Папа Добрый
Паруса пустыни د صحرا کښتۍ

Глава 1. بیداری Пробуждение

Своё тело я ощутил не в самой удачной позе. Скрученное, скомканное, с переплетёнными в неудобных положениях руками и ногами. Складывалось впечатление, что меня откуда-то сбросили, и в таком виде я пролежал несколько часов. Саднило плечо, левая рука совсем затекла. В скулу что-то больно давило, резало острой гранью. Спина ощущала, как её греют солнечные лучи, нос улавливал еле различимый запах сырости. Во рту пересохло. Дул небольшой ветерок. Ровный, тёплый, со вкусом пыли.

Попробовал перевернуться на спину, и со второй попытки мне это удалось. Вытянул ноги. При помощи правой руки разогнул левую, уложил её вдоль тела. Смахнул с лица, врезавшиеся в кожу острые камушки.

Нельзя сказать, что это песок, скорее мелкая каменная крошка, фракцией не крупнее трёх миллиметров.

Пролежал минут десять, переждал, когда зубастый крокодил молочная кислота, перестанет грызть руку, поднялся на пятую точку, постарался осмотреть ближайшую территорию и себя.

На мне коричневые кожаные ботинки на толстой подошве, с высоким берцем на шнуровке. Штаны песочного цвета, с множеством накладных карманов, и такого же цвета куртка с капюшоном. К обилию карманов на ней, ещё добавлялось множество молей. На теле тёмно-зелёная футболка без рукавов, но майкой я бы её не назвал. Чёрный принт спереди خوب , но я знаю, что он означает. «Кхоб». Не знаю перевода, но прочёл без затруднения.

Ботинки и одежда не новые, но всё по размеру. Нигде не жмёт, не давит, движений не стесняет.

Сколько хватает глаза, вокруг пустыня, с почвой цвета охры, пробивающейся через рябь тёмно-красного мха и жёлтого лишайника.

Растительный покров не равномерный. Местами плотный, как ковёр, местами плешинами, а то и вовсе, голая почва. Однако, где присутствует мох и лишайник, неплохо задерживается влага. Это хорошо ощутимо здесь, на месте, где себя обнаружил. Свидетелем тому моя отсыревшая одежда, в тех местах, которыми я контактировал с землёй.

Задрал голову. Небо тяжёлое серое, с чуть заметным зелёным оттенком. Но что-то мне подсказывает, что я видел небо и других цветов.

Метрах в пяти от меня рюкзак. Цвет его определить не возможно, он сшит из разных лоскутов, и сейчас, лёжа у камней, буквально сливается с окружающим ландшафтом. Рюкзак пуст, ну, или практически пуст, это видно даже отсюда. И, скорее всего, это мой рюкзак.

Поднялся. И только сейчас сообразил, что я не знаю, где нахожусь. Не знаю, кто я. Не знаю собственного имени.

Проверил содержимое рюкзака.

На самом дне алюминиевая литровая фляжка с водой, нож в ножнах, с лезвием, сантиметров двенадцать, компас, лучевая зажигалка, блистер, с шестью крупными таблетками. На всех вещах, одна и та же надпись «Кхоб». Только на обратной стороне блистера ещё и инструкция.

Усиленный рацион.

Одна таблетка в сутки.

Способ применения:

Половину таблетки растворить в 300 миллилитрах кипятка

Тщательно размешать, и дать настояться 5 минут.

Еда значит. Круто. Вопрос, в чём заваривать?

По компасу сориентировался по сторонам света. Понял, что время послеобеденное, приблизительно часа четыре. К сожалению, пока не понимаю, сколько тут длятся сутки, и какое сейчас время года, если оно конечно вообще тут есть. Был ещё смысл определиться с широтой, не знаю откуда, но я это умею, но для того, одного солнца мало. Судя по ощущениям, гравитация на планете близка к стандартной, но это лишь косвенно указывает на её размер. Весь этот анализ всплывал откуда-то из подсознания, и казался неоспоримой догмой.

Логика подсказывала, что двигаться нужно на северо-восток, туда, где на горизонте виднелась какая-то возвышенность.

Идти пришлось долго. Как мне показалось, более трёх часов.

Поход не трудный, ландшафт позволял держать постоянную скорость, и первую половину пути я двигался под уклон.

Грунт мягкий, каменная крошка не засасывает шаг, как песок, но всё же, по твёрдой, утоптанной поверхности, можно передвигаться и быстрее. Мох глушит шаги, делает поступь практически бесшумной, а главное, не оставляет за мной следов.

Выбранный мною ориентир только увеличивался в размерах, и капризно отказывался приближаться.

За всё время пути, на небе образовалось одно единственное робкое облачко, но очень быстро превратилось в дымку, а после и вовсе, растворилось в сером небе.

А ещё, и это было неожиданностью, я обнаружил, что двигаюсь не на северо-восток, а на северо-запад. Планета вращается в непривычную для меня сторону.

По большому счёту, ландшафт ровный. Кое-где попадают камни, размером с кулак, да пару раз встретились каменные нагромождения, острыми зубьями торчащие из земли. Проплешины, метров пять в диаметре, и высотой под метр. Продукт многовековой эрозии.

Когда рельеф пошёл чуть в подъём, темп движения снизился. Но всё же, я добрался до намеченной цели. Думаю, за три часа, я преодолел километров двенадцать. Мелочь, в масштабах планеты, но вполне сносно для человека.

Минут десять я лежал на спине, закинув ноги на камень. Не знаю, кто меня этому научил, но откатившаяся из ног кровь, дала им возможность быстро отдохнуть.

Передо мной возвышалась отвесная каменная стена, с иссечёнными, рубленными временем и ветром краями. Не уверен, что имею понятие, как называется такое каменное образование, поэтому, так и буду звать его стеной. Так вот, метров на шесть-восемь, стена отвесно вздымалась вверх, и только потом, начинала крошиться каскадами, и обзаводилась глубокими расщелинами. Всё, что свалилось сверху, мусорной кучей валялось у подножья, острыми, огромными глыбами, некоторые из которых были в человеческий рост. Общая же высота стены достигала пятидесяти, может шестидесяти метров, а тянулась она, километра на два, в обе стороны от меня.

Неплохо было бы разжиться верёвкой, но, к сожалению, по пути сюда, я подобрал только два куска полиэтилена, каждый, приблизительно, площадью в квадратный метр.

Несмотря на отсутствие средств подъёма, пробуя штурм стены в нескольких местах, мне удалось взобраться наверх, и обосноваться на небольшом уступе, метрах в семи, над основанием стены.

Отсюда открывался замечательный вид на пройдённый мною путь. И сколько хватало глазу, пейзаж везде был одинаков и уныл. Каменистая, красно-коричневая пустыня, без единого кустика. Где-то очень далеко, по самой кромке горизонта, мне показалось, что земля шевелится, но я списал это на оптический обман.

Мне предстояло подняться ещё метра на два, до следующего уступа, где начиналась глубокая расщелина.

Поднявшись, я вновь взглянул на горизонт, но в этот раз, никакого шевеления не увидел. Постояв пару минут, двинулся в расщелину.

Метра через три, стенки её сузились, так что пришлось снять рюкзак и протискиваться бочком, цепляясь одеждой за камни, но буквально ещё через три метра, стены разошлись в стороны, и я оказался в сети витиеватых коридоров, с метр шириной. Заблудиться здесь было, как нефиг делать, так что я сразу попытался оставить метку на камне. Увы, нацарапать ничего не получилось. Тогда я выложил стрелку камнями, указывающую в сторону выхода.

Около двух часов я блуждал по лабиринтам, и наконец, выбрался на противоположную сторону скалистого образования. Попытался прикинуть, какая ширина у этой гряды, но выяснил это только на обратном пути, измерив свой маршрут шагами. Вышло, что около полукилометра.

Попытки подняться выше, не принесли ни какого результата. Сделать это безопасным способом было не возможно, а собственная шея мне была очень дорога.

В итоге, я выбрал себе место в расщелине, расстелил полиэтилен, так чтобы получилась лунка, прижав углы камнями, а сверху, приспособил второй, дыроватый кусок. Законы физики пока ещё никто не отменил, и ночь в пустыне должна быть прохладной, так что я очень надеялся на сбор утренней росы.

Разжевал половину таблетки, запил водой из фляжки.

Разгрёб камни, чтобы не давили в бока, пристроил рюкзак под голову, и стал дожидаться, когда мерное гудение ветерка, сморит меня, и я погружусь в сон.

За проделанный мною путь, мне не встретилась никакая растительность, кроме мха. Интересно, здесь есть деревья? Зачем зажигалка, если нечего поджечь?

А ещё, я не встретил никакой живности. Даже в пустыне, должны водиться какие-нибудь гады. Змеи, ящерицы, членистоногие, или как там называются, все эти насекомые переростки? Птиц, кстати, тоже нет.

Ночью в камнях темно, как в пещере, и вроде как, ветер усилился, порывистый стал, слышны были его завывания у краёв расщелин.

Утром, очень радовался своей вчерашней задумке. Конденсата удалось собрать целый стакан. Разжевал четверть таблетки, решил, что буду экономить, столько, сколько получится. Запил парой серьёзных глотков воды, пополнил до пробки фляжку.

Противоположный край скальника оказался даже более удобным для спуска, хотя здесь расщелина и была чуть выше. Но мне предстояло спускаться, а это всегда тяжелее, чем подниматься.

Решил продолжить движение в прежнем направлении, на северо-запад, выстраивая маршрут по крупным ориентирам.

Так я протопал два дня, преодолев около сотни километров.

Во время пути, справа от себя заметил какие-то столбы, которые принял за объекты цивилизации, а от того забрал западнее. Но очень скоро убедился, что вижу, абсолютно природные образования, которые настойчивая природа обтесала до состояния сталагмитов, или даже труб, ровного диаметра, что у основания, что на самой верхушке.

Ночью я повторил подвиг со сбором воды, и мне удалось собрать её даже больше чем в скалах. А ещё, я видел две луны. Одна побольше, вторая поменьше. А может, одна ближе, а другая дальше. Но вот двигались они почти одинаково, и та, что меньше, не догнала большую.

Если честно, я не отдавал себе отчёта, куда иду. Да и не думал на эту тему, просто понимал, что двигаясь, у меня гораздо больше шансов встретить признаки цивилизации, чем оставаясь на месте.

К вечеру второго дня пути я добрался до очередного нагромождения камней. Острые треугольные пики от одного метра до пяти, торчащие из земли небольшими группами, напоминали наконечники стрел, или даже острые зубы, растущие из кровоточащих дёсен.

В них я и решил укрыться на ночь.

Прошёл мимо первой группы, завернул за вторую. Словно грибы, камни вздымались небольшими семейками, держась друг от друга на расстоянии, но вскоре, группки стали смыкаться, и я очутился в каменном лесу.

Обогнув очередную скалу, наткнулся на настоящий предмет цивилизации и обомлел. Перед моим взором предстал, поросший мхом остов корабля.

Не металлическое судно, а вполне себе деревянное, ходящее когда-то под парусами.

Только сейчас до меня стало доходить, что вся эта пустыня, не что иное, как дно высохшего моря или океана. Оттого и живности никакой нет.

Это что же такое должно было случиться с планетой, что бы с её поверхности пропала вода?

Я направился к кораблю, с устойчивым желанием осмотреть эту невидаль. А ещё, что-то подсказывало, что здесь будет, чем поживиться.

Сократив расстояние до корабля вдвое, уже смог кое-что рассмотреть. Корабль лежал, накренившись на левый борт, ко мне носом. С этой стороны, он до самой палубы был занесён каменной крошкой, и завален сверху какими-то трубами, и материалом, похожим на брезент. Носовая часть корабля пробита скалистым зубом, глубоко врезавшимся в его нутро. По правому, задранному кверху борту, зияют пробоины, а из-под днища, которое, почему-то к низу только расширялось, торчат металлические конструкции, изломанной клюшкой упирающиеся в землю.

При ближайшем рассмотрении, шок только усилился. Металлоконструкции были из какого-то лёгкого сплава, аккуратно собранного болтовыми соединениями в конструкцию колёсной платформы, очевидно, предназначенную, для транспортировки судна. Осей, с рычажной подвеской, было три, но только на кормовой, мне удалось обнаружить колесо, прилично засыпанное грунтом

На ступицу одет перфорированный диск, от которого, закручиваясь спиралью, расходятся металлические ленты, обшитые снаружи толстым, миллиметров тридцать, пластиком. На противоположной стороне колеса, пластины крепятся к металлическому обручу. И вся эта конструкция, в мой рост высотой.

Амортизация рычага, скорее всего, осуществлялась за счёт пневмоцилиндров, по два на каждый. Крепились они к специальному уху на рычаге и к борту корабля.

Ещё, к первому и последнему мосту платформы, тянулись тонкие карданные передачи, приводящие в действие поворотный редуктор ступицы.

Протиснувшись через одну из пробоин, обнаружил, что конструкция транспортировочной платформы, плавно перетекает в каркас самого корабля, и является с ним неделимым целым, что только больше вызвало напряжение в моей голове, и наводило на не совсем разумные мысли. Получалось, что корабль не транспортировали на колёсах, а он на них двигался сам. Своим ходом.

Но удивлениям сегодня не было предела. Корабль не деревянный, он пластиковый. Вообще, всё то немногое, что я после обнаружил на корабле, было пластиковым. Пластиковые бочки, сундуки и ящики, канистры, мебель, стропы. Всё из пластика.

Борта корабля обшиты панелями, метров по девять длиной, и шириной полметра, толщиною в два пальца. Но при этом, как я разглядел в торце пробоины, панели внутри пористые. Точнее, ячеистые, на манер пчелиных сот.

Трубы, что придавили корабль сверху, как я понял, когда-то были его мачтами и реями, а брезент, скорее всего, парусами.

Не могу сказать, что я, вот так удачно наткнулся на какое-то сокровище, но, кое-что полезное, мне добыть удалось.

Я обнаружил синтетическую, а скорее, пластиковую верёвку, при сматывании которой в удобную связку, посчитал, что в ней оказалось около двадцати метров. Пластиковая мягкая фляжка, литра на полтора, пластиковая же ложка и кружка. Ещё нашёлся нож. Увесистый тесак, с лезвием сантиметров тридцать. Нет, нож не пластиковый, вполне себе из хорошей нержавеющей стали. И две серебряные монеты.

Кое-где, на полу трюмов мне встретились чёрные камни, которые при ближайшем рассмотрении, оказались углём. Несколько таких камней, на всякий случай, я завернул в полиэтилен, и прибрал в рюкзак.

К сожалению, котелок мне не встретился, но зато, в одном из трюмов, в ящиках отыскались сухофрукты. Финики, пересохшие до состояния камня. Но, после двадцати минут пребывания во рту, фрукт уже можно было разжевать. И такого сухого пайка, повезло наскрести килограмма два. Не панацея, но к ополовиненному запасу таблеток, отличное подспорье.

А ещё, обнаружил туалет. За узкой дверью нижней палубы, в крошечной кабинке метр на метр, в полу находилось отверстие, для выведения за борт продуктов жизнедеятельности человеческого организма. Эта находка только убедила меня, что это парусник по воде никогда не ходил.

Ночевать я устроился, получается, на второй палубе, если считать сверху, в гамаке, который мне удалось починить. Надо заметить, что спать сгорбленным неудобно, но кровати на судне обнаружено не было, а на земле, я уже належался вдоволь.

Ночью над головой громыхнуло, и, проснувшись от неожиданности, не сразу сообразил, что произошло. Выскочил на верхнюю палубу, и кожей лица ощутил, накрапывающий дождь.

На улице была темень. Обе луны надёжно укрывались грозовыми облаками, и, судя по тому, как приближались молнии, бьющие с небес в землю, гроза шла прямо на меня.

Спустившись вниз, выволок на поверхность сразу два пустых ящика не имеющих крышек, и уже изрядно подмоченный начинающимся дождём, поспешил обратно, под защиту палубы.

Несмотря на грохот грозы, беспокойно барабанившие капли быстро сморили меня, и очень скоро я опять уснул.

Утром дождя уже не было, и от бушевавшей всю ночь грозы, не осталось и следа.

Закинув в рот пару фиников, вновь отправился на разведку внутренностей корабля. Восходящее солнце неплохо освещало трюмы сквозь пробоины, давало возможность рассмотреть то, что не удалось вечером в закатном полумраке.

Так, мне удалось обнаружить ещё две полуторалитровые фляги, которые наполнил из предусмотрительно выставленных на палубу ящиков. Помимо образовавшегося запаса воды, объёмом в пять с половиной литров, я ещё и вдоволь напился, первый раз, за прошедшие несколько суток.

Обошёл окрестности вокруг корабля, и наткнулся на засыпанные крошкой оторванные колёса.

Картина трагедии, мне представлялась следующей.

Судно, случайно или нарочно, гонимое ветром, пыталось протиснуться сквозь торчащие камни. И надо признаться, углубилось в каменные торосы довольно далеко. Но в какой-то момент, проход оказался слишком узок. Судно ударилось правым бортом о скалу, колёса от удара вырвало, оно накренилось, упираясь в грунт рычагами. Его развернуло, отбросило на наклонные зубья камней. Корабль подпрыгнул, и со всего ходу оделся на острые пики. От резкой остановки и сумасшедшего давления в паруса, мачты согнулись у основания палубы, завалились по курсу, и судно навеки застыло в зубах каменного капкана.

В каюте капитана, а именно так я идентифицировал одно из помещений, открутил медную табличку над дверью « عادلانه باد ». Адилана Бад – так называлось судно, которое я обнаружил. Переводилось это, как Попутный Ветер. Не знаю, зачем я тогда скрутил эту табличку и сунул её в рюкзак, но в будущем, именно она окажет влияние на мою судьбу.

В обед я вновь двинулся в путь, придерживаясь прежнего направления.

По ночам старался укрываться в камнях, организовывал сбор конденсата, пополняя тем самым запасы воды, которую расходовал исключительно по расписанию, чтобы не вызвать обезвоживания. Столь же трепетно относился и к еде. Я не голодал, но и не страдал обжорством. Точнее всего, моё состояние можно было бы назвать пограничным. В одном шаге от начала упадка сил.

Однажды вечером мне повезло. В зубастых камнях, к которым стремился на ночлег, я обнаружил ящерицу. Коричневая, с тёмно-зелёными и чуть заметными жёлтыми поперечными полосами, она сидела на валуне, греясь в лучах закатного солнца.

Полчаса у меня ушло на борьбу с рептилией, которая упорно отказывалась покидать пределы камней. С бессчётной попытки, брошенный мною камень всё же угодил в голову ящерицы, и она закрутилась волчком, пытаясь укрыться от охотника под камень.

Найденным мною ножом, отсёк ящерице голову, прекратив её бессмысленные мучения.

Никаких познаний в области пригодности в пищу рептилий у меня не было, но на уровне инстинктов, я воспринимал её как добычу и еду. Возможно, это опрометчиво с моей стороны, но тогда я не думал, что мясо может быть ядовитым, или по иным причинам непригодно к употреблению.

Ящерица, наверное, не очень крупная. От головы до кончика хвоста она была не больше семидесяти сантиметров, а после того, как я её выпотрошил, весу в ней практически не осталось.

Вот и пригодился уголь, что я прихватил с корабля. Раздробив пару кусков, на более мелкие, ссыпал их в кучку и обложил камнями, сформировав очаг. Впервые опробовал действие лучевой зажигалки. Интересным оказался тот факт, что красный лучик, который я принял за лазер, оказался просто указателем, обозначающим место возгорания. Что бы зажечь угли, понадобилось вдавить кнопку глубже, до второго щелчка.

Один из угольков мгновенно раскраснелся и занялся неспешным танцующим язычком пламени, довольно перебрасывающим свой хоровод на соседей.

Порубленную на куски ящерицу обжарил на кончике ножа, изготовить шампур, просто было не из чего.

Первый кусочек, я съел полусырым, так как запах, издаваемый запекающейся корочки, буквально сводил с ума. Даже не знаю, с чем сравнить вкус, но мясо рептилии мне понравилось. Следующий кусочек, что прожарился гораздо лучше, оказался ещё вкуснее. В итоге, я за один присест умял граммов шестьсот мясной мякоти, и сразу почувствовал, что жизнь налаживается.

А утром, меня ждал дополнительный сюрприз. При выходе из камней, обнаружил причину упорства ящерицы. Кладка яиц. Девять рябых яичек, чуть крупнее перепелиного. Расколупав одно, обнаружил, что кладка совсем свежая, и внутри ещё не сформировалось эмбриона. Все девять, пошли мне в качестве завтрака, а запечённое вчера мясо, завёрнутое в полиэтилен, было аккуратно прибрано в рюкзак.

После обнаружения корабля, я упорно двигался к очередному ориентиру, белой полосе, что всё больше и больше выступала из-за горизонта. И чем больше я приближался, тем отчётливее становились горы. Высокие настолько, что некоторые их пики покрывались снежными шапками.

Горный массив тянулся от одного горизонта к другому, с юго-востока на северо-запад.

Был седьмой день моего похода, если считать от корабля, и второй, что я шёл вдоль горной цепи. Почти весь мой рюкзак был забит полиэтиленом, но это позволит мне держать литровую фляжку как неприкосновенный запас.

Весу во мне под сотню, так что несложный подсчёт говорит, что воды мне нужно около трёх литров в сутки. Но, я в пустыне и в постоянном движении, а мои возможности по сбору росы, особенно на первых этапах, не перекрывали и десятой части необходимой нормы. Поэтому, запас неумолимо таял. Только вчера, я вышел на уровень, позволяющий собирать необходимое для меня, минимальное количество влаги.

Периферийное зрение обнаружило нечто странное справа. Что-то, что выбивается из общей картины окружающего мира. Я даже остановился, и обернулся. На первый взгляд, ничего странного или подозрительного. За рухнувшими камнями, и редкими, отдельно стоящими пиками, возвышалась отвесная стена гор.

Я попятился назад, пристально всматриваясь в эту стену. Шаг, второй, третий, и буквально на мгновенье, по стене проскочила чёрная, извилистая, как молния, вертикальная полоса, а потом всё скрылось за каменным зубом десятиметровой высоты.

На полушаге вперёд, чёрная молния вновь пробежала по стене.

До скал метров триста. Обогнув торчащий пик, направился в то место, где только что видел нечто странное, чего сейчас никак не наблюдалось. Только когда до стены осталось метров сто, изображение дрогнуло, и поплыло верхом. Я даже головой потряс, пытаясь стряхнуть накатившую галлюцинацию. Но ничего не вышло. Глюк продолжался.

Перемещаясь из стороны в сторону, я разглядел очертание заострённой арки, так как только там, виденное мной на переднем плане, подрезало то, что изображала перспектива.

Подойдя вплотную, наткнулся на проход в скале. Не на пещеру, а именно проход, искусно замаскированный самой природой.

Широкий, метров пятнадцать и высотой под сорок, он выводил во внутреннее пространство, которое я тут же назвал гротом.

Перед проходом был небольшой подъём, а после него, земля уходила вниз с плавным перепадом по высоте в человеческий рост. Грот не был прямым, загибался вправо и расширялся, формируя пространство каплевидной формы.

Вдоль стен внутреннего двора грота в изобилии валялись мелкие камни, не крупнее человеческой головы, и никаких более увесистых обломков. Западная стена, была испещрена пещерами, крупными и мелкими, самая нижняя из которых, была на высоте трёх метров. Её я и выбрал первым объектом исследования.

Пещера была неглубокой. Пол её задирался кверху, и метров через пять круто уходил вправо, но не заканчивался темнотой, наоборот, стена освещалась отголосками дневного света. Сразу за поворотом, пол задирался ещё круче , так что приходилось опираться ещё и на руки, что бы не скользить по камням. На то, чтобы идти скрюченным, была ещё одна веская причина. Высота пещеры уменьшалась, и на самом конце подъёма, была не больше метра.

На четвереньках выполз в просторное внутреннее пространство с естественной каменной опорой в центре, напоминающей форму гриба. Правая стена была усеяна отверстиями наружу, от маленьких, размером с кулак, до крупных, сопоставимых с размерами окна. Через них-то и проникал свет в пещеру.

Внимательно осмотревшись, пришёл к выводу, что всё это природного происхождения, и человеческая рука не причастна к этой архитектуре.

Изучил коридоры, ведущие вглубь скалы. Большинство из них, через десять-пятнадцать метров оканчивались тупиком, и только два, тянулись значительно дальше. В любом случае, обследование прекращалось, как только я переставал видеть отголоски света позади себя, или в проходе встречалось ответвление. Изучать такие пространства без освещения и средств обозначения обратного пути, неоправданный риск. А единственная нить Ариадны, что была у меня с собой, была не длиннее двадцати метров.

Зато, обнаружился проход в ещё один грот, узкий, всего с двумя окошками наружу, но прилично заглублённый в скальную породу. А из него, узкий проход наверх, в расщелину, с ещё несколькими пещерками. Две мне очень понравились. Первая тем, что попасть в неё можно было только через узкий и невысокий лаз, передвигаясь на четвереньках. Лаз заканчивался небольшим гротом, в который откуда-то сверху, через щели, проникало немножечко света.

Вторая пещера, короткая, буквально четыре метра, с небольшим естественным углублением, заполненным водой, и мокрой стеной, по которой, собственно, эта вода и стекала в пещеру.

После, я обнаружил проход из расщелины, ведущий прямо во внутренний двор скрытого грота, минуя пещеры.

Обернувшись после спуска, в очередной раз поразился изобретательности природы. С пяти шагов, скрытый проход ничем себя не выдавал. Сваленные камни, небольшое углубление в скале, каких здесь десятки. Но, стоит войти в это углубление, повернуть налево, и уступ за уступом ты поднимешься к расщелине, укрытый от посторонних глаз, тонкой каменной стенкой.

Из дополнительных прелестей этого места, было то, что оно обитаемо. Оценив запасы угля, я убил трёх ящериц, нажарил мяса впрок, и, конечно же, вдоволь наелся и напился.

До вечера ходил по пустыне, разглядывая вход в замаскированное укрытие. Но ни со ста метров, не с пятисот, и даже с километра, разглядеть его было невозможно. Даже зная где он, я едва улавливал выдающие его признаки. Отличное место для тайного укрытия.

Глава 2. کښتۍ Парус

Подходил к концу четвёртый день моего странствия вдоль горного хребта. Всё это время я двигался строго на север, подпираемый самым его окончанием, которое неумолимо сходило на нет. Высоченные пики со снежными шапками давно остались позади, и справа от меня оставалась только полукилометровая неприступная стена, украшенная острыми рваными краями.

Запасы жареного мяса были съедены в первую очередь, и в ход вновь шли таблетки из усиленного рациона.

Впереди был бескрайний горизонт и столь же бескрайняя пустыня.

Вдруг, у самой кромки горизонтного марева, извиваясь неуверенной змейкой, дрогнул один из острых камней, чуть сдвинулся в сторону, пропал на фоне соседей, объявился вновь, и принялся расти. И чем больше он рос, тем больше понимал, что он ко мне приближается.

Наконец, отчётливо разглядел треугольный парус. А спустя минуту, ещё два, следовавшие за ним. Принялся кричать и размахивать руками, но с ужасом обнаружил, что паруса прекратили приближаться и теперь движутся в противоположную от горного хребта сторону.

Взобрался на валун, начал подпрыгивать и размахивать рюкзаком, и с облегчением в сердце прекратил это, только после того, как последний парус развернулся и направился в мою сторону. А через пару минут, за ним последовали и оставшиеся.

Спустился и побежал навстречу.

Через десять минут ко мне подкатили три трёхколёсных буера. Описали вокруг меня круг, спустили паруса и остановились.

На каждом было по два человека, хотя, назвать их людьми можно с исключительной натяжкой. Это были никто иные, как эльфы. По крайней мере, острые вытянутые ушки у них присутствовали.

И я бы оценил их, как представителей двух эльфийских видов, светлых и тёмных.

Первые были с вполне человеческим цветом кожи, хоть и значительно светлее, а вторые, имели выраженный фиолетовый оттенок. Два экипажа эльфов были светлыми, один тёмным.

– Как зовут тебя, странник? – поинтересовался один из тёмных.

Удивительно, но я понял всё, что спросил эльф, хотя предполагал, что неизбежно возникнет языковой барьер.

– Я не помню своего имени.

– Откуда ты идёшь, странник? – вновь поинтересовался эльф.

Поскольку я не знал, где нахожусь, и по большому счёту не ведал даже куда иду, не нашёл ничего лучше, как обернуться, и указать рукой, направление, где начался мой поход.

Именно в этот момент получил удар в затылок, и мир для меня потух.

Очнулся, скорее всего, от тряски. Транспорт, на котором мы двигались, словил камень переднем колесом, и судно подкинуло. Да, я намерено называю буер судном, потому что в дальнейшем, мне так и придётся это делать, ибо на планете всего два способа перемещения – пешком и на кораблях. Никаких вьючных животных нет. Так что, ни груз, ни свою собственную тушку, нельзя перевезти с континента на континент, не воспользовавшись кораблём.

Думаю, потихоньку уже можно вводить вас в курс дела, применяя местную терминологию, чтобы в дальнейшем, не тратить большого времени на описание.

И так, на планете есть континенты, оазисы жизни, с растительностью, животными, и некоторыми полезными ископаемыми. Точнее, это не континенты, а острова, огромные, но всё же далёкие от масштабов континента, хоть так и называются. Но к ним, к континентам, мы ещё вернёмся.

Вся остальная территория зовётся пустошью, а её отдельные локации разделены на моря. Да-да, как бы странно это не звучало, на моря.

И вот именно сейчас меня везут по Грам самандар. Тёплое море, ограниченное с востока дугой Лве Маредин шкхра, Великий Меридианный разлом, который, справедливости ради, действительно великий. Он тянется почти через половину планеты, практически от экватора и до полярных широт, прерываясь лишь в нескольких местах. Ширина его, впрочем, как и глубина, разная. Ширина где-то, всего километр, а где-то, больше пятидесяти. Самый глубокий участок разлома как раз напротив одного из континентов, о котором позже. Так вот там, поверхность треснула почти на два километра.

С запада Грам самандар ограничивает Да Дригне натхаа, Хребет Дракона, горный массив со снежными шапками тянущийся с юга на север на несколько тысяч километров. А за ним, с востока, Да Сеори самандар, Море Теней, ограниченное полукольцом Гхарди Накхвали, Западным разломом.

Вся эта территория, с горным хребтом, двумя морями и полукольцами разломов, называется Да Дригне Старги, Око Дракона. Всё, достаточно на этом местной географии, так как на самом деле, в тот момент, я всего этого и сам не знал.

Лежу я на самом носу буера. Руки и ноги, скованны пластиковыми стяжками. Грамотно стянуты. Ноги в лодыжках и над коленями, руки на запястьях, за спиной, ладонями навстречу друг другу. Не самая удобная упаковка для высвобождения и побега.

Буер, трёхколёсное однопалубное одномачтовое судно, с одним единственным косым парусом, но очень лёгкое и быстроходное. У него узкое треугольное основание, с широко расставленными задними колёсами, а палуба, очень часто, представляет из себя, пластиковую прочную решётку. Экипаж на буере два человека. Третьему, здесь уже очень трудно разместиться, и используют его, как правило, всего для трёх целей: разведка, охота, доставка экстренных сообщений. Полезной нагрузки буер берёт немного – мало места на палубе. Максимум, тушка какого-нибудь животного, пара ящиков, или как сейчас, моё бренное тело. Чтобы я не вывалился с палубы, меня закрепили специальными ремнями.

Буер ещё раз тряхнуло, и в этот раз я приложился головой о палубу.

– Тише, не дрова везёшь! – возмутился я.

– А это, как каптан решит. – предупредил эльф. – Если сочтёт нужным, то будешь дровами.

Как-то, такие далеко не дружеские перспективы не радовали. Но я всё же надеялся, что взяли меня так жёстко, просто из соображений безопасности, но на месте прибытия, высокое начальство разберётся.

Скорость буера поражала. Шёл он километров сорок, и это при бейдевинде, то есть при почти встречном ветре. Ловко лавировал не теряя хода, и практически не издавая звуков. Если бы не шум ветра, что трепал шкаторину, можно было бы сказать, что судно беззвучное.

Так меня везли часа четыре, и я изрядно затёк, особенно ноги, пережатые стяжками сразу в двух местах. Но вот второй эльф, дёрнул ручку редуктора, закреплённого на мачте, и парус спустился под собственным весом, накручиваясь на гик.

Мы остановились. К сожалению, лежал я так, что не мог видеть, куда мы прибыли, но вскоре, эта проблема разрешилась, и моё любопытство было удовлетворено в полном объёме.

Ремни отвязали и привычным движением ноги, меня спихнули с палубы. Попробовали поднять, но затёкшие конечности не удержали меня в вертикальном положении, и я рухнул на колени, на которых, признаюсь честно, стоял тоже с трудом. Передо мной бросили мой рюкзак.

– Каптан Рай! – приступил к докладу один из эльфов. – Обнаружили его в пустоши, на границе Грам самандар. Утверждает, что не помнит ничего.

– Далеко же ты зашёл, человек. – глубокомысленно заключил высокопоставленный эльф.

Одет он был в какой-то мундир, возможно даже военный, но единственным явным знаком различия у него был эполет, на левом плече. Ни пагон, ни нашивок, на одежде не было. Однако, все к нему обращались каптан, что как вы уже заметили, лишь одной недостающей буквой отличается от капитана. Возможно, это звание, а возможно, должность. И быть может, именно он капитан судна, перед которым я стою. В любом случае, было очевидно, что это главный распорядитель, при нынешнем положении дел.

Каптан Рай подал знак, и эльф, что выгрузил меня с палубы, быстро выпотрошил мой рюкзак.

Ещё одному светлому эльфу были переданы мои вещи, фляжки, компас, оба ножа, верёвка, зажигалка. Полиэтилен, просто выбросили на землю. А вот двух серебряных монет, я не увидел, хотя все остальные вещи из моих карманов, успешно перекочевали в рюкзак. Видать, эльфы те ещё крысы.

– Как долго ты был в пустоши? – спросил приятный, мурлыкающий голос, и из-за спины капитана появилась девушка, необыкновенной красоты.

Тёмная эльфа, с сочными, почти светящимися фиолетовыми глазами, и платиновым прямым волосом, спадающим до самой поясницы. Прямая, как по линеечки чёлка, с двумя длинными, закручивающимися спиралью локонами до самой груди. Чёрные, тонкие линии бровей, манящие искрящейся влагой губы.

Длинное, до самой земли платье, в нежных, сине-зелёных тонах бархата, и камзол женского кроя, небрежно накинутый на плечики. В изящной четырёхпалой руке, которая вовсе не выглядит ущербной, тонкой работы веер. Всё в этой молодой девушке говорит, о её благородном, аристократическом положении. Одежда, манеры, речь.

– Почти десять дней. – ответил я, полагая, что нет смысла делать из этого секрет.

– Ммм. – задумчиво протянула девушка, опахнув себя веером. – И с какого материка ты держишь путь?

– Материка? – переспросил и задумался.

Видать пауза моя затянулась. Получив тычка ногой в спину, я завалился к ногам леди, но тут же был поднят с комментариями.

– Отвечай, когда тебя спрашивают, собака.

– Ну, какая же он собака? – вступилась девушка, и приподняла мой подбородок сложенным веером. – Он человек, это же очевидно.

Кожу на горле защипало.

– Я не знаю, о чём Вы меня спрашиваете. Я даже имени своего не помню. – попытался объяснить я.

Леди подала знак, и тёмный эльф поднял с земли мой рюкзак, передал его девушке. Та заглянула внутрь, а потом небрежным движением откинула его. Но я успел заметить, как она спрятала в ладони маленькую медную табличку.

– Пойдёмте, леди Софи́к. – предложил капитан Рай, и подал даме согнутую в локте руку.

– Увидимся ещё, человек. – соблазнительно томно попрощалась леди Софи́к.

Софи́к, какое красивое имя.

Меня снова пнули в спину, разрезали стяжки на ногах, и погнали на корабль.

Совсем немного успел рассмотреть судно, но из того что увидел, пришёл к выводу, что оно сопоставимо по классу с тем, что обнаружил в камнях. Двухмачтовое, трёхосное, приблизительно такого же размера.

Меня заволокли на нижнюю палубу через откинутую между средней и задней осями аппарель, и, освободив руки, сунули в пластиковую клетку.

На моём подбородке обнаружился тонкий, неглубокий порез, оставленный веером. А эта леди не так уж и проста.

Теперь я спокойно мог осмотреться. В самой корме, посредине судна, были две узкие двери. Я догадался, что это туалеты, так как ровно такие же видел на Адилана Бад. Слева и справа от гальюнов, в специальных пеналах располагались пластиковые бочки, лежащие на боку, пробками в сторону трюма. А у самой стены, на стеллажах, и просто валом, хранились наполненные чем-то мешки.

Напротив туалета располагался ряд клеток. Они хоть и пластиковые, но крепки настолько, что без ножовки по металлу, о побеге не стоит и замышлять. Между передней и задней аппарелью, часть пространства от борта, отгорожена коробом, который, судя по всему, тянется до самой верхней палубы. Между коробами пространство плотно заставлено бочками, ящиками, штабелями мешков, оставляя лишь два узких прохода по краям этого склада.

В носовой части, ещё ряд клеток, с антресолью над ними, на которой уложен какой-то такелаж.

Пол между нижней и средней палубой не сплошной. Решётка, с ячейкой пять на пять сантиметров. Так что, оттуда прекрасно видно, что происходит внизу. А я, неплохо вижу, что происходит там. Там тоже, бочки, ящики, гамаки, и отдельное помещение, как я полагаю, камбуз. Вот только у него пол сплошной, и что внутри, наверняка сказать не могу.

Ну и ещё одно, через все палубы проходят мачты, надёжно закреплённые к основанию каркаса корабля. И судя по их цвету, это, скорее всего, алюминиевый сплав.

Сегодня меня никто не трогал. Ко мне никто не приближался и даже не разговаривал. А вечером подали миску какой-то еды, по консистенции и вкусу, похожей на манную кашу, и кружку воды. Хлеб в рационе пленного не предусматривался.

***

Утром я вступил в свои рабские права.

Ккхти гхлам, корабельный раб, так теперь я называюсь на местном языке.

Получив утреннюю кружку воды, сухарь, и пинка под зад, ещё десяток таких же, как я, выгнали из трюма на работы.

И как вы думаете, чем мы занимались? Мы собирали пластиковый мусор, разбросанный на очень обширной территории.

Чего тут только не было. Какие-то элементы непонятных конструкций, обломки пластиковой мебели, палки, панели, пластиковые тросы, канистры, коробки и ящики. Посуда, предметы домашнего обихода, упаковки средств гигиены, и прочие мелочи. Больше всего, конечно же, встречалась упаковка. Круглая, квадратная, большая и маленькая, всех мыслимых и не мыслимых цветов.

Всего, сбором мусора занимались три корабля, такого же класса, на какой угодил я.

Технология сбора проста. Пластиковый мешок и руки, вот и все средства. Набиваешь полный мешок, трамбуешь, набиваешь ещё, и желательно полный, под завязку, несёшь к кораблю. Но лучше сразу нести два мешка, чтобы не отхватить плетью по спине.

У корабля стоит агрегат, спущенный с палубы. Это огромная рушилка, в приёмник которой мусор забрасывают вместе с мешком. Аппарат приводится в действие двумя ручками с обеих сторон, раскручивающих редуктор и измельчающие валы.

На выходе, в подставленную под шнек бочку, высыпается мелкая пластиковая крошка. Бочку потом поднимут на борт лебёдкой, и ссыплют содержимое во внутренние карманы кораблей, через решётку в верхней палубе.

Почему не измельчать мусор прямо на палубе? Да всё просто, рушилка одна на три корабля.

Наши суда, называются биарами. По сути, они не транспортники, а вполне себе военные средства. Да, в государстве Салафар есть и огромные четырёхмачтовые пятиосные суда, полностью приспособленные для измельчения пластика, и транспортировки его крошки, но те ходят в сопровождении имперского флота. А каптан Рай, он гвардеец, военный наёмник одного из аристократических домов.

Зачем аристократам пластиковый мусор? Да всё просто, это источник дохода, но к этому вернёмся значительно позже. Всему своё время.

А пока, чтобы ккхти гхлам не разбежались, нас охраняют экипажи давиров, двухместных буеров, описывающих большие круги вокруг места сбора. Разговор с беглецами короткий. На каждом давире есть арбалетчик, который с удовольствием пустит болт вам в спину.

В обед нам позволили выпить кружку воды и полчаса отдохнуть, а после вновь погнали на сбор мусора.

Каптан Рай и леди Софи́к лениво наблюдали за происходящим с палубной надстройки, поглощая белое вино и фрукты, ведя какую-то светскую беседу. Специально обученный гхлам держал над леди Софи́к зонтик, прикрывая её от солнца.

***

За вчерашний день мне удалось избежать телесных наказаний. Толи оттого, что я был под пристальным вниманием, толи в силу своего усердия. От работы действительно не отлынивал, и выполнял все данные мне указания. Совершать какие-то отчаянные безумства, типа не спланированного побега не хотелось. Я трудился и внимательно присматривался ко всему происходящему вокруг. Прислушивался к разговорам, как рабов, так и охраны.

Так, я заметил, что охраняющие нас эльфы смотрят не только внутрь мнимого периметра, но и наружу. Причём наружу бдят с не меньшим усердием. Плюс, на каждом корабле, в специальной корзине на вершине мачты, несут вахту матросы, и очень внимательно всматриваются в горизонт.

Значит, там что-то есть. Что-то такое, что может представлять настоящую угрозу. Вряд ли они столь пристально ждут приближения бури. Хотя, закоулки памяти говорят, что бури в пустыне не уступают по своей силе морским штормам.

На следующий, и ещё несколько дней за ним, леди Софи́к снисходила с небес на землю, и совершала небольшие променады, привлекая к себе хищные, животные взгляды. Несколько раз она порывалась приблизиться ко мне, но всякий раз оставляла эту попытку, то косясь на свою охрану, а то, и на не вовремя подошедшего каптана Рая, что старался не отпускать эльфу ни на шаг.

Однажды леди Софи́к почти удалось задуманное, но, она была вынуждена схитрить, сделала вид, что специально шла к этому клочку густого, мягкого мха. Разулась, и ступила босыми ногами на красно-коричневый ковёр, чуть приподняв подол платья.

Видел её приближение, и даже постарался двигаться навстречу, но мой путь преградил, матрос, предусмотрительно обнажив передо мной клинок.

Я смотрел на женские ноги, а леди Софи́к, поймавшая мой взгляд, лишь больше задрала подол, выставив напоказ икры. После потянулась на носках, задрав кверху и запрокинув за голову руки, прогнулась в спине, выпячивая грудь. Да, нижнего белья, судя по всему, леди Софи́к не носит.

– Куда пялишься, гхмал? – прорычал матрос, и от души заехал мне в лицо эфесом меча.

Будем знать, не стоит так откровенно смотреть на леди Софи́к, тем более, когда рядом находятся вооружённые люди её охраняющие.

В последний, четвёртый день нашего сбора мусора, я угодил в группу, так называемых, легкотрудников. Я и ещё один мужчина, кстати, он был чернокожий, собирали исключительно металл, который, нет-нет, да и встречался среди пластика. В основном, это была медь. Маленькие пластинки, обрезки трубки, кусочки проволоки. Иногда попадались и стальные железяки, болты и гайки. Всё это собиралось в разные пластиковые канистры, а потом выгружалось в трюме, в соответствующие ящики. Что-то мы подбирали сами, что-то нам отдавали остальные поисковики. Всего сборщиков мусора было около сорока человек, с трёх кораблей.

– Небо!!! – чуть ли не одновременно, закричали со всех трёх кораблей латалы.

Все пристально вгляделись в небеса, туда, в каком направлении указывали смотрящие.

Что-то огромное, даже на таком расстоянии, окружённое розовыми облаками, снижалось к поверхности. Через несколько минут, под небесным объектом образовалась туча, устремившаяся вниз.

С такого расстояния не возможно было разобрать, что происходит, но из огромного ящика, явно что-то сыпалось, и сыпалось долго, больше получаса. А потом чёрный ящик скрылся за облаками, а когда те рассеялись, в сине-зелёном небе не осталось и следа произошедшего явления.

– Сколько у нас ещё места? – спросил каптан у своего подчинённого.

– У нас ещё есть место, а у каптана Даара трюм и вовсе пуст.

– Мангари, полчаса на сборы! – скомандовал каптан Рай. – Выдвигаемся. До вечера покроем треть расстояния. Лата́лам просигналить давирам общий сбор.

Половины получаса на сбор не понадобилось. Уже через двадцать минут всё оборудование было поднято на суда, а гхламы сидели по клеткам. Где-то наверху затрещали лебёдки, и корабль тронулся, пошёл по пустоши.

Ход у корабля плавный, мягкий. Качает так, словно мы действительно идём по волнам. Поскрипывают металлом мачты, сообщая о нагрузке на паруса.

Жаль, что мне не удалось увидеть, как они поднимается. Дело в том, что на мачтах нет рей, да и самих парусов я не видел.

Больше всего этому походу радовались мы, сидящие в клетках. Нас накормили и оставили в покое, и как сказал один из соседей, до завтрашнего вечера нужно выспаться и восстановить силы, так как вряд ли мы доберёмся до места раньше. Одно из наших судов загружено под завязку, а это серьёзно замедляет ход.

– А может и дольше. – со знанием дела добавил другой.

Оказывается, то, что мы видели, не что иное, как сброс мусора, некими механизмами, что регулярно появляются в небе. Они не утруждают себя низким спуском, и открывают свои трюмы на высоте нескольких километров, разбрасывая пластик на огромной территории.

Но случается такое, что желающих поживиться настолько много, что приходится вставать в очередь, и ждать, когда конкуренты набьют полные трюмы. Это редкость. Как правило, места хватает всем. Но корабельные пушки при этом, на всякий случай, держат наготове.

Так и вышло. К горам пластика мы прибыли далеко после обеда и встали неким боевым построением, формирующим треугольник из корпусов кораблей.

Где-то вдали маячили мачты. Лата́л просигналил, и получив ответ, доложил каптану.

– Это наши соседи из Ланда Змака. Высылают парламентёра для заключения договора.

– Отлично, приготовьте встречу, но саваньерам боевая готовность.

Приблизительно через час, прибыли три давира с переговорщиком. Гостей пригласили в каюту капитана, или каптан кебан, как называли его местные.

Переговоры продлились не долго, полчаса, или что-то около того. Время от времени раздавался звонкий смех леди Софи́к, но это были единственные звуки, что покинули пределы капитанской каюты.

Как я понял, сторонам удалось полюбовно договориться, так как прослеживался военный паритет. Количество кораблей у соседей было больше, но вот по классу вооружённости на один корабль, они уступали.

Как объяснил мне чернокожий собрат по несчастью, количество пушек на кораблях можно определить по количеству мачт. У такого судна, как наше, в каждом борту по шесть пушек, и ещё две на верхней палубе между мачтами по каждому борту. Итого, восемь на сторону, и шестнадцать на весь корабль. У трёхмачтовых, добавлялось ещё по две пушки в борту и две на по́ртани дек, верхней палубе. В итоге, получалось двадцать четыре пушки. Одномачтовое судно на по́ртани дек пушек не имело вовсе, и обходилось только четырьмя бортовыми. И связано всё это было с объёмом трюмов, и возможностью хранения порохового запаса.

Очень многое зависело от боеприпаса. Большинство снарядов были стальными, так как этот металл частенько сваливают с небес, а вот медь, товар редкий и в малом количестве. Но снаряды из него бьют точнее, и урона наносят больше.

По этой причине, после боёв очень важно облазить корабль противника и разорить не только его запас снарядов и пороха, но ещё и выковырять то, что в него было выпущено. А застревает в пластике довольно много.

Как только окончились переговоры, а вместе с ними и мой ликбез, ремпы отворили, и нас выгнали на улицу.

До заката, мы просто стаскивали крупный пластик ближе к кораблям, не тратя время на его измельчение, иногда получали плетью, и выслушивали, какие мы тунеядцы, прохлаждающиеся на казённых харчах целые сутки.

Успеть в числе первых к новой свалке, огромное преимущество. Не нужно тратить огромное количество времени на сбор всевозможной мелочи, вроде стаканчиков и вилок с ложками. Выбираешь самое «вкусное», что покрупней. Промышленные ящики, крупную мебель, а то и вовсе, попадаются уже готовые, кем-то спрессованные брикеты. Хорошо, что такие при падении на землю разбиваются на увесистые фрагменты, и их можно сунуть в рушилку, но бывалые говорят, что иногда доводилось находить брикет метр на метр. Тяжёлый, плотный, крепкий настолько, что приходилось расстреливать его из пушки.

Утром рушилку спустили на землю, и мне как раз досталось стоять у редуктора.

Стоим, крутим ручки редуктора, по двое, с каждой стороны.

Если честно, собирать мусор мне нравилось больше. Чувствовал себя чуть свободнее, если можно так выразится. А тут, стоишь как на привязи, хоть и труд не тяжёлый. Редуктор с каким-то жутким передаточным числом, плюс внутри есть какая-то система маховика, значительно облегчающего работу агрегата. Главное, как следует раскрутить валы, а потом, уже и не остановишь, только успевай подавать.

Такими темпами, за сегодня и завтра, мы полностью наполним трюмы и двинемся к землям Салафар.

Салафар государство состоящее из двух островов. Один крупный, вытянутый с юго-востока на северо-запад. Стратегически удобная территория, с юго-запада прикрытая Лве Маредин шкхра. Второй значительно меньше, практически круглой формы, на север от первого острова, разделённый Ювалас паса, Эльфийским проходом. Источник серы, добываемой на этом острове в промышленных масштабах.

За то время, что я рабствую, сделал нужные выводы, по поводу своего побега.

Бежать днём – утопия. Нет не единого шанса. Пропасть среди мусорки, тоже не вариант. Проверка количества гхламов осуществляется трижды в сутки. Да и охраны, более чем достаточно, чтобы следить практически за каждым. Так что, пока сидим на попе ровно, и дожидаемся подходящего момента. Была у меня одна задумка.

А вот сегодня я покорно кручу ручку редуктора и разглядываю вооружение корабля. Пара пушек как раз над моей головой. И что-то мне подсказывает, что пушки эти выбиваются из мира парусных кораблей, бороздящих просторы пустыни. Нелепые они какие-то, не местные.

Во-первых, пушки не убираются в судно целиком. Длина их стволов, больше двух с половиной метров. Поэтому, в походном режиме стволы пушек задраны к небу, под углом, градусов семьдесят. Во-вторых, калибр, как мне думается, далеко не пушечный. Миллиметров тридцать, не больше. Я же справедливо полагал, что должно быть что-то, ну очень большого размера.

Ну да ладно, о пушках позже. Мне ещё доведётся познакомиться с ними поближе.

На следующий день, когда до заполнения трюма третьего корабля оставалось пара часов работы, латал на мачте скомандовал тревогу.

С запада, в нашу сторону направлялись два корабля. Их мачты только-только показались из-за горизонта. Шли корабли с попутным ветром и их паруса вырастали буквально на глазах. Биар и юза́л, двухмачтовый и одномачтовый, шли в полной боевой готовности, и даже мне, ничего не смыслящему в этом мире, было понятно, что ничего хорошего это не сулит.

Капитан Рай, отставив подзорную трубу, скомандовал боевую тревогу.

Нас даже подбирать никто не стал, оставили на свалке, не до нас было.

Распахнулись створки бойниц, опустились стволы пушек. Затрещали лебёдки, и я впервые увидел, как ставят паруса. Если подъём косых парусов меня не удивил, они просто скользили по тросам, тут же наполняясь ветром, то вот основные, стизы, раскрывались словно веера. Система тросов поднимала закреплённые на шарнирном соединении реи, а вслед за ними, разворачивались и сами паруса.

Впервые я увидел, насколько красиво выглядят наши корабли. Яркие, голубые веера стизов, раздутых ветром до состояния пузыря, и тёмно-синие треугольники криков, передних косых парусов.

Наши корабли хоть и были все одного класса, но конструктивные отличия имели. Два корабля были полностью идентичны по парусному вооружению. На носу по два крика, две мачты со стизами, по три на каждой мачте, и трапециевидный парус сзади, скрученный на гик вдоль продольной оси.

У флагмана, корабля каптана Рея, между первой и второй мачтами, был ещё набор косых парусов, именуемых остами. От того, это судно было чуть быстроходней своих собратьев, и могло идти к ветру под более острыми углами.

Наш капитан ругался, как сапожник, называя приближающихся черножопыми дикарями, отбросами человеческой расы. По его мнению, торы, как называлась чернокожая человеческая раса, не достойны ничего, кроме смерти и рабства.

Корабли уже покинули место нашей стоянки, и под всеми парусами шли к неприятелю, огибая мусорные кучи, как вдруг, из-за горизонта показались ещё три корабля, два биара и бриз, трёхмачтовый парусник. И последний, был крайне опасен.

Его конструкция предусматривала наличие курсовой пушки, более крупного калибра, и более дальнобойную, нежели те, что были на кораблях каптана Рая.

Наши давиры вырвались вперёд. Эти маленькие судёнышки, вовсе не бесполезны в бою, как могло бы показаться на первый взгляд. На каждом из них стоит отличный стрелок с арбалетом, практически снайпер, по местным понятиям. Эти стрелки с завидным мастерством умеют выцеливать высший командный состав и рулевых. К тому же, давиры очень манёвренны, и при должном умении, идя встречным курсом, способны подойти вплотную к кораблю противника, отойдя с его курса, перед самым носом, оставив на пути, пренеприятнейший сюрприз. Подожжённый бочонок с порохом.

Именно с такого манёвра и начался бой. Мина взорвалась под передней осью юза́ла, вырвав ему левый рычаг колеса. Судно накренилось, вспахало обломком конструкции землю, вгрызлось в неё и закрутилось, подставляя под удар правый борт. От резкой остановки, часть экипажа не удержалась на палубе и по инерции, вылетела с неё.

Тут же последовал орудийный залп с наших кораблей. А на палубе юза́ла стал обрываться и разлетаться в стороны такелаж, в борту появились пробоины. Похожее случилось и на биаре чернокожих.

Но торы не дрогнули. Юза́л ответил тремя уцелевшими орудиями, а вражеский биар сменил курс, расходясь бортами, и со всех стволов залепил одному из обидчиков.

В это же время, вдали грохнуло, и через пару секунд, борт одного из наших кораблей взорвался фонтаном пластиковой крошки. Это был прилёт снаряда курсовой пушки бриза. Мощное орудие.

Снова грохнули залпы наших кораблей, и бедный юза́л лишился ещё двух орудий. Пожалуй, это была единственная удачная с нашей стороны атака.

Враг отвечал, и не собирался сдавать позиций. Метким, а может и шальным выстрелом, пушка разнесла штурвал одному из наших кораблей. Он описал крутую дугу, и всем корпусом налетел на обездвиженный юза́л. Команды обменялись выстрелами из арбалетов, обнажили клинки, и ринулись друг на друга в абордажной схватке.

Во флагман прилетел ещё один заряд с бриза. Вновь брызнул фонтан пластика, и с палубы были сметены две пушки.

Теперь уже и подошедшие вражеские биары вступили в бой. И перевес по вооружению стал не в пользу капитана Рая.

Смертоносные снаряды пробивали борта судов, разрывали в клочья такелаж и тела людей.

При очередном попадании мощной пушки в биар каптана Рая, судно было пробито насквозь, и теперь, с противоположного от фронта борта, словно кровь из раны, из пробоины сыпалась пластиковая крошка.

Бриз противника принял влево, выходя бортом, и не дожидаясь параллельности курсов, грохнул правыми орудиями, а после, сразу двумя залпами крупного калибра.

На этом, судьба каптана Рая и его корабля была окончена. Внутри жахнул пороховой склад, и тут же судно занялось пламенем, чадя в небо чёрным едким дымом.

Сзади взвизгнула женщина, свидетельница случившегося ужаса.

Обернувшись, я увидел леди Софи́к, которую за руку волок стрелок давира.

Эх, момент побега был упущен. Не нужно было глазеть на происходящее, надо было бежать и прятаться, авось бы списали на боевые потери. Но теперь уже поздно шашкой махать.

И вот я смотрю, как стремительно увозят леди, которая бросила на меня прощальный взгляд. Горький, сожалеющий, будто она упустила момент сделать что-то важное.

Однако, бегство её не было продолжительным. Не знаю, что за стрелки́ на кораблях торов, но с полукилометра они без труда расстреляли давир с убегающими. Первый снаряд разорвал тело арбалетчика и мачту, у которой тот стоял. Второй разворотил нос и вырвал переднее рулевое колесо, а ещё два, просто угодили в корпус.

Юркое судёнышко клюнуло носом и несколько раз перевернулось, заматываясь в собственный парус.

Я бросился к месту крушения, сам не понимая, для чего это делаю.

Наверное, когда ты не помнишь, кто ты, и что здесь делаешь, это нормально, совершать глупости. А может, я бегу просто потому, что мне нравится эта девушка.

Парус спас аристократку. Не позволил ей вылететь и удариться о камни, как это случилось с рулевым.

Её бессознательное тело я выволок за ноги, но в этот момент был сбит с ног тем самым чернокожим, что делил со мной судьбу невольника. Упав на землю мы вцепились друг в друга, отвешивая взаимные зуботычины. Тор был крупнее меня, но долгое время в рабстве на голодном пайке, несколько уравнивало мои шансы. Тем не менее, я оказался под чернокожим, и тот довольно успешно начинал меня душить. Рука нащупала камень, и абсолютно бездумно, я саданул противнику в висок. Тор, обмяк, с его головы на меня потекла тонкая струйка крови.

С трудом откинул с себя мёртвое тело. С минуту вдыхал обжигающий воздух, но при попытке подняться, услышал не двусмысленное предупреждение.

– Даже не вздумай дёргаться!

А я и не думал. Молча стерпел пинок в рёбра, переворот своего тела на живот, заламывание и связывание рук.

Картина боя была удручающей. Чернокожие, по большому счёту, потеряли лишь одномачтовый юза́л, а вот на корабли Рая, без слёз смотреть было нельзя.

Потрёпанные корабли у торов были, биар зиял пробоинами левого борта, и обрушенными реями нескольких парусов. Остальные же вообще обошлись малой кровью. Мелкие повреждения такелажа, и полдесятка убитых, да столько же раненых.

Вообще, хоть без смертей и раненых не обойтись, обстрелы друг друга больше наносят вреда кораблям. Снаряды, это металлические болванки, железные или медные. Сами по себе они не взрываются, и только лишь оставляют дыры, да и то, если пробьют. Но вот попадание снаряда в пороховой склад, как правило, приводит к печальным последствиям. От того, порох стараются не держать в одном месте.

Как говорят сами ветроходы, обиднее всего, когда снаряд попадает в орудия. Не ремонтировать, не изготавливать, их никто не умеет. Нет таких мастеров и материалов. Так что, повреждённое оружие неизменно попадает в утиль.

В течение часа всех бывших гхламов эльфов отыскали и согнали в общий круг, усадив на землю. Только меня и леди Софи́к держали чуть в стороне.

Правда, за этот час я несколько раз был удостоен увесистого звездюля, просто за то, что по каким-то причинам, являюсь арестантом на особом положении.

Какой-то чёрный командир уже раздавал указания своим подчинённым, а те, набирая из толпы невольников необходимое количество людей, уводили их в сторону повреждённых кораблей.

Как я понял, из обрывков разговоров, донёсшихся до меня, за ближайшие пару дней, необходимо было выполнить ремонт кораблей. Донорами же станут один из биаров эльфов и юза́л торов.

Чернокожие были очень довольны результатом сражения. Пластиковая крошка их не интересовала. Они уже грабили трюмы, вынося серебро и ценности. Плюс, торы обзаведутся трофейным кораблём, который вполне реально поставить на ход, и снимут приличное количество пушек. Заменят свои повреждённые, и ещё останется про запас.

Конечно же, пушки можно за очень дорого продать, но только идиот способен продать оружие, которое тут же могут направить против него.

Торы вели себе очень вольготно, не боясь нападения, планируя задержаться на ремонт. Чуть позже их смелость была объяснена происходившим вокруг. Мимо нас то и дело проходили корабли чернокожих, и их количество у свежей кучи мусора только увеличивалось. Словно вороны слетались они к туше погибшего зверя, и сам мусор их не интересовал. Они сюда прибывали совсем с иными целями – им нужен был бой, трофеи и рабы.

Меня и леди Софи́к бесцеремонно поволокли на флагман, корабль Тофан, где, как тряпки бросили у дримасты, задней мачты, а после и вовсе, привязали к ней, усадив на палубе.

Только к вечеру леди Софи́к пришла в сознание. Сквозь замутнённый рассудок она смогла узнать меня.

– Если что, ты мой слуга. – прошептала она. – А где мой камзол?

Ответить я ничего не успел. Как только леди Софи́к заговорила, тут же позвали капитана.

Глава 3. تور کپتان Чернокожий капитан

Чернокожий капитан, каптан Рим, был настоящим морским волком, ну или волком пустоши, в соответствии с реалиями.

Чёрные, пронзающие насквозь лютые глаза, волевой подбородок, обрамлённый густой, аккуратно остриженной бородой. Высокий, широкоплечий, крепкий, не смотря на возраст, с огромными, словно кувалдами кулачищами.

Ботфорты, свободные шаровары с широким красным поясом, белая рубашка без пуговиц, распахнутая до средины груди, кожаный коричневый жилет, шляпа с загнутыми полями, и медной пряжкой, вместо кокарды.

Жестом он приказал отвязать леди Софи́к и поднять её на ноги.

– Каптан, – заворковала девушка. – к сожалению, не знаю Вашего имени. Скажите, что вы намерены с нами сделать?

При этих словах Софи́к коснулась руки капитана, словно просила у него защиты и спасения.

– Вы…

– Леди Софи́к. – прервала его девушка, представляясь и приседая в книксен.

– Леди. – капитан задумался. – Леди я обменяю у родственников за кругленькую сумму. У Вас же есть родственники?

– Конечно-конечно. – поспешила заверить Софи́к. – Я даже готова написать письмо своей родне, чтобы те не поднимали шума, и выплатили назначенный выкуп.

– За леди, я назначу выкуп. – продолжил капитан, чуть поморщившись, и абсолютно не уделив внимания словам девушки. – А этого беса я вздёрну на рее, за убийство тора.

– Каптан, это мой слуга. Он просто защищал свою госпожу. Вы должны пощадить его, и понять меня, как женщину. – голос её стал совсем медовым, она приблизилась к капитану, и даже положила свою изящную ручку ему на плечо.

– Слуга? Защищал? – буркнул капитан, а потом словно взорвался. – Должен?! Здесь только мне должны! По-моему, леди не понимает, где она оказалась. Здесь мне никто не указ.

Увесистая, звонкая, и сокрушительная пощёчина, сбила девушку с ног. Капитан не ограничивал себя в силе, и от удара леди Софи́к поплыла. Попыталась подняться, но вновь рухнула на палубу.

– Понять, как женщину?! Отлично, вот сейчас я тебя и пойму. А после! После отдам экипажу, чтобы между нами установилось полное взаимопонимание.

Он расхохотался. Схватил леди Софи́к за волосы, и поволок в свой кибан.

Очередная глупость с моей стороны. Начал дёргаться и вырываться, за что тут же получил по голове. А очнулся уже от того, что мне выворачивают руки.

Меня подвесили и принялись сечь. А чтобы процедура сея выглядела чуточку веселее, меня секли всякий раз, когда из-за двери каптан кибана доносились мольбы о пощаде и помощи.

Я не из выносливых героев, спасающих мир, и выживающих в эпицентре взрыва, и очень скоро, боль погасила моё сознание.

В моменте очередного прояснения рассудка, видел, как голую, с разбитым лицом Софи́к, волокли за волосы в офицерский кибан. Она даже не сопротивлялась. Просто, пыталась подняться на ноги, но такой возможности ей не давали. Словно тряпку её закинули в проём, и под дружный смех трёх мужских голосов, дверь захлопнулась. А меня снова принялись сечь, с усердием, не меньшим, чем в первый раз.

***

Клетка, в которой я себя обнаружил, была ужасно мала. В ней нельзя было вытянуться в полный рост, ни вдоль, ни поперёк, а подняться выше, чем стоя на коленях, было просто невозможно. К тому же, в этой клетке я был не один. Вместе со мной, в неё упаковали и леди Софи́к.

Выглядела она ужасно. Разбитые, с засохшей кровью губы. Левая сторона лица сплошная гематома. Всё тело в синяках и ссадинах. От платья остались одни лохмотья. Некогда пышный подол, теперь оторван, и из него девушка пытается смастерить некое подобие накидки, чтобы прикрыть грудь.

Молчком я придвинулся ближе. Леди Софи́к вздрогнула. Помог разорвать ткань, у девушки на это совсем не было сил. Кое-как, вдвоём, нам удалось смастерить завязки и прикрыть женскую наготу.

Голова страшно болела, а тело буквально горело свежими кровоточащими ранами. Было впору пожаловаться на судьбу, но глядя на девушку престыдился. По крайней мере, меня не били по лицу, и не насиловали.

На этом судне кашей рабов не кормили. Максимум, на что мы могли рассчитывать, это вода и сухарь, два раза в сутки, утром и вечером. Софи́к даже рта раскрыть не могла, не то, чтобы жевать. Да и вообще, пыталась отказаться от пищи. Пришлось размачивать сухарь в воде, и скармливать девушке, небольшие, размокшие комочки.

Как хорошо, что ни этим днём, ни следующей за ним ночью, нас не трогали.

Укладываясь спать, мы кое-как разместились по углам клетки, пытаясь соблюсти правила приличия, но скоро сдались, и пришли к наиболее удобному для обоих положению, позе двух ложек.

После суток неприкосновенности церемониться с нами перестали, и утром, наравне со всеми, отправили работать.

Серьёзно пострадавшие корабли были уже как следует обнесены, снято вооружение, и часть такелажа. Что-то пошло сразу в ремонт, что-то попало на склад корабельных плотников, как стратегический ремонтный запас, а что-то пойдёт на продажу. Трюмы очищены почти полностью, но кое-чем, ещё можно поживиться.

Капитан хоть и грозил вздёрнуть меня, но как человек прагматичный, решил, что материальные блага, ценнее морального удовлетворения. Собрался продать меня на чёрном континенте. Так что, для меня особо ничего не менялось. Из рабства в рабство.

А вот леди Софи́к ждала совсем иная участь. От выкупа чёрный капитан решил отказаться, заявив, что пленная эльфа, принесёт ему в борделе больше дохода.

Меня и леди Софи́к загнали внутрь разорённого корабля, велели искать по углам всевозможные мелочи. Может где что выпало, во время выноса, а может где торчит оружейный снаряд, или арбалетный болт, застрявший в бортах корабля.

Как и чем мы будем выковыривать находки, нашего охранника не интересовало. Он деловито опёрся на переборку, и огромным ножом, демонстративно нареза́л тонкие ломтики вяленого мяса, манерно закидывая их в рот.

Работали мы вяло. Каждое движение давалось через боль, но лично мне, находиться внутри корабля было комфортнее. Получасового развода в лучах восходящего солнца хватило, чтобы кожа на спине натянулась, как барабан, и шрамы нестерпимо заныли.

К тому же, охранник нас совершенно не трогал и не торопил. По-моему, его устраивало пребывание в прохладе трюмов корабля. Тем более, что совсем недавно, я отдал ему пару обнаруженных монет, серого металла, которые он тайком сунул в карман своих брюк.

Но такая лафа продлилась не долго. Наш корабль посетили два дюжих молодца, не совсем опрятного вида. Быстро переговорив с охранником, они поволокли на бывший камбуз леди Софи́к, не обращая внимания на её сопротивление.

Я ведь знаю, что у меня нет ни малейшего шанса противостоять трём здоровым мужикам, но и спокойно стоять, зная, что при мне будут насиловать женщину, тоже не могу. Очень надеюсь, что меня быстро вырубят.

Так и произошло. Стоило только мне схватить одного за рукав, как тут же, в морду прилетело сразу с двух сторон. С ног меня сбили мгновенно. Успел сосчитать только два пинка в корпус, а потом прилетевший в лицо сапог, выключил всё: звук, изображение, сознание.

***

Несколько дней мы двигались на юг. Из разговоров гхламов узнал, что удалось поставить на ход почти все повреждённые корабли, так что теперь, чернокожий капитан, неплохо разменявший свой юза́л на биар, только прирос техническим могуществом. Чего нельзя сказать о экипаже. Он понёс потери, и если раненые через какое-то время вернутся в строй, то мёртвых уже не вернуть никак. Потому-то он и намеревался вернуться на Тиара О́ча, для набора и пополнения команд.

Как я понял, в пустоши столкнулись два гвардейских формирования. И чернокожие и эльфы не относились к составу регулярной армии государства, и были наёмными военными какого-то богатого аристократического дома. Подобные стычки, вполне обычное явление. Однако, была одна большая разница, между рабством у эльфов и рабством у чернокожих. Первые, держали рабов для себя, используя их в физическом труде, или как слуг. Для вторых, это живой товар и источник дохода. Начисто отмороженные чернокожие, не соблюдали никаких законов и договорённостей, кроме законов Тиара О́ча. Издревле эта раса считала, что все белые созданы исключительно для того, чтобы служить чернокожим.

Потом, почти две недели мы двигались на запад. Иногда шли быстро, иногда не очень. Бывало, что шли по ночам, но в большинстве случаев, на ночь останавливались.

Работ мы никаких не выполняли, за что нам был урезан паёк. Та же кружка воды и сухарь, но теперь один раз в день.

Всего дважды меня поднимали на палубу, мести пыль. Вода, как понимаете, в пустоши на вес золота, так что, палубу не моют, а вот от пыли и песка, избавляют регулярно.

Неоднократно леди Софи́к уводили вечером в офицерский кибан, и возвращали глубокой ночью. Соседи по клеткам откровенно радовались этому событию, а вот мне было её жаль. Я единственный, кому она смотрела в глаза, перед тем, как её забирали. Взгляд молящий о помощи, но понимающий, что я мало могу чем-то помочь. И меня просто удерживали в клетке, приставляя лезвие клинка к груди сквозь решётку, чтобы я не выкинул какую-нибудь глупость.

***

До восхода солнца оставалось буквально полчаса. Восточный горизонт уже подёрнулся робкой полоской восходного свечения, но латал не видел приближения очередного дня. Накануне, он проиграл вахту в кости, и как результат, провёл на своём посту всю ночь. Перед самым рассветом его сморило, и он сейчас находился в грёзах, в которых его ублажала пышногрудая, любвеобильная служительница борделя. И покидать такие грёзы категорически не хотелось. Вот потому-то и не видел латал подкрадывающийся восход, не видел, бесшумно приблизившихся парусов давиров мутантов.

Я крепко спал. Просыпаться рано вообще не было смысла. Раньше обеда еду не принесут, а если вдруг погонят на работу, то поднимут без всяких любезностей, уж будьте уверены.

Спал бы и дальше, если бы не затёкшая рука, которую леди Софи́к использовала как подушку, беспардонно пристроив себе под голову. Постарался как можно тише извлечь конечность, дабы переложить поудобнее.

Нос корабля подпрыгнул от оглушительного взрыва. Со стеллажей посыпались бочки и ящики, заваливая клетки с людьми. Раздались стоны оглушённых, сверху посыпались проклятья и команды. На улице грохотало.

Правый борт одновременно в двух местах разорвало сокрушительными попаданиями. Первый снаряд вошёл рядом с бойницей двумя палубами выше, а вот второй угодил как раз под потолок нижней, пробив оба борта насквозь.

Брань и топот доносились отовсюду. Загрохотали бортовые пушки, но пока не наши, а те, что били по кораблям чёрных.

Ещё два удара сотрясли корабль почти одновременно. Первый угодил в район камбуза, второй в наш трюм, снеся несколько клетей, превратив в кровавый фарш их содержимое.

Снова ударил малый калибр, только теперь уже огрызались чернокожие.

Чем ближе звучали выстрелы противника, тем сокрушительнее и смертоноснее были попадания. Сквозь ячеистые полы верхних палуб, на нас лилась вода, перемешенная с кровью.

Леди Софи́к сжалась в комок, пыталась найти укрытие за моей спиной.

Под правым бортом ещё раз громыхнуло, вырвав ремп между второй и третьей осью. Корабль вновь сотрясся, зычно ухнул. Заскрипела мачта, сверху что-то посыпалось, отдаваясь гулкими ударами по палубе. Что-то тяжёлое садануло о корабль, накренив его на левый борт.

Сквозь стоны раненых, донеслись боевые кличи, зазвенела сталь, начался абордаж.

С каждой минутой звон стали усиливался и приближался. Вот уже через ячейки заваленного хламом пола палубы над нами, можно было разглядеть отчаянные попытки чернокожих, противостоять разъярённому противнику.

По лестнице спустился боец. Замер лишь на мгновенье, и вновь кинулся один на двух отступающих торов.

Но этого мгновения мне хватило, что бы понять, почему нападавших называли мутантами.

Вояка был под два метра ростом, с широченными плечами, мускулистым телом, и четырьмя руками. В каждой руке было по короткому кривому абордажному мечу.

Уверен, этот боец легко бы расправился с двумя чернокожими, но через проём вырванного ремпа ввалился ещё один мутант.

Торам не дали возможности сдаться. Их зарубили, словно в этом и была конечная цель.

Бой был скоротечным. Эффект неожиданности сыграл свою роль. Застигнутые врасплох торы не смогли оказать должного сопротивления. Очень скоро шум боя на нашем корабле окончательно стих, а позже, и снаружи всё успокоилось.

Всех гхламов вывели из трюма, усадили на землю под охрану арбалетчиков.

Опухшее, заспанное солнце карабкалось через горизонт, пронзая сине-зелёное небо острыми, длинными лучами.

К узникам, что в очередной раз перешли из одних рук в другие, в сопровождении четырёхруких вооружённых мутантов, подошёл их предводитель.

Капитан сразу выделялся среди своей охраны. Помимо внешних данных, а надо признать, как мужчина он был красив, и даже очень, его выдавала манера держаться. Сразу было видно, что это прирождённый авторитет и лидер, глядя на которого, начинаешь быть уверенным сразу в послезавтрашнем дне.

– Господа ккхти гхламы, – начал он. – позвольте представиться, меня зовут каптан Ошар Арам. Как видите, я мутант, как вся моя команда. Так что, не питайте напрасных иллюзий, я не дарую свободу. Вашу судьбу решат в Эман Топо. Но, как каптан, я вам гарантирую должное и достойное отношение к вам. Вас будут кормить, поить, давать возможность отдыхать. Раненым мы окажем медицинскую помощь. Не обессудьте, если во время пути вам придётся поработать.

Всё это Ошар Арам говорил не глядя в нашу сторону, вроде как всем рабам, кроме меня и леди Софи́к. Хотя сразу заприметил нашу парочку, как только подошёл. И нас трудно было не заметить. Мы и сидели, чуть обособленно, да и леди Софи́к, была единственной девушкой.

– Если у кого-то была обида на вашего прежнего хозяина, – продолжил капитан. – то прошу взглянуть туда.

Все рабы обернулись в указанном направлении.

На рее, висел каптан Рим, выпучив свои огромные демонические глаза.

– Всех накормить и распределить на работы. – приказал каптан Ошар, и только после подошёл к нам.

– Сударыня, прошу прощения за свой внешний вид, но биться в камзоле, как-то не с рук. – он поправил цветастую бандану, и подал леди руку, помогая подняться. – Каптан Ошар Арам. – ещё раз, но теперь персонально для девушки, представился он.

Честно говоря, капитану очень шёл его внешний вид. Каждая мышца его голого торса играла тенями загорелой кожи. Чувствовалась сокрушительная мощь и неудержимая энергия, молодого, здорового мужчины.

– Леди Софи́к Паяз. – представилась девушка, принимая помощь. – Не извиняйтесь, каптан. Как видите, я тоже далеко не в вечернем платье.

Софи́к поднялась, и, опираясь на руку капитана, удалилась вместе с ним, даже не удостоив меня взгляда.

Нас накормили. Накормили хорошо, почти досыта, и дали вдоволь напиться. Ну а после, повели на разграбление кораблей. Ничего нового, опустошить одни трюмы, набить другие. Правда вот, брали мы не всё подряд. Вода, продукты, снаряды, порох. Этому отдавалось предпочтение. Такелаж не трогали, а вооружение демонтировали матросы корабля Ааташ Фасан. Огненная гора, если дословно, такое имя носит этот корабль. Но я это название понял, как Вулкан.

Ааташ Фасан огромное судно. Кватар, четырёхмачтовый, пятиосный , с тремя ярусами парусов на передней и задней мачте, и четырьмя на средних. Плюс, между первой и второй, и между третьей и четвёртой мачтами, ставятся косые паруса крики, а сзади ещё трапециевидный парус шата. Но, помимо грузоподъёмности и хорошего хода, у кватара было ещё одно преимущество – четыре вертлюжные пушки крупного калибра. Две на носу, две на корме.

Именно эти пушки и разнесли корабли капитана Рима, расстреляв их как стоящие мишени с большого расстояния. А проворные и бесшумные давиры устроили диверсию, сбросив под корабли бочки с порохом. Давиров у Ошара было около тридцати, и его тактика ведения боя, показалась мне очень эффективной.

Клетка на борту Ааташ Фасан была, вот только использовалась она скорее, как карцер, а не как помещение, для содержания гхламов. На ночь нас пристёгивали к тросу, натянутому между основаниями первой и второй мачт, так что невольники имели возможность для небольшого перемещения, а главное, могли удобно расположиться на ночлег, а не горбиться и крючиться в клетке по четыре человека.

Меня держали отдельно, ближе к корме, и на ночь пристёгивали к клетке, но снаружи.

Леди Софи́к я увидел только через два дня, когда приносил бочонок воды в каптан кибан.

Девушка стояла рядом с капитаном у борта корабля. Они о чём-то мило беседовали, и она звонко смеялась капитанским шуткам.

Её привели в порядок, переодели, и даже в мужском брючном костюме, великого ей по размеру, и с двумя лишними рукавами, она выглядела превосходно. Ветер трепал её платиновые волосы, выбивающиеся из-под шляпы, которую она изящно придерживала пальчиками за край поля, а солнечный свет размывал края её точёного силуэта.

Я чуть остановился у лестницы, и сердце сжалось, когда рука капитана спустилась с талии девушки, а та, склонилась к нему головой, позволяя обнять покрепче.

Вечером того же дня, леди Софи́к появилась на нижней палубе, в сопровождении охранника.

По её просьбе меня отстегнули от клетки.

С собой она принесла кувшин с водой и блюдо, судя по всему, остатки того, к чему не притронулись за ужином капитан и офицеры. Я не привередничал. Отказываться от воды и пищи, это для книжных и киношных героев, а я не такой.

– Это всё, что я могу пока для тебя сделать. – прошептала леди Софи́к.

– Не беспокойся. – заверил я. – Со мной всё хорошо. По крайней мере, новые хозяева меня не бьют.

– Я сказала, что ты мой слуга. Вот только каптан Ошар, хочет, чтобы я рассчиталась тобой за наш проезд. Но нам идти ещё долго, думаю, мне удастся уговорить каптана, избрать иной вариант оплаты.

– Ну-ну, – подумал я. – видел я сегодня эти варианты.

– Помнишь, когда мы тебя подобрали?.. – вдруг сменила тему Софи́к.

– Пленили. – поправил я.

– Да-да, когда каптан Рай пленил тебя…

Ну, надо же, как интересно. Когда подобрали, то есть, почти облагодетельствовали, то они, а как пленили, то сразу вся ответственность на капитане Рае.

– Леди Софи́к, – отвлёк охранник. – Вам пора, каптан Ошар не велел задерживаться.

– Прости. – Софи́к коснулась моей руки. – Позже поговорим.

Более позднего разговора не случилось.

Судно взяло курс на юго-восток, чтобы выйти на маршрут торгового пути.

Государство четырёхруких мутантов, Эман Топо, находится в торговом договоре с Салафаром, государством эльфов, и их корабли не вступают в противостояние друг с другом. Более того, не редкость, когда военные корабли обоих государств патрулируют торговые маршруты, чтобы обеспечить безопасность одного из самых протяжённых путей, пересекающего треть планеты.

Меня пристроили к корабельному валлаку, это что-то вроде юнги. Работа у помощника помощника совсем не пыльная. Оба считаемся бестолочами, и ничего не выполнимого нам не поручают. Подметать, оттаскивать да подтаскивать, накрывать и убирать со стола, помогать пакхли на камбузе.

Я был рад этому назначению. От лежания возле клетки уже ныли бока, а эта работа позволяла размяться физически, а главное, занять мозг, который от безделья страдал больше всего.

Я слушал разговоры матросов, наблюдал за их действиями, путаясь во множественной специфической терминологии. В общих чертах мне удалось ознакомиться с устройством корабля, принципиальной схемой, так сказать, запомнить с десяток названий. Правда, абсолютно не уверен, что некоторые вещи понял правильно. Так, например, расай, кибал и навра, корабельные верёвки, так и не дались моему пониманию. Если с последней было более или менее понятно, это верёвка, участвующая в постановке парусов и проходящая через лебёдки и блоки, то первые две, не имели для меня никакого различия. Думаю, всё связано с тем, что один и тот же элемент такелажа имеет разное название, чтобы было проще определить, где он находится на судне.

Где-то, через неделю похода, я начал чуток разбираться в самых простых командах. Пару раз, раньше, чем это сделает матрос, правил парус, когда требовалось его подтянуть или ослабить, при корректировке курса. Получал за это одобрительные затрещины. Не злые, чуть насмешливые, словно они выдавались какому-то юнцу.

Тяжело было видеть леди Софи́к в компании капитана. Она флиртовала с ним без всякого стеснения, позволяла ему трогать себя, крепко обнимать.

Однажды я стал свидетелем, как леди Софи́к буквально за руку утащила капитана в кибан, а пятнадцатью минутами спустя, они вернулись на палубу, разгорячённые, возбуждённые, поправляющие собственные одежды, и очень, очень довольные.

Глава 4. حتی که تاسو وخورئ، د وتلو لاره شتون لري Даже если вас съели – выход есть

Как только я получил относительную свободу, и внимание ко мне перестало быть столь пристальным, начал готовиться к побегу, делая это как можно незаметнее.

Обзавёлся крохотным ножом, что тайком стянул с камбуза. Разжился мешком, набитым хламом, который подкладывал под голову в качестве подушки. Меня больше не пристёгивали к клети, но ночевал я по-прежнему на том же месте. Питался на камбузе, правда самый последний, довольствуясь тем, что осталось нетронутым после матросов. В принципе, на жизнь хватало.

Натаскал немного сухарей, пару горстей фиников, и с десяток потрясающих батончиков, не понятно из чего сделанных, но удивительно питательных. Круглый, сантиметра два в диаметре и с десяток сантиметров длиной, по вкусу напоминающий ири́с. Вязкий, тугой, липнущий к зубам. Внутри этой массы в обилии попадались кусочки сушёных фруктов и колотые орехи. Энергетическая бомба, ничем не уступающая тем таблеткам, что были у меня в самом начале моего пути.

Всё это рассовал по трюму, в обустроенные нычки, куда не совались матросы.

Готовлюсь я не спеша, стараюсь не привлекать внимания, чему сопутствует привычка матросов, не реагировать на моё присутствие.

Поскольку я не помню своего имени, многие зовут меня Зверьком, и я стараюсь поддерживать имидж пусть и смышлёного, но домашнего питомца. Их забавляет отправить меня за какой-нибудь вещицей, ввернув специфическое судовое название, а потом безудержно ржать, над моими попытками обнаружить искомое. Так половину дня, под дружный смех и колкие подначивания, я искал кисо́рь, которой оказалась дырка в полу гальюна. Был награждён половиной пачки галет, которую вечером, втихаря заначил в свой мешок.

Разговаривая с матросами, офицеры не опускаются до разговоров со мной, кое-что разъяснил для себя по поводу самой планеты и мироустройства.

Когда-то, в очень давние времена, планета была покрыта водой, и разумная жизнь процветала только на очень крупных островах, что до сих пор зовутся материками или континентами, и на архипелагах. Те в огромном количестве были разбросаны по морям и океанам. Но потом, что-то произошло, небо приобрело зелёный оттенок, а вода стала исчезать. За тысячу лет, а может и дольше, полностью иссохли водные просторы, и океанское дно оголилось. Где-то между Шмали бахар и Янби самандар, северным и южным морями, есть низменность, ещё сохранившая влагу, напоминающая вязкое, непроходимое болото. Такое же болото было и в центре восточного моря Кхтиз бахар и в Оч самандар, море, что к западу от земель Эман Топо.

В итоге, с уходом воды, морские суда встали на колёса.

Каждый из островов-континентов, отдельное государство, состоящее из княжеств, принадлежащих правящим домам. Схема правления практически везде одинаковая, выборная, только не по принципу демократии, а в порядке очереди. Сначала правит один дом, через пять лет другой, потом третий, и так далее.

Некоторые государства, как Салафар и Эман Топо́, условно дружат, или скорее, являются торговым союзом на взаимовыгодных условиях, с поддержкой общих интересов средствами военных флотов обоих государств.

Есть такие, что в отношении друг друга, исповедуют военный и торговый нейтралитет. То есть, не имеют официальных торговых союзов и не вступают в вооружённые конфликты. Яркий тому пример, всё то же эльфийское государство Салафар и их северные соседи, зелёнокожие троллы из Ланда Змака.

Но есть и те, что не хотят ни с кем дружить. Никого не признают, со всеми воюют, торговлю не ведут. Торы, чернокожая раса людей, обитающая на континенте Тиара О́ча, отличное тому доказательство.

Представители моего народа, люди, живут далеко на востоке. Очень далеко. Нужно полностью пересечь Кхтиз бахар, чтобы попасть на континент Инсаниат.

С людьми сало́ры, так называли сами себя четырёхрукие мутанты, особой дружбы не водили, но и откровенными врагами не были. А вот между людьми и эльфами, регулярно находились поводы для конфликтов.

Ещё были дворфы, живущие на севере Кхтиз бахара на континенте Маса.

На северо-восток от них, континент Арабан, населённый мутантами с внешностью волков, зовущих себя Арабанами. Дружбу ведут по обстоятельствам, с кем выгодно, с теми и дружат. А воюют, как правило, с кем-то против кого-то. Единственные, с кем арабаны не упустят момента схлестнуться в бою, это кошки Пе́шо с континента Млемур.

И посреди всего этого великолепия вольный континент Азад, с прилегающими к нему островами. Пристанище всех рас, рассадник пиратов, контрабандистов и наёмников, центр пересечения множества торговых путей.

Ну да ладно, не буду вас больше грузить местной географией. Вернёмся к плану побега.

И так, бежать днём, не удастся ни при каком раскладе. И судно на приличном ходу, и давиры шмурыгают кругом. Этим резвым бестиям абсолютно всё равно, в каком направление дует ветер. Они с успехом обойдут любое судно, даже не напрягаясь. Движутся быстро даже при малейшем ветерке, благо, штилей на планете практически не случается. Днём меня заметят, так или иначе, и поркой, я вряд ли отделаюсь.

Ночью побег тоже под вопросом. Ночью судно стоит, и экипаж прирастает ещё шестьюдесятью матросами давиров, да и ночные вахты, никто не отменял.

При прочих равных, надежды на ночной побег всё же больше. Правда, был один сдерживающий фактор, не зависящий от времени суток – леди Софи́к. Я не знал, как моё исчезновение отразится на отношении к ней со стороны капитана. Надеюсь, при столь близкой, явно постельной связи, её не подвергнут какому-нибудь дисциплинарному гонению, за поступок слуги. Хотя, уже давно понятно, что я плата за проезд, и всё, что можно было для меня сделать, леди Софи́к уже сделала.

Бежать буду сегодня. Матросы готовятся к усиленной ночной вахте. На небе будет две полных луны, да и местность тут относительно ровная, без неожиданных каменных торосов. Так что, будут идти всю ночь на малом ходу.

После отбоя, корчился в постановочных муках, делая вид, что страдаю животом.

Раз пять отметился в гальюне, пока нашему охраннику это не надоело, и он не перестал сопровождать меня взглядом. На шестой раз, покинул своё спальное место вместе с мешком. Пнул его, типа с психу, так, что тот отлетел в нужную мне сторону. Демонстративно выругался и хлопнул дверью.

Закрывать за собой дверь на засов не стал, не хочу, что бы запертая дверь сразу указала на способ побега.

В отверстие скинул мешок, а после и сам, протиснулся в него. Не удивляйтесь, прямоугольное отверстие едва вместило мои плечи, так что кряхтел я вполне естественно, как раз в стиле помещения, в котором находился. Попасть под колёса давиров не боялся. Они никогда не следуют за кормой. Нет у мутантов желания, что бы вывалившийся из гальюна сюрприз, разлетелся мокрыми брызгами прямо в лицо.

Вот так, распластавшись на земле, не получив никаких травм и увечий, пролежал минут двадцать. Поднялся, обернулся. А ведь это очень красиво, удаляющиеся паруса на фоне луны. Жаль, что луна маленькая и захватывает самый верх мачты, но всё равно, красиво.

Почесав в затылке, направился на поиски своего мешка.

Обнаружил быстро, буквально в ста метрах. Всё на месте, ничего не развалилось. Выкинул лишний хлам. Пошёл, предположительно на юго-восток. Как понял, мне нужно было держаться именно этого направления.

По идеи придерживаться торговых путей, некий смысл был, но аргументов против, было гораздо больше. С одной стороны, был маленький шанс, что подберёт какое-нибудь торговое или военное судно, но шансов снова угодить в рабство больше. Так что, сомнительное внутреннее предположение было отодвинуто на задний план, не получив большинства одобряющих голосов.

Торговый или военный корабль то же не спасение, если разобраться. Попаду к военным эльфам, считай в рабстве, ну а дальше по уже известному сценарию. Торгаши тоже могут обмануть, пообещают подбросить, а в порт прибудешь уже в кандалах. Даже наличие средств оплаты, которых у меня к тому же и нет, не гарантия свободы. Что мешает отнять у одинокого путника деньги, а потом продать его на невольничьем рынке? Да ничего.

Вот я и решил, двигаться на юго-восток, а потом на юг, пока не достигну Азада. Там, постараюсь не попасть в злые руки, осмотреться, и уже оттуда, попробую направиться в Инсаниат, нанявшись разнорабочим на корабль.

Несмотря на то, что Азад пиратская вотчина, контрабандистов там не меньше, и этим ребятам плевать, кто с кем дружит, а кто нет. На то они и контрабандисты, а иначе, как бы пираты сбывали награбленное?

Если я сразу встал на верный путь, который скорректирую с восходом, сбиться с пути не смогу. Впереди меня ждали такие ориентиры, в которые я скорее влипну, чем промахнусь. Западный разлом Гхарди Накхвали, вдоль которого мне необходимо будет пройти, чтобы как раз выйти к северо-восточным островам Азада.

Вот только там уже нужно вести себя очень осторожно. В непосредственной близости от материков, в пустоши обитают левары. По описанию, волки размером с телёнка.

Предстояло выбрать стратегию перемещения. Что не особо и сложно, при наличии всего двух вариантов – двигаться днём или ночью.

Начну с последнего. Ночью, суда, как правило, стоят, а это значит, что шансов быть застигнутым врасплох, практически нет. Вряд ли латал разглядит ночью одинокую фигуру путника, а вот я корабль увижу заранее. Ночью прохладнее, идти легче, и пить хочется меньше. Но сразу есть минус, значительный, сводящий на нет все преимущества. Возникают определённые проблемы со сбором росы.

У дневных переходов преимущество только одно, идеальная видимость. Но это спорно, так как видеть могут и меня.

Но, поскольку на данный момент запасов воды, да и средств её сбора у меня с собой нет, то и думать пока не о чем. Нужно максимально уйти с торгового пути и затеряться где-нибудь в камнях.

Через час пути меня привлёк негромкий шелест, и я пошёл на него. За одинокий камень зацепился приличного размера кусок тонкого пластика. После извлечения части его из песка, поразился размерам. Полтора метра на пять, единым куском, что не могло не радовать. Тут же поделил его пополам, аккуратно свернул, прибрал в мешок. Осмотрелся, ничего полезного в ночном мраке больше не было.

Утром нашёл место, где можно укрыться от посторонних глаз. Группа валунов вполне подходила для этой цели. Посчитал, что за ночь отошёл от торгового маршрута километров на двадцать, но самое главное, двигаюсь в нужном направлении.

Между камней спалось неплохо. Выбрал вполне удобное место, где почти всё время находился в тени. Плюс, небольшой сквознячок между ними приятно обдувал. К двенадцати часам чувствовал себя вполне бодрым, решил не засиживаться, и, умяв галеты, двинул дальше.

Если внимательно смотреть по сторонам, то пустошь не такая уж и пустынная, и следов жизнедеятельности человека в ней предостаточно. Через час пути обнаружил кусок верёвки, тут же переделал мешок в некое подобие рюкзака. Идти сразу стало удобнее. Лямки хоть и тёрли плечи, но это лучше, чем нести мешок в руках.

Куртки у меня давно не было. Она пропала сразу после того, как меня высекли на борту корабля чёрного капитана, пусть ему ничего не будет пухом. Поэтому, солнце нещадно жгло руки и плечи. Теперь обгорят и непременно облезут.

Ещё часа через полтора, обнаружился пластиковый ящик зелёного цвета. Большой, и к сожалению, пустой. А вот дальше, в тридцати минутах ходьбы, повстречался подарок судьбы. Трёхлитровая бутылка с пробкой, загнанная ветром и застрявшая между двух небольших камней.

Отвинтил пробку, принюхался. Ничем дурным, кроме самого пластика не пахнет. Лучшая находка за сегодняшний день.

Солнце упёрлось в край горизонта. Такое ощущение, что вижу его со спины. Будто село на самую кромку, отчего заметно расклячился зад, свесило ноги, и думает, стоит ли прыгать за грань. Надумало, но спрыгивать не стало, стекло яичным желтком, окрасив небо красными лучами.

Ещё раз убедился, двигаюсь верно. Отошёл от торгового пути достаточно далеко. С такого расстояния меня не заметят. Как слышал на судне, через два дня должны были сменить курс. Пусть судно идёт километров сорок, следовательно, за день проходит километров пятьсот, может шестьсот. Возьмём даже по минимуму. Мне на преодоление тысячи километров понадобится дней двадцать, и это в авральном режиме, что практически не возможно. Еды у меня дней на десять, если прям экономить. Если совсем ужаться, можно растянуть на двенадцать, но это будет на грани изнеможения. Но и это не беда, вода, вот основная проблема.

Пока шёл, размышлял и сам себя успокаивал. Всё-таки, пустошь не пустыня и влаги тут достаточно, о чём свидетельствует мох и лишайники. Откуда-то мне известно, что в пустыне количество осадков бывает от ничего, до пятисот миллиметров. Правда, это за год. Беда, мне не известно, сколько времени длиться год. Но с учётом того, что продолжительность суток для меня привычна, пусть в году будет четыреста дней, для ровного счёта. А количество осадков, усредним, пусть двести пятьдесят. Последнее делим на первое, получаем, где-то ноль шесть миллиметра в сутки. Дальше. Влажность в миллиметрах мерят неспроста, ибо потом исчисляют её в литрах. Тогда, вывод напрашивается сам собой, что количество воды слоем в один миллиметр на один квадратный метр, это как раз литр. Теперь идём дальше. У меня кусок пластика был где-то полтора на пять, а это семь с половиной квадратных метров. Я его располовинил для сбора. Предположим, минус потери, где-то подвернуть поджать, и с площади одной половинки в три целых семьдесят пять сотых метра, оставим три метра, чтобы не раскатывать губы. Получаем, три на ноль шесть, один и восемь литра. А мне нужно три. Но это уже хорошее начало, а пластик, поди найду, тем более уже был опыт, когда по утрам собирал необходимый мне минимум.

Зашагалось веселее, а необходимость выполнить кое-какие расчёты в уме, позволила отстраниться от подступающей хандры.

***

Крупных камней в поле зрения не оказалось, так что, ночевал на открытой местности.

Ночь прошла без приключений и ранний подъём позволил собрать приличное количество воды. Вышло, на глаз, чуть больше двух литров. Ну, теперь живём. Скромно, правда, но живём.

Сухари жевал прямо в пути. Старался идти размерено, выдерживая шаг. В общем, делал всё возможное, чтобы покрывать максимальное расстояние с наименьшими физическими потерями.

Очень трудно описывать те периоды, когда ничего не происходит. Заострять внимание на однообразном ландшафте, и повторяющихся пейзажах, нет никакого смысла, но и не упоминать об этом, никак нельзя. Сложится впечатление, что я на увеселительной прогулке, и всё мне даётся, как по мановению волшебной палочки. А это не так.

Тем не менее, переносимся сразу на четыре дня вперёд.

Вдали заметил явно рукотворный объект. Впрочем, я уже натыкался на нечто похожее, но убедился, что природа очень сносно эмитирует человеческое зодчество. И вновь, то, что выглядело рукотворным, к трудам человеческим не имело отношения, хоть и максимально этому соответствовало.

Из холмистой местности выделялся ровный каменный подиум, торчащий огромным треугольником в два каскада. Представьте себе некую каменную плиту, плавно выходящую одним из своих углов из-под основания холма, с практически прямолинейными гранями, под прямым углом друг к другу. Получается треугольник, с ровной поверхностью и сторонами, приблизительно сто на двести метров. Перед треугольником, по обеим его сторонам, массивная ступень, высотой по пояс, и шириной метра три. На площадке треугольника три каменные колонны разного диаметра и высоты. И это тоже не рукотворное. Ветер так облизал камни, что теперь они больше похожи на трубы, чем на что-то природное.

Стою как раз лицом к углу треугольника и ступеней. Напротив меня, так сказать, у вершины треугольника, самая низкая колонна. Слева, по короткой стороне площадки, у самого холма, колонна средней высоты, справа, по длинной стороне, так же у холма, самая высокая колонна.

Вся эта необычная композиция неплохо прикрыта соседствующими с ней небольшими каменными нагромождениями – каменными грибами и монахами.

Думаю, с маршрута это всё вообще разглядеть не возможно. Во-первых, далеко, во-вторых, все эти камни будут выглядеть как частокол, и не привлекут никакого внимания.

Взобравшись на чудо природы, осмотрел ровную площадку и двинулся дальше на холм. Просто хотел обозреть просторы с высоты.

Среди острых каменистых зубьев, замер, как вкопанный. Гулкий звук доносился откуда-то снизу, и удалялся. Словно камень, падающий вниз, бился о каменные стены колодца.

Даже стоя на месте, не сразу рассмотрел замаскированный лаз.

Пластиковая решётка была прикрыта небольшими камушками и частично заходила под валун.

Убрал камни, извлёк решётку. Лаз узкий, не шире дырки в гальюне. Вместо ступеней, выемки в стене колодца. Свалиться, практически не возможно, плечи цепляются, а стоит чуть отклониться назад, тут же спину подпирает стена. Спускаться очень неудобно. Но я упорно лезу вниз. Не знаю зачем, но чётко уверен, что спуститься просто необходимо.

Наконец я на дне. Глубина метров пятнадцать. Полная темень. На полу, чуть заметное пятнышко света.

Пошёл по часовой стрелки вдоль стены, аккуратно переставляя ноги и ощупывая одной рукой темноту перед собой. Угукнул. Помещение гулко отозвалось объёмным пространством. Не зычным эхом, а просто обозначило немалый размер.

Споткнулся. Точнее упёрся во что-то ногами.

На уровне бёдер нащупал прямоугольный предмет. Ящик. Наощупь отыскал застёжки, отпёр. Под самую крышку ящик забит круглыми железками одинакового размера. Взял несколько побрёл обратно, к пятну света. С трудом рассмотрел находку. Монеты белого металла. Возможно серебро.

Больше часа сидел в потёмках, ждал, когда привыкнут глаза. Безрезультатно.

Вновь побрёл к ящику.

Ценности монет я не знаю, поэтому две горсти распихал по карманам, больше брать не стал. Закрыл ящик, чтобы не вызвать лишних подозрений у здешних хозяев. Пошарил вокруг. Обнаружил ещё ящики и бочки, но открывать ничего не стал, справедливо предположив, что их содержимое, ненамного отличается, от того, что я обнаружил.

Решётку уложил на место, и прикрыл камнями. Как мне показалось, замаскировал не хуже, чем было.

Заночевал здесь же, а утром двинулся ближе к торговому пути. Думалось, что если проявить максимум осторожности, то возможно, мне удастся сесть на торговое судно, оплата за проезд у меня же теперь есть. А для пешего брожения, вполне подойдёт легенда, о побеге с пиратского судна, что в общем-то, не далеко было от правды. Но лучше сказать, что случайно выжил при нападении. От того и сохранилось немного монет, а то как-то очень будет подозрительным, что при бегстве, я ещё и серебра с собой прихватил.

Всего у меня оказалось двадцать три монеты. Каждая весом, наверное, граммов пять.

Через два дня, когда уже почти вернулся на корабельный маршрут, на откровенно ровные участки всё же выходить не стал. Держался кромки каменистых территорий, и столкнулся с тем, на что никак не рассчитывал.

Остов разграбленного биара. Разграбленного настолько, что с него были демонтированы мачты, рычаги и колёса. Остался только каркас и обшивка. Понятно, что поживиться на этом корабле будет нечем, не смотря на то, что это свежий остов.

Как говорили матросы-салоры, любой корабль, если он на колёсах, постараются отбуксировать. А если нет, всё равно найдутся желающие, и разберут его до последнего винтика.

Тем не менее, я полез на корабль и сделал это не зря. Обнаружил немного сухарей, что очень хорошо, так как я уже растягивал свой скудный запас, и пластиковую фляжку, с парой глотков воды, и огромный, в моём понимании, шмат вяленого мяса. По последнему, кстати, изрядно потоптались, да и покрылся он весь какими-то белёсыми разводами, но неприятного запаха пока не издавал. В офицерском кибане, среди разбросанного мусора, наткнулся на зажигалку. Жаль, что у меня её не было с собой в колодце.

Вокруг корабля, в окружении ненужного хлама, множество трупов. Большая часть из них зарублена, или с пробитием арбалетными болтами. Все они эльфы, светлые или тёмные.

По мелкому мусору и трупам, не трудно определить, откуда начался бой. Полоска «подсказок» тянулась на юг.

Как по хлебным крошкам, двинулся от одного трупа к другому, обыскивая тела.

Мародёр, скажете вы? Возможно. Но мёртвым их вещи без надобности, особенно те, что помогут выжить мне.

Чаще всего, в карманах попадались зажигалки, но набирать их целую горсть, не было смысла. У одного обнаружились игральные кости, у другого, кисет с табаком. Удалось обзавестись кортиком, ну или ножом, приличного размера. Снял с пояса одного из убитых.

У двоих обнаружились фляжки. Сами фляги брать не стал, а вот воду перелил в свой бутыль, прирос почти литром.

Глядя на следующий труп, даже протёр глаза, не хотелось верить в увиденное. Ветер трепал по камням длинные платиновые волосы.

Убеждая себя в том, что это случайность, или просто совпадение, я всё же насмелился осмотреть труп.

Леди Софи́к была жива, правда прибывала в бессознательном состоянии.

Обернувшись в сторону корабля, быстро сообразил, почему на неё не обратили внимания. До корабля было километра полтора, да и сама она была в мужской одежде. Погибший матрос, вывалившийся за борт, был никому не интересен.

Перевернул девушку, поднял ей голову, уложив на свои колени. Дышит, пульс есть, уже хорошо.

Попробовал напоить. Вода, естественно в горло почти не потекла, но, толи рвотный рефлекс, толи чувство того, что тело захлёбывается, вернуло леди Софи́к в сознание.

Она закашлялась, стала жадно глотать воздух. Увидела мою обгоревшую на солнце, заросшую щетиной рожу. Узнала и постаралась улыбнуться.

Дав немного девушке воды, объяснил, что нужно срочно уходить. Больше мне не верилось в чудеса и нечаянное спасение.

Шли очень медленно. Каждые метров триста останавливались, отдыхали. При падении девушка повредила ногу, плюс, её сильно тошнило. Хорошо, что не рвало. Рвота и диарея, прямой путь к обезвоживанию. На лицо был сильный ушиб бедра, вывих стопы, и сотрясение.

Как итог, за остаток дня отошли километра три, не больше.

До заката ещё было время, и я отправился изучать окрестности. Камни, до которых мы добрались, были не самым идеальным укрытием.

В километре на юго-восток, подыскал более подходящее место. Здесь среди десятка валунов была неглубокая расщелина, метр глубиной и шириной, и длиной метров семь. В ней не так сушит, как на поверхности, да и немаловажная тень. Но сюда перейдём завтра. Отсидимся пару дней. Думаю, два дня можем себе позволить.

Леди Софи́к не скрывала своей обеспокоенности моим отсутствием. Хотела отчитать, что отсутствовал дольше обещанного, и заставил волноваться, но, была она слишком слаба, что бы строить из себя хоть что-то угрожающее.

– Леди Софи́к. – прервал я её потуги. – Все разговоры давайте отложим на завтра.

Напоил девушку, скормил ей целый батончик, сам перебился сухарями. Помог стянуть сапог с опухшей ноги. Да, действительно обошлась вывихом.

На ночь пристроил к воспалённой стопе холодные камни.

– Софи́к. – прошептала девушка.

– Что?

– Зови меня просто Софи́к.

– Спи, Софи́к. В нашем положении, сон это единственное и лучшее лекарство.

На следующее утро перебрались к расщелине. Обустроились.

На припухшую ногу сапог не налез, так что, Софи́к прыгала на одной, опираясь на моё плечо. Её прыжки, чередовал с её несением. Брал на руки, нёс сотню метров, потом оба отдыхали.

В расщелине насобирал целую кучу прохладных камней, велел менять их, прикладывая к воспалённому месту, сам отправился на поиски чего-нибудь полезного.

– Пообещай, что не бросишь меня. – потребовала Софи́к, выронив на щеку слезинку.

– Не брошу. – заверил я, и оставил возле девушки запасы еды и воды.

За день описал приличный полукруг, удаляясь от расщелины километров на пять. Считаю, поход был более чем удачным. По количеству тонкого пластика, что по прежнему продолжал считать полиэтиленом, хоть это в корне и не верно, прирос втрое. Очень рассчитываю, что сбор воды теперь будет выходить на минимальные объёмы. Судя по тому, что в эльфе весу килограммов пятьдесят, её минимум, полтора литра. Ну, на крайний случай, буду ужиматься сам.

Вернулся перед самым закатом, разместил водяные фермы. Отчитал девушку, за то, что за весь день она не притронулась ни к еде, ни к воде.

Сели ужинать. В первую очередь расправлялись с мясом. Всё-таки, на такой жаре, вряд ли оно будет храниться больше недели.

– Ты так и не вспомнил, как тебя зовут? – поинтересовалась Софи́к.

– Неа. – ответил жуя, уже сомневаясь в пригодности мяса.

– И как же мне к тебе обращаться?

– Да как хочешь. Вряд ли это имеет большое значение. – я вдруг вспомнил, через что мы прошли на корабле чернокожих, и как весело утянула мимо меня каптана Ошара Софи́к. Видела, что смотрю, но прошла, как мимо мебели, как мимо пустого места.

Наверное, она прочла мои мысли, укрывшиеся за взглядом в её адрес. Взяла меня за руку.

– Так было нужно. – ответила она на мой немой вопрос.

– Что случилось потом? Тебе не влетело за мой побег?

– Конечно же нет. – Софи́к улыбнулась. – каптан Ошар передал меня на эльфийский корабль торгового каравана. Получил неплохую премию. Только вот на обратном пути, на нас напали чернокожие. Правда, помню только начало преследования. Я тогда ещё и сообразить не успела, что нужно укрыться в каюте или трюме, как одним из первых выстрелов был убит матрос. Падая, он ухватился за меня, и утянул за борт, вслед за собой. А потом я увидела тебя.

– Через пару дней, опухоль спадёт, нам придётся идти дальше. – предупредил я. – Оставаться на месте, верная погибель.

– Куда ты планируешь добраться?

– До человеческого континента.

– Мне туда нельзя. – поникла Софи́к. – Мы не очень ладим с вами.

– Уже знаю, но другого варианта нет.

– Пойдём на север. – предложила эльфа, вновь взяв меня за руку. – На этом маршруте много наших кораблей, в том числе и военных.

– Зачем мне на север? Снова в рабство? К торам или к эльфам?

– А зачем мне к людям?

– Я хочу добраться до Азада. У меня есть немного денег, быть может нам хватит этого, что бы потом разъехаться по домам. – предположил я.

– Мы не доберёмся до Азада. Это пиратская вольница. Или, что вероятнее всего, у континента нас разорвут левары.

– Мы можем расстаться здесь. Я разделю продукты и воду, отдам тебе часть серебра.

– Нет! – испугано выпалила эльфа и схватила меня за руку. – Не бросай меня.

Она подобрала короткую верёвку, которую я принёс из вылазки. Расстегнула и стянула с себя камзол, под которым ничего не было.

– Только свяжи мне руки. – попросила Софи́к.

Вид обнажённого женского тела разжигал внутри пожар, тем более, что тело это было желанным. Но я колебался в нерешительности, как подросток, смущённый неким недопониманием ситуации.

– Только не играй в благородство. – колючим голосом предупредила эльфа, а потом запела, зажурчала напевно и сладко, словно весенний ручеёк. – Я же вижу, что хочешь. И я хочу, ты мне нравишься. Возьми меня.

– Тогда зачем верёвка? – продолжил тупить я.

– Позволь мне обмануться. Всё же, ты человек, я эльфа. Я дочь одного из старших эльфийских домов, а ты, скорее всего простолюдин. Пусть в моём сознании будет хоть какой-то намёк, что я сделала это по принуждению.

Странно всё это. Но больше я не ломался, оправдывая обстоятельства женским капризом. Помог девушке избавиться от остатков одежды, стараясь не тревожить раненую ногу.

Руки связывать не стал. Символически обмотал верёвку вокруг скрещённых запястий, которые девушка сама протянула ко мне.

От поцелуев она не отказывалась, и тело её, довольно правдиво отзывалось на мои прикосновения.

Хватило меня лишь на пару минут. Сыграло всё, и долгое отсутствие женщины, и перевозбуждённость, как при первом в жизни сексе.

Софи́к недовольно и укоризненно взглянула мне в глаза. Обвила меня ногами, и подтолкнула, заставляя возобновить движения.

Пришлось стараться ещё несколько минут, пока и девушка не достигла желаемого результата.

Ощущения были весьма странные, смешанные. Не чувствовал себя насильником, скорее, ощущал, что мне вернули долг. Особенно после того, как рассмеялась Софи́к.

– Меня впервые одевают после постели. – пояснила она, видя моё недоумение. – Но мне это нравится. Это очень приятно, и от этого веет какой-то особой мужской силой и заботой. Надо будет повторить.

– Точно, контуженная. – подумал я.

***

– Я тут, что вспомнила. – как бы случайно, начала Софи́к.

Мы уже третий день в пути и она не в первый раз пытается завести подобный разговор.

– Когда каптан Рай тебя пленил, в твоём рюкзаке была небольшая медная табличка.

– Софи́к, хватит ходить кругами. Спроси прямо. – предложил я, немного раздражаясь.

– Ну, не злись, Найдёныш. – поскольку имени у меня не было, звать она меня стала именно так. – Мы, женщины, не умеем ставить вопросы ребром. Нам нужны диалоги, общение. Тем более с мужчиной, к которому питаем симпатию. А ты какой-то сухой, как пустошь.

– А ты! – я подхватил Софи́к на руки, и прокружил вокруг себя. – Ты много разговариваешь и расходуешь силы. А если вздумаешь дуться на меня, то непременно начнёшь лить слёзы, и потеряешь ещё и драгоценную влагу.

– Вот таким, ты мне нравишься больше. – эльфа улыбнулась, погладив меня по заросшей щеке.

– Ты хочешь знать, где я её нашёл?

Софи́к закивала, хлопая пышными ресницами.

– Скрутил её на корабле.

– Выходит, ты собственными глазами видел этот корабль? И какой он?

– Разбитый. – пожав плечами и скривив нижнюю губу, ответил я. – Разбитый и разграбленный.

– А каптан кибан? Что ты ещё видел внутри.

Снова пожал плечами, пытаясь вспомнить.

– Шкафы, большой стол, стул, похожий на трон. Мелочь всякую. А откуда такой интерес?

– Ну точно! – шлёпнула себя по лбу Софи́к. – Найдёныш, ты же не помнишь ни черта. Адилана Бад это один из трёх кораблей каптана Ома. Самого известного и удачливого пирата всех времён. На каждом его корабле была подсказка, о местах, где он укрыл сокровища. А в каждом из тайников, артефакт. Если сложить все три артефакта, то можно узнать путь к настоящим несметным богатствам. Легенды гласят, что там он собрал всё серебро, что награбил за пятьдесят лет. Это, наверное, тысяча тон, а может и больше. А ещё, если верить легендам, там храниться всё золото мира.

Я рассмеялся.

– Не возможно собрать всё золото мира.

– Не смейся, дурачок. – наиграно обиделась Софи́к. – Ты просто не помнишь, но золото не добывают на планете. Его здесь просто нет.

– Прям всё-всё золото собрал? – я не мог подавить улыбки.

– Не всё. – эльфа шлёпнула меня по плечу. – Конечно, у аристократов осталось немного золотых монет и украшений. Но всё это попрятано в фамильных за́мках. Говорят, этот чёртов капитан Ом, продал душу дьяволу. Ему просто достаточно было протянуть руку, как золото и серебро само шло к нему.

– Сказки. – уверено опроверг я. – Оба металла не подвержены магнитизму. Их нельзя притянуть.

– Не понимаю, о чём ты. – надулась Софи́к.

– Ладно-ладно, не дуйся. – попробовал приобнять девушку за талию, тут же получил по руке. – Верю. Так и что стало с этим пиратом? Убили?

– Держи себя в руках, человек. – прокомментировала мою попытку обнять эльфа. – А не знает никто. Десять лет назад, экипажи всех трёх кораблей просто исчезли, как будто и не было их никогда.

После она резко остановилась, и ловким движением развернула меня к себе.

– Давай искать сокровища вместе. – предложила она. Потом проведя ноготком по моей шее и груди, добавила. – Потерпи до вечера, и я с удовольствием отдамся в твои объятия.

Я вновь подставил плечо, и мы поковыляли дальше.

***

Продуктов у нас ровно на два дня. Два завтрака и два ужина. Остались только сухари.

Мы сидим и всматриваемся в горизонт, в ту его часть, откуда приближается парус. Это юза́л, лёгкое и быстроходное судно. На таких, как правило, ходят контрабандисты. Они не ставят перед собой цели захвата рабов или грузов, у них другие задачи.

А может, это торговцы, но тогда такие суда сбиваются в караваны, чтобы общей мощью отстаивать свои интересы. Пушки на верхней палубе никто не отменял.

И так, корабль уже близко, и стоит только нам выйти из-за группы небольших камней, как нас заметит латал, и тут же сообщит каптану судна.

Корабль по прежнему одинок. У него нет преследователей, нет сопровождения, разведки или ещё чего-то такого. Даже задранных кверху бортовых пушек не видно. Это однозначно торговый корабль.

Нас быстро заметили, чуть сменили курс, принялись травить шкоты, ослабляя ход судна.

Мы остановились, позволяя нас разглядеть. Я видел, как Софи́к беззвучно шевелит губами, словно читает какую-то молитву.

Корабль остановился напротив, метрах в тридцати.

– Кто вы? – поставленным командным голосом спросил зеленокожий рослый мужчина, лет пятидесяти.

– Нам повезло, это троллы, наши соседи. – шепнула мне Софи́к, а мужчине громко ответила. – Меня зовут, леди Софи́к Атиллай Паяз. Я дочь старшего дома высшего сословия. Внучка герцога Тагмара Атиллай Пояза, следующего правителя минлин Салафар.

– Рад, такому крайне необычному, знакомству, леди Софи́к. Меня зовут каптан Таур. Поднимайтесь же скорее на борт. Найдём место Вам и Вашему слуге. Расскажете, что произошло, и почему Вы стоите посреди пустоши.

Уже опустили ремп, и Софи́к буквально тащила меня за руку, но меня как ножом резануло. «Вашего слугу». Вот так, никого не спрашивая, мне уже определили место, просто по причине того, что она эльфа, а я человек.

– Прости, Софи́к. – я вырвал руку. – В эту сторону, нам не по пути.

– Да ты что? – удивилась Софи́к. – Бросишь меня после всего, что нас связывает?

– Прости. Мне действительно очень жаль, но я не хочу играть роль слуги. Думаю, здесь наши пути расходятся.

– Ах так! – глаза эльфы наполнились влагой. – Воспользовался положением девушки, и вот так спокойно её бросаешь?

– Я думаю, опасность больше тебе не грозит.

Софи́к влепила мне звонкую пощёчину, развернулась, демонстративно направилась к кораблю.

Матросы выбирали шкоты, ремп поднимался, паруса наполнялись ветром. Судно качнулось, и медленно тронулось вперёд.

На портан дек, у фальшборта, леди Софи́к исполнила реверанс, осыпая хвалами каптана Таура, позволила тому приобнять себя за талию, звонко рассмеялась, чему-то сказанному в её адрес. Бросила через плечо косой взгляд на меня, убедилась, что я это видел. Склонила голову на плечо капитана, и тот тут же обнял её, принялся поглаживать по волосам, успокаивая.

Я отвернулся, зашагал в свою сторону, отпуская леди Софи́к с огромной тяжестью в сердце.

– Я найду тебя! – послышался сквозь расстояние её голос.

Хотел обернуться, дёрнулся уже, но почти сдержался. Всё же, моего порыва хватило, чтобы самым краем зрения, различить фигурку Софи́к, тянущуюся через фальшборт кормы корабля.

Всё же, она очень странная, эта леди Софи́к.

Глава 5. هلک Валлак

– Ты так проспишь всё самое интересное. – разбудил меня смеющийся голос. – Проснёшься, а головы уже нет.

Действительно, спал я отвратительно. Всю ночь ворочался, не мог найти место, и задремал только под утро. Проспал рассвет. Так хотелось вчера нажраться, с тоски, и нажрался бы, если бы было чем.

Передо мной стояли двое бравых. Мутант, с четырьмя руками, держащий у моего горла абордажную саблю, и человек, целящийся из арбалета.

Одеты они были, кто во что, как форменные бандиты. На человеке куртка и штаны разного цвета, да и совсем не от одного костюма, даже по фасону. Цветной шейный шёлковый платок, натянутый на переносицу. На ногах ботфорты, с отвёрнутым голенищем. Салор в ботинках с берцем на шнуровке, в штанах, вроде моих, и голым торсом.

– А он смышлёный. – ухмыльнулся человек, смотри, какую водяную ферму развёл.

– Смышлёный. – согласился сало́р. – Рюкзачишко его проверь.

Пришлось лежать и не дёргаться. Приставленный к горлу клинок, совсем не располагал к резким и героическим движениям.

– Нет у него ничего. – сообщил человек, выпотрошив рюкзак.

– В карманах что есть, чтобы я сам не искал? – спросил у меня сало́р.

– Есть, зажигалка и денег немного. – ответил, сглатывая подкативший ком.

– Ну, так как, сам пойдёшь, или помочь? – вновь поинтересовался мутант.

– Сам. – тут же отозвался я. – Вещи забрать можно?

– Оставь, они тебе не понадобятся. – ответил человек, бросив мне в руки бутыль с остатками воды и тряпицу с сухарями.

Я ловко улёгся на носу давира, куда меня недвусмысленно подтолкнули.

– Смотри, а ему не впервой. – рассмеялся сало́р.

– Говорю же, смышлёный. – поддержал человек.

Никто кроме меня самого не виноват в том, что меня приняли под белые рученьки. Рассвет я проспал, а вот бдительный латал, как раз наоборот, нёс вахту, как и положено. Заметил блеск мокрого пластика в лучах восходящего светила. Доложил, и на землю спустили давир.

И вот я стою перед капитаном корабля, и не перестаю дивиться.

Капитан, а точнее капитанша, мелкая, метр шестьдесят ростом, двадцатилетняя соплячка, сошедшая с обложки комикса про пиратов. Ботинки с высоким берцем на шнуровке, штаны с накладными карманами, и очень низкой посадкой, обрубок камзола, прикрывающий только верхнюю часть тела, застёгнутый на единственную пуговицу в самом низу, и заправская пиратская треуголка, к которой, зачем-то приделаны кошачьи ушки. По-девичьи стройная, загорелая, с узкой талией, и чуть заметными кубиками пресса. Огненно рыжие волосы, выбивающиеся из-под треуголки, пухленькие губки, и большие карие глазищи, с еле-заметной красной окантовкой радужки.

Салор передал капитану зажигалку и монеты, что я добровольно принудительно извлёк из своих карманов.

– Хм. А тут не крысят. – подумал я.

– И как тебя звать, мил человек? – поинтересовалась капитан.

– Не помню. – завёл я старую пластинку. – Но какое-то время, меня звали Найдёнышь.

– Вот как? – деланно удивилась капитан. – А почему не Потеряшка? Ведь чтобы найтись, надо сначала потеряться.

– Наверное. – согласился я.

– И где тебя нашли? – допытывалась капитан.

– На границе Грам самандар.

– На севере или на юге?

– На севере.

– Далеко же тебя занесло. Так ты говоришь, что ничего не помнишь. Не имени, ни как попал на север Грам самандар, и даже не помнишь кто ты и что ты? – накидала она вопросов, очевидно догадываясь о масштабах проблемы. А может просто ляпнула, но угодила абсолютно во всё.

– Ну, я столько много не говорил, но в принципе, всё верно.

– И куда ты держишь путь?

– Думал добраться до Азада. У меня даже деньги за проезд есть. – я глянул на монеты, которые капитан ссыпала на бочку, и поправился. – Были.

– Куда-то конкретно? Мы идём в Азад Кхар. – капитан подала знак, и зелёный здоровяк со шрамом через всю левую половину лица сгрёб мои деньги. – Как раз хватает на проезд.

При этих словах, сзади кто-то хихикнул. Явно воспользовались моим неведением, и отжали всё, что у меня было под благовидным предлогом.

– Мы доставим тебя в Азад Кхар. С этого момента, ты гость на моём корабле. Меня зовут каптан Салари́н О’Ха́ши, а тебя я буду звать Хафзи Сара́к. Думаю, тебе ведь всё равно? – она улыбнулась, выставив напоказ белоснежную улыбку, с явно удлинёнными клыками.

Решение капитана было одобрено дружным хохотом, и даже у меня это имя вызвало улыбку. Хафзи Сарак дословно «память дырка», но это всё же лучше, чем Найдёныш или Потеряшка.

– Всё. – сменив тон, скомандовала каптан Салари́н. – Выбрать шкоты, паруса поднять. Полный ход. Курс на Азад Кхар.

Матросы тут же разбежались по местам, не дожидаясь повторения команды от мангари.

– Устала я. – выдавила капитан, снимая шляпу. – На травку хочу, козьего молочка попить.

В этот момент я заметил, что кошачьи ушки не остались на шляпе капитана, а всё так же, красовались в районе темечка. А когда она обернулась, то нашлось и объяснение столь низкой посадке штанов. Сзади девушка размахивала кошачьим хвостом.

Так вот вы какие, мутанты-кошки с континента Млемур.

Меня, как гостя, разместили в офицерском кибане, там как раз было одно местечко, и предоставили полную свободу перемещения по судну.

Малгари, корабль капитана Салари́н, был почти обычным биаром, но практически с первых минут моего знакомства с ним, мне понравился. Капитан, хоть и очень молодая, но всё же, женщина, терпеть не могла бардака, и от того, на судне царил практически идеальный порядок. Всё пребывало на тех местах, на каких и положено. При этом, нет ни малейшего намёка на то, что судном заправляет женщина. Всё очень строго и аскетично, ни каких излишеств. Шторочек, ковриков, бирюличек, и прочего. Паруса на судне, все без исключения, ярко-оранжевого цвета.

Технически, судно очень скоростное и проворное. Помимо носовых криков, оборудовано набором остов, и шатом на дава-масте.

Для сравнения, при одной и той же силе ветра, квата́р, четырёх мачтовый парусник, был в полтора раза медленнее одномачтового юза́ла, хотя значительно превосходил его по парусному вооружению. Тут всё просто. Классические суда, что ходят по морям и океанам, нивелируют свой вес за счёт плотности воды, от того и способны перевозить огромные массы в очень ограниченных объёмах. Всё это укладывается в принцип водоизмещения. И основным препятствием достижения высоких скоростей, опять же, является сама вода, и, в большей степени, её волнение. Ну, многие же смогут вспомнить, как легко можно переместить в воде, например, бревно, которое на берегу, просто неподъёмное.

На суше, дела обстоят иначе. Парусная вооружённость, как раз необходима для того, что бы сдвинуть значительные массы. Чем тяжелей сам корабль, чем больше его грузоподъёмность, тем больше ему требуется парусов.

Баланс здесь таков, что силы ветра всегда нужно чуть больше необходимого минимума, чтобы судно смогло двигаться с небольшим ускорением.

Думаю, принцип вы поняли, и простите мне, подобные экскурсы.

Так вот, вернёмся к нескольким цифрам, что бы в дальнейшем, легче было разбираться в вопросе.

Кватар, как самый тяжёлый и грузоподъёмный парусник, развивал скорость сорок-сорок два километра в час. Бризалы, трёх мачтовые суда, с дополнительным парусным вооружением, могли потягаться с биа́рами, и перемахивали значение в пятьдесят километров. Юза́лы, самые лёгкие из судов, при удачных стечениях обстоятельств, разгонялись до шестидесяти пяти, но обычно, выдавали стабильные шестьдесят. Ну, а давиры, даже против ветра шли быстрее кватаров, а при фордевинде, шустрили далеко за сотню.

Малга́ри шёл на юг под всеми парусами, выдавая сумасшедшие для своего класса шестьдесят один километр в час. Всё это благодаря попутному ветру и не полным трюмам, хотя нельзя сказать, что судно шло без добычи.

Каманда капитана Салари́н удачно размотала два корабля чернокожих, и серебра было взято столько, что команда может полгода не вылезать из кабаков и борделей.

Отдельно надо сказать о капитане. Складывалось такое впечатление, что команда не воспринимала её как женщину и, как малолетку. Ей беспрекословно подчинялись, внимали каждому слову. И это не только потому, что она превосходный командир и штурман, способная провести свой корабль там, где не отважится и самый отчаянный сорвиголова, но и потому что она, чертовски везучий, и удачливый капитан. Везение и удачливость, один из основных факторов, при выборе капитана. Никто не пойдёт на службу к тому, кто регулярно возвращается с пустыми карманами. Так что, удача и везение, поставлена во главу угла. Будь ты хоть трижды гениальный стратег, но если тебе, банально не повезёт с ветром, то из лихого хищника, ты легко можешь сам превратиться в добычу.

Это особенно важно, когда ты пират.

Да-да, не удивляйтесь, я попал на пиратское судно. Не к каперам, а к полноценным пиратам, живущим по закону Берегового братства. И каптан Салари́н О’Ха́ши, самый настоящий пиратский капитан, настоящего пиратского корабля.

Уже на следующий день я ужасно заскучал, и направился к капитану на приём.

– Каплан Салари́н, – начал я. – чувствую себя бесполезным балластом на Вашем корабле.

– Да без проблем. – тут же отозвалась она на мои слова. – Тебя никто не держит, можешь сигануть за борт.

Она сидела в своём массивном кресле, закинув босые ноги на край стола. В руках у неё была пилочка, которой она затачивала свои ноготки. Не подтачивала, а именно затачивала, заостряя их. В этом я смог убедиться, когда она, довольная результатом, рассматривала левую руку, растопырив пальцы. А ещё, я успел заметить, что на пальчиках, там, где должен быть папиллярный узор, у неё кожа более коричневого цвета, и слегка припухлая. Прям подушечки, как на лапах настоящей кошечки. Получается, что и на ступнях, у девушки нечто похожее. А я подумал, что она натоптала ноги по полу.

– Каптан Салари́н, я не об этом. Поручите мне какую-нибудь простецкую работу, не требующую особых знаний и умений. Очень не хочется быть бездельником.

Капитан убрала ноги со стола, поправила ноготок на мизинце, сделав пару финальных движений.

– Щётку в руках держать умеешь?

– А то. – обрадовался я. – На корабле салоров я помогал валлаку. Ну и вообще, я рукастый.

– Рукастый у нас мангари. – подметила капитан, намекая на её заместителя, салора, господина Санжи. – Вахтенный! Пригласи ко мне кашти. – чуть повысив голос, отдала команду за дверь.

Через минуту появился зеленокожий здоровяк со шрамом на лице.

– Господин Ваба, найдите нашему гостю какое-нибудь занятие, а то он утверждает, что ему скучно.

– Без проблем. – с улыбкой на лице, отозвался на распоряжение кашти.

Кашти, инженерная должность на корабле, если подходить глобально. По сути, господин Ваба является главным механиком, и отвечает за техническое состояние всего корабля. В его подчинении плотники, слесари, оружейники. Все те, кто ответственен за исправную работу узлов и механизмов.

Кратенько выяснив мой технический потенциал, господин Ваба водрузил на меня поясной ремень, на котором размещалось несколько инструментов, и страховочный строп, для работы на высоте. Приставил в пару к одному из техников, и мы полезли на мачту, проверять протяжку болтовых соединений.

Такая проверка постоянное и рутинное мероприятие. Техники, начинают проверять каждый болт на корабле, и когда пройдут по всем соединениям от носа до кормы, впору начинать проверку сначала.

Очень обрадовал тот факт, что большинство креплений унифицировано, и большого количества инструмента не требуется. Пара накидных ключей, пара сменных головок, трещотка.

Уже на третий день, члены команды окликали меня не иначе, как валлак. А сам я, вполне самостоятельно взбирался по вантам, перебираясь к местам работы.

– Ты бы присмотрелась к парню. – сказал тролл, стоящей за штурвалом, Салари́н. – Он смышлёный, быстро обучается. Из него бы вышел толк.

– Думаешь? – решила уточнить капитан.

– Ну, не был бы уверен, не предложил.

Наш капитан уверено вела судно и по ночам, подолгу оставаясь у штурвала, а утром её сменял мангари, от того-то, на четвёртые сутки пути, мы уже видели очертания Азад Кхара.

Убрав часть парусов, спокойно приближались к крутому берегу, различая свободное пространство между скоплениями кораблей. Большинство из них, кто ожидает погрузки или разгрузки, скучковались вокруг пирсов, остальные же, просто подошли максимально близко к берегу.

Азад Кхар стоит на высоком берегу. От поверхности пустоши, до городской стены нужно подниматься по каскадам крутых лестниц, на высоту, метров сто пятьдесят. Вдоль всего порта, на каменистых уступах, стоят каменные круглые башни, сверху которых, вращается стрела крана с противовесом. Снизу на причале, и наверху на кране, два человека с разноцветными флажками. Живо сигналят что-то друг другу. Груз с кораблей грузится в специальную сетку, поднимается кранами, кран разворачивается, и груз переносится за стену. Погрузка кораблей, соответственно проходит в обратной последовательности.

Так же стена неплохо ощетинилась мелкокалиберными пушками, но есть и три уступа, на которых можно без труда разглядеть пушки калибром побольше.

Самого города не видно. Он и высоко, да и за стеной, а вот часть континента, пока совсем не поджались к берегу, рассмотреть можно.

Континент, словно оазис в пустыне, будто вывалился сюда из другого мира или измерения. Зелёный, с сочно-зелёными полями, сельхоз угодьями, городами, и высоченными горами, накрытыми снежными шапками. Именно эти ледники обеспечивают материки водой. Крупных рек нет, но паутина из бесчисленного количества ручьёв, делает почвы плодородными. Все предгорные районы покрыты густыми лесами. Местное дерево называется банс. Оно пустотелое, но растёт очень быстро. Уже через тридцать суток, на месте спиленного, может расти новое, двадцати метров высотой.

Но больше всего, меня удивили странные вращающиеся конструкции, стоящие на высоком берегу. Огромные колонны, высотою метров тридцать, с закрученными вокруг них по спирали, несколькими лопастями. Колонны вращались под воздействием силы ветра, и очевидно, что-то вырабатывали, или приводили в движение.

Удивительно, но я догадывался, что скорее всего, это ветряки, вырабатывающие электричество. Более того, мне было известно, что такое электричество и где его применяют.

С нетерпением я ждал нашего прибытия в порт, предвкушая, что позволю себе свободные сутки, чтобы ознакомиться с городом.

Остаться без средств к существованию, я не боялся. Всегда можно подрядиться на разовые работы в порт, или на рынок. Принеси-подай, нужен везде, и во все времена. Не разбогатею, но на похлёбку и кусок хлеба заработаю.

Часть команды выскочила из опущенных ремпов. Капитан подвела судно практически вплотную к пирсу, и теперь оставалось немного докатить вручную. Как бы странно это ни было, но судно довольно легко перемещалось, при оказании воздействия, непосредственно на его колёса.

По переброшенному трапу, на борт Малгари поднялся портовый учётчик. Предстояло выяснить, что капитан корабля намерена выставить на продажу. Десятая часть этого, должна быть отчислена в казну города, а по сути, в карман губернатора. Что в принципе, не имело большого значения.

Десятая часть, надо сказать, это не так уж и мало. А иначе, не было бы контрабандистов. Эти проныры знали о таких злачных местах континентальных берегов, куда и всякий пеший не доберётся. Тихие, потаённые бухты, способные укрыть малое судно, были их излюбленными местами, для организации временных схронов, или торговли без посредников. Не очень-то хочется, отдавать десятину, лишая себя законного дохода.

Но пираты, как правило не заморачивались с подобным. Им проще было рассчитаться десятой частью, и знать, что в этой гавани, они всегда могут рассчитывать на поддержку и защиту.

Кстати, десятина взымалась не только в городах Азада, это была нормальная практика всех портовых городов.

– А пушки, госпожа Салари́н, – допытывался учётчик. – пушки продавать не намерены?

– Конечно же, нет. – улыбаясь, заверяла Салари́н О’Ха́ши. – Достаточно того, что я привезла четыре тонны меди в слитках и несколько ящиков столового серебра.

– Желаете продавать самостоятельно, или я могу сформировать лоты.

– Конечно лоты. А ещё лучше, реализовать всё у вас, за минусом вашего процента. Я не намерена торчать долго, дожидаясь, когда на лоты сыщется покупатель.

– Чем намерены получить оплату? – деловитость учётчика тут же подскочила до небес.

– Половину монетой, остальное по списку. – Салари́н протянула портовому служащему клочок бумаги.

– Всё сделаем в лучшем виде. – заверил учётчик, и на борт, по его команде поспешили грузчики.

Часть команды, а в общей сложности она была более сорока человек, готовилась сходить на берег, остальные же, заступали на вахту. Обслуживание и охрана корабля, никем не отменялась.

– И далеко ты собрался, господин Хафзи? – обратилась ко мне капитан.

– Ну, как? – действительно не понял я, поставленного вопроса.

– А разве тебя кто-то отпускал?

– Ну, как же, каптан Салари́н? У нас был уговор, за проезд я рассчитался.

– Совершенно верно. – согласилась капитан. – Уговор был, что я доставлю тебя в Азад Кхар. Уговор я выполнила.

Я округлил глаза, полагая, что это такая пиратская шутка, чтобы вдоволь поржать над гостем.

– Мы же договаривались. – вновь протянул я.

– Чёрт возьми. – рассмеялась Салари́н. – Я пират. Ну, о чём можно договариваться с пиратами? На цепь его. И не спускать глаз. – приказала капитан.

Меня оперативно скрутили, и заволокли в трюм, где за ногу, на длинную цепь, приковали к мачте.

Мечты о свободе вновь развеялись прахом.

***

– А ты, что здесь забыла, мелочь пустошная? – рявкнул здоровый мужичина, когда Салари́н, Санжи и Ваба, уселись за стол трактира.

Окрик его был столь не двусмысленным, что даже столово́й, что уже спешил принять заказ, предпочёл больше не торопиться, чтобы случайно не угодить под раздачу.

– Тебя забыла спросить, сморчок старый. – огрызнулась Салари́н.

– Вы только гляньте, и года не прошло, как она пищать научилась. – продолжил наезжать здоровяк в клетчатой юбке до колен.

Мужчина действительно очень выделялся среди гостей заведения. Вместо сапог он носил ботинки, из которых торчали полосатые гетры, поверх рубахи кожаный жилет, и самый главный атрибут – юбка. Наверное, для дворфа это нормально, но всё равно, слишком вызывающе среди такого контингента.

Венцом всего этого нелепия, был рыжий короткий ёжик головы, с выбритыми начисто висками, и густая лопата, столь же рыжей бороды.

– А ты, Ржавый, смотрю так и не освоил гигиенические процедуры. – уколола Салари́н и указала на юбку дворфа. – Всё так же продолжаешь просто проветривать хозяйство. Не в курсе, что есть вода?

Дворф саданул по столу с такой силой, что посуда на нём подпрыгнула, и часть её полетела на пол. Он поднялся, направился в сторону дерзкой девчонки.

Зал трактира затих. Никто даже не дышал.

Однако, девушка, смело направилась навстречу приближающейся угрозе. Хоть они и были, приблизительно, одного роста, в объёме дворф превосходил кошку, раз в пять, а то и больше.

И вот, два агрессора сошлись лицом к лицу, сверля друг друга пронзающими взглядами.

Первым не выдержал дворф. По его лицу начала расползаться улыбка, заставляя бороду топорщиться колючками во все стороны.

– Ну! – дворф распростёр в стороны руки.

Салари́н попробовала его обнять, но только лишь смерила руками размер его плечищ. А вот дворф, очень нежно, можно сказать по-отечески, обнял пиратку, прижал к себе, как родную.

– Ржавый, сколько же времени прошло? – пищала радостная Салари́н. – Я даже соскучиться успела.

– Да без малого год. – всё ещё тиская девчонку, выдохнул дворф. – Рассказывай, как сама, как корабль, вообще, какие дела вокруг?

Зал снова загудел разговорами.

Ржавый потянул Салари́н за свой стол, а та, махнула своим, присоединиться к компании бравого капитана.

Через три часа застолья, гудёжа о былых делах, и возлияния спиртного, Ржавый вернулся к разговору годичной давности.

– Ну что, ты так и не надумала? – спросил он у Салари́н.

– Не, Ржавый, не верю я в такие авантюры.

– Да я тебе точно говорю, в этот раз всё получится. Ну, посуди сама, пять шесть судов в сопровождении только одного кватара. Время выхода мне сообщат, у меня на Ма́се свой человек остался. Нам только твоего корабля не хватает. Добыча поровну. Ты только представь, сколько там меди. Хватит, чтобы все наши суда на брюхо уложить.

– Да не вывезем мы вдвоём против кватара. – сопротивлялась пьяненькая Салари́н.

– Не вдвоём. Нас будет трое.

– Кто третий? – Салари́н икнула, зажевав, не самого лучшего качества ром, щепотью квашеной капусты.

– Каптан И́тту.

– Так этот салор капер. – удивилась Саларин, как же он выступит против своих.

– А всё, не капер он больше. Ему теперь на родине… – Ржавый провёл ребром ладони по горлу.

– Ой, Ржавый, заманчиво всё это, но не на пьяную голову. Да и планы у меня другие.

– Да ты подумай. – настаивал дворф. – Надо успевать, пока про их маршрут другие не прознали. Как только найдут, как те мимо топи проходят, тут же охотников прибавится.

– А ты нашёл?

– Нет, но я знаю, что перехватывать их нужно между Кхтиз Далдал и Шарки Кхат.

– Я подумаю, но завтра. – Салари́н совсем склонилась к столу, вновь икнула. – Надо же, а ведь хотела козьего молочка попить.

А на завтра, юная капитан, проснулась только к обеду и помирала с похмелья. И если бы не капитан Ржавый, что прибыл на Малгари, то ещё не известно, как бы долго каптан Саларин приходила в себя.

– Мала́ ты ещё так жрать, на ровне с капитанами. – бурчал Ржавый, отпаивая кошку капустным рассолом.

– Расскажешь кому, глаза выцарапаю. – угрожала капитан, разгоняя по лбу растрёпанные волосы.

– Ладно. – выдохнул пират. – Так понимаю, раньше вечера от тебя ответа можно не ждать.

На камбузе, под каптан кибаном, чем-то настойчиво грохотали. Это господин Ваба вместе с коком, котом Ноем, поправляли корабельный ледник и раскладывали по стеллажам, доставленные продукты.

Весь офицерский состав корабля, в кибане которого я провёл несколько дней, годились в отцы своему капитану. И мангари, салор Санжи, и трол, кашти Ваба, да и пакхли, кот Ной, всем им было на вид, далеко за полтинник, и относились они к капитану очень неоднозначно. С одной стороны, беспрекословно подчинялись, и требовали того же от экипажа, а с другой, уж очень её опекали, иногда позволяя себе, явно отеческие выходки.

В каптан кибан вошёл Ваба. Он не стучал в дверь и не спрашивал разрешения, просто сообщил ещё с палубы, что входит. В любом случае, застать капитана в чём мать родила, у него бы не вышло. Кибан делится на две половины. Передняя, с большим столом и креслом капитана, это и кают компания, и кабинет, и офицерская столовая. А вот дальше, личное пространство. Кровать, шкаф с вещами, письменный стол. Вот туда уже, без стука ни-ни.

Но и туда кашти вошёл беспрепятственно, не услышав запретов.

– Вот, приложи. Полегче станет. – Ваба подал девчонке пакет с кусками льда.

– Как там погрузка? – простонала капитан, прикладывая лёд к больной головушке.

– Нормально всё. Справимся без тебя.

– Уже всё доставили?

– К вечеру подвезут последнее. Ты отдыхай.

– Что ж вы за мной вчера не уследили? – жалостливо попыталась капитан переложить ответственность за своё состояние на старших товарищей.

– Ну, так мы же тебе не указ. – повинился, и вернул шпильку кашти.

– Дура у вас каптан, а вы её слушаете.

– Это точно. – отозвался Ваба улыбаясь, а Салари́н продемонстрировала выдвигающиеся из пальцев заточенные ноготки.

Часов в пять меня вывели на палубу, проводили на надстройку, где меня ждала капитан и мангари.

– Господин Хафзи Сара́к, – начала каптан. – у меня к тебе деловое предложение.

– Разве можно о чём-то договариваться с пиратом? – тут же огрызнулся я, ожидая какого-нибудь воспитательного тычка.

Побоев не последовало.

– А он и правда, очень смышлёный. – улыбнулась Салари́н. – Мне на судно нужен валлак. Думаю, ты понимаешь, что я тебе предлагаю?

– Догадываюсь. Только вот, что мне это даст? Как-то я не вижу себя в роли пирата.

– Даст? – Салари́н деланно задумалась. – Во-первых, это даст тебе полноценную долю, во-вторых, договор между двумя пиратами, заключённый прилюдно, это уже фактически документ.

– А подумать, могу?

– Можешь, но в любом случае, дашь ты своё согласие, или нет, в этот поход ты отправляешься с нами. Сообщи, как надумаешь.

В этот момент к штурвалу поднялся Ной, в руках которого был пластиковый бидончик, и я увидел капитана в новой ипостаси. Её буквально заколотило как алкаша при виде полного стакана. Она практически вырвала из рук па́кхли бидон, сорвала с него крышку, и приложилась к горлышку. Глотки большие, жадные, и вскоре по подбородку девушки покатились струйки белого, жирного козьего молока.

Меня снова определили в команду Вабы, вооружили инструментом, и загнали на мачты.

Естественно, ни о каком побеге я пока не думал. И вовсе не потому что сидел высоко на мачте, просто бежать в порту было некуда. На пирсе полно людей, а на земле, есть шанс повстречаться с заблудшим леваром.

Утром следующего дня, когда каптан Салари́н получила всё, что заказывала по списку, и расчёт, за реализованную медь, корабль двинулся на север.

Ветер был боковой, так что, шли за счёт косых парусов. Не быстро, но шли.

Больше меня никто не приковывал на цепь. Кормили, как и остальных матросов интернациональной команды, а затрещины я получал исключительно по делу.

Команда корабля действительно разношёрстная. Треть, люди, а остальное, мутанты. Троллы, коих всего пятеро, и даже один дворф, наш главный оружейник.

Под командованием последнего проработал целый день. Изготавливал пороховые заряды.

Капитан Салари́н не покупала готовые пороховые пеллеты, а предпочитала готовить их сама, прямо на корабле. Для чего оружейник Баха, изготовил самодельный пресс.

Калиевую селитру, древесный уголь и серу, всегда можно было купить, за не очень большие деньги, к тому же, всем этим можно было разжиться на ограбленных кораблях. Единственная проблема, смола, которую добавляли в небольшом количестве, чтобы спрессованная пеллета не разваливалась. Такую смолу продавали в небольших канистрах, размером с трёхлитровую банку, с наглухо запаянной горловиной. Так что, бочонок был фактически одноразовый, и при вскрытии, буквально за пару дней, смола превращалась в камень.

Наука изготовления порохового заряда совсем не сложная, я её освоил, буквально, после первого объяснения. Весы и мешки с порошками, совочек, посуда для смешивания, и ложка, для набивания формы.

Семьдесят пять долей селитры, пятнадцать долей порошка древесного угля и десять серы, высыпать в посуду, тщательно перемешать, до получения порошка однородного цвета. Взвесить, вычесть вес ёмкости. На килограмм продукта влить одну мерную ложку смолы, снова перемешать, то получения однородных комочков. Забить получившейся массой форму пресса. Дальше, крутим кремальеру редуктора, пока поршень пресса не достигнет нужного положения, то бишь, до щелчка. Не хватает сил, не проблема, есть съёмный рычаг, позволяющий докручивать кремальеру до получения необходимого результата. Всё, открываем пресс, извлекаем пеллет, пороховой заряд готов.

Таких зарядов я наклепал за день два ящика.

На третий день нашего пути ветер сменился на попутный, но капитан уже увела судно значительно западнее, сойдя с маршрута торговых караванов.

Я попросил Вабу проводить меня к капитану. Субординация, ничего не попишешь.

– Чего пришёл? – спросила каптан Салари́н, не отрывая взгляда от карты.

– Пришёл сказать, что я подумал.

– Молодец, не останавливайся на достигнутом. – съязвила девушка. – Думать, тебе очень к лицу.

– Язва малолетняя. – подумал я, но вслух сообщил, что принимаю предложение капитана.

– Вот и умница. – капитан сделала небрежный жест, типа, брысь-брысь-брысь. – Ваба, выдай валлаку оружие.

Вот так, с моего вынужденного согласия и небрежного распоряжения капитана Салари́н, получив кожаный ремень и абордажную саблю, я стал пиратом.

Глава 6. د اور بپتسما Боевое крещение

– И чего вы тут устроили? – поинтересовалась капитан. – Вы мне ещё драку затейте.

– Ты смотри, что этот паршивец беспамятный натворил, – жаловался кашти. – Такую пружину загубил.

– Не ты ли мне говорил, что он смышлёный? Вот и разбирайся теперь сам. – осекла жалобы капитан.

А суть спора была в следующем: в трюме, в ящиках Вабы, я обнаружил несколько пружин, применение которым на корабле не встретил. Как человек ленивый, а точнее, не стремящийся к мартышкиному труду, я действительно порубил часть одной пружины на кольца. Благо, тут же в ящике была увесистая кувалда, что сошла за наковальню, зубило и молоток. Диаметр пружины как раз подходил на большинство болтов, причём, с небольшой натяжкой.

– Ваба, давай договоримся. – предложил я, пятясь от кашти. – Вот эти два болта, под гайки которых я подложил пружину, если за пять дней они не ослабнут, мы расходимся с большой любовью и уважением к друг другу. Если нет, высечешь меня этой же пружиной.

Ваба шлёпнул себя пружиной по ладони, злорадно улыбнулся.

– Пойдёт. – согласился он. – Ставлю бутылку рома, что через пять дней, буду сечь тебя на виду у всей команды.

– Это, Ваба, только давай, чтобы всё по чесноку. Чтобы никто к болтам и гайкам не лез, не подтягивал и не ослаблял.

Ваба наморщился, шумнул что-то троллу из нашей команды, а когда тот вернулся, растопил над свечой комочек сургуча, и опломбировал гайки. Капитан заверила пломбы отпечатком своего перстня.

– Ставлю бутылку вина, на то, что быть тебе битым. – сделала ставку капитан, чиркнув меня по подбородку острым ноготком.

Команда тут же оживилась, последовала примеру каптана и кашти.

А вот мангари, как я узнал позже, поставил на меня.

Надо же было попасть в такую ситуацию, и это всего на второй день, как я официально вступил в звание валлака. Самое днище корабельной иерархии, ниже которого только рабы.

Прошло два дня. И я и Ваба, утром и вечером проверяли сохранность пломб на гайках. Да и остальные члены команды, усердно бдели друг за другом, так как ставки разделились практически поровну.

Вечером судно застопорила ход, стравив все паруса.

Место остановки, мягко говоря странное. Вряд ли корабль остановился здесь для засады. Кругом каменистые плешины, слоями громоздящиеся друг на друга, образуя невысокие каскады, которые, впрочем, при должном умении, корабль неплохо преодолевает. Каменные острые зубья и монахи, стоят то одиноко, то собираются в причудливый хоровод. Где-то впереди по курсу топи Шмали бахар.

Я уже почти доделал свою работу, и уже спустился на средину давамаста, но и с этой высоты, мне хорошо было видно происходящее.

От кормы отвязали и поставили на землю давир, что всё это время болтался на ней на специальном держателе. Загрузили на него два увесистых ящика. Санжи уверено поймал ветер, а капитан повела быстроходное судно, куда-то в сторону топей.

Где-то там, есть тайный схрон, о котором, возможно, известно только каптану и мангари. Ну, или может и остальным двум офицерам, кашти и па́кхли. Впрочем, команда почти равнодушно отреагировала на это событие. Скорее всего, там прячут корабельную казну, и личные сбережения капитана и офицеров. А может, только капитана. Не знаю, как тут всё устроено. Но уверен, в одном, ни монеты из долей матросов, в этих ящиках нет. Каждый получил свою долю сразу же, как с капитаном рассчитался портовый учётчик.

Распределение долей, выглядит следующим образом: четверть добычи сразу отходит в кассу корабля, содержать судно, знаете ли, удовольствие не из дешёвых. Капитан получает пять долей, офицеры по три, старшие матросы по две, а остальные накты, включая и меня, валлака, по одной доле. Но даже всего одна доля, может быть целым состоянием.

Капитан и старпом вернулись только под утро, уставшие, и не выспавшиеся, особенно Салари́н. Ей ведь всю ночь пришлось провести у штурвала. Ящиков, как не трудно догадаться, с ними не было.

Подвязав давир на штатном креплении, они поднялись на борт, и капитан ещё минут сорок провела у штурвала, проводя корабль средь камней.

После, когда её сменил Санжи, она закимарила прям на скамье, свернувшись калачиком.

На ту беду я оказался как раз рядом, проверял крепление фальшборта.

– Господин Хафзи, а ну ка, поди сюда. – позвал мангари.

Поставив меня к штурвалу, Санжи указал направление, велел держать крепко, и никуда не рулить, удерживая прямолинейность хода. Сам же, словно пушинку, поднял четырьмя руками капитана, и спустился с ней с полуюта.

Управлять движением корабля оказалось несложно. Он послушно подчинялся штурвалу, и через какое-то короткое время, я даже позволил себе выполнить несколько плавных манёвров, огибая каменистые каскады.

Санжи вернулся через десять минут. Проверил направление хода, но отгонять меня от штурвала не стал. Присел на скамью у борта, принялся деловито наблюдать, давая некоторые подсказки. В результате, я простоял у штурвала около трёх часов, а мангари, даже подремал немного.

За последующие три дня, под присмотром Санжи, я ещё несколько раз вставал к штурвалу, внимательно следя, какие при этом отдаёт команды мангари. Иногда, при правке курса, требовалась небольшая корректировка постановки парусов, что-то нужно было выбрать, а что-то, наоборот, стравить.

Естественно, такую науку за пять дней не осилишь, и буквально через полчаса, как отходил от штурвала, начинал путаться, какие команды, и при каких условиях подаются.

***

Каптан Салари́н стояла у опломбированных болтов, деловито вращая на ладони кортик.

– Ну, что, господин Ваба, пять суток истекли. – справедливо заметила капитан, сковыривая с гаек сургуч.

Одному из матросов, человеку, что было абсолютно справедливо, так как троллы физически сильнее, был передан инструмент. Матрос попробовал подтянуть гайку, но лишь отрицательно покачал головой. Тогда сам Ваба, проделал то же самое, но и ему, гайка не поддалась.

Капитан сделала знак кашти.

– Двое за мной. – скомандовал Ваба, а часть команды, что ставила на меня, весело загудела, потирая руки.

Со склада вынесли ящик рома, но предупредили сразу, что любой, кто попадётся с запахом до вечера, оставшийся путь будет бежать следом за кормой.

Мой же законный выигрыш, я получил лично из рук Вабы и Салари́н.

– Паа ккхти ке кха рагхласт, накт мула́. – громко сказала капитан, передавая мне бутылку.

«Добро пожаловать на борт, матрос», – вот, что означали её слова.

Уже в этот же день, мы приступили к порче пружин и подкладыванию гроверов под гайки особо ответственных узлов и соединений. За пять последующих дней, мы укрепили гроверами больше двух тысяч гаек. Укрепили бы и больше, но вот пружин у нас столько не было, но всё что имели, пустили на благое дело.

***

Каждое утро мы начинали двигаться за пару часов до рассвета. Это утро не стало исключением, а потому, наше появление стало полной неожиданностью для эльфийского биара.

Капитан судна, конечно же, постарался поднять паруса, но для него момент бегства был упущен. Гружёный корабль набирал ход медленно, и меньше чем через час, одна из наших пушек по левому борту, сделала предупредительный выстрел.

Торговец сложил паруса, и ещё какое-то время двигался по инерции.

Капитан Салари́н стояла на надстройке, держа в руках заряженный арбалет.

Санжи аккуратно подвёл наше судно к носу корабля торговца. От нас были переброшены два трапа, по которым тут же устремилась абордажная команда.

Сопротивления нам не оказали. Абордажники со знанием дела выволокли всю команду на портан дек, разоружили, кого следовало разоружить, поставили в ряд на колени. На ногах остался только капитан. Даже пираты, готовы были следовать законам пустоши, и не опускались до того, чтобы ставить капитана на колени на собственном судне.

Команда маленькая, всего двенадцать человек. Судно совсем без вооружения. Трюмы забиты тканями.

Товар, безусловно, дорогой, но уж очень долго реализуемый, в силу своей особой специфичности. Уж лучше бы на месте тюков тканей были мешки и ящики со специями. О приближении такого товара порт узнавал задолго до подхода корабля. Особенно, при попутном ветре.

Так что этот лёгкий захват, скорей послужит развлечением, для заскучавшей команды Малгари́.

Капитан торгового судна, было сделал пару шагов вперёд, приняв Санжи за капитана, но вовремя остановился, видя, как салор отступил чуть в сторону, и подал руку девушке, помогая той, спуститься с высоты фальшборта.

– Кому обязан визитом? – требовательным тоном спросил капитан торгового судна.

– Каптан Салари́н О’Ха́ши.

От этого имени лицо эльфа перекосилось.

– Да будет Вам, каптан. Вы словно лимон съели. – подметила Салари́н. – Что, никогда не едали лимонов? А вот на моей родине их полно.

Подошёл Ваба, коротко отчитался о содержимом трюмов.

– И что, прям, вообще, ни монеты? – картинно удивилась кошка. – Да быть такого не может.

На палубу вынесли небольшой резной ларец, из настоящего дерева, и металлический ящик.

Ларец был наполнен аккуратно уложенными стопками серебряных монет, да и сам по себе, был красив, и представлял, художественную ценность. По мимо витиеватой резьбы, что выгодно контрастировала на фоне абсолютной безвкусицы пластиковой тары и упаковок, инкрустирован был медной, полированной до блеска, и залитой лаком проволокой, вставленной в резьбу словесной вязи. Маленький представитель чего-то сделанного с душой, а не отпечатанного на принтере.

Металлический ящик, хоть и лишён каких-либо художественных изысков, ещё большая ценность, чем деревянный ларец, Изделиями, полностью выполненными из металла, просто так не балуются. А от того, ровный, непроницаемый для огня и воды, прямоугольник размером с книгу, был заперт на встроенный замок. Одна невиданная ценность, хранила внутри себя другую, ещё более невиданную, и очевидно, безумно дорогую.

– Каптан, – обратилась Салари́н. – давайте Вы не будете строить из себя целку, и добровольно откроете ящик.

– У меня нет ключа. – не скрывая презрения, ответил эльф. – Мне заплатили за доставку груза.

– Ой ли?!

Ноготки каптана Салари́н превратили в лоскуты рубашку эльфа. Движение её было столь чётким, что на теле последнего не оказалось не единой царапины. Впрочем, лучше бы они были. А так, и рубаха на ремки, и следов борьбы за вверенное имущество, не предъявишь.

На груди капитана, на коричневом шнурке, висел заветный ключ.

Кашти Ваба сдёрнул предмет, отпёр ящик, из которого извлёк небольшую коробочку, пенал, обитый красным бархатом.

Внутри, искрясь и переливаясь перламутровым молоком, красовались жемчужные бусы. Редчайший, цены не имеющий товар, в современных реалиях.

Только на родине салора Санжа продолжали добывать жемчуг, выращивая раковины на специальных фермах.

И вот такой дорогущий предмет, теперь, абсолютно без боя, доставался молодой девушке-пирату, совсем по очень банальной причине.

Шёл себе, шёл, эльфийский торговый караван. Три торговых биара и сопровождающий их военный бриз. И вот, у одного из биаров заклинило колесо. Корабль потерял ход, его стало тянуть в сторону. Потребовалась остановка и ремонт. Однако, караван не стал останавливаться, посчитав, что повреждённое судно исправит неполадку и быстро нагонит. Но, увы, с ремонтом провозились до вечера, в ночь не пошли, а утром… А утром объявилась Салари́н О’Ха́ши.

Ну, разве это не удача для пиратского капитана? За стоимость этого ожерелья, можно купить корабль, причём не биар, и не бриз или бризалу, а целый кватар, с полным парусным и военным вооружением, и командой на сдачу.

– Тихо! – скомандовала Салари́н, картинно округлив глаза, чуть подалась вперёд, поднимая указательный палец, повела ушком. – Что это? Вы слышите? Видите?

Все, и команда Малга́ри, и пленённые притихли, насторожились, внимая образовавшейся тишине.

– Видите? Хвост. Но говорит, что кто-то здесь считает себя самым хитрожопым. Может это эльфийский каптан? Правда же, хвостик, это он?

Хвост изогнулся знаком вопроса.

– Господин Санжи, прикажите своим людям обыскать гальюн. – распорядилась Салари́н.

Четверо бравых парней быстро спустились на нижнюю палубу, затрещал пластик, и меньше чем через пять минут, на палубе стояли два ящика, почти под самую крышку набитые серебром.

Бесстыдно быстро, только что скрываемое на эльфийском корабле, перекочевало на Малга́ри. Туда же была перегружена часть тканей, но совсем немного. Салари́н заявила, что это ей на платки и платья. Картинно откланялась, выставляя вперёд ножку, сняла треуголку.

И весь грабёж мог бы закончиться тихо и мирно, если бы не попытка эльфийского капитана, напасть на Салари́н. Он только и успел, что скривить рожу в гневе, да поднять ногу для первого шага, как тут же был остановлен увесистым хуком с двух левых, от мангари Санжи.

Контуженное, бессознательное тело эльфа свалилось на палубу, со звуком мешка с овощами.

За всей этой бескровной вакханалией, что творилась на борту эльфийского судна, я смотрел с палубы нашего корабля. Теребил арбалет, и думал, о нашем капитане, совсем не однозначные мысли.

Бескровная победа, не то продуманная, не то выстроенная на голой удаче, но, безусловно, расчётливая, с каким-то глубинным смыслом. Салари́н никого не пленила, даже не изъяла личных вещей. Например, на руке капитана красовался шикарный перстень с красным камнем. А то, что мы выгребли столовое серебро и два серебряных подсвечника из каптан кибана, так то не в счёт. Команда эльфов на нас больше обидится за то, что мы выгребли у них всё спиртное. А груз? А что груз? Он или собственность капитана, или ещё чья-то, им-то чего печалиться? Вот капитан очнётся, пусть и переживает.

Не знаю, как на счёт того, что война это путь обмана, но вот пиратство, это точно путь изощрённой лжи. Я ведь даже и не понял сразу, что задумала наша капитан, когда отдала приказ пуститься в погоню за эльфийским караваном.

Подняв все имеющиеся паруса, мы направились на север, чётко по маршруту движения торговых караванов, а когда мачты, ограбленного нами судна глубоко нырнули за горизонт, капитан резко увела корабль на запад, оставляя накатанные пути позади.

Через пару часов, уверенно обходя отдельно стоящие скалы, многие из которых были выше наших мачт, корабль вновь взял курс на север.

Между скалами были большие расстояния, и не нужно думать, что они натыканы как частокол. Где-то километр, а где-то, обходя скалу, следующую было видно только на горизонте. Для меня эти скалы были почти одинаковы, ну, разве что несколько отличались причудливостью форм. А вот для капитана, они были какими-то вешками, ориентирами и знаками. Мне казалось, что она в буквальном смысле видит, блуждающие потоки ветра между ними. Впрочем, сменивший капитана Санжи, вёл корабль столь же уверено.

– Обходим бестолковый холм. – пояснил Ной, обративший внимание на то, что я слежу не только за движением корабля, но и за действиями рулевых.

На торговом маршруте было возвышение, с мягкими, плавными, почти незаметными подъёмами и спусками, распростёршееся на несколько десятков километров.

Неопытные капитаны частенько предпринимали попытки, преодолеть холм с ходу, но такое было по силам только юза́лам, да и те, перемахивали вершину скрипя мачтами при хорошем попутном ветре. Ни биары, ни остальные, более тяжёлые суда не могли взять эту высоту, а от того, были вынуждены огибать холм с запада.

Был ещё вариант обхода с востока, но то было возможно, только если идёшь на юг. Почвы здесь становились каменистые, и каменные плиты в некоторых местах выстраивались настоящими каскадами. Нужно было точно знать, где проходить. Иначе, пустив корабль между двух выпирающих из земли плит, можно было оказаться на краю третьей, с метровым перепадом. Конечно, с такой ступени корабль соскочит, но вот подвеску можно было просадить до самого днища. И вот тут, преимущество было на стороне судов с большим количеством осей.

Но капитаны предпочитали западный обход, чтобы не калечить свои корабли о каменные преграды.

Можно, конечно, обойти, ещё больше забрав на восток, но это был или большой крюк, или необходимость постоянно лавировать между камней. В конце концов, за тысячу лет, все пути были опробованы, и торговый, был оптимальным.

Обходя холм с запада, на самом апексе этого объезда, был один единственный сюрприз. Край холма был круто обрезан и подпёрт скальными породами. Получалась такая каменная стена, метров пять высотой, закрывающая обзор, скрывающая происходящее за поворотом, и лишающая какого-либо манёвра на восток.

Мы же обходили эту дугу прилично западнее. Как я понял, на сегодня, в планы капитана не входило очередное нападение. Более того, ещё до захода солнца мы спустили паруса и поджались к скале.

– Вот так-то, господин Хафзи. – подмигнул мне Санжи, убедившись, что ход застопорен. – У нашего капитана чуйка на ветер, так что завтра пойдём отсюда с натянутыми как барабан парусами. Ты, кстати, зайди к капитану, она тебе какое-то поручение приготовила.

Господин Ваба и пара матросов отвязали давир, и ушли ещё глубже на запад, а я, дабы не томить капитана ожиданием, отправился в каптан кибан.

– Госпожа каптан. – постучал в косяк дверного проёма каюты.

Салари́н сидела на стуле за письменным столом, подвернув под себя босые ноги казачком.

– Входи, Хафзи. – пригласила она, складывая старую карту.

Я успел заметить, что на карте огромное количество правок и пометок, сделанных от руки.

Саларин указала на металлический ящик.

– Ваба говорит, что ты до безобразия головастый. Хочу организовать в своём кибане сейф. Но только не так, что бы до него нужно было добираться как до тайника, но и не у всех на виду. Ну, прояви таланты, докажи, что Ваба прав.

– Ага, – усмехнулся я. – а когда я это сделаю, Вы вздёрните меня на рее.

– Вовсе нет. – заверила капитан. – Я люблю помучить. Привяжу за кормой, и стану таскать по пустоши, пока до ушей не сотрёшься.

– Мне нужно осмотреться.

– Валяй. – отмахнулась капитан, перебралась на койку, принялась молча наблюдать.

Я осмотрел стены, ощупал потолок, заглянул под стол, стул и кровать. Сел на сундук. Прятать сейф было некуда. Оставался только платинный шкаф у кровати капитана, и шкаф у письменного стола, верхние дверцы которого были из прозрачного пластика, а на полках стояли книги.

Взял ящик, пристроил его на полку между книг.

– Сложнее всего искать то, что находится на виду. – сказал я. – Жаль, сильно выделяется.

Салари́н тут же поняла затею, указав на книгу, с которой можно снять переплёт. По размеру подходило почти идеально. Книги бумажные, а переплёты пластиковые, и находятся в отличном состоянии, хоть и видно, что уже потрёпаны временем.

«Да Ккхтио Насбул», гласило название, что можно было перевести, как «Устройство парусников».

Я забрал ящик и книгу, отправился в носовую часть нижней палубы, где у команды Вабы были склады, и что-то вроде маленькой мастерской.

Если я открою канистру со смолой, что бы приклеить обложку на ящик, то Ваба мне голову оторвёт, так что, нужно было придумывать что-то другое, вместо простого приклеивания обложки. И при должном усердии, решение нашлось. Отыскалась медная шпилька и ножовка по металлу, коловорот и сверло, нужного диаметра. Через пару часов, абсолютно ручной работы, на полке книжного шкафа красовался ящик, обёрнутый в книжный переплёт, закреплённый на аккуратные медные заклёпки.

– Можно мне забрать книгу? – спросил я у довольной Салари́н. – Всё равно, она теперь сильно выбивается из общей массы.

Капитан быстро пролистала слежавшиеся от времени страницы, проверяя, не завалялось ли среди них чего важного или личного, протянула книгу мне.

– Неужели читать будешь? – спросила она.

– Ну, а почему бы и нет. Интересно же.

– Ну-ну. – по-доброму улыбнулась она, царапнув мне подбородок.

Подметил, что подобный жест со стороны капитана никак не был связан с заигрыванием, а скорее, являлся символом искреннего одобрения.

– Кстати, – заметила она. – щетина тебе не идёт.

Последовал коронный жест брысь-брысь-брысь, и я удалился.

Вернулась команда Вабы, настрелявшая два десятка ящериц.

Оказывается, они в пустоши не такая уж и редкость, если знать, где они водятся. И чем ближе к топям, тем их больше, да и сами чешуйчатые крупнее.

Читать книгу приходилось на камбузе. Там подолгу засиживался Ной, освещая свою обитель спиртовой лампой.

С первых страниц книга увлекла, словно художественное произведение, несмотря на то, что, по сути, была техническим справочником и обучающим пособием. Плюс, очень полезные заметки на полях.

Сейчас я вам коротенько расскажу содержание, чтобы и вы, в двух словах, понимали устройство парусника.

Что? Испугались?

Конечно же, я не буду ничего этого делать. Просто в дальнейшем, не удивляйтесь моим действиям, и не задавайтесь вопросом, как так, человек без памяти, начал вдруг вести себя на судне, словно рыба в воде.

***

Чуйка нашего капитана не подвела. Сменившийся ветер наполнил паруса, и мы вновь двинулись на север, параллельно торговому пути.

Меня поставили к штурвалу, под присмотром Санжи.

– Мангари, вижу парус. – проорал латал. – Идёт пересекающимся курсом.

Приближающийся корабль был юза́лом, более быстроходным, и более манёвренным, нежели мы.

– Курс шмал-шмал-лабез. – скомандовал Санжи, и я докрутил штурвал.

Тут же мангари начал объяснять, что именно мы делаем. Задача была скрестить курсы, как можно больше, но не встать откровенно напротив борта противника носом. В таком случае мы бы лишили себя возможности вести огонь, а вот оппонент, с успехом мог бы разрядить в нас бортовые орудия. Судно нужно было выставить правильно, и ровно до того времени, пока более быстроходный юза́л не начнёт с нами ровняться.

Надо поймать тот момент, когда юза́л сможет доворачивать бортовое вооружение, и принять влево, резко сбрасывая ход. Обмена залпами при этом не избежать, но у нас преимущество по пушкам.

После, резко перекладываем руль на правый борт, пропуская противника вперёд, проходим у него за кормой, и разряжаем в неё полный залп с левого борта.

Всё это скорое пояснение Санжи сопроводил указаньями на местности, выдавая приблизительные ориентиры, где нужно провести тот, или иной манёвр.

При этом, покидать меня он не собирался, а от того, чувствовал я себя спокойно. И в какой-то степени, даже уверено.

Капитан тоже была рядом, стояла у фальшборта, смотрела на приближающийся корабль.

Но, до драки не дошло. На расстоянии эффективного выстрела юза́л выровнял курс, прошёл параллельно, и стал забирать на запад.

– Каптан! – крикнул латал. – Однако, это Ваш старый знакомец.

– Какой именно! – крикнула в ответ Салари́н. – У меня их немало.

– Одноглазый. – уточнил смотрящий. – Нам сигналят… Даже боюсь озвучивать.

Корабль чернокожих начал отдаляться.

– Латал, твою мать! Что сигналят?

– Да, как бы… – латал явно не осмеливался озвучить переданные сигналы.

– Латал! – пристрожилась Салари́н. – Если я к тебе…

– Да понял-понял. – матрос прервал угрозы капитана. – Я тебя, дура малолетняя, на херу вертел. – процитировал он.

Саларин сделала шаг в сторону вант.

– Каптан Салари́н! Это не я! Это оттуда! – поспешил оправдаться латал, и для пущей достоверности, указал рукой в сторону отдаляющегося корабля.

– Лево руля. Курс шмал. – скомандовала капитан.

Я молчком выполнил команду, но при этом вопрошающе глянул на Санжи.

– Что? – удивлённо глянула на меня Салари́н. – Я что, больная, гоняться за идиотом?

Пожал плечами, делая вид, что я тут команды только исполняю.

– Провокатор. – пояснил мангари. – Рассчитывал на то, что Салари́н погонится. Явно хотел завести нас в засаду.

Но наш капитан не планировала отпускать сквернословца безнаказанным. Она уже стояла у палубной пушки.

Прицелилась, спустила скобу.

Грохнул выстрел, и я увидел, как какое-то время, в направлении противника летит снаряд.

Капитан попала. Было видно, как дёрнулся рябью один из парусов.

Ущерб небольшой, но парус теперь придётся латать.

***

Капитан, хоть и поступила, как хороший стратег, не поддавшись на провокацию, всё равно повысила бдительность, и потребовала того же от остальных.

Пару часов после заката, вела судно сама, не доверяя это даже Санжи. В темноте, при освещении только лунами, очень легко нарваться на каменный торос, притаившийся в тени отдельно стоящих скал. При этом, она круто меняла направление движения, чтобы труднее было просчитать, где мы остановились на ночь.

Но нас всё равно нашли, спустя три дня. И в этот раз, боя было не избежать.

Нас нагнал тот самый юза́л с одноглазым капитаном. Шёл он быстро, вновь пересекающимся курсом, и манерничать вовсе не намеривался. Как только расстояние сократилось до километра, прозвучали первые взаимные выстрелы.

Первые снаряды угодили в паруса, как наши, так и вражеские. Целиться прямой наводкой с километра, это целое искусство.

Меня, как матроса технической службы, закрепили за канониром. Так что, я мало что видел из происходившего снаружи. Да и задача моя была не в том, чтобы подсматривать. Каждый раз после выстрела, в моих руках уже должен быть снаряд, а точнее, тридцатимиллиметровый патрон, и пеллет порохового заряда.

Пушки в этом мире картузного заряжания, но имеют встроенный механизм, для поджигания порохового заряда.

– Двойной заряд! – сквозь грохот скомандовал канонир.

После первого же залпа по трюму поволокся пороховой дым. Грохнуло ещё раз, и прилетело в ответ.

Пока ещё, прилёты в борт были случайностью, но как только подойдём друг к другу ближе, в трюме станет совсем не сладко.

– Ложись! – прозвучало со всех сторон от канониров.

Залёг. Прижался к палубе, стараясь не отсвечивать. В борт саданула сразу в трёх местах, полетели куски пластика.

– Патрон! Заряд!

Подал, потянулся за новыми.

– Есть один! – выкрикнул канонир, потянулся за новым снарядом, и на этом радость от его попадания прекратилась.

Тридцатимиллиметровый снаряд угодил в бойницу. Меня окатило горячей и липкой кровью, обдало вонью внутренностей, разорвавшегося на куски тела.

– К орудию! – проорал Баха, награждая меня животворящим пенделем.

Затвор пушки уже был открыт. Дрожащими руками, заправил патрон в ствол, дослал пороховой пеллет, потом ещё один, не знаю зачем, закрыл и заблокировал затвор.

Юза́л стремительно приближался. Паруса его изрядно потрёпаны, но из-за лёгкости корпуса, ход сохранился.

В голове картинками вспыхнули описания из книги. Сместил ствол ниже, целясь в кронштейн переднего левого колеса. Выждал, когда Малга́ри успокоится после кочки, выстрелил.

Попал как раз куда целился. Снаряд вырвал первый пневмоцилиндр полностью, второй пробил. Рычаг прогнулся в сочленении, задирая колесо. Вырвало рулевой привод. Судно клюнуло, налетело рычагом на камни. Накренилось ещё больше, уходя в незапланированный левый поворот, и упёрлось болтающимся рычагом в грунт, поднимая столбы каменного крошева. По палубе тут же скользнул незакреплённый груз, сбивая с ног матросов. Двое перевалились за борт. Один упал, второй уцепился за фальшборт, и угодил под выстрел. Оторванная от тела рука ещё какое-то время упорно не желала отпускать планширь.

Снова закрываю затвор. Мы начинаем описывать дугу вокруг противника. Вижу, как мой снаряд пробивает дыру, где-то под баком. С корабля противника вовсю огрызаются пушки главной палубы.

У нас уже есть потери, но пока все орудия целы, и огневой перевес на нашей стороне.

Но не может же быть так, что чернокожие пошли на явное самоубийство.

Ещё выстрел. Снова под бак, но уже с правого борта.

Слышу, как готовится абордажная команда, реагируя на команды своего командира.

– Огонь по орудиям! – орёт Баха.

Помню краткий ликбез, что когда-то мне давал главный оружейник. При такой команде, , если не указано конкретное орудие, бить нужно по орудию своего номера. Моя пушка четвёртая по счёту, значит и мне, бить нужно по четвёртой, по той, что у юза́ла в корме.

Выстрел.

Баха дёргает меня за куртку, рука у него, какая-то очень длинная. Только сейчас понимаю, что у меня на куртке болтается рука покойного канонира, уцепившаяся за ткань, в последнем рефлексе, а сам я, стою на коленях перед пушкой, опустившись в разодранные кишки.

Тут же подурнело. Вырвало.

– Ааа, дьявол! – прорычал Баха, сдвигая в сторону сапогом внутренности и мою рвоту. – Уберёшь потом тут всё! А сейчас марш наверх.

На лестнице оступился, повалился, опираясь на руки. Волосы обожгло, а на палубе, кого-то разорвало. Ноги пробежали до борта, ударились в него, упали. Вновь вырвало.

– Подъём, господин Хафзи. – две руки Санжи подняли меня за шкирку, поставили на ноги. – Все сопли потом. Будет ещё на это время.

Мы заходили на абордаж.

К сожалению, я не видел сейчас капитана, но знал, что именно она стоит у штурвала.

– Каптан! Кштиз! – проорал латал.

С востока к нам шли четыре корабля. Два бриза, два биара.

Матросы принялись ставить паруса, абордаж отменялся.

– За мной! – скомандовал манга́ри, протягивая мне арбалет и подсумок с болтами.

Мы вбежали на мостик.

Салари́н действительно находилась там, ловко управлялась со штурвалом, отдавала команды. В глазах огонь и азарт боя.

Наш правый борт грохнул очередным залпом, сметая с палубы чернокожих.

Гулко ухнуло на востоке. Это бризы разрядились с носовых орудий.

Один снаряд повредил нам две реи, второй угодил в мачту корабля противника, переломив её на третьей части высоты.

Салари́н смачно выматерилась, благодаря и проклиная целких канониров одновременно.

Матросы уже переставляли паруса на другой борт, как прозвучали очередные залпы, слившиеся воедино. Наши пушки окончательно превратили в решето левый борт юза́ла, а крупный калибр бризов, пробил нам очередной парус и вырвал переднее левое колесо вместе с рычагом.

При выстрелах я пригнулся, а когда поднялся, на надстройке корабля противника увидел того самого Одноглазого. Через всё его лицо, красовались четыре безобразных параллельных шрама. Не на секунду не возникло сомнений, по поводу их происхождения.

Одноглазый целился из арбалета, но я точно видел, что целится он не в меня.

Тяжёлая рука легла на моё плечо. Взвыла тетива, разрезая воздух.

Выпущенный болт угодил Одноглазому в пах.

– Вертелка не выросла. – прокомментировал свой выстрел Санжи.

Малга́ри двигался на запад, пытаясь уйти от погони. Но всё говорило о том, что она закончится предсказуемо. Если бризы сохраняли дистанцию, то биары настойчиво приближались, и, чтобы не предпринимала каптан Салари́н, они непременно догонят. Может, через час, может, через два, но догонят, как бы мы не старались выполнить ремонт на ходу.

Северный ветер бил в паруса, кренил судно на правый борт. Оторванная передняя ось, время от времени цепляла грунт, поднимала пыль, вырывала комья земли и подбрасывала вверх мелкие камни, притормаживая и без того не быстрый ход.

– Каптан! – заорал латал и указал рукой на запад.

Такой брани я от нашего капитана ещё не слышал.

С запада на нас надвигались два эльфийских кватара.

Глава 7. ازاد باد Попутный ветер

– Аааа, мать вашу! – после долгой матерной тирады, закричала на матросов Саларин. – Травить стизы! Крик, ост ставить на левый борт! Шевелитесь собаки, если жизнь дорога.

Палуба тут же взорвалась ожившим муравейником.

Легко раненые, кому уже была оказана помощь, переносили тяжёлых в трюм. Все остальные, и техники и абордажники, кинулись к лебёдкам и шкотам.

Капитан круто заложила на правый борт, пользуясь накопленной инерцией корабля. Малга́ри накренился, заскрипел мачтами, задирая раненую переднюю ось. Косые паруса вновь раздувались, ловя ветер, теперь уже с другого борта.

– Канониры к орудиям! – понял манёвр капитана Санжи. – Стрелять по осям и колёсам.

– Выбрать шкоты! – распоряжался Ваба.

Я опять спустился в трюм, Баха поставил меня за пушку.

– Сможешь повторить свой выстрел?

– Попробую. – я зарядил второй картуз.

– Ветер-ветерок, помоги нам прорваться. – бормотала Салари́н, направляя Малга́ри между кораблей чернокожих.

Санжи поморщился, но препятствовать действиям капитана не стал. Лишь поднял с палубы второй арбалет, зарядил, встал ближе к Салари́н.

Ветер трепал дыроватые паруса. Два были поставлены только на половину, и возможно, совсем не влияли на ход, но мы использовали всё парусное вооружение, что имели.

Уо-дри-стиз сорвало с нижних креплений, и теперь он больше походил на флюгер.

Ваба с матросами открепили шата, переставив его на левый борт, ослабили натяжку. Теперь и этот парус выполнял роль косого, позволил прибавить в ходе.

Сзади нас грохнули орудия эльфов. Салари́н невольно прижала уши, Санжи пригнулся.

Снаряды пролетели мимо, угодив в левый от нас биар. Нос его тут же расцвёл дырами. Мачта надломилась, начала заваливаться на правый борт.

Корабли чернокожих, только что намеревавшихся взять нас в клещи, приняли на борта, начали расходиться в стороны.

Грохнуло с бризов, и снова не по нам.

Левый биар замедлился, а от того, первый наш залп пришёлся по кораблю справа. Все шесть пушек били в переднюю ось. Залп получился что надо. Я даже видел, как кораблю не только вырвало колесо и рычаг, но как надломилось само крепление оси. Началась перезарядка, Баха уже подавал мне патрон и двойной картуз.

Вновь громыхнул эльфийский залп, догоняющего нас корабля, и снова по судну слева от нас. В ответ отозвались пушки бризов.

Наш левый борт жахнул залпом из всех орудий, но выстрел вышел менее результативным. Изрядно изрешетив брюхо биара, повредить смогли лишь среднее колесо. Оно забилось восьмёркой, и оторвалось, через десяток метров, запрыгав в сторону по камням.

Второй выстрел я успел сделать при максимально возможном довороте пушки. Снаряд прошёл выше заднего колеса, больно ужалив противника в корму.

– Первые номера! Двойным зарядом, по колёсам! Вторые! Одинарным, по оружейным дагарам! – прокричал Баха, подавая очередной заряд.

Я четвёртый, следовательно, ни какой самодеятельности, бью по бойницам своего порядка.

Принял снаряд, картуз, зарядил.

Пять минут прошли в условной тишине. Спереди и сзади грохотали крупные калибры. Чернокожие, явно не собирались отступать или сдаваться. А эльфы не желали упускать такой лакомый кусок.

Мы же сейчас, выступали в роле кролика, оказавшегося между двух волков, дерущихся за добычу. И не смотря на то, что наш кролик умело огрызался, единственным нашим спасением, было бегство. И мы бежали.

Малга́ри чуть клюнул правым бортом, оставив длинную борозду на земле, а потом резко перевалился на левый борт, забирая на север.

Всё это время Салари́н вела судно, сближаясь с правым бризом торов. Всем своим видом показывала, что намеревается поджаться как можно плотнее, чтобы лишить возможности второе судно вести огонь, ведь при таком сближении, огромная вероятность влепить снаряд в своих.

Метров за сто пятьдесят, капитан крутанула штурвал влево, а потом резко переложила в противоположную сторону, пройдя под самым бушпритом бриза.

То ли чернокожие не были готовы к такому, то ли нам опять благоволила удача, но весь наш борт абсолютно безнаказанно высадил полный заряд в левый борт противника, а нам лишь досталось в корму. Я слышал, как в очередной раз разразилась бранью Салари́н. Выстрел последних двух пушек сорвал с крепления наш давир, и тот закозлил в хаотичном беге, мечась из стороны в сторону.

От кормовых пушек бризов нас снова спас случай, а может, желание торов разменять боекомплект на более кусачего противника.

Ближний бриз, с которым мы еле разминулись, получил залп сразу с двух кватаров, и одно попадание пришлось чётко в надстройку. А залп, что пришёлся по нам, проломил фальшборт, и вынес несколько ящиков, хранящихся на баке.

Мы разошлись с бризами уже на полкилометра, как загрохотали бортовые орудия кватаров. Они поравнялись с биарами торов, и теперь доводили до ума, начатое нами. А мы бежали, что было сил. Бежали и старались не оглядываться, надеясь, что к торам и эльфам, с юга не пойдёт подкрепление.

У нас есть единственный путь к отступлению, и лежит он на юг. Разворачиваться и идти на север мы не можем. Там нас ждёт Шмали Кхата, отрезающий возможность уйти далеко в полярные широты, почти до самых земель Тиара Оча, где можно попытать счастье укрыться в камнях. Но это верная погибель, учитывая состояние нашего корабля.

Через пару часов ветер отозвался на мольбы капитана. Малга́ри шёл строго на юг по равнинному участку, и теперь не было нужды лавировать меж возвышенностей, как прежде, придерживаясь общего южного направления. Ни о каких активных манёврах не помышляли, стараясь держать прямолинейность хода. Состояние парусов, да и общее состояние корабля, как-то не располагали к манёвренному ходу, и оставляли желать лучшего. Путь наш лежал туда, где значительно теплее, да и зе́мли для каптана Салари́н, роднее.

Вырвавшись из сражения, наш персональный бой не закончился. Началась борьба за живучесть, если так можно сказать. Хвататься нужно было за всё подряд, и я так бы и поступил, но, умудрённые опытом, отцы командиры, быстро расставили приоритеты.

В первую голову Ваба бросил свою команду на то, что могло бы увеличить скорость нашего хода. Больше часа нам понадобилось, чтобы залатать дыры на пробитых парусах.

Уо-дри-стиз поправили в рекордный срок, за двадцать минут. Да, стиз пришлось сложить и полностью перевязать систему натяжных тросов через блоки, но работа спорилась.

Уо-дава-стиз пришлось демонтировать. Его правая рея была перебита почти посредине, и ремонту в полевых условиях не поддавалась.

Подняли лебёдку, навесив её на специальные кронштейны в конструкции мачты. Отвязали тросы управления, сложенный парус спустили на палубу. Потратили на это почти два часа.

Со следующим парусом ситуация решалась проще, хоть и не обещала скорого исправления повреждений. Тут так же была перебита рея, но для уо-дава-стиз запасная рея была.

Вновь пришлось снимать парус и менять рею в креплении, мешая работе остальных матросов. На то, чтобы спустить парус, открепить и заменить рею, поднять ремонтную конструкцию на место, и переложить управляющие шкоты, затратили без малого четыре часа. Так что, работы по латанию дыр завершали уже на закате.

Как результат, минус один основной, и не самый маленький парус, минус один косой носовой, и два косых между мачтами.

Их тоже можно было отремонтировать, но для этого требовался их демонтаж. Так что, ход мы, более или менее, сохранили, но были крайне уязвимы. Теперь нас настойчиво мог преследовать бриз, а бризала, так и вовсе, при должном упорстве могла нагнать. И во многом этому сопутствовало не только ослабленное парусное вооружение, но и сниженная управляемость.

Пока мы трудились над ремонтом парусов, остальная команда тоже не дремала.

Баха со своими канонирами демонтировал повреждённую пушку, и заменил её той, что предусмотрительно хранилась в нижнем трюме. Было желание выкинуть повреждённое орудие за борт, ибо признали его не ремонтно-пригодным, и облегчить судно смысл был, но капитан запретила, сказав, что продаст её на переплавку.

Заделали часть пробоин в бортах. Провели ревизию складов, навели порядок.

В этом бою мы понесли серьёзные потери. Пятеро убитых, и двое умерших, из числа тяжело раненых.

Баха, хоть и считался главным оружейником на судне, был ещё и местным врачевателем, единственным, кто хоть что-то знал о медицине. Но его квалификации не хватало, чтобы спасти всех.

Тем не менее, он остановил кровотечение, обработал и зашил матросу культю оторванной ноги. Второму извлёк болт из брюха. Это были двое, которым удалось сохранить жизнь. А ещё, были незначительные осколочные ранения, порезы, царапины и ушибы.

Капитан не жаловалась ни на исход боя, ни на состояние корабля.

Её прощальная речь с погибшими, была лаконична, сухо отражала действительность случившегося. Как говорится, всё по делу, без лишней воды.

– Сегодня, мы потеряли шестую часть нашей команды. – начала капитан. – Это моя вина. Как ваш каптан, только я ответственна за случившееся, и вы в праве мне высказать…

– Каптан Салари́н. – прервал один из матросов. – Если бы не ты, мы бы все сейчас остывали на земле, или болтались бы на реях. Любого, кто вознамерится тебе что-то предъявить, я собственноручно выкину за борт.

Команда загудела, поддерживая слова матроса, но Ваба жестом угомонил этот душевный порыв, намекнув, что перебивать капитана вовсе не следует.

– У нас слабый ход и некудышная управляемость. – продолжила Салари́н. – Нужно быть готовыми к тому, что будут ещё жертвы. Теперь, мы хорошая мишень и лакомая добыча. До Азад Кхара могут дойти не все, если мы вообще туда доберёмся.

Команда снова загудела, заверяя свою безграничную преданность капитану и намерение идти с ней до конца. Вновь пришлось вмешаться Вабе, выписав затрещину возбудителю праведных речей.

– Отец рассказывал, что когда на земле были океаны, моряков хоронили в воде. Сейчас у нас нет морей, только топи. Теперь мы придаём тела наших погибших товарищей пустоши. – закончила свою речь капитан.

Несмотря на усталость, спать сегодня совсем не хотелось.

Как только я оставался без дела, или, и того хуже, закрывал глаза, память тут же, вновь и вновь, прокручивала тот момент, как снаряд разрывает канонира, прямо на моих глазах. По позвоночнику пробегает мороз, и сознание, колючим ледяным наваждением, всё твердит и твердит, что ровно такое же может произойти и со мной. Ком у горла, холодный пот на висках. Тошнота.

Если бы не две кружки браги, что были выпиты за упокой погибших, было бы совсем хреново. Но, нужно было дожить до утра.

Ремонтируя фальшборт на надстройке, невольно стал свидетелем разговора капитана с Санжи.

– Нужно срочно уходить с маршрутов, но ветер ещё несколько дней будет шмал-лабе́з, а уйти хочется ближе к топям. – сообщила Салари́н.

– Может, попробуем пройти по краю Гхарди Накхвали? Что говорит старая карта? – Санжи стоял у открытой кафедры, что установлена перед штурвалом.

– Там большая плотность скал и камней, грунт каскадами, совсем потеряем в скорости. Нам нужен серьёзный ремонт. Ты же знаешь, что наш козырь, скорость и манёвренность, а Малга́ри сейчас не в лучшей форме. – при этих словах капитан погладила штурвал, обращаясь к кораблю. – Ты потерпи мой мальчик. Вот доберёмся до Азада, ни каких денег не пожалею на твой ремонт.

– Простите, госпожа каптан Салари́н, – осмелился вмешаться я. – надеюсь, что не зря читаю Вашу книгу, и думаю, мне известно, где можно взять необходимые запчасти.

И Салари́н и Санжи, взглянули на меня совсем не однозначно. С одной стороны, моё появление для них не было неожиданностью. Я только что шумел рядом с ними ножовкой и трещотками. С другой, они словно вопрошали, а кто это тут разговорился.

– Где? – спросила капитан.

И вот тут я замямлил, ибо действительно не мог назвать ни само место, ни его координаты.

– Я не знаю где. – начал оправдываться, подбирая, как мне казалось, более убедительные слова. – Вы же помните, я Хафзи Сара́к, но я бы мог показать это место.

Капитан и Санжи переглянулись, и последний, схватив меня за шкирку, как нашкодившего кошака, поставил перед кафедрой.

Раньше мне не доводилось заглядывать внутрь этого устройства, но при первом же взгляде, мой, было начавшийся вопрос «А где?», погас сам собою.

В углублении кафедры, под прозрачным пластиком, закреплена карта, на которой, подсвеченная небольшим пятнышком света, стоит крохотная фигурка парусника. И его положение и направление, полностью соответствует нашим реалиям. Вопрос мой тут же изменился.

– Меня подобрали на севере Грам самандар. Это где?

Санжи указал.

Быстро сориентировавшись в направлениях, ткнул в приблизительное место.

– Точнее сказать не могу, я шёл пешком, но хорошо помню местность. Думаю, легко узнаю эти камни.

– Камни? – переспросила Салари́н.

– Ну, да. – чуть оживился я. – Там разбитый биар. Он буквально нанизан на камни. Разграблен, конечно, но насколько понимаю, с него забрали то, что легко могли унести.

– Корабль, говоришь? – усомнился в моих словах Санжи.

– Биар. Адилана Бад, кажется. – добавил я.

Теперь насторожилась Салари́н. Ушки её навострились, развернулись в мою сторону, а бровь изогнулась удивлённой галкой.

– Адилана Бад? Ты ничего не путаешь?

Я закивал и замотал головой одновременно, не зная, как толком ответить на оба вопроса.

– Точно. Не путаю. – утвердил, пытаясь выглядеть уверенным. – У меня даже была табличка с этого корабля. Скрутил из каптан киба́на.

– Таблички у тебя, конечно же, нет. – Салари́н не спрашивала. Для неё этот факт был абсолютной очевидностью.

Но, всё говорило о том, что лучше бы эта табличка была. Это бы в мгновенье подтвердило правдивость моих слов.

– Какое-то время, медная пластинка была у леди Софи́к. – будто ища свидетелей своему алиби, вспомнил я.

– Это кто ещё такая, леди Софи́к? – больше с пренебрежением, чем с интересом, спросила капитан.

– Тёмная эльфа. Какая-то там дочь, какого-то дома, внучка какого-то правителя.

– Да ты страшный человек, господин Хафзи. – рассмеялся мангари. – Такие знакомства водишь.

– Да там… – я отмахнулся, не желая вдаваться во все перипетии моего знакомства с Софи́к.

– Ну, что, поверим господину Хафзи? – спросила Салари́н у Санжи.

– Грам самандар. – поморщился тот в раздумьях. – Почти непроходимое место. Давай попробуем. По крайней мере, от крупных судов это море нас укроет.

***

Три дня мы шли до границ Грам самандар, пока слева не появились северные очертания Да Дригне натхаа. Временами мне казалось, что я узнаю места, в которых собирал мусор, но вряд ли это было правдой.

Днём корабль полностью переходил под командование Санжи, а Салари́н отсыпалась в своей постели, уступая мангари штурвал после ночной вахты. На пару часов и я попадал к штурвалу. Всё же и Санжи необходимо было время, на небольшие перерывы.

Таким образом, мы шли без остановок и днём и ночью.

Утром шестого дня вышли на предполагаемое место поисков.

Получилось, что я почти не промахнулся, указывая точку на карте.

Неожиданной для меня стала реакция капитана на этот корабль.

Она ходила по его палубам, поглаживала борта и переборки, и я готов поклясться, что в какой-то момент, видел, скатившуюся по щеке капитана слезу.

Она долго пробыла в каптан кибане в полном одиночестве. Потом, вместе с Вабой они чем-то грохотали. Как я понял, Салари́н отыскала тайник капитана, а здоровяк тролл, вскрывал половицы, чтобы до него добраться.

Три дня у нас ушло на полную починку. Но теперь, красавец Малга́ри, вновь был на ходу. Вновь рвался покорять просторы планеты. Всё, что нам было необходимо, мы смогли отыскать на мёртвом корабле. И не просто отыскали, а даже умудрились сделать небольшой резерв по запчастям.

Нет, запасное колесо мы с собой не брали. Потеря одного на трёх осях, это ещё не гибель корабля, да и вообще, таскать с собой полные трюмы запчастей не станешь, так как всего не предусмотришь. Но идея неплоха. Ведь как показали недавние события, мы поимели практически всё из того, что с нами могло произойти. От потери парусов, до перебитых рей и вырванного вместе с рычагом колеса.

Сам себе я признался, что давно уже не задаюсь вопросом, кто я и кем был до потери памяти. Мне нравился наш корабль, который теперь я знал, практически, вдоль и поперёк. Мне казалось, что он помнит все мои прикосновения. Помнит, где, и что я ремонтировал. Казалось, я начал понимать и слышать его. Вот этот скрип. Протяжный, с небольшим глухим щелчком в конце, словно корабль просит посмотреть, наладить. А вот этот, вроде такой же скрип пластика о пластик, но он словно утреннее приветствие, и я точно знаю, что ремонта здесь не требуется.

Я попробовал вкус ветра. Мне нравится жизнь в движении. Единственное, что меня смущает, это статус пирата. Может, было бы спокойнее, если бы я был на корабле контрабандистов.

Почему-то эта стезя мне нравилась больше. Она так же не была лишена романтики, и казалась менее кровожадной. Ведь, кто такие пираты? Пустошные отморозки, хоть я такого и не заприметил за командой Малга́ри. Достаточно просто быль сорвиголовой, проявить себя в бою, и следовать за своим капитаном, и всё, добро пожаловать в команду. А вот контрабандист, совсем другое дело. Это вездесущий проныра, изворотливый торгаш, нутром чувствующий выгоду. Знающий множество скрытых маршрутов, тайных, тихих бухт и гротов. Водящий нужные знакомства с нужными людьми.

Нет, контрабандистом просто так не стать. Там только свои, проверенные люди. Оттого-то и ходят они на лёгких быстроходных судах, с командой восемь-десять человек. Все свои. Давние друзья, или даже родственники.

***

Сегодня мы праздновали возвращение корабля в строй.

После ремонта прошло два дня, и всё это время мы двигались на юг, вдоль горного хребта, проводя ходовые испытания, так сказать. Не знаю, почему эту местность считали трудно проходимой, но лично мы, неслись здесь под всеми парусами. Даже я, вставая к штурвалу, неплохо управлялся, лишь слегка подруливая.

Я уже был на хорошем веселе, когда к празднованиям присоединилась капитан.

– Хафзи! – обратилась она ко мне, постучав гардой клинка по мачте, привлекла общее внимание. – Господин Хафзи, будем честными, если бы не твоя находка, вряд ли бы мы имели шанс дойти до Азада. Так что, проси, что хочешь.

– Прям всё, что угодно могу просить? – переспросил я под затухающий гомон команды. Ну, всем же интересно, что попросит матрос у капитана.

– Валяй. – подтвердила капитан.

– Каптан Салари́н, прошу твоей руки и сердца. – сообщил я, щерясь, как идиот, и начиная осознавать, что возможно, произнёс последние слова своей жизни.

Наступила гробовая тишина. Даже ветер затих в парусах.

Салари́н приблизилась ко мне вплотную. В её руке до сих пор был клинок, а она сама, прожигала меня своим карим взглядом. Жгла так, что внутри всё кипело и выворачивалось на изнанку. В пору было с шумом проглотить подступивший к горлу ком, и броситься за борт, не дожидаясь, когда команда меня вздёрнет на рее.

– А вертелка выросла? – Спросила капитан, похлопав плоскостью клинка по моим штанам.

Всё. Глотать не могу. Хочу, но глотательный рефлекс приказал долго жить. Смотрю в глаза капитана, и не вижу в нём ни намёка на шутку.

– Да нет там ничего путного. – выручил Ваба. – Так, с детьми в песочнице мериться.

– Ну, тогда, приходи, как подрастёшь. – сообщила Салари́н, возвращая кортик в ножны. – Проверять не стану, поверю кашти на слово.

Команда разразилась неудержимым хохотом.

Ну вот, теперь с подачи Вабы, придётся терпеть подколы по поводу малоразмерности хозяйства, хотя там всё в полном порядке, с учётом статистической погрешности.

Гулянка продолжилась с той же интенсивностью и непринуждённостью, будто ничего не произошло.

Через полчаса, когда капитан удалилась в свой кибан, испытывая безудержное желание извиниться, предал себе максимально трезвый вид, и насмелился зайти к капитану.

– Каптан, позволите? – я постучал в дверной косяк при входе.

– Ну, какой ты настойчивый.

– Каптан. Каптан Салари́н, я прошу прощения за своё поведение. Ляпнул, не подумав. Простите, я дурак.

– Не подумав? – Салари́н прищурила глазки. – Жаль. Я считала, это обдуманное решение. Впрочем, не винись. Ты далеко не дурак, и можешь себе позволить подобное. Вот только на будущее, не стоит отпускать подобные шуточки в адрес женщины. Даже, если она портовая шлюха.

– Каптан Салари́н…

– Всё. Инцидент исчерпан. Говори, что надумал?

– У меня, наверное, странная просьба. Вы можете меня высадить чуть севернее того места, где подобрали, а дней через пять подобрать снова?

– Действительно, странная просьба. – Салари́н задумалась. – Давай честно, ты там что-то припрятал?

– Вроде того. – признался я, не вдаваясь в подробности.

– Что-то очень личное, или то, чем бы ты мог поделиться?

– То, чем мог бы поделиться.

– Будем договариваться? – улыбнулась капитан.

– Я пират. Разве можно о чём-то договариваться с пиратом? – улыбнулся в ответ, возвращая старую шпильку.

– Озвучь условия.

– Еды и воды на неделю, забрать через пять дней, доставить в Азад Кхар, – растянул улыбку от уха до уха. – и предоставить свободу.

– А что потом? – капитан заметно погрустнела.

– Потом? Потом будем посмотреть. Ещё сам толком не знаю, но что-то мне подсказывает, что мы ещё не раз встретимся в пустоши.

Мы оба замолчали на какое-то время, будто сожалея, о предстоящем расставании.

– Буду отращивать вертелку. – попробовал отшутиться. – Не могу же я игнорировать распоряжение своего каптана.

– Это верно. – улыбнулась шутке Салари́н. – Узнаю, что не отрастил, на борт не пущу.

***

Моя просьба, хоть и не особо нравилась капитану, но сильно не выбивалась из её личных планов. В любом случае, тот скромный хабар, что лежал в нашем трюме, подталкивал капитана на плановые скитания по пустоши, в поисках подходящей жертвы. При этом, она не раз говорила, что неплохо бы было пощипать чернокожих. Наверное, была некая обида, за то, что они сумели загнать её в капкан.

Но, в этих широтах торов не водилось, и нашей жертвой стал одинокий юза́л анубисов, который на свою беду решил проскочить севернее островов Азада.

Будь наши курсы не встречными, мы бы не угнались за юза́лом.

Бить торговца в борта, сомнительное мероприятие. Ведь то, ради чего пират затевает охоту, находится в трюмах, а какой нормальный, станет портить товар, который вот-вот, станет своим?

Уж не знаю, как Салари́н определила на таком расстоянии, что корабль принадлежит анубисам, но, со словами: «Давно я этих собак за хвост не таскала» – выдала красочно сдобренные матом распоряжения.

Первый же наш залп прошёлся по парусам торговца, оставив в них аккуратные дыры. Туда же последовал второй и третий, и только после этого, судно анубисов поубавило ходовую прыть. Но вырвавшись на оперативный простор, принялось активно маневрировать. Впрочем, на таком расстоянии от манёвров толк был не большой.

Когда между кораблями осталось метров двести, вся собачья команда высыпала на палубу.

Настроены они были крайне агрессивно, что вовсе не удивительно, в стезе происходящих событий, и было абсолютно понятно, что сдаваться они не намерены.

Салари́н смотрела на противника с сожалеющей обречённостью.

Думаю, её бы очень устроил вариант исхода, как с эльфийским кораблём, но, видать во время пиратского рейда сценарии не повторяются.

– Господин Хафзи, а Ваша прошение руки и сердца ещё в силе? – окликнула меня каптан.

Я начал что-то жестикулировать, подбирая слова, но ответить не успел.

– Тогда придётся сразиться, иначе, нечего будет просить. Где Ваше оружие, господин Хафзи? Эти собаки дерутся, как сущее демоны.

Только сейчас сообразил, что стою как на параде, будто я не участник событий, а сторонний наблюдатель.

Рука вытянула абордажную саблю из ножен.

Нам даже не пришлось идти в атаку. Вообще, первое впечатление, что на абордаж берут нас. Собаки кинулись на нашу палубу, как только были переброшены трапы, и мне пришлось держать оборону у узкой правой лестницы, ведущей на надстройку.

На моё удивление, клинком владеть я умел, словно этот навык был встроен куда-то в подсознание. Не особо отдавая себе отчёт, я доверился телу, которое, довольно сносно парировало удары анубиса, и даже, ухитрялась совершать контр выпады.

Не то, что бы я был искусным фехтовальщиком, но, клинка из рук не ронял, и способен был удерживать позицию, правда, при поддержке ещё двух товарищей по команде.

Собаки же были воинами от Бога. По крайней мере, бога сабельного боя, это точно. Всего один матрос спокойно выдерживал натиск нас троих. Не давил нас, но и не сдавал собственных позиций. И не смотря на то, что нас больше тридцати, а их всего восемь, бой так и замер возле трапов, тремя небольшими полукругами. А главная печаль, что среди нас уже были потери.

– Хафзи! К капитану! – абсолютно отчётливо раздалось с центра палубы.

Кричал Санжи. Я лишь успел бросить в его сторону мимолётный взгляд, и тут же попятился к лестнице.

Салор сейчас находился в самой гуще событий, но тоже, начинал отходить в сторону кормы.

Взбежав по лестнице, обнаружил сразу двух анубисов, обступающих с флангов Салари́н.

Кошка не намеревалась отступать или сдаваться, и лишь финтила саблей и кортиком.

Успел в самый нужный момент. Увидав меня, каптан отступила, и мы оказались спина к спине.

– Ну, зачем ты всё это затеял, собака? – прошипела Салари́н. – Тебе не жаль своих людей?

– Честь. – отозвался капитан анубисов. – Хотим подороже продать свои жизни.

– Дурак! Я бы с удовольствием приняла оплату серебром.

Клинки сошлись в лязге металла, выводя звенящие трели.

С огромным трудом мне удалось отбить замысловатую тройку ударов, после чего ощутил неприятное жжение в области правого бока.

Не смертельно, просто глубокий порез, который в адреналиновой горячке, даже не доставляет должных болевых ощущений.

Сердце бьётся дробью, в ушах шумит кровь, лёгкие интенсивно выжигают кислород из атмосферы.

Ещё серия выпадов. Нас пытаются закружить, разбить нашу оборону.

Пронзительным характерным звуком тетива рассекает пространство, и тяжёлый болт проламывает череп собачьего капитана. И пока я соображаю, что произошло, Салари́н наносит рубящий удар по второму противнику, заставляя того блокировать и уходить в мою сторону.

Клинок вошёл в тело без сопротивления. По-моему, мясо на шампур насаживается с бо́льшим усилием.

Анубис дёрнулся, схватился за мой клинок, совсем не обращая внимание, что режет себе руку, сжал его. Капитан вонзила кортик матросу в печень, а из его груди, вылез кончик клинка Санжи.

– Долго возитесь. – отрезал салор, заряжая свободными руками арбалет.

Сделал мне жест вернуться на палубу, и прямо с надстройки высадил болт в ближайшего к лестнице анубиса.

Собак оставалось всего пятеро. Теперь они уже не теснили, а лишь старались протянуть подольше, уходя в оборону. Но и наши, не робкого десятка, не смотря на ранения, не давали анубисам возможности объединиться.

Вскоре пал ещё один, ну а потом, один за другим и оставшиеся.

Мы потеряли троих, и половина, включая меня, имели ранения разной степени тяжести.

Те, кто имел реально серьёзные повреждения, сейчас занимались оказанием помощи друг другу, остальные, даже без перевязки, присоединились к тем, кто занялся переносом трофеев.

Перетаскивать пришлось долго, так как тащили всё подряд. Мёртвой команде уже ничего не нужно, а вот живым, сгодится всё.

Основной костяк добычи, и главный эталон всех мерил, это, конечно же, серебро. Которого, справедливости ради надо отметить, в трюме корабля было, как в хорошем хранилище какого-нибудь портового города. Идея о торговцах отвалилась сама собой. Конечно же, специи, эксклюзивное право обладание которыми принадлежало Арабану, могли принести внушительный доход, но не в таком же количестве. Всё-таки, специи не медь. Да и опять же, какой торговый маршрут будет проходить у самых берегов Азада?

Основной покупатель специй, Эман Топо́. Но для торговли между этим континентом и Арабаном, есть короткие маршруты через Бараан самандар, так что полная глупость идти на безоружном корабле мимо пиратской вольницы.

Вывод напрашивался сам собой – серебро условно краденое. Вряд ли, кто-то очень отважный вынес хранилище какого-нибудь форта, скорее, это чей-то схрон.

Кто-то, когда-то, устроил в пустоши тайник, например того, как устроила себе тайник каптан Салари́н. Но со временем, кто-то более хитрожопый и наблюдательный, тайник этот обнаружил, и справедливо решил, что имеет право на его присвоение. Ведь клад принадлежит не тому, кто спрятал, а тому, кто нашёл. Всё сходилось. Малый быстроходный корабль, минимальный экипаж, с минимальным количеством посвящённых.

Эту идею Салари́н проверила в первую очередь. В своём тайнике она предусмотрительно маркировала тару. А потому, после поднятия крышки одного из ящиков, от сердца отлегло. Серебро не было из тайника капитана.

После серебряных тяжестей взялись за продукты, воду, ром, вино и несколько канистр со спиртом.

Трюмы стали полны, приятно радуя глаз, образовавшейся теснотой.

Салари́н тоже вернулась не с пустыми руками, обзаведясь личным трофеем из каптан кибана, если не считать нескольких тубусов с картами.

Уже на ходу, она просматривала свой трофей, перелистывая страницы толстенной книги.

«Ларгхун нарай тарих». «История древнего мира». На этой книге зацепился и мой взгляд, что не ушло от внимания капитана.

– Оставайся, и я дам почитать. – улыбнулась Салари́н.

– О чём книга?

– О временах, когда землю покрывали океаны. Ты, например, знаешь, что средняя глубина была сто пятьдесят метров? Хотя, откуда тебе, ты же Хафзи Сара́к.

На корабле анубисов поставили разодранные паруса, заклинили штурвал, и пустили его в свободный ход.

– Если ни во что не упрётся, и не переменится ветер, – размышлял Ваба. – упадёт в Шарки Кхат.

– Переменится. – уверенно заявила капитан.

Вечером собрали счётную комиссию. Это такой пиратский ритуал, говорящий о том, что пришло время делить добычу.

Комиссия традиционно состояла из пяти человек – капитана, одного офицера, в нашем случае это был кашти Ваба, и трёх матросов, выбранных командой, которым выражалось всеобщее доверие.

Подсчёт имущества продолжался больше двух часов.

Арифметика получалась следующая.

Всего, серебром было насчитано сто две тысячи сто сорок четыре сата. Сат, это одна серебряная монета. По количеству долей, коих получалось пятьдесят шесть, на каждую получалось тысяча восемьсот двадцать четыре сата. Поскольку среди добычи были бесценные жемчужные бусы, четверть добычи капитан передала в общий котёл и отказалась от своих законных пяти долей. А это значило, что к каждой доле прибавлялось ещё по сто семьдесят восемь сат. Комиссия сочла такое решение справедливым.

Всё остальное, что предполагалось продать, за минусом портового сбора, могло ещё потянуть на сотню другую к каждой доле. Следовательно, каждая доля составляла около двух тысяч.

Соответственно, это моя зарплата за наш рейд. Старшие матросы получат по четыре тысячи, офицеры по шесть.

Долю погибших матросов передадут их семьям. А долю тех, у кого нет родственников, обычно делят между командой и какую-то часть передают в специальный негласный фонд.

В каждом порту есть таверна, где на средства фонда всегда подадут миску супа и ломоть хлеба ветеранам-калекам, кто растратил части своих тел в нелёгком пиратском деле, и теперь не может выходить в пустошь, или полноценно заработать себе на жизнь.

Две тысячи сат, положенных мне исходя из доли добычи, очень большая сумма. Если бы в моей голове не блуждали шальные мысли, этих средств мне бы хватило на год безбедного существования.

Я пошёл к капитану. Была необходимость обсудить смену моих планов.

Салари́н выслушала мою просьбу, которая, вполне её устраивала и никак не нарушала собственных планов, хоть и вносила некие коррективы. Думаю, в пользу капитана.

Во-первых, я просил выдать мне только тысячу сат, а остальное, оставить у капитана на ответственном хранении. Во-вторых, свободу своего перемещения я планировал решить сам, так что, подбирать меня в пустоши, необходимость отпадала.

Взамен я попросил всего две вещи: замолвить за меня словечко в порту, чтобы меня не разули в первый же день, и возможность забрать с собой книгу о кораблях.

– Без проблем. – согласилась капитан, сразу со всеми пунктами.

Я видел, что она не очень охотно со мной расстаётся, и счёл её бездушный ответ, некоей защитной реакцией, словно разговор ей был неприятен, и она старалась от него отмахнуться. Казалось, она сейчас должна надуть губы, и всем видом показать, что обижена. Но уж нет, я тоже не пальцем деланный, и прекрасно помню, как добровольно-принудительно оказался членом команды.

– Не забудь. – окликнула она меня перед дверью. – Ты должен мне половину своего клада. У нас договор.

– Я помню. – постарался улыбнуться, хоть и видел, что меня провожают, как предателя. – Буду отдавать небольшими частями, чтобы чаще видеться.

Капитан не ответила, но посветлела лицом.

***

Хоть мы и прибыли в порт вечером на исходе следующего дня, покидать корабль я не спешил. До завтрашнего утра, я всё ещё член команды, а от того не халтурил, и принимал активное участие в жизни корабля.

Азад Кхар, как и в первый мой визит, казался неприступной крепостью на вершине горы, но теперь, выглядел иначе. Теперь не настолько недосягаем, и вид его суровых стен больше похож на морщинки мудрого и справедливого богатыря-исполина, а не на злого стража, который в любой момент готов раздавить крохотного представителя рода человеческого.

Утром, с надстройки каптан Салари́н провожала убывающую на материк команду.

Сегодня на ней была свободная белая сорочка, заправленная в штаны, и ветер легко раздувал просторные рукава лёгкого материала. Трепал рыжий девичий волос, задирал широкий воротник с кружевной оторочкой. Лучи восходящего светила пробивали воздушный ситец, как арбалетный болт бумагу, являя чёткий силуэт, безупречно сложенной фигуры.

Я хотел помахать капитану на прощанье, но она прикрыла лицо рукой, словно собралась поправить шляпу, а потом и вовсе отвернулась, отошла от борта, и пропала из виду.

Пару минут я ждал её возвращения, но меня дёрнули за рукав матросы, и я пошёл вместе с ними, влекомый продолжительной лестницей, к вратам града на вершине скалы.

Глава 8. د کپتان حافظې سوراخ Каптан Хафзи Сарак

Азад Кхар мой первый город, что довелось посетить в этом мире, меня поразил. Поразил всем, чем только мог, а точнее, всем тем, что предстало перед моим взором.

Поскольку был я здесь абсолютно неместный, впрочем, каким был бы и в любом другом месте на планете, в решении моих вопросов мне мог помочь только собственный язык, ибо никаких полезных знакомств я не водил, да и водить, до этого времени физически не мог. Хотя, нет. Одно, вероятно очень даже полезное, в том числе и физическое знакомство, у меня было. Но вряд ли мне помогут упоминания о моих контактах с внучкой какого-то там эльфийского правителе, тем более в этих землях. Не думалось мне, что эльфы здесь в чести.

Тем не менее, за время моего короткого пребывания в Азад Кхаре, всё же довелось повстречать парочку эльфов. Взгляды наши друг на друга были колючими и обоюдно недружелюбными.

Деловая часть города располагалась на внушительного размера каменном плато, что местами нависало серьёзными выступами над скалистым берегом. Строения здесь были сплошь каменные, а с учётом того, что и основание тоже каменное, улицы казались мощёными бетоном. Трактиры, таверны, доходные дома, бордели, жались поближе друг к другу, словно намерено старались сократить для своих гостей время на перемещение от одного здания к другому. Из окон последних, кстати, доносились задорные девичьи визги и смех.

Лавки, небольшие мастерские, казармы городского гарнизона, скучились ближе к городским стенам и смотровым башням. В обе стороны от плато, компактно занимая пространство по узкой и относительно ровной полоске вдоль обрывистого берега, расположились мануфактуры, крупные мастерские, артели пищевой промышленности.

Прогуливаясь по промышленной части города, я обнаружил практически всё, что нужно для его жизни, или даже небольшого государства. Была тут и мельница, совмещённая с пекарней, цех по изготовлению той замечательной смеси, что на вид так напоминала манку, а по вкусу гречку.

В полуоткрытом здании, напоминающем ангар, стояли станки, явно ткацкой направленности. Дальше какое-то подобие столярной мастерской, с целой батареей пиролизных печей, а потом и вовсе, большое, многоэтапное производство по переработке пластика.

Внутрь не ходил, да и не стремился, полагая, что вряд ли меня туда пустят. Впрочем, от чего-то мне было и так известно, чем тут занимаются.

Кстати, те спиралевидные трубы, что видны с пустоши за долго до того, как можно разглядеть сам город, действительно, электрические ветряки, которые, собственно, снабжают энергией предприятия и город.

Обработка металлов, да и вообще, всё, что с ними связано, с противоположной стороны Азад Кхара, и на небольшом удалении от него.

Жилые районы в несколько улиц растянулись замысловатыми каскадами вглубь континента, всё выше и выше взбираясь на подъём. Поначалу добротные, каменные дома, в два этажа, постепенно сменились одноэтажными, а после и вовсе, домиками из пластиковых панелей, пёстрыми несушками, гнездящихся в местах, где поровнее.

За пластиковыми коморками потянулись разноцветные ленты полей, переползающих за вершину холма, а совсем в дали, вырастая из-за горизонта, белоснежными шапками подпирали небо горы.

Отдельная, мощёная камнем дорога, вела к скале, что одиноким исполином возвышалась над городом, да и над всем побережьем. На верху скалы настоящая крепость. Не средневековый замок, а вполне себе укреплённая усадьба, выстроенная по всем канонам фортификации.

Дом здешнего губернатора.

Прогулялся и сюда. Попал под пристальное внимание охраны. Но люди оказались совсем не грубыми. После пары дежурных вопросов, даже посоветовали место для безопасного и комфортного ночлега.

Оказалось, усадьба губернатора, далеко не режимный объект. Вход на территорию вполне вероятен, нужно лишь сообщить заранее о цели визита, ну и естественно, сдать оружие.

Губернатор, он ведь не только глава города, и по совместительству владелец порта, гарнизона и части предприятий и флота, но ещё и главный законодатель и судья. По отзывам охраны, мужик жутко суровый, но до неприличия справедливый.

Будь ты хоть трижды голубых кровей, но обманывать простой люд не смей. Затеяно всё это, в большей степени для дисциплины. Давши слово – держись. Особенно, если это слово договор, пусть даже и устный.

Хотя, если по уму разобраться, половина города пираты. Кто действующие, а кто и на заслуженном покое, по тем или иным причинам, или соображениям.

Вон тот вон дом, например, с сине-зелёной крышей, в тон здешнего неба, что стоит чуть сторонясь города, усадьба местного пустошного демона, пирата, по имени Ржавый. Поговаривают, знался с самим Омом. И не просто знался, а практически в лучших друзьях ходил.

Но нет нынче Ржавого в усадьбе, в походе он. А дом, чин по чину под надёжным охранением.

Целый день проходил по городу. Всё было интересно. Почти всё в новинку. Вот вроде про некоторые вещи известно, как про ветряки, например, а всё равно, словно в первый раз вижу.

Подался в таверну. Посоветовали. Кормят там получше, чем в трактире, да и контингент посолиднее. Деловитее, что ли. Капитаны, мангари, да люд торговый.

Таверна «да Адмирал вазан», «Висящий адмирал», по-нашему, вместе со зданиями схожей направленности, выстроившимися подковой, формирует некую полукруглую каменную площадь, усеянную горохом босоногой детворы, разного возраста и разной степени ногаты. Все чумазые, но жутко довольные. Промышляют попрошайничеством, посыльными на побегушках, да карманным промыслом. Так что, деньги при них лучше не светить.

Над входом в таверну висит чучело, разодетое в адмиральский мундир. Так вот она в чём игра слов. Висящий, это в смысле повешенный, вздёрнутый. Видать, очень ненавистен был местным этот вояка, коле его увековечили в чучеле и названии.

Заказал мясо на рёбрах и кружку пива. Настоящее, пенное, с терпким ячменным вкусом. Это вам не корабельное пойло, что по сути своей брага, но горделиво зовётся ромом. Пиво, это ж напиток богов.

Здесь же, в таверне, сыскал полезное знакомство.

Договорились, что завтра утром посмотрим подержанный давир. Можно было бы и сегодня, но владелец сослался на подпитие, заверив, что подъём по лестнице не вывезет, а остаться на ночь в порту, это гарантированный загул на несколько дней.

Ну не беда. Завтра, так завтра.

Сытый, довольный, и самое главное, без физических травм и увечий, заслушался стонами, вырывающимися на улицу из окон борделя.

Но в это заведение мы не ногой. Спасибо охране у дома губернатора, кое-что разъяснили.

В первом постоялом дворе меня не приняли. Напрямую сказали, что рожей не вышел. Уж не знаю, в разрез с чем не шла моя рожа, но спорить не стал, пошёл в тот, что чуть дальше, и в сторону казарм.

Приличное заведение, надо заметить.

Комната досталась чистая, уютная, с минимальным набором всего необходимого, и с шикарным видом на пустошь.

– Ночевать одни желаете? – поинтересовалась служка, провожавшая меня на этаж.

Так-то намёк был понятен без дополнительных вводных, и я с аппетитом взглянул на саму служку. Маленькая, ладненькая, интересненькая, а главное, подходящая для взаимопонимания возрастом.

Служка уловила мой взгляд, и сразу же отрицательно помотала головой, дав кое-какие разъяснения.

– У нас все женщины хорошие, не из бордельных, вдовушки в основном. Я приведу нескольких, чтобы на вкус угадать. Только и Вы поймите, они в своём праве отказать. О цене договаривайтесь сами. Так приводить?

– Приводи. – согласился я.

Наверное, это очень забавно смотрится со стороны, когда понравившаяся тебе барышня, что пришла к тебе подзаработать по средствам древнейшей профессии, воротит нос.

Так уж получилось, что понравившейся мне вдовушке, я совсем не приглянулся. А жаль, больно ладненькая была. Пришлось довольствоваться той, что была менее привередливой, но про которую ничего худого тоже сказать не могу. Только что блондинка, и коротко стриженная. Такая, мальчуковая, можно сказать причёска. Но, зато, собеседник прекрасный. Мне же беспамятному, всё на свете интересно. Слушатель я благодарный, и женщина быстро припала на уши, самозабвенно повествуя, как тут, что устроено, и чем народ дышит.

В общем, осталась барышня на всю ночь, одаривая меня женским вниманием, добром и лаской, за что и была вознаграждена полновесным са́том, чему безмерно радовалась. Вот такая она, вдовья доля.

***

Осмотр подержанного давира позволил мне сбить ценник аж на двадцать сат.

Выражение – не бит, не крашен, один владелец, – это не про моё приобретение. И бит, и крашен, и видно, что прошёл не через одни руки. Но, парус цел, механизмы исправны, подвеска рабочая.

Тут же взялся за обкатку своего транспорта.

Ручками откатил давир подальше от порта, застопорил управление, чтобы в сторону не вильнуло, принялся ловить ветер, благо, его тут в достатке. Материк высокий, так что вдоль берега дует исправно.

Начинать нужно с малого, и давир в этом плане самое, что нужно. Один парус, три верёвки.

Как сказано в книге, выставил гик под нужным углом к ветру, так, чтобы при постановке паруса, ветер его просто обтекал, не мешая подъёму. Ветер дует справа, значит гик разворачиваем к левому борту. Затрещал лебёдкой, парус пошёл к верху, затрепался на ветру, зашелестел краем.

Теперь, ветер сам постарается наполнить парус, и нужно ему только помочь, чтобы тот запузатился по ходу движения. Пошевелил гик, стравливая один шкот и выбирая второй, поймал положение, в котором парус раздулся. Давир мягко тронулся, чуть качнувшись в подветренную сторону. Выбрал парус на максимум, натянув его передний край, отрегулировал оттяжку гика, задравшегося чуть к верху. Подтянул угол паруса на гике. Зафиксировал шкоты, чтобы положение паруса не менялось относительно корпуса.

Разблокировал управление, попробовал поиграться с курсами. Понравилось, что при быстром ходе давира, управление остаётся вполне понятным и интуитивным.

Управляется судёнышко обыкновенным румпелем, связанным с рычагом переднего колеса системой тросиков. Вот повёл судно чуть в сторону, парус к гудению переднего края, добавил звуки хлопков заднего. Ага, значит угол не позволяет ветру наполнять парус полностью. Переложил на противоположный борт, парус вновь раздулся, приятно зашелестел, хлопки пропали.

Поёрзав влево-вправо, быстро сообразил, что в пределах пятнадцати градусов в обе стороны, могу спокойно маневрировать, объезжая препятствия, почти без изменения скорости.

Обогнул береговой выступ. Здесь ветер был чуточку сильнее. Мачта скрипнула, правое заднее колесо несколько раз обозначило намерение оторваться от земли. Застопорил руль, предварительно выбрав безопасное направление, подтянул угол паруса и оттяжку гика. Пузо на парусе стало меньше, крен исчез, зазвенели колдунчики, а судёнышко даже пошло быстрее.

Надо будет ещё раз перечитать, что там говорит книга, по поводу наполненности парусов.

Двигался быстро, под собственным парусом, да ещё и против ветра, испытывая непередаваемый щенячий восторг. Скорость, наверное километров сорок, а то, может и больше. Дух захватывает.

Через пару часов заприметил деревянные конструкции у берега, направился к ним, попутно испробовав новую технику хода. Ветер теперь дул в правый борт, и требовалась корректировка положения паруса, чтобы избавиться от явного крена.

Несколько неудобно, в одиночку, но понимая законы физики, больших сложностей не вызывает.

Деревянной постройкой, на самом деле, оказалась постройка из пластиковых труб, служащая причалом для пары кораблей.

Наверху берега, небольшое укрепление с парой пушек, к которому, попеременно сменяя друг друга, ведут, то пластиковая лестница, то каменные ступени, выдолбленные в породе. Тут же конструкция крановой стрелы, с опущенным до самого низа гаком.

На причале никто не встречает, да и вообще, кораблей тут нет. Так, десяток давиров стоят пристёгнутые к какой-то коновязи.

Стравил парус, дёрнул ручку тормоза. Остановился практически профессионально, докатив руками давир всего пару метров. Судно пристегнул, подвязал парус. В момент спуска, он как-то сам аккуратно складывается по обе стороны гика. Конструкция видать старая, на новых парус накручивается на гик. Но, зато нет нужды каждый раз цеплять оттяжку.

Подхватил свой рюкзачок, подался наверх.

Поднявшись до фортификационного сооружения, вывалив язык, изогнулся в три погибели, упираясь руками в колени.

Местный охранник добро улыбнулся, и указал в сторону бочонка.

Вот интересная штука. Вода на континенте не дефицит, пей пока с ушей не побежит, и никто худого слова не скажет, а вот вынести воду в порт, это уже за деньги.

Напился, перевёл дух.

Взору открылся небольшой посёлок. Добротный такой, с парой некрупных предприятий, ветряком и полусотней домов. Всё компактно, но очень уютно. Накатанная колёсами дорога, с пластиковым тротуаром по одной стороне. Ближе к «будке» охраны, казарма, и небольшой трактир.

Побродил, посмотрел чем живёт народ. Всё как в городе, только масштабы не те. А вот цены, чуточку интереснее, чем в Азад Кхаре. Для меня интереснее.

Отыскал мастерскую, приобрёл набор трещоток и сменных головок, коловорот, три сверла ходового диаметра, четыре болта, поштучно, и вместительный ящик. Моё-то судёнышко никак не оборудовано ни запаской, ни набором инструментов. Голая палуба да парус, даже рюкзак прибрать некуда. Дважды чуть с ним не расстался, пока сюда добрался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.