Андрей Поздняков
Фантазии на криминальную тему

***

– Смирнов! Смирнов, подожди!

Виталий собирался покинуть здание Главного Управления МВД города, но неожиданный окрик заставил его остановиться и обернуться назад. К нему подходила миловидная сорокалетняя женщина. Она носила толстые очки в роговой оправе, вполне подходящие к ее короткой стильной прическе. Строгая форменная одежда полицейского, сидящая на женщине, как влитая, выгодно подчеркивала ее стройную, подтянутую фигуру. От женщины исходил приятный аромат дорогих духов. Во всех смыслах блюстительница закона выглядела даже очень привлекательно.

Виталий замер, дожидаясь, когда женщина подойдет ближе. Пришлось приложить усилие, чтобы скрыть внешнее проявление возникшего внутри него неудовольствия от непреднамеренной задержки. Вопросительно посмотрел в глаза женщине.

– Слушаю вас, Оксана Викторовна. Что-то случилось? – Виталию удалось изобразить крайнюю заинтересованность.

– Виталий, – женщина вплотную подошла к остановившемуся мужчине, – ну, ты чего?

– Не понимаю вас, Оксана Викторовна.

– Я же просила тебя зайти ко мне после обеда.

– О, простите. Совсем замотался. Забыл, товарищ майор.

– Ну, зачем так официально? – Оксана Викторовна широко улыбнулась, продемонстрировав собеседнику свои белоснежные ровные зубки, – Тебе что, не нужны мои заключения по твоему последнему делу? – ее лучезарная улыбка резко сошла на нет.

– Нужны-нужны, – Виталий виновато потупил взор, – Правда, замотался. Прошу прощения за то, что вам самой пришлось ловить меня, чтобы лишний раз напомнить о моих прямых обязанностях.

– Не дерзи.

– И не думал, – Виталий снова посмотрел женщине в глаза.

– Тебе мало нераскрытых дел? Хочешь, чтобы и это попало в тот же разряд?

– Ой, – Виталий горестно вздохнул, – Одним больше, одним меньше…

– Вот при таком отношении к работе ты до сих пор и ходишь в капитанах. А ведь твой нынешний начальник начинал у тебя стажером.

– Признаю. Нерадив. Исправлюсь. Честно. Уже приступаю к исправлению.

– Верю, – серьезно сказала Оксана Викторовна, – Но обо всем этом говорю с тобой лишь потому…

– Да-да. Я знаю. Мой отец когда-то был вашим учителем. Вы очень хорошо относитесь к моей семье. Спасибо, Оксана Викторовна. Я вам очень признателен, что не теряете веры в меня.

– Ты неисправим, Виталий. Ну, да ладно. Вот материалы. Там все отчеты. Пальчики, следы и прочее. Все, что полагается, и все, что есть.

Женщина передала Виталию папку с криминалистическим отчетом.

– Еще раз спасибо. И еще раз извините, – в этот раз Виталий говорил абсолютно искренне. Он кивнул, отвечая на приветствие сослуживца, прошедшего мимо него.

– Ладно, – вздохнула Оксана Викторовна, – Надеюсь, к понедельнику ты со всем разберешься, и тебе будет что сказать на утренней планерке.

– Боюсь, что к понедельнику у меня не появятся никаких новых соображений.

– Что так?

– Вы на время смотрели? Уже почти пять вечера. Конец рабочего дня. Завтра суббота.

– Вот потому я, в нарушение всех инструкций, без ведома руководства, отдаю тебе в руки копию этих документов, чтобы ты на выходных поработал с ними дома. В спокойной, так сказать, обстановке.

– Это же должностное преступление, Оксана Викторовна! Нельзя выносить важные документы с территории нашего заведения, – Виталий в ужасе выпучил глаза.

– Опять юродствуешь?

– Все. Больше не буду, – Виталий, кажется, покраснел от смущения.

– Тебе что, нужно еще одно взыскание? Еще парочка таких, и тебя уволят в связи со служебным несоответствием. Оно тебе это надо?

– Нет. Такое мне совсем неинтересно.

– Поэтому иди домой и займись делом. Надеюсь, за выходные никто тебя не сорвет с места в связи с каким-нибудь новым преступлением, произошедшем в нашем районе. И ты, наконец, удовлетворишь, признаю, уж слишком завышенные к тебе требования нашего начальства.

– Да. Оно, это мое начальство, меня особо ценит, – пробормотал Виталий, – Но, – добавил он, – боюсь, что до понедельника я не разражусь никакой дельной мыслью.

– Что так? – без всякого удивления вопросила Оксана Викторовна.

– Сегодня у меня встреча школьных выпускников. Пойду впервые за двадцать с лишним лет. Боюсь, что нынешние выходные пройдут в попытках привести себя в чувство после сегодняшней вечеринки. Понимаете? Все-таки школьные товарищи и все такое…

– Так. Я серьезно. Ты на работе держишься на волоске. Поэтому уж постарайся провести сегодняшний вечер таким образом, чтобы у тебя еще остались силы сконцентрироваться на каком-никаком воображении. Виталь, – Оксана Викторовна по-дружески взяла мужчину за руку, – Прошу. Соберись. Не расстраивай отца. Ему и так несладко после смерти твоей мамы.

Виталий помрачнел.

– Извини, если огорчила.

– Да нет. Все нормально. Хорошо, Оксан, – Виталий также дружески похлопал женщину по все еще удерживающей его руке, – Я обязательно поработаю дома. Спасибо за материалы.

Виталий забрал папку с документами. С грустной улыбкой посмотрел вслед уходящей женщине, развернулся и вышел на улицу. Неторопливо подошел к своему автомобилю, стоящему на служебной парковке. Открыл дверь и небрежно бросил папку на заднее сидение. Сел на водительское место и завел двигатель. Перед тем, как тронуться с места, оглянулся назад. Рядом с только что брошенными документами лежала еще одна такая же папка. Виталий обреченно вздохнул и перевел взгляд на дорогу…

***

– Смирнов! Виталя! Ты все-таки пришел!

Немного растерянного Виталия крепко-крепко обняла ярко раскрашенная женщина в пестром платье, свободно сидящем на ее несколько полноватой фигуре. Она быстро чмокнула его в щеку, оставив на правой половине лица жирный след от своей губной помады. Женщина весело рассмеялась и, немного отстранившись, стала оттирать красный отпечаток своих губ белым носовым платочком.

– Ты что, не узнаешь меня? – снова засмеялась женщина, с радостью смотря в глаза бывшему однокласснику.

– Почему не узнаю? – не вполне уверенно произнес Виталий, – Узнаю. Светка! Коренева! Только у тебя сейчас совсем другой окрас волос. Когда мы виделись в последний раз…

– О! Когда это было? Я уже давным-давно перекрасилась в блондинку. И теперь я уже не Коренева, а Шакирова.

– Ты что, сменила вероисповедание? – решил пошутить Виталий, не подозревая, насколько близок к истине.

Светлана опять весело и громко рассмеялась, обнажив ровные белые зубы.

– Я? Нет. Не сменила. Но муж мой да, он мусульманин.

– Узбек?

– Почему узбек? – Светлана продолжала улыбаться, – Татарин. Но разница в наших религиозных взглядах не мешает нам быть доброй и крепкой семьей.

– Да я не против… – Виталий неожиданно для самого себя смутился.

– Еще бы ты был против. Ладно. Хорошо, что в кои-то веки все-же решился встретиться со своими одноклассниками за общим столом. А то раньше тебе все некогда было. Ты же у нас такой занятой. Все в делах и делах.

– Ну, так оно и было…

– Разберемся. Давай, проходи в зал. Там уже почти все собрались. Ждали тебя и еще одного человека.

– Все наши здесь?

– Не все, конечно. Лишь те, кто сумел прийти в этот раз. Сегодня будут всего лишь одиннадцать человек. Это меньше, чем обычно, но все же лучше, чем ничего. Главное, в этот раз мы, наконец-то, увидели тебя. В первый раз за все время, отмечу, негодяй ты этакий.

– А кто еще должен подойти?

– Кто? Зяба. Тоже, как и ты, впервые решился увидеть, какими стали те, с кем ему пришлось учиться в школе.

– Хм. Зяба? Этот чудик, значит, тоже до сих пор не удосуживал вас своим присутствием?

– Нет. Но с ним все понятно. Он и в школе то всегда был каким-то отстраненным от всех. А вот твой игнор всем нам был не вполне понятен.

– Почему сразу игнор? Я и правда был всегда занят.

– Вот ты нам всем сегодня и расскажешь, чем это ты был занят все это время, – раздался густой бас.

Навстречу Виталию и Светлане, взявшей своего школьного товарища под руку, выдвинулся очень крупный мужчина. Очень высокий, широкоплечий, с небольшим брюшком. Он поднялся со своего места и обошел несколько столов, составленных вместе в дальнем углу зала небольшого, но уютного кафе. Приблизившись к вновь прибывшему гостю, мужчина, сурово нахмурив брови, посмотрел на Виталия.

– Ну-ка, дай, я посмотрю на тебя, – пробасил гигант, изучающим взглядом окидывая Виталия с ног до головы, – Н-да. Как был мелковат, таким и остался.

– Тарас, ты? – воскликнул Виталий, освобождаясь из нежного захвата Светланы.

– С вашего позволения, Виталий Андреевич, не просто Тарас, а Тарасов Александр Яковлевич. Хм. Тарас. Надо же. Помнит, козявка такой, – Александр широко улыбнулся и неожиданно схватил в охапку Виталия, который был на целую голову ниже его самого, – Помнишь, Смирный, помнишь.

– Хорош, медведь. Раздавишь, – закряхтел Виталий в могучих объятиях своего школьного товарища, грозивших переломать ему все ребра.

К обнимающимся мужчинам подошли другие участники встречи, поднявшиеся со своих мест. Они по очереди обнимались с вновь прибывшим человеком, с удивлением и некоторым восторгом узнающим так сильно изменившихся внешне своих бывших соучеников…

Через полчаса официанты поднесли на стол первые горячие блюда, добавив их к уже стоящим там салатам. Виталий в шутку поинтересовался:

– Здесь что, комплексный обед? Я, вроде, ничего не заказывал.

– А тебя что, не устраивает жареная свинина? Или эти прекрасные салаты? – спросила Любочка, женщина строгого вида.

– Все устраивает. Просто, обычно, я сам делаю заказ. А тут…

– Светка у нас ресторатор, – заметил Игорь, – Знает толк в блюдах. Что касается меню, мы все полностью доверяем ее выбору.

– Тем более, что наши предпочтения она давно и очень хорошо знает, – добавил Семен, – Встречаемся ведь не в первый раз. Это ты у нас новобранец, можно сказать.

– Я что, не угадала с твоими вкусовыми пристрастиями? – спросила Светлана, – Ну, извини. Сейчас перезакажем для тебя что-то другое. Ты что хочешь?

– Нет-нет, Светик. Все в порядке. Это я так. Дуркую. Так ты у нас ресторатор? Да?

– Есть такое дело, – с гордостью произнесла Светлана, – У нас с мужем собственный небольшой ресторан.

– Это он и есть? – спросил Виталий, обводя взором внутреннее убранство помещения.

– Нет. Что ты? – за подругу ответила миловидная Ирина, – Светик сама старается не гулять в собственном заведении. Опасается показаться перед своими служащими раскованной и совершенно нестрогой хозяйкой.

– Ага, – подтвердил Сергей, мужчина с большими залысинами, отражающими падающий на них свет, исходящий от ярких ламп, – Это только начало, Смирный. Сейчас немного выпьем и сам увидишь, что наша рестораторша будет вытворять.

– Да ладно тебе, – шутливо нахмурилась Светлана, – Можно подумать, ты сюда пришел не за весельем.

Все дружно рассмеялись.

– Нет-нет, Светик. Никто не против твоей раскованности, – Сергей, лукаво улыбаясь, по очереди посмотрел на своих товарищей, – Наоборот, все за. Тем более, что это именно ты занимаешься организацией всех наших сборов.

– Ну, – сказал Александр, приподнимаясь со своего места, чтобы наполнить различным спиртным рюмки и фужеры собеседников, – Думаю, нет больше смысла ждать нашего последнего на сегодня гостя. Удивлен, что Зяба вообще дал согласие на эту встречу. Ну, да ладно. Давайте, друзья, выпьем за нашу школу, за наш класс. И за друзей, которые все же соизволили присоединиться к нам за столько лет.

– Это правильно, – согласился Семен, – Встречаться надо. Вспоминать об ушедшей юности.

– Это заставляет нас всех чувствовать себя такими же молодыми и счастливыми, – поддержала товарища Татьяна, очень красивая, стройная женщина в белом брючном костюме.

– Нет, ребята, – возразила Светлана, – Давайте сначала помянем нашу классную руководительницу.

– Марина Григорьевна умерла? – Виталия что-то кольнуло в сердце, – Я не знал.

– Да, – вздохнул Сергей, – В прошлом году ушла. Н-да. Давайте, помянем.

Все встали и молча, не чокаясь, выпили. Снова сели на свои места и принялись неторопливо за пищу. Через пару минут воцарившуюся тишину своим громовым голосом нарушил Александр:

– А вот и Зяба, собственной персоной. Пришел все-таки, суслик. Не ожидал, не ожидал.

Он встал и приблизился к невысокому тщедушному человечку в очках, скромно остановившемуся перед застольем одноклассников.

– Здравствуйте, ребята. Рад вас всех видеть, – произнес человечек.

– А уж как мы все рады тебя видеть, Толик, – Александр приветливо хлопнул новенького по плечу, отчего тот заметно пошатнулся, – Проходи, занимай место за столом. Сейчас тебе принесут горячего. Что будешь пить?

– Спасибо, я не пью, – робко произнес вновь прибывший участник встречи, усаживаясь рядом с Ириной.

– Ну, ты, прям, как не родной, – укоризненно произнесла красавица Татьяна, – Сколько лет не виделись?

– Да, Зяба, – поддержала подругу полная Ольга, – Мы уже все взросленькие. И ты тоже. Не будь букой, как в школе.

– Расслабься, Зяба, повеселись с нами, – вторил ей Семен.

– Ну, хорошо. Разве что, вина немного.

– Во-о-от. Это другой разговор, – улыбнулся Александр, наливая товарищу полный фужер вина, – Итак, друзья. Предлагаю выпить за нашу долгожданную встречу. Немного нас, но все мы в тельняшках, так сказать.

– Вечер обещает быть насыщенным, – сам себе пробормотал Виталий, беря в руки рюмку с водкой…

Два часа пролетели, словно минута. Успели поговорить практически обо всем. Кто где и кем работает, у кого какое семейное положение. Постепенно изрядно захмелевшая компания разделилась на две группы, снова объединяющиеся в одну, но лишь за тем, чтобы озвучить очередной тост за всех присутствующих, и чтобы мужчины потанцевали с женщинами под заказанную последними у местного диджея музыку. Остальное время одноклассники, уже сидя не на своих изначальных местах, а где попало, предавались забавным воспоминаниям о прошлом. Девочки сплетничали с девочками, мальчики – с мальчиками. Лишь Виталий время от времени присоединялся то к одной группе соучеников, то к другой. Принятый им алкоголь вывел его из состояния легкого скепсиса по поводу целесообразности встречи с теми, с кем жизнь развела его по разным дорогам уже много лет назад. Теперь он удивлялся самому себе, почему раньше отказывался от столь, как оказалось, приятных его душе собраний. Оказывается, думал он, ностальгия может быть чертовски милой.

– Виталик, ну, ты чего задумался? – Ольга тронула Виталия за плечо, – Мы тебя так давно не видели, а ты все молчишь и молчишь. Расскажи нам о себе. Хватит одних нас слушать. В школе то каким говоруном был.

– А чего рассказывать? – Виталий пожал плечами, – Живу, работаю. Все.

– Нет, не все, – возразила Ирина, – Вот про себя мы тебе немного рассказали. Кто, как, где, с кем. Про тебя же знаем лишь то, что нам поведала Светик. Это она у нас за всеми нашими следит. И то. Тебя же нет ни в каких соцсетях. А Светик все равно узнала кое-что.

– И что же она узнала? – усмехнулся Виталий.

– Ну, например, что ты пару лет назад развелся со своей женой, – протянула Татьяна.

– Откуда информация, если не секрет? – Виталий повернул голову к Светлане.

– Извини, друг, – Светлана смутилась, – Так получилось, что я совсем немного общаюсь с твоей бывшей. А что мне оставалось? Ты же у нас потеряшка. Я долго тебя искала во всяких там «одноклассниках» и прочее. Случайно обнаружила твои данные в ее социальной сети. Так и познакомилась с ней. А уже через нее я узнала и твой номер телефона, и…

– Понятно, – Виталий согласно кивнул, – Ты у нас тоже, своего рода, детектив.

– А то, – Светлана улыбнулась, вызвав улыбку и на лицах своих подруг, – Мы тоже кое-что могем.

– Да нет. Я не в претензии. Молодец. Так и надо, – снова кивнул головой Виталий, – Признаюсь, девочки. Был дураком, что не находил времени для таких вот посиделок. Все здорово. Правда.

– Ты не уходи от темы разговора, следователь, – Ольга шутливо погрозила пальцем, – Рассказывай о себе.

– Ну, про развод говорить не буду.

– Принимается, – согласилась Ирина, – Это не столь интересная тема.

– Да, – Ольга снова тронула Виталия за плечо, – Про твои новые романы тоже пока спрашивать не будем. Не все за один раз. Но знай, что кое-кто у нас тоже свободен.

– Ты о ком это? – поинтересовалась Любочка, до этого момента предпочитающая больше слушать других, чем самой принимать активное участие в общей беседе.

– Это она обо мне, – Ирина, покраснев, укоризненно посмотрела на подругу.

– Да. А что? Виталик тебе еще в школе всегда нравился, – спокойно произнесла Татьяна.

– Только всем парням в школе нравилась ты, Танечка, – Ирина укоризненно покачала головой.

– Девчонки, давайте не будем сегодня про это, – попросил Виталий, – Мне становится неловко от разговора на эту тему. Я еще не свыкся с мыслью, что снова вижу вас рядом с собой.

– Да. Что вы пристали к человеку? – поддержала его Светлана, – Не будем о личном. Пока, – она многозначительно ухмыльнулась, – Ты нам лучше про свою работу следователя расскажи. Нам же так интересно. Все эти преступления, страшные убийства и прочее.

– Поверь, в этом нет ничего интересного. И потом, открою вам, действительно, страшную тайну.

– Мы тебя слушаем, – в один голос завороженно произнесли подруги. Также одновременно они одинаково поставили локти на стол и уперлись подбородками в раскрытые ладошки.

– По правде, я дерьмовый следователь.

– Что значит дерьмовый? – Татьяна с изумлением в глазах откинулась на спинку стула.

– То и есть, – Виталий пожал плечами, – Не скажу, что это именно развод повлиял на меня как-то удручающе. Но после него я стал каким-то расклеенным. Последние дела, что попадают мне в руки, идут вообще никак. Накопилось много нераскрытых преступлений. Начальство мною недовольно. Карьерный рост совсем остановился. В общем, непруха полная.

По резко сменившемуся с заинтересованного на несколько огорченное выражение лиц женщин, сидящих напротив Виталия, было понятно, что они немного (или много) разочарованы в собеседнике. При этом женщины не знали, с чего продолжить разговор. Чтобы как-то разрядить обстановку, мужчина предложил им потанцевать. Но они отказались, сославшись на легкую усталость. Виталий встал. Извинился, сказав, что ему нужно срочно в туалет. Уже после туалета он присоединился к компании ребят, позволив девушкам наедине обсудить его искренние признания. Впрочем, вовсе необязательно, что в данный момент они обсуждали именно его.

А парни бурно и весело вспоминали свои школьные проказы. Александр положил свою могучую руку на худенькое плечо Анатолия, практически вдавив того в стул. Время от времени гигант, совершенно не замечая, что творит, потряхивал своего худенького соседа, заставляя его очки сползать на кончик носа.

– Смирный, – Александр обратился к Виталию, присоединившемуся к их мужской компании, – ты помнишь, как мы с тобой и Серегой напугали нашу классуху, Марину Григорьевну?

– Ты сейчас про какой случай вспомнил? Их много разных было, – сощурил глаза Виталий.

– Он говорит о том случае, когда мы заперли Зябу в шкафу для школьного инвентаря, – напомнил, хохотнув, Сергей.

– А-а. Ты про это. Было дело, – Виталий улыбнулся, представив себе прошлую картину.

– Ну, да, – подтвердил Александр, – А ты, Зяба, помнишь?

– Я помню все случаи, когда вы надо мной издевались, – абсолютно серьезно проговорил Анатолий.

– Да ладно тебе, – пробасил Александр, – Мы ж тогда были детьми. А дети иногда, признаю, бывают излишне жестоки. Но теперь то это может выглядеть совсем в другом цвете. Это было весело. Признай.

– Угу, – обреченно кивнул Анатолий пытаясь освободиться из-под руки Александра. Тот даже не почувствовал его напрасных потуг.

– Да-да-да. Я что-то такое припоминаю, – улыбнулся Игорь.

– И я, – признался Семен, – И правда, было весело. Марина Григорьевна так заверещала, так заверещала.

– Ну, конечно. Представляете себе картину? – Александр победным взором оглядел своих товарищей, – В классе подозрительная тишина. Только что-то скребется в шкафу.

– Ага, – подхватил Сергей, – Она нам, мол, что это такое? Не знаем, дружно говорим мы. Григорьевна открывает дверь, а там…

Все, кроме бедного Анатолия, прижатого к стулу могучей рукой Александра, абсолютно не замечающим причиняемые соседу неудобства, в голос расхохотались. Женщины, сидящие напротив них, вопросительно посмотрели в сторону гогочущих мужчин.

– Мы тут вспомнили, – вдоволь насмеявшись, через стол пояснил бывшим одноклассницам Семен, – как однажды Марина Григорьевна решила открыть шуршащий шкаф. Открывает его, а там – Зяба. Сидит, связанный по рукам и ногам. Рот залеплен скотчем. Подбородок лежит поверх колен. А на очки приклеены бумажки с нарисованными огромными глазами. Помните? Классуха наша тогда чуть в обморок от неожиданности не упала.

Женщины тоже весело рассмеялись, с нескрываемым интересом посмотрев на смутившегося Анатолия.

– А вот вам другой случай, – напомнил Сергей, уже обращаясь ко всем слушателям за столом, – С нашим завучем.

– Ты про Виктора Ильича? – уточнил Игорь.

– А то про кого еще?

– Хороший мужик, – заметил Семен.

– Да. Хороший, – подтвердил Сергей, – Другой обиделся бы. Всем двойки поставил да родителей в школу вызвал. А этот нет. Посмеялся со всеми и продолжил урок.

– А что за случай то с ним был? Напомните, – попросила молчаливая Любочка.

– Ну, рассказывай, Серега, – буркнул Александр.

– Да это наш Пашка учудил.

– Паша? – спросил Виталий, – А где он, кстати?

– В командировке. Но на следующий год обещал обязательно со всеми нами встретиться, – пояснила Светлана.

– А-а, – протянул Виталий, – Ладно, Серый, продолжай. Я что-то и подзабыл про эту историю.

– А что продолжать то? Пашок наш, проказник этакий, перед уроком взял кусок мела и привязал его за один конец белой нити. Перекинул ее второй конец через плафоны ламп, висящие на потолке, на свою заднюю парту и сидит себе, ждет учителя. А до этого сам мел поместил на самый верхний край школьной письменной доски. Ильич то, он подслеповатый всегда был. Даже в своих очках эту нитку не разглядел бы. А она на белом фоне потолка и нам не особо видна была.

– Да-да, – улыбнулся Виталий, – Припоминается что-то такое.

– Не перебивай, пожалуйста, – попросила его Татьяна.

– Начался урок, – невозмутимо продолжал Сергей, – Ильич представил тему урока и решил записать ее на доске. Ап! А мела то на полочке и нету. Где? Он отошел немного от доски и посмотрел наверх. Ага! Мел там. А росточка то наш Ильич был небольшого, ну, вы помните, и чтобы достать мел ему нужно было подойти к доске вплотную и встать на цыпочки. Что он и сделал. А Пашок в эту секунду потянул за ниточку.

Ребята начали потихоньку смеяться, вспоминая недоумение преподавателя, нашаривающего кусок мела там, где его уже не было.

– Ничего не понимая, Ильич отходит на пару шагов от доски, – Сергей говорил сквозь смех, – и смотрит на вершину доски. Что такое? Мел на месте. Лежит спокойненько, ждет его. Тогда Ильич снова подходит вплотную к доске, полностью перекрывая себе видимый глазами обзор искомого предмета. Снова наощупь пытается отыскать то, что должно, по его мнению, быть в том самом месте, куда протянулась рука, но чего на самом деле уже там нет, поскольку нить, натянутая Павликом, подняла мел на недосягаемую для Ильича высоту. Чудеса, видимо, думает Ильич. Он опять отходит от доски, не замечая, как Паша ослабляет натяжение невидимой для учителя нити, заставляя мел вернуться в свое исходное положение. Что за дела? Мел на том самом месте, где его вполне можно достать даже при таком росте, как у нашего преподавателя. Мы, все ученики, еле сдерживаем прорываемый наружу хохот. Но когда Ильич в четвертый или пятый, уж и не помню, раз повторяет одну и ту же операцию с «отошел-посмотрел-увидел-подошел-протянул руку-не нащупал-отошел-посмотрел-увидел» все в классе уже не смогли удержаться от хохота. Повторю. Благо Ильич был нормальным чуваком. Когда до него дошло, что над ним пошутили, он сам долго смеялся вместе с нами.

– Ага. Только Пашке пол-урока пришлось стоять возле доски и отвечать на его вопросы, – вытирая слезы, заметила Ирина.

– Что ж. Он это заслужил, – подтвердил Семен.

– Зяба, а помнишь, как мы играли в охотников? – Александр прижал Анатолия к себе, от чего тот охнул.

– Я все помню, – коротко ответил Анатолий, снова поправляя сползшие на нос очки.

– Это когда, – хохотнула красавица Татьяна, – по-моему, в классе шестом, вы, ребята, приказали ему бежать, куда глаза глядят, а сами устроили на него облаву?

– Точно, – победно пробасил Александр, – Мы его достаточно быстро тогда поймали. Связали руки, ноги, продели между ними какую-то доску и пронесли по школьному двору, как оленя.

Все весело рассмеялись, вспоминая забавную, как им казалось, сцену.

– А вот мне, – тихо произнес Анатолий, – совсем не было смешно. Спасибо вам, ребята, что в тот раз вы не додумались изжарить меня на костре.

– Да ладно тебе, – примирительно сказал Семен, протягивая Анатолию руку с зажатой в ней рюмкой, – Давай, выпьем за то, что нам всем есть, что вспомнить…

Вечер встречи выпускников выдался на славу. Виталию все очень понравилось. Он дал всем клятвенное обещание в следующий раз обязательно присутствовать на подобных посиделках. Более того. Он сам предложил изредка встречаться с друзьями просто так, не дожидаясь какого-либо формального предлога. Что тут говорить? Его предложение было принято с восторгом. Ощущение вернувшегося детства так расслабило Виталия, что он, незаметно для себя, сильно опьянел. Покидал кафе на крайне нетвердых ногах. Как ни странно, именно Анатолий вызвался проводить далеко нетрезвого товарища до дома. Виталий было отказывался, но одноклассники убедили его воспользоваться предложением гораздо более трезвого товарища. Они по телефону оформили услугу «трезвый водитель» и посадили обоих мужчин в автомобиль Виталия. Смирнов назвал адрес и отключился. Как он оказался в своей квартире, мужчина уже не помнил…

***

«Как же меня угораздило вчера так напиться? – думал Виталий, бросая в стакан с водой очередную таблетку витаминной шипучки, – Вот это меня нахлобучило. Башка трещит, сил нету».

Виталий посмотрел на настенные часы. Полдень. Нет, подумал он. Радость, испытанная им от встречи со своими бывшими одноклассниками, не идет ни в какое сравнение с сегодняшними последствиями, происходящими в его организме. Ну его к чертям все эти встречи! День пропал. Наверняка и завтра в нем еще будут сказываться отголоски бурного веселья. Хотя, надо признать, ему все-таки было хорошо. В кои то веки вновь увидеть оболтусов, с кем он делил школьные годы. Парни сильно изменились. Да и девчонки тоже. Танька только такая же красавица, как и всегда была. Годы над ней не властны. Да и Иринка тоже ничего…

Внезапно Виталия охватило какое-то тревожное чувство. Что бы это могло значить? Нет. Не понять. Он неосознанно оглядел свою холостяцкую комнату. Все, вроде, на месте. Достаточно чистенько. Пару вещей только не на месте. А так… Стоп! Чего-то явно не хватает. Но чего? Мысли путаются. Как он вообще вчера добрался до дома? Полный провал в памяти. Н-да. Пьянь позорная. С этим надо прекращать. Ага! Машина. Он оставил машину рядом с кафе. Ну, конечно. Ведь не мог же он пьяным сесть за руль. Что ж. Ладно. Заберет ее вечером. Или завтра. Все по общему состоянию. Вот, блин! Документы в машине. Придется ехать туда прямо сейчас. Не дай бог, с ними что-то случится. Но как болит голова…

Тревога нарастала, затрудняя дыхание. Виталий выглянул в окно и с облегчением выдохнул. Его автомобиль стоял возле подъезда дома, на том самом месте, куда он его обычно и ставил. Но каким образом он там оказался? Неужели же он все-таки решился в бессознательном состоянии сесть за руль? «Не помню, – Виталий поморщился от очередного приступа головной боли, – Надо будет позвонить ребятам. Спросить, чем закончился вечер. Ужасно стыдно, но и фиг с ним».

Виталий зашел в ванную комнату, склонился над раковиной и подставил голову под струю холодной воды из крана. Выключил воду и стал вытирать волосы полотенцем. Немного подумав, отбросил полотенце в сторону, снял семейные трусы и зашел в душевую кабину. Принял контрастный душ. Немного полегчало. Но лишь немного.

Через пять минут Виталий, облачившись в домашний спортивный костюм, вышел из подъезда. Подошел к своему автомобилю и посредством брелка дистанционного управления разблокировал замки. Открыл заднюю дверцу и похолодел от охватившего его ужаса. Заднее сидение было пусто. Но ведь еще вчера на этом самом месте лежали две папки с документами. И где же они теперь? Куда он, пьянь такая, мог их подевать? Виталию стало плохо. Как ему теперь отчитываться об утере бумаг, содержащих конфиденциальную информацию? Это ж сколько и как ему придется отписываться? Н-да. Вот тебе и погулял с товарищами.

Виталий в полубессознательном состоянии вернулся в квартиру. Забыв снять кроссовки, прошел в комнату и стал искать свой телефон. Вот, черт, раздраженно подумал он, куда же этот проклятый гаджет запропастился? Неожиданно раздался хорошо знакомый звонок. Виталий резко остановился, соображая, откуда идет мелодичный звук вызова. Через мгновение он понял и опустился на колени перед диваном. Пошарил рукой под спальной мебелью. О-па! Вот он, родненький! Виталий достал телефон и с удивлением посмотрел на экран. Звонил Анатолий. Зяба? Когда это он успел записать его в телефонную книжку? И с какого хрена он звонит? Ладно. Сейчас разберемся. Виталий принял вызов.

– Да? – хриплым голосом произнес он в микрофон, – Слушаю тебя, Зяба.

– Виталик, привет.

– Привет.

– Как себя чувствуешь?

– Неважно я себя чувствую. Плохо, одним словом. Ты как?

– Я? Я нормально. Но я ведь и не выпивал толком.

– Понятно. Завидую тебе.

– А я тебе сочувствую. Честное слово.

– Спасибо. Разберемся. Че звонишь то?

– Узнать, как ты.

– Ну, вот. Узнал. Слушай. А как мы разошлись? Ничего не помню.

– Не мудрено. Ты сильно был пьяный.

– Ладно-ладно. Рассказывай, как все было, – раздраженно буркнул Виталий.

– Ребята вызвали тебе «трезвого водителя». Ты показал ему документы на авто, передал ключи, и он отвез тебя домой. А я вызвался проводить тебя, чтобы с тобой ничего плохого не приключилось.

– Ты? – удивился Виталий.

– Да, я. А что?

– Да нет. Ничего. Спасибо, Зяба. Буду должен.

– Да брось ты. Мне это ничего не стоило, – Анатолий надолго замолчал.

– Зяба, ты там? – через минуту спросил Виталий.

– Да, я на месте. Тут такое дело… – он снова замолчал.

– Ну, не тяни резину. Говори, что хотел.

– Ну, не знаю…

– Ладно. Не говори. У меня есть вопрос.

– Слушаю.

– Не помнишь, куда я мог деть кое-какие документы? Они лежали у меня на заднем сидении. Ума не приложу, где они теперь.

– Собственно, – неуверенно проговорил Анатолий, – поэтому я тебе и позвонил, Виталий.

– Что?

– Документы у меня.

– Как?! – вскричал изумленный Виталий, – Почему у тебя?

– Не горячись. Все вышло совершенно случайно.

– Как случайно? Ты понимаешь, что это…

– Подожди. Послушай меня, – перебил Виталия Анатолий, – Вчера, когда мы сели в твою машину (а сели мы оба на заднее сидение), эти папки нам немного помешали. Точнее, они помешали тебе, Виталий. Они были в твоих руках, но тебе было не до них, и ты попросил меня их придержать. Ну, а я поместил их в свою рабочую сумку. Уже когда мы доехали до твоего дома, я проводил тебя до двери квартиры. Тебя так штормило, что я больше думал не о документах в моей сумке, а о том, как бы тебя довести до дивана. Ты такой тяжелый. А потом я просто забыл об этих папках.

– И где они сейчас? – догадываясь об ответе, Виталий почувствовал некоторое душевное облегчение.

– Они у меня. Все в целости и сохранности.

– Так. Назови свой адрес. Я сейчас вызову такси и приеду за ними.

– Не стоит.

– Не понял. Что значит не стоит?

– Я уже сам подъехал к твоему дому. Прямо сейчас стою возле твоего подъезда. Готов зайти к тебе в гости. Отдам бумаги. Извини, что так получилось. Честное слово. Все вышло непреднамеренно.

Виталий, не сбрасывая звонка, подошел к окну и посмотрел вниз со своего седьмого этажа. Возле его автомобиля стоял тщедушный человечек в очках со смартфоном у своего уха. Через его плечо был перекинут широкий ремень, на котором висела большая кожаная сумка.

– Хорошо. Молодец, Зяба. Заходи. Я тебя жду.

– Напомни номер квартиры. Тут у вас домофон…

***

– Ну, ты большой молодец, Зяба. От кого-кого, а от тебя не ожидал. Не в моих правилах похмеляться, но твое пиво, уверен, должно облегчить мои страдания.

Виталий и Анатолий сидели на кухне. Хозяин допивал первую из двух бутылок пива, предусмотрительно купленных для него нежданным гостем. Сам же гость угощался растворимым кофе.

– Фух! – выдохнул Виталий, ставя пустую посудину под стол, – Спасибо за лекарство, дружище.

– Хм, – хмыкнул Анатолий, – Дружище. Раньше никто из нашего класса так меня не называл.

– Что было, то прошло. Извини за то, что в детстве причиняли тебе множество неудобств. Дураки были.

– Ничего-ничего. Все в прошлом.

– Ну, ты и впрямь меня выручил. Я уж думал, что потерял их, – Виталий похлопал по лежащим на соседней табуретке папкам, – Если бы факт их утери выплыл наружу, я мог бы лишиться своих погонов. Я и так уже… Но не важно.

Анатолий смотрел в свою чашку.

– Ты чего такой грустный? А, Толь?

– Да так, – уклончиво ответил Анатолий.

– Да ладно тебе, – Виталий немного наклонился к школьному товарищу и легонько хлопнул его по плечу. От неожиданности Анатолий вздрогнул.

– Ты чего? – удивился Виталий, – Я же по-дружески, аккуратненько.

– Да нет. Я не…

– Ладно тебе. Уж признавайся. Смотрел, что находится в папках. Так? Да я не сержусь, Толик. Сам виноват, что все так произошло. А тебе спасибо, что сберег документы. Прошу одно. Никому об этом ни слова. Понял?

– Само собой, – кивнул Анатолий.

Помолчали. Виталий допил вторую бутылку пива и крякнул от удовольствия. Анатолий отставил в сторону пустую чашку и встал из-за стола.

– Что? – Виталий поднял на гостя свой взор, – Пойдешь? – Ему очень хотелось остаться одному.

– Да. Пора.

– Ну, что ж. Пора, так пора. Еще раз спасибо за лекарство и за… Ну, ты меня понял. Да?

– Конечно, Виталий.

– Идем, я тебя провожу. Только до двери. Уж извини. Чувствую себя еще очень слабым.

– Все нормально, – не возражал Анатолий, – Пойду.

Уже на пороге, перед тем как открыть входную дверь, Анатолий обернулся к хозяину квартиры и произнес:

– Виталь, тут такое дело. Не знаю, как сказать…

– Как-нибудь уж скажи, – великодушно разрешил Анатолий.

– Да. Я просмотрел материалы твоих дел. Оба материала.

– Ну, просмотрел и просмотрел. Не болтай об этом только, Толька, – Виталий хохотнул от неожиданно удавшейся, как ему показалось, шутки.

– Убийцей оказался садовник, – тихо произнес Анатолий, глядя себе под ноги.

– Не понял. Ты о чем?

– Ну, это шутка. А если серьезно, то, как мне кажется, убийцей в деле годичной давности является один из свидетелей по этому самому делу, – скороговоркой выпалил Анатолий.

– С чего ты это взял? Обоснуй, – Виталий остался стоять на правой ноге. Его левая нога была полностью расслаблена и переплетена с опорной. При этом, чтобы не напрягаться в попытке сохранить равновесие, он прислонился плечом к стене в коридоре. Свои руки мужчина скрестил на груди, – Ну, не молчи. Мне интересно твое мнение, Шерлок…

***

Жуткий план созрел не сразу. Да и не было изначально никаких мыслей про составление какого-либо плана. Необходимость в его создании уже возникла сама собой, когда однажды бессонной ночью ему представилось единственно возможное, как тогда показалось, решение возникшей проблемы. То была страшная, поначалу испугавшая его мысль, но когда она, эта крамольная мысль, всего лишь своим краешком коснулась сознания, то уже не отпускала его, заставляя все больше и больше набираться решимости осуществить задуманное. Мук совести или ненужных сомнений по поводу необходимости совершить чудовищное деяние он не испытывал. Слишком мелкими они казались на фоне непрекращающихся угроз со стороны определенных структур, длящиеся более полугода и грозящие свести с ума. Крови он не боялся. Слишком много он видел ее в Афганистане…

Он не вполне понимал, откуда в нем взялась эта неудержимая страсть к азартным играм, лишившая его практически всего. Хотя… Он ведь начал играть, чтобы как-то заполнить ту пустоту, что образовалась в душе после потери жены. Да. Наверное, именно поэтому. Но так или иначе, он уже ступил на эту скользкую дорожку. Постоянные неудачи в этом направлении, казалось бы, должны были остудить его пыл. Но нет. Наоборот, с каким-то маниакальным упорством он вкладывал все больше и больше своих финансовых средств в то, что, как ему казалось, рано или поздно должно было принести сказочный доход и удовлетворение. Однако, все происходило совсем не так, как хотелось. Долги неуклонно росли. Банки перестали выдавать ему кредиты, передав дела о его задолженностях коллекторским фирмам. А уж они-то умело играли на его нервах, требуя скорейшего погашения денежных займов. Он уже было подумывал о распродаже собственного имущества. Но тогда с чем бы он остался? В свои-то шестьдесят с небольшим лет. Нет. Надо было найти иной способ оставаться на плаву. И, кажется, он нашел такой способ.

Как-то он пожаловался своим соседям по дворовому участку, супружеской чете, практически его сверстникам, на перипетии нелегкой судьбы. Добрые люди решили посодействовать ему в его трудностях. Решили помочь ему избавиться от назойливости коллекторов. Одолжили незадачливому страдальцу три миллиона рублей из своих многолетних накоплений. Составили расписку, согласно которой он брал на себя обязательства в течение года вернуть занимателям вышеуказанную сумму. Да. Для того, чтобы расплатиться уже с этими людьми, ему все равно пришлось бы продать свой добротный двухэтажный дом и переселиться в какое-нибудь более скромное жилище, возможно, даже совсем в другом месте, возможно, даже в другом городе. Делать этого, конечно, не хотелось. Но куда деваться? Зато теперь его уже перестали донимать эти бесконечные звонки с угрозами, и днем, и ночью пробивающиеся до него с неизвестных номеров, его уже не пугали эти слишком уж участившиеся случаи посещений родного дома неизвестными молодыми людьми угрожающего вида, все время требующие погашения финансовой задолженности и намекающие на некие неприятные последствия в случае затягивания процесса выплаты долгов. Что ж. Неизбежная потеря дома, где он прожил полжизни, – вполне приемлемая цена за душевное спокойствие. И ведь он, в конце концов, получил его, это свое душевное спокойствие. Причем, получил его в гораздо более короткий срок, чем предполагалось изначально. Благодаря отзывчивым людям, оказавшимся неравнодушными к чужим трудностям. Со всеми своими кредиторами он расплатился за раз. Его оставили в покое. Казалось бы, живи да радуйся. Теперь никуда не нужно торопиться. Есть целый год, чтобы произвести надлежащий обмен своего роскошного дома на более скромное, но вполне приемлемое пристанище, чтобы за счет разницы от возможной сделки с благодарностью вернуть заемные деньги людям, вошедшим в его положение. Но нет. Слишком легкое избавление от недавних тревог почему-то породило новые. Понимание неизбежности потери дома стало казаться ему чем-то неправильным и несправедливым. Слишком уж он привык к нему, слишком многое связывало его с этим местом. Но как же быть в этом случае? Что бы такое придумать, чтобы оттянуть срок возвращения долга соседям? Где бы достать необходимую ему сумму, чтобы при этом еще и не потерять свой любимый дом?

Мерзкая мысль промелькнула в голове совершенно случайно, но практически сразу же прочно угнездилась в сознании. Да. Первое время она ужасала его. Он даже честно пытался избавиться от нее. Впрочем, безуспешно, поскольку постепенно она, эта мысль, стала казаться ему гораздо менее ужасной, чем то ощущение, что было вызвано в нем жалостью от потери дома, который достался ему с таким большим трудом. В этом доме он прожил почти всю свою жизнь со своей милой женой, три года назад преждевременно покинувшей этот мир (и его тоже) после долгой и изнурительной болезни. Этот дом – то немногое, что напоминало ему о ней, о его несправедливо утраченной любви. Детей бог им не дал, поэтому единственной его радостью оставались воспоминания о любимой, при жизни очень привязанной к этому уютному строению, о той, кто с такими теплотой и трепетом заботилась о домашнем благоустройстве. Он был абсолютно уверен, что именно дом подпитывает эти его воспоминания. Нет. Он никак не мог позволить себе лишиться того, с чем было связано все лучшее, что все еще жило в его памяти. Конечно, совсем недавно вариант с распродажей имущества был, пожалуй, единственным решением. Но это было тогда, когда его донимали суровые кредиторы. Теперь же этот тревожный период в его жизни остался позади. А сейчас совсем другая ситуация. С совсем другими людьми. Поэтому…

Свой план он обдумывал не один раз. Почти два месяца в течение многих часов выстраивал необходимую последовательность тех или иных действий, связанных с будущим преступлением. В том, что это называлось именно так, он полностью отдавал себе отчет. И тем не менее, он уже полностью решился на этот шаг. Будет ли его мучать совесть за содеянное? Вряд ли. Ну, может, немного и недолго. Поскольку его главная в жизни цель (сохранить дом) будет достигнута. А это для него самое важное. Когда все было продумано, осталось лишь выбрать подходящий день. И такой день наступил.

О своем визите к своим благодетелям он договорился заранее. В назначенное время (около часа дня) он нажал на кнопку вызывной панели, расположенной на двери, ведущей во двор приусадебного участка соседей. Через минуту магнитный замок на мгновение отключился, разрешив ему войти внутрь двора. Перед тем, как позволить автоматическому доводчику самостоятельно захлопнуть за ним входную железную дверь, вмонтированную в высокий каменный забор, он помахал рукой двум старушкам-подружкам, сидящим на скамеечке по другую сторону дороги, проходящей через весь их поселок. Старушки приветливо помахали ему в ответ, продолжая тихонечко разговаривать друг с другом о всяком разном, что тревожило их утомленные жизнью сердца.

– Привет-привет, – поздоровался с гостем хозяин, ожидающий его на пороге собственного дома, – Проходи на кухню. Сейчас чай пить будем.

– Чай – это хорошо. Я, вот, и тортик прикупил, – он передал хозяину небольшую коробочку с тортом.

Примерно с час сидели за столом, пили чай с тортом, говорили о всяких пустяках. Вполне нормальное, по-соседски приятельское мероприятие. Наконец, он встал из-за стола и произнес:

– Мне пора. Сегодня уезжаю на недельку к родственникам в Москву.

– О-о, – улыбнулась хозяйка, – Родственники – это хорошо. Родственники на то они и есть родственники, чтобы их время от времени навещали. К нам, вот, тоже дети скоро обещались приехать в гости. Внуков привезут.

– Когда, если не секрет? – поинтересовался гость.

– Через недельку, – мечтательно произнесла хозяйка.

– Угу. А я вот сегодня еду.

– Ну, ты уж возвращайся, – протянул улыбающийся хозяин.

– Куда ж я денусь от вас? – он тоже широко улыбнулся, – Кстати. Приеду, полностью расплачусь с долгом. Так что готовьте расписку.

– О как! – удивился хозяин, – Нашел покупателя на дом?

– Что-то вроде того.

– А со своим новым жильем определился? – спросила хозяйка.

– Да. Дом поменьше, естественно, но жить можно. В Подмосковье. Вот, туда и еду на разведку, так сказать.

– Слушай, – хозяин выглядел немного смущенным, – Нам неловко, но ты сам понимаешь… Деньги немалые…

– Да успокойтесь, вы! Все в порядке. Вы меня очень выручили. Ну, что ж. Это мне наказание за мое увлечение ставками. Впредь буду осмотрительнее. Хватит. Наигрался. Ладно. Пойду, соберу вещички, – мужчина посмотрел на наручные часы, – Поезд через три часа. Проводите до выхода? – обратился он к супругам.

Хозяин и хозяйка вместе проводили гостя до ворот. Он снова помахал старушкам, все еще сидящим на скамейке напротив и греющимися на сентябрьском солнышке. Те снова ответили тем же, что-то крикнув дружеское его провожатым. Провожатые громко поприветствовали пожилых соседок, сказав что-то смешливое, отчего те весело засмеялись. Он же прошел в ворота уже своего двора, располагающегося сразу же за двором ничего не подозревающих супругов. Вошел в свой драгоценный дом и закрыл за собой дверь. Тут же его движения из неторопливых превратились в стремительные, даже несколько суетливые.

Он переоделся в заранее приготовленный старый спортивный костюм, обулся в старые кроссовки. Взял телефон и набрал номер такси. Заказал машину по своему адресу на нужное ему время. На все про все у него было чуть больше двух часов. Он успеет. Он должен успеть. Прошел в кладовку и достал из ящика с набором инструментов увесистый молоток. Заткнул его за штанину, прикрыв курткой. Вышел из дома и пробежался легкой трусцой, оказавшись у дальнего конца двора. Он точно знал, что никто не сможет увидеть его снаружи глухого каменного забора, поставленного со стороны проезжей улицы. Никто не сможет ему помешать. Забор же, отделяющий его двор от двора соседей был обычным, деревянным. Еще с неделю назад он позаботился о том, чтобы штакетник невысокой ограды легко отодвигался в сторону. Не создавая шума, он пробрался на соседскую территорию. Также не создавая шума, подошел к входной двери дома соседей. Постучал. Через минуту ему открыл удивленный мужчина.

– О! – произнес сосед, – А ты как тут оказался? Звонка домофона я не слышал.

– Твоя входная дверь в заборе была открыта, – стараясь говорить спокойно, ответил он.

– Да? – снова удивился мужчина, – Не понимаю. Вроде закрывал за тобой. Неужели доводчик опять барахлит? Надо посмотреть.

– Наверное, сломался. Я потянул за ручку, дверь и отворилась.

– Ладно. Потом посмотрю. Ты чего-то забыл у нас?

– Да. Хочу кое с чем поделиться с вами. Я пройду?

– А-а, да, конечно. Ну, проходи-проходи, – хозяин повернулся спиной к зачем-то вернувшемуся соседу и направился по коридору, указывая тому направление.

Гость плотно прикрыл за собой входную дверь и двинулся вслед за хозяином. На ходу выхватил молоток, коротко размахнулся и нанес им сильный удар в затылок ничего не подозревающему человеку…

Дело сделано. Ну, почти сделано. Расписка у него. Он хорошо знал, где ее хранят. Правда, его всего колотит, руки трясутся, но все равно он делает все, как надо. Посуда побита. Все перевернуто вверх дном. Налицо ограбление. Так. Что еще? Ага. Все окна дома плотно закрыты. Газовая плита включена. В доме создастся такая температура (ну, так ему кажется), которая воспрепятствует естественному окоченению трупов. Точное время смерти определить будет крайне затруднительно, а значит, связать по времени смерть супругов и его отъезд на такси через… Он посмотрел на часы. Ого! Стоит поторопиться. Машина придет уже через час. Он даже не заметил, что прокопался здесь столь долго. Так. Огляделся по сторонам. Он ничего не забыл? Вроде, нет. Стараясь не наступать на разлитую по полу кровь, добрался до выхода. Открыл дверь и выглянул наружу. Все тихо. Через высокий забор его не видать. Он добежал до железной бочки, стоящей неподалеку от дома и в которой хозяева сжигали собираемую во дворе пожухлую траву и павшие листья с плодовых деревьев. Скинул кроссовки и разделся до трусов. Обувь и одежду закинул в бочку. Поверх своих вещей, испачканных кровью, разместил сухие ветки и поломанные доски от старой тары, подобранные поблизости. Взял в руки стоящую тут же пластиковую бутылку с жидкостью для розжига и обильно полил топливом содержимое бочки. Немного подумал и забросил в заполненную емкость опустошенную пластиковую посуду. Чиркнул спичкой и проследил, чтобы пламя полностью охватило все, что должно было сгореть без остатка. О том, что кто-то заметит дым, исходящий со двора, он не беспокоился. Подобная практика сжигания травы и прочих предметов существовала повсеместно. Босиком добежал до места прохода в боковом заборе. Пробрался к себе на участок и приколотил доску на место. При этом воспользовался уже другим молотком. Орудие же преступления плотно упаковал в приготовленную тряпку. Сверток вложил в пакет. Забежал в дом. Оставил пакет с орудием преступления у порога, второй молоток положил на место. Наскоро принял душ. Оделся в чистую одежду. Засунул за пазуху пиджака сверток с предметом, принесшим смерть двум ни в чем неповинным людям. Взял в руки собранные в сумку дорожные вещи и вышел во двор. Запер дом и через минуту оказался на улице. Огляделся. Старушки все еще сидели на скамейке. Он подошел к ним, перейдя дорогу, завел непринужденную беседу, интересуясь их жизнью, хотя на самом деле до их жизни ему не было никакого дела. Он лишь следил, чтобы его пытающийся сорваться на дрожь голос не выдал его крайнего внутреннего волнения. Через минут пять раздался звонок телефона. Таксист сообщил, что практически на месте. Еще через минуту он, попрощавшись со старушками, уже ехал в сторону вокзала. Выехав за пределы поселка, попросил таксиста на минутку остановиться. Сослался на то, что торопился в поездку и не успел дома справить малую нужду. На готовых предать его подгибающихся ногах зашел в небольшой лесок у обочины. Убедился, что с дороги его не видно. Достал из-за пазухи уличающий его предмет и суетливо спрятал сверток с молотком под корягу приметного дерева. Уже после возвращения от родственников он собирался выкинуть этот сверток в реку, чтобы на него уже точно никто не смог бы случайно натолкнуться…

***

– Смирнов! Задержитесь, Виталий Сергеевич.

Виталий пропустил коллег, выходящих из кабинета.

– Присаживайтесь, – предложил ему Игорь Ильич, – Чай будете?

– Я, пожалуй, откажусь, товарищ подполковник.

– Как изволите. А я, пожалуй, выпью, – начальник следственного отдела нажал на одну из кнопок многофункционального телефона, расположенного напротив него, и, дождавшись короткого «да» из динамика, попросил, – Мария Александровна, будьте добры, принесите мне стаканчик горяченького чайку. Одну. Спасибо.

В ожидании чая Игорь Ильич, достаточно моложавый, но довольно полный мужчина около сорока лет, начал перебирать листы документов на своем рабочем столе. Виталий молча ждал, когда на него обратят внимание.

В кабинет вошла секретарь с чашкой заваренного чая на подносе. Поставив посуду перед своим руководителем, она неторопливо покинула помещение, плотно прикрыв за собой дверь.

Игорь Ильич обхватил чашку ладонью, ощущая тепло, исходящее от ее стенок. Затем медленно поднес посуду к губам и шумно отпил горячий напиток. Отставил ополовиненную чашку в сторону и посмотрел на подчиненного.

– Я не понимаю, Виталий Сергеевич, что с вами произошло, – Игорь Ильич посмотрел подчиненному в глаза.

– Я тоже не понимаю вас, товарищ подполковник. Что вы имеете в виду? – Виталий положил руки на стол.

– Нет-нет. Я не хочу сказать что-либо плохого. Наоборот. Я даже очень рад, что сегодняшнее утро стало таким богатым на интересные события, напрямую связанные с нашей работой. Я просто не вполне понимаю, с чем это связано.

Виталий промолчал, удивленно вскинув вверх брови.

– В последнее время, Виталий Сергеевич, я, мягко говоря, был не особо доволен вашими успехами. Это, объяснял я себе, скорее всего, было как-то связано с вашим семейным положением. Понимаю, развод – дело непростое. Эмоциональное потрясение, душевное выгорание и тому подобное. Ну, ладно бы это длилось месяц или два. Ну, пусть год. Но два года! Это уж слишком.

Виталий продолжал молчать, уставившись на кисти своих рук.

– Забегая вперед, скажу. Начал было задумываться предложить вам написать рапорт об увольнении. А что? В эти последние два года дела у вас шли из рук вон плохо. Вы и до распада вашей семьи не особо то отличались успешностью в раскрываемости преступлений, а уж после… Нет-нет, – подполковник движением руки остановил собирающегося что-то сказать Виталия, – Говорю, что есть, Виталий Сергеевич. Говорю, что есть, – Игорь Ильич снова отхлебнул горячего напитка, – Признайте, вы все показатели нам портили. И это при том, что начало вашей карьеры было впечатляющим. Но затем куда-то все ушло. Сколько лет вы сидите в капитанах? То-то и оно, – вздохнул подполковник, не дожидаясь ответа на последний вопрос.

Виталий продолжал молча выслушивать замечания начальства.

– И вдруг, ни с того, ни с сего, вы на сегодняшней планерке выдаете на-гора сразу две интереснейшие версии по двум преступлениям. Причем, почему-то вы, помимо вашего нынешнего расследования, решили поднять прошлогоднее нераскрытое дело, о котором, признаться, я и вовсе подзабыл. Я приятно удивлен. Поэтому и спрашиваю, что с вами такое произошло?

– Видимо, устал прозябать на задворках, – тихо произнес Виталий.

– Что? Не расслышал.

– Решил более ответственно подходить к своей работе, – громко ответил Виталий.

– Хорошо. Очень хорошо. Одобряю, товарищ капитан, ваше стремление, пусть и несколько запоздалое. Надеюсь, вы немедленно приступите к необходимым мероприятиям. Естественно, последнее дело в приоритете. Вполне согласен с тем, что вы предложили сделать в первую очередь. Вам следует… Впрочем, вы обо всем уже доложили. Поэтому, незамедлительно приступайте к работе. Ее у нас непочатый край.

– Разумеется. Разрешите идти?

– Не смею вас задерживать. О ходе расследования докладывайте мне лично. Идите. Надеюсь, то, что произошло сегодня, – это у вас не одноразовое прозрение, и впредь вы будете более ответственно относиться к своим прямым обязанностям.

– Надеюсь, – пробормотал Виталий себе под нос, поднимаясь из-за стола.

– Что, простите?

– Говорю, что постараюсь оправдать ваши ожидания.

– Уж постарайтесь, пожалуйста, постарайтесь…

«Ох, уж мне этот Зяба. Прибавил работенки, – подумал Виталий, выходя из здания УВД, – Надо будет снова с ним встретиться. Нам есть, о чем поговорить, так сказать. И все же, какой он молодец, этот маленький очкарик. Так мне помог».

***

Еще буквально позавчера Виталий был ошарашен тем представлением, что ему устроил его бывший одноклассник. Кто бы мог подумать, что этот нюня (ну, таким тот был в школьные годы) способен удивить его, человека, казалось бы, привычного ко всему. Однако, с этой задачей ему, Зябе, очень даже удалось справиться. Не сразу, конечно. Нет. Но все же удалось.

«Как это вообще было?», – вспоминал Виталий, направляясь по заранее отмеченному для себя маршруту. Сегодня ему было необходимо попасть в отделение банка, располагающегося неподалеку от дома, где произошло недавнее убийство. Это дело, это расследование, было поручено ему, нерадивому капитану. Возможно, оно станет очередным «висяком». Но, возможно, и нет. Зацепка, которую Виталий собирался проработать, была эфемерная, взятая, можно сказать, с потолка, если не упоминать при этом Зябу, подкинувшему ему эту самую зацепку. В банке Виталий собирался ознакомиться с архивом интересующих его видеозаписей, способных (а способных ли?) пролить свет на личность возможного преступника. Причем, сегодня капитан почти (ох, уж это пресловутое «почти») не сомневался в успехе следственных мероприятий. И эту уверенность в нем породил не кто иной, как тот самый тюфяк Зяба.

Позавчера, в субботу, когда Зяба (или, пожалуй, он все же должен теперь звать его Анатолием, Толей, Толиком, наконец) изложил ему свой взгляд на те материалы, которые случайным (или неслучайным?) образом попали в его руки, Виталий откровенно высмеял своего нежданного гостя. С чего тот взял, что все происходило именно таким образом? Тоже мне фантазер-обыватель, бесконечно далекий от понимания всех тонкостей работы следователя. Пожалуй, если бы не его, Виталия, неважное физическое состояние после пятничной гулянки, он даже выслушивать бы не стал своего визитера. Кто он такой, чтобы представлять свою версию, свое видение ему, профессионалу, практикующему в течение многих лет? Нет. Не его это дело, постороннего человека. Однако, Виталия почему-то заинтересовало мнение бывшего одноклассника. С не вполне здоровым воображением Толика (в самый начальный момент Виталий именно так воспринял россказни своего гостя) он продолжил знакомиться уже на кухне, куда снова пригласил пройти своего школьного товарища, предложив ему за чашечкой чая побеседовать на интересующую их обоих тему.

На кухне хозяин вскипятил воду в чайнике и заварил свежий чай. Угостил Анатолия ароматным напитком и сам сделал несколько глотков из своей кружки. Сказал, что с интересом слушает своего собеседника. И хотя к самим фантазиям Анатолия Виталий поначалу отнесся не вполне серьезно, он все же решил внимательно выслушать их, поскольку у него самого на этот счет не было ни одной идеи. А так, сообразил он, подробное, хоть и фантастическое, изложение дел Зябой (тьфу ты, Анатолием, конечно же) предоставляет ему возможность справиться с тем поручением Оксаны Викторовны, их криминалиста, которым она, естественно, из самых благих побуждений (а то из каких еще?) обременила его в эти не самые легкие выходные. Ну вот, представил себе Виталий в ту минуту, в понедельник теперь у него будет хоть что-то, чем он сможет воспользоваться, чтобы отчитаться перед начальством. И пусть этот отчет станет чем-то из разряда неправдоподобного и немыслимого, но это гораздо лучше, чем вообще ничего. Да, Толик, снова подумал тогда про себя Виталий, спасибо тебе за предоставленную возможность заполнить хоть какими-то идеями его пустую, раскалывающуюся от похмелья голову. Ведь самому ему, Виталию, в том состоянии, в котором он пребывал, было вообще не по силам что-то придумать, чтобы не заработать очередное взыскание на службе. Поэтому то он и решил до конца выслушать своего товарища, ознакомиться, так сказать, с его бредом. Впрочем, изначально настроенный скептически (все, что он услышал, действительно, казалось бредом некомпетентного обывателя), Виталий относился ко всему, сказанному Анатолием, еще и как к некоему развлечению, помимо всего прочего, как оказалось, еще и вполне полезному для него лично, за что он, собственно, и был признателен своему гостю. Тем не менее, помимо благодарности за нежданный подарок, Виталий испытал еще одно достаточно неприятное для себя чувство. Изнутри его охватила неприятная горечь, вызванная уязвленным самолюбием. А ведь он то, профессионал, признался себе Виталий, не сумел до такого додуматься. Чтобы как-то оправдать себя в собственных глазах, он начал выискивать отсутствие логики в рассуждениях Анатолия. Виталий вслух сомневался в существовании самой возможности той или иной ситуации, о которой ему рассказывал этот чудаковатый очкарик, он отрицал ту последовательность событий, которую тот выстраивал. Однако, как ни странно, Виталию это плохо удавалось, что вызывало в нем и удивление, и внутреннее раздражение. Впрочем, с последним чувством он справлялся превосходно. Во всяком случае, внешне.

– Слушай, откуда ты это все взял? – спросил хозяин дома, когда Анатолий закончил описывать свой личный взгляд на последнее дело, вести которое Виталию поручили буквально четыре дня назад.

– Не знаю, – пожал плечами Анатолий.

– Не знает он, – проворчал Виталий, – И тем не менее, ты представляешь мне красочную картину происшедшего, основываясь лишь на предварительных данных криминалистической экспертизы, на тех фотографиях, что ты ненароком подсмотрел в случайно попавших в твои руки документах. Кстати, еще раз напомню: о том, что эти документы оказались у тебя, ты не должен никому…

– Конечно-конечно, Виталик, – быстро проговорил Анатолий, – Я буду нем, как рыба. Я понимаю. Извини.

– Ладно, – благосклонно промолвил Виталий, – Верю. И все же. Объясни, что именно в тех материалах, что ты увидел, натолкнуло тебя на воссоздание тех образов, с которыми ты поделился со мной?

– Это трудно объяснить.

– И все же попытайся. Что-то же ты увидел такое, что не сумел увидеть я или кто-то другой, кому по своему статусу просто положено было бы разглядеть. Разглядеть, рассмотреть, заметить что-то, что позволило бы представить себе такое же, что воссоздалось в твоей голове. Признаюсь, в твоих историях есть что-то эдакое, что вполне бы могло быть на самом деле.

– Ты мне не поверишь, – произнес Анатолий, виновато опустив глаза.

– Почему? Ты скажи, а я решу, верить тебе или нет.

– Если честно, то я и сам не знаю, как это у меня получается.

– То есть?

– Ну, я просто смотрю на предметы (в данном случае это вещи с места преступления), и в моем мозгу сама собой всплывает определенная история с определенными персонажами, которая, как мне кажется, могла бы объяснить происшедшее.

– То есть ты создаешь версию случившихся событий не на основе оставленных преступником следов, не на…

– Нет-нет. Ты меня не понял. Или, скорее, это я не вполне понятно излагаю свои мысли. Как раз-таки именно тот порядок: сами вещи и то, как они располагаются на месте преступления, то, в каком они находятся состоянии, какие эти вещи вообще и прочее, – все это и пробуждает во мне мои видения.

– То есть, все-таки видения? Ты что, экстрасенс?

– Нет. Я далек от экстрасенсорики, – скромно улыбнулся Анатолий, – Назовем это моим больным воображением.

– Не пугай меня, – пошутил Виталий, отчетливо представив себе чистую белую палату психбольницы.

– Но это случается именно таким образом. Я не могу объяснить, с чем это связано, почему это происходит, но что есть, то есть.

– Так. Ладно. И давно это у тебя?

– С детства, – признался Анатолий.

– Интересно-интересно. И где же ты в детстве мог найти секретные документы, связанные с каким-либо преступлением? – усмехнулся Виталий.

– Такого и не было, – пожал плечами Анатолий.

– Слушай, я сейчас не в том состоянии, чтобы разгадывать твои загадки. То ты говоришь, что…

– Я не соврал. У меня не было в детстве видений, связанных с подобными делами, буквально вчера попавшими мне в руки. Тогда было другое.

– Что, например? – Виталий снова почувствовал себя не очень хорошо: чай не снимал похмельный синдром, а выпитых двух бутылок пива, видимо, было маловато, чтобы облегчить его страдания.

– Ну, тогда, например, я прекрасно видел, точнее, мог себе представить, что вы, мои одноклассники, собираетесь со мной сделать в ближайшее время. Какую очередную забаву собираетесь устроить. Какую роль в этой вашей забаве стану играть я. Поверь, я никогда не ошибался.

– Так ты у нас еще и ясновидящий? – Виталию вновь померещилась больничная палата, заполненная разными психами. Это видение, уже его видение, рассмешило его.

– Ты чего смеешься? – Анатолий не понял причины веселья товарища.

– Да так, померещилось… Не обращай внимания. Продолжай.

– А чего продолжать то?

– Приведи пример из своих детских представлений. Или видений. Называй, как хочешь.

– Ну, к примеру, возьмем тот случай, о котором нам всем вчера напомнил Саша.

– Ты про игру в охотников?

– Про нее. В тот раз по вашим лицам, по ухмылкам и косым взглядам в мою сторону я догадался, что вы затеваете против меня какую-то пакость. Тогда-то в моей голове и всплыли некоторые соображения о том, что может приключиться. Что, собственно, и произошло в ближайшее время.

– Значит, ты все же у нас провидец. Так? Но, если ты смог все это себе представить, почему не избежал затеянного нами?

– Я не провидец. Ну, может, совсем чуть-чуть, – Анатолий издал нервный смешок, заставивший Виталия подозрительно покоситься на сидевшего напротив него человека, – У меня просто очень богатое воображение, подпитываемое собственными страхами и выстраивающее определенную последовательность возможных событий, которые могли или могут произойти. А по поводу попытки избежать неприятностей лично для меня скажу так. Я пытался их избежать, эти неприятности. Честно. Но в тот момент, о котором мы говорим, я также увидел, что что бы я тогда не предпринял, куда бы я от вас не сбежал, исход будет один. Чуть раньше или позже вы все равно довели бы свою игру до конца. Для меня все было предрешено.

– Ладно. Давай, забудем ту историю. Мне, да и ребятам нашим, стыдно. Правда-правда. Но мы об этом тебе уже говорили.

– Забудем, – согласился Анатолий.

– Хорошо. Вернемся к нынешним делам. Значит, говоришь, просмотрел материалы, и в твоей голове всплыла картина преступления? Так?

– Что-то вроде того.

– И все же, мне непонятно, почему ты считаешь, что все происходило именно так, а не иначе, – сказал Виталий, внимательно взглянув на Анатолия, – Давай, начнем с обсуждения прошлогоднего случая. Рассмотрим его.

– Давай, рассмотрим тот случай, – кивнул Анатолий.

– Основной версией там является присутствие неких неизвестных гастролеров, ограбивших и убивших хозяев дома с целью завладеть их денежными средствами. Да. Мы проверили. Потерпевшие зачем-то сняли со своих счетов почти все свои сбережения. Но это могло быть для чего угодно. За это никто не обязан отчитываться. Идем дальше. После убийства преступники (по материалам следствия предположительно их было двое) тщательно подчистили за собой все свои следы, – Виталий поморщился от очередного болевого ощущения в области висков, – Затем они скрылись в неизвестном направлении. Да. В этом деле много провалов, много непонятного и неразгаданного. Кто эти люди, которые сумели проникнуть в дом потерпевших, а затем покинуть его, оставшись никем не замеченными, откуда они могли узнать о снятии пенсионерами крупной суммы буквально за три месяца до своей смерти? Даже точное время преступления установлено лишь предположительно. Между девятью вечера и шестью утра следующего дня. Но там, действительно, все карты смешала высокая температура в помещении за счет разожженной газовой плиты. Поэтому время смерти потерпевших вполне могло быть не тем, которое указано в материалах следствия. Допускаю, что убийство было совершено гораздо ранее. В тот час, о котором упомянул ты.

– А я что говорил?! – воскликнул Анатолий.

– Подожди. Не сбивай меня с мысли.

– Молчу-молчу.

– Итак. Ага. В деле, значит, было указано, что, когда были обнаружены трупы, в доме работала газовая плита. Так. И что мы имеем? Да ничего мы не имеем! По-моему, это полный висяк. С чего ты взял, что это именно их сосед, у которого, напомню, железное алиби, причастен к тем событиям? Ведь, ну, ничто на него не указывает, не намекает.

– Мне это просто привиделось, – Анатолий покраснел.

– Привиделось ему, – проворчал Виталий, – Богатое, я скажу, у тебя воображение. И больное.

– Согласен.

– Ладно. Что еще? Повторю. Насколько я помню, в материалах следственного отчета не было ничего такого, чтобы указывало на человека, по сути, обвиняемого тобой в злом умысле. Особых следов после себя преступник или преступники, кем бы он или они не были, не оставили. Да. В деле указывалась бочка для сжигания мусора, которую ты, должен признать, искусно вплел в свою версию. Как и газовую плиту, что на самом деле вполне очевидно. Но в бочке, кроме золы, ничего не было обнаружено. Это нам тоже ничего не дает. Все. Больше ничего нет. Но ты вдруг увидел не только того, кто совершил убийство, но и подробно представил его мотивы. И это при том, что в деле отсутствовали какие-либо существенные улики или маломальские зацепки, на основании которых можно было бы предположить участие в преступлении вообще какого-либо конкретного лица. В очередной раз напомню, у соседа потерпевших железное алиби. Несколько человек видели, как его провожали будущие жертвы, как он сел в такси и уехал на вокзал. Так? Так. И что мне теперь со всем этим делать? Даже если ты прав (заостряю твое внимание на слове если), каким образом мне доказать его причастность к убийству? Наличие его отпечатков в доме потерпевших в счет не идет. Он был там и не раз. Также, как были в том доме и другие люди, живущие по соседству. Почему ты их не принимаешь к сведению?

– Никого другого я не смог себе вообразить, – пожал плечами Анатолий, – И что тебе делать дальше, я тоже не знаю. Ты специалист в расследованиях. Я лишь дал тебе ниточку к распутыванию этого дела, а как ты поступишь с этой ниточкой – решать тебе.

– Легко сказать. Дал он мне ниточку. А как мне за нее зацепиться? – буркнул Виталий.

– По поводу мотива можно начать с проверки всех банковских дел этого человека, – Анатолий сделал робкую попытку подсказать, – Для начала. Сделать необходимый запрос в соответствующие заведения. Ну, не знаю, как это еще у вас делается. Узнать, был ли он кому-то должен крупные суммы, сумел ли он погасить долги. И если так, то проверить, откуда тот человек смог взять деньги на погашение этих долгов.

– У нас полстраны кому-то что-то должны. Ну, допустим. Я проверю. Что-то еще?

– Можно повторно опросить водителя такси, отвозившего его на вокзал. Выяснить, не делал ли он каких остановок по ходу движения. Ну, таких, о которых я тебе говорил.

– Можно, конечно, – Виталий потер виски, – Но даже если новые показания водилы совпадут с твоим рассказом, что с того? Орудия преступления ведь нет. И в твоей истории, согласись, предполагаемый злодей по возвращению домой позаботился, чтобы предмет, которым были нанесены смертельные ранения супругам, исчез навсегда и бесследно. Что мне предъявить новому фигуранту дела? А? На это что ты мне скажешь?

– Что скажу? – Анатолий почесал затылок, – Скажу, что ты бы мог оказать на подозреваемого психологическое воздействие.

– О как, – усмехнулся Виталий, – Это что-то новенькое. Просвети.

– Криминалист отметил, что смерть потерпевших наступила из-за нанесения им по голове множественных ударов тупым предметом. Характерные отметины дают предположение, что этим предметом был тяжелый молоток. Даже его предполагаемые размеры были указаны.

– И что с того?

– Найди похожий молоток. Измажь его, ну, не знаю, красной краской, например. И с этим предметом приди к подозреваемому. Посмотри на его реакцию. Виталь, ну, не мне тебя учить, как проводить дознание. Или как это еще у вас называется?

Виталий был обескуражен предложением Анатолия. С минуту он молча смотрел на товарища, не зная, что ему ответить.

– Это не дознание, – наконец, хрипло произнес он, – Это блеф, который может мне стоить очень дорого.

– Извини. Но я не знаю, что еще предложить, – Анатолий выглядел виноватым.

– Твои сказки увлекательны, но не имеют под собой никаких оснований.

– Как скажешь, – Анатолий понурил голову.

– Ладно, Толик. Все то, что я сейчас от тебя услышал, полная чушь, конечно. Но все равно спасибо тебе за увлекательную беседу. Это было забавно. И даже увлекательно. Но это ничего не… А хотя… – Виталий вдруг сообразил, что у него есть возможность еще немного развлечься и одновременно с этим указать непрофессионалу на его истинное место. Тем не менее, начал он с другого, – Знаешь, твое пиво помогло, но не так, как хотелось бы. Лучше бы ты сегодня угостил меня коньячком.

– Извини, не подумал.

– Что ты, что ты? Это было сказано не в укор тебе. Сам виноват. Перебрал вчера. Давай, сделаем следующим образом.

– Что?

– Сейчас я сгоняю в аптеку. Возьму что-нибудь от головы.

– Хочешь, я схожу?

– Нет-нет. Я уж как-нибудь сам. А ты посиди у меня, подожди здесь. А чтобы не заскучал, – Виталий поднялся из-за стола и кивком головы пригласил Анатолия следовать за собой, – я дам тебе ознакомиться кое с чем.

– С чем? – Анатолий тоже встал с табуретки.

– Идем-идем. Заодно я проверю, насколько богата твоя фантазия. Сумеешь ли ты меня еще больше удивить.

Они вышли из кухни и прошли в комнату. Виталий подошел к компьютерному столику и включил стоящий на нем ноутбук.

– Что ты делаешь? – спросил Анатолий.

– Сейчас объясню, – ответил Виталий, дожидаясь появления на экране устройства окна для ввода логина и пароля, – Во-от. Еще немного, еще чуть-чуть. Та-ак.

Он запустил проводник и стал просматривать содержимое каких-то папок. Найдя нужное, Виталий открыл сразу два документа. Немного подумав, присоединил к ним третий.

– Может, все же объяснишь, что происходит? – снова спросил озадаченный Анатолий.

– Сейчас-сейчас. Уже скоро. Еще немного. Та-ак. Готово, – Виталий встал, уступая место Анатолию, – Садись.

– Зачем?

– Я пока сбегаю за лекарством, а ты ознакомься с этими тремя делами из моего личного архива.

– Что это?

– Это давно закрытые дела. По всем ним уже предъявлены обвинения, фигуранты получили реальные сроки.

– И для чего мне все это?

– Удиви меня. Обрисуй картину преступлений, воссоздай мотивы преступников и их личности. Часа тебе хватит на все про все?

– Но ведь ты сам сказал, что это уже раскрытые преступления. Там все уже известно. Все представлено на бумаге. От меня что требуется?

– Хочу посмотреть, насколько твое воображение может оказаться приближенным к действительности.

– Не понимаю, – признался Анатолий.

– Смотри, – Виталий встал за спиной Анатолия и немного наклонился вперед, водя мышкой по столу. В голову снова ударила боль, поэтому он тотчас же принял вертикальное положение, – Вот, блин, – поморщился Виталий, – Ладно. Это я не тебе. Смотри. Я тут немного поколдовал с текстами. Сохранил их на рабочем столе под другими именами. Вот. Видишь? Убрал из оригиналов все лишнее. Оставил лишь самое начало, где описывается место преступления. Даже отчет криминалиста убрал. Оставил лишь фотографии с места событий. Посмотри и скажи, что видишь. Полный текст документов я закрыл, чтобы у тебя не было соблазна заглянуть в их результирующую концовку. Папка с этими файлами запаролена. Ты же не хакер, Толь? Признавайся. Не сможешь вскрыть пароль?

– Да нет. Ничего такого.

– Вот и хорошо, что не хакер. А то знаю я вас таких ушлых. Ладно. Читай, выдумывай. Я скоро вернусь, и мы продолжим наш разговор. Ты же никуда не торопишься?

– До понедельника я совершенно свободен.

– А ты, оказывается, не лишен чувства юмора, Толя. В детстве я за тобой такого не замечал.

– В детстве ни ты, ни кто-то иной со мной вообще особо не общались.

– Все меняется, Толик, все меняется, – Виталий дружески похлопал Анатолия по плечу, – Я пошел…

Через минут сорок Виталий вернулся. Вместе с какими-то лекарственными препаратами, в основном, витаминными комплексами, он принес бутылку коньяка, которую тотчас же и открыл, поставив ее на журнальный столик. Достал из небольшого серванта две рюмки и установил их рядом с бутылкой. Сел в кресло неподалеку от Анатолия и разлил напиток в хрустальную посуду. Предложил товарищу поддержать его намерения, но, получив категорический отказ, выпил сам. За первой рюмкой сразу же последовала вторая. Закусил напиток шоколадом, разломанным на отдельные дольки.

– Вот теперь, уверен, я скорее оживу, – проговорил Виталий, ощущая, как тепло от алкоголя равномерно распределяется по его организму, – Ну, что там с нашими делами? Ознакомился? Там, вроде, немного всего. Появились какие-то мысли?

– Появились, – Анатолий поправил очки на переносице и на вращающемся компьютерном кресле развернулся лицом к товарищу, сидящему позади него.

– Делись знаниями, – улыбнулся Виталий.

Уже через минуту улыбка медленно сползла с его лица. Теперь его выражение сменилось с самодовольного на крайне удивленное. Про едва-едва початую бутылку коньяка он напрочь забыл.

Краткое изложение Анатолием своего представления об этих трех архивных делах, давным-давно изученных Виталием и отложившим их в своей памяти, практически стопроцентно совпадало с конечными выводами следственных органов. Конечно, в этих Анатолиных рассказах присутствовали незначительные мелочи, нюансы и помарки, которые в данном случае не могли не появиться. Имелось в виду отсутствие знания им конкретных имен преступников, времени совершения злодеяния. Впрочем, услышать от своего товарища что-то в этом роде Виталий и не рассчитывал, поскольку прекрасно понимал, что о подобном никто из посторонних точно знать не может. Тот материал, что он предоставил Анатолию, был настолько урезан, что, естественно, не только об озвучивании каких-либо имен или чего-то подобного не могло идти и речи, но и просто кому-либо представить себе истинную картину происшедшего казалось абсолютно невозможным. Если честно, Виталий вообще не ожидал получить хоть какую маломальскую информацию от Анатолия, собираясь высмеять незадачливого фантазера, возомнившего себя знатоком людских судеб, за его неудачную попытку что-то там себе вообразить. А тут на тебе!

Больше всего, что поразило Виталия, было то, что его товарищ достаточно подробно, а самое главное, абсолютно точно описал картины совершения преступлений определенными лицами, словно в тот момент сам являлся непосредственным участником печальных событий. Более того. Анатолий в одном из дел, не зная о результатах работы криминалистов, с поразительной точностью определил орудие преступления. В двух других случаях такие орудия были найдены возле потерпевших, что было отображено на представленных для изучения Анатолием фотографиях. Но вот в третьем случае искомый предмет так и не был приобщен к делу. Позже пойманный преступник, помнил Виталий, лишь признался следователю, чем совершил убийство, где и как избавился от улики. Но ту улику (это был нож, выброшенный в реку) так и не отыскали. По каждому из трех дел Анатолий представил не только предполагаемые им мотивы преступников, но и их внешний образ: приблизительный возраст, рост, даже одежду, в которую могли, как ему казалось, быть одеты те люди. Даже для самого рассказчика эта часть повествования казалась чем-то из разряда фантастики. Что же касалось Виталия, то в момент, когда он слушал описание внешности преступников, его тело невольно покрылось холодной испариной. Перед его глазами ясно стояли фотографии с лицами пойманных лиходеев, с невероятной точностью описываемые Анатолием. Но откуда этот хлюпик мог себе все это вообразить, не понимал Виталий? Как по фотографии мертвого тела жертвы, по краткому описанию обстановки в помещении, где было совершено убийство, можно составить портрет убийцы? Виталий никак не мог себе этого объяснить. И еще. Не совсем касающееся сути разговора, но… Вот это Толиково постоянное «как мне кажется, как мне кажется» – оно почему-то немного раздражало.

Еще больше Виталия поразило одно дополнение, сделанное рассказчиком в конце своего устного отчета. Анатолий предположил (свое видение происшедшего, поразительно совпадающее с реальностью, он представлял исключительно, как предположение), что одно из дел было раскрыто абсолютно случайно. Почему ему так показалось, он объяснить не смог. Просто сказал, что ему кажется (опять это «кажется»), будто того случайно изобличенного преступника задержали совсем другие правоохранители совсем по другому делу. Злодей, якобы, мог (а что мог? Так оно и было, знал Виталий) попасться на незначительной краже, совершенной им гораздо позднее. С него, как привиделось Анатолию, сняли отпечатки пальцев и сравнили с другими отпечатками по базе. А там и всплыло соответствие следов по прошлому убийству. Как велись поиски других преступников, как шли следственные мероприятия Анатолий объяснять не стал. Да это от него и не требовалось. Виталий и без того был в шоке. Его желание поехидничать над выдумками Толика полностью испарилось. Он был полностью раздавлен совершенно сверхъестественной прозорливостью бывшего одноклассника.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросил Анатолий, – Я ошибся?

– Совсем наоборот, – прохрипел Виталий, – Кхм, – прокашлялся он, – Все в точку. Но ведь этого не может быть! Признайся, – Виталий попытался ухватиться за призрачную мысль, способную хоть как-то объяснить неправдоподобную особенность Анатолия, – пока я отсутствовал, тебе все же удалось подобрать пароль к папке с документами, и ты просмотрел их содержимое. Или нашел в интернете упоминание об этих делах. Хотя, нет. Про них там ничего нет. Но…

Анатолий укоризненно посмотрел на товарища, глубоко вздохнул и ответил:

– Нет. Я этого не делал. Но и доказывать тебе что-то не собираюсь.

Он встал с кресла, но Виталий тотчас же схватил его за руку, требуя вернуться на место.

– Останься. Я тебе верю. Верю. Просто это так…

– Из разряда фантастики?

– Да. Что-то похожее на такое. Как ты со всем этим… Ну, со своими видениями…

– Как я с этим живу?

– Ну, да.

– Нормально живу, – Анатолий пожал плечами, – Они же посещают меня не спонтанно. Только когда я сам желаю что-то увидеть. Когда мне что-то становится интересным.

– И о многих преступлениях ты себе представлял?

– Нет. Те дела, что вчера попали ко мне в руки, были первыми. Все мои прошлые воображения касались обыденных ситуаций.

– Например?

– Хм, – усмехнулся Анатолий, – Хорошо. Вот тебе пример. Иногда я развлекаюсь тем, что представляю себе, опоздаю ли я сегодня на работу или нет.

– И что? Это весело?

– Знаешь, забавно. Всегда совпадает с тем, что мне видится. Еду в транспорте, гляжу в окно. Вижу проезжающие мимо машины, замечаю в них людей. По их лицам стараюсь понять, в каком настроении эти люди. Иногда воображаю себе, к чему могут привести эти их настроения. Пару раз оказался прав, когда мне привиделось, что кое-кто из них из-за своего определенного настроения, из-за своей невнимательности окажется в небольшой аварии на дороге, что, собственно, и приведет уже к моему опозданию на работу. Или, вот, вчера, например. Когда мы встретились с нашим классом. Еще когда я только шел на встречу выпускников, то немного опасался, что вы по привычке задумаете против меня какую-нибудь недобрую шутку. Но нет. Посмотрев на вас, я понял, что вечер будет славный.

– То есть, тебе достаточно мимолетного взгляда на что-то или на кого-то, чтобы, проведя мысленный анализ увиденного, воссоздать возможное развитие определенных событий, связанных с тем, что ты увидел?

– Я бы не сказал, что вообще анализирую увиденное. Хотя, может быть… Знаешь, ты прав. Это мое представление чего-то вполне можно назвать анализом. Но тогда этот мой анализ происходит, скорее, на подсознательном уровне, мимолетно, не вполне осознанно. Это мой дар, так сказать. Да. Мне достаточно совсем короткого взгляда на вещи, чтобы сразу вообразить, что с ними связано.

– Это поразительно. Никогда и никому не поверил бы, что такое возможно, если бы сам не убедился в существовании этого.

– Ладно, Виталий, – Анатолий снова поднялся из кресла, – Я, пожалуй, пойду домой. Уже шестнадцать часов. Засиделся я у тебя. Да и тебе нужно отдохнуть.

– Хорошо.

Виталий тоже встал, собираясь проводить гостя до двери. Ему хотелось еще о многом расспросить Анатолия, но сейчас слов для этого он не находил. Слишком все оказалось нежданно и необычно. Об всем, что так его удивило, стоило, пожалуй, тщательно поразмыслить, но наедине с самим собой. Все рассудить и взвесить.

– Ты же не против, если я воспользуюсь твоими версиями по… – проговорил Виталий, глядя на обувающегося товарища.

– Естественно, – быстро откликнулся Анатолий, – Если это принесет определенную пользу, обрабатывай их столько и так, сколько и как тебе вздумается. Хочу попросить лишь об одном. Если это, конечно, возможно.

– Спрашивай.

– В случае успеха в твоем расследовании мог бы ты ознакомить меня с его конечным результатом? Мне это очень любопытно. Хочется узнать, чем все закончится. А еще хочется знать, насколько мои выдумки близки к реальности. И вообще. Есть ли кому польза от моих выдумок?

Виталий на минуту задумался. Затем кивнул головой и, протянув ладонь для прощального рукопожатия, сказал:

– Если это останется между нами, я не против.

– Спасибо, – улыбнулся Анатолий, пожимая руку товарищу.

– Я сам тебе позвоню. Обязательно. Считаю, уж коль ты приложил руку к моему расследованию, то имеешь полное право быть в курсе наших с тобой дел. Если, конечно, все будет так, как ты мне обрисовал.

– Разумеется.

– Если же ты, а значит, и я ошиблись, – добавил Виталий, – то и рассказывать будет не о чем.

– Понятно, – улыбнулся Анатолий, переступая порог, – До свидания.

– До свидания, – попрощался Виталий.

Анатолий ушел. Виталий запер за ним дверь и вернулся в комнату. Сел в кресло, не отрывая взгляда от бутылки конька, стоящего перед ним. Немного подумал и снова встал. Допивать ароматный алкогольный напиток ему уже не захотелось. Он запечатал бутылку пробкой и поставил ее в сервант рядом с вымытыми рюмками. До самого вечера он пытался справиться с охватившим его смятением, вызванным паранормальными (иначе не назовешь) способностями человечка, о существовании которого он до вчерашнего вечера забыл напрочь. Н-да. Удивил ты меня, Зяба, думал Виталий. Очень удивил. И ведь что интересно. Он, этот маленький подлец (шутка, конечно), и вправду за минуты сумел обрисовать ту картину, что опытные следаки рисовали неделями и месяцами. А он вот взял и выдал на-гора точный расклад по всем прошлым случаям. И по нынешним, еще не раскрытым делам, тоже выдал. Хотя, это еще предстоит проверить. И ладно, что касается последнего Виталиного расследования. Там еще есть много явных зацепок, которые нужно только проверить и обработать, добавив к ним представленное Толиком, опершись на его видение. Но ведь Анатолий возродил надежду на раскрытие дела годичной давности, которое вполне могло уйти в архив, как полный висяк, ни имеющий никаких перспектив. Позже будет нужно заняться и им. Пойти, как посоветовал Анатолий, на провокацию. Чем черт не шутит?

Все воскресенье Виталий продумывал план предстоящих следственных мероприятий по своему последнему делу. Уже в понедельник на утренней планерке он крайне удивил своих сослуживцев (Оксана Викторовна удивлена была больше всех) и непосредственного начальника предложенными мерами по расследованию. На вопрос, почему он собирается действовать именно таким образом, а не иным, Виталий ответил, что решил воспользоваться профессиональной интуицией, подсказавшей ему первоначальные шаги в нужном направлении. Впрочем, все согласились, что его интуиция была основана на вполне объективных факторах, связанных с предварительными следственными выводами.

Оказавшись в отделении банка и предоставив управляющему свои служебные документы, Виталий сразу же засел за просмотр нужных ему видеозаписей. Он уже знал, что или, точнее, кого должен отыскать, а самое главное, он знал, какой конкретный временной интервал ему необходимо было изучить. Уже через пять минут он обнаружил необходимое видеоизображение. Изнутри его пробило холодком. Вот оно! Так и есть. Как же Зяба, Зябликов Анатолий Степанович, был прав, пронеслось в голове Виталия. Он выставил видеомагнитофон в режим паузы, заставив движущиеся фигуры людей и проезжающие на заднем фоне машины застыть на месте.

Виталий внимательно смотрел на изображение человека, куда-то спешащего по своим делам. Высококачественная видеокамера давала четкую картинку, на которой отчетливо было видно лицо мужчины, проходящего мимо отделения банка. Зяба, конечно, немного ошибся. Но это были сущие пустяки по сравнению с главным. Мужчина, как и предполагалось, был одет в кожаную куртку, но не совсем такого фасона, каким его описывал Толик. И кепка на его голове была. Правда, она была зеленой, а не коричневой. Но на эти отличительные особенности гардероба предполагаемого преступника Виталий не обратил никакого внимания. Главным было то, что в правой руке (Зяба представлял, что это будет именно правая рука, хотя, если бы он и в этом ошибся, то и это было бы несущественным) мужчина нес большой пакет, внутри которого находились предметы, внешне очень напоминающие те, что были похищены с места преступления. Прямоугольная форма предметов, сложенных в пакет, их определенный размер сразу же напомнила Виталию о двух картинах из коллекции жертвы. Собственно, именно из-за них, как предположило следствие в самом начале своего расследования, и было совершено убийство известного в городе коллекционера раритетов. Но у следствия не было подходящих идей насчет того, было ли это убийство спонтанным, или же оно стало заказным. А вот Зяба точно ответил на этот вопрос. Виталий уже совершенно не сомневался в этом, рассматривая на экране монитора человека, которого ему в скором времени предстояло идентифицировать. Зяба и это предвидел, сказав, что убийца является известной для правоохранителей личностью. Сам Виталий видел этого человека впервые, но, теперь уже безгранично доверяя Анатолию, не сомневался, что по столь качественному снимку, который он сделает с этой видеозаписи, сможет определить, кому принадлежит эта омерзительная рожа (вспомнилось забавное, но такое к месту словосочетание из известного кинофильма). Знал Виталий и то, каким образом, когда оперативники сумеют задержать преступника, надавит на него, чтобы получить имя заказчика преступления. Зяба указал, что им будет другой коллекционер, но вот кто конкретно, на это у него не было ответа. Но это и неудивительно. Сколько таких людей в городе, кто знает?

А-я-яй! Какой ты, Зяба, все же молодец! И я молодец, похвалил себя Виталий. Доверился тебе, твоему чутью и воображению. Нет. И у меня, думал он, были мысли изучить видеозаписи с городских камер, находящихся в зоне произошедших событий. Но сколько бы на это ушло драгоценного времени? Не было ведь никакой уверенности, что такое вообще дало бы хоть какой положительный результат. Совсем не факт, что преступник после совершенного им убийства и ограбления пошел бы в направлении именно того заведения, в котором сейчас находится Виталий. И вообще. На кого из людей в таком случае стоило обратить внимание? Ах, да. Картины в пакете. Но откуда ему было знать, что злодей станет так свободно перемещаться по городу с дорогостоящими вещами? Ведь их, эти картины, убийца вполне мог сразу же передать своему заказчику или просто сообщнику, который, скажем, ожидал его в своем автомобиле возле подъезда дома, в котором было осуществлено ограбление. Кто из соседей, скажите, стал бы специально следить за всеми машинами, посещающими их двор, чтобы заметить что-то подозрительное, а затем сообщить об этом правоохранительным органам? Да никто. Нет, нет. Он, Виталий, и до общения с Зябой все равно шел в правильном направлении. Точнее, думал идти. Он думал о чем-то похожем, чем уже занимается в это мгновение. Но его школьный товарищ и, самое главное, он сам, доверившись ему, а значит, они оба существенно сократили необходимые поиски. Кто знает? Пока он, не представляя, с какого начать, обошел бы все заведения, проверяя их архивы видеозаписей, могло пройти столько времени, что, дойдя до нужного места, в котором он теперь и сидит, эти самые архивы могли настолько устареть, что были бы уже затерты новыми. И что тогда. Кого искать в этом случае? Явных зацепок, на которые можно было бы опереться в этом деле, с самого начала оказалось не так много. Преступник тщательно избавился от всех следов своего пребывания в квартире потерпевшего. Ни пальчиков нет, ни чего-то другого тоже нет. И свидетелей из числа соседей, которые хотя бы случайно могли обратить внимание на чужих людей, посетивших их дом или двор (надо же, и такое бывает), опять же таки нет. Спросите, каким тогда образом можно уличить в содеянном предполагаемого преступника? Очен-н-но даже просто, усмехнулся про себя Виталий. Опять же Зяба подсказал. На внутреннюю сторону манжета куртки бандита, по мнению Толика, должны были попасть несколько капель крови потерпевшего, которые преступник просто не заметил и потому оставил их там, где они и должны находиться до сих пор. Найдем убийцу, будут необходимые улики. В том, что дело будет раскрыто, Виталий уже нисколько не сомневался. В их отделе работают хорошие специалисты. По четким кадрам с данной видеозаписи они быстро определят, кому принадлежит это хорошо различимое лицо. Виталий уже сегодня будет знать имя человека, на которого все ищейки откроют охоту…

***

– Проходи-проходи, Толик. Разувайся. Давай, я повешу твою куртку на вешалку.

Прошло две недели с их последней встречи. За это время Виталий провел очень большую, а самое главное, плодотворную работу. Теперь же он решил, как и обещал, не только поделиться с Анатолием информацией о ходе расследования, но и поговорить с ним на еще одну тему, мысль о которой глубоко засела в его голове.

Анатолий скромно сидел на табуретке за кухонным столом, ожидая предложенного хозяином горячего кофе. От ужина он отказался, сказав, что уже успел поесть дома.

– Тебе сколько сахара? – спросил Виталий, ставя кружку с кофе перед товарищем.

– Две. Спасибо.

– Молоко?

– Нет, не стоит.

Виталий поухаживал за гостем и сам сел за стол, помешивая ложечкой в своей кружке. Каждый сделал несколько глотков, прежде чем начать разговор.

– Я так понимаю, – произнес Анатолий, – ты пригласил меня не просто так.

– Правильно понимаешь, – подтвердил Виталий, – У нас же с тобой был договор. Я обязан рассказать тебе о результате расследования.

– Это только в случае определенных успехов. Значит, мои сумасшедшие видения тебе помогли? Правильно?

– Помогли, – Виталий кивнул, – Очень помогли.

– Поделишься подробностями?

– Поделюсь. Опущу ненужные мелочи. Но с основой тебя ознакомлю. Потом хочу спросить тебя кое о чем.

– О чем? – Анатолий снял очки и протер стекла, воспользовавшись краешком собственной водолазки.

– Об этом позже. А сейчас…

Когда Виталий закончил свое повествование, Анатолий сказал:

– Сам удивлен, что сумел представить себе все так, как оно оказалось на самом деле. Признаюсь, были у меня сомнения, что мои догадки могут оказаться настолько приближенными к действительности. Но, значит, моя фантазия меня не подвела.

– Не подвела, Толик, не подвела. Не понять, как в твоей голове это происходит, но…

– Я и сам не понимаю.

– Будем считать, что это, действительно, твой уникальный дар.

Анатолий промолчал.

– Итак. Оба дела, к которым ты непреднамеренно приложил руку, практически закрыты. Преступники пойманы и изобличены. Остались дополнительные мероприятия по оформлению дел. А дальше суд.

– То есть оба дела закрыты?

– Практически да.

– Это хорошо.

– Это не просто хорошо, это здорово. По последнему случаю я, как ты и посоветовал, начал с банка. Именно с того, на который ты указал. Сразу нашел, что искал. Дальше дело техники. Наши спецы идентифицировали личность предполагаемого преступника. Затем определили размеры его ноши, которые совпали с размерами похищенных картин. Это дало нам основание для проведения в его доме (убийца и не собирался скрываться) досмотра. Естественно, картин мы там не нашли. К тому времени он уже передал их своему заказчику. Но было заметно, что гражданин Селезнев (это его фамилия) очень нервничает. А уж когда я под благовидным предлогом решил осмотреть его куртку и обнаружил на внутренней стороне ее манжетов следы, сильно похожие на капли засохшей крови, тут уж он просто чуть в обморок не упал. Но в сознанку в тот момент все же не пошел. Опытный чувак. Мы осуществили его предварительное задержание. И уже на следующий день показали ему выводы экспертизы по следам крови, найденным на его куртке. Селезнев, когда мы предъявили ему найденные улики, сразу же начал сотрудничать со следственными органами. Дал признательные показания. На себя и на заказчика. Это, ну, ты угадал, оказался другой коллекционер. Уж очень ему хотелось обладать теми картинами. Маньяк какой-то. А с их хозяином договориться не сумел. Вот, и нашел душегуба для осуществления своей мечты.

– Н-да. Мечты мечтами, но лишать кого-то жизни ради их исполнения – это…

– И не говори, Толик. И не говори.

– С этим делом понятно. А что с твоим другим делом? – полюбопытствовал Анатолий, – Говоришь, оно тоже закрыто. Но что там с подробностями?

– А чего мне описывать тебе подробности? Ты и сам все себе давно представил. И ты был полностью прав.

– И все же. Я хочу услышать это от тебя. Как ты изобличил убийцу?

– Ну, хорошо. Вот тебе подробности, так сказать. Я представил твою версию, естественно, с опусканием некоторых подробностей, своему шефу. Убедил его, что стоит покопаться среди ближнего окружения потерпевших. Поискать, так сказать, возможный мотив, толкнувший человека на преступление.

– Ты про заемы в банках?

– Да. Деньги пострадавших ведь так и не были найдены. А ведь именно эти деньги и были по мнению следствия основной причиной преступления против их хозяев. Так вот. Кроме твоего персонажа, несмотря на его алиби, я больше никого уже не рассматривал, хотя и не говорил об этом начальству. Просто с помощью шефа получил предписание от прокуратуры, указывающее на необходимость оказания соответствующими учреждениями помощи следственным органам, то есть мне. Признаться, пришлось обойти несколько банков. Но в каждом случае мною была получена информация о существовании крупной задолженности интересующего нас человека перед этими банками. В одном была одна сумма, в другом другая. Дела о погашении задолженностей банкам со временем были переданы ими в одну коллекторскую организацию, которая достаточно долго «выбивала» необходимые средства из нашего подопечного. Денег у того, естественно, не было. А потом вдруг он разом, за пару месяцев до совершения им убийства, сумел полностью со всеми расплатиться. При этом не было никаких сведений, откуда он мог взять эти деньги. Просто не было.

– Ну, да. Это мне и привиделось.

– Тебе привиделось, а для меня выяснилось в ходе кропотливой следственной работы. Ну, это я так, хвастаюсь, так сказать, – Виталий улыбнулся.

– Мои видения – это голословные утверждения. Твоя работа – настоящий труд, результатом которого являются неоспоримые доказательства действительного проистечения определенных событий, о которых я имел только воображаемое представление.

– Не испытывай мою скромность, Толик. Не всегда мой труд может оказаться неоспоримым. Но не суть. Что там дальше? Ага. Кстати, водителя такси я повторно опросил, и он подтвердил, что по пути на вокзал делал непреднамеренную остановку по просьбе пассажира. Но тогда таксист не придал этому никакого особого значения, поэтому в первый раз и не упомянул об этом. Впрочем, эти его показания нам ничего конкретного все равно не давали.

– Вполне объяснимо. Мне больше интересно, как ты сумел вывести преступника на чистую воду.

– Как-как? Я сделал так, как ты и предложил.

– Что, прямо таким образом?

– Ну, да. Я пошел на преднамеренную провокацию. Но шефу про это, естественно, ничего не сообщил. Ведь никакой уверенности, что подобное сработает, у меня не было. Да и, честно сказать, сам по себе такой трюк не имеет под собой правовой основы. Действовал я на свой страх и риск. Если бы убийца никак не отреагировал на мою выходку, а это было более, чем вероятно, нам осталось бы напирать на него лишь с моментом, где бы мы попросили человека объяснить, откуда у него появилась чудесная, по-другому и не скажешь, возможность погасить долги перед кредиторами.

– Да. Наверное, только так. И все же? Задуманное сработало?

– Еще как сработало! Я купил похожий по размеру молоток. Вымазал его, как ты и советовал, краской. Завернул в какую-то тряпицу и, как бы невзначай, во время беседы с подозреваемым (тогда еще подозреваемым) выложил его перед ним на стол. Спросил, не знаком ли тот с этим предметом, случайно найденным водолазами в местной речушке?

– И что? Как отреагировал подозреваемый?

– Ты бы видел, Толик, что с ним было? Я думал, его кондратий хватит. Пришлось рыться в чужой аптечке, чтобы отыскать валидол.

– А дальше то что? – возбужденно поторопил с ответом Анатолий.

– Ну, дальше не так интересно, – отмахнулся Виталий.

– Не понял, – брови Анатолия медленно поползли вверх, – Что значит неинтересно? Лично мне интересно.

– Интересно ему, – усмехнулся Виталий, – Ладно. Расскажу. Дядька этот, хоть и видел смерть (в молодости он проходил службу в Афгане), не являлся таким уж непробиваемым душегубцем. Мысли о совершенном им ужасном деянии в течение года сводили его с ума гораздо больше, чем все те неудобства, что причиняли ему докучливые кредиторы. Он тут же, на месте, дал мне полные признательные показания о содеянном.

– И?

– Что «и»? Я зафиксировал показания. Вызвал наряд, и убийцу поместили в КПЗ. Скоро его ждет суд. Все. Преступление раскрыто. Конечно, никакой молоток к делу я не пришивал. Главная улика так и осталась ненайденной. Но это уже не имеет никакого значения. Главное, мы имеем чистосердечное признание человека, совершившего преступление. И основная заслуга в том, что дело не только сдвинулось с мертвой точки, но и полностью раскрыто, твоя, Толик. И не вздумай отнекиваться. Говорю, что думаю и что есть на самом деле. Естественно, я не могу официально приобщить к делу тот факт, что помощь в его раскрытии была оказана посторонним человеком, обладающим паранормальными способностями. Но…

– Я понимаю тебя.

– И тем не менее, я тебе очень благодарен. Без твоего участия вообще ничего не получилось бы, наверное. Поэтому сразу же перехожу ко второй части нашего разговора.

– Ах, да. Я уж и забыл, что ты собирался о чем-то меня спросить. Впрочем, я, кажется, догадываюсь, о чем пойдет речь.

– Да. Хочу спросить тебя, не хочешь ли ты со своими уникальными способностями посодействовать следственным органам в деле раскрытия тяжелых преступлений? Я предлагаю тебе своеобразное сотрудничество.

– Не скажу, что для меня это прозвучало, как совсем неожиданное предложение, – Анатолий почесал затылок, – Но вот так, как это произошло сейчас, прямо в лоб…

– Понимаю. Мое предложение выглядит достаточно странно. Мягко говоря.

– Даже не знаю, Виталий. И как ты себе это представляешь? Ну, мое участие.

– Дурочку не валяй, Толик. Я выразился предельно ясно.

– Для меня это несколько неожиданно. Даже не знаю…

– Чего ты ломаешься, как девица на первом свидании? Я тебе предлагаю интересное занятие, в котором ты бы мог в полной мере проявить свои внутренние способности.

Анатолий хотел откинуться спиной на спинку табуретки, но, поскольку таковая напрочь отсутствовала, он чуть было не упал, чудом успев удержаться руками за край стола. Это рассмешило Виталия. Анатолий тоже посмеялся над своей неловкостью.

– Ты думаешь, – сказал он, успокоившись, – что меня может развлечь видение тех ужасов, с которыми ты постоянно сталкиваешься на своей работе? Ты считаешь, что я добровольно соглашусь наяву представлять себе те кошмары, которые обычному человеку могут присниться лишь в страшных снах? А ты, Виталий, не подумал, что такое может неблагоприятно отразиться на моем душевном здоровье? Я ведь не профессионал, как ты. К виду крови не привык.

Виталий даже несколько смутился. Он сразу не нашелся, что ответить на подобную реплику Анатолия, и лишь молча смотрел на свою кружку с кофе.

– А знаешь? Я согласен, – неожиданно резко выпалил Анатолий, заставив Виталия вздрогнуть.

– Что? – не сразу понял услышанное Виталий. Он медленно перевел свой непонимающий взгляд с собственной кружки на товарища.

– Я согласен, – повторил Анатолий.

– То есть, ты…

– Да. К черту мое душевное здоровье! – Анатолий выглядел крайне возбужденным, – Слишком обыденная у меня сложилась жизнь с ее отсутствием взлетов и падений. Слишком много в ней оказалось пресного и неинтересного, чтобы цепляться за мнимые размеренность и спокойствие. Я согласен с твоим предложением. Так у меня есть возможность сделать что-то полезное, осуществить свой личный вклад в дело справедливости, так сказать. Помочь воздать по заслугам, если получится, тем негодяям, что причиняют боль другим людям. Стать незримой рукой возмездия.

– Высокопарно, но, в принципе, в точку, – пробормотал Виталий.

– Итак. Когда приступим?

– Э-э-э. Погоди. Не так быстро, – Виталий выглядел все еще немного растерянным. Он явно не ожидал такого скорого развития ситуации.

– Но ты же сам…

– Да. Я сам первый сделал тебе такое предложение. Но я думал сначала все тебе объяснить. Хотел, чтобы ты все обдумал, взвесил.

– Я уже все обдумал.

– Не торопись, пожалуйста.

– Честно сказать, я догадываюсь о том, что ты собираешься мне здесь объяснить.

– Опять твои видения? – Виталий не удержался от сарказма.

– Можно и так сказать.

– Просвети неразумного.

– Ты предлагаешь мне роль своеобразного консультанта по ряду щепетильных вопросов. Естественно, официально меня представить ты никому не можешь. Это может выглядеть, мягко говоря, неестественно. Кто я такой, чтобы на мои умозрительные предположения стали бы опираться профессионалы, которые используют в своей работе проверенные годами методы и способы ведения следственных мероприятий? Опять же, такое может подорвать твою личную репутацию, как человека, почему-то решившего привлечь к своей работе совершенно постороннего человека, занимающегося откровенными выдумками. Поэтому, чтобы такого не случилось, взаимодействовать мы станем втайне от твоих коллег и сотрудников.

Виталий смутился еще больше. Теперь он покраснел, как вареный рак. Его потайные мысли, которые он только-только собирался озвучить, оказались на виду перед этим тщедушным человечком.

– Соответственно, ни о каком официальном трудоустройстве моей персоны речи идти не может, – увлеченно продолжал Анатолий, – Действовать я буду на общественных началах. А что может подтолкнуть меня согласиться с подобным предложением? Правильно. Исключительно личная заинтересованность в чем-то новом для меня, что, возможно (а что возможно? Так оно и есть), скрасит мою унылое, скучное прозябание среди давным-давно опостылевших моей душе привычных, а потому совершенно неинтересных вещей.

– Ну, ты загнул.

– Я в чем-то ошибся? – в голосе Анатолия послышались ехидные нотки, чего Виталий никак не ожидал услышать от человека, в детстве предпочитающего не только не шутить с товарищами, но и вообще по большей части просто молчать.

– Ты, прям, как рентген. Все мысли мои прочитал. Будто бы сам мне их и вложил в голову, – признался Виталий.

– То есть я угадал? Так?

– Угадал-угадал. Именно это я и собирался тебе сказать. Примерно теми же словами.

– Ну, а раз угадал, то и разговор окончен, – Анатолий был тверд, – Когда приступаем к консультациям?

– Ты, прям, как паровоз. Спешишь на всех парах оказаться в самой гуще событий.

– А чего ждать? Или ты не ожидал услышать от меня чего-то подобного? Думал, я откажусь от такого?

– Не думал, – признался Виталий, – Но и не думал, что все станет развиваться так быстро.

– Ладно, – спокойно проговорил Анатолий, разом перейдя из несколько возбужденного состояния в полное умиротворение, – Тебе решать, когда начинать. Лишь один вопрос. Можно?

– Давай, – разрешил Виталий.

– Нам вместе придется просматривать отчеты по новым делам, но, чтобы сохранить мое инкогнито, я так понимаю, ты станешь приносить их мне на дом. Ну, или же я буду посещать твой. Правильно?

– Примерно так. А что примерно то? Я думал, что так оно и будет.

– Еще раз повторю, – тихо, но убежденно сказал Анатолий, – Мне все это интересно. Лично мне. И совершенно неважно, станет ли моя причастность к раскрытию преступлений общеизвестной или нет. Я готов помогать тебе просто так, без наград за свой вклад в твою работу, без надежды, что кто-то, кроме тебя, оценит мое участие во всем этом.

– Спасибо, Толик. Ты не пожалеешь. Я тебя уверяю. А с наградами я что-нибудь придумаю. И не сопротивляйся, – Виталий остановил собирающегося возразить Анатолия, – Я что-нибудь придумаю…

***

Прошло полгода. Несколько дел, которые Виталию поручили вести, были закрыты им в достаточно короткие сроки. Ему, наконец-то, присвоили звание майора. Руководство не имело оснований не поощрить таким вот образом своего работника, уже достаточно долго засидевшегося в предыдущем звании. Помимо повышения, ему уже несколько раз выписывали премию за уж очень успешную трудовую деятельность, что для самого Виталия было тоже достаточно приятным плюсом. Начальство стало ставить его в пример другим сотрудникам, что откладывало приятный отпечаток на самолюбии человека, долгое время не имеющего каких-либо ощутимых успехов в своей работе. Приветливые и одобрительные взгляды, которыми одаривали его коллеги, тоже добавляли горстку потаенной радости в копилку тщательно скрываемого тщеславия. Жизнь, считал Виталий, наладилась. И главный вклад во все это, честно признавался себе он, сделал никто иной, как его новый приятель Толик, с которым они стали достаточно часто встречаться и, можно сказать, даже сдружились.

Справедливости ради стоит отметить, что и сам Виталий не был человеком, абсолютно неспособным к принятию самостоятельных решений. Его профессионализм был на очень высоком уровне. Он и сам в своей работе делал все так, как должно. Толик лишь помогал значительно ускорить процесс расследования тех или иных преступлений, раскрытие которых поручались Виталию и с которыми он в частном порядке делился со своим бывшим одноклассником. Можно сказать, что появление Анатолия в судьбе нерадивого капитана (ну, нерадивым его больше никто не считал) в большей степени всего лишь поспособствовало выведению его из того депрессивного состояния, в котором Виталий пребывал последние четыре года. С того самого момента, когда его семейная жизнь дала трещину. В тот период он сам перестал узнавать себя. Ему многое перестало быть интересным, он обнаружил, что в одночасье лишился способности к творческому мышлению. Практически все, что ему поручали в последнее время, казалось не просто неразрешимым для него лично, но и просто настолько скучным, что браться за какое-либо дело всерьез совсем не хотелось. Однако, его новый (или старый?) приятель со своим чудесным даром сумел как-то сорвать с Виталия эту его липкую маску апатии. Невероятная Толикова способность обрисовывать картину уже свершившихся событий так поразила Виталия, что он снова ощутил в себе желание самостоятельно браться за разрешение сложных задач. Что же это он, думал Виталий, сам не в состоянии приоткрыть завесу над чем-то, что поначалу кажется абсолютно тайным или же просто не вполне очевидным? Эти мысли, буквально, встряхнувшие его, достаточно скоро заставили его снова ощутить вкус к жизни, заставили вновь проявить интерес к своей работе, которую он с самого начала своей трудовой деятельности очень и очень ценил. Их совместные с Анатолием разбирательства, их копание в делах, сложных и простых, запутанных и не очень, их споры о правдоподобности мотивации предполагаемых преступников стали для них обоих чем-то наподобие спортивного соревнования между двумя мужчинами, когда две противоборствующие стороны пытаются доказать друг другу собственную правоту рассматриваемого ими. Но если Анатолий представлял последовательность определенных событий одним единственным образом (его видения по конкретному делу не позволяли ему ни на шаг отклониться в какую-либо иную сторону), то Виталий всегда начинал оспаривать первую (и единственную) версию своего товарища. Ему казалось неправильным сразу же, вот так, не оглядываясь, бросаться по предложенному его товарищем следу. Стоило, всегда настаивал Виталий, рассмотреть и другие возможные вероятности. Оценить их все, а уж затем, отбросив лишние, опираться на одну основную. Правда, в конце концов Анатолий всегда (пока, во всяком случае) оказывался прав. Но и он соглашался с доводами Виталия, когда тот говорил, что не вправе в каком-либо конкретном деле не рассматривать и иной ход развития ситуации. Так, за их дружескими спорами, когда один утверждал одно, а другой пытался найти хоть какое-то несоответствие в рассуждениях первого, определялся верный путь, по которому уже сам Виталий и шел дальше, предпринимая все необходимые действия, ведущие к раскрытию преступления. Но в том, что именно эти беседы с Анатолием не давали ему отвлекаться на другие возможные направления в его предстоящих поисках, Виталий отдавал себе полный отчет. И был искренне благодарен другу за его помощь.

Анатолий же был просто рад от осознания, что его персона, наконец-таки, сумела заинтересовать хотя бы одного человека в этом мире. Одинокий и нелюдимый (детство, когда сверстники всячески издевались над ним, печальным образом сказалось на его натуре), в основном, молчаливый, с трудом идущий на взаимный контакт с чужими людьми, в гостях у Виталия (в основном товарищи встречались на территории Смирнова) он полностью преображался. Становился раскрепощенным, свободным в общении. Стал чаще улыбаться, шутить. Анатолий стал ощущать себя в полной мере полезным для общества человеком. Все его комплексы, выработанные им самим в прошлом, мигом улетучились. Он стал намного увереннее в себе. Ему даже стало казаться, что он преобразился внешне: стал немного выше и шире в плечах. Впрочем, именно с этими своими новыми ощущениями Анатолий даже с Виталием не делился. Зачем? Вдруг засмеет. А в целом ему было просто хорошо в этой новой главе своей жизни. И этого для него было достаточно.

А еще Анатолий заметил (Виталий тоже это заметил), что научился быть настойчивым и непреклонным в некоторых случаях. Это его новое качество проявилось уже через три месяца после начала их с Виталием совместного «творческого» процесса. В тот день, озвучив хозяину дома свое видение очередного дела, представленное ему к рассмотрению, описав вероятные мотивы предполагаемого преступника, Анатолий обратил внимание на какие-то документы, выглядывающие из рабочей сумки Виталия, оставленной им на краю кухонного стола.

– Виталь, – обратился он к задумавшемуся товарищу, – а это у тебя чего тут такое?

– Где? Чего? – Виталий отвлекся от обдумывания очередной версии Анатолия, выданной ему только что. Он еще не решил, согласен ли он со всеми доводами друга или нет, – Ты о чем это?

– Ну, вот же. У тебя в сумке лежат какие-то документы. Что в них?

– У-у-у, ты какой любопытный! – пожурил товарища Виталий и невольно улыбнулся, заметив, что тот немного смутился.

– И вовсе не любопытный, – неумело попытался оправдаться Анатолий.

– Да ладно тебе. Не смущайся. А это так… – Виталий хлопнул рукой по сумке, – Случайно прихватил с собой с работы.

– Еще одно дело? – глаза Анатолия возбужденно заблестели.

– Да. Еще одно. Но там и без тебя все яснее ясного. Обычная бытовуха. Пьяный вусмерть муж зарезал такую же пьяницу-жену. Сам же после, когда немного протрезвел, и вызвал полицию. В наличии орудие преступления. Кухонный нож, с отпечатками убийцы. Показания соседей, слышавших ссору супругов, слышавших угрозы мужа расправиться с женой и тому подобное. Там же чистосердечное признание убивца в содеянном им. Дело, считай, закрыто. Не до него сейчас. Ты лучше вот что мне скажи. Почему…

– Подожди-подожди. А можно мне посмотреть на это дело?

Виталий пожал плечами и достал из сумки папку с документами.

– Смотри, коли хочешь. Но там и так все понятно. На лицо слишком очевидные вещи.

– Извини, Виталь. Мне просто стало любопытно. Я гляну? Хорошо?

– Гляди. Кто тебе не дает?

– Спасибо. А ты пока сформулируй аргументы против моей версии по нашему последнему случаю. Ты же всегда это делаешь.

– Я тебе уже объяснял, что обязан выдвигать и другие версии случившегося, – теперь уже Виталий немного смутился, – И хотя до сих пор ты оказывался во многом прав, нельзя скидывать со счетов возможные ошибки.

– Согласен, – кивнул Анатолий, раскрывая папку с заинтересовавшими его документами на первых страницах и углубляясь в изучение их содержимого, – Нельзя.

– Что нельзя?

– Нельзя без обоюдного обсуждения принимать за истину бредовые видения неизвестно кого, – Анатолий перевел свой взгляд со страниц уголовного дела на собеседника. Этот его пристальный взгляд еще больше смутил Виталия.

– Ну, зачем ты так? Скажешь тоже, неизвестно кого. Я же объяснял тебе…

– Да помню я. Не оправдывайся. Все правильно. Думай о своем, а я почитаю. Хорошо? Потом поговорим, поспорим.

Виталий было обиженно насупился, но, сообразив, что ведет себя, как маленький мальчик, постарался придать своему лицу более подобающее в этом случае равнодушное выражение. Хм, подумал он про себя, надо же. А Зяба за это короткое время сильно изменился. Стал уверенным в себе. Мужиком стал, так сказать. Неужели же это я поспособствовал таким переменам в забитом жизнью, зачуханном человечке, каким тот был еще совсем недавно? Вполне. Ведь явно было заметно, что Анатолий осознает свою значимость в их общем деле. Н-да. Вот что значит понимание важности своего вклада в процесс выискивания истины. Верная самооценка, однако. Ладно. Пусть себе позабавится. Крови он не любит. К-хе.

– Ты чего кряхтишь? – отвлекся от чтения материалов Анатолий.

– Ничего. Просто так.

– А-а. Понятно.

Через минут двадцать Анатолий закрыл папку с материалами.

– Ну, что, Шерлок? – усмехнулся Виталий, – Согласен с выводами следствия? Тогда, давай, перейдет к более запутанному делу.

– Знаешь, Виталь, – Анатолий выглядел обеспокоенным, – По-моему, в этом случае все на самом деле не совсем так, как кажется на первый взгляд.

– А я что говорил? И в чем ты изначально ошибся? В чем твое представление подвело тебя в этот раз?

– Ты меня не понял, Виталь. Я сейчас говорю о вот этом вот деле. Не о предыдущем, – Анатолий постучал пальцем по только что рассматриваемым им документам, разложенным на столе.

– То есть? – удивился Виталий, – Не понял.

– Я про твое якобы раскрытое дело, где убийцей назначен муж-алкоголик.

Виталий опешил. Сейчас он рассчитывал вернуться к обсуждению той темы, с которой они начали разбираться сегодняшним вечером и на которую Анатолий уже выдвинул свою версию. Виталий уже проанализировал ее и собирался предъявить товарищу несколько весомых аргументов, оспаривающих его первоначальные выводы, хотя и догадывался, что они будут полностью и вполне обоснованно опровергнуты этим замечательным (да-да, замечательным) фантазером. Но вот то, что Анатолий заведет разговор на другую, совсем не интересующую сейчас Виталия тему, было для последнего полной неожиданностью. Это немного вывело его из равновесия. Он даже почувствовал некоторое раздражение.

– И с чего ты все это взял? – резко выдохнул Виталий.

– Ты сердишься? – удивился Анатолий.

– Я? Сержусь? С чего это? Хотя, да. Есть немного. Потому что в этот раз вижу, что твое воображение тебя подвело.

– Ты так считаешь?

– Конечно. Ну, ты сам посмотри. Открой-открой папку. Чего закрыл ее? Вот, видишь? Там все черным по белому написано. Выводы криминалистов, показания соседей, признание подозреваемого. Все. Что не так?

– В этот раз, согласен, все вроде бы на лицо. Но поверь, мне привиделось совсем иное.

– Ох уж мне эти твои видения, – недовольно буркнул Виталий.

– Но, собственно, именно из-за них мы с тобой тут и сидим, – развел руками Анатолий.

Виталий заставил себя успокоиться. С чего он так завелся, пронеслось в голове? Анатолий прав. Именно благодаря его способности они и начали общение. И они, его видения, пока что не давали сбоя. Наоборот. Направляли в нужное русло будущее расследование Виталия. Так чего же он сейчас злится? На что? На то, что этому чудику привиделось что-то, что полностью расходится с неоспоримыми выводами следствия по этому не столь значимому делу? Так не пойдет. Пусть выскажется. И не беда, если ему, Виталию, придется огорчить товарища. Вполне естественно, что каждый, даже самый необыкновенный, даже самый замечательный человек, может ошибаться. Указание на ошибки кого-то и признание этим кем-то своих ошибок в конечном итоге может улучшить качество последующей работы. Но сначала нужно выслушать заблуждающегося. Дать возможность ему высказаться.

– Хорошо, – Виталий кивнул, – Я внимательно выслушаю тебя. Что там тебе привиделось?

– Вот, смотри, – Анатолий пододвинул к Виталию папку, раскрытую на нужной странице.

– И что? – Виталий даже мельком не взглянул на содержимое документов, – Я практически наизусть знаю, что там написано.

– Вот, – Анатолий не обратил внимание на пренебрежительный тон товарища, – Здесь указано, что в доме присутствуют и другие отпечатки, принадлежащие неизвестному человеку.

– Ну и что с того? Семья закоренелых алкоголиков. Их дом – это проходной двор. Мало ли кто тут был и оставил свои отпечатки.

– Да это понятно. Но небольшой фрагмент неизвестного отпечатка присутствует и на ноже, которым была убита женщина.

– Опять не вижу связи с чем-то, что заставило бы меня усомниться в выводах следствия. Там самое главное – это чистосердечное признание обвиняемого.

– Да ты погоди с признаниями. Лучше обрати внимание на одну деталь.

– На какую?

– Да. Семья пьющая. Но при этом в доме определенный порядок и чистота. Значит, хозяйка хорошо следила за обстановкой в доме. Ну, во всяком случае, когда была трезвой.

– Бывают и у алкоголиков определенные подвижки в правильном направлении.

– Бывают, – согласился Анатолий, – И все же. Почему чужие отпечатки найдены лишь на ноже и в прихожей, в комнате, наконец? А на кухне их нет. И ведь сами то отпечатки достаточно свежие.

– Допускаю, что кто-то приходил в гости к хозяевам и оставил их там, где оставил. Может, этот гость и вовсе не заходил на кухню. А нож в это время почему-то лежал, ну, скажем, в коридоре. Да мало ли почему он там мог оказаться. Гость пришел, поговорил со знакомыми и ушел. А во время разговора потрогал нож. Может, ему его специально подали для чего-то.

– Сомневаюсь, что это так. Хозяева в тот вечер гуляли на широкую ногу. Это отмечают и соседи, слышавшие громкую музыку, раздающуюся из их квартиры. Если ты все же допускаешь, что в тот день кто-то навещал эту семью, то можешь допустить, что этому кому-то хозяева могли предложить одну-другую рюмочку водки. Ведь такое вполне могло быть. Однако, иных отпечатков, кроме хозяйских, на посуде не присутствует. Вот это меня и насторожило.

– Их там нет, потому что больше никого, кроме хозяев, в доме во время совершения преступления и не было. И почему ты решил, что этого кого-то, если он все же и был, обязательно стали бы угощать?

– Гостеприимные хозяева должны были так поступить, – убежденно проговорил Анатолий, – На ноже ведь как-то оказался тот чужой отпечаток.

– Что ты пристал с этим фрагментарным отпечатком? Я же тебе выдал версию его появления. Что в ней не так, что тебе в ней не нравится? Ты лучше еще раз внимательно прочти, что там написано, – Виталий кивнул на материалы следствия, – Нет никаких достоверных сведений о возможном присутствии посторонних людей, которые могли бы участвовать в пьяном загуле супружеской пары. Опрос соседей на эту тему ничего не дал. Конечно, может, кто-то и заходил к своим знакомым. Но, скорее всего, это было несколькими часами ранее. Вот тогда-то этот кто-то и мог потрогать проклятый нож. Потом он ненароком оставил свои отпечатки в других местах. И на этом все.

– Нет, – Анатолий отрицательно замотал головой, – Не думаю, что все так и было. Обрати внимание на следующее. Еще раз посмотри на фотографии квартиры. Видишь? Сразу понятно: хозяйка чистюля. Все вещи лежат на своих местах. Все аккуратно. Сомневаюсь, что она могла приступить к очередной гульбе, предварительно не приведя дом в порядок. И нож бы она помыла, если бы кто-то посторонний касался его задолго до гуляния. Получается, если бы хозяева выпивали лишь в составе собственной семьи, то на всех кухонных предметах могли оказаться лишь их отпечатки. Что, собственно, и обнаружили криминалисты. Однако, они обнаружили еще и то, что на ноже, кухонном, замечу, ноже, почему-то на единственном кухонном предмете, помимо отпечатков супругов, присутствует фрагмент еще одного чужого отпечатка. Именно на ноже. Как это объяснить? По-твоему выходит, что неизвестный, если он, действительно, побывал в доме хозяев до застолья, перед своим уходом случайно коснулся именно этого одного предмета. А хозяйка что? Просто забыла его помыть? Ни о чем другом не забыла, а нож упустила из виду. Это навеяло меня на мысль, что кто-то мог постараться скрыть основные следы своего пребывания в доме.

– Ты только на основании этого вообразил себе определенную картину?

– В общем, да. Но меня сейчас удивило другое.

– И что же тебя могло удивить?

– Твоя нынешняя реакция. Обычно, сначала ты позволяешь мне представить свое видение по какому-нибудь делу, а уж затем вступаешь со мной в полемику. Сейчас же ты, не выслушав меня до конца, начал доказывать невозможность той картины, которую я только-только собирался тебе предъявить.

– Просто не вижу смысла возвращаться к этому делу. Но да ладно. Ты прав. Я поторопился с опровержением твоих доводов, не выслушав их до конца. Но тогда уж и ты не тяни резину. Просвети меня своими новыми образами. А там все обсудим.

Виталий уже забыл о необходимости разобраться в том случае, ради которого они сегодня и собрались. Ему захотелось скорее выслушать Анатолия, чтобы в пух и прах разбить его ошибочное суждение по практически закрытому три дня назад делу об убийстве на бытовой почве.

Как всегда, Анатолий подробно и красочно стал описывать товарищу созданные в его голове образы. Из его рассказа выходило, что в тот злополучный день, когда произошла трагедия, супруги принимали в гостях еще одного человека. Хорошо им знакомого. Можно сказать, друга семьи. Устроили застолье. Все, как полагается. Водка, хорошая закуска. Время проводили весело. Громкая музыка, анекдоты, песни. Постепенно пьянка набирала обороты. То ли косой масленый взгляд гостя в сторону хозяйки, то ли ее кокетливые взоры, предназначенные собутыльнику, то ли еще что привели хозяина дома в негодование. Началась громкая ссора между мужем и женой. Посыпались оскорбления и угрозы, отчетливо слышимые соседями. Так или иначе буйного мужчину удалось успокоить. Примирение было подкреплено очередной порцией алкоголя. В конце концов, муж опьянел настолько, что стал засыпать за столом. Его пришлось увести в комнату и уложить в кровать. Женщина же с гостем продолжили веселье. В какой-то момент гостю показалось недостаточным одной лишь водки. Ему захотелось женской ласки. Он откровенно предложил хозяйке предаться с ним любовным утехам, невзирая на абсолютно бесчувственного мужа, спящего в соседней комнате. Получив категорический отказ, мужчина, уже распаленный желанием, решил применить силу, но получил достойный отпор. Неожидавший упорного сопротивления он озверел и в порыве гнева, схватив со стола кухонный нож, нанес непокорной женщине ряд ударов в разные части ее тела. При этом несколько ранений оказались смертельными. Осознав, что натворил, убийца очень быстро протрезвел. В его голове моментально созрел план, способный оградить его от неминуемого возмездия за содеянное. Он отыскал в кухонном шкафчике одноразовые перчатки для мытья посуды. Натянул их на запястья. Взял тряпку, тщательно протер ею все места, за которые мог касаться руками в тот вечер, вымыл посуду, которой пользовался, и убрал ее в шкаф. Не забыл и про нож, которым совершил преступление. Промыл и его. Затем снова вымазал орудие убийства в крови жертвы и вложил нож в руку мертвецки пьяному хозяину. Собирался подчистить за собой во всей квартире, но передумал. Он был частым гостем в этом доме, поэтому за наличие своих отпечатков где-либо еще, кроме как на кухне и кухонной посуде, беспокоиться не стоило. Снял одноразовые перчатки и сунул их в карман. Подошел к входной двери и через дверной глазок убедился, что на лестничной площадке нет никаких свидетелей, способных подтвердить его сегодняшнее присутствие в этой квартире. Уже собираясь покинуть помещение, преступник оглянулся и увидел, что злосчастный нож выпал из разжавшихся пальцев расслабленного хозяина. Не вполне осознавая, зачем он это делает (хмель в голове все же давал о себе знать), преступник вернулся к кровати, на которой лежал пьяница, взял его руку и снова приложил ладонь мужчины к рукоятке ножа. Снаружи обхватил своими пальцами пальцы спящего человека и заставил их сжаться на орудии преступления. При этом он совершенно не заметил, что случайно сам коснулся рукояти ножа своим указательным пальцем. Затем он вернулся в коридор и снова посмотрел в дверной глазок. Открыл дверь, вышел наружу, тихо закрыл дверь на автоматическую защелку. Незамеченный никем вышел из подъезда на улицу и отправился к себе домой. А следующим утром хозяин квартиры проснулся и обнаружил в своей руке окровавленный нож. Еще ничего особо не соображая, он прошел на кухню и увидел лежащую на полу мертвую жену. Мгновенно представив себе, что такое со своей благоверной мог сделать только он (окровавленный нож все еще был в его руке), мужчина в отчаянии вызвал полицию и сдался на милость властям. На допросе взял всю вину на себя, поскольку был полностью уверен, что алкоголь все-таки довел его до того состояния, когда он, не помня себя и не понимая, что делает, причинил непоправимый вред супруге.

– И знаешь еще что? – добавил Анатолий, когда закончил пересказ своих видений.

– Что?

– Это же ты вел это дело? Правильно?

– Ну, я. И что?

– А то! Почему ты ограничился достаточно обрезанными показаниями подозреваемого? Ведь это же неправильно.

– Что значит обрезанными? – не понял Виталий.

– Ну, неполными. Ведь с тебя хватило лишь тех его показаний, где он просто и чистосердечно признается, что в тот злополучный вечер бухал с женой, напился пьянее пьяного и, оказавшись в состоянии полной потери памяти, привел свои обычные угрозы, типа «я убью тебя», в исполнение.

– А что не так? – Виталий все еще не понимал, что Анатолий имеет в виду, когда утверждает, что его товарищ сделал что-то неправильно, – Вполне обычное дело, когда алкаши прибегают к рукоприкладству.

– Да все не так, Виталя. Все не так. Мужик раскаялся, решил, что заслуживает наказания…

– А разве он его не заслуживает? То, что ты сейчас мне рассказал, вовсе не означает, что именно все так и было. Почему…

– Подожди. Я не спорю, что мое видение – это непререкаемая истина. Я сейчас о другом.

– И о чем же, если не секрет?

– Не секрет, Виталя. Да. Все улики говорят против обвиняемого. Все говорит, что это именно он убил свою супругу. И такие случаи не редкость. Да. Есть его признание. И что? На этом все? Ведь ты же даже не удосужился получить с человека показания о том, как вообще проходил тот его день, когда произошла трагедия. Не узнал все подробности. Ограничился лишь его показаниями, где он признается в убийстве жены. И все. Не поинтересовался, почему супруги могли поссориться, одни ли они праздновали в тот вечер или же кто-то был с ними еще.

Виталий смутился. Он и вправду в этом случае ограничился скупыми подробностями, о которых ему добровольно поведал сам подозреваемый в убийстве. Ему и в голову не пришло задать ему дополнительные вопросы, выяснять что-либо еще, связанное с, казалось бы, таким очевидным делом. А ведь Анатолий прав, подумал Виталий. Уж слишком быстро он решил отправить это дело в архив.

– И что ты предлагаешь? – спросил он насупившего брови товарища.

– Ты у нас ведешь расследование. Тебе решать.

– И все же. Поделись своими мыслями.

– В первую очередь, – выпалил Анатолий, – я бы на твоем месте вернулся к этому случаю, провел дополнительное дознание. А вдруг подтвердится, что в тот день с супругами пьянствовал еще кто-то. А если это так, если еще выяснится, что фрагмент пальчиков на ноже принадлежит этому самому человеку, что тогда?

– Да. Что тогда? – Виталий развел руками, – Что тогда? Как доказать, что это не случайное совпадение? Я имею в виду следы на ноже.

– Виталь, ты меня удивляешь, – Анатолий укоризненно посмотрел на товарища, – Если окажется, что гость был, что он участвовал с хозяевами в кутеже, то уже сам факт отсутствия его отпечатков на кухонной посуде будет говорить о многом. Сам подумай. Как человек, участвующий со своими приятелями в застолье, сможет объяснить такое? Пьяная хозяйка после ухода гостя сразу же перемыла за ним всю посуду? Только ножичек не домыла? Так? А хозяин разозлился на нее за этакий просчет и этим же ножичком прирезал суженую? Так?

– Если такой человек вообще был, – упрямствовал Виталий.

– Ну, это ты можешь узнать у обвиняемого. Прямо завтра же и узнать. А затем предпринять нужные шаги для…

Анатолий не договорил. С минуту оба мужчины молчали. Затем Анатолий произнес:

– Не пойму, у вас все дела так ведутся?

– Что значит так? – Виталий второй раз за этот вечер почувствовал раздражение на товарища.

– Ну, когда для раскрытия преступлений вам, ведущим расследование, достаточно наличия поверхностных доказательств, порой далеких от неоспоримости. Когда не учитываются, скажем так, некоторые психические или психологические особенности обвиняемого в чем-то человека. Когда вы не стараетесь углубиться в суть рассматриваемого случая. Это страшно, Виталь. Ведь возможны трагические ошибки, когда может пострадать невиновный человек. Человек, случайно вовлеченный в определенные события и который по ряду причин не может сам доказать свою невиновность.

В этот раз Виталий прекрасно понял, о чем хотел сказать Анатолий, но в данный момент упрек его товарища показался ему несправедливым. Это еще больше разозлило Виталия. Он, хоть и с долей иронии, но достаточно резко произнес:

– Ну, мой дорогой, не у каждого следователя есть такие паранормальные способности, как у тебя. И не учи меня моей работе, Зяба, – Виталий впервые за три последних месяца обратился к Анатолию, используя его школьное прозвище, – Как-нибудь сам разберусь. Ты еще предложи мне свои услуги по всем архивным делам. Авось отыщутся несправедливо осужденные. И как тогда ты прикажешь мне поступить в этом случае? Многие уже отбыли свой срок наказания. Или…

– Да пошел ты! – Анатолий резко поднялся с места, – И чего я вдруг подумал, что подобное занятие может меня увлечь? Я, наоборот, все глубже и глубже вязну в трясине человеческого горя и несправедливости. Хватит! С меня хватит! На этом все. Не провожай. Дорогу найду…

Виталий опешил от неожиданной эскапады Анатолия. Он остался сидеть за столом, наблюдая, как тот уходит. Вот так просто. Уходит и все…

Некоторое время новоиспеченные друзья не только не встречались, но и не созванивались друг с другом. Виталий все это время чувствовал себя неловко. Но и не сидел на месте. Активно и плодотворно работал. Через две недели с момента досадной размолвки он сам после работы навестил Анатолия в его однокомнатной холостяцкой квартире. Купил большой торт (Анатолий, как он уже знал, любил сладенькое) и, остановившись перед дверью в квартиру товарища, нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь отворилась и перед взором Виталия предстал худосочный Анатолий, вернувшийся со своей работы и уже успевший переодеться в домашний тренировочный костюм. Гостя рассмешил вид оттянутых коленок на хозяйских трениках.

– Чего смешного? – вместо приветствия спросил Анатолий.

– Привет. Тебе бы новые очки прикупить к вот этим двум кавказским носам, – Виталий указательным и средним пальцами, растопыренными в знаке «V», указал другу на его колени.

Анатолий перевел непонимающий взгляд на выпирающую ткань штанов. Через секунду он присоединился к смеющемуся Виталию.

– Тоже мне, шутник. А то у тебя домашняя одежда выглядит лучшим образом. Проходи, давай…

Какое-то время товарищи просто кушали торт, запивая его чаем. Разговаривали о всяких пустяках, не связанных с работой каждого. Было озвучено парочка анекдотов, впрочем, не особо разрядивших несколько напряженную обстановку. Наконец, Виталий решился заговорить напрямую. Собственно, ради этого он и пришел сегодня к Анатолию.

– Толь, в прошлый раз мы расстались на несколько минорной ноте. Ты это, извини меня.

– За что ты просишь у меня извинения?

– Я тогда немного погорячился, усомнившись в твоих представлениях.

– Да? И что изменилось? – Анатолий выглядел равнодушным.

– Неважно. Но я решил сделать все так, как ты и предлагал.

– Вот как? И?

– Вернул дело алкашей на дорасследование. Пришлось попотеть перед начальством. Ему, начальству, ведь тоже все казалось очевидным. А тут я с требованием пересмотреть дело. В общем, было нелегко, но я добился своего.

– И что дало тебе твое дорасследование? – Анатолий старался выглядеть спокойным, но его глаза возбужденно заблестели, выдав крайнюю заинтересованность в этой истории.

– Я повторно допросил обвиняемого. Уже более подробно узнал все детали той злосчастной вечеринки. Ты оказался прав. Был гость, был.

– А я что говорил? – Анатолий не удержался от восхищенного возгласа.

– Говорил, – признал Виталий, – Да. При первом дознании я допустил ошибку. Но и меня пойми. Там подозреваемый сам сразу же, с ходу, так сказать, стал обвинять себя в совершении убийства. Он и не подумал, что ему стоило бы вспомнить весь процесс пьянки. Совершенно не упоминая о присутствии в их доме постороннего человека в тот вечер, просто сказал, что, как обычно, гулял с супругой, напился до беспамятства, а там, не осознавая, что делает, и расправился с ней. А я просто поторопился с выводами. Согласен. Это мой просчет. Впредь будет мне наука.

– Ладно, – примирительным тоном проговорил Анатолий, – Не занимайся самобичеванием. Ты лучше расскажи, как настоящего убийцу разоблачили. Это же был их знакомый, с кем они выпивали в тот вечер?

– Он, он. И это его пальчик обнаружили на ноже. Но мужик оказался тертый калач. Бывший сиделец. Поначалу признался, мол, да, выпивал в тот вечер с приятелями. Но ушел домой до трагедии. Показал, что во время пьянки была ссора супругов. Муж угрожал жене физической расправой. Но перед своим уходом он убедился, что супруги помирились. Все. Больше он ничего не знает, кроме сплетен, распространяемых другими людьми. А то, что на ноже оказались его отпечатки, так это вполне в порядке вещей. Он за вечер несколько раз пользовался им. Подрезал хлеб. Почему не было других следов его пребывания в доме? Он не знает, но предположил, что хозяева просто могли сами за ним прибраться. Словом, вел себя, как ты и предполагал.

– И как же ты его вывел на чистую воду? Постой. Ты же вывел его на чистую воду?

– Все нормально, Толик. Его уже закрыли. Назначен день суда.

– Но как? – Анатолий заерзал на стуле, – Не томи. Поделись успехом.

Виталий рассказал товарищу, что решил воспользоваться методом провокации, уже однажды предложенным Анатолием. Качественно изобразив полную уверенность в том, что говорит, Виталий сообщил допрашиваемому человеку, что недавно в доме, где произошло убийство, был произведен повторный обыск. Якобы в спальне хозяев была обнаружена скрытая видеокамера, установленная супругами для записи собственных сексуальных утех. Ну, так они, мол, развлекались. А что? Имеют полное право. Были извлечены записи вечера, когда произошло преступление. На них явно видно, что хозяин находился в полной отключке, когда нынешний опрашиваемый вкладывал в его руку окровавленный нож.

– Ты гений, Виталя! – снова воскликнул Анатолий, – И как? Сработало?

– Да. Мужик совершенно не ожидал такого поворота событий. Конечно, все могло пойти иначе, потребуй он предъявить ему эти самые несуществующие видеоматериалы. Скажу прямо, мне бы тогда не поздоровилось. Но фортуна была на моей стороне. Он этого не сделал. Даже думать долго не стал. Сразу же решил сотрудничать со следствием, чтобы на суде учли его чистосердечное признание. В другой раз, если захочешь, расскажу, как я конкретно «подбил» материалы, чтобы в них логично объяснялось желание настоящего убийцы осуществить признание в содеянном. Про мнимые видеозаписи, естественно, там нет ни строчки.

– Обязательно расскажешь, – Анатолий закивал головой, – А мужа-алкоголика отпустили?

– Отпустили. До суда на подписку о невыезде. Он должен свидетельствовать на процессе. И еще.

– Что?

– В этом деле мне снова несказанно повезло. Убийца хоть и тертый калач, но не совсем крутой.

– Что это значит?

– Он, конечно, во всем признался, решив, что ему больше ничего не светит. И при этом почему-то отказался от услуг адвоката. Я же, повторю, подготовил материалы таким образом, чтобы про мою провокацию нигде не упоминалось. Но все равно есть вероятность, что на суде все это может всплыть. И тогда…

– Мне видится, что все обойдется, – уверенно произнес Анатолий.

– Будем надеяться. Но если все же это всплывет… Что ж. Как-нибудь отмажусь. Честно признаюсь, что пошел на подлог, что просто пофантазировал, а преступник поверил и решил, что не стоит таиться. Ну, и… Не знаю, в общем. Там видно будет.

– Не будет такого. Я тебе говорю. Верю, что не будет, – Анатолий постарался успокоить друга, – Тебе налить еще чайку?

Примирение прошло удачно, подумал Виталий.

С тех пор прошло еще три месяца. При личных встречах Виталий уже старался гораздо менее категорично оспаривать предложенные Анатолием версии по тому или иному преступлению. Он понял, что его друг (к своему бывшему однокласснику Виталий и вправду стал относиться как к настоящему другу: настолько они сблизились) очень ранимый человек. Толик всякий раз достаточно болезненно воспринимал малейшее недоверие к собственным видениям. Все-таки, понял Виталий, в этом внешне неуверенном в себе человеке присутствует какая-никакая самовлюбленность и незыблемая уверенность в собственной правоте по тем или иным представлениям жизненных ситуаций. Не стоило пытаться разрушать в нем эту его уверенность. Сам Виталий просто принимал к сведению все, о чем ему рассказывал Анатолий во время их общения, а затем, если считал, что тот в чем-то немного ошибается, действовал исключительно по собственному усмотрению. Впрочем, основная линия, представленная Толиком, всегда учитывалась и была в приоритете. Сообщая Анатолию о конечных результатах своей работы, Виталий иногда намеренно упускал некоторые подробности личной самодеятельности, чтобы случайно не задеть гордость друга, советующего ему действовать так, как это видится ему. Но, так или иначе, паранормальные способности Анатолия (назвать их как-то по-другому Виталий не мог) удивительным образом способствовали распутыванию любых дел. И он пользовался этой способностью друга, что в конечном итоге благоприятно начало сказываться на его личной карьере.

Впрочем, однажды, но лишь однажды, друзья провели не очень приятную для обоих беседу, результатом которой стала договоренность, что они не будут возвращаться к каким-либо старым, уже закрытым, делам, чтобы не усугублять и так не вполне стабильное душевное равновесие, расшатываемое новыми их совместными предприятиями. Толик долго не принимал это условие, но, в конце концов, согласился жить лишь сегодняшним днем, на чем категорически настаивал Виталий…

***

Недавно было распутано очередное уголовное дело. Виталий навестил Анатолия, чтобы, как это уже было принято, доложить ему об успешном расследовании, к которому его друг приложил свою руку. Новоиспеченный майор уже прекрасно знал, что, отчитываясь перед Анатолием и при этом многократно упоминая немаловажную роль своего тайного консультанта, он очень серьезно улучшает благостное настроение человека, относительно недавно почувствовавшего собственную значимость в этом мире. Но если Анатолию было достаточно (во всяком случае, он сам так утверждал) того, что о его участии в каком-либо расследовании, порученном Виталию, кроме самого Виталия, никто не имел ни малейшего представления, то вот Смирнову подобная ситуация стала казаться несправедливой. Правда, он смутно представлял себе, как такое положение вещей можно было бы изменить. Поэтому он и решил серьезно поговорить с другом на эту тему.

Наблюдая, как Анатолий заметно приободрился, узнав, что он в очередной раз верно обрисовал картину последнего преступления, как на основе его предположений следственные органы очень оперативно нашли и задержали преступника, Виталий в который раз подумал, что этот человек должен получать гораздо большее, чем просто личное удовлетворение от сознания собственного вклада в их общее дело.

– Толь, – с виноватым видом сказал он, – мне все больше и больше становится неловко перед тобой.

– Перестань. Мы ведь заранее все обговорили, – Анатолий догадался, что его друг имеет в виду, почему он виноватится.

– И все же. Меня мучает совесть, что от нашего совместного мероприятия лишь я в последнее время получаю какие-то дивиденды. А ведь в мою работу колоссальную основу вкладываешь именно ты. И при этом довольствуешься лишь тем, что слышишь слова благодарности только от меня одного.

– Мне этого достаточно. Честное слово, Виталь, – Анатолий скромно улыбнулся, – За всеобщей известностью и славой я не гонюсь. Здесь самое главное – это то, что мне не приходится скучать от безделья. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Конечно, если мои видения считать своего рода работой. Мозгу, как говориться, иногда полезно давать встряску.

– Все это так. Но…

– Никаких «но». Сам подумай. Все, что делаю я, попадает под понятие экстрасенсорики.

– Согласен. Твою способность практически мгновенно воображать определенную картину уже чего-то свершившегося по-другому как-то трудно назвать.

– Но нам обоим известно, что правоохранительные органы официально с экстрасенсами не сотрудничают. Ты же сейчас хочешь поговорить со мной на эту тему? Я угадал?

– В общем, да. Хочу поговорить по это. А про экстрасенсов скажу так. Несколько запутанных случаев, когда правоохранители обращались за помощью к таким людям, как ты, все же были и в советской, и в российской практике. Правда, насколько мне известно, результата никакого. Но наш с тобой случай уникальный. Твои видения еще ни разу не давали отрицательного результата.

– Опять «но»? Ты хочешь, чтобы за свою помощь органам я получал какую-никакую зарплату?

– А почему бы и нет? Любой труд должен быть вознагражден.

– Если честно, то буду просто стесняться, окажись я в подобной ситуации, – неуверенно проговорил Анатолий, – Одно дело сотрудничать с тобой, совсем другое…

– Нет-нет. Выслушай меня.

– Догадываюсь, что ты скажешь, но все же послушаю. Говори.

– Я все-таки хочу попробовать продвинуть руководству свою идею. Пусть все будет неофициально, но, думаю, что контора заинтересуется возможностью заполучить в помощь такого человека, как ты. Почему-то думаю, что твои способности «видеть» не ограничиваются лишь убойными делами, которыми занимаюсь я. Ведь есть еще и другие дела, в расследовании которых ты бы мог оказать существенную помощь.

– Например?

– Кража имущества, например. Исчезновение людей. Работы непочатый край.

– Ну, не знаю, – Анатолий почесал затылок, – Боюсь, что на другие дела у меня просто не будет времени. Я же все-таки ежедневно занимаюсь своей основной работой. И вообще…

– Да я не говорю, что на тебя будут скидываться буквально все дела. Ты можешь помогать с самыми запутанными, например. И естественно, уверен, мы сможем изыскать финансы на оплату за твой вклад. Находят же средства на денежное вознаграждение разным добропорядочным гражданам за их содействие следственным органам. Ты же видел, наверное, что по телеку иногда дают подобные объявления? Во-от. Видел. А что? Почему бы эти деньги не отдавать тебе? Тебе разве помешают лишние финансы?

– Не помешают, – согласился Анатолий, – Но все же мне это не очень нравится.

– А ты подумай. Я тебя не тороплю с ответом. Тем более, что на самом деле мысль о том, как решить этот вопрос, и у меня самого окончательно еще не сформировалась. Мне самому еще надо хорошо обдумать, как такое предложить начальству. И не факт еще, что все это будет одобрено. Но хочу попытаться.

Анатолий надолго замолчал. В его квартире стало так тихо, что можно было хорошо различить разнообразные звуки, доносящиеся со двора через приоткрытую форточку.

– Ну? Что скажешь? —Виталий, не в силах больше находиться в тишине, поторопил друга с ответом.

– Что я скажу? Хм. Ты же позволил мне не торопиться с ответом. Вот я и размышляю. Давай, я все взвешу и хорошенько обдумаю. Ладно? Ты же сначала сам проработай этот вопрос с руководством. Может, их самих и не заинтересует твое предложение. Ну? И зачем тогда мне торопиться с ответом? Хорошо?

На том и договорились. Виталий решил не откладывать в долгий ящик свою беседу на эту тему со своим непосредственным начальником. Завтра же, подумал Смирнов, он все расскажет Игорьку, точнее, Игорю Ильичу, товарищу подполковнику. При этом Виталий прекрасно понимал, что подобное может негативно сказаться на его вновь заработанном авторитете. Но, как ни странно, именно сейчас на собственный авторитет перед своими коллегами ему было наплевать. Виталию было приятно осознавать, что он абсолютно честен и перед самим собой, и перед Анатолием. Важно было сделать так, думал он, чтобы каким-то образом воздать должное человеку, заслуживающему уважение гораздо больше, чем заслуживал он сам.

Через три дня после этого разговора Виталий снова зашел в гости к Анатолию. Они, как обычно, расположились на кухне. В этот раз полноценно поужинали, а не только ограничились чаем-кофе.

– Толь, в общем, тут такое дело, – начал Виталий, – Я все-таки поговорил о тебе со своим руководством.

– Все-таки поговорил. И как? Каков результат твоего разговора? – поинтересовался Анатолий, внешнее оставаясь абсолютно равнодушным.

– Ну, как я и предполагал изначально, сама беседа вышла не очень хорошо. Не стану вдаваться в подробности, что мне пришлось выслушать в свой адрес. Но определенный результат все же имеется.

– И что это за результат?

– Тобой определенно заинтересовались, хотя окончательного решения по сотрудничеству с посторонним лицом, обладающим специфическими навыками, естественно, не приняли.

– Вот как? И что из этого следует?

– Что следует? – переспросил Виталий, – Вкратце скажу. Нам с тобой нужно будет предстать пред светлыми очами товарища подполковника, моего начальника, и на практике суметь убедить его в потрясающей результативности твоих способностей.

– И как ты себе это представляешь?

– Очень просто. Игорь, пардон, Игорь Ильич (это я его по старой привычке за глаза называю по имени: когда-то он был моим подопечным) заранее подготовит для твоего просмотра несколько архивных дел. Причем, некоторые из них будут очень старыми. Естественно, там будут только первые страницы. Твоей задачей станет ознакомление с этими документами и последующее заключение по ним. Ну, ты точно также, как это делал при работе со мной, продемонстрируешь свои внутренние умения.

– Так. Хорошо. Допустим, я все сделаю. Дальше то что?

– Дальше? Если твое видение совпадет с выводами давным-давно завершенного следствия, в чем лично я нисколечко не сомневаюсь, будет приниматься решение о твоем привлечении к новым делам. Работать ты будешь инкогнито, но за твою помощь тебе будет полагаться денежное вознаграждение. Игорь заверил меня, что у него есть связи, по которым он сумеет пробить подобное.

– Ох. Не по душе мне все это, – Анатолий поежился, словно бы сейчас находился на морозе.

– Перестань. Это будет правильно. Только представь, сколько пользы ты можешь принести обществу. Твой дар не должен пропадать впустую. Ну, что скажешь? Ты ведь думал об этом нашем разговоре?

– Думал, – вздохнул Анатолий.

– И что надумал?

– Хорошо. Я согласен.

– Вот и чудненько, – Виталий улыбнулся и часто-часто потер ладони друг о друга, – Значит, договорились? Ты можешь назавтра взять отгул на своей работе?

– Завтра? Нет. Вряд ли. Но послезавтра, пожалуй, я бы мог отпроситься.

– Замечательно. Значит, послезавтра утром, часов в восемь, мы с тобой встречаемся возле твоего дома. Я заеду за тобой на машине, и мы рванем в мою контору. С начальством я договорюсь.

– Хорошо. Послезавтра…

На подполковника Журавлева Игоря Ильича Анатолий произвел неизгладимое впечатление. Первоначально настроенный скептически начальник Виталия заметно преобразился уже после первого пересказа Зябликовым своих видений по предоставленному ему на рассмотрение дела сорокалетней давности. Смирнов во время устроенного Анатолием представления словно бы и не присутствовал в этом месте, скромно разместившись в дальнем углу рабочего кабинета. Но он с внутренним злорадством следил, как брови его руководителя по мере того, как Анатолий все дальше и дальше продвигался в пересказе своей версии произошедшего многие годы назад, медленно ползли все выше и выше, заползая на широкий начальственный лоб, отражающий искусственный свет. Интересно, что будет с этим жиртрестом дальше, подумал Виталий?

Зябликов поведал подполковнику, что, по его мнению, в том деле, которое он сейчас держал в руках, есть одна интересная особенность. «Какая?», – с некоторым ехидством полюбопытствовал Журавлев. Испытуемый с невозмутимым видом доложил следующее.

Не называя никаких имен (из материала, что он держал в своих руках, абсолютно все настоящие имена участников тех событий были изъяты), Анатолий четко представил увиденную им картину самого преступления. Как оно было совершено, какими мотивами руководствовался преступник, как тот пытался скрыть следы преступления. Уже одно только это поразило Журавлева. Еще больше его поразило предположение Анатолия, высказавшего свое мнение о возможных мерах, предпринятых следователями, которые и привели к поимке преступника. Но когда Анатолий повторил, что в этом деле ему видится некоторая особенность, заключающаяся в ложном обвинении непричастного к преступлению человека, подполковник на мгновение лишился дара речи. По мнению Зябликова выходило, что, как ему кажется, определенные выводы криминалистов, показания свидетелей первоначально могли направить следственные органы по ложному следу. Вероятно, был задержан и обвинен человек, который не смог в полной мере доказать свою невиновность. И лишь спустя некоторое время, возможно, новое похожее преступление, совершенное настоящим злодеем, заставило следователей повторно обратиться к пересмотру данного дела. Уже в следующий раз истинный преступник был разоблачен.

– Поразительно, – пробормотал Журавлев, когда справился с потрясением, – Просто немыслимо. Такое впечатление, Анатолий Степанович, что вам заранее на руки были выданы эти материалы, и вы предварительно хорошо их изучили. Но ведь я знаю, что это не так.

– Это значит, что мои видения каким-то образом совпадают с тем, что вы мне дали на рассмотрение? – поинтересовался Анатолий.

– Более того! – воскликнул Журавлев, – Я не ожидал, что вы, действительно, сможете что-то там увидеть. И уж тем более, что вы упомяните о, так скажем, некоторых особенностях расследования.

– Что? Я угадал? Был ошибочно осужденный?

– Был. Был. И не один. По этому делу, к сожалению, невинно пострадали сразу два человека. Мне грустно это признавать, но оба они были расстреляны.

Теперь уже Анатолий потерял дар речи.

– Вы очень точно описали и суть этого преступления, и то, как оно было раскрыто, – с некоторой горячностью продолжал подполковник, – И само то, что вы упомянули хотя бы об одном невинно пострадавшем в этом случае, заставляет меня признать, что вы и вправду обладаете невероятными талантами, вероятно, способными оказать нам (я имею в виду следственные органы) определенную пользу. Впрочем, если вы не против, я бы хотел окончательно удостовериться в целесообразности нашего возможного сотрудничества. Что вы мне можете рассказать по вот этим следующим делам? – Журавлев придвинул к Зябликову еще три папки.

Анатолий с сомнением посмотрел на документы, не решаясь их трогать. Потом он оглянулся на притаившегося позади него Виталия. Тот ободряюще кивнул другу…

Через час Журавлев, самолично провожая Анатолия, вышел из здания МВД. Горячо пожав худенькому человечку руку, он сказал:

– Поразительно, Анатолий Степанович, поразительно! Думаю, вы не откажете нам в помощи, когда это потребуется. Со своей стороны думаю сделать следующее. Я выбью для вас полный оклад. О сумме, уверен, мы договоримся. Будете у нас нештатным консультантом. Надеюсь, вас устроит такой расклад?

Анатолий скромно пожал плечами.

– Вот и чудненько, – Журавлев все еще не отпускал руку Анатолия из своей ладони, – В основном, работать будете с товарищем майором. На этом настаивал именно товарищ Смирнов. Но иногда, естественно, и с другими сотрудниками. Обещаю. Перегружать вас не станем. Будем обращаться к вам только по самым сложным делам. Хорошо?

Анатолий снова просто пожал плечами.

– Виталий Андреевич сообщит вам о подробностях нашего неофициального сотрудничества, как только я устаканю все необходимые формальности. Я имею в виду ваше вознаграждение, – подполковник, наконец, отпустил руку Анатолия, – Надеюсь, вас все устроит. Что ж, до скорой встречи…

***

– Хочу сказать, Толик, что моя совесть абсолютна чиста. Перед тобой, разумеется.

– Ты опять про это, – скромно улыбнулся Анатолий.

Друзья сидели в небольшом кафе, пили чай, кушали пирожное, отмечая первые по-настоящему теплые дни апреля.

– Конечно. Кем бы, по-твоему, я себя ощущал, если бы держал в полной тайне твое существование? Нет. Я так не могу. Правда, есть один нюанс. Но это мелочи.

– Что за мелочи? – поинтересовался Анатолий.

– Твое участие в следственном процессе в очередной раз поставило под сомнение мои личные профессиональные качества и навыки. Но с этой проблемой я как-нибудь справлюсь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.