобное положение – ногами вниз. Теперь давить на дыру помогал собственный вес.

Никита не услышал, скорее почувствовал треск раздираемого материала. Чуть ослабил давление. Бабы тянули его всё выше, и не хотелось бы вывалиться из мешка в свободное падение. Когда-то же они должны остановиться.

Но не остановились. Забравшись на значительную высоту, потопали теперь уже в горизонтальном направлении. Как это понимать? Эх, была не была.

Никита с огромным усилием надавил на шкуру, та затрещала, рванула солнечным светом, и он выскочил из неё, кувыркаясь в сторону, подальше от баб. Но подняться не успел. Не потому, что мешал гипс, а потому, что щуплые, но вёрткие мартышки, набросились на него, как злые собаки.

Никита бился… Синяков он поставил немало. Может, не раз сломал попавшие под злой кулак рёбра и хрупкие носы.

Но и Никите досталось. Тётки пыхтели, кусались, взвизгивали, били кулаками и острыми локтями. Получали сами, дубасили Никиту. И всё почти молча, почти в тишине. Только пыхтение, звон затрещин и звуки реакций на эти затрещины доносились из кучи человеческих тел.

Закончилось новым пленением. На этот раз Никиту связали по рукам и ногам верёвками, тонкими ветками, полосами той шкуры, которую он разорвал, и спелёнатого, словно гусеницу, потащили дальше.

Теперь у Никиты появилась возможность посмотреть вокруг.

А вокруг были… улочки и тропинки. Только не по земле, а в зелёных кронах высоких деревьев. И эти улочки и тропинки, широкие и узкие, были сделаны из досок, скреплённых между собой верёвками. Все эти подвесные мосты качались от движения, но бабам, по всей видимости, было привычно. Никита боялся посмотреть вниз. По сторонам же виднелись домики. Оттуда выглядывали любопытные морды.

Впереди улочка расширилась до площадки приличного размера. А дальше был… Этому жилищу и не сразу дашь название. Наверное, дом. Довольно симпатичный и большой. Кто тут у них живёт? Главный?

Две бабы караулили у широких дверей. Никиту нацелили головой прямо туда. Перед тем, как разбить макушку, двери распахнулись, и он попал внутрь. Его бросили на пол и ушли. Стало легче. Чтобы не произошло дальше, отвратительные, пыхтящие топотухи испарились.

Никита повертел головой. Пол деревянный, выскобленный до желтизны. Стены, сплетены из гибкого материала, широкое окно, в которое заглядывали зелёные ветки. Стул, стол, шкуры. Хозяин постарался, чтобы здесь было уютно.

Но долго радоваться отсутствию неприятных для него местных жительниц не пришлось. Вскоре заявились ещё две. Они что-то завозились у его ног. Никита попытался отбрыкнуться, но не получилось.

– Что вам надо?

В голосе у Никиты было слишком много ненависти. Может, поэтому ему не ответили. А может, по другой причине. Никита почувствовал на щиколотке тяжесть холодного металла, и вскоре вокруг его ноги защёлкнулась цепь. Приехали.

Женщины быстро прошмыгнули вдоль его тела, развязывая все путы. Тут уж Никита потерпел. Потом они исчезли за дверью.

Никита сел. На ноге цепь. Тяжёлая и длинная. Тянется к толстому стволу какого-то дерева. Он же угол комнаты. Что дальше?

А дальше парень почувствовал чьё-то присутствие. Резко обернулся…

В глазах мелькнуло изумление. Такого он не ожидал.

Глава 96

Жора в своей жизни дрался не раз. Ну, детство лучше не принимать во внимание, кто в детстве не дрался? Жора дрался уже будучи взрослым. В основном, по пьяни.

Но тогда было другое. Тогда ясно виделась обида, и он, как мог, отстаивал справедливость. Правда, на трезвую голову, обида часто становилась сомнительной. А справедливость какая-то кособокая. С другой, противной, стороны, она, может, вовсе и не справедливость. Но в момент драки он всегда ощущал свою правоту. Это и придавало ему мотивацию и стойкость.

А как тут драться? Ему что эти, что те были одинаково приятны. Да и выглядели они похоже. Цвет глаз издалека был незаметен. Отличались же лишь шкурами на теле. У этих серые, у тех – коричневые. Зато под ногами и на стенах, очевидно, наоборот.

Поэтому он долго стоял у двери, прислонившись к косяку, и просто наблюдал.

Со стороны и на трезвую голову – впечатляло, но в неприятном смысле. Может, как раз потому, что смысла не понимал.

Когда бойня удалилась в конец улицы, он лишь равнодушно отвернулся. Теперь толком ничего не видать, нечего и всматриваться. Поглядел в другой конец. И вовремя. Это и спасло ему жизнь.

Несколько человек из медвежьего племени на ходу целились из луков и бежали к нему. Жора нырнул за косяк, и деревянный столб принял на себя сразу несколько стрел.

И только теперь Жора почувствовал, как зачесались у него руки. Несправедливо, когда в тебя целятся и пытаются убить.

Лупа, убегая на бой, всучилему арбалет и показал, как им работать. Настало время потренироваться.

Позиция у него была удобной, он мог целиться из небольшого отверстия в стене, оставаясь почти в безопасности. Отсюда и пустил первую стрелу. Противник, в полном составе, лёг. Противник не мог знать, что Жора – стрелок из арбалета почти такой же искусный, как игрок на фортепиано.

Но совсем скоро у Жоры стало что-то получаться. Нет, противник по-прежнему оставался цел и невредим, но Жорины стрелы стали падать кучнее.

Те поняли, что лежать им невыгодно, поползли в стороны, притаились за развалинами, временами посылая ответные стрелы в Жорин косяк.

– И где мой автомат? – отправил Жора досадливый вопрос в никуда.

Автомат от этого не появился.

– Ладно. Будем совершенствоваться в разном оружии, – Жора иногда мог удивить красивой фразой и слушателей, и себя. От бабки – учительницы досталось. Та с ним в детстве все нервы вытрепала, думала отличника сделать на радость себе. Потом отстала, на радость маленькому Жорику.

Перестрелка продолжалась долго. Жора даже забеспокоился – стрелы закончатся, а противник нет. Но тут стал замечать, что и те мажут. Дверной косяк и саму дверь перестали замечать, а стреляли куда-то вдоль улицы. И в ответ получали оттуда же. Подмога, догадался Жора и выдохнул с облегчением.

Подмога была малочисленна, всего лишь Лупа. Он ворвался со щитом, побитой головой и бешено вращающимися глазами:

– Ещё идут!

Жора и сам видел подкрепление. Человек двадцать в медвежьих шкурах пробирались к своим.

– За детьми прутся. Давно пацана хотят сцапать. Специально нас отвлекли. Мы с тобой, Георгий, остались вдвоём. Держись, я сейчас.

Держись! А как? Только хотел спросить про своё оружие, а Лупы уже и след простыл. Жора непослушными пальцами взял очередную стрелу. Было понятно, что медведи рано или поздно разберутся, что стрелок здесь неважный, и его можно взять голыми руками, пока он перезаряжает арбалет.

Но Лупа вскоре вернулся ещё с одним оружием, и дело двинулось веселее. Теперь Жора перезаряжал и подавал, а Лупа стрелял и рассказывал.

– Твоя баба ушла с детьми. Есть местечко… Одна лишь девчонка знает дорогу… Ну и я… Теперь с Валком придётся объясняться…

Не пришлось.

Но пока ни Лупа, ни Жора об этом не знали. Жора вообще не очень понимал, о чём бубнит его боевой товарищ. Понял лишь, что Ирина в безопасности. Уже хорошо.

Глава 97

Медведей гнали до их берлог. А потом, по дороге домой, волки так радостно орали, что ни у кого не осталось сомнений, победа на этот раз за серыми.

Жорины противники дрогнули – побежали. Обрадованный Лупа выскочил с арбалетом на улицу и стал стрелять в бурые спины. Теперь попасть в них было гораздо проще. Вот он и воспользовался. А может, его подзадорил дух победы, который разносился от приближающейся толпы. Но в любом случае, это оказалось трагической ошибкой. Не все медведи побежали. Двое всё ещё были в засаде. И пока Лупа бил по бегущим, две стрелы летели ему в грудь.

Ранение после победы – обидное. Тем более тяжёлое…

Потом Жора сильно рисковал, когда выскочил из своего укрытия, когда тянул окровавленного Лупу, когда стрелы одна за другой просвистели над ухом. Когда одна их них жёстко черканула лоб. Получается, сам подставил себя под удар. Но по-другому было нельзя. Боевых товарищей не бросают.

– Ты как? – спросил Лупа уже в укрытии, когда увидел залитое кровью лицо Жоры.

– Нормально. Царапина. Видимо, сосуд задет.

– А я, походу, отвоевался.

Жора был далеко не медик, но и он видел, что Лупа в тяжёлом состоянии. Врать не стал, промолчал.

– Наши орут, – чуть улыбнулся Лупа. – Слышишь? Жаль, что я с ними больше не буду…

Жора посмотрел на лужу крови. Разве у человека её так много?

– Мне надо сказать… Никто не знает… Вела… особая… Передай ей, что карта в девятом волке… Повтори…

– Передать Веле, что карта в девятом волке, – Жора хотел спросить, кто такая Вела. И как считать волков, чтобы найти девятого. Но спрашивать уже было не у кого.

Вечером праздновали победу.

Жора болтался без дела. После битвы его стали считать своим, и никто не думал его сторожить. Он бы ушёл из города, он и уйдёт отсюда, по крайней мере, надеялся на это, но только после того, как найдёт Ирину.

Она как сквозь землю провалилась. И спросить не у кого.

«Какая Ирина?», «С какими детьми?», «Пойдём лучше с нами отмечать». Вот и всё, что ему ответили. Это в лучшем случае. В худшем – уши заворачивались. Потому что некоторые волки к вечеру нажрались, как свиньи.

Стемнело. Жора завернул на очередной огонёк и шум. Куда-то же надо идти?

Заведение напоминало средневековую таверну. Что-то похожее он видел в кино. Живой огонь. Сверху вертятся огромные куски мяса. Длинные деревянные столы, здоровые деревянные кружки. Хохот, ругань и крикливые рассказы о недавних подвигах.

Жора сел за стол на свободное место. На него посматривали, но не лезли с разговорами. Здоровый мужик напротив оторвал свой взгляд от кружки, спросил хмуро:

– Это ты был сегодня с Лупой?

– Я.

Тот встал. Жора проводил его взглядом – что бы это значило?

– Я Коготь, – мужик вернулся и с треском поставил перед Жорой кружку с мутной вонючей бурдой. – Это тебе.

У Жоры кадык заходил.

Такое непроизвольное глотательное движение он у себя заметил только в этом мире. Как только он вспоминал о выпивке, он глотал. Слюни или воздух – за этим не наблюдал. Но глоток этот говорил ему о том, что он алкоголик.

В прошлом такие глотки он не замечал. Возможно, их не было вовсе. Потому что в прошлой жизни он по выпивке не успевал соскучиться.

Жора поднял взгляд на Когтя… Нормальный мужик. Кивнул. Уставился в пойло. Бражка. Судя по всеобщему буйству, крепкая.

Взялся за удобную ручку. Сжал кулак. Эх… Сейчас станет легче. Сейчас родимое тепло заполнит все сосуды, ударит по ногам и зажжёт огонь в груди.

Здесь можно жить… С волками. Они нормальные. С крепкой бражкой можно жить где угодно и с кем угодно.

На мгновение мелькнуло лицо Маруси. Прямо в блестящем кругу вонючей жидкости.

«Прости меня, Маруся. С тобой можно было жить и без водки. Поздно я понял это».

А потом вспомнилось, как невыносимо болело на следующий день. Прямо в том месте, в центре груди, где накануне водка разжигала уютный костёр. Болело не физической болью. Даже и не поймёшь… Там и органа-то и не было, чтобы так болеть. Потом понял – душа болела. Невыносимо. Потому и согласился лечь в ячейку, что эту боль не было никаких сил терпеть. Теперь всё сначала. Теперь всё сначала?

А как же Ирина?

Ну, Ирину он сегодня уже не найдёт. Вот завтра с утра и начнёт поиски.

«Завтра с утра ты будешь опохмеляться!»

…С крепкой бражкой можно жить где