Лара Барох
Второй шанс бабы Маши

Глава 1

– Убирайся из моего дома! Пошла вон, видеть тебя не хочу. Из-за тебя кормильца потеряли-и-и-и-и! – Женский голос перешел на визг, и я зажмурилась.

Ощущала себя лежащей на чем то твердом – похоже, доски, на которые накинули тряпицу, а может, и не накинули. В теле слабость, голова гудит от боли. Но больше страданий мне причинял сизый дым, что заменил собой весь воздух.

Я вдохнула пару раз, и желудок скрутили сухие спазмы. Сейчас меня вырвет. Я открыла глаза и перевернулась на левый бок. И меня все-таки стошнило, зато сразу стало легче дышать. Визжащая баба дала мне звонкую пощечину.

– Тварь! Гадишь в моем доме! Проваливай!

Она схватила меня за волосы и с силой дернула. От неожиданности и мгновенной боли слабость отступила. А на смену ей пришла злость. За волосы меня таскать? Я тебе устрою! Не на ту нарвалась!

Я приподнялась на кровати, надеясь найти что потяжелее и огреть нахалку, да так и замерла. Квадратная комната, условно разделенная печью на две части. В одной видавший виды стол, рядом две сдвинутые вместе лавки, а на них лежит… судя по одежде, мужик какой-то. Земляной пол, покрытый редкой соломой, и прямо на полу стоят горшки. Ни тебе полок, ни газовой плиты, ни холодильника, даже крана с водой не видно. Но может, это печь загораживает обзор?

В той половине, где находилась я, к стенам вплотную были придвинуты лавки, накрытые грязными, изношенными домоткаными ковриками. Деревянные стены почернели от времени и гари.

– Корми-и-илец! – Драчунья упала на колени, прямо на пол, рядом с мужиком и, закинув на него руки, продолжала истошно орать: – Приданое ей хотел? А она вон как на доброту нашу ответила. Лежит и не думает тебя, родненького, оплаки-и-и-ивать!

На бабе была надета серая рубаха, сверху просторный сарафан. Но какой-то странный по виду. Я таких в нашей деревне не помню. Да и саму бабу не знаю. И домов таких у нас не сохранилось.

Размеров быба была необъятных, прям как бочка под молоко с нашей фермы. И совершенно босая. Рядом с ней на земляном полу копошился ребенок, по виду года два, не больше. Одетый в простую рубаху, из-под которой проглядывали голые ножки. Такая кроха – и почти голышом на полу! Куда полиция смотрит? Беженцы? Но их не присылали к нам в деревню.

Баба тем временем проворно вскочила и метнулась ко мне и снова отвесила мне звонкую пощечину. Да так, что моя голова стукнулась об стену. Искры посыпались из глаз. Да остановите кто-нибудь уже ее!

Но этим все не кончилось. Она схватила меня за волосы и, рывком стянув с топчана, потащила в сторону двери.

– Убирайся! Под забором сдохни, чтоб тебя рогатый к себе забрал. Гадина, тварь, проваливай!

Она тащила безвольную меня, еще и пыталась придать ускорение пинками. Я же перестала что-либо понимать. Только, как могла, уворачивалась от ударов, но, к сожалению, не слишком удачно.

Тут дверь распахнулась, на пороге замер тощий подросток лет десяти. Коричневые штаны, рваные внизу, едва доходили ему до щиколоток, серая рубаха навыпуск и всклоченные светлые волосы.

– Матушка, оставь, не бери грех на душу. Я сам! – Так себе перспектива. Подросток стал оттаскивать от меня рассвирепевшую бабу и приговаривал со слезами в голосе: – Не надо, я прогоню ее.

Баба отпустила меня. Я с трудом встала и, оперевшись на подростка, вышла в подобие сеней, заваленных разным хламом, а выйдя из них, очутилась на улице. Стоп, это не моя улица! И вообще не наша деревня.

Где я? И что последнее помню, до того как услышала визг бабы?

Глава 2

А помнила я то, что меня пристегнули к кушетке раздолбанного уазика – Петька, вечно с бодуна, вызвался отвезти в районный центр. До того я поругалась с соседкой – ее хряк в очередной раз вырвался из загона и вытоптал мне огород, нарыл ям, в общем, половина урожая потеряна. Вот во дворе ноги-то и подкосились. Упала замертво. Очнулась у фельдшера, тот сказал, что, похоже, инсульт, но точно скажут в больнице. Поставил укол, и Петька меня повез.

– Не дрейфь, баб Мань, щас мигом домчим, только бы ось не отвалилась.

По дороге, подпрыгивая на колдобинах – асфальт в нашу деревню, из пяти дворов так и не протянули, – я вспоминала свою жизнь. Восемьдесят семь лет пролетели как один день. А вспомнить и нечего. Детей муж мой Сашка из меня выбил. А потом и беременеть перестала. Нет, мужик он хороший был, рукастый. Вся деревня на нем держалась. Только вот как выпьет, так и давай чертей гонять. На утро извинялся, в ногах ползал. Верила и прощала каждый раз. Да что уж теперь. Вспомнить особо нечего. Послевоенный ребенок, вечно голодная. Надо было матери помогать, отец с войны не вернулся. А нас у нее пятеро было. Вот как начала с малолетства скотину пасти, так и до старости. Всю жизнь в соседней деревне проработала, сначала в колхозе, затем на ферме. Образование семь классов – некогда учиться было.

И до слез мне стало обидно за радость, что стороной прошла. За деток, что на руках не держала. Все мимо меня. Жую я свою горькую пилюлю и оплакиваю жизнь. А так хотелось по молодости приключений! Когда Юрий Гагарин в космос полетел, я аж задохнулась от восхищения. Ведь такой же, как я, деревенский парень, а смотри-ка ты! Прославил нашу Родину на весь мир. Вот бы мне так!

И были ведь мечты. Но то ли смелости не хватило, то ли денег. Почему в город не сбежала, когда нам стали паспорта выдавать? Да все потому, что сестры, братья. Надо о них заботиться, маме помогать. Эх!

Как же горько в тот момент я сокрушалась, что так жизнь сложилась. Жаль, что время назад не воротить. Я бы точно поступила иначе. И последнее, что помню, – это острая боль в груди. А потом провалилась в темноту, из которой меня вырвал истошный крик.

– Мэри, ты того, на матку зла не держи, – из воспоминаний меня вырвал голос мальчишки.

Мы уже вышли на улицу и стояли. Я старалась привести мысли в порядок и надышаться воздухом.

– Кто эта баба? И кто ты? И что это за место? – спросила я осипшим голосом.

– Жена твоего отца и моя мать, – парень торопливо оглянулся на дверь. – Пойдем, покуда мне за тебя не влетело.

– Да куда я пойду? Еле на ногах стою.

– Это дар, что проснулся в тебе, все силы забрал. Так матка сказала. Ты иди к колдунье. Там и схоронишься. Но обратно не ходи, мать прибьет. Сама уж выкручивайся, раз дар в тебе.

– Что за дар? Ох, что-то меня ноги не держат. Присесть бы.

– Ты к ведьме иди. У нее и отсидишься. А мне пора.

– Постой, где ведьму эту найти?

– Так напрямки иди, а как деревня закончится, в лес сворачивай. Там и разберешься.

Тут дверь распахнулась, и под оглушающий визг в меня прилетел глиняный горшок. Пожалуй, прав пацан. Уносить ноги поскорее надо, пока она и впрямь меня не прибила.

Глава 3

Волоча ноги, я потащилась в указанном направлении. Все смешалось, люди, кони… Мысли в голове были ватные и перескакивали с одного на другое. Уазик с Петькой, хряк соседки, дар, ведьма. Как собрать все воедино? И пить. Нестерпимо хотелось пить. Слабость такая, что хотелось только сесть и умереть. Кожа под волосами ныла. Щека огнем горела.

На улице было прохладно, и я начала замерзать. Ускорила, как могла, шаг. Не добегу – так согреюсь. Домики с той и другой стороны улицы мне не нравились. Ну кто так строит? Мазанки с соломенной крышей. Да и палисадников с цветами, радующими глаз, ни у кого нет. Да чего уж там, даже лавочек, чтобы посидеть и обменяться с соседками новостями, нет. Как здесь только люди живут?

Странным было и поведение немногочисленных людей, что встречались мне на пути. Они либо торопливо разворачивались и шли в другую сторону. Либо, завидев меня, не решались выйти из калитки. Но смотрели так, что в спине дыру прожгли.

А домов-то раз два и обчелся. Вот уже я «добежала» и до конца деревни. А дальше куда, вправо или влево?

– Мэри, никак получше тебе?

Пока я вертела из стороны в сторону головой… Ну как вертела – морщась от боли, посматривала налево и направо, рядом раздался скрипучий старческий голос.

Я с трудом повернулась. За моей спиной стояла сгорбленная столетняя старуха, вся в черном, и держала за спиной вязанку хвороста. Изъеденное глубокими морщинами лицо, совершенно белые волосы и огромная бородавка на кончике носа, из которой росли черные длинные волосья.

Мэри? Помнится, парень так же ко мне обращался. Ничего не понимаю. И мне не получше. Еле на ногах стою.

– Простите, не подскажите, как найти… – Язык не поворачивался сказать – ведьму или колдунью. С другой стороны, если пацан ее так называл…

– Совсем, видно, худо тебе, раз не признала. Айда за мной.

Старушка, да какая она старушка, немногим постарше, обогнула меня, мелкими шажочками сбежала с насыпи и направилась в редкий лесок слева. Ох, настоящее испытание для меня – последовать ее примеру. И конечно, нога подвернулась. Я мешком свалилась в овраг. А когда стала опираться руками о землю, чтобы встать, вот тут меня и накрыло.

Лежала на земле – я. Опиралась на руки, судя по ощущениям, – я. Только руки – не мои. Тоненькие, словно цыплячьи, ручки с упругой кожей. Забыв обо всем, я поднесла ладонь к лицу и принялась ее разглядывать с разных сторон. Определенно, я могу ей управлять. Но как такое возможно? У меня широкие, натруженные за годы физического труда руки. Те, которые я помню. А эти тогда чьи?

– Дошло до тебя?

Старушка нависла надо мной, ехидно посмеивалась.

– Нет, – честно призналась я в ответ.

– Душа у тебя заблудшая. Вспоминай, чего хотела перед тем, как дух испустить.

Бабка поправила хворост за спиной и, развернувшись, опять стала уходить. А что это значит, про душу? И странно, что она меня знает, а я ее нет. Хотя сейчас мне все кажется странным.

Что она сказала? «Вспоминай, что хотела перед тем, как умереть», кажется. Вот в чем отгадка кроется. Но как?

Ладно, вопросы потом. Мне бы догнать ее и воды попросить. А еще привалиться спиной к дереву и заснуть, чтобы слабость прошла и голова перестала болеть. Или это слишком много для моего положения?

Глава 4

– На-ка тебе. Не ровен час, сгинешь. Хотя и не должна, – старушка протягивала мне палку, по виду достаточно крепкую.

– Спасибо, – я поблагодарила и начала приноравливаться, как бы мне опереться, чтобы подняться. Долго крутилась и смогла только встать на четвереньки. Все, так и поползу. На большее я сейчас не способна.

Старушка никуда не уходила и внимательно смотрела за моими манипуляциями. Затем скинула со спины вязанку и, растерев ладони, положила мне руку на голову. Тут же от ее ладони начала растекаться… Я даже словами описать не могу. Теплая волна силы. Она постепенно заполняла голову и спускалась к груди, а затем ниже и ниже. Боль ушла, настроение взлетело до «хочу приключений, и побольше». Не иначе запрещенные вещества. Но как? Между тем старушка отняла ладонь и, подхватив охапку, в который раз зашагала к лесу.

Я же вполне себе бодро поднялась, но палку не отпустила, с ней как-то надежнее. Теперь я шагала совсем с другим настроением. Птички пели только для меня. Свежий ветерок обдувал и звал на подвиги. Каждое дерево радостно махало ветвями только мне. Ну и я в ответ всем улыбалась и «делала ручкой».

– Переборщила я, видать, – старушка ждала меня у покосившейся избы, ворча себе под нос.

– А что вы сделали? Я прямо другим человеком себя ощущаю! Ой, – я спохватилась. – Спасибо за помощь. А все же, что это было?

– Ты много-то не тренькай. Сил я в тебя влила только до избушки моей дойти. Поторопись, а не то здесь останешься.

Да ладно! Как можно в доме сидеть, когда весь мир мне улыбается! Пить расхотелось, холод не чувствовался. Станцевать, что ли? Никогда в лесу не танцевала, а вот сейчас захотелось!

– Ой, цветет калина в поле у ручья… – затянула я и принялась кружить возле старушки. Изображала из себя лебедушку, плавно поднимая и опуская руки. Хорошо-то как! Почему я раньше так не делала?

Хватило меня на два круга. Потом как ледяной водой обдало. Голова будто на две части раскололась, и ласковые до того птички превратились в хищных коршунов, что своим противным трещанием выклевывали мой больной мозг. На ноги будто пудовые гири прицепили. Да и на руки. Висят, как плети. Грудь сдавила бетонная плита, и спину тоже, словно я под пресс попала. Дышать тяжело. Верните мне песни и пляски, пожалуйста!

И опять меня замутило.

– Вот дурья твоя башка, – сплюнула в сердцах старушка и, подхватив меня под руку, потащила в дверь.

Бах! Мне снесло голову от удара о дверной наличник.

– Да наклонись ты немного! – ворчала бабка.

Со второй попытки мы все-таки успешно зашли и оказались в кромешной темноте. Но через пару шагов очутились в достаточно тесной, но уютной комнатке. Белые занавески на окнах. Крошечный стол и табурет возле него. Печь, разномастные сундуки вдоль стен и за печью топчан. Вот туда старушка и скинула мою тушку.

– Лежи. Сейчас травок тебе заварю, а то, неровен час, отойдешь к Всевышнему.

Смешно бабуля пошутила, только и подумала я перед тем, как провалиться в сон.

Глава 5

В последующий день, а может и несколько дней, бабуля поила меня горьковато-сладким настоем с отчетливым травяным вкусом и время от времени поднимала на горшок. Воспоминания были размыты, как сквозь мутное стекло, помню, что просила ее положить на голову руку, почему-то мне этого сильно требовалось. А она лишь ворчала в ответ.

И вот в один из дней сознание вроде прояснилось. Я открыла глаза и тут же ощутила на себе пристальный взгляд. Напротив меня на лавочке сидела та самая старушка, что ухаживала за мной, и внимательно вглядывалась в меня.

– Ну что, лучше тебе? – Голос неприятный, скрипучий. Прям как по стеклу водят чем-то жестким. Неужели у нас, стариков, такие голоса?

Первым делом я попыталась вспомнить все, что случилось до того. Хряк, инсульт, уазик, злобная баба и встреча со старушкой. Как будто все так, да не так. Зверь-баба таскала меня за длинные волосы, а у меня всегда была короткая стрижка. Голова услужливо подсунула воспоминание о молодой коже на ладонях. Я вытянула руку и убедилась. Да, так и есть – молодые руки. Но в целом картина мира и моего пребывания здесь не складывалась. Если я умерла, то место это ни на рай, ни на ад не походило. Хотя откуда мне знать.

– Не знаю. Где я? И спасибо за помощь.

– Ты у меня в доме, – последовал короткий неинформативный ответ. И снова молчок.

Мне так много надо узнать, только вопросов. И тут всплыло очередное воспоминание: моя спасительница называла меня заблудшей душой, кажется.

– А я кто?

– Тут сразу и не разберешься.

Бабуля задумчиво трогала бородавку на носу и перебирала пальцами противные черные волоски, росшие из нее.

– Ты, Мэри, девка никому, кроме отца не нужная. Уронила первую кровь, и в тебе проснулся дар. Но перед тем отец твой – пусть пирует в кущах Всевышнего – отправился на услужение барону, что хозяйничает на этой земле. Заработать на приданое тебе хотел. Да пришибло его деревом. Несколько дней в горячке пролежал – и того. Ты рыдала и рвала на себе волосы, а потом слегла. Мачеха тебя выгнала. Так по деревне шепчутся. А сама-то что помнишь?

Ясности рассказ не добавил. Отец? Да я не помню его живым. Только по желтой мутной фотографии. Да и какая я девка?

Вместе с тем наступила минута истины. Открыться старухе или промолчать и валить все на потерю памяти?

Второе, конечно, безопасней. Но по глазам вижу, что старуха знает обо мне гораздо больше, чем открыла. Вот только страх за свою жизнь не давал сказать правду. Как здесь отнесутся к моему попаданству? А это, судя по всему, оно и есть. Может, сразу кол в сердце загонят? В общем, решила я еще немного поболтать.

– А ты кто?

Старушка, которую ранее я приняла за столетнюю, при ближайшем рассмотрении оказалась гораздо моложе, почти моя ровесница. Мы уже болтаем, значит, можно переходить на «ты», и к тому же она меня тоже на коротке называет.

– Я местная колдунья. Сослана в эти земли за то, в чем была не виновата. Навечно сослана. Но ты ведь не об этом хочешь спросить?

В ловушку заманивает или подталкивает к раскрытию себя? Странно, что с легкостью призналась в колдовстве. Сослана. Одни вопросы.

– Колдунья? И правда можешь любого заколдовать?

– Не хочешь знамо говорить, – многозначительно протянула она. Затем опять принялась тискать бородавку. – Дар у меня людей исцелять, оттого в народе и прозвали колдуньей. Ты это, поднимайся потихоньку. Исти будем.

Бабуля в один момент потеряла интерес к нашему разговору. Встала и, подхватив скамейку под собой, ушла к столику.

В гостях как принято? Что сказали – то и делай. Я приподнялась на локтях. Слабость и мушки в глазах. Но если переждать, то зрение становилось четким. Покачиваясь из стороны в сторону, я села и свесила ноги. Посмотрела на грязные ступни, торчащие из под длинной серой юбки. К ней прилипли семена, репьи, пушинки, да и сам подол в грязи и чуть рваный. Позорище! Я всегда придерживалась принципа – пусть одежда не богатая, но в моих силах содержать ее в чистоте. А сейчас? Да я не помню, когда последний раз такой грязнулей была.

Начала торопливо собирать с юбки мусор и складывать его в ладошку. И тут открыла еще одну неприятность. От меня знатно попахивало. Как я такая к столу присяду? Стыдоба да и только. Кусок в горло не полезет.

– Мне бы помыться, – жалобно пискнула я.

– Да уж не мешало бы, – хозяйка оказалась рядом. – Ручей у меня за домом. Сама дойдешь?

И тут я вспомнила удовольствие, которое подарила мне старуха на пороге ее дома.

– А можно мне немного того… – я не знала, как сформулировать. – Когда ты руку мне на голову положила.

– Сила это моя. Но ты от нее дуреешь. Или это твоя сила на мою так откликается. В общем, не дам, сама справляйся. Палку дать?

Да зачем мне эта палка! Мне сейчас больше всего в жизни хотелось еще раз почувствовать в себе ту радость. Вновь услышать, что все вокруг меня любят. И птицы, и каждая травинка.

– Ну пожалуйста. Капельку совсем, чтобы только помыться.

Да что это со мной? Сама не узнавала себя. Никогда не унижалась, а тут выпрашиваю невесть что. И продолжила против своей воли:

– Я тебе добром отплачу, что хочешь для тебя сделаю. Дай капельку.

– Сказала же – не дам! Вот тебе палка, – бабуля придвинула нехитрую помощницу поближе ко мне. – Вот рубаха, ношеная, но чистая, моя. Вот хламида, моя же. Иди сама.

И тут меня накрыло волной ярости. Вот что ей стоит? Я же чуточку прошу. Не убудет от нее, а мне радость! Злая и гадкая старуха. Я сжала кулаки от злобы и с ненавистью посмотрела на нее.

И тут произошло странное. Старушка заговорила вслух, будто сама с собою.

– Да что же это я стою без дела-то? Да и в лес надобно, за травами отправляться. А почему чашек на столе две?

Она рассеянно посмотрела на стол, окинула взглядом все вокруг. А потом, как мешок с картошкой, грохнулась на лавку.

– Мэри…

– Да здесь я. Уже иду, – огрызнулась я.

– Вот, значит, дар у тебя какой! – старушка повернула ко мне удивленное лицо и замолчала.

Глава 6

Я откинулась на свою лавку, подобно ей. О чем это она? Померещилось чего? От старости, что ли, заговаривается.

– Что я пропустила?

– Дар у тебя – отводить глаза.

Бам! Это стукнулась палка, которую я выпустила из руки от такой новости.

– С чего ты взяла?

– А с того. Вот отказала я тебе, и тут же как закрыл кто мои воспоминания. Будто и нет тебя здесь. А потом смотрю – чашек-то на столе две. Оглянулась – а вокруг никого. Понимаешь? Я не видела тебя! Засобиралась в лес и задумалась – почему с утра не ушла, как обычно? Тут только про тебя вспомнила. А там и ты голос подала.

Пришел мой черед признаваться.

– Разозлила ты меня. Прямо разорвало меня изнутри от гнева после отказа твоего. Смотрю, а ты сама с собой заговариваться начала.

– Дар прорвался.

Помолчали. Каждая обдумывала свое.

Я вообще мало что понимала и склонялась к сумасшествию старухи. Да и своему, пожалуй.

– Ну, рассказывай. Чем ты заслужила такой дар? Уж больно он редкий.

Ох, все же придется сознаваться. Да и знает старуха многое. Думаю, что готова к моей правде.

– Сдается мне, что умерла я в своем мире. А пред этим горько жалела, что впустую жизнь прожила.

Дальше рассказала ей всю свою жизнь по верхам: детство, молодость, тяжелая работа, непутевая личная жизнь и, наконец, инсульт.

– Так что просила – то и получила! – прокомментировала мой рассказ хозяйка. – Ну да так тому и быть. Иди к ручью. Силы не дам! – безапелляционно заявила она.

И я, подобрав палку и повесив голову от расстройства, маленькими шажками пошла на выход. А сама иду и бурчу себе под нос: вот, жалко ей доброе дело сделать для больной меня.

И вдруг до меня дошло! Да я же как племянник бабки Дуси наркоман Игорек – на все согласна, что дозу кайфа получить. Вот вели мне сейчас старуха на колени перед ней упасть – в ногах валяться буду. А ради чего? Ну да, удовольствие, какого раньше никогда не испытывала. Эх, баба Маша, негоже тебе на старости лет так себя вести.

Решила – и как отрезало! Не буду просить, и вообще – избегать надо подобное. А то свою жизнь закончу под забором. Да!

– Спасибо тебе, – у двери я остановилась и, повернувшись, поблагодарила старушку. Голова чугунная. А познакомиться-то со своей спасительницей забыла. – Как тебя зовут?

– Колдунья, ведьма…– отмахнулась она от меня.

– Нет. Вот ты обращаешься ко мне – Мэри. А как к тебе обращаться?

– Вон ты про что… Люса. Так меня звали, но давно я уже не слышала своего имени.

Вот те раз! Люська получается? Надо же! Занесло меня невесть куда, а имя как отголосок прошлого за мной потянулось. Знак? Точно. Верный знак, что за Люсю надо держаться!

Вышла, повернула налево за угол и стала дом обходить. С обратной стороны к нему примыкал сарай, я так его обозначила. Ветхая постройка по размерам чуть ли не с сам дом. Рядом разбит, судя по аккуратным пятнам травы, какой-то огородик. А дальше то, что мне нужно, – ручей метров двух шириной.

Оглянулась вокруг. Дом Люси стоял на поляне, со всех сторон окруженной пролеском. Но людей не видно. А еще воздух! Я, всю жизнь прожившая в деревне, сразу ощутила его чистоту и свежесть. Это вам не город, где в декабре то ли черемухой пахнет, то ли сиренью.

Здесь пахло разнотравьем, с легкой хвоинкой и едва уловимым запахом мхов. И еще теплынь! Помниться, когда меня, то есть Мэри, в общем, меня новую злая баба выгнала из дома, я дрожала всем телом от холода. Впрочем, могла и болезнь так сказаться.

Хватит думать! Приступаем к водным процедурам.

Еще раз оглянувшись, я стащила с себя сарафан вместе с нижней рубахой и осталась нагишом. Осмотрела, как смогла, новое молодое тело. Непривычно, но даже интересно. Прислушалась к собственным ощущениям. Пожалуй, мне это нравится.

Зашла по щиколотки в ручей и, присев, помылась наскоро в прохладной воде. Эх! Мне бы в баньку родную. Остатки хвори выбить березовым веничком, да жаром вдоволь надышаться. Что толку вот так, в ручье, грязь по телу размазывать. Но когда еще удастся насладиться баней, да и удастся ли вообще.

Выйдя, я прямо на влажное тело накинула Люсину нижнюю рубаху. Хорошо! Несмотря на, прямо скажем, скромное мытье, тело задышало и слабость отступила. Сверху я накинула черную хламиду, что служила, по видимости, верхним платьем. И, подхватив свою грязную одежду, направилась к дому. Свое я намеревалась выстирать чуть позже. Когда найду чем да чуть окрепну, тогда и постираю.

Сложила стопочкой грязное у входа. Им же обтерла ноги и зашла внутрь.

– Разобралась?

– Да, я же деревенская.

– Ну тогда садись, Мэри, к столу. Каша поспела. Исти будем.

Вот на этом моменте почувствовала голод. Дай мне сейчас буханку хлеба – разом проглочу. Благо у меня у новой зубы все на месте, как в молодости. Я уже и забыла, что это такое.

Люся показала на лавочку напротив себя, и я послушно на нее опустилась. На столе стояли две глубокие глиняные чашки, рядом котелок, отдаленно напоминающий чугунок, на небольшой тарелочке выложен крупно порезанный сыр. Две чашки и кувшин. Ах, еще две деревянные ложки.

Хозяйка положила мне в тарелку серую массу, по виду напоминающую густой клейстер. А из чего каша, сколько бы я не приглядывалась, разобрать не могла.

– Ты сыр покроши в кашу-то. Эдак она вкуснее будет, – посоветовала Люся, когда я взялась за ложку.

Вначале попробую так. Все же интересно, из чего каша.

Засунула ложку в рот и не почувствовала вкуса. Ни соленого, ни сладкого, только легкий аромат кореньев. Они, кстати, и виднелись в тарелке.

А после того, как я последовала совету и добавила сыр, каша заиграла сливочным вкусом. Совсем другое дело. И я с аппетитом все съела. А сверху запила травяным чаем, что разлила по чашкам старушка.

– Как, Мэри, дальше жить собираешься? – по окончании трапезы обратилась ко мне Люся и, не дав ответить, добавила: – С даром так просто жить нельзя. Строго у нас с этим. Тебе надо прийти в управу и заявить о себе. А наказание за укрывательство дара в себе – рудники.

Глава 7

– Расскажи подробнее про устройство вашего мира, – попросила я Люсю, и та, убирая со стола грязную посуду, начала объяснять.

И чем дольше слушала баба Маша, тем больше проникалась сказкой. Живут они в королевстве Римении. Всем здесь заправляет король. Сейчас это Его Величество Витторио Третий, но, учитывая его преклонный возраст, вскоре на престол может взойти один их двух его сыновей. Старший сын Сантино, по слухам, дурачок. С деревянным мечом повсюду ходит, потому что настоящий не доверяют. Он в приступе ярости бросается то на стены дворца, то на людей, то на деревья. А после долго отлеживается.

Младший – Людовико. Тот хитрый и завистливый. И если учесть, что по закону власть должна перейти к старшему сыну, то никто не знает, чем все закончится. Но это опять же слухи, что с обозами из столицы привозят. А много ли в них правды, одному Всевышнему ведомо.

Храмовники. Этих легко определить по коричневым сутанам с капюшоном. Они властвуют над умами людей при помощи мыслей, озвучиваемых на мессах. Власть их велика, и с их мнением вынужден считаться даже Его Величество.

Все остальное общество поделено на людей, наделенных даром, богатеев и простых. Те, кто с даром, устраиваются в жизни получше. Ведь при помощи дара можно заработать хорошие деньги или поступить на полное обеспечение к богачам. У тех принято иметь домашнего лекаря или укротителя огня. А можно еще на королевскую службу податься. Денег там поменьше, чем на вольных хлебах, но зато власти больше.

– А какие дары бывают? Почему твой на меня так странно действует? – вспомнив волнующий вопрос, перебила я Люсю.

– Про тебя – не знаю. Впервые такое увидела. Возможно из-за смешивания наших даров. До тебя только я здесь особенной была. Лечила простых людей, и все шло гладко. Думаю, что дело в тебе.

Какие виды даров бывают, Люся затруднилась ответить. Да совершенно разные. Кто рыб в сети загоняет, кто сущностей выводит для всякого потребства – дом охранять или, наоборот, у врагов кавардак устраивать. Сама Люся вот лечит. Кто-то одежду и другие ткани от грязи очищает. Могут воду позвать или бурю. Великое разнообразие.

– Но самые почетные и властные – это разумники. И самые опасные. Они способны управлять нами против воли. Вот ты хочешь уйти, а он как будто держит тебя, не пускает. И что бы ты ни делала – не вырваться от такого, пока сам не отпустит. Правда, их дар так же редок, как твой.

– А простые люди чем живут?

– Да знамо чем – трудом. Все земли в Римении либо королевские, либо принадлежат храмовникам или знати. Вот на какой земле родился – тому и принадлежишь. Кто скотину разводит, кто на земле работает. Если повезет, то хозяин в слуги возьмет, там полегче. По крайней мере, объедки с господского стола всегда имеются.

Фу. Я поморщилась при упоминании этакого «счастья».

– Но прежде всего тебе надо до города доехать да на учет дарованных встать. А то прознает кто, худо будет.

Ну с этим можно подождать, на мой взгляд, пару недель. Отсидеться у Люси, все толком выспросить. И хорошо бы научиться управлять своим даром. Вот с этим вопросом я к ней и обратилась.

– Так-то тебе надо к своим. У каждого по-разному дар собирается. У меня вот в ладонях. Я из них силу выпускаю. И знаю, сколько ушло. А как это у тебя… – пожала она плечами. – Вот осерчала ты, и дар вырвался. Но надо тебе с ним породниться, чтобы по твоему желанию он возникал, а не сам по себе. Только тогда ты ценна будешь.

Кое-что начало проясняться. Так, в общих чертах. Но следовало все хорошенько обдумать. Да и после еды и обилия информации на меня усталость навалилась.

– Засиделась я с тобой. Мне надо за травами в лес. Ты помой посуду да ложись, набирайся сил.

На том и разошлись. Я спросила, чем стирать и где взять кадку, и, получив в руки мешочек с мыльным корнем, вышла проводить Люсю.

После ее ухода подхватила грязную посуду, свое платье, кадку и направилась к ручью. Сначала работа – потом отдых.

Набрала воды, замочила одежду с мыльным корнем и принялась мыть тарелки. Благо, еда без жира, и они отлично отмывались в прохладной воде. А мыслями я была со своим даром.

Люся сказала, что он очень редкий. Возможно, удастся на нем неплохо заработать. Только вот его практического применения я не находила в мирных целях. Он, скорее, подошел бы воровке. Но я же не такая? Или…

В том уазике я горько сокрушалась, что жизнь прошла без ярких событий и приключений. Судьба предоставила мне второй шанс. И что, чего я боюсь? Здесь мне не нужно помогать маме и поднимать братьев и сестер. Я вообще ничем не связана. У меня ни дома, ни родни. Злобная тетка и пацан не в счет. Они меня выгнали, тем самым разорвали наше родство.

Вот она – свобода! Живи как хочешь, знай придумывай себе приключения. И, к слову, мой дар этому сильно способствует. Нужно только сродниться с ним, научиться пользоваться. Сложно? Нет, скорее, интересно.

А что касается своей жизни, вернее выбора места жительства, то в этом я рассудила так. Возможно, Люся предложит остаться у нее и помогать с травами. Лечить, как она, я, конечно, не умею и никогда не научусь, но могу приносить посильную помощь местным жителям.

Другое дело, что всю прошлую жизнь я прожила в деревне, а эту проживу в лесу? Так себе перемены. Стоило ради такого высшим силам перемещать меня сюда? Что-то я сомневаюсь.

Но самое главное – я не хочу для себя такой жизни. Нажилась. Хочу, чтобы в этой у меня все иначе сложилось. Вот! На этом моменте я выдохнула. Главное, для себя я поняла, а с остальным разберемся по дороге.

– Эй, кто ты есть? Старуха где?

Погруженная в свои мысли и стирку, я совершенно не заметила, как совсем рядом возник мужик. Вздрогнула всем телом от неожиданности и медленно начала поднимать голову, разглядывая его снизу вверх.

На ногах плетеные обутки. Одет в широкие серые штаны, такая же рубаха, препоясанная шнурком, густая рыжая борода и лохматые волосы. В руках он держал небольшой мешок. На вид лет сорок.

Глава 8

Ему нужна Люся, никак не я. Но он так пожирал меня глазами, что мне стало не по себе. Мы одни. В лесу. Как ему всякая глупость в голову придет? В голове так некстати всплыли полицейские сводки. И я тут же напридумывала себе всякое.

А дальше случилось странное. Мужик посмотрел словно сквозь меня. Почесал лохматую голову, что-то пробубнил себе под нос, развернулся и пошел к крыльцу.

Я, бросив все, метнулась от него в лес. За деревьями схоронюсь. Дикие животные в этот момент меня совершенно не заботили. А липкий взгляд, окинувший меня с головы до ног, – очень пугал.

Но далеко все же я углубляться не стала, хоть заблудиться и не боялась. Надо было не терять из виду незнакомца, чтобы в любой момент успеть перепрятаться или убежать дальше.

В общем, я спряталась за раздвоенным деревом, по виду похожим на березу, но с коричневой корой, и, припав к земле, начала наблюдать.

А ничего не происходило. Я прекрасно видела Люсин дом, сарай и даже брошенное мной при бегстве белье. А вот мужика нигде не было видно.

У страха глаза велики, поэтому я на всякий случай оглянулась вокруг. Тонкие стволы редких деревьев, между ними видны проплешины невысоких кустарников. Зеленая бархатная трава, редкие мелкие цветы. Мужика не видно.

Прислушалась. Птицы щебечут, насекомые жужжат, колышутся на ветру листья деревьев. Обычные звуки леса, никаких посторонних звуков. Палка не треснет под ногой человека, птица не вспорхнет с ветки. Все спокойно.

Чуть выдохнула страх и начала вспоминать. Я размышляла о будущем и что есть сил намыливала свою одежду. А дело это непростое в прохладной-то воде. Да и от мешочка с мыльным корнем толку было немного. Вопреки названию, вода не становилась мыльной, даже пузырей не образовывалось.

И тут меня окликнул рыжий. Я не на шутку испугалась, а он… повернулся и, не сказав ни слова, ушел. Как будто не видел больше меня. Что это было? Не иначе опять дар вырвался наружу и закрыл меня от посторонних глаз.

Второй раз за день. Первый случился, когда я разозлилась на Люсю, а второй от испуга. Ага, значит он неконтролируемо вырывается от сильных эмоций. Надо запомнить и обсудить с Люсей. Но это уже кое-что.

А дай-ка я попробую сама его вызвать. Но как узнать результат? Нет, к мужику я не вернусь, уж больно страху натерпелась. А что, если испытать на птицах?

Их полно вокруг. Попробую раскрыть дар и незаметно подкрасться. Если удастся схватить хоть одну – значит, у меня получилось.

Но перед тем как начать, я вновь внимательно оглянулась вокруг и присмотрелась к дому. Рыжего не видно, в лесу все спокойно, и я могу приступить к изучению себя.

Как давеча Люся говорила – породниться с даром? Пожалуй, с этого и начну.

– Дорогой дар! – я выставила перед собой руки ладонями вверх и обращалась к ним. – Так уж получилось, что меня перенесли в это тело. Меня зовут баба Маша. Ой, вернее, звали. Сейчас я Мэри. Давай дружить?

Говорила я негромко, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Все сказала? Для первого знакомства вроде бы достаточно.

Прислушалась к себе, пытаясь почувствовать перемены. Ничего! Но может, так и должно быть? Хотя Люся говорила, что через ладони ощущает силу.

Я сжала кулаки и вновь разжала. Ничего, никакой силы не чувствую.

Ну пусть так. Может, у меня дар иначе работает. Итак, дар закрывает меня от глаз. С чем это сравнить? Первое, что пришло на ум, – зонтик. Он тоже защищает, но от дождя.

Могу ли я представить свой дар в виде зонтика, с той лишь разницей, что я мысленно продлю его до самой земли? Капсула или чехол, вид не важен. Главное – я прекрасно представляла этот кокон вокруг себя. Готово!

Ну, Мэри, айда экспериментировать с пернатыми. Я старательно держала в мыслях купол, обернулась на дом в поисках опасности и, медленно поднявшись, пошла на охоту.

Первая птица мне попалась совсем скоро. Но даже приблизиться к ней не удалось. Она резко вспорхнула с ветки – и поминай как звали. Это наверняка из-за того, что я топаю по земле. Нужно ступать тише, чтобы звуком не отпугнуть жертву.

Нет, я не собиралась причинять зла птицам. Так, рассмотрю поближе и отпущу. Если поймаю, конечно. Впрочем, я почему-то была безмерно уверена в своих способностях. Я же все сделала правильно! Подошла с научной точки зрения. «Развернула» дар. У меня точно получится.

Но что-то пошло не так. Я вдоволь набегалась за птицами и лесными мышами. Но исход был один – все от меня удирали в разные стороны. Птицы взмывали на недоступную высоту и с любопытством за мной наблюдали, а то и вовсе улетали. Мыши проворно прятались в норках, ловко замаскированных под опавшим листом или в корнях деревьев. Одним словом – разбежались все.

Я кружила до того момента, пока не услышала голос Люси. Бегала-то я неподалеку, стараясь не углубляться в лес. Вот в очередной погоне и услышала знакомый скрипучий голос. Видимо, пора возвращаться.

– Ты чегось это в лесу делала? И постирки свои бросила, – хозяйка стояла возле ручья, когда я вышла к ней из леса.

– Ой, Люся, со мной такое приключилось. Сейчас расскажу. Только напьюсь, запыхалась совсем.

А после по порядку, как все было, я и пересказала ей свои занятия. Она начала улыбаться от момента моего знакомства с даром. А под конец хохотала, утирая сморщенными ладонями слезы.

– Ни в жизь так не веселилась. Ты думаешь, сказала слово – и за один день с даром справишься? Не бывает так. Мы все бытование привыкаем да прислушиваемся. И у тебя также будет. Здесь только ждать. Ну и к своим тебе надо, чтобы научили, – отсмеявшись, сказала Люся.

– А ты? Ты же тоже с даром. Научи, расскажи, как у тебя все было.

– Давно это случилось. Считай, здесь я больше ста зим живу. Но рассказать могу, чего бы нет.

Я непроизвольно открыла рот. Сколько-сколько она здесь живет? Больше ста лет? А ведь говорила, что сослали ее сюда за что-то. Значит, не ребенком была. Как такое возможно?

Глава 9

– Но как? – я еле вымолвила от удивления.

– Говорила же – сослали меня сюда, – начала раздражаться Люся.

– Да я не про это. Как возможно прожить более ста лет? У тебя невероятно тяжелая жизнь. Ни тебе отопления, холодильника, да и воду самой носить надо. В том мире, откуда я… появилась, все это облегчало жизнь. Но даже там сто лет считалось верхом долгожительства.

– Вот ты про что. Так это все дар. Простые люди, те, что без дара, живут вдвое меньше. Кто может заплатить, тот приближает нас к себе, чтобы продлить жизнь. – Люся перевела взгляд на мои постирушки. – Заканчивай здесь и иди в дом, – повернулась и ушла.

А на меня навалилась усталость. Я же днем еле поднялась с постели, потом по лесу бегала. И лишь сейчас осознала, как утомилась. Но Люся права, надо закончить со стиркой.

Как смогла, потерла одежду, пожамкала и выполоскала в проточной воде. Сложила в пустую кадку, прополоскала тарелки и направилась в дом.

Одежду развесила по совету Люси на крыльце. И едва зайдя в дом, повела носом, учуяв вкусные ароматы. Запах копчения перебивал свежий огурец, лук и чеснок. А на столе хозяйка уже раскладывала горкой все это сокровище.

– Но откуда?

Я, не мигая, наблюдала, как лихо она отрезает от приличного куска розовое, с прослойками сала мясо. Как кладет прямо на стол зеленые пучки лука, как разламывает на тарелку лепешку.

– Ванко принес. Кабы не бегала от него по лесу, сама бы увидела.

Это тот рыжий мужик, должно быть.

– У вас так принято – поддерживать старух?

– Плата это за настойки для него. Да чтобы язык за зубами держала.

– Яд попросил? Кого-то травить будет?

Вспомнила, как неприятно он выглядел, и на ум пришло только одно объяснение.

– Хватит пустое городить. Садись к столу! – рыкнула на меня Люся, и я послушно присела на свое место.

Пока ели, не разговаривали. А вот за кружкой прохладного взвара Люся поведала, что животные на дар людей не реагирует. Она-то сама может подлечить, но вот я напрасно по лесу бегала. Лучше бы дом вымела. А затем и вовсе огорошила меня.

– Раз есть силы, пойдешь завтра со мной. Помогать будешь.

Ну вот! Начинается рутина. Совсем не этого я для себя хочу.

По всей видимости, на моем лице все читалось как в открытой книге, поэтому Люся добавила, что по дороге расскажет, как ее учили, и будет наблюдать за мной. Вдруг я что смогу показать.

– Да не кривись ты так. Вижу, что не мила тебе жизнь здесь. Окрепни, изучи порядки и делай, что задумала.

– Правда? И ты отпустишь?

– И даже монет в дорогу дам, когда готова будешь.

Вот так просто? Мне не нужно ее обманывать или сбегать в тайне. Она все поняла и поможет мне. Святая женщина!

Я кинулась ее обнимать и благодарить за доброту, за помощь, что уже оказала и окажет в дальнейшем. Призналась, что действительно хочу эту вторую жизнь прожить иначе. И рада, что она меня понимает.

Даже слезу на радостях пустила. Вот он мой шанс! Пусть учиться придется долго, времени у меня достаточно. А там!.. Я зажмурилась от полета фантазии. Могу вдоволь путешествовать или наняться на службу к богатею. Или наконец исполню свою давнюю и несбыточную мечту – пойду ловить преступников. Уж с моим-то даром прямая дорога туда.

Или шпионить. Тоже подходящая работа. А что? Меня не заметят, я выведаю все секреты и донесу начальству. А в ответ получу благодарность, деньги, продвижение по службе и почет великий. И станут меня посылать на самые трудновыполнимые задания. А я, как известный герой шпионской саги, не провалю ни одного.

Наша служба и опасна, и трудна… Тут же в голове заиграл мотив песни из известного кинофильма.

Потом мне надоест, и я уйду на образовательную работу. Буду в местной академии, или как она здесь называется, желторотым птенцам рассказывать, как следует вести себя на задании. И они, открыв рты, станут восхищенно ловить каждое мое слово. А я лишь снисходительно улыбаться в ответ.

Полет фантазии прервала Люся, отправив меня, почти героя, которым восхищаются все, кто имеет отношение к тайне, на ручей мыть посуду. Эх!

Но и в этом есть своя изюминка. Юрий Гагарин тоже из простых. А каким великим стал. Вот и я буду рассказывать про себя, что начинала свой путь в деревне. Мыла посуду у ручья, стирала в кадке и вела ничем не примечательную жизнь. Но потом взялась изучать свой дар – и посмотрите, каких высот достигла!

Переполненная чувствами, я вымыла посуду. Затем ополоснулась в прохладной воде, все же полдня по лесу бегала. И совершенно счастливая отправилась спать.

Утром Люся разбудила меня еще затемно. Но я сразу поднялась, все же привычка рано вставать у меня выработалась в течение всей жизни. Мы наскоро перекусили тем, что осталось от ужина, еще и с собой прихватили. После чего отправились в лес.

Там и встретили рассвет. Свежесть утра, влажная трава под ногами, пьянящие ароматы листвы и трав – все это улучшило настроение. Было таким родным и привычным. А то, что деревья несколько отличались по виду и лес, скорее, напоминал высокий и редкий кустарник, добавляло новизны в мою жизнь.

– Припомни-ка, Мэри, что ты ощутила, когда на меня разозлилась давеча. Кроме обиды и злости. Может, кольнуло где или жар внутри поднялся?

Едва мы вступили в лес, Люся начала меня возвращать мыслями к моменту, когда мой дар прорвался.

– Ничего такого. Я ведь слаба была и мечтала чуть окрепнуть, чтобы до ручья дойти. Только то и помню.

– А когда тебя Ванко напугал? Ты не торопись, вспоминай все порядком.

А и правда. Вот я задумчиво стираю. Рядом со мной раздается незнакомый голос. Я вздрагиваю. Потом… как ушатом холодной воды окатили. Да! Я прямо вспомнила, как по коже побежали мурашки.

Глава 10

– Мурашки на коже, и словно холодом меня обдало! – я замерла на месте от неожиданности.

Потом, правда, пояснила, что за мурашки такие – это когда пупырышки на руке и все волоски дыбом встают.

– Ну вот уже кое-что. А сейчас попробуй зажмуриться и вернуться в тот момент. Вызови эти самые пупырышки, – хмыкнув, посоветовала Люся.

Я приступила к тренировке. Вызвать мурашки оказалось несложно. Вот и волоски на руках поднялись. Я тут же окликнула советчицу.

– Видишь меня?

– Ага.

Я повторила, даже для верности ущипнула себя за руку.

– А сейчас?

– Вижу.

Потянулась череда односложных вопросов и ответов, пока Люся не разозлилась.

– Дар не игрушка. Его чувствовать надо. Что ты до синевы напрягаешься? Вон даже глаза слезятся. Сила тут не поможет. Надо ласково, легко это делать. Вот шагаешь ты, не задумываясь, как поставить ногу? Так же и с даром.

С этим бы я поспорила, потому что шла крайне осторожно, выбирая место для ноги. А все оттого, что босая. Не приведи Всевышний наступить на колючку или корень, острой пикой выступающий из земли. Сразу заражение крови, и не видать мне восхищенных глаз студентов. В общем, шла я крайне осторожно.

Значит, тужиться, вызывая дар, не нужно? Ладно, начнем все сначала.

Но сколько бы я ни думала, не фантазировала – совершенно ничего нового не чувствовала.

– Все, пришли, – Люся остановилась на поляне.

Потом стала показывать, какую траву нужно срывать и как. Полностью стебель трогать нельзя, он должен продолжать расти. Нижние два ряда продолговатых бархатных листов тоже не нужны. И верхние Люся трогать запретила.

– Не больше четырех листов с каждой ветки срывай и в мешок складывай.

Подала мне мешок, по размерам как из-под картошки. А листочки крохотные. В длину поперек моей ладони умещаются. Это я здесь буду до следующего лета мешок наполнять. Но делать нечего, за постой надо платить трудом. К тому же к нему я приучена с детства.

И потянулись длинные часы работы. Вначале собирала кланяясь каждому стеблю. Затем опустилась на колени, задрав юбку, чтобы не испачкать, и продолжила уже так. Взошло солнце и начало немилосердно припекать, да еще и мошкара слетелась отовсюду. Норовила залезть в глаза, нос и рот.

Пить хотелось нестерпимо, и отдохнуть не мешало бы. Но как ни кину взгляд на Люсю, она без остановки собирает и собирает в свой мешок заветные листочки. Ей как будто все нипочем. Вот мне бы такое здоровье.

– Ты как устанешь, иди в лесок. Там ключик, водица уж больно вкусная в нем.

Пот крупными каплями катился по лбу. Кожа лица зудела, потому что насекомые все же успели меня покусать. Спина сырая. Одежда же на мне черная, а работаю я под палящим солнцем. И конечно, я с радостью откликнулась на предложение передохнуть.

Проследила, в какую сторону посылает меня Люся, и подхватила мешок. Он, кстати, несмотря на колоссальные мои усилия, выглядел пустым.

Ничего. Сейчас умоюсь, немного отдохну и с новыми силами возьмусь за работу.

И действительно, вода освежила, и пелена перед глазами рассеялась. А еще я немного полежала на траве, задумываясь о том, что в своей прошлой жизни таких усталостей не испытывала. Да, климат у нас на Урале – сами знаете какой. Зима бывает белой или зеленой, как в том анекдоте. И хоть здесь жара меня допекает, но ведь и тело совсем юное. Неужели его не приучали к работе? Ничего не понимаю.

Про дар в усталости я и не вспомнила. Усиленно собирала листочки, до мушек в глазах. Только бы они мне ночью не снились. Но мешок все равно удалось наполнить меньше чем на треть. А у Люси к концу дня он был полон.

– Айда перекусим, и в обратную дорогу.

Она первый раз за день позволила себе отдых. И это я считала себя закаленной и физически сильной. Стыдно.

А после перекуса и минутного отдыха мы направились домой. Я шла на чистом упрямстве. Не разбирая дороги. Настолько вымотал меня этот день. Вначале безуспешные попытки познать свой дар. Затем тяжелая работа на жаре. В общем еле волочила ноги.

А возле дома меня ждал сюрприз в виде ожидающего на ступеньках брата. Я заметила его и немного испугалась. Зачем он здесь?

Но уже в следующую минуту выронила из рук мешок и, открыв рот, остолбенела.

– Бабка-колдунья, не видала ли ты Мэри? Ее матушка из дома выгнала, а я ее к тебе отправил.

Пацан стоял напротив и в упор смотрел на Люсю. Не заметить меня рядом с ней он просто не мог.

Перестав дышать, я начала прислушиваться к себе. Кроме волнения, ничего не чувствовала. И в этот момент воздух между мной и братом как бы колыхнулся – словно легкая волна прошла по нему.

Я тут же ухватилась за это и представила, что меня загораживает стекло одностороннего видения. Или непрозрачный щит. Попыталась рассмотреть эту почти незаметную дымку и запомнить во всех подробностях.

Люся ехидно хихикнула и ответила, что не видала никого.

– А что стряслось-то?

– Ай, ладно, – пацан развернулся и пошел прочь.

Вот гад! А если его сестру, то есть меня, волки задрали? Интересно, они здесь водятся? Да неважно. Мачеха выгнала, а он не удосужился справиться обо мне. Пришел чуть не через неделю. И права Люся, пусть думают, что я сгинула по их вине. Так им и надо!

– А ведь я тебя видела. Но понимала, что Дрэго не замечает. Вот оно, значит, как у тебя устроено, – покачала она головой. – А ты что нового увидела?

В ответ я встала напротив нее и в мельчайших подробностях вспомнила воздушный щит и даже представила, как колышется воздух. Но лишь на мгновение. А когда убрала видение, Люся покачала головой.

– Поняла, значит.

Глава 11

Первое, что я почувствовала после этого, – будто покорила самую высокую вершину мира. Или переплыла как минимум Средиземное море. Или сделала нечто такое, что до меня не удавалось людям. Вернее, одному конкретному человеку – мне. Я поняла! Увидела и почувствовала свой дар. Самый важный шаг удался. Дальше только оттачивать мастерство и отправляться на поиски приключений.

Усталость сменилась триумфом. Я на радостях обнимала Люсю и рассказывала, как именно прозрела. Ну и, конечно, не могла устоять и выставляла щит на полуслове. Чем в итоге сильно разозлила хозяйку.

– Перестань мелькать передо мной. В глазах рябит.

А мне хотелось! Хотелось, чтобы весь мир узнал о моем даре. Хотелось тут же побежать в деревню и испытать его. И возможно, если бы не кромешная темнота, я бы так и поступила.

Побегав еще какое-то время, я решила остаток энергии выплеснуть в нужное дело – пойти постирать одежду, в которой целый день умирала от жары. Сменная у меня есть, а вот выданную Люсей необходимо освежить. Помылась, постирала. И, перекусив, легла спать.

Утром меня разбудила хозяйка, ворча, что хватит спать, пора собираться в лес.

Мы наскоро позавтракали и, взяв перекус и мешки, направились работать. По дороге я совершенствовала свой дар. Поставила щит и внимательно его изучала. И вскоре начала замечать новые особенности. Воздух действительно колебался. Это можно было сравнить с тем, как в жаркий день искривляются предметы на расстоянии. Но странным казалось, что лес, землю, кустарники и траву я вижу совершенно четко, а вот спину Люси чуть размыто.

– Твой дар только для людей, – напомнила Люся.

Точно! Она мне это уже говорила, а я пропустила мимо ушей.

В этот раз ушли мы сравнительно недалеко. Остановились прямо посреди леса, и Люся скомандовала:

– Здесь собираем цветы для настойки.

Я оглянулась. А где они? Повсюду трава чуть ниже колена и высокий кустарник.

Поцокав языком, Люся раздвинула руками траву, сорвала что-то маленькое, на вид не больше спичечной головки, и протянула мне.

А может, вернемся вчерашние листочки рвать? Сколько я этих крох наберу за день? Пригоршню? Но вслух я спросила другое:

– А для чего они?

Неплохо бы знать, насколько они ценны. Это прибавит мне сил и терпения.

– Для силы мужской, – коротко ответила Люся.

Ну нет! Давай лучше собирать болеутоляющие, жаропонижающие травы, они больше пользы принесут. С другой стороны, для кого как. И, тяжело вздохнув, я опустилась на колени и начала в траве искать крошечные цветочки.

Выбирать мне не приходится. Я как солдат в армии, скажут – беги, и я бегу. Скомандует Люся собирать песчинки – и ничего не поделаешь, придется подчиниться.

Проследив за мной, она начала рассказывать про дар.

– С даром нужно обходиться осторожно. Он свое дно имеет. Выпьешь кувшин воды, а обратно он может и не наполниться. Такое зовется выгоранием. То есть дар пропадает, и ты начинаешь жить простой жизнью. Только не все это испытание могут перенести. Это как будто ты жила в роскошестве, вкусно ела, спала на мягком, а потом внезапно оказалась босиком и в нашей деревне. Многие руки на себя накладывают от безысходности…

Старуха помолчала и рассказала историю. Жила одна магичка сильная. Сама из простых, но взяли ее в богатый дом, где был сын больной. Всю жизнь провел в кровати. И пожалела эта магичка юношу, принялась его на ноги поднимать. Потом не заметила, как влюбилась. И он влюбился и даже замуж звал, вот и отдала ему всю силу. Чуть не померла сама. Юноша полностью выздоровел, на радость родителям и ей, конечно. А дальше он начал выходить из дома, обзавелся друзьями и постепенно отдалился. Но она ждала и верила клятвам любимого. До той поры, пока ее с позором не вышвырнули из богатого дома. Оказывается, он встретил другую и рассказал все родителям. А те не придумали ничего лучше, чем нажаловаться в управу на магичку: дескать, взяли в дом, а она сына окрутить вздумала. За этим последовала ссылка. А ведь могли и на рудники отправить. А там больше года никто не живет. Поэтому, считай, повезло. Так что понапрасну дар не расходуй, – тяжело вздохнула Люся и принялась за работу.

Это она про себя рассказала? Вот, значит, за что ее сюда отправили. Всю жизнь сломали. Но как тогда она лечит? Дар вернулся? Спрашивать не буду, по крайней мере сейчас. Но до чего несправедливо с ней обошлись!

Последующие дни проходили по одному расписанию. С утра мы уходили в лес за цветами или травами, а возвращались в сумерках. На крылечке часто находили завязанные в тряпочки продукты. Взамен на следующее утро Люся оставляла на крыльце пучок травы или кувшинчик с настойкой. Объясняя это тем, что так принято. Она знает, от кого приносят продукты и что требуется взамен.

Я же все свободное время проводила в изучении своего дара. Правда, не знала, как проверить, насколько далеко в нем продвинулась.

А еще Люся подсказала, что я могу не только себя скрывать от чужих глаз, но и других.

Тут я быстро смекнула, что защиту должна ставить так, чтобы закрывать и себя, и Люсю. Но опять же, опробовать, сработало или нет, не представлялось возможным. Потому как мы не встречали людей.

И вот в один из дней, когда мы возвращались в очередной раз из леса, Люся предложила завтра сходить в деревню.

– Вижу, что тебе не терпится дар свой испытать.

И мое сердце радостно забилось. Меня допустили к экзамену! И оттого, как я его пройду, зависит очень многое. Если Люся сочтет, что я готова к самостоятельной жизни, то отпустит меня, как и обещала.

Именно от близости этого события я и разволновалась.

Глава 12

Ночь я провела беспокойно. Все думала, как оно у меня получится. А если я растеряюсь? Или случится, не знаю, дождь, я поскользнусь или ногу подверну и не удержу защиту, что тогда?

А ничего! Просто задержусь здесь еще какое-то время. И буду тренироваться. Только этим я и успокаивала разбушевавшиеся эмоции, после чего заснула. Правда, почти сразу завозилась хозяйка.

Она уступила мне свой топчан и упорно спала на полу. Сколько бы я не уговаривала ее поменяться местами – все одно. Ничего толком не объясняя, она гнала меня на свое законное место.

Я поднялась следом за Люсей, умылась и стала хлопотать по хозяйству. Перехлопала коврики. Шкуры, что служили нам простынями, также выхлопала и оставила на перилах крыльца проветриваться.

Хорошо бы траву в матрасах поменять. Вернее, Люсе матрас смастерить. Небось твердо ей на полу-то спать?

Работы в доме хватало, поэтому не я заметила, как хозяйка позвала за стол.

– Садись исти. Да потом пойдем твой дар на людях проверять.

Ура, дождалась! Сердце весело подпрыгнуло в молодой груди.

– Я попросить тебя хочу. – Я немного смущалась, но мне надо было это сказать. – Давай, если мой дар не подведет, зайдем в тот дом, откуда меня выгнали? Там вещи мои остались. Хочу забрать. Платья или сарафаны, нижние рубахи. Да обувь в конце концов. Кому это оставлять?

Что в город мне просто не в чем ехать, я промолчала. Люся не любила, когда я об этом заговаривала. Либо отмалчивалась, либо наваливала работы, а то и вовсе отворачивалась и уходила.

– Ну коли хочешь – давай зайдем. Я буду Альду заговаривать, а ты уж с добром своим разбирайся.

Видимо, так звали мою мачеху. Вернее, мачеху Мэри, в чье тело меня переместили. А кстати, где она сама? Куда ее душа подевалась?

На мой вопрос Люся пожала плечами и проворчала, чтобы я лишнего не думала. Всевышний так распорядился, и не нашего это ума дело.

Наконец мы вышли из дома. И на меня опять накатила легкая паника. Как школьница на экзамене. Первым делом я выставила защиту и пошла вслед за Люсей. А про себя повторяла «я невидимка». Эта короткая молитва придавала мне уверенности в себе.

– А как ты меня видишь, когда я дар использую? – из меня сыпались вопросы, то о мире, то о даре. Это помогало отвлечься и снизить градус паники.

– Никак не вижу. Пустота, и только. Но если по первости я забывала о тебе, то сейчас помню. И понимаю, что ты просто закрылась.

Тем временем мы миновали овражек, поднялись по насыпи и оказались на дороге. Навстречу нам шустрый паренек гнал корову.

– Давай на нем проверим? Я и тебя закрыла своим даром, – прошептала я Люсе.

Это она меня научила. Одно дело становиться невидимой для людей, и совсем другое, когда из пустоты доносится человеческая речь. Так и камнем в голову получить недолго.

Люся согласилась, и я переместила внимание на корову. Все же полжизни провела с этими умнейшими животными.

Но в этом мире корова выглядела несколько иначе. Во-первых, она была меньше в размерах. И молочного цвета, без единого темного пятна. Думаю, что если бы ее помыть от грязи и дорожной пыли, стала бы белоснежной. У нас таких в колхозе не водилось. А в остальном рога, копыта, вымя. Все при ней.

По мере нашего приближения я впилась глазами в паренька. Сколько ему? Лет, может, десять. Рваные широкие штанины, пыльные, с прицепившимися к ним семенами растений, еле прикрывали коленки. Босиком. Сверху накинута широкая серая рубаха, также далеко не первой свежести. Идет себе, длинной вицей попеременно погоняет корову и пыль на дороге. И, судя по всему, нас не замечает. А дар-то работает!

Когда мы сошлись, корова покрутила носом, мы прижались к краю дороги, и она прошла мимо. Пастушок даже глазом не повел. Как шел, так и прошел мимо.

– Не заметил? – я одними губами спросила у Люси.

– Сама же все видела. Чего переспрашиваешь? – Люся ответила привычно ворчливо.

И двинулась дальше. Вскоре показались неказистые домики. Стены снаружи обмазаны глиной, и та обильно потрескалась, превращая поверхность в замысловатую паутину. Возле первого в пыли копошились два мальчугана, играли, подкидывая камни. Рядом на лавке дремал старый дед. Соломенная шляпа с широкими краями, местами заломленными. Светлая рубаха со шнурком на поясе и серые штаны.

Дети на нас не обратили никакого внимания, а дед, судя по всему, крепко спал.

У меня от волнения вспотели ладони и по спине побежала струйка пота. Лицо я усиленно вытирала рукавом платья. Когда уже будет определенность? И не успела подумать, как из соседнего дома показался тот самый рыжий мужик, что напугал меня у ручья. Он с усилием катил здоровенную деревянную бочку к дороге. Вот он – мой шанс.

Еще немного, и мы поравняемся с ним. Вот тогда точно будет ясно, видно нас или нет. Я мысленно потирала ладони и все внимание сосредоточила на нем.

Но не продумала, что дорога была чуть выше тропинки, по которой мужик катил бочку. И вот когда он с разгону вытолкнул ее наверх, бочка сшибла меня с ног, и моя защита пала вместе со мной.

– Бабка-колдунья? – мужик ошарашенно уставился на Люсю. – так ведь не было тебя здесь. А это кто с тобой?

Экзамен был с треском провален. Я копошилась в песке на дороге, путаясь в длинном Люсином платье, и облизывала ладонь, из которой начала проступать кровь.

– Ты когда в следующий раз придешь? По моим подсчетам, твоя настойка скоро закончится. Мне знать надо, чтобы подготовить, – ловко перевела тему Люся.

А я тем временем сгорбилась, втянула голову в плечи, стараясь стать как можно незаметнее.

– Дней через десять.

– Поспею к тому времени, – Люся повернулась, мы пошли дальше.

Глава 13

Первым делом я вновь поставила защиту, а сама чуть не ревела. Проклятая бочка, так меня подвела!

Еще и молчание Люси не предвещало ничего хорошего. Но она хоть и не ругала меня. Или это только пока?

Следующей навстречу нам попалась сгорбленная старуха. Одета как мы, во все черное. Палка в руке, чтобы опираться при ходьбе. За спину закинут серый мешок, почти пустой. Идет и охает при каждом шаге.

Мы чуть отошли к обочине и разминулись с ней, совершенно незамеченные. По крайней мере, она не окликнула Люсю, не поздоровалась, да и вообще головы не повернула в нашу сторону.

Я начала улыбаться – мой дар работает!

– Вон тот дом, оттуда Мэри выгнали, – оглянувшись по сторонам, шепнула мне Люся и указала пальцем на один из домов.

Добротный, по сравнению с остальными. Чуть выше первый этаж, углы ровные, не проваленные. Трещин не так чтобы много по стенам.

– Ну что, пойдем?

– Да! – решительно ответила я, и получилось чуть громче, чем следовало, но, благо, никого рядом не оказалось.

– Тогда меня-то открой.

Точно! За всеми волнениями я об этом не подумала. Надо быть внимательней на будущее. И я отодвинула щит от Люси.

Вот мы уже подошли к крыльцу, и она взялась рукой за перила. А во мне нарастало волнение. Придумать-то я придумала, а как оно на поверку окажется? А вдруг я буду собирать вещи, и это все увидят? Как открывается сундук сам собой, например, или как парят в воздухе туфли?

Но, с другой стороны, как еще изучить мой дар? Вся надежда только на Люсю, что она сумеет в нужный момент отвлечь злобную мачеху Мэри.

– Есть кто дома? – Люся распахнула дверь и замерла в таком положении. Я посчитала, что это для меня, и юркнула мимо нее.

– Кто пришел? Заходи, чегось на пороге топчешься.

Этот голос я помнила. И так уж получилось, что я первая оказалась внутри. И знаете, что сразу увидела? Как та, что выгнала меня, еле стоящую на ногах, роется в сундуках.

На открытые крышки были накинуты хламиды, в основном серых, коричневых цветов. Все мятые, невзрачные и далеко не чистые. Да как так можно? Грязное хранить в сундуках? Постирай, перед тем как убрать! Разве ее этому не учили с детства?

А в остальном все также. На земляном полу в грязном рубище копошился ребенок. И, о ужас, собирал какие-то крошки и тащил в рот. Да что она за мать-то такая? А вот старшего нигде не видно. Ну и мужика на лавке нет. А в остальном все выглядело именно так, как я запомнила сквозь пелену слабости.

– Я вот травок тебе принесла. Сама заваривай и пей, да детям давай. Здоровее будут. – Люся прошла на «кухню» и извлекла из-за пазухи мешочек, размером примерно с ладонь.

Хозяйка оставила свое занятие и пошла за ней. Хотела было присесть на лавку, приставленную к стене, да Люся ловко ее перехватила.

– Постой так. Я посмотрю на тебя. Чай такое горе пережила.

Люся развернула ее ко мне спиной и начала медленно водить руками над ее головой.

– Зубы болят?

– Спасу нет. Особо ночами.

– Ну-ну, поправлю малость. Но не уберу. Сходи к Ванко. Драть их надобно, как я тебе давеча говорила.

Дальше я прислушиваться не стала. Люся ради меня свой дар расходует, надо побыстрей разбираться с сундуками. Мне несказанно повезло, что вся одежда различалась размерами. Баба-то три меня в обхвате. Детскую тоже видно с первого взгляда.

И я начала судорожно перебирать тряпье. Работала двумя руками, переворачивая и бойко рассматривая содержимое. Нательная рубаха огромных размеров, с пожелтевшими кругами в области подмышек. Мужская или женская? Некогда рассматривать. В сторону!

Сарафан необъятных размеров, лоснящийся от грязи на животе тоже полетел в сторону. Детские штанишки. Рваные на одном колене и грязные на попе. Неужели сложно все это перестирать? Засранка, а не хозяйка!

А дальше стало интересно. Отдельной кучкой в отдельном сундуке, вернее на его крышке, были разложены рубахи и сарафаны моего размера. Из небеленого плотного льна, сарафаны по лямкам вышиты цветными нитями. Пусть в одну строчку, но все украшения. Это что же? Мэри особенным образом баловали? Ах да, отец, судя по всему, ее любил, раз приданное собирал. Интересно, где оно?

– Мужика тебе надо. Одной тяжело, да и в хозяйстве без него никак, – приговаривала Люся.

– Да кто ж меня с двумя дитями возьмет?

– Найдутся желающие. Дом у тебя крепкий. Сама еще молодая, детишек нарожаешь. И жить в согласии будете.

Я отложила себе вначале четыре нижних платья, поновее. Затем подумала и добавила еще два. Сарафаны – пусть будет пять. Получше. Остальное разворошила, чтобы хозяйка не сразу хватилась пропажи, и перешла к осмотру обуви. Ну не может такого быть, чтобы ее у меня не было.

Деревянные колодки с загнутыми носами меня не интересовали. Хотя одну пару я померила и взяла. Чтобы не босой по лесу бегать. Дальше простые туфли, напоминающие балетки из грубоватой кожи. Натянула на ноги – размер подходит, значит, беру. И сандалии с длинными веревками в качестве завязок. Все! Этого мне достаточно.

Колодки тут же надела. Ну и что с того, что ноги грязные? Отмою потом. Остальные вещи свернула в узел и закинула на плечо. Я готова.

Повернулась посмотреть, чем там занята Люся. А о ней-то я не подумала. Так, в одном из сундуков попался на глаза рулон отличного льна. Сойдет за приданое. Порылась, прихватила второй рукой. Вот сейчас точно все.

Осталось подать сигнал Люсе. А как? Об этом мы не договорились.

Покашлять? Чихнуть? Нет, это будет подозрительно. И не придумав ничего другого, я сняла защиту. Меня заметила не только Люся, когда я отчаянно кивала на дверь, но и ребенок, что ползал по полу.

– Ма, Мака… – замычал он, показывая на меня грязной ручкой.

Я в то же мгновение вернула защиту, и, надо признаться, вовремя. Баба резко развернулась, а я забыла, как дышать. «Я невидимка», – только и повторяла горячо про себя.

– Так нет ее, ушла, – сказала баба к крохе.

Что значит – ушла? Сама и выгнала меня. Еще и, не стесняясь, врет ребенку!

А тот продолжал тыкать ручкой на место, где меня заметил, и «макать». Видимо, он так ранее звал Мэри. Я же на всякий случай отошла ближе к двери.

– Подумай, Альда, над моими словами. Да не тяни с зубами. А мне пора.

Люся обошла хозяйку и двинулась к двери.

– Что дать тебе с собой? – окликнула ее та.

– Рубаху нижнюю поновее.

Хозяйка метнулась к сундукам, а я замерла на месте. Как увидит, что вещей поубавилось? Но пронесло. Она свернула именно ту, с желтыми кругами под мышками, и с поклоном протянула Люсе.

– Хвала Всевышнему, старая.

Люся забрала из ее рук рубаху, отворила двери, пропуская меня и как бы мешкая повернулась к хозяйке.

– Мужика ищи, – постояла еще для верности, хотя я была уже на улице, и, кивнув, вышла, прикрыв за собой дверь.

Глава 14

– Я здесь, – подкравшись, шепнула ей в ухо.

– Твои колодки слышны с края деревни. Слышу я.

Странно, я же старалась тихонько передвигаться. Правда, в деревянных колодках это непросто.

– Все взяла?

– Да, – я улыбнулась.

– Тогда пойдем домой. Нагулялись.

До домика Люси мы дошли без происшествий. Я молчала всю дорогу, чтобы не выдать себя. И только улыбалась шире некуда. Я забрала ворох одежды, обувь, да еще и рулон полотна для Люси прихватила. Ай да я! Ай да добытчица!

И самое главное – вещи я тоже могу накрывать от посторонних глаз. Этого боялась больше всего. Случись что, как отнесутся люди к рулону ткани, парящему в воздухе? Ничего хорошего точно не будет.

– Айда поедим, вон кто-то сверток на крыльце оставил, да за работу возьмемся. Ты как сама-то? – прищурившись, Люся разглядывала меня.

А что я? Кроме радости, во мне ничего не плескалось. Дар-то работает! И одежда с обувью у меня есть. А еще новая жизнь, без признаков боли, и сколько еще непознанного впереди! Да ради этого второго шанса я на многое готова!

– Посмотри, сколько всего я набрала! – махала перед Люсиным носом добычей. – А это тебе. За доброту твою, что не оставила меня умирать на улице.

Протянула ей рулон ткани и поклонилась.

– Это мне сгодится. Только неправильно ты кланяешься. Так мужчины выражают почести. А мы, женщины, должны приседать, чуть склоняя голову.

Реверанс, что ли? Я во все глаза следила за ее движениями и, конечно, сразу кинулась повторять. Да чуть не упала, с непривычки.

– Так как ты себя чувствуешь? Тряпки, это потом. Говорила я тебе, что выгорание от неумения бывает? Как пелена перед глазами и сил нет. А то и кровь носом идет.

– Да нет у меня ничего такого, – я прислушалась к себе. Только радость!

– Все равно, подкрепиться тебе надо. Силы дара восстанавливаются от еды. Какой именно? У всех по-разному. Кому сладкого охота, кому жирного мяса. А если еды нет, то и сон сгодится. Маги наши спят помногу, вдвое дольше крестьян. Ну это ты сама вскорости поймешь.

Люся споро накрыла на стол, и мы уселись друг против друга. Ого! При виде еды у меня прорезался небывалый аппетит. А когда Люся выставила горшочек с медом, из груди вырвался стон. Хочу!

Попивая холодный чай, Люся завела разговор.

– Обоз через нас проходит раз в десять дней. Вчера был, значица, следующий нескоро. Вижу, тебе не любо здесь. С даром ты управляться научилась. Остальное приложится.

Я сидела напротив не в силах вымолвить слова. Уже? Она отпускает меня?

– Спасибо тебе!

Потом из глаз хлынули слезы, из носа сопли, я кинулась обнимать свою спасительницу. А она отправила меня стирать и успокаиваться к ручью.

– Нечего тут сырость разводить.

Дни до поездки я проводила одинаково. Помогала Люсе заготавливать травы и цветы, будь они неладны. Убиралась в доме и стирала свою и ее одежду. А еще запоминала все, чему она меня учила. Как смотреть, где ходить, от каких мест держаться подальше.

– Ты не такая, как мы. И это заметит даже ребенок. Поэтому больше слушай, меньше болтай. Да наблюдай за другими.

В дорогу она мне дала мешочек крупы.

– Обоз делает стоянки. Готовят сами. Прибьешься к кому-нить, и сготовите в одном котелке кашу на всех. Каждый даст немного крупы, может, у кого сало найдется. Все вкуснее будет.

Дальше в мой мешок отправились две головки крепкого лука и одна чеснока. Горсть сухарей. Кусок сыра и окорок, примерно с мой кулак.

Травки, куда без них! От боли, от живота, от жара, для хорошего сна. И отдельный пакетик с рвотным.

– Пригодится, помяни мое слово, – пояснила Люся, видя мой недоуменный взгляд.

Дальше одежда, что я забрала из отчего дома, и обувь. Мешочек мыльного корня. Тарелка, ложка и кружка. В результате еле завязали мешок.

Деньги. Люся дала тридцать серебряных монет и сто медяков.

Деньги я рассовала по потайным кармашкам, что пришила к сарафану, в котором собралась ехать. Положить в мешок побоялась. Мало ли кто покусится? Да и буду как привязанная его повсюду за собой таскать.

И вот настало утро долгожданного дня. Точного времени здесь не существовало. Обоз проходил в этот день, но мог проследовать утром или днем, а то и до вечера задержаться.

Поэтому Люся собрала нам еды на случай ожидания и повела меня через лес.

На мои вопросы «куда мы идем?», она ответила, что обоз проходит не по деревне, а в стороне.

– Тут напрямки быстро добежим.

Ага, напрямки по лесу в деревянных колодках с сумой за плечами? Ноги подворачивались на корнях и неровностях, стоило неправильно поставить колодку. А еще норовили соскользнуть по утренней росе. Тот еще поход.

Шли мы долго. По моим ощущениям, больше часа быстрой ходьбы. Посудите сами: вышли затемно, а пришли на место, когда уже рассвело.

Лес закончился, мы бодро пробежали по лугу и вышли на дорогу.

Люся посмотрела в обе стороны, втянула ноздрями воздух, попинала пыль на дороге и заявила с уверенностью, что обоз еще не проходил.

И потянулось время ожидания. Вот уже и солнце начинало припекать, а тени-то рядом нет. Позади, откуда мы пришли, луг, метров двести. Впереди тоже до леса примерно такое же расстояние. А если обоз до вечера ждать? Да мы в угли превратимся!

– В обозе тебе еще тяжелее придется. Считай, впереди едут господа, поднимают пыль. Затем следуют груженые телеги. А уже в конце пешие идут. Вся пыль тебе достанется.

В целях экономии Люся советовала все два дня дороги идти пешком. Две монеты – и стоптанные до колен ноги.

Можно и в телегу напроситься, но это уже десять медяков. А у меня их всего сто.

Еще через час я начала упрашивать Люсю отойти в лес.

– Обоз ведь не быстро следует? Мы его увидим и успеем добежать. Ну сама посуди, жарко здесь.

Она согласилась, и мы направились обратно. Но прошли половину луга, как послышался топот копыт и показалась процессия: карета, в сопровождении четырех всадников.

Я тут же метнулась к дороге, но Люся остановила.

– Это не обоз.

И правда. Карета промчалась, как вихрь, и вновь тишина.

А обоз появился, когда я почти потеряла надежду. Далеко за середину дня. Двигался он медленно. И тут наступило время прощания.

– Возвращайся, коли тебе там не повезет, – напутствовала меня Люся.

Но мы обе понимали, что этого не случится. Оттого расставание вышло горьким.

Обоз не останавливался, чтобы принять новых «пассажиров», поэтому Люся помахала конному сопровождающему и, когда он приблизился, договорилась обо мне.

Затем мы обнялись, и на прощание она прошептала:

– Не доверяй никому.

После чего резко развернулась и ушла к лесу.

Глава 15

Отдав две монетки, я пристроилась к пешим обозникам. Рядом со мной шли мужчина и женщина, лет сорока, навьюченные мешками, ровно как и я. Изможденные, покрытые с головы до ног слоем дорожной пылью, вспотевшие и слегка вонючие.

Я хотела было познакомиться, завести с ними легкий разговор, но получила в ответ только злобные взгляды.

Осмотрелась по сторонам. Пеших шло много, возможно, два десятка. И все с одинаковым выражением лица. Жара и усталость брали свое. Единственные, кому все было нипочем, – это стайка детей. Плохо одетые, в деревянных башмаках-колодках, а то и босиком, они бегали вокруг телег и нас, пешеходов, смеялись, подбирали камушки с земли или ветками колотили по дороге, добавляя дополнительные облака пыли.

Со мной никто не разговаривал, хоть я и предприняла еще пару попыток заговорить. А посему принялась разглядывать окрестности. Та самая дорога, по которой мы тащили свои уставшие ноги, состояла из смеси песка и мелких камней. А вокруг, сколько хватало глаз, редкие пролески, поля и одинокие селения.

Никаких тебе столбов и проводов, окутывающих пространство, словно кокон. Сколько хватает взгляда – нетронутая человеком природа.

На небе – только яркое солнце, ни одного облака. Нет следов от пролетающих самолетов, как и их самих.

Вскоре справа показалось вытянутое, словно веретено, озеро с невероятно синей водой. Вокруг него живописно раскинулись деревья, напоминающие пирамидальные тополя. Они были разбросаны хаотично, но так даже интереснее. Сочная зелень травы оттеняла зеркало воды, а пригорок за озером, будто мягкая, пушистая спина неведомого животного, дополнял образ. К озеру вела петлистая дорога, и я зажмурилась в надежде, что мы пойдем по ней, но не случилось.

Жара. Она немного отступала, когда наш путь пролегал через редкий лес. Из него веяло прохладой, правда, из-за небольшого размера деревьев тень не дотягивалась до дороги. Так что приходилось идти под раскаленным солнцем, где даже ветерка не ощущалось. Это было самым изматывающим.

Часа через четыре пути я серьезно задумалась о том, чтобы пересесть на телегу. Да, доплатить придется восемь монет, но здоровье дороже. Я молода и полна сил, но пить на такой жаре хотелось нестерпимо, а воды я не запасла. И с каждым шагом мешок становился все тяжелее. Ноги почернели от грязи и пыли.

И я стала прикидывать. Вот через два дня я приду в Топру. Люся сказала, что это не столица, но приличный по величине город. И что? Уставшая, грязная, ни одной мысли в голове. А ведь придется молниеносно осваиваться, в первую очередь искать ночлег. И желательно, чтобы он был не в самых бедных кварталах. А значит, придется побегать, чтобы до наступления темноты его найти. Ночью Люся советовала на улицу не соваться, потому что из всех щелей выползали криминальные элементы. Грабили задержавшихся путников, могли и снасильничать женщин. Мне того не надо. И монеты несколько потеряли свою ценность при этом размышлении.

– Эй, можно с вами поговорить?

Обоз тем и отличался от одиноких путников, что его сопровождали вооруженные охранники. Именно за безопасность и брали плату. Охрана регулярно объезжала вокруг обоза, зорко глядя в сторону подозрительных пролесков или подступающих вплотную к дороге холмов.

И, выбрав момент, я обратилась к одному из охранников.

– Чего тебе? – неприязненно отозвался мужчина, возрастом чуть за тридцать, с лохматой черной бородой и шрамами от оспин на лице.

– Хочу продолжить путь в телеге. Монеты имеются.

Тот смерил меня взглядом, затем перевел взгляд на телеги, что медленно катились перед нами.

– Восемь монет, и давай свой мешок. Я закину его на телегу, а ты ее догоняй. Там и будет твое место до самой Топры.

После чего монеты и моя поклажа перекочевали к нему, и он помчался вперед. Мне оставалось лишь внимательно наблюдать и считать, сколько телег он обогнал, прежде чем скинуть мой мешок. Пять! Пять телег и еще столько же рядов пеших. И все это по жаре и в пыли. Но надо признаться, что без мешка идти стало значительно легче.

И я припустила нагонять вожделенную телегу. Дался мне этот марш-бросок не просто. Но самое обидное – стоило мне поравняться с телегой, как весь обоз начал сворачивать с дороги. Вот и привал. Зачем я так торопилась?

Мы прибыли в небольшую деревню. Буквально десять дворов и вдоль дороги крохотный постоялый двор. Двухэтажный дом, на первом этаже которого располагалась, судя по запаху прогорклого жира и кислятины, таверна. А второй состоял из комнат для ночлега. Сам постоялый двор оказался без изысков. Первый этаж сложен из светлого камня, стыки потрескались, кое-где виднелись дыры, чуть не в палец толщиной. Второй этаж был деревянный, с узкими окнами, сейчас плотно закрытыми ставнями.

Ночлег здесь платный, поэтому предназначался для господ, что перемещались в каретах. Остальные устраивались возле телег или под ними, а если повезет и хозяин окажется добрым, то пустит под навес рядом с конюшней.

Слева и справа от постоялого двора виднелись ровные площадки, вот на них и устраивался на ночлег наш обоз.

Пока подходили уставшие в дороге путники, я направилась рассматривать подсобные помещения, что располагались за постоялым двором. Большая площадка, в центре которой расположен колодец. А по кругу сараи, конюшня, сваленные части телег, сломанные бочки и прочий хлам. Из сараев доносилось кудахтанье и другие голоса животных.

А вокруг царила суета. По мере прибытия новых людей поднимался переполох. Выстроилась очередь за водой у колодца. Она мешала поставить кареты, и разразилась небольшая перепалка. Наконец распрягли лошадей и чистили их тут же, а те… ну им же не объяснили, что гадить можно только в специально отведенных местах.

А из таверны выбежали шустрые молодые девушки и лихо растолкали всю очередь, набрав по два деревянных ведра воды.

Пожалуй, у колодца мне делать нечего. Пить, конечно, хотелось нестерпимо, но сейчас за такую просьбу могут и ударить. Поэтому лучше я поищу компанию, с кем в складчину можно сварить кашу.

– Ты чего здесь? – окликнул меня охранник. Тот самый с оспинами. – Тележным разрешили ночевать под навесом.

Он кивнул в сторону конюшен, куда заводили лошадей.

– Ты здесь не топчись, иди лучше занимай место у котелка, а то голодной останешься. Первый раз, что ль? – он окинул меня взглядом и подкрутил ус.

– Агась. Ну я побежала. – Мне внимание охраны ни к чему.

– Беги, беги, – со смешком ответил рябой.

Глава 16

Телеги расставили ближе к постоялому двору. А чуть поодаль развели костры. С одной из телег всем раздавали приличных размеров котелки и палки-рогатины, на которые их подвешивают над костром.

Вскоре я нашла, к кому примкнуть, чтобы сварить кашу на всех. Отсыпала своей крупы и вдоволь напилась воды, что успели принести.

Каша варилась, я ходила вокруг, предлагая свою помощь, и в итоге мне поручили, после того как все поедят, помыть чан. К этому времени уже наступила темнота, и я решила воспользоваться этим, чтобы помыться. Хотелось бы целиком, только как это устроить среди большого скопления людей?

Попросила ведро и, набрав воду, спряталась за телеги. Чистую нижнюю рубаху заготовила заранее. Моя была потная и грязная, не хочу в такой спать. Оглянулась по сторонам и, скрыв себя от посторонних глаз своим даром, разделась. Ух! Холодная вода вначале обожгла, и я, не сдержавшись, охнула.

– Кто здесь прячется? – почти сразу раздался окрик.

Как не вовремя принесло охрану! Я стою совершенно голая и закрытая своим даром. Только вот звуки-то никуда не денешь. Замерла, затихла, но охранник не собирался сдаваться.

– А ну, выходи, ворюга! Не то кнутом полосну промеж глаз.

И действительно, в свете костров было видно, как он вытащил из-за пояса кнут и, размахнувшись, щелкнул им в воздухе. А сам начал идти в мою сторону.

– Не надо кнутом. Я с обозом еду. Спряталась подальше от глаз, чтобы помыться, – жалобно произнесла в ответ, но защиту не сняла.

А сама ускорилась, как только могла, быстро плеская на себя воду. И не такая она холодная показалась.

– Хм, к ночи, што ль, готовишься?

Да что ты будешь делать! Это тот самый рябой охранник. Вот угораздило. Голос его поменялся с предостерегающего на заигрывающий. Напридумывал себе невесть чего.

– Испачкалась в дороге сильно, вот и отмываюсь, – как можно нейтральнее ответила я.

Быстро натянула на мокрое тело свежую рубаху. Сейчас еще сарафан сверху, и можно снимать защитный полог.

– Так чего не позвала? Уж как я тебе помог бы, – рябой спрятал кнут и, подкручивая ус, подходил все ближе. Нас разделяла одна телега. А я, как на грех, запуталась в сарафане.

– Сама справлюсь. Не нужна мне твоя помощь.

Наконец я натянула сарафан, ура! Сразу сняла защиту и занялась мытьем колодок.

– Вот ты где прячешься! Вечно с вами, бабами, так, – рябой подскочил и силой прижал меня к себе.

Его руки проворно прошлись по моему телу, я и ахнуть не успела, как оказалась обездвиженной, а нахал уже пытался завалить меня на ближайшую телегу.

Н-на! Я ударила его коленом в пах. И судя по ослабевшей хватке – удачно. Затем вывернулась и, на ходу опрокинув ведро с водой, рванула к кострам.

– Стой, гадина! – послышался сдавленный рык.

Ага, как бы не так. Я неслась, лихо огибая телеги, и даже не чувствовала, как отбивала бока от них. А едва выбежала на слабо освещенную площадку, уткнулась в грудь ведущему обоза. Его я видела только издали, он всегда держался впереди и раздавал приказы остальным охранникам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.