Владимир Василенко
Зерно Путеводной Звезды

Продолжение/сиквел серии «Хроники Артара»

* * *

Предисловия автора (обязательно прочтите)

Приветствую!

Тот случай, когда стоит обратиться к читателю прежде, чем он погрузится в текст. Вкратце, без сюжетных спойлеров – о том, что нужно знать об этой книге прежде, чем начать читать. Будет полезно прежде всего тем, кто не знаком с моим творчеством.

«Хрустальный путь» будет представлять собой цикл новелл. По структуре это так называемый «вертикальный» сериал – то есть каждая книга представляет собой самостоятельную законченную историю-приключение. Главный герой всё время в пути, и в каждом томе его будет ждать новая локация, новые враги и союзники, новые цели и загадки. Но, конечно, между собой романы тоже будут объединены общими персонажами и некоей сквозной, постепенно раскручивающейся «глобальной» сюжетной линией.

По жанру это фэнтези про попаданцев в магический мир, с заметным восточным колоритом – боевые искусства, культивация, даосская концепция пяти Стихий. То есть то, что китайцы называют «уся», «санся» и т. п.

Мои постоянные читатели уже по обложке и названию поняли, что главным героем станет Стас Князев по прозвищу Мангуст – ключевой персонаж другого моего цикла «Хроники Артара». Да и действие будет происходить в Артаре, но большей частью в неохваченных до этого регионах.

Однако «Хрустальный путь» я позиционирую как самостоятельный цикл, который можно читать и отдельно от «Хроник Артара». Это не прямое продолжение, а скорее сиквел. И даже по жанру они разные («Артар» – это чистая лит-РПГ). «Хроники Артара», при желании, можно прочитать и позже – если станет интересна предыстория текущих событий. Ну, или вообще не читать. Решать, конечно, вам. Мало ли, может, вы лит-РПГ принципиально не любите)

Но, безусловно, те, кто перед этим читал книги про становление Мангуста, в новый цикл вольются быстрее, плюс в дальнейшем получат дополнительный фан-сервис – ностальгия, отсылки к прошлым событиям, встречи с полюбившимися героями.

Сколько книг планируется в цикле, и в какие сроки – спрашивать пока нет смысла. Я всё равно не знаю) Сама форма повествования не предполагает подробного планирования на много книг вперёд. Как говорится, у самурая нет цели – только Путь) И, естественно, всё сильно зависит от того, насколько эта история окажется востребована у читателей.

Со своей стороны пока могу сказать одно – после нескольких лет, перечитав старые книги о Мангусте, я с огромным удовольствием и ностальгией снова вернулся в его шкуру. Посмотрим, что из этого выйдет)

Встретимся в Артаре!

Пролог. Небесный воин

Солнце уже почти вышло в зенит, и к этому времени заплечная корзина Лилу должна быть наполнена драгоценными плодами черводрева как минимум наполовину. Но, увы, день выдался не очень удачным. Девочка забиралась все дальше в лес, при этом стараясь держаться подальше от давно проторенных маршрутов. Однако это не особо помогало – все попадающиеся ей на пути черводрева были обобраны дочиста. Обычно она могла рассчитывать на добычу хотя бы с самых верхних веток – взрослые туда не добирались, опасаясь упасть. А Лилу легкая, ловкая, её даже самые тонкие веточки держат.

Но кто-то из сверстников уже опередил её. Наверняка братья Чао. Несносные мальчишки! Они, кажется, только и думают целыми днями, как ей досадить! Мало ей их постоянных подначек и смешков в деревне, так теперь еще и на сборе орехов решили ее обойти!

А ведь знают, как это важно для ее семьи. После того, как отец повредил ногу на охоте, её орехи – чуть ли не единственный шанс собрать нужную сумму для налогового жетона. А сборщики податей с Медных островов явятся уже совсем скоро. Если не хватит денег выкупить у них жетон – они могут потребовать от семьи другую плату. Например, забрать в рабство кого-нибудь из младших.

Лилу упрямо мотнула головой, отгоняя нехорошие мысли. Не бывать этому! Она добудет эти проклятые орехи, чего бы ей это не стоило. Даже если…

Даже если придется лезть за ними на священную Зеленую скалу.

Скалу уже видно – вон она, впереди. Даже шум водопада слышно. Водопад берет свое начало на вершине скалы, обрушивается вниз и потом течет широким ручьем через лес к морю. На берегу ручья располагается их крошечная деревня, и это единственный источник пресной воды на всем острове. Может, поэтому истоки этого ручья считаются священным местом, к которому взрослые запрещают соваться.

Там, на вершине Зеленой скалы, говорят, большое озеро, из которого и берет начало ручей. И если там, у воды, растут черводрева, то они, наверное, сейчас просто ломятся от тяжести орехов. Еще бы – весь сезон их никто не обирал!

А они там наверняка растут. Черводрева любят солнце и простор.

Лилу давно уже подумывала о том, чтобы забраться на запретную вершину. Это не составило бы для нее большого труда. Зеленая скала потому и зовется зеленой – сплошь заросла лианами и толстым, пружинистым слоем мха. Хоть и отвесная, но карабкаться по ней наверняка будет легко. Тем более Лилу. Лазать по деревьям она умеет лучше всех в деревне. Несмотря на маленький рост и кажущуюся хрупкость, она сильная и ловкая, а когти ее крепки и остры.

Но не так-то просто переступить через запрет, к которому привыкла с самого детства. Лилу не очень-то верила в россказни о каре богов. А вот в гнев старейшин деревни очень даже верила. Да и родители будут очень огорчены и расстроены.

Чем ближе становилась скала, тем осторожнее Лилу ступала по устланной опавшей листвой земле. Ей то и дело казалось, что за кустами кто-то есть – уши ее то и дело вздрагивали, чутко разворачиваясь к источнику звука. Чаще всего это оказывались склирры, улепетывающие от нее на дерево, или просто шум ветра в ветвях.

Но тут она заметила нечто, заставившее ее замереть и пригнуться, прячась за поваленным стволом дерева.

Братья Чао!

Лилу не верила своим глазам. Попрыгун, старший из братьев Чао, стоял у подножия Зеленой скалы в том месте, которое она сама уже наметила для подъема. Рядом с ним, что-то внимательно слушая, стояли и младшие – здоровяк Кианг и вислоухий всезнайка По.

Так и знала! Они тоже облюбовали эту часть леса. Да еще и, кажется, на священную скалу покушаются.

Она опустилась на все четыре лапы и тихонько, стелясь по самой земле, подкралась поближе к злополучной троице. Хвастаться нехорошо, но подкрадываться она тоже умеет лучше всех в деревне – папа-охотник ее многому научил.

Впрочем, подобраться к этим глупым Чао было легко – они были слишком увлечены перепалкой.

– Говорю же вам – он всё еще там! – рассерженно шептал Попрыгун. – Некуда ему особо деваться. В других частях острова его бы уже давно взрослые заметили. А к Зеленой скале никто не суётся.

– И не зря, – наставительно прогундосил По. – Зелёная скала священна! Нам нельзя туда.

– Да никто не узнает! А если не хочешь сам его увидеть – то оставайся здесь, посторожишь.

По насупился, сосредоточенно ковыряя землю когтями нижней лапы. Попрыгун знал, за какие струны подёргать. Его братец хоть и трусоват, но страшно любопытен.

– А если он всё-таки нападет на нас?

– Нас трое! – терпеливо, уже явно не в первый раз, повторил Попрыгун. – И с нами Кианг, а он посильнее многих взрослых. Да и не будет он нападать! Говорю же, он не опасен.

– Но ты сказал, что он воин, – не унимался По. – Если воин – значит опасен.

– Откуда здесь у нас воин? – басовито прогудел Кианг. – Хозяева с Медных островов жестоко накажут деревню, если узнают.

На самом деле, голос у него не такой густой, это он специально важничает, чтобы показаться совсем взрослым.

– Да это не простой воин, сколько раз повторять! – прошипел Попрыгун, скаля клыки. – Чтоб мне провалиться, если это не бакхо! Помните, как в тех сказках, что рассказывала Слепая Нэн?

– Слепая Нэн плохо кончила, – мрачно напомнил Кианг.

– Угу. И нам родители тоже здорово всыпали, когда узнали, что мы слушали ее россказни, – подтвердил По, невольно почёсывая свой тощий зад.

– Да сколько же можно ныть? – рыкнул Попрыгун. – Оставайтесь тогда оба тут! А я полезу наверх и проверю.

Он поправил завязки на заплечном мешке, к которому зачем-то была примотана толстая длинная палка, и ухватился за стебель вьюна, оплетающего скалу.

– Да погоди ты! – нетерпеливо засеменил на месте По. – А как он выглядит-то? Ты говорил, что он какой-то урод.

– Ну… Я не очень-то разглядел. Но он безволосый.

– Совсем без шерсти? Как те, с Медных островов?

– Этот точно не из них. Но он свалился с неба. Прямо в воду – шарах! И никакого летающего корабля точно поблизости не было. Так что он небесный воин, точно вам говорю!

– Нэн не рассказывала, что бакхо валятся с неба, – с сомнением покачал головой По. – Но я почти уверен, что они должны быть ксилаями.

– Тьфу на тебя, зануда! – окончательно взвился Попрыгун. – Говорю же – оставайтесь здесь. Хотите всю жизнь проторчать на этом острове и платить дань лысым коротышкам с Медных островов – пожалуйста. А я стану воином и уплыву отсюда!

Он начал карабкаться наверх, ловко цепляясь за вьюн и трещины в скале. Младшие братья, переглянувшись, какое-то время стояли в растерянности, но потом любопытство все же пересилило страх.

Лилу распласталась на земле и замерла, уповая на то, что братья не заметят ее сверху. Довольно долго она пролежала так, слушая стук собственного сердца. Наконец, подняла голову.

Успела разглядеть только пушистый черный хвост Кианга, мелькнувший у самой верхушки скалы. Быстро же они вскарабкались!

Но что за околесицу нёс старший? Какой-то свалившийся с неба безволосый, какие-то бакхо… Хотя насчет последнего она кое-что знала. Слепая Нэн и правда иногда рассказывала легенды, о которых не принято было даже упоминать.

Дождавшись, пока братья окончательно скроются из вида, Лилу последовала за ними, припрятав корзину с орехами под кустом.

Отстать не боялась – лазала она куда быстрее глупых Чао. К тому же на вершине скалы им некуда деваться, она не очень большая, и почти все пространство наверху занимает озеро, окруженное небольшой рощей. Это она знала точно – разглядывала издалека, забравшись на высокое дерево. Да, скала священная. Но что теперь, даже издалека посмотреть нельзя?

На самом верху она невольно задержалась, прислушиваясь. До нее донесся едва приглушенный шепот – братья, кажется, снова о чем-то спорили. Она тихонько выглянула из-за камней.

Вон они, все трое. Крадутся к озеру вдоль протоки, ведущей к водопаду, пытаясь скрываться за обкатанными водой валунами. Смотреть смешно, особенно на Кианга. Ну кто же так зад оттопыривает, когда ползет? Еще и хвост трубой распушил!

Она шустро, как склирр, прошмыгнула наверх и тут же в сторону, чтобы сделать большой крюк и выйти к берегу озера поодаль от того места, где оно переходит в протоку. Спрячется вон за тем большим камнем и не попадётся на глаза братьям. Зато за ними можно будет проследить и дальше.

Но она недооценила старшего. Попрыгун, несмотря на свой непоседливый нрав и порой слишком буйную фантазию, когда надо – бывал весьма наблюдательным и сообразительным. Он как-то умудрился заметить Лилу, но не подал виду сразу. Братья подкараулили ее у того большого валуна, что она наметила для своего укрытия, и набросились на нее, едва она выглянула.

– Ах ты, замарашка! Шпионишь за нами?!

Лилу едва успела увернуться от комка дерна, который запустил в нее Попрыгун. Следом за первым снарядом последовали следующие – братья швырялись чем ни попадя – древесными шишками, обломками веток, а то и галькой. Лилу бросилась наутек вдоль берега, двигаясь зигзагами и ловко перепрыгивая с одного покатого валуна на другой. Братья бросились за ней вдогонку.

– Что ты делаешь у священной скалы, соплячка? Если взрослые узнают – тебе конец!

– А вы-то что здесь забыли? – обернувшись, фыркнула Лилу. – И от кого они узнают? Ты разболтаешь?

– Ах ты… – едва не задохнулся от возмущения Попрыгун, а потом рванул вперед изо всех сил.

Но догнать Лилу даже ему было непросто – девчонка, несмотря на тщедушный вид, была жилистой, верткой и быстрой. На ровной земле он, может, и настиг бы ее, но бежать приходилось по нагромождению камней, тянущемуся вдоль всего берега озера. Тут и ногу подвернуть недолго. А проклятой соплячке хот бы хны – скачет, как блоха.

Лилу, разгоряченная азартом погони, не сразу заметила, как братья вдруг отстали, резко остановившись. Но потом и сама застыла на месте, увидев то же, что и они.

Попрыгун не обманул. Здесь и правда чужак.

Вершина Зеленой скалы напоминала срез огромного пня с угловатыми обломками по краю и углублением в центре. Большая часть ее была покрыта водой того самого священного озера. Судя по цвету воды, в середине оно было очень глубоким, но у левого берега были довольно обширные отмели, на которых, будто тюлени на лежбище, темнели большие плоские камни, наполовину скрытые водой.

Чужак сейчас был как раз на этих камнях. И он… Танцевал? По крайней мере, поначалу Лилу приняла эти движения за танец – настолько красивыми и изящными они ей показались. Однако в руках незнакомца было оружие – богато украшенный боевой посох. И обращаться он с ним явно умел. Тяжелое древко мелькало в воздухе стремительно, размываясь в движении, как крылья стрекозы. Сам чужак тоже крутился, перепрыгивая с камня на камень, будто сражаясь с десятком невидимых противников. Уже то, что он умудрялся при этом не свалиться в воду, было настоящим чудом – валуны были покатые, да еще и мокрые.

Невольно позабыв про братьев Чао, Лилу, как завороженная, наблюдала за этим зрелищем. Сами братья тем временем подобрались ближе, но не трогали ее – они тоже были слишком увлечены чужаком.

– Я же говорил… – прошептал Попрыгун. – Это небесный воин!

– Ты посмотри на его кожу! – восхищенно добавил По. – Я никогда даже не слышал про такое!

Незнакомец и правда был очень странным. За ксилая его можно было принять только издалека – две руки, две ноги, ходит прямо. Но хвоста у него нет, двигается немного странно. Сейчас он почти обнажен, и видно, что кожа у него светлая и совсем голая, так что отчетливо видны бугрящиеся под ней мышцы. Но и это не всё. На коже виднеются сложные цветные узоры. У ксилаев на шкуре, конечно, тоже бывают пятна или полосы. Но тут – какие-то сложные рисунки, покрывающие всю его спину, руки, грудь.

Лилу двинулась вперед, чтобы рассмотреть чужака поближе, но Попрыгун ухватил ее за плечо.

– Эй, ты куда? А вдруг он нас заметит?

– И что? Не за этим ли ты сюда пришел?

– Да, но… – старший Чао заметно смутился, но быстро взял себя в руки. – Я его нашел, я и должен идти первым! У меня для него дары!

Он похлопал по своей котомке.

– Какие еще дары? – насмешливо фыркнула Лилу.

– Лепёшки, козий сыр, орехи… Ну чего вы ржёте?

– Ты думаешь подкупить небесного воина парой лепешек? – озадаченно почесал в затылке По. – Мне кажется, бакхо нужны куда более ценные дары…

– Где ж мне их взять-то? Но ты посмотри вокруг. Он упал на остров позавчера. И скорее всего, торчит на Зеленой скале почти всё это время. Воды тут полно, но еды нет. Не кору же с деревьев ему грызть? Он наверняка голоден!

– Может, он вообще не питается земной пищей?

– Вот и проверим! И, может, в благодарность за пищу он возьмёт меня в ученики!

– Пфф! Размечтался!

– А ты вообще молчи, соплячка! Вот вернёмся в деревню – я тебя так взгрею…

– Ага, если догонишь!

– Ах, ты…

– Тихо! Тихо вы! – зашипел По. – Он нас заметил!

Чужак и правда остановился и обернулся в их сторону. Смотрел он без угрозы, но всё же у всех четверых мохнатых лазутчиков сердце ушло в пятки.

Попрыгун – надо отдать ему должное – пришел в себя первым. Он приблизился к чужаку и остановился в нескольких шагах от него. Почтительно поклонился и, выбрав подходящий камень с плоской верхушкой, выложил на него лепёшки, небольшой кусок сыра, вяленую рыбу, орехи и прочие нехитрые угощения.

– Прими наши скромные дары, о великий бакхо, – не переставая кланяться, проговорил он, не решаясь встретиться со странным чужаком взглядом.

А вот Лилу смотрела на безволосого во все глаза. Она никогда не слышала о таких удивительных существах. Поначалу его внешность показалась ей отталкивающей, но чем больше она разглядывала его, тем больше понимала, что он даже по-своему красив. Гибкое, сильное тело, серые глаза с необычными круглыми зрачками. И, конечно, эти узоры на коже… Они удивительны!

На груди незнакомца, гордо раскинув крылья, застыла хищная птица. Левую руку обвивал дракон, на правой расположился белый тигр. На ноге – могучий косматый зверь с длинным рогом на лбу. Все рисунки были выполнены так искусно, что казалось, будто они вот-вот придут в движение.

Чужака явно заинтересовали угощения, которые выложил Попрыгун, но что-то в словах старшего Чао заставило его нахмуриться.

– Бакхо? – переспросил он.

Попрыгун закивал.

– Я почту за честь учиться у тебя. Я хочу стать воином и покинуть этот остров, чтобы путешествовать и сражаться. Проси взамен, что угодно. Я сделаю всё, что в моих силах.

Чужак, прислушиваясь к нему, продолжал хмурить брови. У Лилу тут же мелькнула догадка – да он же не понимает нашего языка!

Она оказалась права – незнакомец помотал головой и произнес на каком-то странном певучем наречии:

– Благодарю за угощения, ребят. Но я не понимаю, чего вы от меня хотите. Вам лучше пока уйти.

Он недвусмысленно махнул рукой в сторону водопада.

Попрыгун, не желая так быстро сдаваться, бухнулся на колено и снова поклонился, на этот раз держа перед собой на вытянутых руках прихваченную из деревни палку. По сравнению с боевым посохом чужака эта грубо оструганная ветка смотрелась так жалко, что Лилу даже стало стыдно за Чао.

Но Кианг и По поддержали брата и тоже склонились в поклоне. Посохов у них не было, но они сложили кулаки перед собой, как во время молитвы.

На лице чужака промелькнула целая буря эмоций – он сначала был озадачен действиями братьев, потом рассмеялся, потом почему-то загрустил. Под конец сделался очень серьезным и задумчивым. Попрыгун неотрывно смотрел на него снизу вверх. Чужак дал ему знак подняться, и тот тут же вскочил, восторженно ловя каждое его движение.

Безволосый же встал к нему вплотную, пристально оглядывая его и даже, кажется, обнюхивая. Попрыгун замер ни жив, ни мертв, вытаращив глаза. И вдруг взвыл, получив звонкий щелчок по носу. Лилу, хоть и наблюдала за происходящим неотрывно, не успела увидеть движение безволосого – настолько оно было быстрым.

– Ты не готов, – покачал головой чужак, после чего с равнодушным видом отвернулся.

Пока Попрыгун досадливо шипел, потирая ушибленный нос, а его братья озадаченно замерли, чужак вернулся на торчащий из воды камень и уселся на него спиной к ним. Он скрестил ноги, подобрав их под себя, расслабленно опустил руки на колени и, кажется, смотрел куда-то в центр озера. Хотя рассматривать там было совершенно нечего.

– Я же говорил, дурная это затея, – в своей обычной манере заканючил По. – Пойдёмте уже отсюда!

– Да чего он вообще? Чего я такого сделал-то? – обиженно проворчал Попрыгун. – Нет, надо ещё попробовать…

– Ты дурак? Снова по башке захотел?

– Эй, Лилу? А ты куда?

Девочка, не обращая внимания на болтовню братьев, подобралась к чужаку поближе и уселась на камень чуть позади и левее него. Постаралась точно скопировать его позу и понять, куда он смотрит. Но взгляд её все равно сбился на его спину. Там была изображена чёрная черепаха, обвитая могучей змеёй. Глядя на неё, Лилу вдруг вздрогнула. Она могла поклясться, что змея на татуировке зашевелилась и повернула голову в ее сторону!

Лилу зажмурилась и помотала головой. Когда снова взглянула на рисунок, тот уже не двигался.

Братья Чао всё о чем-то перешептывались, но потом Попрыгун последовал её примеру и тоже уселся на камень позади чужака. За ним подтянулись и остальные. Какое-то время еще раздавались шепотки, но потом все четверо подростков невольно притихли, проникнувшись той безмятежной аурой, что окутывала озеро.

Они сидели так довольно долго. Вместе с чужаком они смотрели на рябь волн, на покачивающиеся от дуновений ветра ветви деревьев, на изредка пролетающих над головами птиц, на удивительные узоры на коже небесного воина. Не могли они видеть только выражение его лица – он ни разу не повернулся к ним, делая вид, что вообще не замечает их присутствия. Но если бы увидели – пожалуй, удивились бы.

Странный чужак, свалившийся на их остров с неба, задумчиво улыбался.

Глава 1. Зелёная скала

– Но ты ведь правда свалился с неба, учитель! Зачем это отрицать? Иначе как бы ты оказался здесь?

Я не ответил и ещё пару раз провёл ножом по точильному камню. Металл у клинка дрянной, лезвие, кажется, норовит затупиться даже о воздух. Так что править его приходится поминутно. Попробовав остроту подушечкой пальца, снова наклонился, глядясь в прозрачную гладь пруда. Несколько аккуратных движений – и импровизированная бритва, наконец, соскребает последние остатки отросших волос. Чтобы убедиться, что всё чисто, провожу по гладкому черепу ладонью.

Вот. Совсем другое дело…

– И шерсть у тебя всё-таки растёт, – не унималась Лилу. – Только очень короткая…

Мягким осторожным движением она подсела ближе. Двигалась на четвереньках, и в этот момент была особенно похожа на огромную любопытную кошку – мордочку вперёд вытянула, уши навострила, темный влажный нос с тонкими вибриссами подрагивает, чутко ловя воздух.

Вообще, чем больше общаешься с ксилаями, тем больше таких деталей подмечаешь. Совсем на первый взгляд они могут показаться простыми гибридами – вроде как человек, но с хвостом и с кошачьей головой. Но это впечатление рассеивается, стоить немного понаблюдать за ними.

Пропорции тела, пластика движений, повадки – всё же не человеческие. Сильно похожи на наши только кисти рук – тоже пятипалые, с противопоставленным большим пальцем, и когти не втягиваются. Ну, и пожалуй, есть сходства в строении черепа и особенно речевого аппарата – иначе бы ксилаи не умели разговаривать. А разговаривают они вполне внятно, разве что со своеобразным акцентом – плавно, мягко, немного растягивая гласные звуки, так и норовя мяукнуть на некоторых слогах.

Язык, на котором говорят местные, мне не привычен. Но за короткое время я уже феноменально продвинулся в его изучении. Благо, Лилу и её приятели дают мне возможность практиковаться, приходя сюда почти каждый день.

Сколько я уже здесь, кстати? Больше недели точно. Время летит быстро, когда дни похожи один на другой, словно капли воды…

– Не называй меня учителем, я же просил, – проговорил я на языке кси. – И это не шерсть, это…

Я озадаченно вздохнул, поскольку не знал, как на кси будет «волосы». Впрочем, чего я вообще придираюсь? Такая ли уж принципиальная разница?

– Почему мастер Мангуст не хочет быть учителем Лилу? – насупилась девчонка, немного отстранившись и переходя на более официальный тон. – Лилу чем-то обидела его? Пусть тогда мастер укажет, как она может загладить свою вину.

Ох уж этот ксилайский этикет! По правилам вежливости кошаки обычно говорят и о себе, и о собеседниках в третьем лице. Прямое обращение, а тем более по имени, может расцениваться как жуткое панибратство. Если только оно не взаимно – и тогда это, наоборот, знак глубочайшего доверия и хорошего расположения.

Вот только грань между этими крайностями очень тонка, а Лилу в силу возраста и провинциального воспитания сама толком не чувствует её. Насколько я понял из её рассказов, мы находимся на одном из самых отдалённых островков архипелага, и деревушка тут маленькая, около полусотни жителей. Одни рыбаки, охотники да собиратели.

Я снова страдальчески вздохнул, повторяя ей уже не в первый раз за последние дни:

– Не могу я быть твоим сенсеем. Я вообще не тот, за кого вы меня принимаете.

Как и в предыдущие разы, девчонку этот ответ не устроил. Уф, ну до чего же упрямая! Как и вся их маленькая компания. Правда, пацанов постарше мне всё-таки удалось понемногу отвадить. Только она по-прежнему проводит здесь всё своё свободное время.

– Но, если так уж хочешь учиться… – вздохнул я, смягчаясь при виде жалобно вытянувшейся мордочки. – Повторяй за мной.

Прополоскав бритву и уложив её в небольшую плетёную корзинку с остальными нехитрыми подарками от ксилаев, я поднялся и прошёл вдоль берега к валунам, торчащим из воды, будто спины бегемотов. Заскочил на ближайший из них, не замочив ног, потом на другой. Так в несколько прыжков перебрался на тот, что метрах в десяти от берега – серый с зеленоватыми прожилками и почти плоской верхушкой. Он уже стал для меня излюбленным местом, на котором я провёл не один десяток часов.

Место здесь очень живописное. Все побережье озера затянуто зарослями кувшинки с листьями размером с добрый поднос. На их фоне издалека заметны белоснежные звёзды цветов – тоже крупные, с человеческую голову, с яркими жёлтыми сердцевинами. Поверхность воды, проглядывающая между листьями, тёмно-синяя, насыщенная, и в тихую погоду гладкая, как стекло. А чуть дальше от берега, рядом со скалой, торчащей из-под воды, растут ещё более красивые цветы – ярко-голубые, будто бы светящиеся изнутри. Цепочка валунов тянется до самой этой скалы, но те, что ближе к ней, уже скрыты под водой.

– Опять медитировать? – с нескрываемым разочарованием спросила Лилу. – Но ведь мы просто сидим и пялимся на озеро! Какой в этом толк?

– Медитация и Знание Ци – первое, что должен освоить адепт Пути, – терпеливо произнёс я, невольно копируя интонации своего старого сенсея. – Это тот фундамент, на котором строится всё мастерство боевого монаха.

Произнёс я это по-русски – на языке кси мне пока не хватает словарного запаса, чтобы с ходу строить такие длинные предложения.

Причем, что удивительно, понимаю-то я ксилайскую речь уже неплохо. Нейросеть, на лету переводящая любой язык, отключилась после катаклизма. Однако всё равно смысл незнакомых слов постепенно всплывает у меня в мозгу. Это похоже на какую-то разновидность телепатии.

Но вот для того, чтобы говорить самому, нужно уже целенаправленно запоминать слова. Благо, грамматика у ксилаев простая, как пехотное копьё – никаких тебе артиклей, склонений, изменяющихся окончаний. Слова просто нанизываются одно за другим, как зёрна на чётки, и их значение часто зависит от контекста.

Запоминание новых слов тоже идёт нереально быстро. И это тоже удивительно. В прошлой жизни я точно не был полиглотом, да и вообще привык к тому, что иностранную речь всегда можно перевести с помощью цифрового автоматического переводчика. То, что я за считанные дни освоил основы ксилайского – явно выбивается за рамки обычного. Очевидно, что прежние возможности моего аватара постепенно восстанавливаются, но… не совсем в прежнем виде. Как бы адаптируются к новой среде.

И этот вот новый талант к изучению языков – лишь один из примеров.

Если бы речь шла о старых, привычных мне законах Артара, то я бы решил, что таким образом проявляется высокий уровень Интеллекта. Однако, по идее, после катаклизма, забросившего меня сюда, все старые законы уже не должны действовать. Или всё же мой аватар даже в автономном режиме способен подстраиваться под новые условия?

Как-то сомнительно. Если только… Тот, кто создавал эти самые аватары, не предусмотрел заранее вариант того, что кто-то может покинуть купол и оказаться в «большом» Артаре…

Хаширо Окада подкидывает новые хлебные крошки, помечая свой путь? Это вариант. Но, правда, хотелось бы чего-то более весомого…

– Лилу уже много раз сидела здесь, повторяя за мастером Мангустом, – вывел меня из задумчивости робкий голос ксилайки. – Но она не видит ничего интересного. У неё… не получается.

Снова перешла на почтительный официальный тон. Глупышка. Как будто это для меня имеет значение. И как будто я уклоняюсь от её расспросов только потому, что она как-то неправильно их формулирует.

Поглоти меня Бездна, да я бы и рад ответить! Но я пока сам ни черта не понимаю. И главное, на чём я сосредоточен все эти дни после катаклизма – это попытки разобраться в происходящем. И в самом себе.

– Просто дыши, – не оборачиваясь, произнёс я на кси. – И слушай озеро.

– И что Лилу должна услышать? Или увидеть?

– Ты поймёшь, когда почувствуешь. Это ни с чем не перепутать. Но ты должна дойти до этого сама.

– Это нечестно… – проворчала девчонка, обиженно шмыгнув носом, но я лишь усмехнулся.

Подавая пример, я уселся на камень, скрестив ноги, расслабился и через полуприкрытые веки устремил взгляд на воду.

По глади озера шла крупная рябь – ветер с моря крепчал, небо на севере темнело от надвигающихся туч. Похоже, идёт шторм, но пока непонятно, накроет ли он остров или пройдёт стороной. В любом случае, немного времени у нас ещё есть.

Ксилайка сопела, старательно втягивая ноздрями воздух, и я невольно улыбнулся. Даже не оглядываясь, я хорошо представил её. Худенькая, хрупкая. Тонкая шея торчит из воротника, как карандаш из стакана. Шерсть – серого окраса с темными подпалинами и небольшими белыми пятнами на щеках. Вытянутая любопытная мордочка, из-за которой с некоторых ракурсов она больше похожа на енота, чем на кошку.

Её зовут Лилу Санфэй. Поначалу я думал, что вторая часть – это фамилия, но это оказалось прозвищем, означающим «подкидыш», «найдёныш». Когда она была ещё ребёнком… или правильнее сказать котёнком? В общем, один из местных нашёл её среди обломков потерпевшего крушение корабля, и принял в семью, как родную. Однако в деревне она так и осталась чужой, объектом для постоянных подначек. Может, из-за того, что внешне немного отличалась от остальных. А может, из-за непоседливого и непокорного характера. Та ещё заноза!

Впрочем, именно из-за характера она мне и нравится. Напоминает кое-кого.

Кстати, и любознательность её мне скорее нравится. Но… что я сейчас могу рассказать этой смешной ксилайской девчонке, которая всю жизнь прожила на маленьком острове?

Что я из другого мира? И что я один из главных виновников той чудовищной магической катастрофы, что обрушилась на её планету? По крайней мере, той её фазы, что прокатилась несколько дней назад и забросила меня сюда?

Не поймёт. Да и не поверит. Судя по безмятежному виду острова, до них этот катаклизм вообще не докатился. Меня, видимо, зашвырнуло очень далеко от континента, где всё произошло. Совсем в другую часть Артара.

Или… переместило во времени?

Тоже запросто. После всего, что я повидал за последнее время, меня уже ничего не удивит. Но если это так, и меня зашвырнуло не просто неизвестно, куда, но и неизвестно, когда… То я и сам ещё не скоро разберусь, что к чему.

Что тогда ещё рассказывать-то?

Что я – Стас Князев по прозвищу Мангуст? Единственный в своём роде мастер всех пяти Школ боевых монахов Артара? А диковинные живые татуировки на моём теле – это своего рода визуализированные титулы?

На спине – Чёрная черепаха, обвитая змеёй. Знак мастера стихии Воды. На груди раскинул крылья Алый феникс, означающий, что я овладел стихией Огня. Левую руку обвивает Лазурный дракон, символ стихии Дерева. На правой скалит клыки Белый тигр, воплощение стихии Металла. А на бедре взвился на дыбы Каркаданн, Янтарный единорог, одно из самых могучих и красивых созданий стихии Земли.

Вот только имеют ли все эти громкие титулы хоть какое-то значение сейчас, когда всё настолько изменилось?

Сложно сказать. Деревенские мальчишки, нашедшие меня возле этого озера дней десять назад, упорно называют меня бакхо. «Идущим». Я выяснил, что по местным легендам, бакхо – это могучие воины, владеющие запретным боевым искусством. Герои былых времён. Защитники ксилаев, использующие силу стихий.

По описанию очень похоже на боевых монахов, адептов Пути. Но ключевое слово тут «запретный». Как я понял, ни мальчишки, ни их родители сроду не видели ни самих бакхо, ни даже алтарей Стихий. И даже легенды о них рассказываются шёпотом, только в кругу тех, кому рассказчик может доверять. Сами братья Чао слышали их от старушки-травницы, которую сослали на этот остров несколько лет назад. Самой Слепой Нэн уже нет в живых, но её рассказы запали молодняку в душу.

В целом, нынешнее положение Кси незавидное. Насколько я понял из разрозненных рассказов ребят, большая война, в ходе которой ксилаи были окончательно разбиты и порабощены другой расой – алантами – закончилась лет пятьдесят назад. Причем главные события происходили на континенте, который находится где-то к северу-западу отсюда, и по описаниям очень похож на тот Артар, что мне знаком. Это родина ксилаев, но последние годы она скрыта непроходимым магическим барьером. Причем местные считают, что установили его аланты – чтобы оторвать ксилаев от корней.

С тех пор у кси нет ни своего государства, ни единого лидера – они разрознены и разбросаны по всей планете. Часть из них и вовсе поступила на службу алантам. Хотя ходят слухи и о неких Братствах Когтя, которые продолжают борьбу.

Один из главных мотивов, пронизывающих запретные легенды ксилаев – это ожидание возвращения бакхо. Якобы сейчас Идущие прячутся в тайных монастырях в дальних уголках Артара. И ждут своего часа. А возглавить их должен Суань Ю. Просветлённый. Духовный лидер, который объединит всех ксилаев и поведёт их к свободе и процветанию.

Самое забавное, что я-то прекрасно знаю, откуда растут ноги, да и все прочие конечности у этой легенды. А ещё – мне уже довелось на собственной шкуре проверить, что легенды и пророчества в этом мире вполне могут находить воплощение в реальности.

Никакой Суань Ю, конечно же, не придёт. Он-то как раз выдумка. Но вот сам Хрустальный путь, которым он прошёл в поисках Просветления при создании Кси – вполне реален. Мало того, имеет и конкретное материальное воплощение – в виде хрустальных зёрен, рассеянных по всему Артару. Спрятанные в укромных тайниках, они только и ждут, когда придёт тот, кто готов собрать их воедино на своей Нити Пути.

Весь вопрос в том, кто это будет.

Я?! Но я ведь даже не ксилай! И вообще, чужак в этом мире. Скоро я должен буду вернуться домой.

Впрочем, насчёт последнего я с каждым днём становился всё менее уверен…

Первое время сохранялась надежда, что я просто завис, и вскоре меня вытащат. Поначалу даже удавалось открывать визуальный интерфейс и лазать по его вкладкам. Но ни одна из активных функций не работала, а потом и вся эта надстройка исчезла – интерфейс прокачки умений, интерактивная карта, слоты снаряжения и быстрого доступа, ячейки инвентаря, всплывающие подсказки при разглядывании предметов, шкала зарядов чистой Ци…

И всё, что чуждо истинной земле,
Исчезнет в очищающем огне…

Выходит, Хтон всё-таки исполнил собственное пророчество, и постарался стереть с лица Артара всё, что было внесено сюда людьми. А сам я, похоже, так и застрял здесь.

Навсегда?

Похоже, что так. И привыкнуть к этой мысли было непросто. Неужели я больше не увижу Кристину? Родителей? Друзей? Осознание этого обжигало сознание, словно удар током. Но я старался отгонять от себя эти воспоминания, абстрагироваться от них. В этом здорово помогало то, что я именно здесь, в другом мире, в незнакомом месте. Здесь ничего не напоминает мне о старой жизни, и проще сосредоточиться на будущем.

Кстати, насколько далеко от знакомых мне регионов Артара меня зашвырнуло – пока непонятно. Я пробовал расспрашивать на этот счёт Лилу и братьев Чао, но их географические познания оказались ещё более скудными, чем исторические.

Всё, что они смогли объяснить – это то, что находимся мы на Острове Зелёной скалы. Единственные достопримечательности здесь – одноимённая священная гора с озером на верхушке да огромный алантский маяк на северной оконечности острова, возвышающийся среди непролазных скал.

Маяк, кстати, неплохо видно даже отсюда. И с самых первых дней нахождения здесь мой взгляд то и дело будто притягивается к этому массивному угловатому силуэту. Я даже всерьёз подумываю о вылазке в ту часть острова. Башня странным образом манит меня, а к интуиции надо прислушиваться.

Единственная проблема – как бы во время вылазки не попасться на глаза местным. Они регулярно наведываются к маяку, проверяя его механизмы и загружая очередную порцию топлива для фонарей. Собственно, обслуживание маяка – одна из главных функций посёлка, основанного на этом клочке суши.

Сама Зелёная скала находится на краю архипелага посреди Золотого моря – участка океана между двумя большими континентами, Ориманом на юго-западе и Ксадалией на северо-востоке. Здесь пролегают оживлённые торговые пути, а в центре архипелага есть несколько крупных островов, которые называют Медными. Судя по рассказам Чао, там что-то вроде большого форпоста алантов.

Континент, известный мне как Артар, находится где-то на севере от Оримана, но про него даже ботан По ничего толком не знает, кроме легенд о том, что это прародина кси, но сейчас туда попасть невозможно. И, как я заметил, само слово «Артар» кси теперь используют как название всего этого мира.

Собственно, на этом все географические познания местной шпаны и исчерпываются. Сколько плыть до «большой земли» или хотя бы до ближайшего острова? Кто там живёт? Как там всё устроено? Они понятия не имеют.

В этом их сложно винить. Весь их маленький мирок ограничивается Зелёной скалой и крошечным посёлком – единственным на пару сотен квадратных километров суши. Мужчины здесь заняты обслуживанием маяка, а в свободное время либо охотятся, либо выходят на утлых лодчонках в море за рыбой, либо ковыряются в недавно открытой шахте. Женщины и молодняк занимаются собирательством и выращивают какие-то клубни. Причем, насколько я понял, львиную долю работы жители острова выполняют вовсе не для того, чтобы обеспечить себе пропитание, а чтобы собрать оброк для хозяев с Медных островов.

Пару раз за большой цикл (сколько он длится, я пока не понял, но для удобства решил считать, что это около года) сюда приплывает корабль алантов. Сборщики налогов оценивают и забирают припасы, выдавая взамен какие-то жетоны, означающие, что житель выплатил долг. У тех, у кого откупиться не получилось – возникают проблемы. В лучшем случае увеличивают следующую норму. Но могут и забрать что-нибудь из нехитрого имущества, а то и кого-нибудь из семьи в рабство на рудники увезти.

В общем, что-то вроде крепостной системы. Жители не имеют права покидать Зелёную скалу, но обязаны работать, выполняя определённую норму. Иначе – штрафные санкции.

Несмотря на то, что деревня небольшая, каждая семья держится обособленно и собирает запасы на выкуп налогового жетона отдельно. И это печально. Те ксилаи, которых я знал прежде, всегда действовали сообща, объединённые мудростью и памятью Кси. А тут – каждый сам за себя. Неудивительно, что народ их, хоть и многочисленный и населяющий все закоулки этого мира, давно и бесповоротно оказался под пятой у алантов. Как и другие расы Артара.

О самих алантах ни Лилу, ни братья Чао ничего толком рассказать не смогли. Корабль сборщиков налогов они видели всего несколько раз в жизни, да и то издалека – на время его прибытия взрослые благоразумно отсылали детей куда-нибудь в глубь острова, к Зелёной скале.

Эта область среди местных считается запретной, священной. И за всё время, что я здесь, забирались сюда только Лилу и троица непоседливых братьев. Да и то, как я понимаю, без спросу. Никаких благоговейных чувств они к этой скале и к расположенному здесь озеру не испытывали, да и вообще не могли понять, чего же тут такого священного.

А вот я кое-что начал понимать. Хоть и почуял это далеко не сразу. Но чем дольше я здесь находился – тем чаще благодарил судьбу, что из всех клочков суши в Золотом море меня забросило именно сюда.

Глава 2. Первые шаги

Медитация и Знание Ци – это и правда то, с чего начинают все адепты Пути. Это не боевые умения, но без них все остальные техники рассыпаются, как детали, не объединённые общим каркасом.

Когда исчез виртуальный интерфейс и прочие привычные инструменты, начала подступать паника. Что, если вместе с уничтоженной в ходе катаклизма надстройкой, созданной людьми, исчезнут и все мои силы?

Однако именно медитация помогла мне взять себя в руки.

Будь, как вода. Будь спокоен, холоден и чист.

Вообще, я с детства был упрямым, непоседливым и, чего уж греха таить, порой неуправляемым. Но всё стало меняться, когда в Артаре я познакомился со своим сенсеем, Вейюн Бао. Именно благодаря ему мне удалось усвоить главный в моей жизни урок. Любые твои таланты, твой труд, и даже твои эмоции могут превратиться в мощную движущую силу, только если направить их в нужное русло. Выбрать цель и двигаться к ней, не отвлекаясь на ненужную возню.

Вот я и сосредоточился на происходящих со мной процессах. Я действительно менялся с каждым днём – аватар мой адаптировался к условиям изменившегося мира. Какие-то изменения прошли быстро и были понятны сразу. Какие-то приходилось долго осмысливать. А некоторые и вовсе пришлось продавливать волевыми усилиями. Я словно стал пластичным, как кусок скульптурной глины, и получил возможность изменять себя сам.

А ещё – во всех этих процессах восстановления огромную роль играла сама локация. Мне очень повезло. Эта скала и озеро – мощный природный Источник, место Силы. На берегах её даже сохранились остатки каких-то святилищ, правда, очень примитивных и давным-давно заброшенных – какие-то нагромождения грубо обработанных камней типа Стоунхенджа, и просто одиноко стоящие идолы со страшными мордами. Я обследовал ближайшие из них, но не нашёл ничего интересного.

Местные, хоть и почитают это место, но явно не пользуются им. Наоборот, оно для них – что-то вроде запретного заповедника. Что ж, мне же лучше – я на какое-то время получил это богатство в полное своё распоряжение. И принялся за работу. Как говорил Вейюн Бао – человек, сдвинувший гору, начинал с мелких камешков.

Я заново учился видеть течение Ци – тонкой энергии Стихий, пронизывающей всё сущее. Здесь, на Зелёной скале, особенно ярко проявляется Стихия Воды – в воздухе над озером вьются тонкие голубоватые шлейфы энергии, над самой гладью воды стелется призрачный туман. А часть местных растений, кажется, умеет накапливать Ци.

Взять, к примеру, эти кувшинки. Лилу уже объяснила мне, что это особое растение – из тех, что здесь зовут стихийными. Местные называют эту разновидность Бессмертницей, и в ней действительно содержится стихия Воды. Благодаря этому она и вырастает гораздо больше обычных кувшинок, а листья и цветки её используются в целительстве. Особенно помогают они при заживлении поверхностных ран.

Но ещё более ценное стихийное растение, встречающееся на этом озере – это Голубой лотос. Те самые ярко-синие цветки на толстом стебле, что растут подальше от берега. Эти цветы способны очищать воду вокруг себя, а целители используют их как ингредиент для изготовления сильных противоядий. А если суметь высадить такой лотос в рукотворный пруд – то вода в нём всегда будет оставаться кристально чистой.

Этим рассказам я охотно поверил, потому что вижу – растения и правда необычные. Сконцентрированная в них энергия Ци преобразует их, наделяя необычными свойствами. И энергию эту даже можно увидеть – особенно заметны её сгустки в цветках, из-за чего они источают заметное голубоватое свечение.

Правда, разглядеть это можно только истинным зрением, и сейчас это даётся мне сложнее, чем раньше. А у бедняжки Лилу не получается вовсе.

Но, думаю, всё это лишь вопрос тренировок. Первое время после появления здесь я вообще едва различал течение Ци. Но с каждым разом переход в состояние медитации даётся мне всё легче. Да и в целом всё лучше получается контролировать разум и тело. Я будто постепенно исцеляюсь после болезни, крепну с каждым днём.

Быстрее всего восстановились и устаканились чисто физические кондиции – сила, скорость, выносливость.

Раньше по всем этим параметрам я был этаким полубогом, намного превосходящим обычного человека. Мог двигаться так быстро, что время вокруг меня будто замедлялось. Прыгать с места метров на пять в высоту. Кожа моя была прочнее стальных доспехов – так, что даже не всякий демон мог прокусить.

Сейчас же, по ощущениям, я здорово просел, но точно не до заурядного уровня.

А ещё – мой аватар стал проявлять больше признаков обычного смертного. Сильнее проявляется потребность в питье, пище, сне. По вечерам чувствуется физическая усталость, особенно если весь день упражнялся с посохом или лазал по окрестным скалам, потихоньку изучая и остров, и собственные возможности.

В конце концов вон, волосы на голове опять начали расти.

Но почти сразу же стало понятно, как можно вернуться к прежним высотам. Тело есть тело, что с него взять. Просто мясной скафандр для разума и духа. И преодолеть его естественные ограничения можно только с помощью Ци. Энергия стихий способна укрепить его и придать почти неограниченную мощь. Всё зависит от того, как хорошо ты умеешь управлять ей.

А вот тут как раз и поджидали основные сложности.

Раньше я владел множеством боевых техник, применение которых требовало от меня расхода зарядов чистой Ци. Это особый ресурс, обработанная Ци, способная перекраситься в любую другую стихию. Пополнять его я мог разными способами – из Источников, из тел поверженных врагов, на поздних этапах – с помощью Медитации. А ещё – с помощью жемчужин чистой Ци, которые сам же мог создавать, спрессовывая энергию стихий так, что она получала физическое воплощение.

Однако все эти механики стали мне недоступны после катаклизма. Пожалуй, из-за этого я расстроился даже больше, чем из-за потерявших свою силу магических артефактов.

А потерял я многое. Всё, что было в инвентаре и слотах быстрого доступа, включая запасы жемчужин чистой Ци, лечебных зелий и прочих расходников, метательного чакрама, зовущегося Рычанием смерти… Да всего уже и не упомнишь.

Моё главное, самое мощное оружие – Посох Хрустального пути – чудом сохранился, но превратился в обычную богато украшенную палку. Да, его по-прежнему можно использовать в бою, но он уже не обладает и десятой долей прежней силы. Хотя, если приглядеться, заметно, что он содержит в себе довольно большой запас Ци. Судя по зеленоватому отсвету – стихия Дерева. Но, думаю, всё из-за самого материала, из которого он изготовлен. В основе посоха – заготовка из древесины Вечного баньяна, священного дерева из джунглей Уобо. Это вам не хухры-мухры.

Возможно, мне удастся со временем пробудить эту дремлющую энергию. Но пока я не знаю, как это сделать.

То же самое и с Серебряным жалом – вспомогательным оружием, представляющим собой верёвочное копьё с адамантитовым наконечником. Раньше оно было продолжением моей руки, я мог выстреливать им по мысленной команде, изменять его длину, втягивать обратно. Но все магические свойства рассеялись и, теперь это просто очень крепкая тонкая верёвка, прячущаяся в наруч. Полезно, но не более того.

Но самое обидное – что утратили свою магию все зачарованные зёрна на моей Нити Пути. Я по-прежнему перебирал эти чётки во время медитации, но теперь это просто затейливые резные шарики из разных материалов. Со многими из них связана масса воспоминаний.

Все эти потери сначала здорово подкосили, но ненадолго. Как учил меня сенсей, настоящему адепту Пути не подобает предаваться унынию.

Будь, как металл. Пусть каждый удар, нанесённый тебе, отзывается звоном закалённой стали.

И я начал работать над собой. Вкалывал все эти дни, вставая с первыми лучами солнца и засыпая, когда обе луны Артара уже выкатывались на небо. Учился управлять Ци заново.

Начал с самых азов – учился поглощать её и удерживать в своём теле. Даже это оказалось нелегко, тем более что у меня теперь нет под боком сенсея, который сможет направить в нужную сторону или, наоборот, указать на ошибки. Приходится изобретать велосипед самому.

Превращать первозданную энергию стихий в чистую Ци у меня пока не получалось вовсе. Да и сомневаюсь, что такому реально научиться с нуля за несколько дней. Но вот стихию Воды из озера я уже тянул неплохо и удерживал в себе некоторый запас. Особенно легко было вытягивать её из цветков бессмертницы – там она была в уже сильно сконцентрированном виде, этакий полуфабрикат.

Поглощать Ци из обычных растений и животных не получалось. Я уже пробовал охотиться, и даже добыл разок довольно крупную дичь – мохнатое травоядное размером с козу. Братья Чао потом подсказали, что животинка эта называется рогатый крагер, и вообще-то местные за такими охотятся только в определенном сезоне – чтобы сохранять стабильное поголовье на острове. Было немного стыдно, но мне очень уж надоело питаться подножным кормом да лепешками, которыми меня угощали мои незваные ученики. Так что я вырезал из крагера лучшие куски и потом дня три лакомился жареным мясом.

Ну, что тут поделать. Грустно, но вкусно.

Но ещё грустнее мне было из-за того, что никакой сферы с запасом Ци из поверженного противника не вылетело. Похоже, источниками Ци в этом мире для меня могут быть только особые существа, которые сами способны накапливать энергию стихий. Но, помимо кувшинок и лотосов, мне таких пока не попадалось. Разве что в глубине озера я несколько раз замечал крупные силуэты, подсвеченные стихией Воды. Похоже, какие-то рыбины. Но к поверхности они поднимались редко, а нырять за ними я не рискнул – озеро оказалось гораздо глубже, чем можно было решить на первый взгляд, да и вода в нём – гораздо холоднее.

Но в целом, мне пока хватало и той Ци, что содержалась в кувшинках или просто парила над озером и его окрестностями, будто лёгкий светящийся дымок. Я про себя окрестил её «синей Ци» или «водной». Эта стихия здесь доминировала, и из-за этого появились и стихийные растения. Хотя, может, и наоборот – как раз все эти кувшинки, лотосы и загадочные рыбины в глубине источают водную Ци и создают эту ауру?

Вопрос из разряда философских – как про курицу и яйцо. Хотя всё же я склоняюсь к первому варианту – что источает стихию Воды само озеро, и уже это влияет на его обитателей. А теперь и на меня самого – потому что я постепенно присоседился к этой экосистеме и активно учился поглощать водную Ци.

Пытаясь хоть в каком-то виде воссоздать привычную систему зарядов Ци, я пытался представить поглощаемую энергию в виде заполняющейся шкалы, разделённой на равные сгустки-заряды. Но у меня ни черта не получалось. Энергию я поглощал всем телом – так, что в итоге сам начинался слегка светиться изнутри голубоватым светом.

Это первый шаг. Я про себя назвал его «вдохом» – я просто притягивал к себе свободную Ци в определённом радиусе и удерживал в своём теле. При этом действительно совмещал это с глубоким медленным вдохом.

Однако стоило мне выйти из состояния медитации, или даже просто немного потерять концентрацию – как эта энергия начинала выветриваться из меня, словно дым, вытягиваемый в форточку. Поэтому нужен был второй шаг.

Его я назвал «сжатием». Уже пойманную Ци я старался спрессовать, сгустить, сформировав из неё небольшой шарик где-то в районе солнечного сплетения. Тут важно было поймать момент – после определённой степени сжатия Ци становилась гораздо стабильнее, и уже удерживалась в теле без усилий с моей стороны.

Приноровившись, я весь процесс медитации сделал цикличным. Вдох. Сжатие. Осторожное расслабление – чтобы немного отдохнуть и убедиться, что поглощённая Ци осталась внутри.

Вдох. Сжатие. Выдох. Вдох. Сжатие. Выдох…

И так несколько дней подряд, длинными сериями – насколько хватает терпения. Не самое увлекательное занятие, прямо скажем. Да и постоянно сидеть на влажном твёрдом камне – тоже удовольствие ниже среднего. Однако у меня быстро появилась мотивация ко всем этим упражнениям. Потому что с каждым таким циклом медитации, включающим себя сотню-другую вдохов-выдохов, во мне что-то постепенно, неуловимо менялось.

Сначала сформировалось то, что я назвал «ядром» – плотный, почти осязаемый сгусток Ци в районе солнечного сплетения. Я ощущал его почти постоянно, для этого уже не нужно было особо сосредотачиваться.

Это ядро удерживало запас поглощённой Ци. По ощущениям, вместимость его была конечной и довольно небольшой – я то и дело упирался в некий предел, и чувствовал себя как после излишне плотного обеда. Однако после некоторого перерыва снова возвращался к медитациям, и за это время ядро успевало немного окрепнуть и вмещало в себя уже чуть больше. Хотя в размерах при этом не увеличивалось – просто сама Ци спрессовывалась в нём всё сильнее.

Потом я заметил, что Ци со временем расходуется – как бы растворяется во мне, формируя этакие отростки вокруг Ядра. Вскоре я уже видел их достаточно отчётливо – извилистые, разветвляющиеся, идущие к голове, к рукам, к ногам, к внутренним органам. Больше всего это было похоже на кровеносную или корневую систему, и по этим невидимым сосудам циркулирует Ци.

Я продолжал экспериментировать, и за прошедшие дни здорово продвинулся. Ядро стало в несколько раз вместительнее, сетка крупных жил пронизывала уже всё тело. Действительно, как… кровеносные сосуды? Нервные окончания? Или, скорее уж, провода – раз уж по ним энергия циркулирует.

Я про себя уже называл всю эту растущую конструкцию энергетическим контуром. Просились на ум какие-нибудь восточные термины из моего старого мира – типа индийских чакр или китайских даньтяней. Но с этими понятиями я был знаком очень поверхностно, так что не хотел путаницы. Да и не совсем подходили они по смыслу.

Хотя кое-что общее всё же было. Со временем я заметил, что помимо ядра, в контуре формируются еще несколько заметных уплотнений, но пока пустых, будто бы в зачаточном состоянии. Располагались они по вертикали, в голове и вдоль позвоночника.

Я пока понятия не имел, для чего это всё, но чувствовал, что на верном пути. Потому что, чем более развитым становился мой энергетический контур, тем легче мне давались все манипуляции с энергией стихий. Сейчас я уже видел течение Ци почти так же отчётливо, как раньше, и вход в состояние медитации давался гораздо легче.

Главный прорыв случился у меня два дня назад. Прозрачные жилы дотянулись, наконец, от ядра к конечностям и коснулись поверхности кожи – на ладонях, на ступнях. За пределы тела они не пошли – начали ветвиться, растекаясь дальше по поверхности кожи. Но с тех пор у меня на тренировках начало получаться выплёскивать накопленную Ци, вкладывая её в удары и движения.

Правда, и тут всё оказалось очень непросто.

Прежде моё мастерство основывалось на использовании зарядов чистой Ци. Это были строго дозированные порции энергии, которые можно было тратить на вполне конкретные приёмы и техники. Например, техника Всплеска на короткое время ускоряет движения, Прыжок Лягушки – делает тело легче и позволяет совершить огромный скачок. Удар Волны – усиливает удары за счет добавления урона стихией Воды, Водяной столб – бьёт чистой стихией Воды, оглушая противника. Ну, и так далее.

Сейчас же приходится отмерять всё на глазок, выпуская Ци из ядра и позволяя ей через призрачные жилы выплеснуться за пределы тела. Это даже в режиме тренировок очень неудобно и требует огромной концентрации. А уж в реальном бою я рискую и вовсе расплескать весь запас, ухнув его в один мощный удар. И хорошо, если он придётся в цель.

Кроме того, поглощённую «синюю Ци» не получается вложить в техники других Школ. Я уже пробовал изобразить и что-то вроде Хвоста Дракона, и Хлещущую ветвь, и Железные кулаки, и Серебряные иглы – всё без толку. Что, впрочем, логично. Очевидно, что для каждой техники нужна Ци соответствующей ей стихии. А «перекрашивать» её в контуре я пока так и не умею. Жилы, идущие от ядра, светятся прозрачным светом, будто бы по ним циркулирует чистая Ци. Однако стоит применить какой-то приём – и они окрашиваются голубой водной Ци из ядра.

Правда, есть и хорошая новость. Сама по себе Ци в этом обновлённом мире, хоть и хуже поддаётся моим манипуляциям, в итоге проявляет себя гораздо мощнее. Я пока могу удерживать совсем небольшой её запас, а уж в удары вкладываю и вовсе мизерные порции. Да и вообще всё у меня пока получается криво, косо, через пень-колоду. Самоучка есть самоучка.

Но даже так – эффект порой потрясающий. Когда я сегодня днём, применив некое подобие Удара волны, голым кулаком расколол булыжник размером с лошадиную голову, Лилу от восхищения прыгала вокруг меня, наверное, минут пять. Еле угомонилась.

Но вот повторить такой трюк, а тем более закрепить его, сделать стабильным и предсказуемым – это задача уже другого порядка.

В общем, впереди ещё очень много работы. По сути, сейчас мне приходится заново изобретать и осваивать техники Школы Воды. Об остальных известных мне боевых стилях пока вообще речи не идёт – у меня нет под рукой источников Ци соответствующих Стихий.

Пока что я двигаюсь вслепую, методом проб и ошибок. Однако первые успехи на этом новом пути вселили в меня даже не надежду, а полную уверенность в том, что нынешние мои трудности и мой откат назад – преодолимы. Пожалуй, в новых условиях я могу достичь даже большего, потому что уже не буду ограничен никакими рамками.

К тому же, может, в рассказах о тайных обителях бакхо есть правдивое зерно. Мне бы добраться до одного из местных сенсеев и получить хотя бы несколько практических советов – и тогда дело пойдёт гораздо быстрее.

Беспокоило меня сейчас другое. Рано или поздно мне нужно выбираться из этой дыры. То, что меня до сих пор не обнаружил никто из местных взрослых – огромное везение. Но закончиться оно может в любой момент, поскольку базируется на очень ненадёжной вещи – умении подростков держать язык за зубами. Я вообще удивлён, что ни Лилу, ни братцы Чао до сих пор не проболтались. Или что никто не засёк, как они лазают на запретную Зелёную скалу.

А вот что будет, когда меня обнаружат – огромный вопрос.

Там, в прошлой жизни, я привык считать себя другом ксилаев, и те отвечали мне взаимностью. Но, увы, всё это тоже осталось в прошлом. Местные котяры не в курсе моих старых заслуг. Да и вообще, они всего лишь зашуганные поселенцы, так что запросто сдадут меня с потрохами тем же сборщикам налогов – просто чтобы выслужиться перед хозяевами с Медных островов. Тем более что очередной корабль должен прибыть совсем скоро.

Но куда мне податься-то? Прятаться на острове больше особо негде – только торчать и дальше у священного озера. Вокруг – океан, соседние острова так далеко, что разглядеть их у меня не получилось, хотя за эти дни несколько раз выдавалась такая ясная погода, что море просматривалось до самого горизонта. В итоге от идеи соорудить какой-нибудь плот и попытать удачу в мореплавании я быстро отказался. Причин для этого можно назвать множество, но мне из всего этого списка хватит и одной.

Я, кажется, больше не бессмертный.

Так что пока вариант у меня только один – ждать, пока к острову не причалит какой-нибудь корабль. И желательно не тот, что принадлежит алантским баскакам – тем, судя по рассказам местных, вообще на глаза лучше не попадаться. Если, конечно, не хочешь примерить рабский ошейник.

Вот только другие корабли причаливают к острову очень редко. К берегу можно приблизиться только с юго-востока, с остальных сторон – сплошные отмели и скалы. Да и ловить в деревне особо нечего, разве что пополнить запасы пресной воды. Сборщики налогов – и те заезжают только в рамках общего рейда по островам.

Да уж, такую заброшенную дыру ещё поискать надо. Но я был благодарен судьбе, что оказался именно здесь. Если бы меня зашвырнуло в какой-нибудь густонаселённый регион – ещё неизвестно, как бы всё сложилось. Здесь у меня, по крайней мере, было время на то, чтобы хоть немного освоиться.

Но такая ли уж случайность, что мой Путь привёл меня именно сюда?

А вот не факт. В прошлой жизни я никогда не был фаталистом, и привык считать, что всё происходящее со мной – это последствия моих собственных решений и действий. Да и Бао всегда учил этому. Однако мой же собственный опыт ясно показывает, что далеко не всё в нашей жизни зависит только от нас. Зачастую свой Путь приходится прорубать самому, как просеку в непролазных дебрях. Но порой он сам ведёт тебя, подхватывая неотвратимым течением.

То, что меня притянуло к мощному Месту силы – это не просто удача. Это знак. Причем, чем дольше я здесь находился, тем отчетливее понимал, что озеро – это не единственное место, которое достойно моего внимания. Маяк на севере тоже так и тянул к себе, будто магнитом. В состоянии медитации мне даже порой казалось, что я ощущаю там мощный источник Ци. Хотя это вряд ли – до башни километров десять по прямой, а то и больше. Даже в лучшие времена я вряд ли учуял бы Источник на таком расстоянии.

Но всё же интуиции своей я доверял. Крохотный остров. И сразу два примечательных места на нём. Я здесь точно не случайно.

Везение? Или же всё гораздо проще? Богиня, которую мы пытались спасти, но вынуждены были уничтожить, перед смертью всё же успела исполнить моё невысказанное желание. Я и сам окончательно осознал его уже здесь, в ходе бесконечных медитаций у озера.

Что, если я застрял в Артаре не просто так? А потому что в глубине души желал этого?

Я прошёл через столько испытаний, осваивая все пять Стихий. Но точно не для того, чтобы потом просто уйти из этого мира вслед за остальными. Особенно после того, что я узнал о Хрустальном пути от его создателя. Последние слова Хаширо Окады отпечатались у меня в памяти так живо, что я явственно слышал его голос, стоило только закрыть глаза и сосредоточиться.

Хрустальный путь – это моя попытка всё исправить. Мой дар этому миру. Но основную работу его обитатели должны провести сами. Учитель лишь указывает на двери. Какую из них открыть, решают сами ученики…

Легко сказать, конечно! Прежний Мангуст, не задумываясь, принял бы этот вызов. Но сейчас… Дело даже не в том, что я теперь смертен и гораздо более уязвим. А в том, какая это ответственность. Я ведь по натуре своей одиночка и тот ещё авантюрист. Ну какой же из меня новый мессия? У самого ещё ветер в голове.

Я пытался представить, что бы мне по этому поводу сказал Вейюн Бао. И, скорее всего, он вспомнил бы легенды о Суань Ю. О том, что тот в молодости был своенравным и порочным правителем, и только вступив на путь просветления, постепенно избавился от своих пороков и начал собирать вокруг себя верных последователей.

Но то легенды. Слушать их, как правило, гораздо приятнее, чем самому оказаться их героем…

– Мастер Мангуст!

Голос Лилу был негромким, но настолько взволнованным, что невольно заставил насторожиться. Я вынырнул из состояния медитации и обернулся.

Зелёные кошачьи глазёнки Лилу широко распахнуты, вздыбившаяся шерсть колышется под порывами ветра. Поначалу я решил, что она что-то увидела в озере, однако она почти сразу обернулась на север, в сторону надвигающегося грозового фронта.

Уф, что-то я слишком погрузился в свои мысли. Или это всего за четверть часа тучи так надвинулись? Огромная тёмная пелена уже накрыла половину небосвода, и продолжает стремительно надвигаться. Солнце скрылось, остров погрузился в серые сумерки, хотя до заката ещё часа два-три, не меньше. Порывы ветра всё сильнее, на озере уже колыхаются настоящие волны – вот-вот начнут захлёстывать валуны, на которых мы сидим.

– Тебе пора домой, Лилу, – покачал я головой. – Похоже, шторм будет нешуточный.

Я первым, прыгая с камня на камень, добрался до берега. Ксилайка последовала за мной, на бегу то и дело оглядываясь на север.

– Не бойся, – подбодрил я её. – Если и будет цунами – то оно ударит с севера, а ваша деревушка на другом конце острова. Главное – поторопись. Тебе нужно успеть добраться до убежища.

– А вы, мастер Мангуст?

– За меня не беспокойся. Беги!

Она рванула было в сторону деревни, но опять остановилась, глядя куда-то вдаль.

– Поторопись, Лилу! – повторил я. – Шторм ещё далеко, у тебя есть время.

– Да я не шторма боюсь, – упрямо мотнула головой девчонка. – Но вы посмотрите туда, мастер Мангуст! Маяк!

Прищурившись от несомой порывами ветра пыли, я отыскал взглядом уже знакомую тёмную громаду, возвышающуюся на северной оконечности острова. Насколько я мог судить, она нисколько не изменилась за все эти дни.

– И что с ним?

– Так шторм ведь! Маяк должен гореть!

– Может, пока не успели зажечь?

– Нет. Вы не понимаете! Старейшина Шэнь и Меймин Хан просто следят, чтобы в нём хватало топлива. А работает он сам. То есть… должен работать.

Хм… Я пригляделся внимательнее, но не увидел на башне ни единого блика. А небо тем временем заволакивало всё плотнее, и скоро станет совсем темно, почти как ночью.

Хреново дело…

Заметив, что Лилу всё ещё колеблется, я снова прикрикнул на неё, но голос мой был заглушён раскатами грома. И почти сразу же крупная, как виноградина, капля воды ударила меня прямо по темечку. За ней забарабанили следующие и я, вжимая голову в плечи, ринулся в сторону пещеры, которую за эти дни обустроил себе для ночлега.

– Лилу, за мной! Скорее!

Поверхность озера бурлила всё сильнее от ударяющих в неё капель. Мы с ксилайкой вприпрыжку пробежались по берегу и едва успели укрыться в пещере прежде, чем грянул ливень. Он лился, кажется, даже не каплями, а струями, за его шелестящей пеленой ничего нельзя было разглядеть уже в десяти шагах.

Да уж. А я ещё отправлял девчонку в деревню по такой погоде. Все кости бы переломала, пытаясь спуститься со скалы.

– Похоже, тебе придётся задержаться здесь, – вздохнул я. – Пока буря не утихнет.

– Но что там с маяком? – не унималась девчонка, пытаясь выглянуть наружу.

– Это всё равно не твоя забота. Пусть взрослые разбираются.

Она обиженно фыркнула, но вынуждена была признать, что выбора у неё всё равно нет.

– И что же нам делать? – спросила она, нервно теребя шерсть на щеке.

Я пожал плечами.

– Ждать. Утро вечера мудренее.

Глава 3. Спящий маяк

Честно говоря, я думал, что буря промчится через остров так же стремительно, как и накатилась, и уже через пару часов можно будет выбраться из пещеры. Однако я ошибся. Дождь зарядил до глубокой ночи – уже не такой проливной, но всё равно обильный. Ветер тоже не унимался на протяжении нескольких часов, то и дело меняя направление, а иногда налетая такими шквалами, что деревья хрустели, кренясь к самой земле. Одно из них, растущее неподалеку от входа в пещеру, и вовсе подломилось у самого корня и рухнуло.

Пещера, которую я в первый же день после приземления облюбовал для своего временного жилища, представляла собой просто расщелину между двумя огромными каменюками, прислонившимися друг к другу. Места здесь хватало лишь на то, чтобы разместить самодельную лежанку из жердей и травы. Впрочем, мне пока ничего другого и не надо было – с рассвета и до позднего вечера я всё равно медитировал у озера или шатался по окрестностям.

Но вот даже вдвоем в этом тёмном закутке было уже тесновато. Ещё, как назло, через щели в потолке начала просачиваться вода, и дальний конец пещеры в итоге основательно подтопило. Чтобы не замочить ноги, Лилу забралась на лежанку. Я расположился на другом краю, ближе к выходу.

И потянулись часы ожидания. Я в основном коротал время медитацией. Ливень оказал любопытное воздействие на ауру, вьющуюся над озером, ещё больше насытив её стихией Воды, так что процесс шёл очень продуктивно. Мешала только беспокойная ксилайка под боком, то и дело приставая с расспросами. Её тоже можно было понять – ей быстро стало скучно сидеть на одном месте.

Ближе к ночи Лилу угомонилась и, совсем по-кошачьи свернувшись клубочком в углу лежанки, заснула. Я же ещё долго бодрствовал, глазея в шелестящую дождём тьму, время от времени разрываемую вспышками молний. Но потом и меня сморило – я и сам не заметил, как.

Разбудила меня струя холодной воды, обрушившаяся мне прямо на лицо. От неожиданности я подскочил, затряс головой, громко отфыркиваясь. Разлепив глаза, с изумлением увидел над собой замершую в напряжённой позе Лилу с плошкой в руках.

– Какого… Лилу, ну ты чего?

– Простите, мастер Мангуст! – виновато залепетал она. – Но вы так крепко спали. Я вас и звала, и тормошила, но…

– Да что стряслось-то? К чему такая срочность?

– Ну… утро уже. И буря кончилась.

Она виновато пожала плечами и указала в сторону выхода из пещеры. Я, машинально повернувшись на её жест, поморщился – лучи взошедшего солнца прицельно ударили в глаз, будто ослепить пытались.

Р-р-р!

Я шумно втянул воздух через ноздри и постарался успокоиться. Истинный адепт Пути не должен давать волю эмоциям. Будь, как вода. Будь спокоен, холоден и чист.

– Я подумала… – продолжила Лилу. – Мастеру Мангусту нельзя тут дальше оставаться!

– Это ещё почему? – спросил я, с хрустом потягиваясь. Поскольку половина лежанки была занята, заснул я в крайне неудобной позе. Особенно затекла шея и левая рука.

– Лилу ведь не успела вернуться в посёлок до начала шторма! – затараторила она со всё увеличивающейся скоростью – у неё такое бывает, когда нервничает. – Отец, да и остальные, будут беспокоиться! Начнут искать! Наверняка уже прочесывают весь лес. А если братцы Чао проболтаются о вас… Старейшина Шэнь будет очень недоволен!

– Успокойся, – поморщился я. – Не боюсь я твоего старейшину. Просто пока не хочу попадаться никому на глаза. Считай, что я просто не очень общительный. А вот если тебя тут застукают – у тебя точно будут неприятности.

– Склирровы шишки, это точно! – она зажмурилась от ужаса и нервно почесала щёку.

– Вот-вот, – проворчал я. – Тебе давно уже надо было дуть в деревню. Сразу, как проснулась. А не сенсея своего из миски поливать.

– Лилу просто не хотела оставлять мастера Мангуста беззащитным! – обиженно отозвалась ксилайка. – Сторожила, пока он спал!

Она подхватила прислонённую к стенке пещеры палку, которая служила ей учебным посохом, и замерла в стойке, отдалённо напоминающей боевую.

Я, с трудом сохранив серьёзное лицо, кивнул:

– А, ну если так – то ладно. Но теперь – живо в деревню!

– Да, мастер Мангуст! – отозвалась ксилайка и ринулась наружу. Но перед самым выходом обернулась, вытаращив на меня зелёные глазищи, в полутьме пещеры отчетливо блеснувшие, как у кошки.

– Мастер Мангуст сказал «поливать своего сенсея»… Значит, он всё-таки берёт Лилу в ученицы?!

– Иди уже! – рявкнул я. – Горе луковое…

Ксилайка шустро выскользнула наружу, избавив меня от соблазна запустить ей вслед чем-нибудь увесистым. Ну что за несносная девчонка!

Впрочем, помню, Бао в начале нашего с ним общения тоже частенько охаживал меня по башке посохом – в воспитательных целях. Наверное, с учениками всегда так…

Хотя, чего это я? Какие ученики? Брр-р…

Встряхнувшись, я окончательно проснулся и выбрался наружу, прихватив спрятанный под лежанкой посох. Это уже начинало складываться в привычку – каждое утро я практиковался с посохом, молотя ствол дерева или просто крутя в воздухе замысловатые фигуры. Бао в своё время обучил меня нескольким мудрёным последовательностям ударов с поэтичными названиями, вроде «Семи сторон света», «Крыльев стрекозы» или «Восходящей спирали». Для реального боя они слишком выпендрёжные, но вот для тренировок – самое то, помогают отточить координацию движений и лучше чувствовать баланс и длину оружия.

Правда, сегодня, пожалуй, эту зарядку придётся пропустить…

Я окинул взглядом окрестности озера и невольно присвистнул. Прокатившаяся ночью буря не прошла бесследно – несколько деревьев были повалены, заросли бессмертницы с побережья попросту смыло и разметало по всему озеру. Да и вообще, на поверхности воды болталась масса всякого мусора – сорванные листья, обломки веток. Даже сама береговая линия, кажется, немного изменилась – словно уровень воды в озере поднялся на несколько сантиметров.

Солнце уже поднялось над горизонтом полностью, на небе ни облачка. Но пока довольно прохладно, а набрякшая после ливня земля будет просыхать ещё долго. Зато водной Ци в воздухе витает даже больше, чем обычно, и это хорошо.

Из головы не шли вчерашние слова Лилу о некстати погасшем маяке, и я снова отыскал взглядом издалека заметную громаду башни на дальнем конце острова. Она, конечно, никуда не делась – наоборот, только ещё чётче выделялась сейчас на фоне голубого неба.

Что же там произошло? Попробовать проверить? А если нарвусь на местных?

С другой, стороны, скрываться мне уже тоже надоело. А знакомство с остальными жителями острова – хоть какое-то развлечение. Я вообще удивляюсь, как с моим непоседливым характером я умудрился проторчать на этой скале столько дней.

Вернувшись в пещеру, я наскоро перекусил вчерашними лепешками, которые принесла Лилу. Приладил к посоху тряпичную лямку, через плечо, чтобы можно было нести его за спиной, как винтовку. И отправился в путь.

Лес после бури выглядел изрядно потрёпанным – то и дело попадались обломанные ветки, а то и полностью поваленные деревья. Листва и трава блестели от влаги, штаны я быстро промочил до самых колен. Но солнце припекало всё жарче, так что обсохнуть – не проблема.

Вообще, насколько я мог судить по погоде и по растительности, остров находится в тёплых краях. Возможно, даже где-то недалеко от экватора. Даже немного напоминает джунгли Уобо, только вот здесь нет таких огромных деревьев-шорей, вздымающихся на головокружительную высоту. Почва на острове скудная, каменистая, так что большинство деревьев редко вырастает выше пяти-семи метров. Исключения составляют только так называемые черводрева – те раза в три выше и мощнее остальных. Но, что удивительно, не забивают вокруг себя остальную растительность.

К слову, деревья-то необычные. Лилу много успела про них рассказать, да и рядом с озером росло несколько, правда, в дальней стороне от моего лагеря, так что у меня пока не было оказии рассмотреть их вблизи.

Орехи, добываемые с них, называют шеллонами, и они настолько ценные, что даже идут в уплату налогов для алантов. Да и другие части дерева тоже идут в дело – кора, древесина с характерными кроваво-красными прожилками, листья с серебристым отливом по краям. Правда, под корень черводрева никогда не срубают – это считается кощунством и расточительством. Срезают лишь отдельные ветви толщиной не больше чем в руку, и используют потом как материал для разных мелких предметов.

Одно такое дерево попалось мне по пути, и я невольно сделал небольшую остановку рядом с ним. Течение Ци рядом с ним было необычно, а в состоянии медитации я разглядел просвечивающиеся даже сквозь кору изумрудно-зелёные шлейфы.

Стихия Дерева! Вот что позволяет этим гигантам обгонять своих собратьев по размерам. И вот почему они растут на некотором отдалении друг от друга…

Я попробовал вытянуть хоть немного этой энергии из-под коры, но это оказалось гораздо сложнее, чем втягивать в себя стихию Воды. Всё равно, что пытаться выпить что-то густое через узкую соломинку. Возникла даже мысль, что как раз кора и мешает, но сковырнуть её мне было попросту нечем – нож, притащенный Лилу из деревни, годился разве что голову побрить да порезать продукты. А кора у черводрева – ого-го, твёрдая, как камень.

Вскарабкавшись выше по стволу, я попытался отыскать пару шеллонов – возможно, в них, как, например, в цветках бессмертницы, концентрация Ци выше. Но и это оказалось не так-то просто. Сейчас как раз сезон, но местные уже обобрали все доступные черводрева дочиста. Доверяют это дело как раз подросткам – те лёгкие, ловкие и могут забираться даже на самые верхние ветки.

Надо будет всё-таки исследовать те три черводрева, что я видел на вершине Зелёной скалы. В конце концов, и Лилу с братцами Чао в свое время нарушили запрет и забрались на священную скалу именно ради этих деревьев.

После нескольких попыток мне всё-таки удалось вытянуть немного древесной Ци. Мне просто интересно было, а как она вообще будет вести себя, смешавшись с той водной, что уже есть в моём ядре.

Однако она не смешалась! Вместо этого я разглядел отдельный крошечный сгусток, зависший в моей груди чуть в стороне от ядра и тоже вросший в сложную ветвистую систему призрачных жил.

Вот оно как…

Раньше, побеждая противников, я добывал из них трофей – сферу Ци, в которой, как правило, в разных пропорциях были смешаны несколько стихий. Иногда и все пять. И я усиливал свой аватар, поглощая эти сферы – либо как есть, либо выделяя какую-то конкретную стихию. Я подумал, что и сейчас моё ядро будет похоже на такую вот сферу. Но, получается, что здесь это работает немного по-другому. Видимо, для каждой стихии – своё средоточие, свой резервуар. И вместимость каждого тоже придётся прокачивать отдельно?!

Да я так всю задницу себе отсижу за медитациями! Ну уж нет, точно должен быть какой-то другой способ пополнять запасы Ци. Надо просто отыскать его.

К маяку я двигался не по прямой, а проложив извилистый маршрут ближе к западному побережью острова, чтобы раньше времени не наткнуться на местных. Вдруг Лилу права, и они сейчас прочесывают джунгли. Да и сам я в этой части острова пока не бывал. Надо хоть глянуть, что тут да как.

В целом, мне здесь даже нравилось. Остров по-своему живописный, хоть и совершенно необжитой, а местами и мрачноватый из-за попадающихся среди зарослей древних каменных истуканов непонятного назначения. Они явно очень древние, и не рассыпались в прах только потому, что представляют собой просто грубо отёсанные глыбы с высеченными на них злобными мордами. Некоторые даже немного светятся в течениях Ци – похоже, что когда-то в этих истуканах содержалась магия, но со временем рассеялась.

Солнце грело всё сильнее, местная живность, притихшая во время урагана, постепенно выползала из укрытий. Над головой порхали какие-то яркие птахи вроде попугаев или бабочки размером с ладонь. Шагать приходилось осторожно, чтобы не наступить на какую-нибудь змею или ящерицу – они то и дело мелькали в траве. Одна даже рассерженно зашипела, расправляя кожистый капюшон, и попыталась цапнуть меня, но я увернулся.

Крупных хищников и ядовитых тварей, по рассказам Чао, здесь не водится, так что можно передвигаться спокойно. Я чувствовал себя, как турист на прогулке. Где-то через час вышел из зарослей к побережью. Берег был не просто каменистый – он походил на вздыбившуюся шипами спину какого-то огромного животного. Причем это усеянное острыми скалами поле выдавалось далеко в море – некоторые глыбы торчали метрах в трехстах от берега, а то и дальше.

Некоторые участки побережья состояли из светлой ноздреватой породы, по цвету напоминающей кость. В ней были довольно большие каверны, метра по два-три в поперечнике, заполненные необычного цвета водой – кислотно-зелёной, исходящей какими-то испарениями. Эти места я, от греха подальше, обходил стороной.

На берегу тоже были заметны следы прошедшей бури – весь пляж было усыпан принесёнными ветром обломками, вода была мутной и вся в хлопьях серой пены. Волны размеренно накатывались на берег, с шипением разбиваясь о камни. В течении Ци громада океана подсвечивалась голубым свечением, рассеянные мелкие частицы энергии витали в воздухе. Однако концентрация её здесь была на порядки ниже, чем у озера на Зелёной скале. Если я решил бы пополнять запасы Ци здесь, то на это ушло бы во много раз больше времени.

Занятно. Казалось бы, океан – это ведь сплошная стихия Воды. Это чувствуется, но энергия его будто связана, не доступна для свободного поглощения. Как, впрочем, и везде, кроме явно выраженных мест Силы. Или в особых живых существах.

С одним из которых я и столкнулся через несколько минут, будучи совершенно к этому не готовым.

Я двигался вдоль берега, держась чуть в стороне от линии прибоя, чтобы не мочить лишний раз ноги. Лавировал между скалами, те, что пониже, перелезал. И сроду бы не обратил внимания на валяющуюся на пути корягу, если бы она вдруг не развернулась в мою сторону и не попыталась цапнуть меня огромной клешнёй.

Да твою-то крабью маму! Или кто там тебя породил, страшилище ты морское…

От неожиданности я отпрыгнул метра на три, и это спасло меня от следующей атаки зверюги. Тот выплюнул в меня изрядную порцию воды – по ощущениям, ведра этак на два. Причем удар, хоть и смягчённый расстоянием, оказался неожиданно сильным – я едва устоял на ногах, оглохнув на несколько секунд, и перед глазами всё померкло. Неслабый такой нокдаун.

Тварь воспользовалась моим замешательством, чтобы полностью выбраться наружу. Большая часть его туловища скрывалась под песком – не то его занесло во время бури, не то он в принципе всегда так прячется. В итоге оказалось, что размером он со здоровый пикап, и весом, наверное, не меньше.

Действительно, краб. Или скорее жуткая его помесь с осьминогом и черепахой с массивным, усеянным острыми наростами панцирем. Клешня у него оказалась только одна, зато под панцирем скрывался ещё и целый клубок толстых щупальцев, с помощь которых он не только довольно шустро передвигался, но и мог хватать разные предметы. К примеру, ему почему-то очень понравилась моя левая нога – её он попытался зацепить раз пять подряд, но я либо успевал отпрыгивать, либо отбивал конец щупальца посохом.

Попадаться в захват было категорически нельзя – подтянет к себе, а там уже разделает клешней на несколько частей. Размер у неё такой, что запросто может перекусить ногу. А может, и туловище.

Я отбежал от чудовища, разрывая дистанцию, и запрыгнул на торчащий из песка валун высотой чуть меньше моего роста. Здоровяк полз за мной, причём довольно шустро. Но всё же заметно было, что он не в своей стихии. На суше его размеры и особенно строение конечностей играли против него. Особенно на таком рельефе – если ползти по ровным участкам пляжа он ещё худо-бедно мог, то карабкаться по скалам – точно нет.

В меня полетел ещё один шипящий водяной заряд, едва не сбив с валуна. И в этот раз уже было очевидно, что это не просто плевок морской водой. Это что-то вроде магии!

Духозверь! Вроде бы так здесь называют подобные создания, судя по рассказам Лилу. Правда, она утверждала, что на острове таких не водится, и она слышала о духозверях только из сказок. Этого здоровяка, возможно, прибило к берегу штормом.

Сконцентрировавшись, я на пару секунд провалился в состояние медитации, чтобы взглянуть на противника истинным зрением.

Ни… фига себе!

Здоровенный, прикрытый бесформенным панцирем силуэт расцвел изнутри сложным переплетением светящихся линий и узлов, которое напомнило мне мой собственный энергетический контур. Только вот у морской зверюги он был гораздо насыщеннее и сложнее. Разница – примерно, как между легким карандашным эскизом и полноценной 3D-моделью. Сильнее всего в глаза бросался крупный, размером с голову, светящийся сгусток в самой глубине его тела. Видимо, тоже что-то вроде моего ядра, в котором хранится запас накопленной Ци.

Краб щелкнул клешнёй, пытаясь достать меня, но я перепрыгнул на соседний валун, повыше, а с него ещё дальше, продвигаясь к более густо усеянному обломками скал участку берега. Здоровяк рванул следом, одним махом проскочив метра три. Ещё миг – и он ударил в меня тонкой шипящей струёй воды.

Я едва успел укрыться за камнем, по спине и плечам вдруг чем-то довольно болезненно стегануло.

Да это же каменное крошево! Чудовище пробороздило скалу, словно лазером или тонким буром, оставляя узкую, но глубокую борозду. К счастью, атака была непродолжительной. Поняв, что достать меня не удалось, краб начал пятиться, возвращаясь к разрытой воронке в песке, из которой вылез.

Осторожно высунувшись, я ещё раз окинул взглядом глубокую отметину на валуне, и присвистнул. Я, слышал, что в моём мире бывают станки, которые даже металлические пластины могут резать струёй воды, смешанной с тонким абразивом. Но чтобы такой фокус проворачивала морская зверюга…

Стараясь не привлекать внимания зверя, я потихоньку отступал всё дальше. Печально, но факт – от этой ползучей коряги надо улепётывать. Поначалу-то во мне проснулся боевой азарт – я в своё время провел множество схваток с подобными чудовищами. Да чего уж там – видал и пострашнее. Но сейчас, трезво прикинув силы, не стал даже тратить время.

Что-то мне подсказывает, что против стихии Воды у морского чудовища будет хорошая защита. Так что даже если я сумею изобразить что-нибудь в духе Удара Волны – то только зря сожгу накопленную в ядре Ци. А больше мне, собственно, и противопоставить-то ему нечего. Колотить его по панцирю посохом точно бесполезно. Он, по-моему, с моё бедро толщиной. А этим своим водяным лазером тварь меня запросто насквозь прошьёт.

Кстати говоря, похоже, это и есть его тактика охоты. Вон, опять в песок зарывается. Видимо, поджидает таким образом жертв, подпускает их поближе, глушит водяным плевком, а потом… Брр-р!

Окончательно убедившись, что мне здесь ничего хорошего не светит, я дал по тапкам.

Лавируя между скалами и теперь уже приглядываясь к каждому подозрительному холму в песках, я продвигался всё ближе к маяку. Эта огромная махина маячила уже в нескольких сотнях метров от меня. Правда, чтобы добраться до неё, пришлось изрядно попотеть – я подобрался к ней с запада, и тут к ней не было нормальных подходов. Скала, из которой вырастала башня, обрывалась отвесной стеной прямо в море.

Но всяческое верхолазанье – это как раз моя стихия. Конечно, здорово не хватало полноценного функционала Серебряного жала, а также магических свойств Зерна Обезьяньей цепкости, которые раньше позволяли мне карабкаться по любым поверхностям. А ещё немного нервировали колышущиеся внизу волны, вдребезги разбивающиеся об острые выступы скал. Чувствовал себя, как циркач без страховки – если сорвусь, мало не покажется.

Ещё и посох жутко мешался, так что я даже начал жалеть, что вообще взял его с собой. Лямка для ношения за спиной оказалась вполне годной идеей, но это когда просто прогуливаешься неспешным шагом. А вот при подъеме на скалы оружие так и норовило зацепиться то за ногу, то за какой-нибудь выступ. Уф, как же мне сейчас не хватало слотов быстрого доступа, куда можно спрятать что угодно и освободить руки!

Но все эти трудности воспринимались лишь как досадное препятствие. Оказавшись рядом с маяком, я уже совершенно отчётливо чувствовал, как меня тянет к нему какая-то невидимая сила. А ещё – начал слышать знакомый звук. Тонкий, едва различимый, особенно на фоне шума прибоя. Похожий на звон потревоженной струны.

Ощущения были знакомыми. Раньше я так чуял Источники – места Силы, из которых можно черпать чистую Ци. Однако сейчас, после катаклизма, всё работает по-другому. Например, возле озера я никакого звона не слышу, хотя его тоже можно считать одним большим Источником.

Но здесь… Звук тихий, как комариный писк, и столь же назойливый, не позволяющий от него просто так отмахнуться. Концентрация на течениях Ци подсказывает и примерное направление – где-то там, наверху, на башне. И чем ближе к ней я становился – тем сильнее было притяжение.

Когда добрался до самого тела башни – подъём пошёл быстрее. Издалека этого не было видно, но маяк был сложен из огромных каменных блоков, многие из которых изрядно потрескались. Щели попадались такие, что туда не то, что пальцы – всю руку можно было просунуть. Так что карабкаться было легко. Проблема была только в том, что архитекторы этой чёртовой башни поскупились на окна – вся эта громадина представляла собой почти монолитный столб с утолщением в верхней части.

К тому моменту, как мне попалось окошко, в которое можно было протиснуться, уже здорово начали уставать руки, особенно пальцы. Так что внутрь я ввалился, тяжело дыша, и некоторое время отдыхал, прислонившись к стене.

Я оказался на длинной винтовой лестнице, похоже, пронизывающей насквозь всю башню. Само внутреннее пространство здания было разделено на несколько ярусов. Я сначала проверил ближайший этаж чуть ниже. Там было почти пусто, если не считать штабеля каких-то старых бочек. Потом начал подниматься по лестнице, заглядывая на каждый следующий этаж. Временами останавливался, ненадолго погружаясь в состояние медитации и пытаясь разглядеть что-нибудь в течениях Ци.

Сложно сказать, что именно я искал. Пока что здание маяка выглядело пустым, почти заброшенным. Только лестницу явно поддерживали в хорошем состоянии – ступени на ней там и сям светлели свежей древесиной, хотя сам металлический каркас был сплошь покрыт слоем ржавчины.

Чем выше я поднимался, тем больше попадалось знакомых уже элементов алантской архитектуры. Если нижняя часть башни представляла собой, по сути, просто грубую каменную трубу с винтовой лестницей, то верхние помещения были напичканы каким-то оборудованием. Причем я-то привык видеть алантскую технику древней, полуразвалившейся, покрытой слоем патины. Здесь же она поблескивала гладкими кожухами, кое-где виднелись прозрачные полусферы из материала, похожего на стекло, скрывающие внутри сложные переплетения каких-то трубок и шестерёнок.

Я добрался до самых верхних этажей, выше оставалась только открытая смотровая площадка. И оба эти этажа были почти полностью заняты сложными механизмами, смысл которых я понял только в общих чертах. Судя по всему, вот эти здоровенные отполированные до зеркального блеска пластины – это приспособления, способные фокусировать и направлять световые лучи далеко в море. Они могут разворачиваться в разных направлениях, складываться друг с другом. А вот эти здоровенные шестерни, похоже, способны даже разворачивать полностью всю верхушку башни. Ну, а здоровенная полупрозрачная призма в центре, высотой выше моего роста – это наверняка главный источник света. Этакая огромная лампочка.

Проблема в том, что вся эта махина сейчас безжизненна. И истинное зрение тоже это подтверждает – я чую внутри только жалкие остатки энергии, да и та медленно утекает из механизма, уходя куда-то вниз тонкими струйками, похожими на сигаретный дымок.

Выглядит странно. Будто что-то высасывает всю свободную Ци не только из этого механизма, но и вообще в довольно большом радиусе. Так вот почему маяк не сработал в шторм. Даже если местные исправно заложили в него источник энергии – что-то опустошило его напрочь.

Я принялся обыскивать этажи ещё тщательнее, то и дело ныряя в состояние медитации. Звон потревоженной струны, означающий близкое присутствие какой-то аномалии, зудел над ухом не переставая, однако я в упор не видел его источника. Толстые каменные стены и металлические алантские конструкции мешали обзору – моё чутьё пока не настолько сильно, чтобы я мог свободно проникать истинным зрением через такие преграды.

Спустился вниз этажа на три. Поднялся снова. Даже вышел наружу, на смотровую площадку. Всё без толку. Ощущение, что хожу вокруг да около, в упор не замечая источника сигнала.

Потом в глаза бросились некоторые несостыковки. Высота потолков на этажах башни примерно одинаковая. А вот витков лестницы между последним и предпоследним больше, чем между остальными. И разброс получается неслабый – метра на два с половиной. Похоже на целый потайной этаж. Или это просто скрытые под полом механизмы столько места занимают?

Быстро отыскать разгадку не удалось. Оно и немудрено. Местные смотрители маяка вон, наверное, годами ходили по этим помещениям и ничего не замечали. Но у меня всё же была хоть и слабенькая, но подсказка – те самые тоненькие струйки остатков Ци, тянущиеся к источнику где-то под полом верхнего этажа и исчезающие в щели между металлическими плитами.

На первый взгляд эти толстые листы из рыжеватого, похожего на бронзу металла казались совершенно монолитными, но я чуял под ними пустоту. Среди всякого хлама на других этажах маяка я отыскал подходящий металлический прут, загнул его на конце, пропихнул в щель между этими плитами. Потянул за этот крюк вверх, и одна из плит заметно поддалась – это оказался, по сути, здоровенный люк в полу. Правда, настолько тяжелый, что в одиночку его было просто нереально поднять.

Пришлось ещё немного покумекать, соорудить что-то вроде блоковой лебедки, используя трос Серебряного жала и перекинув его через одну из балок механизма под потолком. Да и силёнок во мне всё ещё немало, хоть аватар мой и здорово сдулся после катаклизма. Так что в итоге удалось мне сдвинуть эту проклятущую плиту настолько, что образовался проём, в который я смог протиснуться.

В обнаружившейся под полом крипте было темно, как в погребе, но довольно просторно – звуки отдавались эхом, как будто я находился в здоровенной металлической цистерне. С источниками света на маяке была напряженка – на стенах я видел множество алантских светильников, представляющих собой мутные полупрозрачные кристаллы в металлической оправе. Но и из них что-то высосало всю энергию, так что рассчитывать на них было бесполезно. А ничего другого под рукой не было.

Но я обошёлся без освещения – мне достаточно оказалось истинного зрения. Спустившись вниз, я замер, сконцентрировавшись на течении Ци. И сразу же увидел мощный Источник в нескольких шагах от себя. Это было похоже на столб яркого света, вырывающий из темноты круглое пятно на полу.

В моих прежних странствиях по Артару мне уже доводилось сталкиваться с подобным. Обычно такие места представляли собой что-то вроде энергетического родника – места, в котором концентрируется чистая Ци. Либо, в более редких случаях, это были места, где древние оставляли своеобразные послания – войдя в контакт с таким Источником, переносишься в некую иллюзию или даже отдельную локацию, спрятанную на другом слое реальности.

Однако сейчас, после катаклизма, я совсем не уверен, что все эти механики работают, как и раньше. Мало того – за пределами континента, называемого Артаром, их, по идее, и не должно встречаться!

Однако вот же эта штука, прямо передо мной. И кроме неё, здесь, кажется, ничего и нет. Течения Ци обрисовывали мне контуры помещения. Оно действительно напоминало этакую цистерну – небольшой цилиндрический зал с плоским потолком и полом…

На полу, кажется, какой-то узор, состоящий из глубоких борозд в металле. Его можно прощупать носком сапога, да и в течениях Ци он четко выделяется. Окружность метра три диаметром, разделенная на шесть секторов. Столб Ци, подсвечивающий место Силы – на одном из этих секторов. А в самом центре – ещё один сгусток энергии, более яркий. И, похоже, именно они и поглотили всю Ци из окружающего пространства – именно сюда до сих пор тянутся и остальные крохи.

Очень похоже на то, что это место очень долго находилось в этаком спящем режиме, но потом активировалось и потребовало подпитки.

Я постоял немного, рассматривая крипту в режиме медитации, но больше ничего не обнаружил. Невооружённым взглядом здесь и вовсе ничего не разглядишь – просто здоровенная металлическая полость.

Но стоило мне занять место в столбе Ци и снова сконцентрироваться…

Пришлось даже прищуриться – глаза уже успели привыкнуть к темноте, а тут пространство крипты озарилось золотистым светом, идущим откуда-то снизу, будто пробивающимся сквозь потолок. Передо мной раскинулся разбитый на сектора круг с небольшим возвышением в центре. На каждом из свободных секторов горели символы – размашистые, будто нанесенные взмахами когтей, ксилайские иероглифы.

Сердце у меня ёкнуло. Я уже видел подобное раньше! И уж точно знаю, что это за символы. Обозначения пяти основных стихий Ци – Огонь, Вода, Дерево, Земля, Металл. Каждый этот сектор – что-то вроде клавиши, которую можно активировать, воздействовав на неё соответствующей стихией. Нажмёшь все – и откроется тайник в центре круга.

Я даже знаю, что там, в тайнике. Одно из хрустальных зёрен Суань Ю.

Это похоже на какую-то насмешку судьбы. Чтобы вступить на Хрустальный путь, нужно быть мастером всех пяти Стихий. В прошлый раз, когда я наткнулся на похожий тайник, у меня не хватало одной стихии, чтобы вскрыть его. Сейчас же у меня и вовсе в арсенале только Вода.

С другой стороны – теперь уже точно понятно, что на этот остров меня забросило не случайно. Последний подарок от Ники. Я ведь всё последнее время рвался на Хрустальный путь? Пожалуйста. Вот только в своём нынешнем состоянии я ещё дальше от него, чем был перед катаклизмом! Это прямо издевательство какое-то!

Признаться, у меня так подгорело, что я потерял концентрацию. Из медитации меня вышибло, я снова оказался один в пустом гулком тёмном баке. Заодно выяснилось, что здесь отличная акустика и эхо – мои матерные замечания по поводу сложившейся ситуации получались весьма звучными.

Но я быстро взял себя в руки. Бао нет рядом, да и вряд ли теперь мне удастся когда-нибудь встретиться со старым сенсеем. Но тем ценнее следовать той мудрости, что он успел в меня вложить.

Например, ко всему подходить с холодной головой. И после недолгих раздумий я пришёл к выводу, что я всё же в более выигрышном положении, чем в прошлый раз.

Да, я откатился почти к самому началу своего пути – меня сейчас не назовёшь мастером ни одного из боевых стилей. Я пока вообще не могу полноценно управлять энергией Ци. Однако есть и плюс. Я уже убедился на практике, что я могу поглощать и удерживать в своём ядре Ци как минимум двух разных стихий – Воды и Дерева. Скорее всего, получится и с остальными, надо только найти, откуда их можно вытянуть. А потом… Да, полноценных боевых техник я ещё не освоил. Но уж просто вложить стихию в удар – дело нехитрое. И этого должно хватить, чтобы вскрыть замок на этом тайнике.

Дело за малым. Вернуться сюда, имея в ядре некоторый запас Ци каждой из пяти стихий. Выглядит не так уж сложно. Доводилось мне проходить квесты и покруче.

А вот задвинуть плиту, скрывающую вход в крипту, обратно на своё место – оказалось трындец какой непростой задачей. Под конец чуть без пальцев не остался – еле успел отдёрнуть руку.

Вся эта возня на маяке отняла довольно много времени, я даже успел проголодаться. Так что поднялся наверх, на смотровую площадку, разместился там на самом гребне стены, между квадратными зубцами, похожими на крепостные, и устроил небольшой перекус из единственной лепешки, которую смог захватить с собой, спрятав в кармане за пазухой. Фляги с водой у меня тоже не было, так что пришлось давиться всухомятку.

Солнце поднялось уже высоко, лучи его искрились на лазурных волнах. Бескрайние просторы океана простирались во все стороны, докуда хватало глаз. И только отсюда, с самой высокой точки острова, мне удалось наконец разглядеть соседнюю сушу – где-то далеко-далеко на востоке.

Сам остров тоже отсюда был как на ладони – его можно было окинуть взглядом почти полностью. Я разглядел Зелёную скалу в его центральной части – её легко можно было опознать по блестящему пятну озера на плоской вершине. А где-то там, на юго-восточном краю острова, находится единственный посёлок. Он, похоже вон там, возле подковообразной бухты, опоясанной светлой песчаной косой. Вон, даже, кажется, можно различить круглые светлые крыши, сделанные из чего-то вроде соломы. А вон там, чуть поодаль от берега…

Я замер, прикладывая ладони козырьком ко лбу. Очень не хватало какого-нибудь оптического прибора типа бинокля. Но даже без него в южной бухте был заметен характерный темный силуэт.

Корабль!

Интерлюдия. «Волчья звезда»

– Быстрее, быстрее, дармоеды! – орал своим визгливым голосом Рейкар, свесившись через край люка в трюм. – Крен на нос растёт! Качайте!

– Да качаем! – огрызнулся из темноты кто-то из матросов. – Но вторая помпа сдохла!

– Вёдрами черпайте, рыбье семя! Шевелись, шевелись!

– Да толку-то? Пробоина опять вскрылась! Надо латать!

– Да! Где этот грёбаный Джигги?

– Он вообще собирается помогать, или нет?

– Вонючий коротышка…

– Это кто там такой смелый? – рявкнул с верхней палубы Гремучка.

Выкрики из трюма мигом прекратились, зато всплески воды, загребаемой вёдрами, наоборот, стали вдвое чаще.

– Услышал же… Вот гад ушастый… – прокатилось разносимое гулким эхом бормотание.

Сам Джигги по-прежнему не торопился спускаться в полузатопленный отсек. Хотя починка корабля в его прямой обязанности. Главный плотник же, как-никак. И механик. И оружейник заодно. При таком жёстком недоборе в экипаже каждый выполняет сразу по несколько функций. Но, в любом случае, Джигги – самый рукастый из всех, так что кому ещё латать это корыто, как не ему?

Но есть одна проблема – он, как и все харки́ны, терпеть не может воду. Не хочет ноги мочить лишний раз. Резонный вопрос – чего он тогда вообще попёрся бороздить моря? Но те, кто осмеливались спрашивать об этом Гремучку, оставались потом без пальцев, мочек ушей, а то и более значимых частичек плоти. Характер у него не просто скверный – взрывной. Что тоже довольно типично для харкинов.

Что отличает Гремучку от сородичей – так это незаурядный талант. Обычно представители его расы туповаты и годятся в основном для работы в шахтах – низкорослые, с покрытыми шерстью длинными ушами, со свисающими почти до земли лапищами. Ещё и в темноте ориентируются не хуже склирров. Но Джигги, помимо прочего, умеет чинить любую технику. А то и придумывать на ходу всякие хитроумные штуковины и собирать их из подручных материалов. За это Калаан готов ему и жалованье выплачивать за троих.

Ему бы в механарии к алантам податься – наверняка смог бы сделать карьеру у высоколобых. Особенно если бы присягнул Конкордии Зул-Марин. Зул-маринцам плевать, какой ты крови – они смотрят, что ты умеешь делать. И способен ли вкалывать без продыху.

Но вряд ли даже они закрыли бы глаза на добрый десяток наград, назначенных за голову этого коротышки. Убийца, пират, грабитель, контрабандист, похититель людей… Перечислять все его похождения – полдня не хватит.

Впрочем, такому, как он, на «Волчьей звезде» самое место. Остальные тут ничуть не лучше…

Калаан опустил потрёпанную подзорную трубу, в которую разглядывал приближающийся берег, и крикнул в раструб, ведущий в машинное отделение:

– Самый малый!

Крутанул штурвал влево, чутко следя как неповоротливая посудина медленно разворачивается правым бортом к пирсу, выступающему на добрую сотню шагов в море. Ну хоть пирс в этой дыре приличный. Явно аланты выстроили. Вон, и вымпелы их колышутся на столбах. Выцвели уже давно на солнце, но всё ещё можно разглядеть герб с характерными ореолом, похожим на пламя.

Конкордия Манахар. С ними шутки плохи. С другой стороны, не похоже, чтобы тут стоял даже минимальный гарнизон…

– Джигги! – окликнул он всё-таки механика. – Проверь, что там с пробоиной.

– Да залатал я её, не должно сочиться…

– Проверь, я сказал!

– Ладно, ладно…

Коротышка поморщился так, что его и без того-то уродливая носатая морда съежилась, как засохший на солнце фрукт. Но перечить капитану – себе дороже. Гремя на всю палубу своими дурацкими цепями, благодаря которым и получил прозвище, харкин потопал помогать матросам.

Чуть помедлив, будто прикидывая, стоит ли связываться, Калаан окликнул боцмана, который сидел неподалеку, прямо на ступенях, ведущих с мостика, и методично точил один из своих жутких тесаков.

– Крогар! Пройдись по трюму, проверь, всё ли в порядке с грузом. И тоже поторопи матросню! Что-то и правда еле шевелятся…

Огромная горбатая спина Крогара продолжала размеренно покачиваться в такт движениям точильного бруска, будто он и не слышал обращения. Но повторять капитан не стал.

Спустя некоторое время, опробовав остроту клинка пальцем, Крогар молча убрал тесак и с коротким не то рыком, не то хрипом поднялся с места. Заковылял, как обычно, сильно припадая на одну сторону – правая его половина гораздо массивнее левой, да и вообще всё тело скрючено так, будто его пытался вылепить какой-то великан, но потом разозлился и смял в кулаке.

Вообще, формально говоря, Крогар – алант. Только вот ему не повезло – ещё в утробе матери он подвергся такому воздействию эфира, что родился полным уродом. Таких, как он, другие аланты называют троглами, и за равных себе, конечно, не считают. На родине в Ксадалии он, как представитель низшей касты, мог бы рассчитывать разве что на работу где-нибудь в шахтах или канализационных коллекторах – подальше от глаз. Но куда вероятнее – на участь попрошайки или мелкого воришки.

Однако у природы порой есть чувство иронии. В добавок к чудовищному виду она наделила Крогара не менее чудовищной силой и – что неожиданно – хитростью и холодным расчётом. Даже сам Калаан не брезгует обращаться к нему за советом, тем более что Крогар единственный из всей команды, кроме него и Рейкара, кто умеет читать и писать.

При этом большинство членов команды думают, что этот громила даже разговаривать толком не умеет. И слушается каким-то чудом только капитана. Он для них – всего лишь страшное ручное чудовище Калаана, что-то вроде цепного пса.

Что ж, пусть так думают. Сам капитан не спешил развеивать подобные слухи – они ему только на руку…

– Рейкар! – выкрикнул он, не отпуская штурвала. – Двух человек на сходни! А сам – ко мне!

До пирса было уже рукой подать. Нахлобучив плотнее свою огромную, немного нелепую шляпу с пером, чтобы не сдуло порывом ветра, Калаан всматривался в небольшую группку местных, толпящуюся на пирсе. Задумчиво поскреб ярко-рыжую многодневную щетину на щеке.

– Ксилаи… – проворчал подоспевший Рейкар и брезгливо скривился, наморщив свой узкий, как обух ножа, горбатый нос. – Терпеть не могу этих прохвостов блохастых.

– Может, там ещё кто на берегу найдётся?

– Не-а, – покачал головой штурман. – Я бывал на этом островке. Это Зелёная скала. Тут крохотная колония. Вроде под Манахаром. Но тут ни хрена нет, кроме этого долбаного маяка. Да и посёлок-то только ради маяка и построен – местные должны следить, чтобы он работал исправно.

– Но, как видишь, не уследили, – мрачно проворчал Калаан.

Налетевший вчера шторм спутал все планы. Он был не очень-то и сильным, однако застал «Волчью звезду» в опасной близости к рифам. Ветер сносил корабль всё дальше на юг и, как назло, алантский маяк на Зелёной скале этим вечером почему-то не работал.

Они сбились с курса, а когда Рейкар в последний момент разглядел торчащие из-под воды скалы, было уже поздно. Столкновения избежать не удалось. Здорово долбанулись правым бортом, и большую часть ночи провели насаженными на скалу, как рыба на крюк. Высвободились только с приливом, кое-как залатали пробоину и дотянули до бухты.

Сам Калаан за ночь спускался в трюм только раз, чтобы в общих чертах оценить масштабы проблемы. Увиденное ему здорово не понравилось. Даже учитывая таланты Гремучки, ремонт грозит затянуться на несколько дней. И это ещё при условии, что на острове можно будет разжиться материалами. Да и провианта в обрез – нужно срочно пополнить запасы.

Проблемы – они как склирры. Если уж завелись – то плодятся с бешеной скоростью.

– Да, всё из-за маяка! Ну, значит, пусть кошаки готовятся платить за свою оплошность, – процедил Рейкар. – Жаль, с них и взять-то нечего. Говорят, здесь раньше было поселение лаари. Вот из их самочек получаются хорошие наложницы. Тёмненькие такие, гладенькие. Ну, да ты сам знаешь.

Он подмигнул, и его чёрные глаза масляно заблестели, как всегда, когда речь заходила о женщинах, и почти неважно, какой расы – Рейкар был, мягко говоря, непривередлив.

Калаан невольно поморщился. На «Волчьей звезде», конечно, праведников нет. Но у нового штурмана аппетиты совсем уж неуёмные. Как бы это не доставило проблем…

Рейкар в команде недавно. Калаан нанял его в прошлый свой заход на Тьер-Накар, вместе с двумя десятками абордажников. После той заварухи в устье Чекави половина команды была перебита, и срочно требовалось пополнение. Ещё и время поджимало.

То, что южанин согласился на довольно умеренную плату, а заодно привёл с собой людей, было удобно. С одной стороны. Но всё же при другом раскладе Калаан предпочёл бы набрать пополнение сам, и желательно надёргав из разных мест.

С таким сбродом в команде за каждым нужен глаз да глаз. Эту нехитрую мудрость Калаан Рыжий Пёс освоил смолоду. Иначе бы его плавание по южным морям не тянулось бы уже третий десяток лет, а оборвалось бы гораздо раньше. И никто и не вспомнил бы безродного бродягу-северянина.

В море следов не остаётся.

Корабль благополучно поравнялся с пирсом, матросы сбросили вниз причальные канаты, местные суетились, помогая им. Без особой радости – на мордах их так и читались тревога и страх.

Оно и понятно – даже сам вид корабля говорил о многом. Приземистый, узкий, с двумя массивными оружейными башнями, с бронированными бортами, правда, изрядно потрёпанными, почти полностью покрытыми ржавчиной и наростами ракушек. На торговца он точно не был похож. Как и на дредноут алантского экспедиционного корпуса.

До того, как корабль окончательно причалит и спустит трап, оставалось ещё полно времени. Так что, оставив штурвал Рейкару, Рыжий пёс покинул рубку. Направился по лестнице вниз, грохоча по решетчатым железным ступеням тяжелыми сапогами. Прошёл коротким путём через камбуз и матросский кубрик, спустился ещё ниже, захватив по пути фонарь со светящимся кристаллом.

Места на «Волчьей звезде» немного – значительную часть пространства под палубой занимает машинный цех, поворотные механизмы оружейных башен, крюйт-камеры, кубрики для бойцов и матросов. Для груза остаётся лишь пара площадок на верхней палубе и самый нижний уровень в трюме. И вот он-то довольно сильно пострадал во время шторма. Большая пробоина была только в носовой части, но водонепроницаемые переборки между отсеками оказались не таким уж водонепроницаемыми. Подтопило почти весь трюм, а во время болтанки всё, что оказалось плохо закрепленным, сорвало и швыряло от борта к борту.

Груза в этот раз тоже кот наплакал. А тот, что есть – хоть и ценный, но довольно проблемный.

В трюме в ноздри сразу же ударил тяжелый запах сырости, ржавого металла и нечистот. Оборудованных гальюнов тут не было – пленникам их заменяли обычные деревянные вёдра, а матросы не очень-то торопились их выносить. Выплёвывая на ходу невнятные ругательства, Калаан шагал по узкому полутёмному проходу. Под сапогами хлюпала вода – даже здесь, в центральной части трюма, её до сих пор было пальца на три. А в носовой части, похоже, вообще по колено.

Отсек для живого товара представлял собой, по сути, две большие клетки с коридором между ними. Задней стенкой клеток служили борта судна, и для экономии места от пола до потолка высились в три яруса деревянные нары с напрочь отсыревшими тюфяками. На каждую клетку – ровно дюжина таких. Но пленников в них обычно набивалось больше, с хорошим запасом – место старались использовать по максимуму.

Однако во время болтанки и затопления трюма это сыграло плохую службу. Вода здесь ночью поднималась выше пояса. Рейкар сказал, что много пленников поранилось, и без смертей тоже не обошлось.

Плохо. Очень плохо. Времени в обрез, корабль Рувазира будет ждать их возле Каменной короны уже через четыре дня. Самое обидное, что они шли с хорошим запасом времени, и планировали прибыть на место раньше покупателя, чтобы хорошенько подготовиться к встрече – например, прочесать окрестности на предмет возможной засады.

Не то, чтобы Калаан ждал от жирного хитрюги какой-то каверзы. Простые меры предосторожности, привычные для людей его профессии.

Сквозь прутья решётки на него с обеих сторон прохода смотрели десятки глаз. Вцепившись в ржавый металл грязными исцарапанными пальцами, пленники провожали Калаана взглядами, полными самых разных эмоций – от страха и тревоги до неприкрытой ненависти.

Он давно уже перестал обращать внимание на подобные вещи. Для него все эти существа за решёткой – безымянный скот. Такой же товар, как, к примеру, слитки металлов или какие-нибудь фрукты с южных островов. В торговле им есть свои плюсы и минусы, свои подводные камни. Иногда накатывали мысли, что неплохо бы заняться чем-нибудь менее хлопотным. Но дальше мимолётных порывов дело не заходило. Он завяз слишком давно и крепко, чтобы что-то менять.

В конце отсека узкий проход между клетками упирался в поперечный коридор, рассекающий трюм от борта до борта. Здесь попросторнее – вон на том дощатом столе возле левого борта кок размещает свои бадьи с баландой, когда приходит время кормить пленников, а дальше справа, возле трапа к оружейной башне – пост, где по очереди дежурят бойцы.

Но сейчас тут шагу нельзя было ступить. Крогар, сгорбившись, стоял на перекрестке коридоров и разглядывал нечто, разложенное перед ним на полу. Двое матросов, кряхтя, подтаскивали очередной завернутый в дерюгу предмет, в котором легко угадывалось мертвое тело. Выложили рядом с остальными.

Калаан, окинув взглядом печальную картину, не удержался от ругательства. Всё оказалось хуже, чем он думал. Гораздо хуже.

– Сколько? – выдохнул он.

– Двадцать два, – своим низким грудным басом прорычал Крогар. – Раненых больше. Есть тяжелые.

Он мотнул уродливой башкой налево, где прямо на столе лежал, тяжело дыша, мокрый от пота мужчина с таким бледным, заострившимся лицом, что больше походил на покойника. Обе ноги его, похоже, была сломаны в голенях, причем переломы были скверные, открытые – сквозь грязноватые бинты проступали бурые пятна.

Наличие этих повязок удивило Калаана больше всего. Наложены они были явно со знанием дела, а на правую ногу даже успели примотать примитивную шину из обломка доски.

Но, увидев, кто это сделал, капитан пришёл в ярость.

– Какой идиот выпустил её из клетки? – рявкнул он на матросов.

– Да куда ж она денется? – виновато промямлил один из них – чумазый настолько, что на лице одни глаза блестят. – А кроме неё, и раны-то никто не умеет перевязывать.

– Я сказал – в клетку её! И больше не выпускать без моего разрешения!

Виновница стычки – худая, хрупкая на первый взгляд лаари с коричневой пятнистой кожей и огромными серыми глазами – зыркнула на него через плечо.

Когда она только попала на корабль, её волосы, заплетенные в десятки тугих косичек и украшенные мелкими ракушками, были серебристо-белыми. Сейчас они уже цвета грязного тряпья. Изящный наряд из тонкой светлой ткани тоже превратился в лохмотья, тяжелые браслеты кандалов на руках и ногах оставили тёмные ссадины на коже. Однако взгляд остался всё тем же – гордым, наполненным бессильной яростью, как у запертого в клетке зверя.

– Я разрешил, – неожиданно подал голос Крогар. – Может лечить.

– И что с того? – прошипел капитан сквозь зубы и уже совсем тихо, чтобы расслышал лишь боцман, добавил. – Она опасна!

Любому другому он бы не спустил такого неповиновения. Но с этим огромным троглом даже сам Калаан старался держаться сдержанно.

Крогар оставался невозмутим. Впрочем, эмоции на его уродливом лице вообще считывать сложно. Он лишь снова кивнул на трупы, выложенные в ряд на полу, и напомнил:

– Двадцать два. Много.

Калаан выругался сквозь зубы. Понятно было, куда урод клонит. Уговор с Рувазиром был на десять дюжин рабов. Зная, что жирный торгаш наверняка забракует нескольких, Калаан набил в трюм даже чуть больше – сколько позволяли клетки. Однако сейчас…

Если отбросить ещё и раненых (а жирдяй их наверняка отбросит – уговор был на крепких здоровых особей, способных работать в шахтах), конечное число товара получится уже меньше сотни. Рувазир будет недоволен. Наверняка срежет цену и за остальных. А денег и так в обрез. И без того куша с этой сделки должно было едва хватить, чтобы расплатиться с долгами перед командой, да и то не сполна. А нужно ведь ещё запастись провиантом. И движитель давно требует ремонта…

Треклятый шторм! И треклятые кошаки, не зажёгшие маяк! Он только-только начал выбираться из клоаки, в которую сполз за последние месяцы, после неудачного рейда к Чекави. А из-за них снова зарюхался ещё глубже.

– Ладно. Пусть перевяжет самых тяжёлых, – проворчал Калаан. – Но глаз с неё не спускай! Она грёбаная колдунья, ты же знаешь.

Крогар лишь фыркнул и, взглянув на лаари, красноречиво похлопал лапищей по рукояти своего широченного тесака, больше похожего на топорик для разделки мяса. Носил он его на виду, в ножнах, закрепленных на левом плече, и выхватывать умел быстрее, чем моргнуть успеешь.

Темнокожая лаари равнодушно отвернулась и снова занялась раненым.

Калаан даже сам себе не мог толком объяснить, почему он испытывает к ней такую ненависть. Дело не в том, что она дикарка – за годы странствий он видел множество племён, но ко всем относился одинаково. И не в том, что она уже трижды за короткое время пыталась бежать, а во время одной из попыток убила двоих матросов. Это тоже неизбежные издержки его нелёгкого ремесла.

Пожалуй, дело именно в её способностях. Перед ними он с детства испытывал животный ужас, с возрастом перешедший в ненависть.

Такие, как она, встречаются среди представителей любых рас, населяющих Артар. У ксилаев их зовут бакхо, или Идущими. У племён лаари с Оримана и с островов Золотого моря – Взывающими. У алантов… В разных Конкордиях по-разному. Например, Манахар уничтожает их, как опасных хищников. В Зул-Марине мастерам Стихий предоставляют все возможности для головокружительной карьеры. Конкордия Астраар, по слухам, использует их исключительно как подопытных крыс.

В тех местах, откуда родом сам Калаан – на северных островах Ругорна – таких одарённых зовут Мечеными. И в большинстве кланов убивают сразу, едва проклюнется дар. Потому что слишком часто те, на кого легла отметина богов, приносят беду.

Из-за этих давних предрассудков он и некоторых членов команды с трудом терпел. Ну, ладно Гремучка – природа его способностей не совсем понятна. Не то у него и правда талант к обращению с металлом, не то всё дело в этой его зачарованной кирасе. А вот Рейкар со своими змеиными фокусами изрядно бесит. Ещё поначалу и скрывал, иначе, может, Калаан и вовсе его не нанял бы.

Сила Меченых проявляется причудливо – сложно найти два одинаковых дара. К примеру, эта дикарка явно тяготеет к стихии Воды. И к тому же, как выяснилось, умеет оказывать помощь раненым. Ценный экземпляр для рабыни. Может, Рувазир благодаря ей закроет глаза на общую недостачу…

Рыжий Пёс зло рыкнул, мотнув головой и отметая собственные глупые мысли. Ага! Держи карман шире! Не стоит обольщаться понапрасну.

Хорошо, что есть у него ещё один трофей. Правда, совсем иного рода, и продать его лучше совсем в другом месте. Он и реальной цены-то его не знает. Да и Рувазир тоже. Но, на самый крайний случай…

– Карцер проверял? – спросил он Крогара.

Тот коротко покачал головой.

– Хорошо, я сам гляну.

Карцер располагался чуть дальше от перекрёстка коридоров. Две крохотные каморки, каждая шага три в поперечнике, представляющие собой, по сути, глухие железные ящики, единственные окошки в которых – это щели в дверях, через которые можно подавать еду. Да и те, при необходимости, закрываются заслонками.

Карцеры на «Волчьей звезде» редко использовались по назначению, дальний и вовсе давно превратился в подобие сейфа, в который Калаан запирал выпивку, патроны и прочие вещи, за которыми нужен был глаз да глаз. Но для той добычи, что им посчастливилось заполучить, наткнувшись в море на обломки торгового корабля, пришлось выделять отдельное хранилище. Да и то укреплять дополнительно – Джигги обшил стены камеры изнутри дополнительным слоем брони. И это вдобавок к тому, что тварь, которую они подобрали, уже сидела в клетке – настолько тесной, что едва разворачивалась в ней.

Но все меры предосторожности того стоили – в этом Калаан убедился в очередной раз, стоило лишь подойти к карцеру.

От железной двери ощутимо веяло жаром, и прикасаться к ней голыми руками он не рискнул. Лишь наклонился ближе, разворачиваясь к ней ухом, а потом пнул носком сапога. Изнутри донеслось шипение, клёкот, лязг решёток огнеупорной клетки.

Уф. Ну, главное, что эта тварь всё ещё жива. Калаан плохо разбирался в подобной добыче, но знал наверняка – живые экземпляры во много раз ценнее дохлых. Интересно, сколько она ещё протянет без жратвы? Эх, в идеале бы довезти её до Медных островов. Там-то точно можно было бы продать подороже. Но на алантские форпосты Калаану пока хода нет. Вот и приходится работать через Рувазира. Помимо посредничества, жирный пройдоха обещал свести его с нужными людьми, которые смогут вычеркнуть его имя из чёрных списков. За хорошую взятку разумеется.

Ещё и на это нужно где-то наскрести денег. Как вспомнишь – рычать хочется.

По корпусу корабля прокатилась ощутимая вибрация – как всегда, когда глушат маневровые движители. Одновременно с этим окончательно стих и низкий гул, доносящийся из машинного отделения и за многие дни плавания ставший настолько привычным, что ухо совершенно не воспринимало его.

Наконец-то твёрдая земля. Пожалуй, единственная хорошая новость за много дней.

Что ж, пора сойти на берег и потолковать с местными. И посмотреть, чем можно поживиться на этом забытом богами клочке суши.

Глава 4. Незваные гости

Всю обратную дорогу от маяка к своему убежищу у озера я не переставал размышлять о своей находке. Эмоции были смешанные.

С одной стороны, облегчение – выходит, я и правда на этом островке совсем не случайно. Да и конкретная цель появилась, а это меня всегда мотивирует. Но в то же время новых вопросов в моей бритой головушке роилось так много, что сложно было сконцентрироваться на чём-то одном.

Если Ника смогла забросить меня сюда – выходит, её возможности простирались за пределы одного континента? К тому же, выходит, она каким-то образом знала и о Хрустальном пути? Но откуда?

И что вообще произошло в момент устроенного нами катаклизма? Мы уничтожили то, что называлось Сердцем Артара, и… Что дальше? Мир точно не рухнул, это понятно. Он, похоже, вообще ничего не заметил, кроме того, что магический купол, накрывающий один из континентов, исчез. Впрочем, он исчез даже раньше.

Да, я выжил. Но что случилось с моими товарищами? Да и вообще с остальными обитателями того, малого Артара?

Но я постарался выбросить из головы лишние вопросы. А лишние – это те из них, ответы на которые я при всём старании не смогу отыскать в ближайшее время. И уж тем более если буду и дальше торчать на этом крохотном клочке суши. Лучше сосредоточиться на более насущных задачах.

Как достать хрустальное зерно из тайника. И как отсюда выбраться.

Я снова ненадолго, минут на пятнадцать, задержался у черводрева, попавшегося на пути. Вскарабкался по его толстому шершавому стволу повыше, уселся на удобной развилке ветвей и помедитировал, втягивая в ядро сочащуюся под корой древесную Ци. Как и в прошлый раз, тянулась она весьма туго, а вскоре процесс и вовсе остановился – я попросту не мог удержать больше. При этом получившийся запас был смехотворно мал – едва различим на фоне водяной Ци.

Что и требовалось доказать. Ёмкость Ядра для каждой стихии прокачивается отдельно. Мало того – в процессе медитации я заметил, что от зеленой части Ядра начали тянуться дополнительные энергетические жилки – где-то идущие параллельно уже существующим, а где-то и совершенно новые. Похоже, что при освоении новой стихии изменения возникают не только в Ядре, но и во всём контуре – система энергетических каналов становится всё более сложной и разветвлённой.

Я вспомнил, как выглядел подобный контур у встреченного мной возле маяка морского духозверя, и невольно взгрустнулось. Мне до такого уровня развития ещё как до Гаракса вплавь. А ведь у того краба-переростка явно развита только одна стихия – Воды. Во что же превратятся все эти структуры у меня, если смогу прокачать все пять стихий?

Впрочем, тут я снова слишком забегаю вперёд…

Учитывая размеры острова, моя вылазка к маяку не заняла много времени – когда впереди снова замаячили почти отвесные склоны Зелёной скалы, солнце едва перевалило через зенит. Подъем тоже особого труда не составил – скала из пористой, растрескавшейся породы, ещё и густо поросшая вьюнами, так что карабкаться по ней не сложнее, чем по лестнице. А вот наверху пришлось немного затормозить.

Cо стороны озера доносилась какая-то приглушённая возня, прерываемая возгласами. Я прошёл к берегу по широкой дуге, укрываясь за зарослями кустарника, и смог подобраться незамеченным почти вплотную к источнику шума. Точнее, к источникам.

Снова братцы Чао, вся троица.

– Ну, что за шум, а драки нет? – строго окликнул я их, выныривая из кустов.

Окрик мой заставил их замереть в причудливых позах. К слову, как раз до драки у них едва не дошло – похоже, они о чём-то горячо спорили, а старший, Фэн Чао по прозвищу Попрыгун, уже вовсю тряс за грудки среднего – добродушного увальня по имени Кианг. Младший – Порикай Чао по прозвищу По – как обычно, держался от заварухи чуть в сторонке и пытался утихомирить братьев словами.

Опомнившись, все трое склонились передо мной в почтительном поклоне, впечатывая кулак правой руки в раскрытую ладонь левой.

– Мы так рады, что мастер Мангуст вернулся! – не поднимая глаз, протараторил Попрыгун. – Нам нужна помощь!

– Да! Беда, мастер Мангуст… – басовито прогудел Кианг.

– Что-то с Лилу?

Они переглянулись между собой и замотали головами.

– Лилу? Не, мы её не видели со вчерашнего дня. Похоже, она пережидала бурю где-то в лесу.

– И что, до сих пор не вернулась в посёлок? – обеспокоенно спросил я.

Попрыгун пожал плечами.

– Не знаю. Мы сами сбежали оттуда.

– Почему?

– Из-за корабля! – выпалил Кианг.

– Да, я видел его издалека. Что за корабль?

– Плохие люди! – покачал головой Попрыгун.

Хвост его так и вихлял из стороны в сторону, как всегда, когда он нервничает. Братья тоже выглядели встревоженными – шерсть дыбом, глазищи горят.

– Очень, очень плохие! – наконец, подал голос и По. Младший и вовсе заметно трясся – не то от волнения, не то от страха.

– Так-так, ребят, давайте-ка немного успокоимся… Сядьте и расскажите подробнее. Только не торопитесь – я еще не совсем хорошо понимаю ваш язык.

Подавая пример, я сам уселся на плоский камень, скрестив под собой ноги. Ксилаи расположились передо мной полукругом, но всё еще не могли угомониться. Фэн и вовсе присел на корточки и озирался, будто готовый в любой момент сорваться с места.

– Давайте по порядку, – кивнул я.

– Корабль причалил утром, когда шторм уже давно утих, – заговорил Попрыгун. – Шёл медленно, у него пробоина в борту. Похоже, налетел на скалу где-то к северу от острова, а потом кое-как дотянул до бухты.

Я вздохнул, невольно оглянувшись в сторону маяка. Того, правда, сейчас не было видно за деревьями. Да уж, невовремя хрустальное зерно решило пробудиться…

Хотя, вероятно, это произошло из-за моего присутствия. Даже скорее всего.

– Так что за корабль-то?

– Называется «Волчья звезда». Их главного вроде зовут Калаан. Он назвался торговцем и попросил у старейшины Шэня помощи. Им нужно срочно починить корабль, пополнить запасы провизии, подлечить раненых…

– Вот только никакой он не торговец! – выпалил Кианг. – Там вся команда – такие головорезы, что взглянуть страшно! А Солёный Линьфао даже говорит, что слышал об этой «Волчьей звезде». Охотники за живым товаром.

Попрыгун недовольно покосился на него, но продолжил.

– Ну, пока что ведут они себя прилично, никого не тронули. Но Меймин Хан потихоньку отсылает всю молодежь и женщин из деревни. Велит прятаться в лесу или в шахте. Не попадаться чужакам на глаза.

– Чего он опасается?

Подростки переглянулись между собой и подавленно замолчали, будто никто из них не хотел озвучивать неприятные вещи. Наконец, заговорил вислоухий По – как обычно, негромко, слегка запинаясь.

– На берег спустили с десяток раненых. Чтобы наши травницы о них позаботились. Раны у некоторых серьёзные – переломы, ушибы головы. И это не члены команды. Пленники.

– Рабы, – мрачно поправил Попрыгун.

– Да. Похоже, корабль этот… Действительно, охотники за живым товаром. Меймин Хан говорит, их довольно много рыскает по островам и особенно на востоке, на большой земле. Добывают новых рабов для Манахар.

– А Манахар – это…?

– Конкордия Манахар, – пояснил По. – Аланты. Я сам не совсем понимаю, что это такое. Но те корабли, что приходят к нам за данью – тоже ей служат. Да и наше поселение принадлежит им.

Угу. Ясно. Похоже, какое-то объединение. Что-то вроде… корпорации? Или как там у алантов всё устроено?

– Так может, пираты не рискнут связываться? Побоятся ваших хозяев?

Все трое помрачнели ещё больше. Наконец, заговорил Попрыгун.

– Кто знает, чего от них ждать. Может, они починят корабль и просто уплывут. А может, напоследок бросят самых молодых и крепких в свои клетки, а остальных просто вырежут. Как говорит Солёный Линьфао – концы в воду. В море следов не остаётся.

Резонно, чёрт возьми. Ещё и Лилу я, как назло, отослал обратно в посёлок…

– Ну, а отбиться от этих бандитов не получится?

– Конечно, мы будем драться, если придётся! – оскалил клыки Попрыгун. – Но нас ведь мало, и мы не бойцы…

– Но как ваш посёлок вообще живёт без защиты? Неужели ничего не предусмотрено на такой случай? Может, подать какой-то сигнал хозяевам?

Ребята снова растерянно переглянулись. Ну да, нашёл у кого спрашивать…

– Случайные корабли сюда заходят очень-очень редко, – наконец, вздохнул По, теребя в руках кончик хвоста. – Торговые пути проходят к северу от нас, а вокруг острова всё усеяно рифами. Наш маяк и нужен для того, чтобы предостерегать корабли, которые слишком отклонились к югу.

– Ну, а о вашей защите хозяева, выходит, не позаботились?

– Да никому мы не нужны, – проворчал Попрыгун. – Завезут новых, если что. Ксилайское поселение здесь всего лет десять. Я даже помню, как нас сюда привезли. Киангу тогда было годика два, а По и вовсе был в пелёнках… И помню, как взрослые разбирали сожжённые развалины. Говорят, раньше деревня тут была в три раза больше. Но кто-то её разорил дотла.

Так-так-так…

Видно было, что ребята встревожены не на шутку, и мне это настроение тоже невольно передалось. Больше всего я опасался за Лилу. За эти дни я уже успел привязаться к этой смешной любопытной девчонке. Если с ней что-то случится…

Ладони сами собой сжались в кулаки.

– Ладно, я понял.

– И что мы будем делать, мастер Мангуст? – первым вскочил на ноги Попрыгун.

– Вы, – с нажимом произнёс я, указывая на них пальцем. – Останетесь пока здесь. Почтенный Меймин Хан прав. Прячьтесь, выжидайте. Не попадайтесь на глаза этим незваным гостям. А я тем временем схожу посмотрю, как там что. Мне нужно увидеть всё своими глазами.

Все трое, даже робкий По, возмущённо замотали головами.

– Мы не будем отсиживаться в кустах, как малолетние котята! – упрямо набычившись, прорычал Попрыгун. – Мы пойдём с мастером Мангустом!

Я набрал было воздуху в грудь, чтобы что-то возразить, но передумал. Зачем я их отговариваю? Неужели я сам бы на их месте поступил иначе? Да и вообще, пусть лучше будут рядом. Так хоть меньше шансов, что вляпаются в какую-нибудь историю.

– Ну хорошо, – кивнул я, стараясь всё же сохранять суровое выражение лица. – Только без глупостей! Без моего слова – лишнего шага не ступите. Ясно?

– Да, мастер Мангуст! – хором отозвались все трое, склонившись в ксилайском полупоклоне.

– Увидев настоящего бакхо, эти вонючие безволосые по-другому запоют! – прогудел Кианг. – И пусть они только посмеют тронуть кого-то из наших…

По испуганно зыркнул на него – даже уши, обычно опущенные вниз, приподнялись.

– Кианг совсем не имел в виду, что все безволосые плохо пахнут! – перебил он брата. – И совершенно точно не хотел обидеть вас, мастер…

– Ты чего несёшь, дубина? – возмутился Попрыгун. – При чем здесь… Оу! Да, эти головорезы – ваши соплеменники. Но, мастер Мангуст, Кианг совсем не имел в виду…

– Да погодите вы! – оживился я, жестом останавливая их болтовню. – Хотите сказать, они… такие же, как я?

Вот так поворот! Я-то уже понемногу настраивался на то, что в этом мире окажусь единственным представителем человеческой расы. И, если честно – так себе перспектива.

– Ну… мы их толком не разглядели, – смутился Попрыгун. – Видели только нескольких, издалека. Да и вообще…

– Все безволосые на одно лицо, – снова ляпнул Кианг, чем заслужил ещё один укоризненный взгляд от По.

– Ну а чего? – виновато прогудел здоровяк. – Меймин Хан всегда так говорит…

– Ладно, расслабьтесь уже, – отмахнулся я. – Кстати, этот ваш Меймин Хан – он вообще кто?

– Он отвечает за шахту, – подсказал По. – Приехал лет пять назад, с несколькими рабочими. Шахта тут уже была, но тоже заброшенная. И вот они начали копать снова. Потом ещё несколько человек из деревни привлёк. Мы и сами ему помогаем иногда. Особенно Кианг.

– Старейшина Шэнь его недолюбливает, – добавил Кианг. – Но это потому, что многие стали почитать Хана за главного. Мне и самому он нравится больше старика. Тот только болтает попусту. И трусливый, как склирр.

– Ясно. Ну что ж, посмотрим, что там у вас творится. Есть идеи, как незаметно подобраться к деревне?

Мальчишки снова переглянулись и почти одновременно кивнули.

– Через шахту!

Темнеет в этих широтах довольно рано, но дожидаться сумерек мы не стали. В сам посёлок я решил пока не соваться. Для начала хотелось осмотреться с безопасного расстояния. Чао подсказали мне удобное место для этого – вершину скалы, у подножия которой, с южной стороны, располагается вход в рудник.

Северный склон у этой скалы пологий, как трамплин, и сплошь зарос колючим кустарником. Но это даже к лучшему – меньше шансов, что напоремся на кого-нибудь раньше времени. Зато отсюда открывался отличный обзор не только на сам посёлок, но и на всю бухту.

Мы подползли к самому обрыву, держась под прикрытием кустарника. О том, что нас могут засечь снизу, можно было не беспокоиться – скала достаточно высокая, с девятиэтажку. Даже если кто-то и разглядит мою бритую голову и пустится в погоню – подъем отнимет у него кучу времени.

Корабль незваных гостей несколько удивил. Я ожидал увидеть деревянный парусник в духе колумбовских времен. Но это оказалась железная посудина без мачт и парусов, зато с двумя надстройками, в которых угадывались оружейные башни. Похоже, что даже поворачивающиеся.

Явно технологии алантов. Но, как и в случае с маяком, непривычно видеть их не в формате древних развалин.

Подобные детали пока только ещё больше запутывали меня. На том континенте, который был освоен людьми, аланты считались давно вымершей расой, оставившей после себя только кучу всяких высокотехнологических древних механизмов и строений, некоторые из которых даже всё ещё работали. Однако та часть Артара была отсечена от остальной планеты непроницаемым куполом, под которым действовали другие физические законы, и даже время текло по-другому.

Когда этот купол исчез, тут же пожаловали гости из большого Артара. Так что я уже был в курсе, что аланты не вымерли, а вполне себе здравствуют и, оказывается, даже господствуют в этом мире. И неудивительно – насколько я могу судить, некоторые их технологии обгоняют даже земные. И корабли у них бывают не только обычные, но и летающие.

Конкретно этот корабль, правда, явно не вершина местной инженерной мысли. Скорее уж похож на давно списанную старую рухлядь, которую потом годами чинили и модернизировали кто во что горазд. Даже обшивка его больше напоминает лоскутное одеяло.

А вот деревушка ксилаев оказалась ровно такой, какой я её себе и представлял. С некоторой скидкой на местный тропический колорит. Ну, и на прокатившийся ночью шторм. Волны из бухты до неё не докатились – построена она была грамотно, на возвышении. Но вот ветром её потрепало изрядно – со многих хижин сорвало крыши, от некоторых и вовсе остались одни каркасы из ошкуренных брёвен.

Справа от деревни, там, где ручей от Зелёной скалы впадает в море, я разглядел довольно обширный участок возделанной земли, разделенный невысокими заборчиками на несколько участков.

Народу было неожиданно много – за счёт пиратов, сошедших с корабля. Их, навскидку, было даже больше, чем местных. Я насчитал человек сорок. А ведь наверняка и на корабле кто-то остался. Впрочем, и из жителей деревни на виду была едва ли половина.

Замерев и прищурившись, я во все глаза приглядывался к морякам. Выглядели они вполне человекообразно. По крайней мере, издалека. Но некоторые явно были не людьми – бросались в глаза немного иные пропорции тела или необычные черты внешности.

Например, среди матросов было несколько зеленокожих гуманоидов, напомнивших мне ихтианов – морских амфибий, с которыми мне как-то доводилось сталкиваться на Белом берегу. Эти, правда, другой разновидности – явно более развитые.

– Это мора́ксы, – брезгливо поморщившись, подсказал По, при этом не сводя с них горящего от любопытства взгляда. – Их племена живут где-то на западе, в Оримане. Говорят, они не признают еду, приготовленную на огне. Жрут всё только сырым. Особенно любят всякие потроха. Свежие, вырванные прямо из живого существа.

– Какие симпатичные ребята… – саркастично пробормотал я по-русски.

– Что?

– Не выдумывай, говорю. Наверняка это просто страшные сказки.

Ещё из толпы выделялся здоровенный уродливый бугай баскетбольного роста и весом, пожалуй, под две сотни кило, с широченной горбатой спиной, но при этом как-то странно перекошенный, будто перевешивающий на одну сторону. Этого, похоже, даже свои побаиваются.

Ну, а капитан – похоже, вон тот верзила в потрёпанной шляпе таких размеров, что под ней пару человек от дождя спрятать можно. То, что он главный, заметно даже по тому, как он держится и как прикрикивает на остальных. Ростом он превосходит остальных на целую голову, да и телосложения крепкого.

Матросня – все, как один, грязные, замызганные, в изрядно потрёпанной одежде – сновали по деревне, перетаскивая какой-то скарб. И, увы, не похоже, что они помогают ксилаям разбирать завалы после шторма.

– Да они же нас грабят! – будто прочитав мои мысли, возмущенно прошипел Попрыгун.

Угу, похоже на то. С местными бандюги не церемонились – ксилаи испуганно жались друг к другу, не смея вставать на пути чужаков. Лишь двое вели какие-то переговоры с капитаном. Один – пожилой, тощий, опирающийся на посох с причудливым изогнутым навершием. Видно, это и есть старейшина Шэнь. Второй – крепкий кругломордый котяра необычного серо-чёрного окраса, с полосами, как у зебры, и с широкой налобной повязкой.

– Это ваш Меймин Хан? – спросил я, и Попрыгун кивнул.

Рудокоп даже издалека выглядел внушительно – на полголовы выше других ксилаев и вдвое тяжелее. И даже перед лицом опасных чужаков стоял прямо, заложив большие пальцы рук за пояс. Старейшина же – это было видно даже по его позе – заискивал и упрашивал капитана о чём-то.

Капитан чужаков явно о чём-то спорил с местными, и перепалка их внезапно перешла в драку.

Ну, драка – не совсем подходящее слово. Скорее избиение. Один из подручных капитана, не то по его команде, не то просто потеряв терпение, одним ударом свалил Шэня с ног. Двое молодых ксилаев, находившихся рядом, бросились на помощь старику. Грянул выстрел, и один из них рухнул на землю, хватаясь за раненую ногу.

Капитан, держа пистолеты в обеих руках, угрожал одновременно Меймину и старику Шэню, выкрикивая что-то так громко, что его голос доносился даже сюда.

Попрыгун так разволновался, что чуть не вскочил на ноги, но я удержал его за плечо, одновременно шикая на остальных.

– Тихо! Тихо, я сказал. Если нас сейчас засекут – мы уже ничем не сможем помочь.

Стычка внизу, к счастью, быстро затихла. Раненого утащили, остальным ксилаям пришлось подчиниться. Тут же из них была сформирована небольшая группа, которая в сопровождении нескольких головорезов отправилась куда-то прочь из деревни, в сторону леса. Похоже, именно этого капитан и добивался от старейшин. При этом ксилаи под конвоем тащили с собой верёвки и какие-то инструменты, среди которых я разглядел длиннющую двуручную пилу.

Взгляд мой скользил по чужакам, и настроение продолжало портиться с каждой минутой.

Похоже, что дела и правда плохи. Мало того, что этих мордоворотов много. Они почти поголовно вооружены. И ладно бы только ножами, саблями и прочими ковырялками. Но я разглядел и немало огнестрела – пистолетов, мушкетов алантской работы. У капитана я вообще насчитал аж четыре ствола – два за поясом и два в бедренных кобурах.

Один из офицеров – широкоплечий ушастый коротышка, почти карлик, в странной громоздкой кирасе с приваренными к ней цепями – очень необычно выглядел в течениях Ци. Издалека я не мог разглядеть структуру его ауры, но уже то, что я смог увидеть её на таком расстоянии – говорило о многом. Этот тип опасен. Возможно, даже гораздо опаснее той огромной горбатой образины.

Пупу-пу…

Итак, что мы имеем? На одной стороне – не меньше полусотни отъявленных головорезов, в арсенале которых в том числе огнестрел, магия и корабельные пушки. На другой – горстка безоружных ксилаев, главный козырь которых, да и то призрачный – это то, что они находятся под юрисдикцией алантской Конкордии.

Хотя, чего это я. У них есть ещё джокер в рукаве, о котором они пока сами не знают. Некий пришелец со свежевыбритой головой и красивым посохом.

Ну что, делаем ставки, господа?

– А откуда это дымом тянет? – принюхавшись, спросил я. – Причем, кажется, довольно близко…

– Там, под нами, большая пещера, – объяснил По. – Оттуда начинается шахта вниз и куча боковых ходов. А в потолке пещеры есть несколько дыр. В них дым и уходит, когда там костры жгут или факелы.

– А большие дыры-то? Пролезть можно?

– Наверное, можно. Они где-то там, между кустами. Но там слишком высоко, чтобы спрыгивать вниз.

– На время шторма вся деревня в этой пещере пряталась, – добавил Попрыгун. – А в ближайшее время, пока дома не починим, всем придётся там ютиться.

– Вы говорили ещё о каких-то раненых…

– Да, их тоже, кажется, разместили там.

– А какие-то другие выходы из рудника есть? О которых чужаки ещё не знают?

Ответил Кианг – из братьев он больше всех проводит времени на руднике.

– Есть боковые отнорки, чтобы отработанную породу наружу вывозить. Они выходят вон на тот склон. Но их наверняка тоже перекроют, если найдут. А что?

– Да так, пока просто размышляю… – пробормотал я. – Ладно, хватит здесь торчать. Иначе ещё заметит кто-нибудь.

– И что, мы просто уйдем?! – спросил Попрыгун с заметным разочарованием. – И не попытаемся хоть что-нибудь сделать?

А ты чего ожидал-то, парень? Что я явлюсь тут, весь такой красивый, и раскидаю целую толпу головорезов одним посохом?

Впрочем, ещё пару недель назад, до катаклизма, это не составило бы мне никакого труда. Но правила изменились…

– Адепт Пути должен взвешивать каждый свой шаг, – ответил я строго. – Особенно если от него зависят жизни других.

– Я понял. Пусть мастер Мангуст простит недостойного ученика, – сконфуженно склонил голову мальчишка, и его примеру последовали братья.

Я стиснул зубы, удерживаясь от возражений.

Так ли уж нужно их сейчас разубеждать, что никакой я им не наставник? Пацаны напуганы, над их крохотным мирком и правда нависла самая серьёзная угроза за всю их жизнь. А я для них – бакхо, сказочный воин-защитник. Понятно, что они ищут от меня поддержки.

Пятясь, мы отползли от края скалы и потихоньку начали спускаться по склону. По дороге удалось найти одно из вентиляционных отверстий рудника. Оно оказалось достаточно большим и напоминало колодец, небрежно пробитый в каменной толще. Правда, из-за дыма, который тянулся снизу, разглядеть что-то через него не получалось. Но я отметил про себя, что спуститься вниз через него вполне реально. Достаточно закрепить наконечник Серебряного жала наверху и потихоньку стравливать трос, опускаясь, как паук на паутинке. Запас троса у меня – метров шесть, должно хватить.

Но… точно не сейчас.

Мы удалялись от деревни, стараясь избегать протоптанных троп и вообще не выходить на открытые участки. Правда, из-за этого пришлось петлять – лес на острове растёт клочками, перемежаясь со скалами. И, увы, буйных зарослей, в которых можно спрятаться, тут не так уж и много. Как и больших пещер.

– И куда мы теперь? Снова на Зелёную скалу? – спросил Попрыгун, раздражённо выдергивая из шерсти налипшие колючки, похожие на крохотных ежей.

Пока мы продирались через кусты, все трое ксилаев насобирали их целую кучу. Мне было легче – у меня они цеплялись только за штаны и за безрукавку, да и то легко снимались с гладкого, похожего на плотный шёлк, материала.

– Во-первых, нужно найти остальных, – сказал я. – Вы ведь говорили, что многие из жителей деревни прячутся в лесу?

– Ну да.

– Попробуем собрать всех в каком-нибудь надёжном укрытии, до которого пираты не доберутся. Есть идеи?

Братья, как обычно, когда возникает затруднительная ситуация, обернулись друг к другу. Мне уже начинает казаться, что у них какой-то коллективный разум на всех троих.

– Если честно… – покачал головой По. – Ничего не приходит на ум. Разве что Зелёная скала… Но для пиратов она не священна.

– Да и спрятаться там особо негде, – поддакнул Попрыгун. – Если пираты начнут всерьёз прочёсывать остров…

Мы какое-то время шли молча, и я погрузился в размышления.

Размеры острова, по моим грубым прикидкам – ну, километров пятнадцать с севера на юг, с запада на восток – и того меньше. Северная часть более скалистая и существенно выше южной. В итоге все ключевые точки находятся в пределах прямой видимости – например, даже отсюда, с противоположного конца острова, можно разглядеть массивную глыбу, на вершине которой возвышается алантская башня…

– Маяк! – выдохнул я, и пацаны, как по команде, обернулись в ту же сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.