# Опасные игры для женщин среднего возраста

Мила Зарецкая

Однажды ты понимаешь: если прямо сейчас не сделать неожиданный шаг, то навсегда останешься в мире, где все заранее известно и распланировано – от рабочего расписания до названия ресторана, в котором ужинаешь с мужем. Всю жизнь ты считала, что это и есть счастье – понятное, разумное, предсказуемое. Пока однажды не сбивает с ног вопрос: «А чего хочешь ты? Не семья и родные, а ты сама?» Может, еще не поздно постараться узнать себя, понять, на что ты способна? Даже если эта попытка выльется в криминальную историю. Хотя кто знает в начале пути, куда он приведет…

## Глава 1

Первые шаги

Уффффф…. Наконец-то… Услышав, как щелкнул за спиной замок входной двери, Ирина выдохнула, отодвинула в сторону чемодан и прошла в комнату. Попытка включить верхний свет успехом не увенчалась. Тогда женщина включила торшер. Н-даааа…

– Хорошо, что не снимала кроссовки, – мелькнула мысль.

С первого взгляда стало понятно, почему эта квартирка недалеко от центра Антальи стоила так недорого, а агент по недвижимости предпочел встретить ее в аэропорту и передать ключи там. Сказать, что квартира была не убрана – ничего не сказать. Пыль, окурки в пепельнице и на столе, немытая посуда, какие-то вещи – все это в изобилии валялось, стояло, лежало в самых неожиданных местах квартиры. Словно предыдущие жильцы покидали ее в большой спешке.

– Ладно, прорвемся – тихо сказала сама себе Ирина. И чуть не села на диван, но в последний момент скользнула по нему взглядом и решила этого не делать.

Звонить глубокой ночью агенту, чтобы услышать его мнение по решению проблемы с квартирой, которая со вчерашнего дня стала ее временным жильем в чужой стране, смысла не было. Нужно было как-то устроиться и постараться хоть немного поспать, иначе голова просто треснет.

– Нет, здесь спать точно не буду, даже в одежде, – Ирину передернуло от одной мысли о ночевке на этом диване. – Посмотрим, что есть еще.

Еще была кровать в соседней комнате и пара больших кресел. На кровати было какое-то покрывало, но врожденная брезгливость не позволила оценить степень его пригодности для дальнейшего использования. Выбора не было – остались только кресла. Они выглядели более предпочтительно на фоне остального развала, поэтому Ирина поставила их фасадами друг к другу, постелила на них длинную куртку, в которой приехала, и пошла искать таблетки. Спустя минут 15 головная боль начала утихать, и маленькая седоволосая женщина, свернувшись клубком, погрузилась в сон.

… Ее разбудил стук в дверь – непрерывный, настойчивый, даже наглый. Так стучат, когда уже не осталось сил ждать, что хозяин квартиры отреагирует на стук руками и пора пускать в ход ноги. Незнакомый женский голос что-то выкрикивал в унисон с ударами в дверь.

Ирина вскочила и в первые несколько секунд пыталась понять, где она. Мозг отказывался включаться, а глаза рассматривали квартирный разгром при свете дня, точнее, утра.

– О, Боже, кто там ломится в дверь? Соседи, которых я затопила?

Эта мысль несколько ускорила мозговую деятельность, и Ирина направилась к дверям, по пути надевая кроссовки.

За дверью стояла женщина лет сорока и отчаянно молотила руками, ногами и, «возможно, даже головой» злорадно подумала Ирина. Увидев незнакомку, утренняя посетительница прекратила физические упражнения с дверью и недоуменно уставилась на хозяйку квартиры.

– Доброе утро, – изо всех сил стараясь быть вежливой улыбнулась Ирина. – Чем могу помочь?

Нежданная («и незванная» добавила про себя Ирина) гостья на минутку замолчала, снова как-то озадачено посмотрев на Ирину. А потом что-то быстро залопотала на турецком. «Вот ведь странный язык: о чем бы собеседник ни говорил, мне все время кажется, что ругается», – подумала Ирина. Из всего словесного потока она выловила одно знакомое слово, точнее, женское имя – Сабиха. Очевидно, она была предыдущим жильцом этой квартиры и уехала, оставив после себя в буквальном смысле слова хаос в жилище и неадекватную подругу.

– Простите, – перебила утреннюю гостью Ирина, – я не говорю по-турецки. Türkçe bilmiyorum.

Это была одна из десяти фраз, которую Ирина выучила в самолете. Женщина надеялась, что эти несколько слов («надеюсь, что произнесла их правильно») остудят пыл незнакомки и дадут возможность спокойно прийти в себя после трудного перелета, бессонной ночи и «яркого впечатления» от жилья. Но не тут-то было: женщина оттеснила Ирину в одном кроссовке (второй по-прежнему был в руке) и буквально ворвалась в квартиру. «Господи, она же сумасшедшая! – испугалась Ирина. – Аренда, конечно, невысокая, но ненормальная турчанка точно в нее не входит. Или входит?».

Ирина попыталась рассмотреть утреннюю гостью. Худощавая (насколько можно судить по лицу), среднего роста женщина около сорока, с очень короткой стрижкой (и кто мне говорил, что у всех местных женщин исключительно длинные волосы? – невольно подумала Ирина). Фигуру скрывала объемная темная туника и черные джинсы. Яркий, красивый шарф был небрежно повязан вокруг шеи и свисал двумя концами, добавляя монохромному образу красок. Лицо с правильными чертами и огромными выразительными глазами еще сохраняло очертания и красоту молодости. Но возраст уже начинал сказываться: носогубные складки, цвет кожи, морщинки – все говорило о том, что зрелость уже вовсю хозяйничала.

Тем временем незнакомка заглянула во все закоулки квартиры, благо было их немного, даже вышла на балкон. Неизвестную Ирине Сабиху она не обнаружила и была растеряна и немного зла. Как только она проверила квартиру, снова раздалась барабанная дробь вопросов, судя по интонации.

– Боже, что мне делать с этой ненормальной? – не замечая, что говорит вслух, произнесла Ирина. – Еще раз повторить, что я не знаю турецкого?

– Она спрашивает, куда делась Сабиха и как ее можно найти, – прозвучал совсем рядом женский голос.

Ирина от неожиданности выронила кроссовок и повернулась к двери. На лестнице стояла женщина лет пятидесяти с ведром и тряпкой, очевидно, уборщица.

– Вы говорите по-русски? – обрадовалась Ирина. – Господи, какое счастье! Объясните, пожалуйста, этой ханым, что я только ночью прилетела и вселилась в эту квартиру. Я не знаю никакой Сабихи и никогда ее не видела. Могу дать номер телефона риэлтора, через которого сняла квартиру – может, он что-то знает и ей поможет.

Услышав перевод, женщина как-то сникла, словно из нее вышел воздух, и пошла к дверям. На секунду Ирине даже стало ее жаль. Интересно, какое срочное дело у нее было к этой Сабихе? Деньги? Семья? Бизнес? Мужчина? Как бы то ни было, женщина что-то прошептала Ирине («надеюсь, это были извинения», – подумала новая хозяйка квартиры) и пошла к выходу.

Уже на лестнице женщина обернулась и что-то спросила у уборщицы. Услышав ответ, она резко обернулась в сторону Ирины. В глазах турчанки плескалась такая ненависть, что Ира вздрогнула. Ей захотелось схватить свой еще нераспакованный чемодан, куртку и даже в одном кроссовке бежать из этого города с его странными утренними посетителями. Сказав что-то проклинающее, если судить по выражению лица и интонации, утренняя гостья быстро начала спускаться. Чтобы избавиться от наваждения, Ирина встряхнула головой.

– Что она сказала? – наконец-то пришла в себя Ирина.

– Не обращайте внимания, – отозвалась женщина. – Наверное, у нее просто плохой день, у всех бывают такие дни.

Она стояла на пороге и осматривала видимую часть квартиры. Картина, похоже, была впечатляюще-колоритной. Ирина проследила за ее взглядом и задумалась: стоит ли тратить время и силы на наведение здесь порядка или послать все это «великолепие» в очень индивидуальный эротический тур, переехав в отель, и заняться поисками другого жилья. Прикинув возможные «минусы» этого решения, Ирина решила остаться.

– Дааа, квартирка вам досталась – просто мечта, – голос уборщицы вернул ее в реальность.

– Ночью уже не стала ничего трогать, сегодня займусь. Я Ирина, из Москвы.

– А я Гульнара, из Азербайджана, работаю здесь уже скоро год. Будем знакомы.

– Спасибо, вы меня очень выручили. Я не знаю языка и никогда не была в Турции.

– В отпуск приехали или хотите купить недвижимость?

– Просто думала сменить обстановку.

– Если хотите, могу помочь с уборкой. За отдельную плату.

– Я была бы рада. Но мне нужно как минимум привести себя в порядок, выпить кофе и закупить самое необходимое из продуктов и какие-нить средства для уборки.

– Зайду часа через три. Хорошо?

– Да, конечно.

– Продовольственный магазин – в конце улицы через дорогу, это сетевой BIM, там есть все, что нужно. И купите побольше мешков для мусора.

– Спасибо, обязательно. Да, а сколько стоят ваши услуги? Возможно, у меня не хватит турецких лир…

– Можно в долларах или евро по курсу, – улыбнулась женщина. – Не волнуйтесь, разберемся, вы же здесь не на день.

– Планировала на полгода.

– Значит, договоримся. Кстати, а почему выбрали эту квартиру? В этом районе иностранцы обычно не арендуют жилье.

– Разве это не центральный район?

– Центральный, – улыбнулась Гульнара. – Но в каждом центральном районе есть места, где иностранцы не селятся.

– Случайно получилось: прочитала в интернете, что квартиру лучше искать на сахибиндене. Зашла на сайт и нашла несколько вариантов. Мне понравились фотографии этой квартиры, и цена оказалась очень гуманной.

…После душа стало полегче и даже беспорядок в квартире уже не казался таким страшным. Первое впечатление оказалось не совсем верным. Квартире действительно требовалась генеральная уборка. Но масштаб бедствия был не таким разрушительным, как показалось ночью. Ирина обошла квартиру, оценивая, что нужно выбросить, что можно оставить и использовать после стирки и мытья.

По ходу «знакомства» с новым жильем Ира складывала в кучу «на выброс» постельное белье, покрывала, полотенца, разбитую посуду, прикроватный коврик с «отметками» от сигарет, деревянную ножку от стула, неведомо как оказавшуюся в этой квартире.

В целом все оказалось не так страшно, как показалось ночью. Квартира оказалась действительно укомплектованной всем необходимым: в ванной стояла стиральная машина, на кухне – большой холодильник, микроволновка и даже посудомойка. «Хоть в этом риэлтор не соврал», – отметила Ирина. Но холодильник был пустым от слова «совсем», на полках кухонных шкафчиков не было даже соли.

– Что ж, жизнь с чистого листа в буквальном смысле этого слова, – отметила про себя Ирина.

В это время раздался звонок мобильного телефона. «Кого там еще несет?», – проворчала женщина. – «Может, сначала кофе, а потом звонки?». Но человек на той стороне был настойчивым, пришлось подойти к телефону.

– Да что б меня, – ругнулась Ирина, увидев имя звонящего. – Сейчас влетит. И она сняла трубку.

– Ты с ума сошла что ли? – вместог приветствия зазвучал недовольно-требовательный голос. – Я уже хотела звонить в полицию или куда там звонят в этой Турции, чтобы найти пропавшего человека?

– Оля, успокойся, я никуда не пропала, – как можно спокойнее ответила Ирина. – Просто пока разбираюсь с местным вай-фаем.

– Как устроилась? Проблем не возникло? Как квартира? – не успокаивалась Ольга, с которой Ирина уже несколько лет приятельствовала. Употребить слово «дружила» было бы неправильно: для дружбы Ирина, как она сама считала, не была создана. Дружба предполагает определенную степень открытости, к которой Ирина никогда не стремилась. И дело даже не в нежелании рассказывать другому человеку какие-то личные вещи. Она просто физически не могла делиться с кем-то своими переживаниями. Для таких целей существовал верный друг – дневник. Так когда-то учила ее мама: все твои проблемы должны оставаться твоими, твои слезы – только твоими, и твоя радость должна оставаться с тобой. Тогда не будет разочарований в людях.

Мамина наука не прошла впустую: Ирина выросла закрытым человеком. Она не была холодной или черствой: еще пару лет назад вовсю волонтерила, помогала старушке-соседке – ходила в магазин и аптеку, выводила ее гулять по вечерам, когда было время после работы, кормила бродячих кошек. Но не было человека, который мог бы сказать, что Ирина Левитина поделилась с ним чем-то личным.

В какой-то момент такая закрытость стала мешать работе. Муж порекомендовал сходить к психологу. Психолог оказался квалифицированным специалистом: Ирина не стала душой компании после сеансов терапии, но приятельница у нее появилась – та самая Ольга, которая сейчас высказывает недовольство Ириной безалаберностью и эгоизмом.

– Неужели нельзя было хотя бы смс отправить, если не было интернета? – успокоить Ольгу было сложно. – Я тут места себе не нахожу. Ну, как так-то?

Ирина понимала, что приятельница действительно волновалась. «Пожалуй, она единственная, кроме моих мальчишек, кому не все равно, что со мной», – подумала женщина и почувствовала укол стыда.

– Оль, ну, прости, пож-та. Что со мной может случиться? В моем возрасте меня не украдут ни в гарем, ни на органы. Все хорошо: риэлтор встретил, передал ключи, я доехала до места, открыла квартиру и легла спать – рейс задержали почти на 3 часа, я была в Анталье в 4 часа утра. Ну, какие тут смс-ки? Чего тебя напрасно беспокоить?

– Ты совсем блаженная что ли, Левитина? – не сдавалась Ольга. – Ты впервые одна в чужой стране. Да тебя только ленивый не обидит!

– Все, Оль, прекращаем делать беременной мою голову. Извини. И спасибо тебе за беспокойство. Но со мной все хорошо, правда. Я как раз собралась за продуктами и буду осваивать новые территории. Вечером вернусь с отчетом о проделанной за день работе. Кстати, местная уборщица оказалась азербайджанкой, она знает русский, просветила по поводу местных торговых точек и предложила свои услуги в уборке квартиры и в коммуникациях с местными.

Не услышав ответа на свой монолог, Ирина поинтересовалась:

– Оль, ты со мной?

– Да с тобой я, – отозвалась Ольга. – Ты мне что-то не договариваешь? Ты уверена, что все так хорошо, как ты мне рассказала?

«Блин, ну, почему я не умею притворяться так, чтобы это было естественно? – злилась на себя Ирина. – Почему бы не сказать правду, хотя бы Ольге? Нет, не за этим я сюда ехала. У Ольги и своих заморочек – через край».

– Ладно, извини, просто что-то в этой ситуации… Я, правда, переживаю за тебя. Твоя мягкость и неумение сказать «нет» делают тебя легкой добычей для всяких уродов. Будь осторожна: ты все-таки одна в чужой стране. Как себя чувствуешь?

– Все нормально, правда, у меня все нормально, – еще раз повторила Ирина. – Все, поговорили. Я пошла знакомиться с новой жизнью. Вечером, как и обещала, расскажу. Целоваю.

Целоваю – это было их «фирменное» прощание, знак, что все спокойно, сердце стучит ровно, давление в порядке и можно жить дальше.

## Глава 2

«Господи, хвала человеку, придумавшему гугл-переводчик! Интересно, как люди общались, ходили в магазины, гуляли по городу в чужой стране, когда его не было? Даже думать не хочу», – подумала Ирина, нагружая тележку едой, бытовой химией и прочими полезностями. Магазин, который рекомендовала новая знакомая, был действительно универсальным – что называется, от граблей до кораблей.

Подходя к кассе, женщина поняла, что одна все это не донесет. «Вот разиня, – ругнулась про себя Ирина. – Как можно было не подумать, что у меня всего две руки?»

Перед кассой она слегка отошла в сторону, чтобы пропустить вперед другую покупательницу и решить, что можно пока оставить без ущерба для обустройства на новом месте. Турчанка средних лет понимающе улыбнулась и внимательно присмотрелась.

Ирина улыбнулась ей в ответ. Женщина неожиданно сказала на плохом английском:

– Ты наша новая соседка. Я видела, как ты выходила из дома. Меня зовут Йилдыз. Не знаю, говорил ли тебе риэлтор, но айдат ты будешь платить мне – содержание дома в порядке обходится все дороже.

– Да, говорил. Замечательно, что ты знаешь английский.

– Я плохо говорю по-английски, – признала женщина. – Но ты по-турецки вообще не говоришь, да?

– К сожалению, – согласилась Ирина.

– Ничего страшного. Давай помогу донести твои покупки домой.

Ирина недоуменно уставилась на новую знакомую. «В смысле помогу донести? Может, я что-то не так поняла?», – подумала Ирина и на всякий случай переспросила:

– Ты предлагаешь помочь с моими покупками?

– Да. Я что-то неправильно спросила?

– Нет-нет, все верно. Просто как-то неожиданно… Неважно, я буду очень признательна за помощь.

Разложив покупки по пакетам и в сумку на колесиках, без которой, похоже, турчанки не выходят в магазин, две женщины двинулись в сторону дома.

– У нас нечасто селятся иностранцы. Будет лучше, если ты расскажешь мне о себе, а я расскажу соседям.

– И почему иностранцы обходят этот район стороной?

– Мы далеко от моря и развлечений. Что здесь делать отдыхающему?

– А почему соседи будут интересоваться мной?

– Потому что ты живешь в нашем доме.

– Я в Москве 15 лет прожила в одном доме и не знала, как выглядят некоторые мои соседи.

– Здесь не Москва. В этой квартире жила немного странная семейная пара. Мы были рады, когда они съехали. Надеюсь, ты к нам с добром?

Не зная, как ответить на этот вопрос, Ирина сказала:

– Да. Зачем же мне причинять кому-то зло?

– Ну, так откуда ты к нам и что планируешь делать? – вернулась к теме знакомства соседка.

– Я Ирина. Мне 55 лет, замужем, по профессии маркетолог. Приехала сюда восстановиться после болезни, врачи рекомендовали морской воздух. Планирую пожить полгода, а дальше будет видно.

– Значит, приехала отдыхать, – резюмировала Йилдыз.

– Не совсем: я работаю удаленно. Поэтому целый день и даже вечерами буду занята. Мне нужны тишина и покой. Ну, а по выходным буду ходить на море и путешествовать по стране. Я никогда не была в Турции, но читала о ее старинных городах. Мечтаю увидеть Стамбул, Мардин, Анкару, Измир.

Ирина хотела сразу расставить точки над I, дав понять, что соседские посиделки даже с гугл-переводчиком не приветствуются.

– Так значит, ты сюда приехала работать? – на всякий случай уточнила турчанка. – Хорошо.

– А откуда у тебя знание английского?

– Работала в отеле, немного научилась.

Выяснив у соседки, в какую квартиру принести сумку после выгрузки из нее своих вещей, Ирина начала обживаться.

От этого занятия ее отвлек стук в дверь – на пороге стояла Гульнара.

– Ну, что, закупила необходимое? – поинтересовалась она.

Ирина кивнула. В следующие несколько часов они вытирали пыль, мыли, пылесосили, оттирали, словом, возвращали квартире жилой вид. Ну, и общались. Точнее, Ирина отвечала на вопросы словоохотливой новой знакомой.

– Да, у меня есть семья – муж и сын, – пояснила Ирина, увидев, что Гульнара заинтересовалась фото в рамке, которое новая хозяйка поставила на тумбочку.

– Они приедут? – поинтересовалась помощница.

– Нет, здесь буду жить одна. У мужа бизнес, он не может его оставить. Сын тоже приехать не сможет – у него тоже работа, он журналист.

– И давно вы вместе?

– Давно, – улыбнулась Ирина. – Недавно отпраздновали жемчужную свадьбу. У меня хорошая семья. Но я не буду чувствовать себя одиноко без моих мальчишек – у меня много работы и жизнь соло меня не тяготит. Ну, разве что иногда и совсем чуть-чуть. Люди по-разному воспринимают одиночество: кто-то впадает в депрессию, кто-то наслаждается возможностью отвечать только за себя. Я – из вторых.

– Сюда часто приезжают «зализывать» душевные раны.

– Нет, это не моя история. У меня все хорошо – в семье, на работе, с друзьями. Мне интересно жить.

– Хочешь завести здесь друзей?

– Я трудно схожусь с новыми людьми. Поэтому не планирую здесь новые знакомства. Разве что исключительно по делу. Но мне нравится открывать новые места, хочу узнать местные обычаи и традиции, попробовать местную кухню. По вечерам буду смотреть фильмы и вязать, читать книги и наслаждаться покоем и неспешным ритмом местной жизни.

В какой-то момент Ирине показалось, что с каждой ее фразой Гульнара теряет к ней интерес. «Вот до чего довела Ольга с ее конспирологией. От любого человека жду подвоха», – устыдилась своих мыслей Ира. Она не могла не заметить: женщина добросовестно отработала свои деньги – заглянула в каждый угол, даже туда, куда Ирина и не додумалась бы.

Когда мешки с мусором были отнесены в контейнеры и расчет с Гульнарой произведен, Ира поняла, что проголодалась. Местные сосиски женщину "не вдохновили", зато турецкие бублики, симиты, были настолько вкусными, что захотелось перекусить прямо сейчас. Тестировать «двухэтажный» заварочный чайник, который, похоже, являлся обязательным кухонным атрибутом, она не рискнула. Поэтому согрела воду, забросила пакетик чая, на тарелку выложила симит, по несколько кусочков трех разных сыров и лукум. Все это вкусно пахнущее изобилие вынесла на балкон и разместила на маленьком столике, вокруг которого стояли три стула. Балкон был очень уютным: так и хотелось провести здесь вечер за чаем и чем-то вкусненьким. «В ближайшие дни нужно купить цветы и можно обостроить рабочее место», – думала Ирина.

Чай давно был выпит, симит и сыр съедены, а она все сидела, укрытая двумя высокими туями от улицы, смотрела на луну, слушала тишину и где-то глубоко внутри появилось ощущение покоя и тихой радости. Ирина старалась не шевелиться, чтобы его не спугнуть. Сейчас, в эту минуту, не хотелось думать ни о чем плохом. Как можно чего-то опасаться, когда светит такая луна, небо усыпано звездами, воздух наполнен ароматами цветов, которые здесь в буквальном смысле слова на каждом шагу даже в самом начале весны, и тишину нарушают только цикады.

*****

– Черт! Куда я могла их деть? – Ирина уже минут 15 перерывала свои немногочисленные вещи в поисках теплых носков: антальская весна решила показать, что март он и в Турции может быть мартом, а не июнем. Ирина всегда плохо переносила холод, даже незначительное падение температуры заставляло ее кутаться в шарфы и свитера.

Сегодня пока писала текст для маркетинговой рассылки замерзли ноги. Поняла это, когда начала шмыгать носом. Но вот ведь характер – первым делом мы испортим самолеты, в смысле доделаем работу, потому что дедлайн, а потом пойдем утепляться. К тому времени, когда рассылка была согласована и отправлена, ноги уже задубели. Ирина буквально побежала к шкафу. Но по закону подлости теплых носков там не было. Она дважды перерыла все – результат был тот же. Женщина в растерянности остановилась посреди комнаты. Носки точно клала в Москве в чемодан. Так, стоп! Чемодан! Она могла их не достать.

Носки действительно нашлись в чемодане. Быстро надев их, Ирина поняла, что очень хочет кофе – горячего и крепкого. Вот прямо сию минуту. Оставив открытый чемодан, женщина достала турку на кухне и налила в нее воду. Конечно, растворимый был бы быстрее. Но она любила, чтобы в турке, чтобы аромат, пенка, словом, вот это вот все. И обязательно, чтобы в красивой чашке. Ее коллеги не понимали такого подхода и посмеивались над этой причудой. Ирина в таких случаях утешала себя, что она такая правильная – аж противно, должна же быть какая-то чудинка.

…Бегая по Анталии в поисках документов для подачи в миграционную службу – вопрос легализации отнимал много сил и времени – Ирина случайно увидела абсолютно прекрасную чашку, именно кофейную, о которой мечтала. Эта чашка как раз для правильного напитка из турки, который нужно неспешно пить, наслаждаясь вкусом, ароматом и… душевным покоем. И хотя цена чашки немного кусалась, но Ирина была абсолютно уверена – они созданы друг для друга. В результате чашка перекочевала из витрины магазина в ее квартиру.

Кофе оправдал надежды – согрел и вернул бодрость.

Ставя чемодан на место, Ирина вскрикнула об боли в левой ступне. Подняв ногу, она увидела, что за носок зацепилось… украшение.

– Это уже интересно, – пробормотала Ирина, отцепляя находку.

… На ее ладони лежала брошь – небольшая, изящная, сделанная очень искусно. Знак бесконечности, усеянный осколочками прозрачных камешков, крепился к застежке, которая оказалась сломанной. В том, что это золото с бриллиантами Ирина была практически уверена – она несколько лет продвигала на рынке ювелирный бренд и могла отличить качественное украшение от бижутерии. Тут и к гадалке не ходи – украшение было дорогим и возможно даже сделанным на заказ. Присмотревшись внимательнее, Ирина увидела буквы А.Ö – вероятно, это были инициалы хозяйки украшения. Бывшего арендатора квартиры звали Сабиха – значит, брошь не ее.

Итак, вопрос номер раз: чья это вещь и как она оказалась в квартире? «Кто из моих новых знакомых мог быть владелицей такой красоты? – вслух произнесла Ирина. – Возможно, это та неадекватная, которая ворвалась в квартиру в утро моего приезда. Она вполне могла в пылу выяснения отношений обронить брошь и не заметить». Или Йлдыз-ханым? Не похоже. Одевается она скромно, даже очень скромно. Такое украшение ей вряд ли по карману. Соседка сверху, которая заходила предупредить, чтобы Ирина убрала постиранное с балкона, потому что она начинает уборку своей квартиры? Она была в черном хиджабе безо всяких украшений. Кто остается? Гульнара? Даже не смешно. Если только она не какой-нибудь женский аналог графа Монте-Кристо. Да, Ирина вспомнила, что видела у нее золотые вещи – несколько браслетов и, кажется, подвеску. Но брошь совсем не вязалась с ее образом. Да и вообще, как успела заметить Ирина, турчанки не жаловали этот вид украшений. Серьги, браслеты, кольца носила практически каждая женщина, даже в магазин за хлебом. Но брошки были явно не в фаворитах у местных модниц. Их предпочитали скорее «понаехавшие».

«Начну, пожалуй, с моей утренней гостьи», – решила Ирина. Вопрос номер два: как ее найти? Без Гульнары не обойтись.

И Ирина решила подождать до следующей уборки дома, чтобы все прояснить.

## Глава 3

В следующий раз Ирина увидела Гульнару через неделю.

– Гульнара, – позвала с балкона Ирина, – добрый день! Вы не могли бы зайти ко мне?

– Зайду, уберу подъезд и зайду.

– У меня возникла проблема, – начала Ирина, как только уборщица закрыла за собой дверь. – Скорее, не проблема, а ситуация, для разрешения которой нужны ваши знания местных обычаев и знание языка.

– Чем могу помочь?

– Посмотрите, вот, что я нашла у себя. Вероятнее всего, ее обронила женщина, которая побывала здесь утром в день нашего знакомства. Вы ее знаете? Где она живет? Не поможете мне отдать эту вещь ее хозяйке?

Гульнора внимательно рассматривала украшение.

– Я не знакома с этой женщиной. Знаю, что она живет в доме напротив, ваши балконы «смотрят» друг на друга. Она замужем, но муж редко бывает дома – у него какая-то разъездная работа. Детей у них, кажется, нет. А больше ничего не знаю.

– Поможете мне вернуть брошь? Боюсь, электронного переводчика может не хватить.

– Конечно помогу, – согласилась Гульнора. – Когда пойдем?

– А прямо сейчас будет удобно?

– Ну, сейчас – так сейчас.

Если бы Ирина знала, нет, если бы она в самых смелых мечтах могла представить последствия своего поступка, то выбросила бы злополучную брошку в мусорку и забыла бы о ней, как забывают кошмарный сон. Но предугадать будущее нам не дано. Поэтому две женщины направились через дорогу в соседний дом, движимые лучшими намерениями.

***

Сначала они постучали в дверь. Потом позвонили. Но гостей здесь, похоже, сегодня не ждали. Они переглянулись и уже готовы были вернуться к своим делам, когда рядом раздался недовольный мужской голос. Ирина немного вздрогнула от неожиданности: как человек сумел подойти так тихо? Пока Гульнара, которая тоже слегка растерялась, пыталась ему что-то объяснить, Ирина рассматривала, судя по всему, мужа недавней гостьи. «Встретишь в городе – даже взглядом не зацепишься, – подумала Ирина. – Весь он какой-то… средний: средний рост, среднее телосложение, средний возраст… Это при том, что турки в принципе симпатичные, даже с возрастом не теряют привлекательности. А этот выглядит, как ноябрьский день – сплошная хмурь в глазах и в целом лицо уставшего от жизни человека».

Мужчина, видимо, не удовлетворившись объяснениями Гульнары, начал задавать конкретные и короткие вопросы, глядя на Ирину. Ирина старалась отвечать так же кратко и быстро, Гульнора едва успевала переводить:

– Что вы здесь делаете?

– Мы хотели бы увидеть вашу жену.

– Вы знакомы с моей женой?

– Не совсем: она заходила в квартиру, которую я арендую, в поисках своей знакомой, которая жила там до меня.

– И что вам нужно от моей жены?

– Возможно, она кое-что потеряла в моей квартире. Если это ее вещь, я хотела бы ее вернуть.

– О какой конкретно вещи идет речь?

Ирина показала брошь. Складка на переносице мужчины стала еще глубже.

– Да, это брошь моей жены.

– Вот так вот с одного взгляда определили?

– Это украшение сделано на заказ, я сам заказывал его у знакомого ювелира. Там на обратной стороне инициалы А.Ö – Айлин Öзджан.

Ирина передала украшение мужчине. Он молча забрал и открыл дверь.

– А что, в Турции «спасибо» не принято говорить за возвращенные вещи? – обращаясь к Гульнаре спросила Ирина. Та в ответ кивком головы показала, что нужно уходить. И женщины начали спускаться по лестнице. Если бы Ирина повернула голову, то увидела бы, каким встревоженным взглядом провожает ее муж Айлин Öзджан. Но она хотела как можно быстрее уйти из неприветливого места, от хмурого человека, поэтому смотрела только вперед.

***

Дни шли за днями. Ирина наслаждалась небом, солнцем, неспешным ритмом жизни, местной выпечкой – оказалось, что вкуснее турецких сладостей она ничего в жизни не ела. Работа приносила удовольствие. Чаепития в одиночестве на балконе стали приятным итогом каждого дня. Тонкий запах роз, которые высадила Йылдыз-ханым, смешивался с запахами других цветущих растений, названия которых Ирина не знала.

В такие минуты совсем не хотелось думать о жизни в Москве, в которую она однажды должна была вернуться. К действительности ее возвращали звонки Ольги. Вот как сегодня:

– Ну, как поживает самая молодая и красивая иностранка Турции? – звучал в трубке веселый Ольгин голос. – Отуречилась уже? Носишь хиджаб и смотришь турецкие сериалы?

– С хиджабом пока не получается – это особый талант. А с сериалами точно мимо. Знаешь, я однажды специально засекала время, чтобы точно знать, сколько тянется взгляд между главными героями?

– И?

– Я успела заварить чай, забрать бардак с чаем и симитом и вернуться в комнату, а они все смотрели друг на друга. Представляешь? Никакого движения сюжета, просто длинные-длинные взгляды… После этого нашла «Неудержимых» и с огромным удовольствием смотрела, как льется кровь и разлетаются мозги.

– Ты смотрела «Неудержимых»? – огромное удивление в голосе не могли скрыть тысячи километров расстояния. – Ты, которая, даже выбирая детективы, предпочитает интеллектуальные английские сериалы? Что с тобой делает эта страна?

– Не знаю, Оль, правда, не знаю. Но что-то во мне определенно меняется. Вот только с сериалами пока не складывается…

– Ты просто не романтик, – смеется Ольга. – Как можно жить в одной из самых романтичных стран мира и не любить сериалы про любовь? А как же султан Сулейман и вот это вот все?

– Нет, нет, никаких султанов. Если мне захочется пострадать, посмотрю «Осень в Нью-Йорке». Если душа возжелает чего-то романтично-ненапряжного, то «Отпуск по обмену» или «Последнего самурая». Никаких особняков, никакой жизни с неадекватными родственниками, никаких взглядов на полчаса…

– Ну, с особняками ты явно поторопилась. На самом деле, это было бы очень неплохо, – не утихомиривается Ольга.

– Может, приедешь? Обсудим достоинства и недостатки турецких сериалов, погуляем по окрестностям, слетаем в Стамбул, выпьем чего-нить крепче чая?

– Да я бы с удовольствием. Но ты же знаешь…

И Ольга замолчала. Ирина знала: и про прикованную к инвалидной коляске свекровь, и про мужа-оболтуса с замашками непризнанного гения, и про двух детей-подростков. Вся эта «маленькая психиатрическая больничка», как в шутку называла свою семью Ольга, висела на ее плечах и требовала, требовала, требовала – денег, внимания, сил, времени. Но Оля старалась поддерживать всех, кто попадался на пути – от Ирины до потерявшегося котенка. Вот и сейчас в трубке снова зазвучал ее голос:

– Ладно, уговорила! Я приеду и обязательно заведу там роман с каким-нибудь горячим турком. Будем с ним отрываться по полной! Твои тихие соседи придут в ужас. И что они о тебе подумают? Так что с приглашениями я была бы поосторожнее. Оно тебе надо?

Ирина представила себе эту картину и не смогла удержаться от смеха:

– Надо, Оль, приезжай – нужно встряхнуть этот сонный городишко!

В этот момент что-то заискрило в розетке, куда был подключен комп. Ирина в ужасе выдернула вилку шнура питания – не хватало еще, чтобы сгорел ее рабочий инструмент. Это будет катастрофа. Она ничего не понимала в технике. И покупка нового ноута пробила бы серьезную брешь в ее бюджете.

«Черт, черт, черт, нет, только не это, – испугалась Ирина. – К кому обратиться за помощью? Никого же здесь не знаю. Нарвусь еще на «профи», у которого рученьки из жопоньки». И останусь без средства производства».

От переживаний ее отвлек стук в дверь. Это точно был кто-то из соседей – незнакомые обычно звонят. Да и попасть в подъезд человеку с улицы практически невозможно.

– Интересно, кому я вдруг понадобилась? – вслух спросила Ирина.

## Глава 4

…За дверью с подносом стояла Йылдыз-ханым.

– У нас сейчас священный месяц Рамадан – время, когда особенно важно помогать ближнему. Я знаю, ты не мусульманка. Но ты одна, в чужой стране. Наверное, скучаешь по дому и по своей семье. Попробуй наши национальные блюда. И порадуйся, что Аллах дал нам возможность прожить еще один день с пользой и радостью.

Ирина слушала этот монолог и сначала даже не поняла – что хочет соседка. Только после вопроса гостьи «Наверное, я что-то непонятно объяснила?», Ирина очнулась и на всякий случай переспросила:

– Это мне?

Йылдыз-ханым радостно произнесла знакомое турецкое evet и передала поднос. И тут произошло что-то странное: Ирина вдруг почувствовала, как защипало в носу и на глаза навернулись слезы.

– Господи, что эта страна делает со мной? – подумала Ирина. – Я становлюсь сентиментальной, слезливой теткой.

– Прости, – увидев встревоженный взгляд соседки, ответила Ирина. – Я впервые сталкиваюсь с таким… с такой поддержкой. Спасибо… И извини, – бормотала Ирина, смахивая слезы.

Собеседница понимающе кивнула:

– Не знаю, как в других местах – я не была нигде, кроме Турции, но у нас хорошим соседям принято помогать.

Держа поднос с едой в руках и стараясь не хлюпать носом, Ирина жестом пригласила соседку зайти.

– Нет, нет, – отказалась та. – У меня сейчас дела, никак не могу. А ты заходи – вечерами я обычно дома. Буду рада. И если вдруг какие-то проблемы, обращайся.

Слово «проблемы» вернуло Ирину из мира, где живут соседи, угощающие едой просто так, потому что ты хороший человек, в реальную жизнь, где проблемы действительно были.

– Йылдыз-ханым, у меня c проводкой беда. Есть знакомый электрик, который посмотрит и починит?

– Да, есть хороший специалист. Позвоню ему сегодня. Тебе же срочно?

– Если он сможет прямо сегодня, будет супер! Просто эта розетка так удобно расположена, а делать новое рабочее место не хочется.

– Хорошо, я позвоню, попрошу поскорее.

Закрыв за соседкой дверь, Ирина поставила поднос на стол и села рядом. Чудны дела твои, Господи! Нужно было уехать за тысячи километров от дома, чтобы ощутить себя… дома. Несмотря на всю непонятность своего правового статуса, незнание языка, проблемы со здоровьем, она чувствовала себя в этой квартире, затерянной в малознакомой Анталье, более комфортно и уютно, чем в давно обжитой Москве.

***

День выдался спокойным. Ирина закончила дела, позвонила мужу и сыну, удостоверилась, что у них все хорошо. С Ольгой решила переговорить вечером, после ужина. А на ужин… Ооооо, ужин сегодня планировался сказочно-романтичный: в ближайшем магазинчике она купила свежую рыбу и решила приготовить ее в духовке с лимоном и приправами. А еще был секретный НЗ – бутылка белого вина, которая покупалась для как раз такого особого настроения.

Итак, вечер под детектив и вязание свитера брату обещал был спокойным, легким и расслабленным. Но, видимо, Бог-таки услышал ее планы и решил внести в них некоторое разнообразие…

… Ирина только успела поставить рыбу в духовку, как раздался звонок в дверь. Открывать не хотелось от слова совсем. Ну, так все славно было запланировано. Звонок повторился еще раз и был настойчивым.

– Видимо, придется открыть, – со вздохом сказала Ирина, на ходу вытирая полотенцем мокрые руки.

За дверью стояла Йылдыз-ханым и мужчина, который показался Ирине странно знакомым.

– Познакомься, это Халит, он починит твою электрику, – сказала женщина.

– Очень приятно, – ответила Ирина и протянула руку незнакомцу. – Меня зовут Ирина.

– Он не говорит ни по-русски, ни по-английски, – предупредила Йылдыз. – Я объяснила, что нужно сделать, просто покажи, где нужен ремонт. Извини, я не могу задержаться – обещала помочь тете.

– Спасибо, у меня электронный переводчик, разберемся, – поблагодарила Ирина.

Она жестом пригласила электрика в квартиру. Войдя, он снял бейсболку и…тут Ирина его узнала: это был тот самый мужчина, которому она отдала брошку, найденную у себя дома. Сегодня он выглядел не таким замученным, а просто немного уставшим. Может, отсюда и его не улыбчивость? Обычно турки улыбаются при знакомстве, этот просто молча пожал протянутую руку и так же молча прошел, оставив кроссовки, по местной традиции, на лестнице.

Пока он ковырялся в розетке Ирина мучительно думала, нужно ли предложить ему чай, кофе, воду? Правильно ли будет истолкован ее жест этим непонятным и замкнутым турком? В конце концов решила, что просто оплатит его услуги. Хотелось, чтобы он быстрее закончил и ушел. А она вернулась бы к рыбе, вину, сериалу и вязанию. Вечер еще можно было спасти.

Мужчина закончил работу, что-то поискал в мобильном, а потом негромко произнес несколько фраз. Ирина наблюдала за его ним, оперившись плечом о дверной косяк. Он подошел ближе и протянул мобильный телефон. «Я здесь закончил. Есть еще какие-то проблемы с электричеством?» – спрашивал электронный переводчик.

– Нет, спасибо. Сколько я должна? – поинтересовалась женщина.

– Нисколько, – ответил немногословный новый знакомый. – Ты вернула украшение моей жены. Этого достаточно.

– Подождите минутку, – попросила Ирина и пошла в другую комнату. Она вспомнила: где-то читала, что турки любят хороший шоколад. Поэтому привезла с собой три коробки качественных шоколадных конфет с разными начинками. В последний момент одну решила презентовать новому знакомому: если ему не понравится, жена точно будет благодарна за подарок.

Она включила свет и быстро нашла коробки с конфетами. Повернувшись к двери, Ирина увидела, что сосед смотрит на потолок: из шести лампочек горели только три.

– Почему не сказала, что у тебя здесь не работают лампочки?

– Я не использую верхний свет, даже не знала, что здесь что-то не работает. Обычно включаю только лампу на прикроватной тумбочке.

– Мне посмотреть, что там?

Ирина молча кивнула, соглашаясь.

Он быстро принес с лестницы стремянку и начал доставать из натяжного потолка неработающие лампочки. С двумя справился быстро, а вот третья никак не хотела выходить из своего гнезда. Электрику, видимо, надоело с ней бороться и он резко дернул. Из образовавшейся дыры что-то посыпалось.

– Божечки, только этого не хватало, – испугалась Ирина. – Потолок не рухнет мне на голову?

На полу лежали какие-то маленькие пакетики. Она подошла поближе и протянула руку, чтобы посмотреть. В этот момент Халит что-то громко и резко сказал. От неожиданности Ирина отдернула руку, как он горячей головешки.

Какое-то время они смотрели на десяток упаковок с белым порошком внутри, валявшихся на полу. Потом оба одновременно потянулись к телефонам.

– Это то, о чем я думаю? – спросила Ирина

– Не знаю. Но возможно, так и есть.

– Что будем делать? Что нужно сделать в такой ситуации в Турции?

– Вызвать полицию, – предложил Халит.

– Нет, нет, нет, только не это. Я еще не получила ВНЖ. И если я окажусь замешана в чем-то противоправном, меня могут депортировать. Мы не будем вызывать никакую полицию.

Она так испугалась, что внутри все тряслось от страха.

– Нам придется вызвать полицию, – снова сказал Халит.

– Нет! – почти крикнула Ирина. – Тебе легко говорить, ты турок. А вдруг полицейские решат, что все это мое? Сколько в твоей стране дают за продажу наркотиков?

– Не знаю, – признался мужчина. – Думаю, что немало. Но мы не можем поступить по-другому – придется вызвать полицию.

– Да что ты все заладил, как попугай – вызвать полицию, вызвать полицию. – Ирина уже не думала, успевает ли за ее мыслью переводчик. – Даже не думай впутывать в это полицию.

– У тебя есть другие предложения?

Ирина на мгновение задумалась. И вдруг ее озарило:

– Да, есть, черт меня возьми! Я выбрасываю всю эту гадость в унитаз, ты закрываешь все эти дыры на потолке, и мы забываем об этой ситуации, как о ночном кошмаре. И живем дальше, словно ничего не было.

Мужчина задумался. Но было понятно, что обдумывает не столько предложение соседки, сколько аргументы, объясняющие, почему она неправа. Наконец он сказал:

– Как считаешь, сколько стоит эта куча героина?

– А откуда ты знаешь, что это героин?

– Ты думаешь, кто-то решил тебя развеселить и насыпал в пакеты муку? Принимаем за факт, что это – героин. Итак, сколько это может стоить?

– Не знаю. Наверное, много.

– Много, – согласился он с такой оценкой. – Если бы у тебя пропала большая сумма денег, ты хотела бы их себе вернуть?

– Хотела бы, – уже понимая, куда клонит собеседник, согласилась Ирина.

– Вот и они захотят вернуть, – убежденно сказал он. – И придут сюда. И будут искать. И начнут спрашивать у тебя. И что ты им скажешь? Что выбросила все в унитаз? Им все равно, куда ты дела наркотик, им нужны деньги. У тебя есть такие деньги?

– Нет, – прошептала Ирина. – Но я могу переехать в другую квартиру или даже в другой город. И никто меня не найдет, я же иностранка.

– Это вряд ли, – не согласился Халит и присел рядом. – Послушай меня – тебя найдут. У тебя нет опыта решения таких проблем, а значит и шансов практически нет.

«У меня в принципе нет достаточного опыта решения любых проблем, – подумала вдруг Ирина. – Обычно всеми заморочками – от онлайн-покупки билетов до разбора претензий соседей – занимался муж».

– У тебя нет ни родных, ни знакомых, в этой стране, ты одна, – продолжил турок. – Риэлтору, который сдавал тебе квартиру, свои контакты и данные оставляла? Они найдут тебя и убьют, если ты не вернешь им стоимости наркотиков. Поэтому давай сначала: я вызываю полицию и вместе с тобой все рассказываю. На пакетах нет твоих отпечатков, я буду свидетелем, с тобой не случится ничего плохого. Подумай.

– Но в конце концов я могу вернуться домой, – не сдавалась Ирина. – Просто взять билет и улететь. Кто меня найдет в многомиллионной Москве?

– А ты уверена, что успеешь это сделать? Сейчас уже начался сезон. Ближайшие даты, на которые ты сможешь взять билет, как минимум, через несколько недель, а то и месяц.

– Пусть так. Но я – иностранка, я могу обратиться в свое посольство за помощью.

– Возможно, я не силен в международном праве. Но мне кажется, что вряд ли после твоего рассказа посольство бросится на помощь. Ты же не проваливший задание секретный агент, которого нужно срочно вывезти из страны. Ты – рядовой гражданин, попавший в непонятную, проблемную историю. В любом случае, обращение в полицию сейчас – самое верное решение.

В этот момент раздался резкий звук – сигнал, что ужин готов. Ирина только заметила, что сидит на полу. Нужно было дойти до кухни. Но страх проник буквально в каждую клеточку организма и практически парализовал тело, ей казалось, что что даже рукой пошевелить невозможно. Халит выключил духовку и вернулся снова в комнату, ожидая ее решения.

– Хорошо. Звони, —наконец прошептала Ира.

– Не волнуйся, у меня есть друзья в полиции, все будет хорошо.

Спустя полчаса раздался звонок. Ирина открыла – за дверью стоял мужчина лет 35 и девушка немного моложе.

## Глава 5

– Мы из полиции, – сказала девушка.

Ирина молча пригласила их войти. Халит начал что-то быстро объяснять пришедшему. Они зашли в спальню, где на полу по-прежнему лежала горка непонятного вещества, старательно упакованного в пакетики.

Девушка подошла к Ирине:

– Меня зовут Дефне. Я работаю в полиции. Но сегодня буду переводчиком: мне сказали, что вы не знаете турецкий. Моего коллегу зовут Али, будет хорошо, если, обращаясь к нему, будете говорить Али-бей.

Ирина кивнула головой.

В комнате полицейский внимательно слушал Ирину, которая рассказывала о приезде, риэлторе, ситуации с квартирой. Время от времени он уточнял некоторые факты:

– Было ли что-то необычное после вашего приезда? – переводила Дефне.

В эту секунду Ирина почувствовала быстрый, буквально молниеносный и предостерегающий взгляд Халита и сочла за лучшее промолчать о немного странном поведении его жены:

– Нет, ничего такого не было.

– С какой целью приехали?

– После болезни врачи рекомендовали морской климат.

– И ваша семья отпустила вас одну?

– Да, я взрослый человек и могу позаботиться о себе. В моем возрасте такие путешествия не требуют кампании.

– Вы связывались с человеком, который сдал вам эту квартиру?

– Да, я пыталась. Но его телефон отключен, а на сообщения в ватцапе он не отвечает.

– Человек внезапно пропал?

– Да, – вынуждена была согласиться Ирина.

– И вас это не насторожило?

– Немного. Но у меня не было времени на обдумывание причин такого поведения. Я поискала его по оставленным контактам, чтобы, как мы договаривались, заключить официальный договор между мной и хозяином квартиры, но не нашла. Тогда обратилась в другое риэлторское агентство, мне помогли решить вопрос с договором. Что я сделала не так?

– Этот человек, ваш первый риэлтор, работал от имени агентства?

– Да, я в аэропорту подписала расписку о выплате ему задатка за месяц за эту квартиру. Вот документ на официальном бланке агентства, с печатью, логотипом и координатами компании.

Ирина порадовалась за себя, что сохранила эту бумагу. Полицейский прочитал документ, подготовленный на двух языках, и сделал несколько звонков. Все это время Ирина сидела на диване и старалась казаться спокойной, пока не поймала взгляд электрика.

– Что он так уставился на меня? – мелькнула мысль. Она опустила глаза и увидела, что правая нога от колена до ступни вздрагивает. Женщина быстро надавила на нее рукой, чтобы прекратить дрожание. Через несколько минут полицейский вернулся к разговору с Ириной:

– Компании, которая здесь указана, не существует. Логотип взят просто из интернета. Вы ничего не проверили и просто так отдали деньги?

– Я заходила на сайт агентства – обычный стандартный сайт. Звонила по номерам, сказанным на сайте, мне ответил этот самый риэлтор. А что я еще могла проверить? Вылет дважды откладывали, самолет прилетел среди ночи. Риэлтор, по его словам, опаздывал на другой рейс. Я могла остаться просто на улице в чужой стране.

– А если бы он обманул вас с квартирой? Деньги взял, а квартира оказалась занятой? У вас были другие адреса?

– Нет, других не было. Но был запасной вариант в виде отеля: перед отъездом сын уточнял наличие свободных мест в отеле Mevre. В крайнем случае поехала бы туда. И искала бы жилье, уже находясь в Анталье.

– Вы что-нибудь знали про район, в котором арендовали квартиру?

– Ну, я знала, что он относится к центральному району города.

– И все? Больше ничего?

– А что я еще должна была знать?

– И вас не удивила цена? Она не показалась вам низкой для центра?

Ирина почувствовала себя двоечницей, которой строгий учитель показывает всю глубину ее необразованности.

Уже начиная раздражаться, она сказала: «Очевидно, у вас есть объяснение невысоких цен в этом районе. Я буду признательна, если вы его озвучите».

– Прежде чем селиться в каком-то новом месте, нужно узнать про него, – начал полицейский, словно объясняя элементарные вещи человеку с тяжелой формой дебильности. – В этом районе недорогие квартиры, потому что по соседству находится центр наркоторговли Анталии. Местные не очень хотят такого соседства. Поэтому и аренда здесь дешевле. Теперь понятно?

– Да, – ответила Ирина, понятно. – Но об этом не пишут в туристических путеводителях.

Теперь ей стало по-настоящему страшно. «Куда ж я вляпалась? Как я могла поступить так опрометчиво? Где были мои мозги, когда я повелась на относительную дешевизну этой квартиры?» – десятки вопросов закрутились в ее голове. И она пропустила очередной вопрос дотошного полицейского, пришлось просить повторить его снова.

– На какие средства живете здесь?

– Я работаю удаленно.

– И что конкретно вы делаете?

– Помогаю компаниям продвигаться на рынке.

Полицейский удивленно поднял брови.

– Можете рассказать подробнее, в чем состоит ваша работа? Али-бей хочет узнать более подробно, – прокомментировала Дефне.

Ирина начала рассказывать о маркетинге. Через несколько минут Али-бей жестом показал, что он сыт по горло объяснениями и что-то отрывисто сказал переводчице. Она немного смутилась, но, взглянув на начальника, сказала:

– Али-бей просит вас закатать рукава рубашки.

– Простите, что? – опешила Ирина. – Может, мне сразу снять рубашку, чтобы ваш коллега был удовлетворен?

Ирина никогда не испытывала такого унижения.

– Послушайте, – продолжила Дефне, – я понимаю, что это может показаться несколько… странным. Но, поверьте, всем будет лучше, если вы выполните его просьбу.

Ирина повернулась к Халиту, ее глаза красноречиво говорили, что думает женщина о нем самом и предложении, на которое она согласилась. Продолжая смотреть на соседа, она молча расстегнула рукава рубашки и подняла их до предплечий. Халит отвел глаза. Также молча она продемонстрировала свои руки полицейскому. Он подошел ближе, чтобы посмотреть.

– Если господин полицейский хотя бы пальцем дотронется до меня, я сочту это оскорблением своей чести и приму соответствующие меры. Предупредите его, пожалуйста, – обратилась Ирина к переводчице.

«Господи, что я несу? Какие меры я могу принять к представителю закона в чужой стране», – мысль мелькнула и исчезла.

Услышав перевод, полицейский разозлился:

– Не советую угрожать мне. Я могу забрать вас в полицейский участок и там с вами будут обращаться по-другому, как с распространителем наркотиков.

– А что, в Турции не действует признанная во всем мире презумпция невиновности? – Ирина понимала, что ее «несет». Она терпеть не могла ссор и всяких разборок, предпочитая спускать неприятные ситуации «на тормозах». Мама всегда говорила, что ее только ленивый не обидит, что в наше время нельзя быть такой мягкой, нужно уметь показывать зубы. Но Ирина предпочитала обходить неприятных людей и неприятные ситуации. Однако в этот раз, именно в тот момент, когда нужна была вся ее мудрость, дипломатичность и выдержка, она вдруг почувствовала, что не может остановиться. Что ее просто разрывает от возмущения и злости. Она ощутила, что не может контролировать свои эмоции и что остановить ее, как говорил папа, могут только танки.

– На всякий случай переведите, пожалуйста, вашему начальнику, что основной постулат презумпции невиновности состоит в том, что человек не виновен, пока не доказано обратное, – продолжила Ирина. – И то, что я иностранка, ничего не меняет. Нужно сначала доказать, что я занимаюсь подобной мерзостью. А потом угрожать мне тюрьмой. Иначе это будет выглядеть, как безосновательное преследование.

– А теперь я расскажу, как это выглядит в глазах турецкого правосудия, – едва сдерживая гнев ответил Али-бей. – Одинокая иностранка, не имеющая в нашей стране легального статуса, заявила, что нашла в арендуемой квартире наркотики, которые якобы остались от прошлых жильцов. Она безбедно живет в не самом дешевом городе Турции. На какие деньги? Непонятно. Отследить их происхождение мы не можем. Наличие какой-то не очень понятной работы нужно доказать. Как и очень странную историю с риэлтором, которого, кроме нее, никто в глаза не видел. Ну, как вам такая картина? По-прежнему настаиваете на безосновательном преследовании?

Ирина беспомощно оглянулась на Халита, который втравил ее в это лихо. Он снова молча отвел глаза.

«Да, чтоб тебя!» – разозлилась Ирина, осознав, что в этой странной и опасной ситуации надеяться можно только на себя.

– Да, ситуация вызывает вопросы, – согласилась Ирина. – Но ответы на эти вопросы должны найти правоохранительные органы, т.е. вы, господин полицейский. Со своей стороны я готова всячески помогать вам в этом. Но только помогать, ни в коем случае не признавая себя виновной стороной. Еще раз повторю и попрошу четко зафиксировать: я никогда не бывала в вашей стране, у меня здесь нет ни родных, ни друзей, ни знакомых, за исключением нынешних соседей. Я никогда не занималась ни употреблением, ни сбытом наркотиков, я даже не притрагивалась к ним никогда. То, что в арендуемой мной квартире, я подчеркиваю слово арендуемой, хранилось какое-то вещество ни в коем случае не может рассматриваться, как мое участие в незаконном обороте наркотиков. По моей просьбе была вызвана полиция – и это факт, который говорит в пользу того, что я не имею никакого отношения к распространению наркотиков.

Она смотрела в глаза этого полицейского со всей силой ненависти, которая бушевала в ней.

– Все это слова, – продолжала переводить Дефне, – а факты говорят как раз о том, что в вашей истории много нестыковок. И вопросов больше, чем ответов. В квартире еще есть наркотики? В каких местах они спрятаны?

И тут Ирина поняла, что этот полицейский просто не слышит ее, не хочет слышать. Все, что она скажет, будет игнорироваться, потому что у него в голове уже сложилась картинка. И теперь окружающую действительность он будет подгонять под нее. «Боже, что же мне делать?», – с тоской и безысходностью подумала Ирина. – Как убедить этого болвана?

– Послушайте, – начала Ирина, – давайте успокоимся…

– А что у вас за листочки с турецкими словами расклеены по всей квартире? – неожиданно перебил ее полицейский.

– Что, простите? – Ирина уже выстраивала короткие и максимально понятные фразы, чтобы еще раз объяснить ситуацию и вдруг этот неожиданный, сбивающий с мысли вопрос.

– Я спрашиваю, зачем вы развесили разноцветные листочки с турецкими словами по всей квартире?

– А это… – Ирина слегка вздрогнула, что не укрылось от взгляда Али-бея. – Я плохо воспринимаю информацию на слух, зато у меня прекрасная зрительная память. С помощью этих стикеров я учу турецкий язык.

– А, может, это какой-то условный знак для тех, кому оставлены наркотики? Вы поэтому так испугались моего вопроса?

Ирина прекрасно понимала, что турецкий слуга закона просто «ломает» ее, надеясь, что она не выдержит и даст на себя показания. «Если я сейчас не соберу себя в кучку, он меня раздавит», – думала Ирина. – Нужно сбить с него спесь, нужно придумать что-то, что заставит его отстать от меня». Женщина выдохнула, собралась с мыслями и совсем другим, спокойным и уверенным тоном, продолжила:

– Я так понимаю, что вы хотите меня арестовать, независимо от моих аргументов и здравого смысла. Даже не буду спрашивать, почему вам так не терпится это сделать. Однако вот что хочу сказать: больше 20 лет я занималась тем, что создавала для людей и компаний имидж и репутацию. Но я умею не только создавать, но и разрушать эту самую репутацию. И как только я выйду из полицейского участка, а я выйду из него, можете даже не сомневаться, вы и сами это прекрасно понимаете, первым делом я пойду в турецкое отделение ВВС. Вам нужно объяснять, что означает эта аббревиатура? Думаю, не нужно. Мы с коллегами подготовим большую интересную программу о том, как ведется борьба с наркотиками в Анталье. Поверьте мне на слово, эта программа побьет все рекорды рейтингов. И там обязательно будет звучать ваша фамилия, я в подробностях расскажу, как вы боретесь с невинными людьми вместо того, чтобы искать преступников.

По мере завершения своего монолога, Ирина видела, каким бешенством наливаются глаза собеседника. Женщина была уверена, что переводчица старательно сглаживает самые острые ее выражения, но суть сказанного она, похоже, передала точно.

«Если он меня сейчас не прибьет, то точно посадит в тюрьму. Бастилия, срок заключения лет сто. Интересно, здесь у тюрем тоже есть названия? Сейчас главное – не показать, что я его боюсь. Божечки, мне так страшно, что аж ноги подгибаются и в горле пересохло», – мысли просто лихорадочно метались.

Хотелось одного – забиться в какой-нибудь угол, зажмурить глаза и закрыть уши, как в детстве спрятаться от неприятностей.

Собрав в кулак ошметки смелости и силы воли, она, как в замедленной съемке, смотрела, как к ней приближается взбешенный полицейский. И вдруг в полной тишине зазвонил телефон. Все невольно вздрогнули. Телефон звонил в кармане джинсов Али-бея. Полицейский отключил его, даже не взглянув, кому он нужен. Но буквально через несколько секунд ожил мобильный Дефне. Видимо, звонивший был, как говорят в бизнесе, человеком, принимающим решения, поэтому уже через пару секунд с ним разговаривали оба полицейских.

Ирина почувствовала, что земля уходит из-под ног и прислонилась к стене. Что-то говорил Али-бей, что-то переводила Дефне, но Ирина ничего не слышала – в ушах стоял сплошной гул и только по губам Ирина поняла, что ей что-то говорят. Из последних сил она кивнула головой и уже ускользающим сознанием увидела, как эти двое двигаются к выходу.

## Глава 6

Она очнулась, почувствовав воду на лице. Сознание возвращалась медленно, какими-то отдельными «кадрами». Или Ирине так казалось, потому это был первый обморок за всю ее жизнь. «Здесь помню, здесь рыбу заворачивали», – мелькнуло в голове первая ясная мысль. Или это…? Нет, нет, лучше не думать, сейчас лучше об этом не думать…

– Не нужно больше воды, я уже в норме, – сказала Ира, отталкивая руку с чашкой, из которой электрик и по совместительству сосед щедро поливал лицо и голову женщины.

– Господи, ты же не понимаешь по-русски. Где мой мобильный? – Ирина начала оглядываться вокруг в поисках телефона.

Халит поставил чашку на столик, пошел в спальню и, вернувшись, протянул аппарат.

– Держи свой телефон, – на хорошем русском языке сказал он. – Тебе уже лучше?

Ирина от неожиданности громко икнула и обалдело уставилась на него.

– Так ты все понимал? – тихо спросила она. Он молча кивнул и добавил:

– Я много лет прожил в России, в Питере.

Встретившись глазами с Ириной, он начал собирать свои инструменты.

– То есть все это время, пока я… Ты прикидывался… Ах ты сволочь, – уже не сдерживала себя Ирина. Пережитый страх лишил ее всяких тормозов. – У меня чуть инфаркт не случился, а ты смотрел и обдумывал какие-то свои темные делишки. Ты смотрел, как меня унижает и запугивает этот твой друг, гореть ему в аду, и слова не сказал!

– Тебя запугаешь, как же, – пробормотал Халит.

– Так, пошел вон из моего дома! И чтобы рожи твоей поганой я больше не видела. Иначе, видит Бог, я забуду, о своем обещании не вмешиваться в местные дела и пойду в полицию, чтобы изменить свои показания. И расскажу твоему другу, что у меня была очень странная встреча в день приезда. Пусть они разбираются, что искала в этой квартире твоя жена.

После этих слов он как-то согнулся, словно стал меньше ростом.

– Послушай, я понимаю, что тебе сейчас очень непросто, – повернулся он уже возле двери. – Поэтому дам совет. Во-первых, твой ужин уже пропал – разогретая рыба будет очень невкусной. Тут недалеко есть закусочная Hakimoğlu, там вкусно и недорого. Тебе нужно немного пройтись, чтобы отвлечься. Заодно и поешь.

– Где ж ты был, такой заботливый, когда твой друг мне тюрьмой угрожал? – от злости голос просто звенел.

– Это не мой друг, это его подчиненный. Мой друг не смог приехать.

– Да мне начхать, – Ирина понимала, чувствовала, что через пару минут адреналиновый запас закончится и она просто сдуется и, скорее всего, упадет на этот диван, но пока были силы, ей хотелось придушить этого наглого обманщика.

– А, во-вторых, – словно не слыша ругательств, продолжил мужчина, – прежде, чем сделать что-то, хорошенько подумай, во что это может вылиться. Ты разумный человек, как мне кажется. Просто подумай о последствиях.

– Ты мне угрожаешь? – Ирина даже задохнулась от такой наглости. – Да кто ты такой? Я поверила тебе, поверила, что поступаю правильно, а ты просто внаглую подставил меня. Убирайся вон!

– Хорошо, хорошо, я уже ухожу. А ты подумай по поводу ужина.

«Подумай по поводу ужина? Да я тебе сейчас…». Внутри клокотала не просто злость – ярость. Ирина, недолго думая, схватила стоявшую на столе чашку и изо всех сил бросила ее в направлении двери, надеясь, что разобьет голову этому мерзавцу. И если бы в последний момент он не пригнулся, чашка точно попала бы и без травмы не обошлось.

Ставший нежеланным гость быстро обулся и со словами «да пропади ты пропадом, бешеная» почти бегом спустился с лестницы.

А Ирина без сил опустилась на диван и долго плакала, пока совсем не обессилела и уснула.

…

Просыпание было тяжелым. Болела голова, подташнивало, открывать глаза совсем не хотелось.

– Господи милостивый, как же мерзопакостно, – простонала Ирина, вспомнив вчерашний вечер.

«Как бы ни было плохо, нужно начать что-то делать. Так всегда говорила мама. Итак, что я могу сделать? Прежде всего, встать, добраться до кухни и выпить таблетку, чтобы прошла эта ужасная головная боль. Потом хорошо бы выпить кофе, он взбодрит. А дальше… А дальше разберемся». Так думала Ирина, соскребая тело с дивана.

– Теперь главное – не смотреть в зеркало и не упасть по пути от головокружения, – вслух произнесла она.

Возле входной двери валялись осколки разбитой чашки. Той самой, любимой, кофейной. Если бы сил было хоть немного, Ирина точно расстроилась бы. Но сейчас она только отбросила ногой осколки, чтобы не пораниться и прошла, держась за стену, на кухню.

Под напором химии голова успокаивалась. Но мысль о еде вызывала тошноту – реакция организма на сильнейший стресс.

В холодильнике осталась клубника, и она оказалась очень кстати. Вчерашняя рыба была отправлена в мусор. А бутылка вина была возвращена в шкафчик дожидаться следующего повода для праздника.

От облизывания своей несчастной жизни ее отвлек звонок:

– Привет, подруга! Как жизнь в отдельно взятой Анталии?

Пришлось включать мозг, чтобы придумывать оправдание своему никакущему голосу, поддерживать разговор, расспрашивать о делах. Но после общения с Ольгой Ирина, как ни странно, стала чувствовать себя гораздо лучше. Во всяком случае, голова не болела, земля не норовила уйти из-под ног и настроение поднялось до отметки «удовлетворительно».

Ближе к обеду Ирина поняла, что не просто проголодалась, а готова грызть дверные ручки. Но мысль о приготовлении обеда вызывала буквально физическое отторжение. «Ладно, что там говорил этот электрик? Пойдем поищем это едальное заведение», – бормотала себе под нос Ирина, складывая в рюкзак деньги, ключи, очки.

… «Пидешечная» оказалась действительно недалеко. Одно помещение, в котором стояли столы и готовилась еда.

Ирина села за самый дальний от входа столик. Через несколько минут к ней подошла совсем юная девушка – улыбчивая и очень симпатичная – с меню. Официантка стала что-то быстро говорить. Ирина со вздохом открыла переводчик.

– Вы иностранка? – удивилась девушка. Ирина поняла вопрос даже без переводчика.

– Да. Посоветуйте что-нибудь не очень острое, пожалуйста.

– Возьмите куриный шашлык, – предложила официантка.

– Хорошо, давайте шашлык, – согласилась Ирина.

Минут через 15 на столе появилась тарелка с салатом, шашлык с каким-то неизвестным гарниром и несколько стручков зеленого перца чили. А еще на тарелке лежали какие-то одуряюще-вкусно пахнущие лепешки.

– Так, стоп, я заказывала только шашлык. Вы уверены, что это мой заказ? – на всякий случай уточнила Ирина у официантки, которая расставляла на столе все это великолепие.

– Да, конечно, вот же шашлык, – услышала в ответ.

– А все остальное? – удивилась женщина.

Официантка вопросительно посмотрела на посетительницу.

– А как вы будете есть шашлык без салата, пилава и перца?

– Да, действительно, как? – пробормотала Ирина. И, чтобы не задерживать девушку, поблагодарила.

Услышав в ответ «приятного аппетита», она принялась за обед.

Ирина была так голодна, что заказанное блюдо показалось самым вкусным изо всего, что она когда-нибудь ела. Глазами она, конечно, доела бы весь обед, до последней крошки, но желудок уже давно сигнализировал, что пора прекратить это обжорство.

– Интересно, у них принято забирать с собой то, что не доела. Как бы это уточнить?

Она начала искать глазами свою официантку. Девушка как-то внезапно появилась из подсобного помещения и поставила на стол турецкий чай в специальном стакане в форме тюльпана, который здесь называют «бардак».

– Я не заказывала чай, – сказала Ирина.

– Я знаю. Но вы в Турции, а здесь чай – это не просто напиток, это возможность по-другому взглянуть на жизнь.

– Вы считаете, что мне нужен альтернативный взгляд на жизнь?

– Мне показалось, что вы были чем-то расстроены, когда пришли к нам. И решила, что чай точно не помешает. Он не будет включен в счет, это подарок от меня.

Девушка улыбнулась так искренне и обезоруживающе, что Ирина ответила: «Вы абсолютно правы, мне очень нужен другой взгляд. Спасибо за помощь».

По вкусу турецкий чай практически ничем не напоминал своего европейского брата. Он был очень насыщенным, даже чуть-чуть терпким словно из чайных листочков достали все, что они содержали. Хотелось пить его маленькими глоточками, глядя на цветущую бугенвиллию на противоположной стороне улицы, улыбаться солнцу и думать о чем-нибудь приятном.

Расплачиваясь с девушкой, которая упаковывала остатки обеда в одноразовую посуду, Ирина не удержалась:

– Скажите, как турки относятся к тем, кто обманул их доверие?

– У вас что-то произошло?

– Нет, все в порядке, просто хочу понять менталитет вашего народа.

– Моя бабушка говорит, что нельзя держать в себе ненависть, это разрушит твою душу, тебя самого. Поэтому человека нужно прощать. Но не забывать его плохие поступки, чтобы в следующий раз он не смог тебя обмануть. Можно пытаться склеить разбитую чашку, но прежней она уже точно никогда не будет. Его накажет Аллах, милостивый и милосердный, который все видит. А мы будем печь лаваш, кушать пиде, пить чай и помогать тем, кто нуждается в нашей помощи.

– Вы мудры не по годам.

– Я учительница, учу детей истории. А летом просто помогаю семье, это кафе – наш семейный бизнес. Меня зовут Дуйгу.

– А я Ирина. Приехала немного пожить в вашем замечательном городе.

– Анталья – лучшее место на земле. Заходите, всегда будем рады.

«Нееет, что бы там ни говорили, а мы все-таки животные, – думала Ирина, идя домой. – Вот поела – и жизнь заиграла новыми красками. Главное сейчас – не столкнуться с уродом-электриком, а то все усилия чудесной Дуйгу пойдут насмарку».

Позже она поделилась историей нового знакомства с Ольгой. «Вот так и врастают в новую страну», – прокомментировала историю подруга.

… Вечером сидя на балконе, Ирина пыталась обдумать и найти выход из той мышеловки, в которую ее ловко загнал незнакомый «риэлтор». Итак, что мы имеем? Пакетики с непонятным содержимым, которые по-прежнему лежат на полу в спальне. Что с ними делать? Выбросить? Уже не получится. Отнести в полицию? Так они могут сами прийти и забрать – дорогу знают. То, что эта история будет иметь продолжение и, возможно, не самое приятное для нее, Ирина уже понимала. Еще раз помянув «тихим, незлым словом» электрика, женщина осознала, что не в состоянии думать предметно. Она всегда посмеивалась над «квадратно-гнездовым» устройством своего мозга: все важные решения принимала, раскладывая "по полочкам"объективные составляющие ситуации и возможные риски с пониманием возможности их минимизации. Но сейчас Ирина просто не представляла, какие шаги нужно предпринять сегодня или завтра, чтобы этот кошмар закончился. Несмотря на то, что после скандала с полицией прошли уже сутки, женщина продолжала жить на эмоциях. А они, как известно, плохие советчики.

…На землю спустились короткие южные сумерки и город потихоньку засыпал. Закончила поливать цветы Йылдыз. Прошел по улице, возвращаясь домой после вечерней молитвы, имам. Вернулся с работы сосед с первого этажа – двое его маленьких детей радостно «повисли» на нем, что-то рассказывая и весело смеясь. Маленькие слепки чужой жизни – обычной, понятной, спокойной и предсказуемой. «Господи, зачем ты дал мне такое испытание? – шептала Ирина. – Ведь в этом должен же быть какой-то смысл? Чтобы я поняла, что мое решение приехать сюда было ошибочным? Чтобы подтолкнуть к возвращению в привычное, рутинное существование, которое словно кто-то написал для меня без моего участия? Но это же неправильно – прожить целую жизнь и так и не узнать себя, не понять, зачем все было. Дай сил и терпения пройти через все это, больше ни о чем не прошу».

## Глава 7

Жара началась с утра. К полудню Ира поняла, что работать на балконе невозможно и решила перебраться в комнату, предварительно опустив жалюзи. Но сначала лучше в душ. Прохладная вода придала бодрости и сил. И к работе готова была вернуться уже совсем другая женщина. Она напевала какую-то мелодию и натягивала на влажное тело топ, когда в дверь позвонили. Ирина вздрогнула от неожиданности – соседи обычно стучали в дверь. С некоторых пор каждый резкий звук Ирина невольно воспринимала, как потенциальную угрозу.

«Так, спокойно, – пробормотала женщина. – Возможно, курьер ошибся адресом. В конце концов не будут же меня убивать среди бела дня», – успокаивала она себя. К сожалению, посмотреть, кто стоит с той стороны, она не могла – "глазок"отсутствовал.

Чуть-чуть приоткрыв дверь, она сначала увидела газовый баллон – похожий неделю назад она заказывала в обслуживающей компании, а рядом – мужчину лет сорока, высокого, в бесформенной темной футболке и джинсах явно не по размеру, которые держались во многом благодаря ремню. Темно-синяя бейсболка была низко надвинута на глаза, скрывая и их цвет и выражение. Он держал в руке какую-то бумагу.

Собрав скудные познания в турецком, женщина попыталась объяснить, что газ не заказывала, это ошибка. И в этот момент раздался до боли знакомый голос:

– Мы можем войти?

Вздрогнув, она отвела взгляд от незнакомца и встретилась глазами с человеком, которого по-прежнему хотелось придушить.

– Мы? – переспросила Ира. Мы – это кто?

– Я и мой друг из полиции, он в прошлый раз не смог приехать. Его зовут Тахир.

Услышав свое имя, незнакомец снял бейсболку. Ирина мельком взглянула. Впрочем, и оценивать было особенно нечего. Правильные черты лица, немного необычный излом бровей, легкая небритость, которая здесь у каждого второго – это считается признаком брутальности и мачистости. Но женщина подозревала, что им просто лень бриться каждый день. Черные волосы на висках слегка «припорошило» сединой. Из этой среднестатистической внешности выбивались разве что глаза: серо-голубые, с длинными ресницами, что придавало им таинственности и загадочности. Буквально мечта любой женщины. Мать-природа (или кто у них тут в Турции отвечает за внешность?) явно постаралась. Едва заметный небольшой шрам возле правого глаза не портил, а добавлял индивидуальности.

Ира вздохнула: «Ну из полиции – так из полиции». И тут служитель закона улыбнулся и… она внутренне ахнула. В глазах собеседника зажглись искорки, бровь над правым глазом чуть-чуть приподнялась, а улыбка была такой мальчишески-открытой, что Ирина буквально выдохнула свою настороженность. «Матерь Божья, какой красавец! Вот так и нарушают заповеди», – мелькнула мысль, которая, впрочем, в ту же секунду где-то потерялась.

Противиться такому обаянию было практически невозможно. Но за ним стоял «довесок», у которого не было ни красоты, ни обаяния его друга.

Если бы она могла, то не только захлопнула бы дверь перед наглой физиономией соседа, но еще и отправила бы его одного и надолго, по известному всем русскоязычным адресу. Однако в данной ситуации хамить было как-то неловко. Поэтому весь свой негатив она вложила в короткую фразу:

– К добру ли?

Халит слегка улыбнулся. Даже этот намек на доброжелательность сделал его обычно хмурое лицо несколько более привлекательным. Теперь он вполне мог претендовать на статус приятного соседа.

– Я смотрю, ты отуречиваешься, – ответил он. – Не волнуйся, с добром, с добром. Так мы можем войти?

– Как будто у меня есть выбор, – пробормотала женщина и открыла дверь шире, приглашая незваных гостей.

Оставив баллон в прихожей, мужчины расположились в «офисной» комнате, как ее называла Ирина, на диване. Сознательно дистанцируясь от них, хозяйка заняла кресло. Возникла неловкая пауза. Чтобы ее разрядить, Ира попыталась пошутить:

– Наверное, увидев меня, кто-то из вас должен был спросить «продается ли славянский шкаф»? По законам жанра, мой отзыв должен был звучать примерно так: «шкаф продан, осталась никелированная кровать». – Какой шкаф? – не понял Халит. – И при чем тут кровать?

Он несколько минут раздумывал над тем, что сказала женщина, а потом засмеялся – весело и задорно. Это было так непохоже на его всегдашнее хмуро-недовольное состояние, что Ира и сама невольно улыбнулась.

– Простите, я не ждала гостей. Вернусь через минуту.

Она зашла в комнату, где не была уже несколько дней – пакетики с белым содержимым так и лежали на полу. Быстро найдя в шкафу подходящее платье, Ирина натянула его на себя и даже не взглянув в зеркало, вернулась к гостям. Закрытая одежда словно придала ей уверенности.

Теперь смеялись уже оба мужчины. Видимо, Халит, выступавший в роли переводчика, объяснил эту русскую шутку своему другу.

– Женщина с чувством юмора – это редкость, – заметил Тахир.

– Я бы с удовольствием послушала комплименты в свой адрес, но полагаю, вы здесь не за этим, – напомнила Ирина. – Чем могу быть полезна?

– Что ж, к делу, так к делу. У меня есть предложение, которые хотел бы с вами обсудить, – начал полицейский. – Но прежде… Мне очень неловко, я никогда не общался с иностранками, поэтому, если моя просьба не покажется вам неуместной, могу попросить чая?

«Вот это подход, – подумала Ирина. – Ну, что ж, в эти игры можно играть вдвоем. Попробуем».

– В вашей просьбе нет ничего неудобного, – демонстрируя гостеприимство, ответила она. – Вот только с чаем не получится: заваривать настоящий турецкий я не умею, а предлагать пакетиковый – язык не повернется. Зато я варю вкусный кофе. Как насчет кофе?

– Кофе будет очень хорошо, – согласился Тахир. Ира могла бы дать голову на отсечение, что он уже осмотрел всю комнату, оценил каждый предмет, который в ней был, включая цветные стикеры на телевизоре, столе и ноутбуке.

Пока грелась вода в турке, женщина пыталась понять, как вести себя с этим полицейским, практически свалившемся ей на голову с баллоном газа. Кстати, там точно есть газ? Может он оставит его, в качестве платы за причиненные неудобства? Женщина улыбнулась: «И кто б мог подумать, что я настолько меркантильна? Господи, о чем я только думаю? Ведь не ради кофе он сюда пришел».

И в ту же секунду Ирина поняла, что и бесформенная футболка и джинсы не по размеру – это такой же камуфляж, как и просьба кофе. Под неврачной одеждой – сильное, хорошо тренированное тело: привычным взглядом человека, который достаточно времени провел в тренажерном зале, Ирина оценила грудные мышцы, бицепсы и в целом подтянутую фигуру. А кофе – тоже дымовая завеса, чтобы она расслабилась, заглушила голос разума и согласилась на какое-то явно рискованное предложение… За этими мыслями Ирина едва не упустила момент, когда кофе в турке начал быстро подниматься.

–Воооот, на это они и рассчитывают – что я не увижу момент, когда турку нужно снимать с огня… Ну, это мы еще посмотрим.

Минут через 5 на подносе стояли чашки с кофе, на тарелке лежал лукум, печенье и сыр.

– Угощайтесь, – предложила Ирина.

– Кофе действительно получился очень вкусным, – отметил Тахир. И безо всякого перехода спросил: «А почему философский факультет университета?»

Внезапный вопрос заставил Ирину переключиться и «процессор засбоил», как любил выражаться муж.

– Простите, а откуда?… А, ну да – глобализация, соцсети… Моя страничка на Facebook?

Полицейский кивнул головой, налегая на печенье, которое Ира напекла с утра для себя.

– Когда я закончила школу, Советский Союз (помните такую страну?) уже вовсю рушился. Ну, то есть формально он еще стоял и выглядел вполне себе презентабельно. Но это было похоже на нанесение макияжа на забальзамированную мумию. Мой отец, как и большинство здравомыслящих людей, понимали, что, как говорил известный герой не менее известного фильма, мы накануне грандиозного шухера. Никто не понимал, какие профессии будут востребованы в этом дивном, новом мире. Я училась хорошо, но явных талантов не было ни к точным наукам, ни к гуманитарным. Поэтому отец посоветовал, как он говорил, развивать мозг.

– И философия помогла?

– Да. Философия – это ж не только про Канта и Шопенгауэра. (Тут Ирина мстительно посмотрела на собеседников – названные фамилии им явно ни о чем не говорили). Это про устройство мира и общества, умение работать с большими объемами информации, развитие критического мышления и аналитических способностей. И еще много чего крайне полезного в бизнесе и в жизни. Этот совет был одним из самых ценных в моей жизни.

– Родители, наверное, гордятся вами?

– Не знаю, я как-то не успела их об этом спросить. Но, полагаю, вы пришли не за подробностями моей личной жизни?

– Ну, почему же? – Тахир снова пустил в ход свою фирменную улыбку. – Личная жизнь умной женщины всегда интересна.

Но Ирина уже понимала цену его комплиментам.

Осознав, что второй раз очаровать не получится, он перешел к делу.

– У меня к вам предложение. Не хотите уехать на несколько дней?

– Уехать из города? – переспросила Ирина. – Неожиданно. Я уже немного запуталась в требованиях представителей местных правоохранительных органов: один требует не уезжать из города, другой – рекомендует уехать.

Тахир пропустил комментарий Ирины мимо ушей.

– Так как вам мое предложение? Сможете увидеть самые красивые места Турции – Стамбул, Анкару, Измир, Каппадокию. В нашей стране много интересного, выбирайте.

– Допустим. А вам это зачем?

– В ваше отсутствие сюда придут те, чей товар так опрометчиво оставили в этой квартире. Они его заберут, а мы проследим за ними.

– Значит, это все-таки наркотики? – уточнила Ирина.

– В противном случае я не стал вас беспокоить. Мой коллега взял образец и наша лаборатория подтвердила, что это героин. Кстати, его нужно убрать на то место, где он был. Халит, поможешь?

В ответ мужчина молча кивнул.

– Сегодня мы заменим наркотик на вещество, похожее на него. И оно будет дожидаться здесь тех, кто придет.

– То есть мое мнение уже никого не интересует, я правильно понимаю? – подала голос Ира.

– В данном случае вы должны будете поступить так, как необходимо, – ответил Тахир.

– Я уже один раз поступила так, как нужно. И вот к чему это привело, – Ирина метнула рассерженный взгляд в сторону Халита. – Из чистого любопытства интересуюсь: что мне мешает уехать отсюда не с рюкзаком, а с чемоданом и остаться в одном из перечисленных вами безусловно прекрасных мест?

От славного парня Тахира, который еще пару минут тому назад делал ей комплименты, не осталось и следа. На Ирину смотрел полицейский – сосредоточенный, хитрый, жесткий.

– Не нужно экспериментов. Вы играете в чужой стране и на чужом поле, а потому наделаете ошибок. Просто прислушайтесь к советам профессионалов. Мы не знаем, как отреагируют на ваш внезапный отъезд нужные нам люди.

– Да им какая разница? Свой товар они все равно заберут. Им должно быть все равно, где буду я.

– Скажите, Ирина, если я начну учить вас, как вам работать, вам это понравится?

– Думаю, нет, – честно ответила Ирина.

– Вот и вам не нужно учить меня моей работе, – тоном, не предполагающим возражений, заявил полицейский. – Просто сделайте, как я прошу.

– То есть вы не считаете, что мне грозит опасность?

– Какая опасность? Вы ничего не знаете о наркотиках в вашей квартире. Вы просто живете здесь и решили поближе познакомиться с новой для вас страной. После путешествия вернетесь сюда. В чем вас можно заподозрить?

– А если они узнают, что я рассказала полиции?

– Откуда узнают? О ситуации знаю я, Халит и двое моих коллег. Никто из нас не поделится этой информацией с наркокурьерами. Разумеется, от случайностей никто не застрахован, но в нашем случае это практически это нереально – за каждого из этих людей я могу поручиться.

– А если вы их упустите? Ну, тех, кто придет за наркотиками?

– Исключено. Я сам буду в группе, которая будет вести слежку.

– Допустим, что операцию вы и ваши коллеги проведете грамотно. Но как эти люди узнают, что я уехала? Я же правильно понимаю, что до сих пор они не предприняли попыток обыскать квартиру, потому что что я нечасто и ненадолго выхожу из дома? А им, если я правильно понимаю, не хочется, чтобы я застала их здесь? Или есть другие причины?

– Мы не знаем, почему они до сих пор не пришли сюда. Может быть, у них нет информации, что наркотики остались в квартире. Может быть, вы правы, и они просто не хотят оказаться не в то время и не в том месте. Сколько вы здесь живете?

– Почти два месяца.

– Долго. Скорее всего, они уже испробовали разные способы поиска этой самой Сабихи. Думаю, сначала они решили, что она прихватила с собой всю «дурь». Но просто так продать она не сможет: в чужом городе у нее вряд ли есть каналы сбыта. Если попытается сдать всю партию оптом, информация разойдется очень быстро. И ее найдут. Думаю, они уже поняли, что Сабиха просто сбежала. И совсем скоро придут сюда. Важно, чтобы в тот момент вас здесь не было.

– Я одного не понимаю: зачем они сдавали эту квартиру? Ведь можно было сначала все проверить, прежде чем заселять сюда человека с улицы.

– У меня нет ответа на ваш вопрос. Вероятно, они даже мысли не допускали, что человек может просто оставить столько денег. Или думали, что девушка вернется: возможно, у них был какой-то «крючок», на котором они ее удерживали. Но, увидев, что их расчеты не оправдались, начали ее искать. Турция – большая страна, а Стамбул так вообще государство в государстве. Там можно годами прятаться, нужно только знать места.

Ира и сама не заметила, как из постороннего человека превратилась в заинтересованное лицо, ощутила себя членом команды. Она задавала вопросы, предлагала варианты, размышляла. И в какой-то момент ощутила, что не испытывает негатива к ее гостям. Эти двое оценили ее умение думать и искать решение. Они даже не подозревали, насколько сейчас ей это важно.

– А как они узнают, что я уехала? Они за мной следят? – Ирина невольно оглянулась на окно.

– Открытую слежку мы не обнаружили. Но исключать такую возможность я бы не стал, поэтому и решил побыть немного «газовщиком». Для уверенности вы должны будете перед поездкой рассказать о ней соседям. Попросите присмотреть за квартирой. Поинтересуйтесь, в каком районе, например, Стамбула, лучше снять жилье на несколько дней. Словом, как можно больше людей должны знать, что вы уезжаете.

– И вы считаете, что кто-то из них…

Ирина не договорила, ужаснувшись своей догадке.

– Не нужно себя запугивать. Никто из ваших соседей не замешан в торговле наркотиками – мы проверили. Но рядом с кем-то из них точно есть человек, связанный с организацией – просто знакомый, бывший коллега, человек, с которым сталкиваешься в тренажерном зале или сидишь за одним столом при игре в нарды. Не думайте об этом, просто ведите себя, естественно, не нервничайте. Вы – туристка, которая знакомится с неизвестной страной и знать ничего не знает о наркотиках в своей квартире, – попытался успокоить ее Тахир.

Ирина сварила еще кофе – ей всегда лучше думалось с чашкой этого напитка. В целом схема была вполне рабочей: она уезжает и дает возможность полицейским сделать свою работу. Но что-то ее беспокоило, а своим внутренним «голосам» она привыкла доверять.

– Послушайте, человек с той стороны должен быть где-то ближе, гораздо ближе, чем в спортивном зале или за игрой в нарды. Я не могу это сейчас объяснить, но вот что-то мне подсказывает, что он где-то совсем рядом… Мне нужно подумать…

## Глава 8

Следующий день был суматошным. Клиент все никак не мог согласовать текст. Каждый из контактных лиц считал своим долгом оставить комментарии, просмотрев которые Ирина поняла, что нужно начинать все сначала. Но начинать не хотелось, вот совсем не хотелось. Потому что со вчерашнего дня женщина обдумывала только один вопрос – кто? Кто мог быть связующим звеном между кем-то из соседей и организацией, которая распространяла наркотики? Весь стол был в бумажках со схемами, алгоритмами, отрывочными записями. Но ответа не было. И это расстраивало и огорчало.

А тут еще сообщение в ватцапе:

– Тахир интересуется, нашла ли решение вопроса?

Ирина улыбнулась: «Конечно, Тахир интересуется. Будто тебе это не интересно». Но в мессенджере вынуждена была признаться:

– Нет. ☹ У меня практически нет базовой информации. Да вообще нет ничего, кроме моих догадок и гипотез. А Тахир не хочет поделиться информацией? У него же явно больше сведений, чем у меня.

– Я спрошу. Но это вряд ли.

– Ну, на нет и суда нет, – решила завершить бесполезную переписку Ирина.

– Слушай, погоди минутку. Через час я буду на площади Республики. Знаешь, где это? Там еще высокий памятник Ататюрку. Сможешь подойти? Нужно кое-что обсудить.

Она планировала провести этот вечер по-другому. Но на площади, так на площади. Однако увидев Халита, она поняла, что в его планы не входит тет-а-тет на свежем воздухе. И пошла за ним, стараясь держаться в отдалении. «И до чего ты дошла, Ирина Николаевна, – бормотала она себе под нос. – Немолодая уже женщина, а играешь в какие-то шпионские игры, как подросток. Иди домой, приготовь чай, возьми симит и получи удовольствие от «Война Фойла». Неплохой сюжет, отличный главный герой, можно угадывать главного злодея – все, как ты любишь». Но, вопреки голосу разума, женщина продолжала продвигаться по историческому району города, ориентируясь на спину Халита. Повернув за угол очередного здания, сохранившего свою аутентичность, как и большинство домов в Калеичах, Ирина поняла, что потеряла Халита. Куда он мог деться? Женщина осмотрелась и увидела маленькое кафе, над дверью которого красовалось название «Пчелка». Вот прямо так, на русском языке, в самом сердце древней Антальи. Ирина уверенно открыла дверь.

Приглушенный свет создавал ощущение уюта и безопасности. Помещение было маленьким, всего шесть столиков, за одним из которых, в самом дальнем углу сидел Халит.

– Чудесное место, – не удержалась Ирина. – Как ты его нашел?

– Случайно, – слегка улыбнулся Халит. – Подумал, что, возможно, ты скучаешь по привычной еде.

Ирина действительно скучала, хотя старалась об этом не думать.

– Ну, совсем чуть-чуть…

– Тогда давай представим, что мы в Питере. Или Нижнем Новгороде. Ты была в Нижнем?

Он произносил названия городов так, как произносят их сами россияне.

– Да, была и мне очень понравился город.

– Вот и хорошо. Что закажешь?

От меню у Ирины даже слегка закружилась голова.

– Так, я буду селедку под шубой, картофельное пюре с котлетой по-киевски и солеными огурцами.

– Мне то же самое, только еще и борщ.

Обращаясь к Ирине, он сказал: «Моя теща готовила просто отпадный борщ. Настоящий, украинский, с чесноком и пампушками, чтобы ложка в нем стояла».

Ирина отметила про себя, что он не сказал "бывшая теща", хотя речь явно шла семье в Питере.

– Она была из Украины?

– Нет, русская, из питерской интеллигенции, той, настоящей, с достоинством пережившей все, что выпало на ее поколение. Просто после института решила проявить самостоятельность и уехала на несколько лет работать в Украину. Оттуда привезла любовь к украинским песням, к бутербродам с салом и луком и рецепт правильно борща.

– Кем она была, твоя теща?

– Почему была? Она жива. Правда, уже практически не ходит, но здравый рассудок и чувство юмора сохранила. Она всю жизнь проработала учителем русского языка и литературы. Прекрасная женщина. Я ей очень благодарен за все, что она сделал для меня и для нашей семьи.

Они замолчали, ожидая, пока официант принесет заказ.

– Какая приятная мелодия, – сказала Ира. – Ты не знаешь, что это за песня?

– Знаю. Она называется Bana ellerini ver, «Дай мне свои руки», – ответил Халит.

– Судя по названию, она о любви.

– Да. Как и большинство турецких песен, да, наверное, и русских тоже.

И они снова замолчали, погрузившись в мелодию, которая рассказывала о том, как прекрасна жизнь, когда в ней есть любовь и руки любимой. Хотелось, чтобы мелодия звучала долго-долго…

Но вскоре официантка принесла заказ.

– Ну, борщ, положим, явно не по рецепту твоей тещи. Но остальное, кажется, не подкачало.

– Будем надеяться. Да, под такую еду еще бы…

– Так мы это за минуту организуем, – понимающе сказала на чистом русском языке официантка и исчезла в направлении кухни. Когда она вернулась, в ее руках были два непрозрачных стакана.

– Это то, о чем я думаю? – уточнила Ирина. – В меню же не было спиртного.

– Но вы же в Турции. Здесь желание клиента – закон, – девушка улыбнулась и пошла встречать нового гостя.

– Разве мусульманам не запрещено спиртное? – поинтересовалась Ирина.

– Ну, я не лучший из мусульман, – словно туча опустилась на еще минуту назад расслабленное лицо. – Ни турок, ни русский… Застрял где-то между… Ладно, давай выпьем. Мне кажется, многие турки напрасно отказывают себе в этом. Хорошая возможность немного приоткрыть дверь к душе… Извини, что-то потянуло на лирику. Ну, что – за встречу?

– За встречу, – согласилась Ирина. – Я прям чувствую себе заговорщицей.

В стаканах была водка – качественная и холодная. Ира поняла, почему он пригласил ее именно в это место. Ностальгия… Если бы не национальная музыка, кафе вполне могло располагаться где-нибудь на улице Марата или на Петроградской стороне.

– Так как ты оказался в Питере, представитель славного турецкого народа?

– Сначала я думал, что случайно. Влюбился в русскую, женился и переехал.

– Оппаньки… Вот так история… Практически турецкий сериал.

– Ну, строго говоря, русско-турецкий. В 94-м закончил местный университет. Первый из всего нашего рода получил высшее образование, стал инженером. Родители, сестры, да все родственники гордились мной безмерно. А у меня от планов, надежд, перспектив прямо крышу сносило… Мне казалось, я могу добиться всего, чего захочу. И жизнь казалась яркой и увлекательной. В Анталье, да и по всей Турции в те годы начался бум туризма. Строились отели, дороги, рестораны. Словом, мы открывались миру, а мир узнавал нас.

Но, несмотря на светский уклад жизни, у нас и тогда главным в семье был отец. И если он принимал какое-то решение, мнение мамы не играло никакой роли. Так было не только у нас – все соседи и знакомые жили по таким же принципам.

В тот день мы работали на новом здании отеля, два корпуса которого уже принимали туристов. Мы с бригадиром и несколькими рабочими курили, когда к нашей группе подошла девушка, которая жила в отеле. Она была с гидом, от него мы и узнали, что у девушки есть несколько вопросов по поводу электрики в ее номере. Она что-то спрашивала у бригадира, кажется, они даже спорили. Но мне все это было неважно. Для меня мир как будто замер. На всей земле были только я и эта русская, как представил девушку гид. Ее сложно было назвать красавицей: среднего роста, светлые волосы, серые глаза, которые окружали светлые ресницы. Светлая кожа, такая непривычная в наших широтах. Веснушки на носу. И очень худенькая. Помню, меня поразили ее запястья: они были такими тонкими, что казались почти прозрачными. Мне всегда нравились девушки с «формами». А эта русская напоминала маленькую серую птичку. Но в ней было то, что я до этого никогда не встречал в женщинах, и что всю жизнь ценю в них больше всего – ум и чувство собственного достоинства. Эта русская не стремилась продемонстрировать свое превосходство. Знаешь, как часто бывает: я пуп земли и вокруг меня она вертится. Нет, она отстаивала свою точку зрения уверенно, профессионально и очень… не могу подобрать русского аналога. Турок сказал бы очень воспитанно. Ты меня понимаешь?

Ира кивнула головой.

– Каким-то черт его знает, каким чувством, я понял про нее главное: она не будет покорной и безропотной. Но человек, которого она выберет, может рассчитывать на ее понимание и поддержку в самые трудные моменты. Такая не забьется в угол, оставив тебя расхлебывать проблему, а возьмет на себя ее часть. Понимаешь, она была настоящей. Не притворялась ни красавицей, ни недоступной, ни своим парнем «в доску». В цветном, чуть выше колен сарафанчике, безо всякой косметики, она явно не стремилась к внешним эффектам. Но ее умение вести себя, уверенность, доброжелательность делали ее просто фантастической красавицей, во всяком случае, в моих глазах.

Он замолчал, справляясь с нахлынувшими воспоминания.

– Но так не бывает. Нельзя за полчаса узнать и понять человека, —ошеломленная его рассказом сказала Ира.

– Иногда случается чудо, – помолчав, ответил Халит.

Видимо, он так долго копил это все в себе, что уже не мог остановиться.

– Я никогда не задумывался, какую девушку хочу в жены. У нас принято, что выбирают родители. И, честно говоря, мне было все равно. Главное, чтобы не уродливая и не капризная. В остальном – все, как у всех: дети, я работаю, на ней дом и помощь родителям, в выходной – совместные пикники возле моря, в отпуск – поездки к родственникам. В моей тогдашней системе координат жена где-то рядом, но на шаг позади. В тот день, в строящемся отеле, я увидел совсем другую модель поведения и совсем другой характер. И понял, что вот именно с этой девушкой я буду счастлив, точнее, только с ней. У меня было немного времени, чтобы обратить на себя ее внимание и заставить поверить, что именно я – тот самый.

– Похоже, у тебя получилось, – заметила, улыбнувшись, Ирина.

– Да, – согласился мужчина. – Это была самая трудная задача в моей жизни, но я ее решил.

– И ты не смог уговорить ее остаться в солнечной Анталье, а переехал в пасмурный Питер?

– Я не уговаривал. Просто понял, что ей комфортнее там. А мне было все равно, лишь бы она была рядом.

– И как тебе жилось в Питере?

– Я был счастлив. Много-много работал. Родился сын, Сашка. Мы открыли свою строительную компанию. Купили квартиру. Построили небольшой загородный дом. Путешествовали. Объехали почти всю Россию. Даже на Байкале были. До Камчатки, правда, не добрались. И за границу ездили. Но мне больше всего нравилась Карелия. Удивительный край…

– А почему тогда… – Ира не смогла закончить фразу.

– Пришло время отдавать долги, – помолчав, ответил Халит. – И я сейчас не про деньги.

И снова словно внутри у него выключили лампочку: из глаз ушла улыбка, брови нахмурились, плечи ссутулились.

Ира уже открыла рот, чтобы продолжить вопросы, но мужчина перебил:

– Что мы все обо мне? Расскажи о своей семье. А то как-то нечестно получается: ты обо мне столько знаешь, а я о тебе по-прежнему ничего.

– Ладно. Мне, собственно, особо рассказывать нечего – такой романтической истории у меня нет. Мы встретились в университете. Два года, пока муж не закончил учебу, просто встречались. Потом поженились. Родился сын. Тоже много работали. Муж открыл свое дело – он технарь, понимает в компьютерах и всяком железе. А я ушла в маркетинг и PR. Обычная жизнь, как у всех.

– Тебе никто не говорил, что ты могла бы работать в разведке?

Ирина улыбнулась: «Нет. Я в принципе не слишком коммуникабельна. Последствия активного общения на работе».

Они закончили с ужином, и Ирина поинтересовалась:

– Так что ты хотел обсудить?

– У меня есть предложение.

В этот момент подошла официантка:

– Как вам ужин? – поинтересовалась она.

– Выше всяких похвал, – отметила Ира.

– Еще что-нибудь хотите?

Ира не успела раскрыть рот, как Халит сказал:

– Да, нам нужно закончить важный разговор. Поэтому чай, пирог с яблоками и Bana ellerini ver.

На необычный заказ девушка ответила с улыбкой: «Да, господин».

– Итак, – продолжил Халит, – ты уже выбрала, куда поедешь?

– Я пока точно не определилась, рассматриваю несколько вариантов. Возможно, Ыспарта: хочу посмотреть плантации роз и лаванды – ушла от ответа Ира.

– Хочешь увидеть Стамбул? – словно не слыша ее, спросил собеседник. – Босфор, Айя-София, Долмабахче, Топкапы. Гарантирую, такой красоты ты еще не видела…

– Ну, не знаю, – пробормотала Ирина.

– Послушай, я знаю, почему ты выбрала маленький городок вблизи Антальи. Но у меня в Стамбуле живет сестра, она тебя встретит и познакомит с городом. Тебе, правда, не о чем беспокоиться.

– С чего ты взял, что я беспокоюсь? – немного растерялась Ира.

На столе появился чай, пирог, зазвучала музыка, которая понравилась Ире.

Пауза затягивалась. Халит сосредоточенно размешивал сахар в бардаке с чаем, словно подбирая слова.

– Я не хотел лезть в твою личную жизнь, но это было на виду…

– Что было на виду? – похолодела от нехорошего предчувствия Ира.

– На тумбочке, возле кровати лежала книга… И твой ежедневник… Там записи буквально на каждые 30 минут: что делала, о чем думала, куда ходила. Я не искал ничего целенаправленно, он был открыт, когда мы приходили с Тахиром. Это… точно?

Сердце вдруг оказалось где-то близко к горлу и застучало так сильно, что, казалось, его стук слышен за соседними столиками.

– Да чтоб тебя, – пробормотала Ирина, пытаясь успокоить сердцебиение и справиться со слезами.

Чай остывал, музыка заканчивалась, а она все не могла собраться с силами. Халит отошел и через несколько минут вернулся с водой и таблетками.

– Это просто успокоительные, выпей, – предложил он.

Таблетки оказались очень кстати, через несколько минут ее «отпустило». Конечно, можно было сказать, что все в порядке. Но зачем напускать на себя героический вид, если невооруженным глазом видно, как ей плохо. В конце концов, Ира выдохнула и сказала:

– Да. У меня диагностировали раннюю стадию деменции.

– Ты извини, может, я снова лезу не в свое дело. Но я читал в интернете, что это не лечится.

– Все верно. Лекарства нет. Можно только затормозить процесс. Этим я сейчас и занимаюсь. Столичный НИИ разработал средство, которое, возможно, позволит сделать торможение более длительным. Я попала в группу, на которой тестируют этот препарат.

Видимо, он не знал, что сказать и как реагировать, поэтому молча смотрел на пустой стакан. Ирина продолжила:

– Давай проясним основные моменты. У меня начальная стадия. И поддерживающая терапия. Я вполне адекватна и ложку мимо рта не проношу. Я стараюсь поддерживать свой мозг в рабочем состоянии. Да, однажды из моей памяти начнут выпадать отдельные куски жизни. И наступит момент, когда я забуду и эту поездку в Анталию, и это кафе, и тебя. Когда это случится? Не знаю. Думаю, что никто точно не знает. Может, через полгода. Может, через пару месяцев или год. Но, похоже, что не дольше. Сейчас мне важен этот вечер. И пока я могу его запомнить, я постараюсь это сделать.

Она перевела дух и мысленно поздравила себя с тем, что сумела вслух произнести свой диагноз.

– Как же тебя отпустили одну?

– Моя семья пока ни о чем не знает. И никто не знает, кроме моей ближайшей подруги Оли. Ну, и теперь тебя. Так давай вернемся к твоему предложению по поводу Стамбула.

– Если ты согласна, тебя встретит в аэропорту моя сестра, Лейла. Она покажет тебе самые красивые места города. И ты можешь жить у нее, если захочешь. Не отказывайся, пожалуйста, мне будет спокойнее, если буду знать, что ты не одна.

– С чего вдруг такая забота? – поинтересовалась Ирина.

– Я тебе не враг, правда, – защищаясь, произнес Халит.

– Ну да, ну да. И не друг, и не враг, а так… Слушай, меня мучает один вопрос. Я понимаю, почему твой друг Тахир занимается этим. Неважно, какие цели он преследует – карьерные или искреннее желание очистить город – я понимаю причину его поступков. Я не понимаю, почему ты участвуешь во всем этом?

После долгого молчания, за которое они успели рассчитаться за ужин, он ответил:

– Я тоже лицо заинтересованное, возможно, гораздо более заинтересованное, чем Тахир. Ты, наверное, решила, что моя жена наркоманка? Нет. Но у нее есть племянник. Мать парня сбила машина, когда ему было всего несколько месяцев. Он вырос на руках Айлин. Ребенка воспитывали как наследного принца, ни в чем не отказывая. Поначалу запросы у мальчика были скромные. Но они росли вместе с ним. После школы отправили учиться в Стамбул. Продали все, что могли, чтобы оплатить жизнь в столице. Очень сомневаюсь, что он научился чему-нибудь, кроме как просаживать родительские деньги в ночных клубах. Там его и «подсадили». Сейчас родители больше не могут "тянуть"его запросы. Поэтому часть моей зарплаты уходит на его «слабость». Сабиха стала для моей жены в какой-то степени решением проблемы: не приходилось искать наркотики в опасных местах. Почти с доставкой на дом.

Они вышли из кафе.

– Слушай, давай закроем эту тему. Хочешь я покажу тебе одно место здесь, которое сам очень люблю?

Ира молча кивнула.

Они молча шли по улочкам вечерних Калеичей. Впрочем, разговаривать было бы сложно: исторический квартал города был заполнен людьми, в основном туристами, до отказа. Иногда приходилось отступать к стенам домов, чтобы разминуться на узкой улочке с очередной шумной кампанией.

– В этом районе кто-то живет или только отели? – перекрикивая шум, спросила Ира.

– Ты про местных? Нееет. Но для некоторых это хороший источник дохода, ведь квартиры здесь очень дорогие, если сдавать внаем.

В какой-то момент, свернув в очередной раз, они оказались перед небольшим парком с лавочками. Людей здесь было поменьше. И уже одно это делало место привлекательным в глазах Ирины. Она едва успевала за широкими шагами Халита. Через несколько минут они подошли к перилам, ограждающим парк со стороны моря. Открывшаяся перспектива завораживала. Внизу мигали красным и зеленым огоньками два маяка, открывавшие вход в небольшую бухту, где стояли, в основном, корабли, которые перевозили туристов. На противоположной стороне бухты сверкала огнями вечерняя Анталия: светились окна жилых домов, сияли яркими гирляндами кафе и рестораны, по уличным фонарям безошибочно определялись дорожные артерии города.

– Этот город невозможно не любить, – сказал Халит. – Он объединил лучшее, что есть на земле – море, солнце, историю и красоту. В этом месте у меня появляется ощущение ничем и никем не ограниченной свободы.

Он посмотрел на Иру и, встретив ее восхищенный взгляд, предложил: «А теперь медленно опусти глаза вниз. Только медленно».

Заинтригованная женщина опустила голову и… едва сдержала крик ужаса: они стояли на площадке из какого-то прозрачного материала, очень похожего на стекло, а внизу был глубокий обрыв с выступающими «пиками» горных пород. На секунду ей показалось, что закружилась голова. Она невольно ухватилась за руку Халита. Вероятно, он не ожидал такой реакции, поэтому испуганно прошептал:

– Все хорошо, закрой глаза и сделай несколько шагов за мной. Если не можешь, я возьму тебя на руки.

Она отрицательно замотала головой и отошла от края площадки, держась за его руку. Они сели на ближайшую скамейку.

– Уфффф, – выдохнул он. – Ты меня напугала… Извини, я не подумал, что для тебя это будет таким стрессом…

– Не переживай, – сказала Ирина, приходя в себя. – Это от неожиданности. Уже все прошло.

Они посидели еще немного. Она отпустила его руку и неожиданно пошла к прозрачной части площадки.

– Что ты творишь? – почти закричал Халит. – Если тебе станет плохо, я не знаю, что мне делать.

– Ничего, – успокоила Ира, уже держась за перила. – Со мной все хорошо. Сейчас я поняла одну вещь: нужно заглянуть в глаза своему страху.

Он вдруг улыбнулся:

– Когда мой сын был маленький, я читал ему книгу про енота, который испугался своего отражения в воде.

– Есть такая сказка. И я читала ее своему сыну.

– Скажи мне, Халит, – вдруг совсем другим тоном попросила Ирина, – почему человек, который не побоялся оставить родных, друзей, дом и переехать в чужую страну, не может поставить на место зарвавшегося мальчишку?

– Я же просил, – резким тоном начал мужчина. Но Ира его перебила:

– Я помню, о чем ты просил. И мой вопрос – не желание «поковыряться» в твоей личной жизни. Сегодня ты, возможно, не подозревая, помог мне справиться с проблемой, которую я считала нерешаемой. И я хочу тебе помочь. Мне кажется, ты этого заслуживаешь. Может, тебе нужно по-другому взглянуть на эту ситуацию? И начать что-то делать, чтобы выбраться из западни?

Они стояли над пропастью, стараясь понять и помочь друг другу. И в этом желании не было ничего от любви или страсти. Это была такая почти родственная забота, что сама мысль о примешивании чего-то плотского сейчас была бы кощунственной.

– Я пытался, – наконец отреагировал Халит. Если бы голоса имели цвет, то сейчас у мужчины он был бы серым. Не благородным и стильным серым, а промозглым оттенком этого цвета, как затянутое тучами небо Питера. – Когда понял, куда уходят деньги, пытался поговорить, объяснить, предлагал оплату лечения. В ответ – был послан по известному адресу. Тогда набил мальчишке морду. А он пошел в полицию и заявил на меня. Если бы не Тахир, у меня были бы неприятности. Я заблокировал карту, чтобы жена не могла оплачивать его «хотелки». Тогда она стала продавать вещи из дома. Исчезла небольшая коллекция старинных монет, которые начинал собирать еще мой дед. Там были экземпляры из серии «Древняя культура Турции», это уже мой вклад. Потом начали пропадать золотые украшения, которые я ей дарил. Были еще попытки с моей стороны, но все закончилось ничем…

– Но ты же мог…

– Не мог. Я тебе говорил, что возвращаю долги. Даже если тебе это кажется непонятным.

Ира поняла, что больше на эту тему они не заговорят. Не осталось сил ни на беседы, ни на молчание. Поэтому, не сговариваясь, они вышли из парка, прошли по улочкам Калеичей, дошли до стоянки такси. Ирина села в автомобиль, и какое-то время, пока машина пробиралась по загруженной в это время улице, видела бредущего по тротуару Халита. «У каждого своя война», – думала Ирина, глядя на мелькающие за окном пейзажи.

## Глава 9

Выйдя из такси, Ира увидела, что Йелдыз еще поливает цветы возле дома.

– İyi akşamlar, – приветствовала соседку Ира. Она уже знала, что местным приятно, когда к ним обращаются на турецком.

– И тебе доброго вечера, – ответила с улыбкой, оторвавшись от работы, Йелдыз.

– Что-то ты сегодня поздновато, – заметила Ира.

– Задержалась на работе. Зато посмотри, какую чудо-розу я посадила – и женщина показала на кустик, который поливала. – Сейчас это незаметно, но когда она зацветет… Когда цветы еще в бутонах, они насыщенно-желтые, как солнышко. Когда распустятся, цвет постепенно меняется на более светлый. А опадают уже совсем белые листики. Словно человеческая жизнь в миниатюре. Ты увидишь, как это красиво…

– Ни минуты не сомневаюсь, – согласилась Ира.

И, вспомнив о разговоре с Халитом, продолжила: «Хорошо, что я тебя встретила. Хочу отдать айдат».

– Так еще срок не подошел, через неделю отдашь.

– Лучше сейчас. Я в пятницу рано утром улетаю в Стамбул, вернусь в воскресенье ночью – не хочу, чтобы был долг.

– Ну, хорошо, – согласилась Йелдыз. – А чего вдруг надумала? По делам?

– Нет, просто хочу посмотреть самые красивые места Турции. Вот начну со Стамбула. Ты там была когда-нибудь? Тебе понравилось?

– Да, была несколько раз. Но мне там некомфортно: погода странная – то солнце, то внезапно дождь, людей много, все суетятся. Но исторические памятники очень красивые, особенно мне нравится дворец Ыхламур: когда цветут магнолии там удивительно красиво. А еще, если будет время, посмотри дворец Йылдыз – не потому, что у нас с ним одинаковые имена. Вокруг него восхитительный парк.

– Никогда не слышала о таких, – сказала Ирина.

– Это не туристические места. Но они прекрасны, – ответила соседка.

И продолжила: «Но лучше нашей Антальи города нет, хоть весь мир объезди».

Ирина, улыбнувшись, согласилась.

– Слушай, у меня к тебе будет небольшая просьба: присмотришь за квартирой, пока меня не будет? У меня там ничего ценного нет. Но не хочу, чтобы унесли имущество хозяйки – говорят, что участились кражи.

– Конечно, присмотрю, не волнуйся.

Прийдя домой, Ирина написала Халиту: «Я вылетаю в Стамбул рано утром в пятницу. Сообщи, пож-та, сестре. Буду признательна, если она сможет меня встретить». В ответ через минуту получила несколько радостных смайликов.

– Ну, вот, – прошептала Ирина, – нет большего врага у человека, чем он сам.

…Три дня до отъезда пронеслись, как одно мгновение. Утро пятницы выдалось тихим и солнечным, каким обычно и бывает начало дня в Анталии. Ирина еще раз проверила документы, билеты, лекарства, ноутбук и зарядку. Внимательно посмотрела квартиру на предмет «следов», которые могли бы натолкнуть на ее диагноз или присутствие посторонних людей в квартире одинокой женщины. Книгу, которая помогла Халиту «вычислить» ее заболевание, Ирина убрала в ящик тумбочки под телевизором: там уже лежали какие-то книги на турецком и немецком языках. Книга на русском плавно вошла в эту кампанию забытых, никому не нужных изданий. Разноцветные стикеры с турецкими словами решила оставить: они делали квартиру обжитой и оставляли впечатление, что хозяйка вышла ненадолго и скоро вернется.

Зашла в спальню: потолок, хранивший тайну, выглядел, как и миллионы его собратьев – абсолютно безлико. «Интересно, как скоро те, кто придут сюда, догадаются заглянуть в это место? И догадаются ли вообще?» – подумала женщина. «Догадаются, – успокоила себя Ира. – За такие деньги они тут по кирпичику все разберут».

Ирину передернуло от мысли, что чужие мерзкие руки будут трогать ее вещи, прикасаться к бардачку, из которого пьет чай, брать ее ручки, блокнот для рабочих записей. Но если уж назвался груздем, нечего ныть по поводу не комфортности кузова, подумала Ирина.

Стараясь не сильно шуметь с замками, Ирина внезапно спиной почувствовала, что сзади кто-то есть. Сердце застучало быстрее, руки, закрывавшие замки, вспотели. И когда она уже набралась смелости, чтобы обернуться, знакомый голос Гульноры произнес:

– Это ты уже спасаешься от цыганской свадьбы?

Ира выдохнула:

– Ты меня напугала. Не думала, что кто-то в такую рань будет в подъезде.

– Хочу убрать все сегодня, чтобы завтра взять выходной. Работы много – решила успеть до жары. А ты куда так рано?

– Решила немного попутешествовать, посмотреть Турцию. А то живу уже несколько месяцев, а дальше Антальи нигде не была. А что за свадьба?

– В соседнем доме через дорогу на выходных цыгане празднуют. Ты видела когда-нибудь, как у них это проходит?

– Нет. Там что-то особенное?

– Ну, как сказать… Много людей, много песен и танцев. На улицу выносят огромный усилитель звука, стулья, столы и весь район становится участником этого мероприятия. Музыка такой громкости, что в соседних домах жильцам приходится кричать, чтобы услышать друг друга. Поэтому многие, узнав о цыганской свадьбе, стараются уехать. Вот я и подумала, что ты тоже решила сберечь слух и нервы.

– Нееет, – улыбнулась Ира. – Я решила посмотреть Стамбул.

– Дело хорошее, – согласилась Гульнора. – Я там работала первое время, когда приехала в Турцию. Но уж очень много людей. Сначала вроде ничего, а потом начинают напрягать. Невозможно спокойно пройти по улице, посидеть у моря – всегда и везде толпы народа. Ладно, пойду работать. Хороших тебе выходных!

– И тебе спокойных выходных, – ответила Ира.

А уже через три часа выходила из самолета в аэропорту Стамбула. Несмотря на все ее опасения, перелет был быстрым и легким. Теперь осталось найти в толпе встречающих сестру Халита.

Лейла оказалась такой, какой ее описывал брат: правильные черты лица, черные волосы, собранные на затылке в пучок, внимательный и немного озабоченный взгляд каштановых глаз. Никакой косметики, кроме легкой помады. Ни хиджаба, ни бесформенной одежды. Светлое летнее платье было хорошо подогнано – ничего не обтягивало и не морщило, не привлекало нескромных взглядов, но демонстрировало сохранившуюся фигуру своей хозяйки. Шарф в тон платью был свободно повязан вокруг шеи. Никакого золота, кроме помолвочного и обручального колец на руке, державшей табличку с именем Ирины. И очень красивые серьги – серебряные, легкие, воздушные, с причудливыми узорами то ли распустившегося цветка, то ли райской птицы… Все это Ирина успела рассмотреть в те несколько минут, пока Лейла высматривала ее в толпе. Наконец их глаза встретились, и женщины улыбнулись друг другу.

– Доброе утро, – на хорошем русском языке приветствовала Лейла.

Ира от неожиданности споткнулась.

– У вас все в семье говорят на русском? – спросила Ирина.

– Нет, только мы с Халитом, – рассмеялась Лейла. – Ну, что, пойдем? Я на машине. Давайте позавтракаем для начала? Только выберемся отсюда.

– Да, было бы замечательно, – согласилась Ира.

Но какое-то неясное воспоминание не давало ей уйти. Что-то знакомое, но подзабытое было в этой группе встречающих с табличками. Стоп! Таблички!

– Лейла, простите, а на табличке, с которой вы меня встречали, мое имя было написано латиницей или кириллицей? Ну, в смысле, латинскими буквами или русскими?

– Русскими, – женщина показала листок с именем.

– Вы сознательно так сделали или по инерции?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Ну, вы же русская, поэтому и табличка на русском.

– Лейла, простите еще раз. А можете позвонить брату и дать мне трубку, когда он поднимет?

Несколько озадаченная женщина согласилась. Халит ответил практически сразу. Они перебросились с сестрой парой фраз на турецком, и Лейла передала телефон Ирине:

– Я на минутку. Послушай, может, это и не важно. Но ты все-таки скажи Тахиру вот что: парень, который встречал меня в аэропорту в ночь прилета, держал табличку с моим именем, написанным от руки на кириллице.

– На чем? – не понял мужчина.

– Имя было написано по-русски. Хотя другие таблички, которые я видела, были на латинице. Я тогда не придала этому значения, а сейчас вспомнила.

– И что это может значить?

– Может ничего не значить. А может, он русскоязычный. Ну, или знает язык настолько хорошо, что думает на нем. Понимаешь?

– А когда он разговаривал, акцент был?

– Я сейчас уже не вспомню. Но если и был, то почти незаметный, меня в тот момент это не «зацепило». У Лейлы более сильный акцент, хотя она хорошо говорит на русском.

– Хорошо, спасибо, я передам Тахиру. У тебя все хорошо?

– Да, спасибо, я в порядке. Слушай, а если они не узнают, что я уехала? – заволновалась Ира.

– Не волнуйся, они точно узнают – Тахир постарался.

– Ладно, тогда хорошего тебе дня!

– И тебе. Стамбул стоит твоего внимания – наслаждайся городом, попробуй ощутить его на вкус, цвет и запах.

Ирина почувствовала, как Халит улыбнулся и передала трубку Лейле.

Пригороды Стамбула Ирину не впечатлили: обычные стандартные многоэтажки крупного города. Глядя на выражение лица Ирины, Лейла улыбнулась:

– Все самое интересное еще впереди, – успокоила она. – И давай на «ты». Мне кажется, так будет проще.

Минут через 40 они уже входили в неприметное кафе во дворах. И это был уже совсем другой Стамбул, даже воздух, казалось, был другим.

– Это заведение для местных, – предупредила Лейла. – Туристы сюда мало заглядывают. Но здесь та Турция, которую ты, возможно, еще не знаешь.

– Тогда закажи мне, пожалуйста, – начала Ирина…

– Я уже заказала, – перебила ее Ирина. – Настоящий турецкий завтрак.

Через несколько минут на столе появились лаваш, огурцы, помидоры, оливки, мед, варенье. Ирина с широко раскрытыми глазами смотрела на все это изобилие.

– А можно уже сказать: горшочек не вари?

Увидев недоуменный взгляд своей турецкой знакомой, она пояснила:

– Это из сказки. Так говорят, когда всего слишком много.

– Аааа, нет, пока горшочек еще немного будет варить, – ответила Лейла. – Скоро принесут главное блюдо. Но ты голодна, поэтому можешь начинать. Только сладкое пока не ешь.

– Тогда я лучше подожду.

Ждать пришлось недолго: официант, немолодой турок, поставил на стол что-то дымящееся в сковороде. Ирина с недоверием посмотрела на новое, незнакомое блюдо. Ей показалось, что там намешано все, что выращивается в этой стране. Оценив произведенное впечатление, Лейла сказала:

– Это блюдо едят руками. В смысле, в него макают хлеб.

– Я, наверное, не справлюсь, – озадачено произнесла Ирина.

– Справишься. Смотри, все просто. Отламываешь хлеб и набираешь в него немного шакшуки – так называется это блюдо. Ты в детстве так не ела, например, варенье? Мой племянник, сын Халита, очень любит так делать.

– Нет, в нашей семье варенье ели ложечками, из специальных розеток.

– Ясно. Ну, что ж, учись.

Еда, несмотря на ее непривычность, была вкусной. Но после шакшуки уже ничего не хотелось.

– А можно мне кофе? А то я прямо здесь усну.

– Кофе чуть позже. Сначала чай. Не бывает турецкого завтрака без турецкого чая. Так еда быстрее «уляжется». Кстати, с чаем попробуй хотя бы сыр: здесь два вида – Aknaz Tam yagli и Pinar Suzme Peynir. Их делают только в Турции.

– Сыр я попробую, но больше в меня ничего не поместится. Как ты умудряешься с таким количеством еды сохранить такую фигуру?

– Ну, я не каждое утру готовлю шакшуку, – рассмеялась Лейла. – Иногда до вечера уже нет времени ни на что, кроме чая с бёреком. Так что без плотного завтрака – никак.

– Ты работаешь?

– Да. Благодаря Халиту, я получила образование. Работаю в больнице, хирургической медсестрой. Хотела стать врачом, но вышла замуж, родила детей. Поэтому просто ассистирую. Но меня часто привлекают как переводчика, когда у нас русские пациенты. А сейчас у меня небольшой отпуск. Муж только завтра возвращается из командировки. Так что сегодня у нас день девочек.

– А почему благодаря Халиту?

– Родители были против моей учебы, он их убедил, что мне нужно получить образование. И оплатил мое обучение.

– Почему ты согласилась помочь мне, совсем незнакомому человеку? Не могла отказать Халиту?

– Да. Но не только. Давай вернемся к этому разговору вечером. Ладно? Я заказала тебе не просто турецкий кофе, а kahvesi findikli, с фундуком. Пробовала когда-нибудь? Здесь его делают отменно.

– Ммммм… очень вкусно и очень необычно, – подтвердила Ирина, попробовав напиток. – Кстати, о необычном. Извини, не могу не сказать: у тебя очень красивые серьги, все утро любуюсь ими. Это же ручная работа?

– Да, – ответила Лейла. – Это особая техника – филигрань. Такие украшения делают в Турции только в одном месте – в Мардине. Муж там часто бывает в командировках, вот и привез мне в подарок.

Лейла предложила начать исследование Стамбула с Босфора. После этого весь день превратился в калейдоскоп событий. Абсолютно нереальное очарование и ощущение свободы Босфора («ты только представь: с той стороны – Европа, а с этой – Азия. И мы сумели это объединить», – говорила Лейла). Невероятные по красоте изразцы и ткани, величие, архитектурная легкость, даже воздушность некоторых помещений дворца Топкапы. Не верилось, что все это великолепие было создано в 15 веке. Ирина потеряла счет времени, пока они бродили по дворцовому комплексу.

– Ты еще не устала? – поинтересовалась Лейла. – Здесь территория больше площади Ватикана, за один раз все не обойти. Давай посмотрим на Босфор со смотровой площадки – ты не пожалеешь.

Лейла не преувеличила – ради этого стоило добраться до четвертого двора дворца Топкапы. Внизу катил свои воды величественный Босфор, как он делал это и 6 веков назад. На другом берегу стеной вставал современный Стамбул, весь в многоэтажках из стекла и бетона. Воды пролива словно объединяли два времени – Османскую империю и Турецкую Республику.

В этот момент Ирина ощутила, что она переполнена эмоциями и сегодня больше ни на что не сможет отреагировать. Она знала это свое качество и старалась до доходить до «красной» черты, потому что вместе с наполненностью эмоциональной приходила сильная физическая усталость.

Обратный путь до машины и дорога до дома Лейлы прошли под разговоры, словно встретились две давние приятельницы.

Квартира Лейлы была, как показалось Ирине, просто огромной: четыре спальни, две ванные комнаты, большая гостиная и кухня, а которой вполне могли разместиться человек десять.

На фоне этого простора «трешка» в Крылатском показалась Ирине каким-то «закутком».

– В твоей квартире можно заблудиться, – сказала гостья.

– Еще пару лет назад здесь было шумно и многолюдно: трое сыновей, их друзья, мы с мужем. А теперь дети начали свою жизнь, приходят нечасто, и мы остались вдвоем. Подумываем продать ее, купить себе что-нибудь поменьше, а на оставшиеся деньги помочь детям с жильем. Располагайся, – предложила Лейла. – Пока я соберу на стол, можешь принять душ, чтобы стало немного легче.

После душа Ирина зашла на кухню и предложила помощь в готовке.

– Спасибо, не нужно, почти все уже готово. Ужинать будем на балконе, проходи туда, – ответила Лейла.

Балкон был большой и очень комфортный: стол, удобные стулья, цветы, стилизованные светильники. Но Ира вернулась в гостиную, где было много фотографий – хотелось узнать поближе новую знакомую.

На одном из снимков, видимо, достаточно «возрастных», весело смеялись девушка, в которой Ира без труда узнала Лейлу, и два молодых человека, которые показались Ирине смутно знакомыми. Подошедшая хозяйка квартиры просила:

– Не узнала? Тот, что справа – Халит. Сегодня он мало напоминает Халита со снимка. Но здесь он настоящий, а не та бледная тень, в которую он превратился.

– А второй кто?

– Тахир, они дружили с детства, были как браться. Кстати, Тахир познакомил меня с моим мужем – они вместе учились в военном училище.

Тахир с возрастом стал лучше, отметила про себя Ира.

– Расскажешь мне, кто еще на снимках?

– Вот здесь Халит, Наташа и Сашка, их с Наташей сын. Мы называем его Али. А вот это мы с мужем и нашими мальчиками вместе с семьей брата, когда ездили в Россию.

На фото была обычная семья, которая гуляла по Питеру.

– Сколько лет сейчас Саше?

– Почти 30, взрослый мужчина. Он врач, очень хороший, лечит детей. Работал в организации «Врачи без границ». Сейчас работает в Германии. У него очень добрый, легкий характер. Вот, смотри, это он год назад приезжал в отпуск, мы сфотографировались здесь, в Стамбуле, все вместе.

В центре снимка улыбались Халит и Али.

Сын взял от отца темные глаза и волосы, и, наверное, улыбку. Ира отметила, что ни на одном снимке нет нынешней жены Халита. Но спросить об этом напрямую было как-то неловко.

– Пойдем, поедим. Ты будешь пиво или вино?

– Вино. Я помогу все принести.

Когда все было расставлено на столе, Ирина поняла, что проголодалась. Первые глотки вина расслабили.

– Почему они развелись – Халит и Наташа? Они же так любили друг друга.

– Мне кажется, они и сейчас любят. Но слишком много препятствий. Наши родители не приняли Наташу сразу. Не турчанка, не мусульманка, слишком независимая, ни покорности, ни понимания нашей жизни и ее уклада. Словом, не такую невестку они хотели. Первые годы Наташа старалась им понравиться: учила язык, училась готовить наши национальные блюда, даже хотела принять мусульманство. Но года через два стало понятно, что такая жизнь не для нее: она хотела работать, хотела самореализации, ей предлагали ограничиться только семьей. На это наложились вечные проблемы с моей мамой – не те продукты купила, не так приготовила, не так убрала, не так оделась. Она замолчала, замкнулась в себе. От постоянного стресса у Наташи случился выкидыш. И тогда Халит принял решение – уехать в Питер. Для моих родителей, да и для всей семьи это было шоком. Все думали, что он бросит Наташу, отправит ее на родину. Поэтому отец сказал, что, если Халит уедет, может забыть дорогу домой, у него в Турции больше нет дома. Но брата это не остановило.

Лейла замолчала, словно воспоминания вернули ее в те времена. Ирина не стала ее торопить. Хозяйка квартиры вышла на кухню и принесла еще фруктов.

– Это были тяжелые времена для нашей семьи. Халит всегда был поддержкой для нас, он умел убеждать родителей, умел разрядить атмосферу шуткой. После его отъезда родители стали к нам с сестрой еще жестче. Может, потому она и вышла замуж практически за первого встречного. Только, чтобы сбежать из родительского дома. Любви в этом бракене было, но она приспособилась: родила трех детей, всегда поддерживала мужа, он это ценит и хорошо к ней относится. Сейчас на ее плечах больная свекровь, которая оказалась мудрой женщиной и всегда с уважением относилась к невестке. Поэтому сестра видит в ней вторую мать и обращается соответственно.

Я тоже сумела вырваться из родительского дома с помощью брата. Думаю, они мне до сих пор этого не простили. Людям старой закалки сложно, почти невозможно принять, что их дети хотят жить по своим правилам.

– А что Халит?

– У него жизнь в Питере как-то сразу сложилась. Наташина мама с первых дней стала относиться к нему, как к сыну. Через год Наташа родила сына, Халит был счастлив безмерно. Они работали, купили квартиру, загородный дом, открыли свою компанию. Мы любили бывать у них в гостях: в их доме всегда было тепло. По-человечески тепло, понимаешь? Я даже русский выучила, чтобы общаться с ней и ее мамой.

Лейла снова замолчала.

– Тогда почему они расстались? – спустя некоторое время спросила Ира.

– Начались проблемы с нашими родителями. Лет 7 тому назад они стали болеть – возраст, привычка людей старшего поколения не заботиться о себе. Переезжать к нам отказались – для них всегда был важен собственный дом. Но я думаю, что свою роль сыграла и обида на меня. Сестра забрать их тоже не могла: они сама живет в доме родителей мужа. Поэтому было решено, что Халит и Наташа вернутся в Турцию. Я искренне сочувствовала свояченице: ухаживать за людьми, которые считают тебя причиной всех бед своей семьи – сомнительное удовольствие.

Лейла выпила пару глотков вина, помолчала и продолжила:

– Халит помогал, как мог. Но и он видел, что жена долго не выдержит – родители не изменили своего отношения к ней. Хотя Али принимали в гости с удовольствием, гордились им. Но все случилось раньше, чем он нашел выход: делая покупки на рынке, она потеряла сознание, вызвали скорую. Обследование показало, что у нее сердечная недостаточность. Представляешь, у женщины, которая старалась помочь всем нам, не хватило сердечных сил, чтобы помочь себе? Врач сказал, что с таким диагнозом жить в жарком климате нельзя. Халит настоял, и она уехала. Еще какое-то время он летал в Питер почти каждый месяц, а она – прилетала сюда, к нам, словно они не могли отпустить друг друга. А потом ее мама зимой поскользнулась на улице и сломала шейку бедра. Больше ходить она не смогла. И сейчас передвигается только на коляске. Стало понятно, что даже редкие встречи невозможны. На развод подала Наташа. Вот так закончилась их история.

Женщины надолго замолчали. На небе появились первые звезды. Тишина окутывала дом. Дневная жара спадала, и хотелось просто сидеть, смотреть на звезды и думать о людях, которые пытались спорить с судьбой, традициями, чужим, навязанным мнением.

– Мне показалось, у тебя не сложились отношения с нынешней женой брата, – после долгого молчания продолжила Ира.

– Тебе не показалось, – согласилась Лейла. – Она превратила его в старика, забрала из его жизни радость. Теперь он даже с родным сыном вынужден встречаться у нас.

– Может, все не совсем так? Может, он счастлив, только по-другому?

– Мы как-то разговаривали с ним, и он сказала, что все, чего хочет – покоя. Чтобы можно было сидеть у моря, смотреть на море и на небо. Чтобы никто его не дергал, ничего не требовал, не заставлял, не взывал к его совести или сыновьему долгу. Тогда он сказал: «Когда внутри пусто, хочется только покоя». Она добилась своего и сломала его.

– Зачем ей это делать? – удивилась Ирина.

– Там старая и не очень приятная история. Еще до знакомства с Наташей родители выбрали ему Айлин в жены. Все уже было договорено, мы готовились к свадьбе. Но тут появилась Наташа, и брат честно признался девушке, что не женится на ней. Конечно, слухи об отмене свадьбы быстро распространились. Халит предлагал ей оплатить образование, но Айлин не согласилась и осталась жить с родителями, в деревне. Не знаю, сама она не захотела больше выходить замуж или история с неудачным замужеством сыграла свою роль, но Айлин так и не создала свою семью, помогала родителям и воспитывала племянника. И копила злость и ненависть, как я думаю.

– Когда Халит развелся, родители стали настаивать, чтобы он женился на ней – дескать, он виноват в ее неудавшейся личной жизни и должен это исправить, – продолжила Лейла. – Ему в тот момент было все равно, главное – чтобы родители не оставались без помощи. Ну, и возможность как-то успокоить совесть тоже, думаю, оказала влияние. Вот он и женился. И буквально за полгода из молодого, здорового мужчины превратился в старика – молчаливого, хмурого, равнодушного ко всему на свете, кроме своего сына и бывшей жены.

– Почему ты думаешь, что это вина его второй жены? Может, он просто переживал расставание с Наташей?

– Конечно, он тосковал по семье, по прошлой жизни. Но проблема не только в этом. Его беда в том, что он всегда был очень совестливым. А тут он оказался в ситуации, когда, с одной стороны, родители, с другой – Айлин начали давить на больное. Они как будто растили в нем чувство вины. И когда оно выросло до громадных размеров, он сломался.

– Ну, с женой понятно. А родителям зачем нужно делать его несчастным?

– Они не о нем думают, а о себе. Айлин – прекрасная невестка: каждый день она приезжает к ним, готовит, убирает, покупает продукты, отвозит к врачам, заботится и беспокоится. Мне иногда кажется, что она играет роль хорошей невестки, чтобы родители еще больше давили на брата. Знаешь, я как-то у мамы спросила, не жалко ли ей единственного сына? Она ответила: «Что же нам умирать без помощи? Он сам выбрал свою судьбу, мы не заставляли».

Ира представила, как в эту самую минуту в сотнях километров от Стамбула молчаливый, хмурый человек курит на балконе. Он думает о том, что завтра с утра пойдет на работу, потом поедет к родителям, потом вернется сюда. Каждый день одни и те же маршруты, слова, мысли, один и тот же круговорот забот и планов – простых, понятных, дающих некоторую осмысленность его существованию. И только по вечерам, когда выходит покурить, память услужливо подсовывает ему картинки совсем другой жизни, в которой его ждали и любили, в которой у него была семья. Он был бы рад уснуть здесь, на балконе, под звездами, но проклятый кнут «надо» заставляет его затушить сигарету и вернуться в квартиру, которая так и не стала его домом.

– Ад пуст, все бесы здесь, – неожиданно вслух произнесла Ирина. – Пожалуй, я пойду спать, завтра будет насыщенный день.

## Глава 10

Ирине понадобилось несколько минут, чтобы после сна понять, где она. Летнее солнце било в раскрытое окно, в комнату залетали шумы просыпающегося большого города. Женщина приняла душ, оделась и пошла на шум текущей воды и запаха из кухни.

– Доброе утро! – поздоровалась она с мужчиной, который колдовал над сковородкой.

Он обернулся и несколько минут изучал ее лицо, одежду, словно сверяясь с чем-то в своей голове. Чтобы заполнить затянувшуюся некомфортную паузу, она включила переводчик и представилась:

– Меня зовут Ирина. Я из Москвы. Лейла разрешила мне переночевать в вашем доме.

Мужчина продолжал ее рассматривать, словно и не слышал предыдущих фраз. Наконец он удовлетворил свое любопытство и ответил:

– Доброе утро. Жены сейчас нет дома, она вышла в магазин. Вам лучше уйти до ее возвращения.

Несколько секунд Ирина думала, что она ослышалась или переводчик неправильно перевел.

– Простите, не могли бы вы еще раз повторить последнюю фразу, – попросила она. – Мне кажется, переводчик что-то напутал.

– Я прошу вас уйти из моего дома сейчас, до прихода Лейлы, – повторил мужчина.

Унижение было таким внезапным и таким сильным, что Ире стало жарко и на глазах выступили слезы. Все еще ничего не понимая, она спросила:

– Разумеется, я сейчас уйду. Просто хочу понять: я чем-то обидела вас или вашу жену?

– Мне звонил Халит с просьбой позаботиться о тебе. Я не знаю и не хочу знать причину его просьбы. Но точно знаю одно: я не позволю никому втянуть мою семью в проблемы, которые нас не касаются. – А с чего вы решили, что мой приезд связан с какими-то проблемами?

Муж Лейлы отвернулся, выключил сковороду и только после этого ответил:

– Халит никогда не изменил бы жене. И уж тем более не просил бы позаботиться о его подруге. Да и ты не похожа на женщину, которая способна вскружить ему голову. Если вы просто знакомые, он не стал бы просить сестру устроить тебя на несколько дней: для этого есть отели. Остается один вариант: он чем-то обязан тебе, у тебя или у вас возникли проблемы, и ты приехала сюда, чтобы на некоторое время спрятаться. Я не хочу знать, что случилось. Это ваши дела, меня они не касаются. Но мне почему-то кажется, что проблемы серьезные. Я не хочу, чтобы ты приносила их в мой дом.

– Вы сказали об этом Халиту?

– Нет. Я просто выслушал его просьбу. Объясню ему все позже.

Выброс адреналина был таким сильным, что у Иры закружилась голова. Она молча развернулась и пошла в спальню, чтобы собрать свои вещи. Собирать особенно было нечего: все – от зубной щетки до летней пижамы – было упаковано в рюкзак буквально за несколько минут. Проверяя, не забыли ли чего, Ира заметила на столе коробку конфет, которую выложила вчера вечером и благополучно забыла о ней, общаясь с Лейлой. Она взяла коробку, повесила рюкзак на плечо и двинула в сторону кухни. Стараясь не смотреть на человека, который резал хлеб, молча положила конфеты на стол.

– Нам не нужны твои подарки, – сказал он, не поднимая глаз от стола.

Уже на пороге кухни Ира бросила через плечо:

– Это не тебе. Лейле передай большое спасибо.

Выйдя из дома, она пошла, не понимая куда идет, не разбирая дороги, с каждый шагом ускоряясь, пока не побежала, словно пытаясь скрыться, исчезнуть, раствориться в этом солнечном, летнем дне. Ей казалось, что быстрый бег спасет ее от жжения в груди, от обиды и злости, от оскорбления, на которое она не смогла ответить.

В какой-то момент она поняла, что бежать больше нет сил. И зашла в оказавшийся неподалеку небольшой парк. Там на скамейке дала волю слезам. Ей казалось, что она оплакивает не только сегодняшнюю ситуацию, но в целом несправедливость жизни, страх перед непонятным будущим, в котором ей предстояло жить. Будущим, в котором не будет воспоминаний, друзей, семьи. Будет только она и что-то абсолютно непонятное, страшное, как мрак, который уже наступает и скоро закроет и это небо, и это солнце, и все ее мысли, желания, надежды.

Ира и сама не знала, сколько просидела на скамейке и проплакала. Обессиленная, она успокоилась. И внезапно поняла, что очень хочет пить и есть. Зеркало, которое она достала из рюкзака, беспристрастно демонстрировало, что показываться в таком виде людям невозможно. Поэтому в ход пошли извечные «маскировочные» уловки женщин. Надев солнечные очки, она еще какое-то время подождала, чтобы окончательно прийти в себя. Голова все еще болела и немного кружилась, но руки уже не дрожали, дыхание постепенно выравнивалось.

На смену усталости пришел страх. «Господи, где я? – вслух сказала Ирина. – Я совсем одна, в огромном, незнакомом городе. Где искать жилье на сегодняшнюю ночь?» Головокружение стало таким сильным, что она закрыла глаза.

– Так, надо успокоиться. Сейчас выпью таблетки и станет легче. Блин, как я выпью, если нет воды? Значит, надо оторвать задницу и найти еду и воду.

Она медленно встала и также медленно, сдерживая головокружение и тошноту, пошла к выходу из парка.

Видимо, ее ангел-хранитель вспомнил о своих обязанностях и буквально через несколько метров она увидела, что уличный торговец устанавливает тележку с симитами. Запах свежей выпечки заставил ее двигаться быстрее. Разумеется, продажи были только за наличные. Случайно завалявшаяся банкнота в 10 лир показалась Ире приветственным взмахом крыльев ангела-хранителя. Получив симит, она сначала просто вдохнула его аромат. Воды в продаже не было. Но можно было съесть таблетки с бубликом. И в этот момент продавец, немолодой уже стамбулец, что-то ей сказал, нагнулся, достал большой термос, одноразовый стакан и налил в него горячего чая. Разложив еще один стульчик и маленький столик, он жестом предложил Ирине присесть. На столике мгновенно появился бардак, в который продавец уже наливал себе чай, тарелочка с кусочками сахара. Всем этим богатством он делился с Ирой. Ира положила шоколадку, которую купила вчера на всякий случай. Эта привычка осталась у нее со студенческих времен: держать под рукой что-нибудь сладкое.

Чай показался таким вкусным, что она чуть не откусила себе язык. Мужчина все о чем-то говорил, Ирина улавливала некоторые знакомые слова: дети, жена, дом.

– Простите, – воспользовавшись разговорчивостью нового знакомого спросила Ира, – вы не знаете, где здесь ближайший отель? Мне нужно снять номер.

– Рядом отелей нет. Нужно ехать далеко, к центру. Лучше взять такси. Только сначала позвони, узнай, есть ли свободные места.

– Ясно. Спасибо большое. Пойду искать такси.

В этот момент маленькая девочка подбежала к продавцу, он радостно подхватил ее на руки и закружил. Через минуту к ним подошла немного запыхавшаяся женщина и стала выговаривать девочке, которая, очевидно, побежала, оставив ее одну.

– Это моя жена и внучка.

Ирина улыбнулась, сказала, что рада знакомству и пошла в сторону, как ей казалось, центра. Она только надеялась, что стоянка такси будет недалеко. Перспектива искать себе убежище в незнакомом городе была пугающей.

Но, видимо, тот, который с белыми крыльями, решил, что он не отработал сегодня свою смену. Ирине показалось, что сзади кого-то зовут, но ей и в голову не пришло, что это обращаются к ней. И только когда маленькая детская ладошка ухватилась за ее руку, она остановилась. Малышка что-то лепетала, показывая рукой за спину Иры. Оглянувшись, она увидела, что к ней быстро идет жена ее нового знакомого. Она достала мобильный телефон и включила переводчик.

– Уффф, за тобой не угнаться, – быстро перевел первую фразу гугл.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила Ирина.

– Меня зовут Зейнеп, – неожиданно сказала женщина. – И я подумала, что это мы можем тебе помочь.

Ирина бросила на нее удивленный взгляд.

– Мне кажется, ты не в порядке, – продолжила женщина. – В таком состоянии ты можешь не доехать до отеля. Муж сказал, что тебе было очень плохо. Он обычно не обращает внимание на такие вещи, но, похоже, ты действительно едва держишься на ногах. Ты же не живешь здесь, просто приехала посмотреть город?

Ирина молча кивнула.

– Можешь сегодня остановиться у нас, отдохнешь. А завтра поедешь, куда тебе нужно. Наш дом не очень далеко. Мы можем отдохнуть по пути, если устанешь.

Ира какое-то время переваривала услышанное. «Они вообще нормальные – приглашать в дом незнакомых людей? А вдруг это ловушка, чтобы заманить меня? Ну, не бывает же так, чтобы столько удач сразу. И не дают приют обычные люди первому встречному», – мысли метались в голове у Иры. Зейнеп ждала ответа на свое предложение. Все решила ее внучка. Она улыбнулась Ирине и сказала: «Меня зовут Зехра. Пойдем с нами. Я покажу тебе свою куклу, она очень красивая». И потянула ее за руку.

…Они шли, как показалось Ирине, целую вечность. Но в конце концов Зейнеп толкнула калитку маленького домика.

– Я сейчас сделаю чай. А ты пока можешь положить свои вещи и умыться с дороги. Зехра тебе все покажет.

Маленький дом встретил прохладой и чистотой.

– Это комната моей мамы, бабушка сказала, что ты будешь жить здесь. Умыться можешь здесь, – девочка открыла соседнюю дверь.

Прохладная вода как-то странно успокоила, а не взбодрила. А горячий чай с бёреком расслабил окончательно. Желание уснуть стало просто непреодолимым. Ирина не помнила, как прилегла и погрузилась в сон.

А когда проснулась, солнце уже садилось. Женщина отложила в сторону плед и подошла к зеркалу, встроенному в дверь шкафа.

– Н-дааа, подруга, выглядишь ты гораздо хуже, чем чувствуешь, – сказала она своему отражению в зеркале, глядя на измятое платье, спутанные волосы и немного «помятое» после длительного сна лицо. Приведя себя в порядок, она вышла из комнаты. И оказалась в гостиной, где Зейнеп уже накрывала стол.

– А я уже хотела тебя будить, – сказала она. – Присаживайся.

Через несколько минут к ним присоединились ее муж и внучка. Ирине было удивительно спокойно и комфортно с этими людьми. Они вместе смеялись над ее рассказами о первых днях в Анталье. Рассказывали о своей дочери, которая работала в Германии, но скоро должна была вернуться. Сетовали, что жизнь дорожает, а они стареют. Опасались, что дочь заберет внучку в далекую и неизвестную Германию, и они останутся совсем одни. Обычные домашние разговоры. И тут Ира вспомнила, что ее мобильный разрядился еще в парке, а она совсем забыла про это. И теперь даже страшно представить, сколько там всего накопилось. На удивление, звонков и сообщений было немного: два – от Ольги и несколько от Халита с вопросами, все ли у нее хорошо и просьбой перезвонить. Делать этого ей не хотелось, поэтому набрала только подругу и рассказала ей о сегодняшнем дне. Прагматичная Ольга сразу начала расспросы:

– Слушай, а ты уверена, что они тебя не хотят обворовать? Тебя же только ленивый не обидит.

– У меня нечего красть, – успокоила ее Ира. – Ты же знаешь, я не люблю золотые украшения. И наличных нет с собой, только карта, на которой что-то около тысячи лир. Из ценного – только хороший рюкзак. Но не думаю, что все это задумывалось, чтобы его «отжать».

– Тогда зачем они тебе помогают? – не успокаивалась подруга.

– Понятия не имею, – честно призналась Ира.

– Блаженные что ли? – озадаченно спросила Ольга. – Ладно, как бы там ни было, будь осторожной. Времена бескорыстных людей остались в прошлом. Хотя не уверена, что они были вообще когда-нибудь. Поэтому думай прежде всего о себе, – приказным тоном порекомендовала Ольга.

– Извини, меня зовут пить чай, я завтра перезвоню, – пообещала Ира.

Чай пили во дворе, под цветущим апельсином. Ира все никак не могла задать вопрос, который мучал ее. В конце концов она решила спросить напрямую.

– Простите, я не хочу вас обидеть, – начала женщина. – Но мне не дает покоя вопрос: почему вы мне помогаете? Мы не родственники и не знакомые, у меня нет денег и ничего ценного с собой нет, чтобы заплатить за приют.

После некоторого молчания хозяин дома ответил:

– Мы всегда считали, что помогать людям – это правильно. Родители наши так жили, и мы так прожили жизнь. Если можем поддержать человека, почему не сделать? Под одним солнцем живем.

Он словно старался уйти от разговора, который был для него не очень комфортным.

– Ладно, пойду спать. Завтра трудный день – по выходным много работы.

Он ушел, забрав малышку Зехру, уснувшую прямо за столом.

Оставшись вдвоем, женщины просто наслаждались тишиной.

– И все же, Зейнеп-ханым, почему вы предложили мне помощь? Вы не боялись впускать в дом чужого? А вдруг я плохой человек и ограблю вас?

Женина улыбнулась:

– Что у нас тут грабить? Посуду и одежду? Ты едва ноги переставляла, так что мой чайник и платки точно в безопасности.

– А если без шуток?

– Это сложно объяснить. У меня лучше получается готовить или вязать, чем что-то растолковывать. Ладно, попробую. Вокруг много несправедливости, обмана, горя. Поэтому нужно делать добрые дела, чтобы зла было меньше. У нас говорят: “Ты не можешь спокойно спать, пока твой сосед голоден”. Когда ты делаешь добро, оно обязательно вернется к тебе. И когда причиняешь людям зло будь готова, что оно тебя догонит. Так устроен мир: что ты отдаешь, то и получаешь.

Картина мира была настолько упрощенной, что Ира не удержалась:

– Вот вы хорошие люди, помогли мне. И явно не несете в мир зло. Тогда почему вы живете так бедно? За что мир наказывает тех, кто делает его лучше?

– Нас никто не наказывает. И мы не считаем себя несчастными. Мы с мужем много лет прожили душа в душу. Помогали своим родителям. Вырастили хорошую дочь. Помогли ей получить образование, она работает в хорошей клинике медсестрой. Мы честно работаем. Возможно, у нас нет большого достатка, зато мы ложимся спать с чистой совестью. И мы очень ценим то, что имеем. Не знаю, сумела ли я ответить на твой вопрос.

Ира в задумчивости кивнула головой. И еще долго сидела, наслаждаясь одиночеством, покоем и звездным стамбульским небом.

… Утро воскресенья выдалось пасмурным.

– В Стамбуле так часто бывает: вчера светило солнце и было тепло, а сегодня пасмурно и нужно надевать теплую куртку, – комментировал за утренним чаем хозяин дома. – У тебя самолет когда?

– Вечером, – отозвалась Ирина. – Но я хочу еще много чего посмотреть в вашем чудесном городе.

Она чувствовала себя легко и спокойно.

– Я тут с утра поговорила с соседом. Он забирает белье из прачечной и развозит по гостиницам. Если хочешь, подвезет тебя в центр, – предложила хозяйка дома.

Это было очень кстати, поэтому Ирина не стала отказываться. Уже стоя во дворе в ожидании машины, она долго жала руку человеку, который буквально спас ее.

– Я так и не спросила, как вас зовут, – вдруг вспомнила Ирина.

– Серкан.

– Я не знаю, как благодарить вас, господин Серкан, – чувствуя, что слезы уже подступают говорила Ирина.

– Не господин Серкан, пусть лучше будет брат Серкан, – с улыбкой поправил этот непонятный житель столицы. – Ты береги себя. И помни, что под одним солнцем живем: сегодня мы тебе помогли, завтра ты поможешь кому-нибудь. Так устроена жизнь.

В это время вышла его жена.

– Вот возьми, – она протянула Ирине платок. – Сегодня холодно, лучше покрыть голову.

– Спасибо, – Ира уже не могла удержать слез. – Я обязательно верну, обязательно.

– Не нужно ничего возвращать, пусть будет подарок на память о Стамбуле, – ответила Зейнеп, обнимая свою гостью на прощанье.

И в этот момент с улицы раздался сигнал автомобиля.

– А можно мы все сфотографируемся? Чтобы я точно знала, что мне это не приснилось, – неожиданно предложила Ира.

Через минуту ее телефон пополнился новыми снимками. Она старалась запечатлеть в памяти лица своих новых знакомых с такой силой, словно от этого зависела ее жизнь. И махала им рукой даже когда дом практически скрылся за поворотом.

## Глава 11

«Ну, вот и дома», – шепотом сказала Ира, ког