Ольга Назарова
По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 1. Синдром Белоснежки

Осень расплёскивала по лужам яркие листья, нагоняла серые тучи и как следует наполняла эти лужи водой, заставляла прохожих ворчать извечное:

– Опять мокро под ногами…

Странные, ну разве они не знают, что осени просто так положено – у неё такая работа!

– А вот у котов работа самая лучшая! – вещал на всю кухню Терентий.

– И какая же? – любознательно уточнила у него Татьяна.

– Как какая? Работать у людей КОТИКАМИ! А за любую работу оплата полагается, между прочим… – намекающе произнёс кот, который мало того, что работал по вышеозначенной профессии, так ещё и сверхурочно трудился, всю ночь топоча по Таниной кровати в поисках наилучшего места для себя любимого.

– Ты сегодня так перетрудился, скача коником на моей голове, а потом гомоня у окошка, что я тебе готова заплатить отборным сеном и морковкой! Хочешь? – уточнила Таня.

– Коварная ты! – с упрёком сообщил Терентий, придвигая к себе миску с сухим кормом. – Жестокосердная и неблагодарная! Я ж просто комара прогонял. Он летал, звенел, хотел тебя укусить, а я героически не позволял это сделать!

– Какие комары в норушном доме? – оскорбилась норушь Шушана, уютно усевшаяся на уголке стола и завтракавшая сушкой и кусочком яблока. – Ты что? С чердака упал и междуушьем ушибся? Да у меня дом никогда никаких комаров и близко к своим не подпустит!

– Ну, может, это был и не комар, – тут же поправился Терентий, – А такой худенький мух… Или, наоборот, упитанный дрозофил. Я в них слабо разбираюсь, знаешь ли. Я не этот… не энтомолог.

– Ты завравшийся, рыжий, толстый, очень наглый, болтливый и беспокойный кот! – заявил вошедший в кухню Вран. – Нет у нас никаких комаров, отощавших мух и упитанных дрозофил. Нам и тебя хватает! Как начнёшь вопить, чесслово, лучше уж комары… И вообще, почему ты такой шум под утро поднимаешь, а? Сейчас не март месяц, а осень!

– И что? Я не ограничен во времени, имею право петь в любое время года! – важно заявил Терентий. – Тем более, когда вижу подходящий объект! А я его увидел… в смысле её, конечно. В доме напротив живёт такая восхитительная кошечка!

– Да как ты её разглядел-то? – удивился Вран. – У нас же ещё деревья перед домом листья не сбросили!

– Зато перед её домом уже поредели, вот я в просвете и увидел! – Терентий от восторга даже прижмурился. – Красааавица! Только компания у неё какая-то странная!

– Ещё страннее, чем у нас? – хмыкнул Вран.

– Ну, знаешь, у нас общество приличное! – оскорблённо заявил Терентий, – Разве что врановых многовато развелось. Но даже вы с Крамешем по стёклам не бегаете!

– А кто там по стёклам бегает? – заинтересовалась Татьяна.

– Ящерь какая-то. Чудна́я такая… – фыркнул Терентий – чужие ящерицы его не интересовали совершенно. – А ещё летает какая-то прямоугольная фиговина с башкой и хвостом!

– Птица такая? – озадачился Вран.

– Да сам ты птица! – покрутил носом Терентий, а потом опомнился и поправился: – Тьфу, в смысле, ты и есть птица, а вот то – зверюга какая-то! Мелкая и непонятная.

– Судя по описанию, летяга, – пояснила Таня озадаченному Врану.

– Кто? – Врану это пояснение никак не помогло.

– Австралийская белка-летяга. У нас её ещё сахарным поссумом называют.

– У нас? В смысле, её ещё и заводят?

– Ну да… не могу сказать, что очень часто, но бывает. Интересный набор питомцев… Кошка, кто-то из гекконов и сахарный поссум, – перечислила Таня. – Хотя, если человек животных любит, и не такое встречается.

Знала бы она, что хозяйка этого «наборчика» животных любила, как она говорила «очень-преочень», с раннего детства мечтала их завести, и как только у неё появилась такая возможность, как говорится, разошлась на полную катушку!

Собственно, Таня оказалась в курсе всего этого очень скоро – примерно к обеду того же дня, когда к ней в кабинет пришла очень симпатичная темноволосая девушка с изумительно яркими голубыми глазами, дивным цветом кожи, явно натуральным румянцем, и… переносками с очень разнокалиберными животными.

– Я живу тут, буквально напротив, за углом, – заторопилась девушка, – Увидела вашу вывеску и так обрадовалась, так обрадовалась! Понимаете, я сюда недавно переехала и сразу же купила себе зверей! Я с детства мечтала о зверьках и птичках, но родители не разрешали. А вот теперь мне бабушка квартиру подарила, и я сразу исполнила свою мечту! – восторг от исполнения мечты сделал девушку ещё красивее, правда…

Правда, как-то быстро потускнел, когда её взгляд упал на переноски.

– Только вот… они заболели! – доверительно пожаловалась девушка.

– А кто именно? И чем заболели? – Таня покосилась на пластиковые контейнеры.

– Тут сахарный поссум, – хозяйка ткнула пальцем в контейнер, он чуть покачнулся и оттуда послышалось грозное шипение, а потом характерное для этих зверьков высокое тявканье.

– Тут, – следующий жест указал на второй контейнер, – Бананоед

– А здесь – кролик! И у всех проблемы! – сообщила девушка и мило покраснела, – У всех этот… ну, – ужасное слово никак не выговаривалось, но она нашла выход, обозвав затруднение «по-научному»:

– А! Расстройство с животом.

Таня удивилась – все животные относились к разным видам, кормились по-разному, и какая же такая причина могла заставить их всех сходу одинаково заболеть?

Она начала с осмотра милейшего карликового кролика, который выглядел откровенно неважно.

– Так… а чем вы его кормили?

– Да чем и вчера, и позавчера! Кроличий корм, сено, а ещё травки немного… Я бы больше дала, но просто больше не было – осень уже.

Таня осторожно уточнила:

– А какую именно травку вы ему дали?

Девушка с досадой дёрнула плечом:

– Думаете, какую-то ядовитую? Что я, дура совсем? Нет! Обычную. Ну, которая на газонах тут растёт. У нас во дворе везде такая… Только уже осень, так что совсем свежей и зелёненькой маловато осталось.

Таня смотрела на взрослую девушку, вроде нормальную, явно образованную, и ощущала странную беспомощность. Ну как… вот как можно быть настолько далёкой от реальности, а? И ведь это уже не первый случай, когда им приносят кроликов, морских свинок и даже черепах, которых исключительно по доброте душевной кормят травой, собранной в огромном городе! Из лучших побуждений собственноручно трaвят, можно сказать.

Таня даже не стала тратить время на объяснения, а просто позвонила ветеринару-ратологу, который их консультировал:

– Юра, у нас опять кроль с острым отравлением. Да, снова трава с газона. Вес? Пятьсот двадцать грамм.

Она и сама знала, что именно надо колоть и что делать, но не имела ни малейшего желания устраивать склоку с клиенткой, а Юра, поднаторевший в спасении таких бедолаг, умел разговаривать максимально жёстко, но продуктивно.

У девицы после разговора на глазах навернулись слёзы, она прижала к груди изящные руки и заплакала:

– Неужели же это я виновата? Да как же так? Какой ужас? Но почему меня не предупредили? А ведь хозяйка им травку рвала прямо у себя во дворе.

Примечание автора: Уважаемые читатели, я ЛИЧНО не так давно разговаривала с хозяйкой кролика, которая накормила питомца травкой с московского газона. Причём женщина (образованная, и НЕ «жертва ЕГЭ», как сейчас любят говорить), сказала, что её никто не предупредил, что так нельзя, а она хотела как лучше.

– А питомник где был?

– За городом. В Подмосковье.

– Вот там-то трава вполне может быть абсолютно чистой и пригодной для кормления животных, – объяснила Таня, вводя кролику препараты. – Если он действительно съел совсем немного, то, возможно, он справится.

Кролика Таня передала в стационар при клинике и перешла к следующему пациенту – сахарному поссуму.

– А ему вы тоже травку давали?

– Нет, ему только фрукты.

– Погодите… но им же обязательно нужны насекомые.

– Нет-нет, я не могу! Я такую гадость и в руки не возьму! Да он и так воняет неописуемо. А ещё… гадит, когда летает! Я и так и этак пыталась его приручить к лоточку, но он меня совсем не хочет слушать.

В дальнем углу Таниного кабинета раздался шорох, и Таня была уверена, что это объявилась Шушана, которая слишком активно покрутила лапой у виска!

– Гм… видите ли, это для них нормально. Они не приручаются к лотку, и да, опорожняются в полёте. И запах этот тоже их природный. Мускусный, очень устойчивый запах. Это же самец… так он и метки будет ставить.

– Вот! Вот ЭТО он и делает! – возмутилась клиентка. – И как его отучить? И как удалить у него этот запах?

– Никак… это его природное поведение. И запах тоже. А что касается расстройства кишечника, то это, насколько я понимаю, от неправильного питания. Ему реально нужны насекомые!

– Но я же не могу! Это всё такое гадкое! – возмутился девушка.

– А бананоеда вы как тогда кормите? – осведомилась Таня, и клиентка торжествующе рассмеялась:

– Вы что? Он же БАНАНО-ЕД. Он фрукты ест. Я поэтому его и купила! Кормлю фруктовыми пюрешками.

Если у Тани и были надежды на кормление ящерицы специализированными кормами именно для бананоедов, в которые входит необходимый им животный белок и витамины, то увы… пюрешки были для детского питания, и, разумеется, без малейшей добавки презренных насекомых!

– Он пюре очень любит, так славно кууушает его с ложечки, – сюсюкала клиентка, – Но… но почему-то делает свои дела на стёклах… А оно всё противное такое!

Из угла донёсся явственный смешок, который Таня замаскировала собственным покашливанием, сделав вид, что поперхнулась:

– Понимаете… для них это норма. Они не сидят на земле, живут на растениях, поэтому не имеют привычки спускаться, чтобы гм… опорожнить…

– Я поняла что! – заторопилась девушка.

– И насекомые им нужны, вне зависимости от их названия. Что же вы не посмотрели? По ним же очень много информации!

– А мне, когда их продавали, сказали, что всё очень-очень просто, рассказали, как! – уверяла Таню девушка. – Вот я и делала просто. Ну, как сказали. А оно всё такое… гадкое и пахнет, и вообще всё-всё не так, как я хотела! Понимаете, у меня с детства мечта – иметь много-много животных, чтобы меня любили, встречали, чтобы…

Восторженный вид клиентки подсказал Тане, что она по маковку в своей мечте, собственно, и на здоровье – ей это не мешало переписываться с коллегами, которые занимались экзотами и рептилиями. Тане подсказали нужную дозировку препаратов и пожелали адекватности их хозяйке.

– Адекватность ввести не могу, – подумала Татьяна, – Здешний организм к этому явлению, похоже, никак не адаптирован. Даже минимальная доза адекватности в нём не держится – соскальзывает, потому как держаться ей не за что.

А клиентка действительно мечтала! Ну что поделать, если в детстве из всех диснеевских принцесс её воображение больше всего, можно сказать, навылет, поразила именно Белоснежка. Да-да, кроткая, красивая девушка, к которой слетались и сбегались все животные, которые были поблизости!

Вот и Юле так хотелось, а что? Она даже цветом глаз и общей миловидностью похожа на свою любимую героиню. По крайней мере, так ей всегда казалось.

Детство закончилось, а мечта осталась. Правда, слегка трансформировалась с учётом модных веяний. Можно было, наверное, держать волнистых попугайчиков или канареек в качестве птичек и кошечку-собачку, которые символизировали бы сказочных зверьков, но… но это же так банально! Тем более, что попытка была – родители, надеясь как-то приблизить мечты дочери к реальности, подарили ей на новоселье молодую породистую кошечку, но она оказалась для Юли совсем неинтересной – сидит и сидит на шкафу, и никаких попыток радостно прибегать на зов не делает.

– А вот если приручить что-то такое… необычное, экзотическое, но милое! Это будет очень круто! – решила Юля.

Кошка олицетворяла вселенское презрение, которого в мечтах и в помине не было, но девать её было некуда, поэтому Юля её уже целых два месяца героически терпела, ощущая себя настоящей жертвенной любительницей животных.

А для мечты в качестве необычного был приобретён бананоед, в качестве экзотического – поссум, а в качестве милого – карликовый крольчонок.

– И все! ВСЕ так меня подвели! – расстраивалась Юля. – То это не давай, то насекомых надо… а я НЕ МОГУ их даже видеть! Противно, понимаете? А запах… этот невозможный, невыносимый запах! Да у меня вся квартира пропахла этой его гадостью…

Она кивнула на поссума.

– А ещё он лает, постоянно верещит и шумит по ночам! Кто бы мог подумать, что его никак невозможно утихомирить! А ко мне скоро жених переедет. И что мне делать? Пусик его уже это… пометил в прошлый раз. Девушка, а может, вы его возьмёте, а? Ну в добрые руки? Вы вон как хорошо с ними управляетесь! Может, вы их ВСЕХ возьмёте?

Мечта о Белоснежке, к которой летят, бегут и прыгают всевозможные милые и пушистые, большеглазые и трогательные животные, внезапно повернулась какой-то неприглядной стороной, которая Юле категорически не нравилась, а потом трансформировалась в совсем иную мечту – красавицы-Юли в пустой, в смысле, безживотной, чистой и ароматной квартире.

В ней не будет террариума с зaгaжeнными стёклами и противными потёками на красивеньких листиках и коряжках. Не будет верещащего вонючего зверька с милой мордочкой, который так унавозил свежеотремонтированную Юлину комнату, жениха и её самый любимый розовый халатик, что никакой милоты в нём хозяйка уже и с лупой разглядеть не могла. Не будет дурацкого кролика, который чуть не помер из-за такой мелочи – нескольких тонких хилых травинок. И даже презирающей её кошки не будет!

НИ-КО-ГО! Только она, её жених и их светлое и прекрасное будущее.

Вышеописанное захотелось так срочно, так немедленно, что Юля со всем пылом своей мечтательной натуры ринулась убеждать Таню забрать себе «всё вот это, и вы не думайте, я всё-всё их приданое отдам, за большие деньги купленное!»

Таня осознала две вещи: первая – эта самая Юлия сейчас в таком состоянии, что может выкинуть всех своих животных, даже глазом не моргнув, и вторая – как только Терентий прознает, что его симпатию выкинули, жизни ей не будет никакой! Да и не может она спокойно думать о том, что вся эта странная компания окажется на ближайшей помойке, хоть и понимает, что всех купленных из-за таких вот «мечт и мечтулек» забрать точно невозможно.

– Так, давайте-ка по порядку! – Таня обратилась к клиентке строгим голосом. – У вас животные больные, и вы их в таком виде собираетесь пристраивать?

– Нет-нет, ну, как вы могли подумать такое? – даже как-то обиделась Юля. – Я же не какая-то там… непорядочная! Конечно, я оплачу их лечение. Кошка, правда, здорова, так что я вам её просто так сейчас принесу, хорошо?

– А её вы почему хотите пристроить?

– Она меня НЕ ЛЮБИТ! – обиженно отозвалась Юлия. – Так сколько я вам должна?

– Не мне – вы должны оплатить лечение менеджеру на ресепшене, а по поводу всего остального – пишите договора передачи животных!

Пока Юлия ходила за кошкой, Таня спешно позвонила одной из своих клиентов – страстной любительнице карликовых кроликов, и после короткого разговора с ней судьба кролика была решена наилучшим образом – вылечившись, он поедет из клиники в роскошные условия и дружную компанию себе подобных.

Сахарного поссума с готовностью согласился принять ветеринар по экзотам, бывший любителем этих животных, а вот в компании бананоеда и переноски с молоденькой и перепуганной кошкой Таня и вернулась домой с работы.

В квартиру вначале был внесён небольшой террариум, потом переносочка с бананоедом, так что Терентий, встречавший Татьяну на пороге, строго осмотрел новоприбывшего и заявил:

– Вот что нормальные люди с работы приносят? Ну… вкусненькое для кота, ну приятное, а ты? А ты принесла какое-то… – он осмотрел нечищенный террариум, принюхался и скривился. – Такое… ящерьное. Мало тебе ТОЙ ящери было, да?

Появившаяся в коридоре Шушана, покачала головой и весело переглянулась с Таней и весело фыркнула.

– Да-да, ты абсолютно прав! Ничего приятненького для тебя Таня не принесла. Ту кошечку, которая тебе так понравилась, хочет взять Крылана, так что тебе ничего не светит, кроме вот этой ящери!

Глава 2. Плющерь

Иногда самые обыденные для людей поступки могут привести к совершенно необычным последствиям.

Вот, например, не было ничего необычного для Татьяны в том, чтобы позвонить коллегам-специалистам по каким-то видам животных, чтобы уточнить, а как лучше подобрать лечение, дозировки лекарств, а то и вовсе перенаправить клиента к этому специалисту.

Но именно это действие, абсолютно логичное с Таниной точки зрения, стало причиной конфликта с новым ветеринаром, взятым в клинику, пока у Тани был отпуск.

Марина – решительная, резковатая, очень и очень уверенная молодая женщина, позиционировала себя в качестве специалиста по лечению экзотических животных, но, разумеется, вела приём и банальных кошек да собак.

Именно к ней попали несколько постоянных Таниных клиентов, и все они были огорошены, когда вместо тактичной и мягкой Татьяны на них с порога обрушился поток критики:

– Почему у вашего кота такое ожирение? Чем вы его кормите? Чем? Да что за ерунда? Кто вам посоветовал такой низкопробный корм? Что? Здешняя Татьяна? Ну поняяятно, что она за спец! Да я даже бездомышей этим кормом не посоветую кормить! Он типа лечебный? Да не говорите ерунды! Вам это не надо!

Новые рекомендации не заставили себя ждать, и недоумевающие владельцы животных покидали клинику с противоречивыми чувствами…

Кто-то с готовностью начал поливать Таню претензиями типа: «Ну вот, а она казалась такой знающей, а на самом-то деле, пустышка! А вот Марина – сразу видно, настоящий ветврач! Такая уверенная в себе, такая компетентная!»

А кто-то, менее склонный к легковерным выводам, а анализирующий результаты Таниных назначений, пожимал плечами, не торопясь менять питание и всё прочее, но решив дождаться Татьяну.

Среди первых оказалась милейшая Вера Сергеевна, нежно обожающая своего белоснежного, пушистого и весьма флегматичного перса Марсика с крайне чувствительным пищеварением. Нет, надо отдать ей должное, Таню она не ругала, но послушно применила новый корм и новые препараты, а потом примчалась к Тане за срочной помощью:

– Танечка, у нас ужас что творится! Я сама, конечно, виновата, зачем послушалась эту вашу… новенькую, но она была так убедительна! Говорила, что Марсик ужасно жирный, что этот лишний вес его погубит, что корм отвратительный!

– Вера Сергеевна, мы же с вами это проговаривали – да, Марс с лишним весом и мы его аккуратно снижаем, для этого подобрали корм, которые не вредит его пищеварению, его здоровью, а наоборот, полностью его стабилизировал. Корм качественный.

– Да, но она так напористо утверждала… – Вера Сергеевна хваталась за голову, понимая, что сама навредила коту, поддавшись новому вету.

Таня не критиковала коллегу, а пыталась в максимально короткие сроки исправить ситуацию, зато Вера Сергеевна не преминула сходить к заведующему клиники и пожаловаться на Марину, и была она такая не одна…

Разумеется, Марина про это узнала и сходу решила, что это козни этой мерзкой Татьяны, про которую её уже предупредили:

– Она тут прямо звезда! Само собой… какие-то непонятные делишки у неё с хозяином клиники. Кто хозяин? Марин, да ты чего? Соколовский! Какой-какой… актёр! Да, то самый. И Татьяна у него в таком фаворе… Вот уж не знаю, с чего. Говорят, что она лечит его особых пациентов – животных со съёмок. Как врач она средненькая такая, а прямо слова про неё не скажи! – шептала Марине администратор Настя.

После таких откровений Марина была уже полностью уверена, что на территории клиники должна остаться только одна профессиональная звезда, и, разумеется, она! И как тут не поверить, что со стороны Татьяны пошли козни, чтобы низвести её профессиональную репутацию? Ну, понятно же, что это она подговорила клиентов жаловаться!

Последней каплей были сахарный поссум и бананоед! Марина, прослышав, что в клинику принесли экзотов, ожидала, что Татьяна придёт к ней за консультацией, но… так и не дождалась!

Нет-нет, Таня и близко не собиралась демонстрировать ей презрение или что-то в этом роде! Она просто знала, к кому обратиться, знала, чьим сведениям доверяет, а вот Марине доверять у неё пока никаких оснований не было. С чего бы ей ставить эксперименты на живности, которая и так пострадала от своей «Белоснежки»?

Таня уже ушла с работы, когда Марина узнала, что хозяйка от животных отказалась, и что подлая врагиня забрала поссума, геккона и породистую кошку себе!

– Ах, она хапуга! Мало того, что постоянно выставляет меня в негативном свете, так ещё и с экзотами так себя повела! – разъярилась Марина, которая уже распланировала, кого и куда денет.

То, что Таня передала сахарного поссума коллеге-ветеринару, который знает этих зверьков досконально, ничуть не уменьшало её вину! Даже если бы Марина это выяснила, злилась бы она на Татьяну ничуть не меньше!

Короче, Марина вышла на тропу войны и отправилась по ней прямиком к начальству.

Иван Степанович собирался домой, предвкушал спокойный вечер в кругу семьи и долго не мог понять, чего не так с этой новенькой…

– И что? Ну не спросила она у вас совета, что такого-то? – недоумевал он. – У нас обращаться к сторонним специалистам не запрещено, главное, чтобы результат был хорошим.

Немного вникнув в ситуацию, Иван Степанович в очередной раз пожалел о том, что стал заведующим, пожалел время, потраченное на выслушивание претензий амбициозной любительницы абсолютной собственной власти, и мягко, но настойчиво выпроводил её из кабинета. Ибо нефиг мешать начальству двигаться в сторону дома!

– Раз они все спелись, я пойду к владельцу клиники! – решила Марина. – Настя говорит, что он периодически приезжает сюда. Да, точно! Приду и скажу, что я – спец по экзотам, что готова лечить его киношных животных, что эта Татьяна просто строит из себя профи! Что завклиники не даёт никому нормально работать, только эту особу и продвигает.

С точки зрения Марины, всё было очень логично. Она вообще любила разоблачать, «срывать маски» и бороться за правду, которая состояла в том, что она – лучше всех. И вот уже не её вина в том, что недалёкие работодатели после её борьбы почему-то изъявляли желание с ней расстаться, хотя… что взять с полнейших дураков, не ценящих настоящих специалистов?

Иван Степанович посмотрел на закрывающуюся за Мариной дверь и пожал плечами:

– Нда… вот жаль, что я её взял, жаль.

***

Это же состояние было и у Терентия.

– У нашего кота состояние под название «жаль тотальная»! – Вран насмешливо наблюдал за выражением рыжей морды, когда кот понял, что, во-первых, кошку ему не видать, как свои заушья, а, во-вторых, у них теперь будет жить вот это вот странное ящерично-реснитчатое.

– Почему? Зачем эта красавица-кошка Крылане? – стенал Терентий.

– Затем, что нужна! – веско объясняла Шушана.

– Мне она тоже нужна! Во́роны, которые заводят кошку… это уже полное издевательство над природой!

– Ты, приррода, – насмешничал Вран. – Кот, которрый уверрен, что кошка ему подходит только потому, что видел её в окно – это вообще насмешка над здрравым смыслом!

– Да что ты понимаешь в котовой логике! – фыркал Терентий, – Таня, ну как ты-то на это пошла?

– Терёнь, я должна думать о том, чтобы было хорошо кошке, а она и так уже натерпелась. Поэтому мы с Крыланой кису пристраиваем к одной из её пациенток. Она в депрессии, а тут ещё кошка у неё умерла. Да, в двадцать с лишним лет, что само по себе очень достойный возраст для обычной кошечки, но женщине тяжело. А эта – просто копия ушедшей. Так что…

– А я? Обо мне ты подумала? Почему какой-то незнакомой женщине должно быть хорошо, а мне – нет!

– Терентий, кошечка тобой вообще не заинтересуется! – прямо объяснила ему Таня. – Её коты никак не волнуют!

Терентий оскорблённо воззрился на Таню, потом сообразил, о чём она говорит, а затем обречённо потряс головой:

– А как кокетничала, как усы намывала, как хвост пушила! Ладно… с кошкой я понял. Если эта особа не в состоянии оценить меня по заслугам, то… так уж и быть, пусть живёт у Крыланиной пациентки как антидепрессант. Но зачем ты приволокла сюда вот это?

Взмах толстой рыжей лапы указал на переноску с гекконом.

Нет, на самом деле, Татьяна и не собиралась бананоеда себе оставлять. Думала подержать на лечебно-насекомой диете и пристраивать в добрые руки, только вот… оказалось, что на него имеются не руки, а лапки загребущие!

– Ой, какое славное и красивое, – восторженно ахнула Тишуна. – А я раньше дружила с ящеркой… дома.

Норушка вдруг съежилась, начала тереть нос лапкой, отступать подальше в тёмный уголок, чтобы её не было видно, но Таня и так всё поняла, да и не только она…

– Если хочешь, мы можем оставить эту ящерку, – предложила ей Татьяна.

– Правда? – обрадовалась Тишуна, которой показалось, что её домашняя память стала чуточку менее болезненной.

– Конечно, правда! – Таня переглянулась с Шушаной, которая активно кивала, соглашаясь с подругой, они обе старательно не замечали громогласное:

– Что и требовалось доказать! Кошку принесла неправильную, зато ящерь оставила… Слушайте, а ящерь-то тоже какая-то неправильная… Чего она плющится, а? Не ящерь, а плющерь! – Терентий изумлённо разглядывал лапы бананоеда, который шёл вверх по прозрачной стенке контейнера.

Его изумление выразилось следующей фразой:

– И чего только не придумают всякие плющери, чтобы обратить на себя внимание и остаться в приличном доме!

После этого об имени нового питомца уже можно было не беспокоиться – всем и так стало понятно, как его зовут.

– Вот Плющерью бананоедов точно никто не называл, – бормотала Татьяна, переодеваясь в домашний костюм, чтобы сходить покормить временного постояльца необычной гостиницы Соколовского – лиса, которого Филипп собирался кому-то подарить.

– Очень надеюсь, что теперь-то он уже достаточно оброс, и Сокол нас избавит от общества друг друга, – думала Татьяна, которой абсолютно беспринципный, вороватый и хулиганистый лис-кицунэ прилично надоел.

Лис долго и упорно крал с запястья Татьяны браслет, прятал его и каждый раз обнаруживал тот же браслет на месте – на руке хозяйки. Через какое-то время он решил, что это такой… специальный «неукрадаемый» браслет, откуда бедолаге было знать про норушный дом?

Последнюю неделю он смотрел телевизор, удивляясь старым фильмам, щурясь, явно что-то примеряя к себе, пофыркивая, иногда явно веселясь, короче, настолько увлёкся, что даже браслет не крал.

Правда, начал изгаляться иначе, изображая киногероев.

Вот как тут с ним сладить, когда заходишь ты с миской мяса и сырым яйцом в комнату, где содержится лис, а там сидит, к примеру, Атос из «Трёх мушкетёров»? Первый раз Таня от неожиданности в него даже миской с мясом кинула… правда, не просто так, а когда он сказал голосом Людмилы Гурченко:

– Какая же гадость эта ваша заливная рыба!

Впрочем, в дальнейшем Таня стоически переносила любые образы, так что лису надоело её пугать.

После этого стало чуть проще, но не сильно. Неуёмная лисья натура так и искала способы чем-то да зацепить Татьяну, поэтому возвращения Соколовского она ждала изо всех сил.

Но с появлением Плющери всё стало гораздо веселее!

На следующий день после того, как у них появился бананоед, Таня обнаружила, что в террариуме его нет… То есть совсем нет.

– А я говорил, что нормальные люди всякое непойми чего, которое полночи по потолку шарится, не заводят! – наябедничал Терентий.

– Сбежал? – ахнула Таня.

– Неа, Тишуна с Муринкой и Мурашем выпустили. Сказали, что на прогулку, только его как-то давно уже нет.

Таня уселась позавтракать, к ней присоединилась Шушана, которая старалась непременно посидеть с Таней за столом – традиция у них такая!

– Не волнуйся, Плющерь умная, сразу поняла, и кто в доме хозяин, и кого слушаться надо. Опять же с лисом поспокойнее будет…

– А лис тут причём?

– Да я пустила Плющерь побегать по его потолку, так он даже телевизор теперь не смотрит – охотится, и никак, бедолага, понять не может, как это так, он ЭТО уже раз восемь теоретически поймал, но ни разу не схватил. Заморочился бедняга…

Вот такого замороченного вконец лиса Таня и покормила – ел он в любом состоянии хорошо. А когда выходила из его комнаты, обнаружила, что по коридору шагает Соколовский.

– Судя по вашему лицу, Танечка, вы очень рады меня видеть и надеетесь, что я наконец-то избавлю вас от подарочных чужеземных лисов? – рассмеялся Соколовский.

– Я и так рада вас видеть, а если вы нас от лиса избавите, буду в два раза больше рада! – честно призналась Татьяна.

А через пару часов, отправляясь на работу, ощутила, как мало ей сегодня надо для счастья!

– Всего-то отправить восвояси одну наглую лисью морду!

Вот почему-то Уртян, который был по уши занят с травами, никогда таких эмоций не вызывал, а этот…

– Как козёл, честное слово! Заведи козла, отдай козла и вот оно – счастье! – думала Татьяна. – Уж не знаю, кому там его дарить собрались, но от всего сердца желаю удачи одаряемому!

Соколовский вернулся к вечеру, пришёл в клинику и почти с порога был атакован Мариной.

Она что-то напористо и весьма убедительно ему рассказывала, энергично встряхивала короткими волосами, уверенно жестикулировала, и, кажется, ничуть не сомневалась в успехе предприятия. По крайней мере, ответ Соколовского был для неё полнейшей неожиданностью:

– Заменить Татьяну на вас? Я что, похож на сумасшедшего? Девушка… как вас там… идите и или работайте, или увольняйтесь, если вас что-то не устраивает, но вот командовать мне, что и как я должен делать, вы точно никогда не будете!

Оскорблённая в лучших чувствах Марина смотрела вслед Соколовскому, гневно раздувая крылья носа и сверкая глазами, а потом развернулась к Насте, стоящей за ресепшеном:

– У них что, роман с этой Татьяной?

– Эээ… раньше так говорили, а сейчас – нет. Девочки почему-то перестали это обсуждать, – честно ответила Настя.

– Поняяятно! Ну самой собой! Если кто-то как я пытается пробиться своим умом и знаниями, профессионализмом, наконец, то непременно находится такая… Татьяна, которая через начальство вертит всеми как хочет! Хоть что он в ней нашёл, непонятно! – скривилась Марина, которая ни на миг не допускала мысли, что дело-то вовсе не в этом!

В нескольких километрах от норушного дома, в редакции одного известного, но довольно-таки «желтушного» издания, обсуждался именно Соколовский и его личная жизнь. Обсуждение происходило вовсе не на ровном месте – планировался выход очевидного шедевра с Соколовским в главной роли, публика жаждала подробностей его личной жизни, куча журналистов разного формата и известности носом землю рыла, стараясь разузнать, кто может быть рядом с известнейшим актёром, но… безрезультатно.

Недавно казалось, что всё наконец-то определилось и выяснилось – у Филиппа роман с партнёршей – Светланой Патрушевой. Даже её брак никого не смутил. Заядлые сплетники были убеждены, что этот брак для отвода глаз, но… сейчас стало понятно, что это не так – Патрушева беременна, и, судя по счастливому виду мужа, именно от него.

Но как же тогда Соколовский? С кем он?

– Так… я тут выяснил, что у него есть новый бизнес – он в прошлом году купил ветклинику. Я думал, что это так… поиграться, но он туда регулярно катается. Вопрос – зачем? Короче, идёте туда и выясняете… может, он там с кем-то закрутил? – велел главный редактор своим подчинённым. – Короче, что хотите делайте, но найдите мне сенсацию!

Глава 3. Бесконечная лестница на второй этаж

Счастье для Лёхи Хвостова было штукой понятной – деньги! Много-много денег. А ещё возможность макнуть в грязь кого-то из этих важных, ярких, самоуверенных… Тех, у кого много счастья – денег, денег, которые могли бы принадлежать ему, Лёхе, но почему-то оказались у них. Впрочем, он был непритязателен. Можно было и не макать, а просто швырнуть в очередную лощёную рожу пригоршню хорошей такой, отборной грязи, а если за это ещё и платят – вообще отлично!

Он упорно считал, что работает журналистом… да-да, а что? Ищет информацию, а потом выдаёт её публике. Это как раз журналистика. Подите докажите, что это не так! А что темы такие… ну, какие кому интересны.

– Да, я вот такой. Мне плевать, какой завод, где построили, неинтересно, что там в приграничье, без разницы, как живут где-то там какие-то никому неизвестные люди. Я что? Нанимался про каких-то непойми каких писать? Нет! Мне интересны знаменитости, вот я их и окучиваю. Продаются они хорошо, пипл хавает любую новость и добавки просит, а мне что? Жалко, что ли? Неа, мне не жалко! – любил рассказывать Лёха своим знакомым. – Кстати, работка не из простых… эти ж и охрану нанимают, и сами иногда ручонками машут, но мне-то это только на пользу – вон, последний раз мне фингал под глазом поставили, а я потом с этого типа деньжат срубил! Пааадумаешь, какой нежный оказался – я всего-то спросил, что не так с его беременной женой, что она на сохранении всё лежит. Или, может, не с ней, а с ребёнком?

После таких откровений знакомых вокруг становилось меньше, но Лёха никогда не переживал – с его-то работой недостатка в людях никогда не испытываешь.

Команду редактора Лёха воспринял с энтузиазмом: Соколовский – тип загадочный, если про него нарыть чего-нибудь пожирнее, можно и заработать на совесть, и с грязью душеньку отвести, а то… чего он такой…

На самом деле Лёха не отказался бы обменяться внешностью с этим самым Филиппом. Самое обидное состояло в том, что он был на него похож… ну как похож – мастью и вьющимися волосами. Только вот у Соколовского шевелюра густая, кудри, что называется, буйные, а у Хвостова цвет тускловатый, да и густота того… словно моль поработала.

Цвет глаз опять же… у Соколовского глаза синие, яркие, а у Лёхи блекло-голубые.

Но самая печалька была с фигурой. Актёр мог похвастаться и ростом, и широченными плечами, да и всё остальное соответствовало, а у Лёхи рост был скромным, а вот запасы на чёрный день в районе талии заставляли подолгу разыскивать эту самую талию…

Короче, Лёха выглядел обычно. Ничего противного или неприятного в нём не было, нравился женщинам, не вызывал неприязни у мужчин. По крайней мере, пока не открывал рот и не начинал дурные вопросы задавать…

Но куда девать отчаянную, просто пекущую самое нутро зависть, а? Вот, то-то же, что некуда. А тут появляется такая возможность порыться в жизни этого самого возмутительного типа, который выглядит Лёхиной воплощённой мечтой, случившейся с другим! Нет, понятно, что за это задание готовы были ухватиться все сотрудники, которые его слышали, но Лёха настоял, и редактор дал именно ему драгоценную папку с начальной информацией.

Правда, оказалось там её до смешного маловато… Ни тебе откровений одноклассников, ни воспоминаний соседей по песочнице, ни слухов об ошибках молодости. Словно вынырнул этот самый знаменитый актёр из пустоты и сходу ворвался в киноиндустрию.

– Скрывает что-то! – решил проницательный Лёха. – Интересно, как же так… почему ещё никто ничего про него не накопал? А потом… с кем он, а? Ни семьи, ни восьмерых детей от разных жён, ни скандалов с битьём посуды, ни громких разводов с распилом всего, включая отпрысков. Что-то тут не так!

С этим гениальным выводом Лёха и отправился в ту самую ветклинику, которая была куплена актёром. Отправился не просто так, а прихватив для камуфляжа материного кота Жору, который всю дорогу орал в переноске, протестуя против такого вольного перемещения его особы от мисок и дивана.

Нет, Лёхе повезло, конечно… Именно в то время, когда они с Жорой ввалились в клинику, работала Марина, и именно к ней-то его и направили!

– У вашего кота жуткое ожирение! – привычно завелась Марина. – Что это вообще за колбаса на лапах?

Лёха и сам так думал, так что полностью согласился с ветеринаршей, которая на его взгляд была похожа на агрессивную тощую богомолиху, но для пользы дела он ещё и не таким поддакивать мог. Делал он это столь успешно, что Марина сбавила напор, а услыхав от посетителя кучу комплиментов в адрес своей компетентности и профессионализма, и вовсе подрасслабилась.

– А что? Правду говорят, что эта клиника принадлежит Соколовскому? – бесхитростный, простоватый мужичок в мятом пиджаке и с тощеватыми кудрецами выглядел так безобидно… хотя, вон как сходу оценил Маринины знания и умения!

Короче говоря, между выписыванием диеты и нового корма коту Жоре Марина обмолвилась о некотором недовольстве персонала из-за неровного отношения хозяина к некоторым сотрудницам.

Вот уж что-что, а слушать Лёха умел так, чтобы ему хотелось рассказывать всё больше и больше! И слушать умел, и поддакивать, и бензинчику плескать на тлевший огонёк недовольства. Нет, конечно же, за один раз этакую фифу раскрутить у него не получилось бы… Пришлось возить кота чуть ли не через день, выдумывая, что то его тошнит от корма, то ещё чего-то этакое расписывая, только бы попасть к этой Марине на приём. А там уж он соловьём разливался:

– Неужели же вас не ценят? Глупость какая! Да разве же можно не ценить и не беречь опытных и талантливых сотрудников! Вы ж уволитесь, и кто тут работать останется? Ну, кто?

– Да уж останется… – не выдержала Марина, у которой сдержанность была вообще не самой сильной стороной. – Тут ни талант, ни опыт, ни знания ничего не значат! Для владельца клиники важно совсем не это!

– Только не говорите, что тут работает любовница Соколовского и он именно ей потакает! – «догадался» Лёха, картинно ужасаясь.

– Потакает? Да позволяет всё, что только можно! Он соседнее здание купил для лечения экзотических животных со съёмок, но, когда я предложила свои услуги, а я – специалист по экзотам, то он категорически отказался! Татьяна там всем заправляет! – засверкала глазами Марина.

– Да, может, он её просто знает дольше. Это ещё ничего не значит… – Хвостов хорошо знал, когда надо чуть отступить, чтобы очередной его «поставщик информации» не отступил, а наоборот, ринулся вперёд, с жаром доказывая свою правоту.

Вот и Марина ожидаемо поймалась на несложную уловку, вываливая всё больше подробностей типа длительных и частых отпусков, командировок, а какие командировки могут быть у ветеринара частной клиники? А ещё особого отношения, специального пропуска в соседнее помещение, куда кроме неё никто другой пройти не мог.

К счастью, говорливая Настя, с которой Марина шла после работы к метро и использовала это время на болтовню, больше ничего не знала, и собеседнице, соответственно, не рассказывала.

Впрочем, Хвостову и этого было вполне достаточно.

– Итак, она звалась Татьяна… – задумчиво пробормотал он, выходя с очень мрачным котом Жорой. – Хм… а ведь к богомолихе-то очереди нет, немудрено, что она со мной болтала столько. А вот в вон тот кабинет очередь есть. Не там ли эта самая Таня принимает?

Он не ошибся, стоило только немного потолкаться в этой самой очереди, поспрашивать, кто тут хороший врач, а кто не очень.

– Ой, Танечка – просто умница! – снабжала его сведениями жизнерадостная тётушка, сидящая справа. – Моего кота просто за шкирку с того света вытащила!

– Татьяна… а мне кто-то что-то про врача с таким именем тут рассказывал. Но, может, не про эту? Фамилию-то я не спросил.

– А Танечка тут одна с таким именем, не перепутаете! – развеяла последние его сомнения говорливая котовладелица. – Идите к ней, не пожалеете!

– Да я-то точно не пожалею. Это о моём приходе жалеют, – посмеивался про себя Лёха, планируя поближе познакомиться с зазнобой Соколовского.

Нет, посмотреть-то он на неё посмотрел, даже сфоткать успел, когда якобы случайно заглянул к ней в кабинет.

– Ну, такая себе… смазливая, конечно. Но таких даже в массовке сотни! – фыркнул Хвостов, сидя в машине и рассматривая фото. – И кто разберёт этих звездищ! Хотя как это кто? Вот эту конкретную звездищу-Соколовского разберу на запчасти лично я!

Он ещё покараулил в автомобиле, поджидая Соколовского, и был вознаграждён за терпение!

– Да вон же его тачка, в подворотню сворачивает! – Хвостов ринулся за машиной, но…

– Не понял! А куда она делась? – он озирался во дворе клиники, пытаясь понять, где припарковался его объект.

Но ни Соколовского, ни его машины, ни встречи с Татьяной Хвостов так и не дождался. Он актёра просто не увидел.

– Ничего не понимаю, что за фокусы? – кипятился Лёха, вернувшись в машину – в свой наблюдательный пункт. – А! Вот и баба его с работы пёхает. Интересно, а как это так… он приехал, а она уходит! Поссорились? Или мне всё-таки померещилось, что была его тачка? А вообще странно, уже даже богомолиха моя с работы ускакала, а эта задержалась. С Филиппом? Тогда чего она свалила?

Хвостов пожал плечами, решив, что достаточно времени потратил на подготовку и уже пора действовать грубо и напористо!

Он выбрался из машины и заторопился за Татьяной, завернувшей за угол. Идти было недалеко, он ещё немного притормозил, чтобы она вошла в палисадник, рассудив, что там легче будет её перехватить.

– На улице всегда больше возможности для манёвра! – Лёха это уяснил на собственном опыте. – А так – метнётся баба в подъезд, я за ней, а там-то ей деваться некуда, и фотки будут, и скажет чего-то! А может и на материал раскручу!

Татьяна уже почти подошла к дому, как её догнал какой-то тип и решительно заговорил:

– Татьяна Дмитриевна? Да, да! Я к вам обращаюсь! Я корреспондент издания «Звёздные сплетни». Что вы можете сказать о ваших отношениях с Филиппом Соколовским?

Таня думала об ужине, о чашке чаю, о… о чём угодно, но только не о Соколовском, а уж тем более не о романе с ним!

– Чего? – изумилась она.

– Вот только не надо изображать святую невинность! – Хвостов подхватил висящую на шее камеру и начал фотографировать Татьяну, точно зная, как это смущает людей, которые не собирались попадать на фото. – Мы всё знаем о ваших отношениях, но хотим узнать все подробности! Соколовский вас содержит? Он…

Что ещё интересовало странного типа, Таня слушать не стала – спешно нырнула к двери подъезда, которая сама перед ней раскрылась.

– Ну уж нет! От прессы так просто уйти невозможно! – хохотнул у неё за спиной дикий тип с дикими вопросами, – Стойте! Вам всё равно некуда деваться! Итак… какие у него пристрастия, сколько раз в неделю он у вас бывает, что вы можете рассказать про…

Он попытался схватить её за руку, но тут краем глаза увидел, что к нему с ветки ближайшего дерева стремительно летит что-то чёрное и довольно большое.

– Да кыш, пшёл вон! Совсем вороны обалдели, – Хвостов увернулся, замахал руками на ворона, а сообразив, что тот чуть отлетает в сторону, чтобы взять новый «разбег» и напасть на него, шустро юркнул в подъезд.

Татьяна, не останавливаясь и не оборачиваясь, завернула в следующий лестничный пролёт, на секунду пропав из зоны видимости Лёхи, он заторопился, чтобы её догнать, но с изумлением обнаружил, что никаких следов полюбовницы Соколовского и близко нет – лестница пустая.

– Убежала вверх? Так быстро? Ну, тупая! Дом-то двухэтажный, я ж её запросто догоню! – Хвостов поднажал, потом ещё поднажал, а потом ещё…

– Не понял… тут всего два этажа. Сколько я пролётов прошёл? И где баба Соколовского? – он посмотрел наверх – бабы видно не было, но ясно видна площадка второго этажа.

Посмотрел вниз, свесившись через перила, – вот лестница, по которой он только что поднимался.

– Да вон же, даже следы мои остались, – узнал он отпечатки собственных грязных подошв. – Тогда чего это я? Видать, померещилось мне!

То, что мерещиться ему продолжает и продолжает, он понял довольно скоро, но что с этим делать, не знал – у него так ещё никогда не было.

– Идти вверх? Или вернуться вниз?

Лёха пораздумывал немного и заторопился вверх – очень уж хотелось добраться до объекта, но лестница всё не заканчивалась и не заканчивалась.

Впрочем, когда он попытался спуститься вниз, результат был точно таким же – бесконечная лестница гостеприимно приняла его в свои объятия, не собираясь выпускать!

По лестнице, возвращаясь домой, прошла очень красивая черноволосая женщина, через какое-то время в том же направлении прошёл черноволосый мужчина в лётной форме, но они не встретили Хвостова, а он не видел их, силясь вырваться из кошмарного количества ступенек.

– Да что ж это такое, а? – взвыл он, и эхо услужливо ответило ему:

– Такое… такое…

Он понятия не имел, как совсем недалеко от него – чуть выше по лестнице, в квартире прямо напротив лестничного пролёта, черноглазый и худощавый молодой мужчина требует срочной встречи с «проклятым папарацци»:

– Таню за ррруку пытался поймать, гадости спрррашивал. Хорррошо, я из командирровки пррилетел, а если бы нет?

– Ну нет и нет… он бы всё равно потянулся бы в подъезд и всё равно попался бы! – успокаивала его Шушана. – Крамеш, ты не переживай, мы мою Таню в обиду не дадим!

Глава 4. Слегка непростое решение

Крамеш даже обиделся, подпрыгнув в воздух и расправив крылья:

– Почему это ТВОЮ?

– Чудак, потому что она первоначально ко мне пришла! – хихикнула Шушана, приходя в расчудесное настроение – так забавно выглядел ворон.

Правда, Тане в этот момент было не до смеха. Она шла к Соколовскому и изо всех сил старалась успокоиться, но получалось плоховато. Нет, разумеется, визжать или плакать она и не подумала бы, но до спокойствия было далеко.

Соколовский восседал за своим столом и просматривал какой-то старинный фолиант из запасов деда Крамеша. Услышав стук в дверь, он окликнул Татьяну:

– Танечка, входите, что вы там застыли?

– Филипп Иванович, извините, что беспокою, но у нас проблемы – ко мне сейчас пристал какой-то тип с фотоаппаратом, спрашивал о наших с вами отношениях, – выдохнула Таня.

– Так… – это слово, словно тяжёлый камень, уже увязанный к шее незадачливого Хвостова, упал в темноту осеннего вечера, в непроглядную холодную пустоту. – И где этот тип сейчас?

– Он попытался меня за руку схватить, но ему не дал Крамеш, тогда он за мной заскочил в подъезд, – Таня так растерялась и испугалась, что чем-то подвела Соколовского. – И потом отстал…

– Отстал… и что? – уточнил Соколовский.

– Отстал и, как сказала Шушана, оказался на её ОСОБОЙ лестнице.

– Отлично! Просто прекрасно. Вот пусть он там и будет! Шушана! – окликнул Филипп. – Покажитесь, пожалуйста!

Он ни на миг не сомневался, что она будет где-то поблизости, и, разумеется, оказался прав – Шушана вынырнула из ближайшего к нему угла, шустро подбежала к Тане и уселась рядом с ней, степенно сложив лапки на животе.

– Насколько я понимаю, наш незваный гость никуда не выйдет в ближайшее время?

– И не в ближайшее тоже! – кивнула Шушана. – Будет бегать, сколько нужно!

– Прекрасно! А показать его вы можете?

– Конечно, – норушь махнула лапой на стену, и та словно истаяла, показав кудреватого, тускловатого типа с пузцом, с фотоаппаратом, мотающимся на шее, и с паникой в глазах. – Вот… бегает!

– Гм… ну, пусть побегает.

– Тут Крамеш очень просился к нему. Просто-таки рвётся! – норушь немного не поняла реакцию Соколовского.

Она-то думала, что он как-то разберётся с пришельцем, но Филипп почему-то глубоко призадумался, а потом начал расспрашивать Татьяну о всех подробностях разговора с этим типом.

– Филипп Иванович, я сделала что-то не так? – встревожилась Татьяна.

– Ну что вы, Таня, всё вы правильно делали, это я кое-что упустил из виду… точнее, не успел подготовиться, – мрачновато признался Сокол.

А потом, подняв взгляд на встревоженную Таню, пояснил:

– Этот тип из «Звёздных сплетен» – это такое мерзкое, грязно-жёлтое издание, после которого руки вымыть хочется! Лично с ним разобраться легче лёгкого!

– К Ххоршу отправить? – немного нервно улыбнулась Таня.

– Да зачем такое Генчику? У него уже слуга имеется, второй ему без надобности, а уж тем более такой… неспортивный.

Соколовский кивнул на стену, за которой был виден пыхтящий, как паровоз, Хвостов.

– Нет-нет, там ему делать совсем нечего, тем более что это ничуть не решит нашу проблему! Знаете, Танечка, в чём сила этого помойного издания? Ну, конечно, нет! Вы, небось, про него первый раз и услышали-то… А оно, между прочим, весьма процветающее – они не только сами всякую грязь пишут, но и другим, гораздо более цивильным изданиям, информацию сливают. Так вот, сила этого издания в том, что там работает много крайне беспринципных типов! Если их спускают на какую-то цель, то кто-то что-то да добудет. Не один, так другой. А уж вопьются так, что мало не покажется…

– Так что же делать? – Таня расстроилась.

Ей-то казалось, что проблема решается просто – ну, пообщается с этим мерзким человеком Крылана, и всё… и забудет он дорогу сюда. А тут вдруг оказывается, что всё плохо.

– Таня, не расстраивайтесь вы так! – хмыкнул Филипп. – Я же не сказал, что теперь вы записаны в мои пассии и будете с утра и до вечера отбиваться от толпы папарацци. Я сказал, что чуточку не успел с решением, но оно уже на подходе. Правда… оно тоже непростое!

– Когда кто-то говорит таким тоном, да ещё и на Таню мою посматривает, то у меня возникает такое подозрение, что непростым это решение будет именно для неё! – прищурилась Шушана.

– Не совсем… – пожал плечами Соколовский. – Если вкратце, то для того, чтобы сбить эту свору со следа, им надо что-то кинуть… дать какие-то сведения, которые их устроят! Раньше их более-менее устраивала Светлана Патрушева, теперь это вариант исчерпан, надо что-то другое. Сами понимаете, Танечка, правду я им выдать не могу, равно как и представить вас в виде своей пассии – они вам жизни никакой не дадут, да и вокруг гостиницы будет слишком много шума.

– И что же делать? – совсем растерялась Таня, которая и не знала, что жизнь у Сокола такая сложная.

– Это будет зависеть от того, сумел ли Крамеш найти то, зачем я его посылал. Шушана, а можно его позвать?

– Сейчас будет! – Шушана со всех лапок кинулась в междустенье.

Соколовский проводил её взглядом и лучезарно улыбнулся подчинённой, которая моментально заподозрила некий подвох… и, конечно же, была права!

Татьяна опасливо покосилась на начальство, которое делало вид, что ничего такого в их беседе нет. Ну, подумаешь… невинная беседа.

– Но он что-то явно задумал, понять бы ещё что! – размышляла Татьяна.

– Финист, я его нашёл и прринёс! – Крамеш торопливо шагнул в кабинет Соколовского, протягивая ему небольшой пучок тускловатых узких листиков со слегка привядшим краем. – А можно мне теперь заняться тем гадом, который на Таню нападал?

– А что? Тебе очень хочется его погонять? – благодушно отозвался Соколовский.

– ОЧЕНЬ! – честно и откровенно признался Крамеш. – И хорошо бы побыстррее, потому что скоррро вернётся Врран и тоже будет трребовать себе участие в ррразгоне папаррацного журррналюги!

– Значит, так… Во-первых, молодец, что нашёл траву. Во-вторых, пусть он пока сам там поразвлекается, а потом…

– Что потом? – жадно уточнил Крамеш, у которого перед глазами до сих пор сверкали красные искры ярости.

– А потом погоняешь, – щедро пообещал Сокол. – А! Вот ещё что… Танечка, а ведь вы сказали, что этот тип вас по отчеству окликнул, да?

– Да, – Татьяна и не ожидала, что Сокол её так внимательно будет слушать.

– Вас никто с отчеством не зовёт, – хмыкнул Филипп. – Только по имени. Значит, этот деятель с кем-то из ваших коллег побеседовал. С кем-то, кто мог знать ваши данные. Крамеш!

– Узнаю! – крайне недобро пообещал ворон.

– Вот и славно. А сейчас мне нужен Уртян, – пробормотал Соколовский, собирая принесённую Крамешем траву на небольшой подносик и добавляя туда же пару пузырьков из сейфа.

Появившийся на зов Уртян выслушал почти беззвучные инструкции Сокола, кивнул, забрал подносик и удалился, довольно принюхиваясь к травам.

Соколовский проводил его взглядом, а сам уткнулся в гаджет, отправляя какое-то сообщение.

– Сокол, так мы что, так и оставим того гада на лестнице? – уточнила Шушана, которая, как хозяйка дома, мусор нигде не любила, ни в квартире, ни на лестнице.

А этот человек, с её точки зрения, вполне мог называться именно этим словом.

– Да разве же это гад? – покачал головой Соколовский, отрываясь от сообщений, которые начали приходить на его смартфон. – Нет, это так… подгадничек. Гады – это змеи, – интонация у Сокола была загадочная… – Исключительно змеи…

Соколовский покосился на стену, где до сих пор можно было наблюдать перемещения журналиста по лестнице.

– Шушаночка, а что это он у нас на ступенях расселся, а? Смотрите-ка какой слабосилок. Я-то рассчитывал, что он ещё как минимум часок сам побегает, ан нет… знаете, запускайте туда Крамеша, пусть взбодрит мерзяка. Крамеш, заметно не клевать, без рaн… Понял?

– Это трррудно, но я постарраюсь!

– Филипп Иванович, а что, у нас со змеями что-то намечается? – спросила Татьяна, когда Шушана и Крамеш покинули кабинет.

Почему-то у неё не было никаких сомнений в том, что это Соколовский так искусно разогнал всех свидетелей, которые могли бы помешать им разговаривать.

– Это вы, Танечка, в корень зрите! – обрадовалось начальство.

И тут Татьяна встревожилась уже совсем всерьёз – как-то очень уж любезен был Соколовский…

– Не к добру! – успела она подумать, перед тем как он начал говорить.

– Таня, тут есть одна пациентка… – Сокол сделал непонятный извивистый жест рукой и вздохнул. – Сложная.

– Филипп Иванович, а может, вы мне прямо расскажете? – предложила Таня.

– Хорошо, а впрочем, лучше я вам её покажу, – Соколовский пролистнул что-то в гаджете, а потом включил… клип достаточно известной певицы и повернул экран к Татьяне. – Вот.

– Эээ, но это же… Как её? Кажется, Эвелин, – Таня с сомнением смотрела на темноволосую девушку с короткой стрижкой, уверенно расхаживающую по сцене. – Но я не уверена…

– Да, псевдоним у неё именно такой, – усмехнулся Сокол, выделяя голосом слово «псевдоним».

– А на самом деле она кто? – Таня прямо шкуркой чувствовала, что разговор подходит к самому интересному…

– Хорошо, что вы змей не боитесь! – словно невзначай сказал Сокол. – Помните, как вы Ххорша губкой мылили?

– Конечно, помню.

– А помните, я вам как-то говорил о том, что тут, ну, в людском мире, проживает семейство крупных змей.

– Да, говорили, а ещё говорили, что живут они где-то далеко и очень уединённо.

– Всё верно, но есть одно-единственное исключение!

Таня невольно покосилась на ярко посвёркивающий экран смартфона Соколовского и вопросительно подняла брови.

– Да, это именно то самое исключение! Эвелин или Эвил, – абсолютно серьёзно кивнул Сокол. – Кстати, сейчас она подъедет на консультацию, я ей написал, и она ответила, что скоро будет, и это очень даже удачно, что именно сегодня!

– А что с ней случилось? – Татьяна понятия не имела, почему удачно, но решила решать вопросы по мере их возникновения.

– Глаза как-то повредила. Она довольно давно рвалась к вам на приём, но я только сейчас получил информацию, где можно найти растение, которое поможет вам не попасть под её воздействие.

– В смысле?

– У неё сложнопереносимый человеческой природой взгляд. Нет, она не морок наводит, а воздействует проще – подчиняет себе людей на какое-то время. Вас она наверняка захочет подчинить – вы можете быть ей полезны. Именно поэтому я достаточно долго тянул с приглашением Эвил на консультацию к вам – нужно было найти антидот, чтобы она не смогла вас вынудить служить ей.

Татьяна с опаской воззрилась на Сокола.

– Нет, вы, конечно, можете отказаться, но дело в том, что именно Эвил я хотел задействовать в качестве обманки для репортёров, – пожал плечами Филипп. – Для меня это идеальное прикрытие, к тому же ей это не просто не доставит проблем, а чрезвычайно выгодно. По крайней мере до линьки.

– В смысле? – удивилась Таня.

– А! Я забыл, что вы пока не в курсе. Змеи рода Эвил периодически сбрасывают шкуру, как это делают их обычные сородичи. В их людском обличье тоже происходят изменения. Не очень глобальные, но человек кажется иным, просто похожим на себя «предыдущего». Вот, постоянно жалуются, что на эстраде засилье однотипных певичек. Отчасти это из-за пластической хирургии, но в случае с Эвелин это просто её особенности… она уже много раз появлялась «заново», в качестве восходящей звезды эстрады.

Он перечислил псевдонимы нескольких певиц, и Таня, с трудом припоминая, как они выглядели и что пели, сообразила, что да… они были весьма похожи и на вид, и по репертуару.

– И как? Рискнёте? – Соколовский усмехнулся, – Она, конечно, очень непростая, но по крайней мере, забавная. А! Вот и Уртян с отваром. Так что теперь для вас она будет абсолютно безопасной!

Он поманил Уртяна, взял небольшую бутылочку с отваром, понюхал и удовлетворённо кивнул.

– И журналистов можно будет не опасаться… – Татьяна подсказала начальству дополнительный довод.

– Да! Именно так! – просиял Соколовский, покосившись на смартфон, на котором высветилось какое-то сообщение. – Ну так что?

– Если вы считаете, что ей нужна помощь, она для меня будет безопасна и вам полезна, – рассудительно перечисляла Татьяна, – То да, рискну, пожалуй. А… а что нужно сделать с отваром?

– Промыть глаза, – серьёзно ответил Уртян, – А потом развести десять капель в стакане воды и выпить. Тань, оно не ядовитое, да, мало того, ещё и очень полезное. Честно! Хочешь, я с тобой его разделю?

– Нет, я тебе верю, – Таня принюхалась к бутылочке – пахло горьковатым травяным настоем, а ещё почему-то очень слабым запахом ландышей.

– Сейчас, я тебе приготовлю для питья… – заторопился просиявший Уртян.

– Таня, средство действует очень быстро, но вам лучше бы прилечь, – серьёзно посоветовал Соколовский. – А я пойду встречу нашу певицу. И да… сами понимаете, её придётся хвалить! Она очень самолюбива…

– Я понимаю, – Татьяна покивала с самым серьёзным выражением лица, и, стараясь не засмеяться, покосилась на беззвучные метания упитанного журналиста, который изо всех сил скакал по ступенькам, уворачиваясь от выпадов Крамеша.

– Это Эвил очень понравится! Поверьте! – рассмеялся Соколовский. – Она-то извлечёт максимальную пользу из этого типа…

Глава 5. Отварчик…

В кухне Уртян очень и очень серьёзно отмерил ровно десять капель своего отвара, долил водой и протянул чашку Тане.

– Вот. Это средство защищает от змеиного взгляда и шипа. Правда, есть и побочные эффекты.

– Какие? – живо заинтересовалась Таня.

– Голова может кружиться, но это быстро проходит. А ещё у людей может становиться острее обоняние, – честно признался Уртян.

– Это я переживу, наверное… Так, а как в глаза? Закапать?

– Да. Я сейчас вылью средство в мисочку, чтобы было удобнее.

Уртян использовал розетку для варенья, которую особенно уважала Шушана, в качестве «мисочки» и подал Тане неразбавленный отвар для глаз.

Не то чтобы Татьяне очень хотелось использовать неизвестное сильнодействующее средство, тем более что она-то как врач прекрасно знала, насколько могут быть опасны травы, но…

– Назвался груздем, лезь в кузов и не отсвечивай! – велела себе Татьяна, – Ни Соколовский, ни Уртян трaвить меня точно не станут, а если сказано, что змеюка опасна и может голову заморочить, то уж лучше не рисковать!

Она выпила чашку воды, в которой был разведён отвар, и промыла глаза коричневатой жидкостью из розетки.

А дальше внезапно резко закружилась голова, зашумело в ушах, перед глазами появились яркие сияющие полосы, которые никак не хотели исчезать.

Таня поморгала, потрясла головой, а потом попыталась потереть глаза, но обнаружила, что не может – Уртян перехватил её запястья.

– Если свечение перед глазами, то это просто нужно перетерпеть – значит, средство хорошо на тебя действует. Не надо глаза тереть. И в ушах шумит, да?

Таня кивнула и сильно об этом пожалела, благо Уртян сообразил, что ей нехорошо, помог лечь и успел подложить под голову подушку, на которой обычно возлежал Терентий.

Впрочем, это было последнее, что он успел сделать, потому что в следующую секунду на него из форточки метнулся здоровенный ворон.

– Вран, отстань! Я ничего плохого с ней не сделал! Это нужное средство от змей! – Уртян ловко уворачивался, правда, понимал, что это временно – ворон в ярости.

– От каких змей? Ты, зaрррaзa хвостатая! – Вран решил, что человеком он достанет эту ушлую лисью особь гораздо успешнее, приземлился на пол, вскочил с него человеком и ловко цапнул за воротник Уртяна. – Что ты ей дал?

– Да что надо, то и дал! Нервный какой! Сокол Тане на лечение змеицу скоро приведёт. Ну из этих, подземных и здоровенных!

– Да что ты вррёшь? Они тут не появляются! – Вран, придерживая одной рукой лиса, второй коснулся Таниного плеча. – Тань, как ты? Что с тобой?

– Да не трогай ты её хоть полминуты. Что за манера врываться в самый неподходящий момент? – возмущался Уртян, – У неё сейчас голова кружится сильно, но это скоро пройдёт! Иначе её змеюка себе заграбастает!

– Вран, не переживай, всё отлично! – пробормотала Таня, которой явно и откровенно было нехорошо, но вдаваться в подробности она сочла несвоевременным занятием. – Это средство Соколовский одобрил. Иначе мне нельзя общаться со змеёй.

– Ёлки-палки, хоть пррямо не улетай от тебя, – проворчал Вран, отпуская Уртяна. – Какая ещё змея-то?

– Певица… – вздохнула Таня, ощутив, что мир как-то устаканивается, возвращается на круги своя, перестаёт мельтешить вокруг, а сияющая полоса перед глазами начала смещаться вверх и правее, пока и вовсе не исчезла из поля зрения.

Тут же стало понятно, что в ушах ничего не шумит, зато гораздо ярче пахнет травами и лесом от розетки с остатками отвара.

– Полегче? – cочувственно спросил Уртян, отряхиваясь после атаки Врана.

– Да, знаешь, всё прошло, только обоняние действительно острее стало.

– Вообще-то это хорошо. Полезно, – улыбнулся Уртян. – Я вот, когда у меня насморк, с ума схожу – как жить, когда запахов вокруг нет? А вы так и живёте…

– Что-то мы всё равно чуем, – попыталась оправдать людей Татьяна, но, посмотрев на Врана, слушающего их светскую беседу с очень мрачным видом под названием «я так и знал, что она опять куда-то вляпалась», решила ему подробно всё объяснить.

На это потребовалось некоторое время, и Вран тут же завалил Татьяну вопросами.

– Чтооо? Какой ещё журналист? Тут бегает? А Крамеш его гоняет? Так… а при чём тут змеи? И что ты так путанно рассказываешь, про какую-то певицу бормотала…

– Не змеи, а змея. И она же певица! – вздохнула Таня, которая как раз задавалась вопросом, когда именно из неуверенного в себе подростка вылупился этот строгий тип, который делает ей выговоры, бескомпромиссно уверен в том, что он умнее и опытнее, и вообще она без его советов точно пропадёт!

Уртян развлекался за спиной у Врана, наслаждаясь зрелищем младшего названного брата в действии, а ещё откровенно был доволен, что его знания пригождаются и вообще полезны.

– Так… Я понял, что ничего не понял! Тян, ты что-то знаешь про это? – вздохнул Вран, подозревая, что его начальство втравило сестру в какую-то очередную проблемную историю. – И где все? Шушана, Терентий…

– Шушана учит норушат управляться побегучей лестницей, раз уж у нас такой объект появился. Ну не на тебе же их учить! – раздался голос Тишинора, – А тут я присматриваю… Не волнуйся, отвар был правильный.

– А раньше сказать не мог? – хмуро осведомился Вран, и его можно понять – куда девать ворчливое настроение, если оно вовсю подозревает самое плохое?

– Мог, но раньше ты бы не услышал! – резонно объяснил Тишинор. – Если бы ты лиса стукнул, я бы погромче объяснил.

– Спасибо! – с выражением отозвался Уртян. – Правда, я предпочёл бы, чтобы ты громче объяснял до того как…

– Ладно, учту на будущее, – покладисто согласился Тишинор. – Просто погромче – это нападающего прижимает кухонным столом к стене. Не уверен, что без особого повода есть смысл так делать. Да! Вы тут про Терентия спрашивали – он на чердаке сидит. Очень занят – у меня там котовник сушится…

– Понятно всё с ним. Нaнюхался и прозевал всё на свете! – фыркнул Вран, которому было тревожно за Таню – с кем ещё ей придётся общаться.

С кем именно, он увидел довольно скоро…

Роскошная машина с шофёром остановилась у двери гостиницы Соколовского, оттуда не спеша вышла девушка, небрежно толкнула дверцу автомобиля, а потом шагнула к входу в здание.

Дверь отворилась, как только она подошла достаточно близко.

– Дорогая, ты как всегда чудесно выглядишь, – только тот, кто очень и очень хорошо знал Сокола, мог заподозрить некую ироничность в его интонации.

Девушка знала Филиппа Ивановича средне… то есть гораздо лучше, чем люди, которые смотрели фильмы с его участием, повседневно общались с ним, были коллегами или приятелями.

Да, Эвил знала, кто он такой на самом деле, знала даже, откуда он. Только вот усмешку не уловила, принимая комплимент за истину.

– Ты тоже ничего, – заявила она, проходя в гостиницу. – Так вот где ты обустроился… ну, всё такое… скромненькое. Тут бы золота побольше, поярче…

– Милая, так куда уж нам, – рассмеялся Соколовский, – За тобой-то всё равно не угнаться, так стоит ли стараться?

Эвил снисходительно кивнула – она происходила из семьи очень, просто неприлично богатых змей, которые испокон веков владели несметными золотыми россыпями, так что ничего странного в ответе Сокола она не увидела – ну да… ему за ней и не угнаться.

Соколовский старательно запинал поглубже смешок, напомнив себе, что ему нужна эта забавная змейка, и уточнил:

– Сначала к врачу или хочешь осмотреться?

– Сначала хочу убедиться, что правильно тебя поняла! – Эвил покосилась на него, – Ты действительно доверяешь этому человеку? А почему? Она твоя пассия, и ты просто не хочешь её засветить?

– Нет, она не имеет никакого отношения к моей личной жизни, – покачал головой Соколовский. – Но доверять я ей действительно доверяю.

– И она знает, кто ты? – требовательно спросила Эвил.

– Да.

– И про крылья?

– Да…

– А если я проверю? Сможешь при ней взлететь?

Соколовский порадовался тому, что не стал торопиться с приглашением Эвелин в гостиницу, а дождался такого удачного момента с поездкой Тани в его лесной терем, где она сама всё и увидела, и приняла.

– Нда… всё хорошо вовремя! – подумал он.

– Так что? – Эвил нетерпеливо прищурила тёмные глаза, а точнее глаза, закрытые линзами.

– Она знает, кто я, знает, откуда, видела крылья. Взлететь при ней я могу запросто, – усмехнулся Сокол. – Не веришь? Пошли, я вас познакомлю и продемонстрирую то, что сейчас сказал, а ты посмотришь. Решение, что именно рассказывать ей, какую информацию доверить, а главное, что показывать, будешь принимать по результатам. Так хочешь?

– Да! – Эвил давным-давно не доверяла людям, она их только использовала.

Это было и безопаснее, и приятнее… Условия диктовала она, в выигрыше была она, а всё остальное – обязательства, проблемы, трудности и непонимание, что именно с ними происходит, были у людей. Так им и надо! На что они ещё годятся? А?

Когда у неё возникли проблемы с глазами, она хотела поступить привычным способом – подчинить себе очередного исполнителя и пользоваться его услугами. Только вот… выяснилось, что про змеиное зрение мало кто что-то существенное знает, а если ещё учесть, что испортилось оно в людском виде, то стало понятно, что врача-то подчинить себе проще простого, только вот найти его невозможно!

Про ветклинику Сокола Эвил узнала довольно давно, как и о том, что там лечат и необычных пациентов. Очень разных… и они довольны! Идея самой туда обратиться возникла сразу, но вот беда, никак не удавалось выцепить ту самую ветеринаршу, которую так хвалили.

Нет, можно, конечно, было прийти к ней на приём, прихватив живущего у неё полоза. Эвил даже собралась и полоза взяла, только вот доехала до подворотни и поняла, что тут так просто не проехать, некомфортно ей – охраняемая территория.

– Забрать её не смогу, не дадут! – опечалилась Эвил, решив отыскать какой-то иной путь, по которому можно проползти прямиком к решению задачи – она точно его отыщет. Всегда находила!

Мысль прийти с просьбой к Соколовскому была сродни проигрышу в сражении, но глаза болели всё больше, и тогда Эвил решила, что можно уступить сражение, но выиграть всё остальное, например, заполучить себе личную прислугу с возможностью лечиться у неё!

– Правда, Сокол будет против. Небось, старался, заморачивал девицу изо всех сил. Само собой, он просто так мне её не уступит, но я не я буду, если её не уволоку в свою нору! А пока надо бы проверить, подойдёт ли она мне.

Соколовский, зная предприимчивую особу, прекрасно понимал и стиль её мышления, поэтому следующее движение змеицы мало того, что просчитал, так ещё и Таню заранее обезопасил от этого, так что теперь только улыбался про себя.

Он проводил Эвил в самую роскошную комнату гостиницы, попросил немного подождать, а сам отправился за Татьяной.

К его приходу в кухне уже было не протолкнуться – там и Таня с Враном и Уртяном были, и Тишинор с Шушаной, которая примчалась выяснить, что это у них за странная гостья такая. Даже слегка осоловевший Терентий обнаружился.

– Ты… чернокрылая непонятливая полетайка! – шипел он на Врана. – Я был на чердаке и мне было хорошо. Чего ты ко мне пристал? Зачем утащил от такого блаженства?

Вран в ответ фыркал – сердился на расслабленного кота. Тут, понимаете, какие-то змеи на пороге, а с Таней только этот бестолковый травовед! Ладно Крамеш – он делом занят, а остальные?

– Так, Танечка, я смотрю вы уже средством воспользовались? – прищурился Сокол. – Всё хорошо?

– Да, всё отлично, – бодро отчиталась Татьяна.

– Ну тогда пойдёмте, а то там пациентка переживает. Очень жаждет вас заполучить, – хмыкнул Соколовский, а потом покосился на моментально помрачневшего Врана.

– Это в Таниных интересах… – предупредил он «бунт на корабле», – Эвил прекрасно отвлечёт на себя внимание излишне любопытствующих папарацци, иначе нам будет очень непросто Татьяну уберечь.

– А если она силой попытается? – спросил Вран, – Ну змеюка эта… возьмёт и решит уволочь Таню?

– Она, конечно, сложная особа, но не идиoткa же, – суховато объяснил Соколовский. – Таня, вы готовы?

– Нет, но идти надо! – бодро заявила Татьяна, подходя к проходу в гостиничный коридор. – Она в людском виде?

– Да, в людском. Она, перед тем как показаться вам в истинном виде, хочет, чтобы я ей продемонстрировал, что вы про мои крылья в курсе, так что не пугайтесь…

С точки зрения Татьяны, превращение человека в сокола и обратно, было на порядок менее пугающим, нежели преобразование девушки в здоровенную змею. Вот без последнего зрелища она бы точно обошлась! Но работа есть работа!

Деловитый вид Татьяны, идущей с ним рядом по коридору, Сокола даже слегка растрогал.

– Очень старается не бояться… молодец, конечно! И я молодец – кто Таню нашёл? – усмехнулся Сокол, припоминая своего хорошего знакомого и его извечную присказку о том, какой он молодец, правда, потом его мысли всё равно вернулись к делу:

– Ну да ладно, чего не сделаешь для прессы, даже со змеюками приходится общаться!

Правда, девушка, которая элегантно устроилась на диване в изысканно обставленном помещении, меньше всего напоминала змею. Темноволосая, с безупречной фигурой, длинными красивыми ногами, обдуманно скрещёнными в лодыжках – поза хоть на обложку журнала о светской жизни.

Увидев, как поворачивается ручка двери, она расчётливо медленно подняла тёмные глаза и лениво заправила за ухо прядь коротких волос.

– Эвил, это Татьяна, – Соколовский точно знал, что это представление было отыграно специально для них. – Таня – это Эвелин, которая нуждается в вашей помощи.

– Я ещё не знаю… могу ли доверять ей. Ты обещал… – капризно протянула красавица.

– Ах, да, прости! – Сокол резко опустился на пол, через миг взлетев оттуда крупной птицей.

Таня бестрепетно наблюдала за этим зрелищем и едва не отшатнулась, когда обнаружила прямо перед своим носом эту самую Эвил, беззвучно и совершенно стремительно оказавшуюся рядом.

– Ссмотри на меня! – приказала она, уставившись на Таню. – Сссмотрии…

Татьяна и без этого требования не могла отвести взгляда от глаз Эвил – она никогда не видела, как от чёрного зрачка расходится яркое золотое свечение, зрачок становится узким, но и полоска свечения, и сам зрачок ограничены…

– У вас линзы! – Таня неосознанно заговорила «профессионально-врачебным» тоном, который заставлял прислушиваться к её словам даже очень серьёзно настроенных пациентов. – Какой смысл осматривать глаза, если вы не сняли линзы?

Соколовский, уже вернувшийся в свой вид, едва удержался от смеха – настолько ошарашенной выглядела Эвил.

– Чем бы змейка не тешилась, абы не плющилась! – мелькнула в голове хулиганская фразочка. – А Эвил прямо-таки ошалела!

Глава 6. Кардинальное изменение

– Сссшта? – только и смогла выговорить поражённая до глубины души Эвил.

– Говорю, какой смысл приходить на приём к врачу для того, чтобы вам осмотрели зрение, и не снимать линзы? – строго спросила Таня, не отрывая взгляда от глаз Эвил. – Снимайте!

– Cccнимать? – недоумевающе просипела Эвил.

– Эвил, она не среагирует на твоё внушение, так что не трудись! – насмешливо пояснил Соколовский, который уже вернул свой человеческий вид и подошёл к Татьяне, встав рядом и строго глядя на гостью. – И да… позволь спросить, а как ты посмела попытаться мою сотрудницу себе уволочь?

– Да я просто… просто попыталась, а это не считается! – заявила Эвил, и с этим изумительно парадоксальным выводом Соколовский даже и не знал, что делать.

Он с носительницами «девочкиного мышления» дело имел регулярно и никакой прелести в этом не видел, даже когда это были настоящие девушки, но тут-то змеица!

– Милая, а тебе не кажется, что это уже хамство? – холодно уточнил Сокол.

– Я не собиралась хамить! – совершенно откровенно ответствовала эстрадная змея.

– Да, ты просто собиралась поработить и уволочь к себе мою сотрудницу!

– Но… но у меня же ничего не получилось! Неужели же ты будешь сердиться на меня из-за такого пустяка? – Эвил кокетливо взмахнула ресницами.

– Непременно, обязательно буду! – уверенно ответил Сокол. – И вот это, – он картинно похлопал глазами, искусно изобразив кокетство гостьи, – Оставь для поклонников. Я на такое не покупаюсь! – он обошёл гостью, прошёл мимо Татьяны, чуть коснувшись её плеча, и устроился на диване.

– Бука какой! – вздохнула Эвил. – Всегда был букой и вредным типом! – пожаловалась она Тане. – А вы… вы не хотите от него уволиться и ко мне перейти работать?

– Эвил! – рявкнул Соколовский.

– Ну что тебе опять не нравится? Я ничего не делаю, просто спрашиваю! И чего ты глаза закатываешь и такую морду делаешь, словно тебе хвост воротами прищемили? – фыркнула Эвил, а потом повернулась к Тане:

– Ну так что? Пойдёшь ко мне работать?

– Нет, спасибо за предложение, но я работаю у Филиппа Ивановича и ничего менять не собираюсь.

– Ну и зря! Я всё равно заплачу больше! Я богаче!

– А мне больше не надо! – улыбнулась Таня, а потом чуть отпрянула, потому что Эвил неожиданно скользнула к ней, крепко схватив за локти и уставившись прямо в глаза.

– Хм… и не влюблена в него… странно! И страха никакого не чую! – она отодвинулась от Татьяны и, оглянувшись на Соколовского, пожаловалась:

– Ничего не понимаю! Денег больше не надо, но не влюблена и не боится тебя, не шарахается от меня…

– Эвил, не страдай. Это просто такой человек, – сочувственно усмехнувшись, объяснил Соколовский, порадовавшись, что только что на время предусмотрительно «отключил» Татьяне некоторые рефлексы, чтобы она не отпрыгивала от излишне порывистой Эвил. – Кстати, учти, твоё шипение по поводу «ничего не вышло, а значит, не было», я не принимаю!

– Ну хорошо… и чего тебе по этому поводу надо? Денег? Штраф? Приплюсуй к счёту! – раздражённо дёрнула плечиком Эвил.

– Хорошо, раз ты так щедра, отказываться не стану, правда, мне не деньги нужны, а услуга.

– Спеть дуэтом? – подобралась Эвил, заинтересованно прищурившись.

– Нет уж, мне только в ваш гадюшник влезть не хватает! Спасибо, мне своего достаточно! Давай так… Таня тебя сейчас осмотрит, скажет, что может сделать, а потом мы с тобой потолкуем о взаимовыгодном сотрудничестве.

– Даже так… ну ладно. Хорошо!

Татьяна, которая наконец-то добралась до пациентки, велела ей снять линзы и рассказать о том, что именно её тревожит. Она всматривалась в ярко-золотую радужку с узким зрачком и внимательно слушала жалобы Эвил:

– Да линзы и тревожат! Глаза сильно болят, и видеть я стала хуже. К людскому врачу я хожу, он мне линзы подбирает, но проблема в том, что… этот тип оказался слишком уж внушаемым. Я даже не ожидала! Он как начал мне подчиняться, так и остановиться не может! То есть я его спрашиваю, можно ли мне линзы носить, а он мне говорит: «Как угодно госпоже!» Спрашиваю, сколько можно носить, а он мне: «Сколько госпоже захочется!» Вот я и носила… Нет, я там на упаковке правила читала, конечно, но…

– Но раз тебе сказали, что ты можешь делать, что угодно, ты так себя и вела? – вздохнул Филипп.

Он никуда не ушёл, устроился неподалёку на диване, вольготно там разлёгся и рассматривал потолок.

– И нечего так вздыхать! Что я должна была ещё подумать? – рассердилась Эвил.

– А следующего офтальмолога ты решила уже не подчинять? Скромно остановилась на одном?

– Нет, конечно! Но… второй оказался совсем никудышным. Падает ниц и поёт.

– Чего поёт?

– Да песни мои поёт… псссих! А потом начал просссить прощщения и говорить, что диплом купил! Он же врать-то мне не мошшшет! – в голосе Эвил всё больше и больше приступали шипящие звуки, и Таня подумала, что это, наверное, как с воронами – когда они волнуются, проявляется природное произношение звуков.

– Танечка… – Соколовский вопросительно покосился на Татьяну. – Что скажете?

– Отёк роговицы, – пожала плечами Татьяна, – Надо лечить, иначе всё будет хуже.

– А линзы? Линзы я могу носить?

– Нет. Глазам надо дать передышку.

– Да как же мне быть? – Эвил поморгала. – С такими-то глазами я не могу…

Действительно, яркие золотые радужки и необычной формы зрачок уж очень обращали на себя внимание.

– Почему же? – Соколовский небрежно взъерошил волосы, – Можешь сказать, что у тебя период изменений в жизни, ты решила кардинально переделать свой стиль, вот и надела такие красивые золотые линзы!

– И какие же у меня изменения? – прищурилась Эвил, что-то такое уловившая в голосе Сокола.

– Я могу тебе слегка помочь в объяснении этого факта…

– За отдельную плату, конечно?

– За встречную услугу! – Филипп резко поменял положение, уселся на диване и выдал:

– Мне нужна яркая спутница, с которой у меня якобы роман!

– Интересссно! – Эвил сузила глаза, – А что так?

– Да вот, понимаешь, я достиг уровня известности, за который надо платить информацией о личной жизни или хотя бы имитацией этой информации… Короче, пристали папарацци, раскопали гостиницу, решили, что моя протеже – это Татьяна. А мне лишнего шума вокруг этого места не нужно! Да и Танечке это всё ни к чему, – пояснил Сокол.

– Ну да… а если они ничего не накопают, решшшат, что ты или болесссный, или…

– Молчи, а то ещё чего-то лишнего шипанёшь, а я, знаешь ли, обидчивый! – холодно предупредил собеседницу Соколовский.

– Да что ты злишься… Прямо пошутить нельзя! Знаю я, знаю, что ты женатый и верный, слышшшала, – фыркнула Эвил. – А жена не рассердится, если узнает?

– Из-за тебя? Нет, – пожал плечами Соколовский.

– Понятно… где птица высокого полёта, а где змеи? – нелогично оскорбилась Эвил.

– Так! Знаешь, ты уж реши, что именно тебя раздражает! То, что я предлагаю это всё в качестве дымовой завесы, удобной нам обоим, а не реальный роман? Или то, что моя жена мне доверяет?

Певица призадумалась. То, что предлагал Соколовский, действительно было очень и очень выгодно – он очень популярен, её статус моментально повысится без малейших затрат с её стороны, делать ей для этого ничего не нужно, а реальный роман с ним её вообще никак не интересует. Правда, тут была и ещё одна сторона вопроса – та, ради которой она сюда прибыла!

Эвил покосилась на Таню, которая успешно делала вид, что она ничего не слышит, а потом спросила у неё:

– То, что у меня с глазами, это лечится?

– Да, но мне надо будет вас время от времени осматривать. А вам – использовать капли и гели для глаз.

– То есссть мне надо будет сссдесссь чассто бывать?

– Да, хорошо бы… – Таня не очень понимала, с чего такие вопросы.

– А ты не испугаешься? – прищурила золотые глаза Эвил.

– Чего? – удивилась Таня.

– Меня! Сссмотри! – Эвил не стала падать на пол, как это делали остальные, а, сидя на стуле, приподняла обе ноги, обутые в туфли на экстремальном каблуке, и топнула ими об пол.

Туфли так и остались на полу, тело Эвил на миг оказалось окутанным дымкой, а когда она развеялась, перед Таней возникла здоровенная, почти как из фильмов ужaсов, змея.

– Ого! – Соколовский и не подумал изменить позу, так и сидел на диване, безмятежно закинув руки за голову. – Сходу демонстрация максимального размера? И к чему такие спецэффекты? Татьяна, вы как?

– Красивая какая! – ахнула Таня. – Ой, мамочки, какая же вы красавица!

Соколовский чуть не зааплодировал – ничего лучше его сотрудница сделать не могла, даже если бы они репетировали эту сцену месяц!

Эвил замерла метрах в двух от Тани и напряжённо всматривалась в лицо человека, но сколько ни старалась, не увидела там ни страха, ни отвращения, ни жадности, ни неприязни.

– Ты правда не боишшьсся? – осторожно уточнила Эвил.

– Нет, – Таня пожала плечами. – Вы правда очень красивая!

Самое интересное, что Татьяне змеи действительно нравились! Ещё в детстве, читая книги Джералда Даррелла, Таня перестала бояться пресмыкающихся. Да, понятное дело, глупо хватать в руки ядовитую змею, это может быть реально опасно, но вообще-то от автомобилей гибнeт гораздо, просто несоизмеримо больше людей, чем от укусов змей, однако, мы же не отпрыгиваем в сторону, содрогаясь и вереща от ужаса, при виде «страшных машин».

Потом, когда она уже училась в вузе, у неё был однокурсник, который был фанатом змей. Он их с детства держал дома, благо родители его поддерживали, разводил и вообще всячески популяризировал свои увлечения. Правда, многие в их группе так и шарахались от принесённого на занятия безобидного и красивущего маисового полоза или ужика, но однокурсник не сдавался, а обнаружив, что Тане змеи нравятся, частенько вручал ей в руки то одного, то другого своего питомца.

Именно таким образом Таня на всю жизнь получила прививку от страха, зато научилась восхищаться красотой мягкого перелива чешуи, золотом радужки и изящными движениями.

Когда ей пришлось общаться с предприимчивым Ххоршем-Геннадием, она вполне спокойно восприняла его внешний вид, но он-то становился просто двухметровым чёрным змеем, а тут перед ней переливается каждой чешуйкой, окрашенной в песочно-золотистый цвет, здоровенная змеиная красавица.

Страха не было никакого, тем более что рядом расслабленно сидит Соколовский – он-то явно не допустит реальной угрозы, а раз так, то чего лишний раз суетиться? Нет, на самом деле Таня понимала, что тут что-то не так, змея очень уж крупная, а у неё ноль реакции, но решила, что это её состояние – побочный эффект от отвара Уртяна.

Эвил изумлённо уставилась на Татьяну, а потом чуть пододвинулась к ней, прошипев:

– Посссмотри ссейчасс глаза!

– Да… и тут отёк роговицы! Вот интересно-то как, значит, изменения в одной форме, переходят и на другую! – пробормотала Татьяна, не замечая развеселившегося начальства, а потом решительно произнесла:

– Будем пробовать лечить в обеих формах! Я обратила внимание на то, что в истинном виде обычно выше регенерация тканей, надо попробовать начать лечение именно в змеином обличье.

Она даже голову Эвил деловито сдвинула в сторону, проверяя, на каком глазу больше повреждения.

– Ну Таня и даёт! – развлекался про себя Соколовский. – Нет, понятно, что панические настроения и соответствующие им движения у неё пока не работают, но в остальном-то… не реакция, а просто чистый восторг! Коту расскажу, вот уж он потешится! Надо же – змеицу в истинной форме полностью дезорганизовала, и чем? Обычным осмотром!

Дезорганизованная змеица послушно поворачивала плоскую морду, машинально обнюхивала человеческую девушку, сидящую перед ней, снова и снова не находя ни признака коварства, ни даже крошечной доли алчности, ни крупицы ужаса.

– Вот ассспид, – невольно вздыхала она, размышляя о превратностях судьбы и удачливости Сокола, – Ну как? Как он такую нашшшёл? Да даже есссли заморочил, она же професссионал! Асссс! А это мороком не нагнать!

Когда Таня закончила осмотр, Соколовский решил напомнить Эвил о теме их разговора:

– Ну так что ты там решила?

Толстый и длинный хвост хлестнул по полу, и на стуле рядом с диваном обнаружилась красивая темноволосая девушка, нащупывающая изящной ножкой туфли.

– Я сссоглассна! Мне это выгодно сссо всссех ссторон! – выдохнула она.

– Точно! Рад, что ты сразу уловила выгоды моего предложения! – усмехнулся Соколовский. – Итак… давай наметим план ближайших мероприятий… Ах, да… забыл. Надо же распорядиться! У меня тут папарацци бесхозный бегает.

– Да что ты? – заинтересовалась Эвил, решившая, что день у неё явно задался.

Ну и пусть не удалось заполучить в единоличное владение ветеринаршу, зато она её всё равно лечить будет! А в придачу наклёвывается выгоднейшее сотрудничество! Эвил прямо-таки уже видела, как её соперницы-конкурентки шипят почище, чем она сама, злятся и завидуют тому, какого спутника она себе отхватила.

– А откуда ты папарацци взял? – у самой Эвил много чего могло бегать, но не сказать, что журналисты очень уж часто попадались.

– Да так… само пришло… – хохотнул Сокол. – Я вот чего думаю, а что, если нам ему сразу показаться, а? Ты выглядишь роскошно, одни туфельки чего стоят, так что такой красоте просто так пропадать? Да и глаза надо продемонстрировать – меняться так меняться!

– А какое издание там бегает? – живо уточнила Эвил, а заслышав ответ, хищно улыбнулась, – Перед предпредыдущей линькой они меня обозвали тусклой коричневой молью!

– Надо проучить! – улыбка Соколовского была такой доброй-предоброй…

***

Лёха Хвостов уже не понимал, где верх, а где низ у этой бесконечной, невозможной, невыносимой лестницы! Вся его жизнь съёжилась до ступенек, хлопанья чёрных крыльев, карканья и его собственных подпрыгиваний-уворачиваний от острого вороньего клюва.

Он перестал вопить о том, что так не бывает, о том, что это сон, кошмар, звать кого-то на помощь, когда стало понятно, что надо выбирать одно из двух – или вопить или дышать, жадно втягивая такой нужный для бега воздух.

Он перестал думать о том, что с ним происходит и когда это пройдёт, – мысли не давали своевременно срабатывать инстинктам.

Он забыл даже, зачем вообще тут оказался, когда перед его носом вдруг оказалась подъездная дверь, он ринулся к ней, боясь только того, что это мираж, фантом, но нет, дверь оказалась настоящей, а вот ворон вдруг исчез, словно его втянуло в стену!

Лёха вцепился в дверь, распахнул её и…

Разом вспомнил, и кто он, и зачем он тут, и всё остальное тоже! Нет-нет, внезапное возвращение памяти и охотничьего инстинкта произошло вовсе не просто так – он просто увидел свой объект с какой-то девахой.

– Да какая там ветеринарша, ветеринарка, короче, при чём тут та как-там-её… Вот же Соколовский с бабой! Да ещё какой бабой! Явно кто-то из их тусовки! Только бы их не упустить… только бы сфоткать, только бы…

Да он бы даже в лужу нырнул и оттуда фоткал эту пару!

Растрёпанный, взмокший от недавних непомерных физических усилий по преодолению лестницы, Хвостов рванулся в погоню за целью.

Глава 7. Спец для змеи

Соколовский бережно, как бесценную хрустальную вазу, если, конечно, можно представить себе вазу на ногах, обутых в туфли на каблуках, вёл Эвил к её авто.

Эвил сияла очаровательной улыбкой, белоснежными зубами, золотыми глазами и дорогущим кольцом. Кольцо вообще-то было её собственным – завалялось в сумочке, но пришлось кстати – а пусть всякие разные голову поломают, к чему бы это на безымянном пальчике прекрасной девы увесистый бриллиантовый булыжник.

Правда, если бы окружающие слышали, что именно эти двое воркуют друг другу на ушко, то треск разрываемых шаблонов оглушил бы всю округу:

– Если ты улыбнёшься ещё шире, то у тебя могут открыться змеиные клыки! – шептал развлекающийся от души Соколовский.

– Если не прекратишь провоцировать, первого укушу тебя! – отвечала ему нежная «возлюбленная». – Забыла спросить, когда мне к тебе переезжать?

– Никогда! Чур меня! – прошипел Сокол, не переставая нежно улыбаться змеюке подколодной.

– Хм… какой-то неправдоподобный у нас получается роман! – оценила Эвил, – А! Не хочешь, чтобы я дома у тебя обосновалась, да и ладно! Я придумала – перееду в твою гостиницу и буду жить там. И ты будешь приезжать ко мне каждый вечер!

– Ты будешь приезжать каждый вечер к СЕБЕ ДОМОЙ! – Сокол не собирался подкладывать такую… пресмыкающуюся свинью Татьяне.

– Неее, я тут уже всё рассчитала. В этом же сплошные плюсы!

– Это для кого? – подозрительно уточнил Филипп нежным шёпотом.

– Для меня, конечно! С чего бы мне о тебе-то думать! Так вот… во-первых, я буду приезжать, а твоя врач будет меня лечить! Во-вторых, мне отсюда на студию ездить удобнее, а в-третьих, мне было скууучно, а теперь весело, и я собираюсь это и дальше продолжать!

– Веселиться, прыгая на моих нервах? – с сарказмом уточнил Сокол.

– Ой, какой ты умный! А я-то всё думала, и что мне это напоминает! Да, мой золотой… слышшшшишшшь, как я тебя зову? Ты же помнишшшь, что для нас золото? – сверкнула она глазами.

– Помню-помню… – вздохнул Соколовский, размышляя, а не зря ли он это затеял, но покосился на типа с камерой, который безостановочно фотографировал их пару, потом перевёл взгляд на Эвил и внутренне довольно прижмурился. – Кстати, милая, смотри-ка… а там тебя снимают с невыгодного ракурса…

– Шшшшто? – опомнилась Эвил, перевела взгляд на папарацци, сверкнула глазищами и, оторвавшись от Сокола, неожиданно шустро метнулась к сборщику сплетен. – Да как ты сссмел!

К счастью, Лёха не смотрел напрямую в глаза Эвил, иначе там и закончилась бы его самостоятельная жизнь. Правда, нешуточную угрозу он уловил всей шкурой, поэтому метнулся на проезжую часть, едва не проехав на капоте ни в чём не повинного встречного авто, и рванул подальше от нервных особ, благо улов у него был чудесный, лучше и не придумать!

– Ещё грохнет камеру! Надо делать ноги. На сегодня мне хватит! – бормотал он, улепётывая к своей машине, за последнее время прилично пропахшей материным котом – хорошо хоть сегодня он его к ветеринарше Марине не потащил, а то кот бы ему так отомстил за долгое ожидание, что мало бы не показалось!

Мысли Лёхи перескочили на непонятное, происходившее с ним недавно в том странном подъезде:

– Ну… это мне, небось, померещилось! – уверил себя Лёха. – Ну, а чё? Ворон напугал, и это… заглючило! Хотя… да и ладно! Дело-то всё равно этого стоило! Надо же, Соколовский, оказывается, встречается с певичкой! Ну я и раскручу из этого материалец!

– Всё, можешь не улыбаться на всю стоматологию, – посоветовал Эвил Соколовский, – Этот… свалил, прохожих мало, оценить тебя уже никто не может.

– А ты, золотой мой, оценил? – уточнила Эвил, – А главное, запомнил, что завтра я буду тут?

– Дорогая, не увлекайся слишком уж… завтра я на съёмках в Подмосковье.

– Да и ладно, я буду ждать тебя в нашем гнёздышке! – хихикнула Эвил, тут же развеселившись – очень уж ей понравилось выражение лица Сокола.

– Нда… Надо бы Татьяне премию выдать! – решил Филипп, картинно усаживая «дорогую» в машину. – Хотя, если выбирать между Эвил и тем куском биологических отходов с камерой, то по мне лучше змейка.

Знал бы он о том, что Эвил отнюдь не шутила, говоря о том, что приедет, появившись у порога гостиницы на следующий же день!

Дверь не открывалась, Эвил злилась, отправила Соколовскому сходу примерно с десяток сообщений, но тут ей пришла в голову мысль заглянуть в ветклинику.

– Врач наверняка сейчас работает! – решила она, порадовавшись тому, что у неё с собой любимый спутник – красивый полоз.

Итак, она решительно завернула в подворотню, отправляясь на поиски Татьяны.

За ресепшеном стояли две девицы, которые о чём-то шептались, но, увидев Эвил, замолчали, словно их кто-то насильно заткнул – ещё бы… такую-то красотищу узреть без подготовки… у кого угодно язык в зубах завязнет!

– Добрый день! – пролепетала девица помладше. – Чем мы можем вам помочь? Что у вас за животное и какая у него проблема?

– Мне нужно к Татьяне! – скомандовала Эвил. – Я со змеёй!

– Змея? – вдруг оживилась вторая девица, – А ну-ка, покажите!

Эвил было не жалко показать полоза – почему бы и нет?

– Так, но зачем вам Татьяна? Специалист по экзотам тут я! – решительно заявила девица, встряхнув короткой стрижкой. – Пойдёмте!

– С чего бы это? – очень холодно уточнила Эвил.

Жила она на свете побольше, чем среднестатистический человек, да, не всегда среди людей, но на эстраде год за пять, так что в общении она была отнюдь не новичком, навидалась уже разных… и особ, и особей! Эта конкретная особь ей не понравилась категорически – вот ещё командовать на ровном месте, да не простой смертной, а Эвил!

Нет бы Марине мирно отступить, сообразив, что, если человек идёт к кому-то, то пусть себе идёт – её-то какое дело, а? Но Марине дело было до всего, кроме того, она разозлилась – опять Татьяна захапала себе экзота, короче, крупный специалист взяла и высказала эстрадной звезде причины, по которым надо идти с ней:

– С экзотами нужно обращаться к узким специалистам! Вот вы, например… явно уже с кем-то консультировались по змее, а он у вас, между прочим, в ужасной форме!

– Чтоооо? – возмутилась Эвил, покосившись на ошалевшего от такого хамства полоза.

– Да у него же ожирение! Смотрите внимательно! – Марина начала перечислять признаки «змееожирения» на конкретном полозе, а потом заглянула в глаза посетительнице, медленно и как-то зловеще снимавшей тёмные очки, и…

И заткнулась, потому что на неё лютой яростью сверкали змеиные глаза.

Татьяна вышла из кабинета по делу – сопровождала в зоомагазин дивную клиентку – махонькую, хрупкую старушку со здоровенным псом. Вообще-то пёс был старушкиного внука, и это ему поручили присмотр за бабушкой. По крайней мере, пёс так считал!

– У меня вчера из сумочки кошелёк хотели вытащить, а Рэмушка взял воришку за руку и так держал до прихода полиции. Правда, этот воришка так вопил, что они очень быстро прибыли, – доверительно рассказывала клиентка. – Рэмушка со мной, потому что внук в командировке. Мы с ним очень дружим… в смысле с обоими, и с внучком, и с моим защитником! – пояснила она. – А пришла я к вам, Танечка, чтобы вы Рэму зубки посмотрели – на запястье у того глупого паренька были часы. Когда Рэм его за руку взял, часы почему-то слегка покорёжились, и у них стекло выпало. Так я всё переживаю, у Рэмушки ротик и дёсны не порезаны?

Татьяна, закалённая работой с «чемоданами» молоссов, бестрепетно нырнула в «ротик Рэмушки».

– Нет, Юлия Степановна, всё отлично у него! Ничего не порезано, единственное, в нескольких местах зубной камень начал образовываться. Чистим?

После удаления зубного камня Татьяна отправилась вместе с Юлией Степановной и Рэмушкой, чтобы показать клиентке спреи для размягчения зубного камня.

– Сейчас я вам покажу, какие есть, вы выберете, и больше у вас этой проблемы не будет…

Тут Рэм глухо рыкнул, показывая, что у него-то, может, проблемы и растворятся от спрея, но вот тут кому-то и спрей не поможет!

– Да как вы шшшмели? – шипел знакомый голос за поворотом к ресепшену. – Да кто ты такая? Кто? Шшштобы мне вшшшякие глупошшти говорить!

Если бы Марина смолчала, то ничего бы и не было, но, если бы она умела молчать, это была бы вовсе не Марина!

– Вот поназаведут себе модные аксессуары, а как ухаживать не знают! – выдавала она неразумной клиентке, – Вы хоть понимаете, чем чревато ожирение у вашего полоза?

Полоз возмущённо поблёскивал глазами, Эвил решила воздействовать на эту поразительную дурищу и уже даже начала это делать, но тут рядом возникла Татьяна, покачала головой, давая понять, что это сейчас неуместно, и заговорила:

– Ой, вы приехали, проходите, пожалуйста! Какой очаровательный полоз! – она улыбнулась одновременно и Эвил, и полозу, и даже Юлии Степановне и Рэму. Последним – извиняюще.

– Танечка, не волнуйтесь, мы с Рэмушкой сами в ваш магазин сходим! – покивала клиентка, – Идите с девушкой, мы справимся!

Дезориентированная Марина, придя в себя через полминуты, плюхнулась на диванчик для клиентов и долго пыталась понять, что с ней сейчас было и почему у неё рябит в глазах, а Татьяна увела Эвил в свой кабинет и занялась обработкой её глаз.

– Вас Сокол предупредил, что я собираюсь в гостиницу переехать? – осведомилась Эвил, наглаживая полоза так, как большинство гладят кошек.

– Наверное, не успел, – корректно улыбнулась Таня.

– Возможно. Но я ещё сомневалась… ровно до этой, – Эвил мотнула головой в сторону коридора. – Марины вашей. Эта такая змеюка подковёрная, что я ни за что не пропущу возможности с ней пообщаться! Знаешь, что змеюки – это вовсе не змеи?

– Я догадываюсь, – кивнула Таня.

– Так вот… змеюки бывают разные, подколодные, подковёрные, подкомодные, да много ещё какие! Тебе повезло, я тебя научу их распознавать и сссносссить со ссвоего пути! – хищно оскалилась Эвил. – Ссоглассна?

Таня только и могла, что выразить согласие! А что ей ещё оставалось?

К счастью, приезд Эвил в гостиницу был немного отложен – ей надо было срочно заменять выбывшую из-за травмы коллегу, так что она уехала, прихватив с собой лекарства для глаз, а Таня получила некоторую передышку.

Правда, её тут же удивило странное поведение Врана, который пришёл вечером с занятий, долго зависал над тарелкой с ужином. И это было непонятно, потому что тот же Крамеш, который сидел рядом, уже и сам ужин съел, и добавку, а ведь он к еде относился спокойнее в силу того, что уже давным-давно не растёт.

– Вран, всё в порядке? – озаботилась Таня.

– Да… нормально. Слушай, а Сокол сегодня будет?

– Говорил, что приедет, только позднее.

Вран решил, что сегодня-то точно должен сделать то, что уже некоторое время собирался – поговорить с начальством.

– Он должен знать об этом…– решил он, карауля Соколовского.

Собственно, караулить-то никакой необходимости не было – Шушана и так скажет, когда Филипп приедет, но куда девать собственное волнение? Вот Вран и стал выхаживать по коридору, стараясь припомнить всё, что он хотел рассказать.

– И чего ты тут как цапель на болоте? – голос Сокола заставил Врана замереть с поднятой ногой. – Ну, точно! И вид такой же загадочный, словно знаешь что-то этакое! Что? Я угадал? Раз так, пошли, поговорим. Сдаётся мне, что ты именно поэтому тут маршировал!

– Да! Я хочу вам рассказать про программу, которую делаю. То есть про игру!

– А надо? – Cоколовский расслабленно расположился в кресле.

– Думаю, что да… Там герои сражаются с монстрами…

– Как это ново и свежо! – пробормотал Сокол.

– Которые выходят из зелёного густого тумана! – не давая себя сбить с толку, выпалил Вран.

– Что? – насторожился Сокол.

– Вот и я удивился, когда мне Иван – это мой программист-руководитель, показал, над чем именно мы работаем.

– А ты не спросил, почему так? Может… может, ему так просто придумалось? – Филипп, прищурясь, ждал ответ.

– Cпросил. Выяснилось, что этот туман… его видел прадед Ивана.

Соколовский разом стряхнул с себя расслабленность, сел в кресле, цепко осмотрел Врана и потребовал:

– Как и когда? – он был железно уверен, что подробности ворон уточнил.

– Прадед Ивана родом из подмосковной деревни. Там у них овраг есть… странный такой. Вот из этого оврага время от времени и пёр такой туман. Однажды даже воины оттуда выехали. Непонятные какие-то. А прадед и чудищ видел, но они выскочили из тумана, разорались и ринулись обратно, словно им без него жить не получается. А потом… потом туман появляться перестал совсем, но Ивану прадед рассказывал, так он сам в детстве весь этот овраг излазил на четвереньках, всё хотел лаз найти, откуда туман вырывается. А когда вырос решил сделать игру.

– Это он везучий… – почти беззвучно пробормотал Соколовский. – Везучий, что не нашёл лаз!

Глава 8. О проходах и вратах

Соколовский задумчиво смотрел на Врана, но видел вовсе не его, а свои родные земли вокруг его теремов, известные ему до последнего камушка, которые безнадёжно затягивались проклятой напастью. Ему-то с высоты лучше всех было видно, как волны мутной зеленоватой гадости заливают исконные земли, как замирает в нём всякая жизнь, как рыщут там неведомые твари.

Впрочем, тварей можно было заметить только там, где туман по какой-то причине был слабым, прозрачноватым, правда, приближаться туда было очень опасно – любой из рождённых в исконных землях, попадая даже в такой туман, неизбежно засыпал, а тварям и такого было достаточно, чтобы активно нападать.

Так много лет не было никакой надежды, никакого просвета. Так долго им казалось, что всё уже пропало. Так долго, что только несколько самых отчаянных решились идти за помощью в людской мир и он, Сокол, был одним из них. Тогда ещё можно было отыскать проходы… они и нашли, наверное, один из самых последних.

А дальше попросту застряли здесь.

Ни найти помощь не получалось, ни прорваться назад!

– Самое чёрное время… – пробормотал Соколовский, – Самое безнадёжное!

Он помнил, как бился у закрывшегося навсегда прохода, вновь и вновь пролетая проклятый овраг и оказываясь на другой его стороне, а не в исконных землях, куда стремился всем сердцем. Помнил, как обессиленный падал на землю и лежал, не в силах пошевелиться. Соколу казалось, что время, как крoвь из раны, безнадёжно и беспощадно утекает. Ускользает навсегда, унося с собой последнюю надежду. И пусть он вернётся, только чтобы присоединиться к своим в тумане, пусть замрёт навсегда, но только чтобы рядом с ними! Пусть потом истает и забудется навечно, только бы с теми, кого любит больше, чем самого себя!

Через какое-то время он, так и не сумев пробиться в исконные земли, волком выл, думая, что его семья уже пропала, замерла в тумане, понимая, что ещё чуть-чуть, и их земли ослабеют почти совсем и скоро погибнут целиком и полностью. Да так и было – это он ощутил первым, когда понял, что не может подняться в воздух, что ему уже отказывают крылья.

Тогда его спас Кот. Он нашёл потерявшего последние силы Финиста в том самом овраге, одним ударом лапы разодрал ему одежду на груди, а потом очень мрачно посулил, что следующим ударом попросту пришибёт паникёра, если тот немедленно не возьмёт себя в руки:

– Я клянусь тебе, что, пока я жив, я не сдамся, слышишь! Я буду искать того, кто нам нужен, и найду! Ну не может быть, чтобы такого человека не было!

– Да мы уже столько искали… – выдохнул Финист, как-то слегка подзабывший, что Кот может и стальную кольчугу распороть, и самые прочные латы вскрыть когтём, как консервную банку. – И как мне сейчас жить?

– Как жить? Работать иди! Хоть каким-то делом займись, найди себе что-то по душе, глядишь, перестанешь выть и окрестности пугать. Ты ж не волк, чтобы так выражать эмоции! Вон, наш Бурый и то так не вопит!

– Да у меня там…

– Знаю я, кто у тебя там!

– Так зачем ты меня оттуда сманил? Лучше бы я с ними был! Пусть бы лёг с ними в том тумане и не проснулся!

– Так легко хочешь? Да? Крылышки сложил, лапки склеил и всё? Ты мужчина или кто? Ах, мужчина? Вот и дерись за них хоть со всем светом, выживай, хотя бы ради них! Держись, раз упал и крылья отказали, так хоть зубами за воздух! Твой бой сейчас – просто выжить! А я… я буду искать того, кто нам поможет. Буду искать и найду! Обещаю тебе!

Кот ушёл, канул в темноту, заметая дорогу хвостом, и не появлялся много лет. За это время многое изменилось, Соколовский нашёл одну из своих тёток, за каким-то надом прибывшую давным-давно в людской мир, да тут и застрявшую. Правда, пользы от неё было немного, у неё своих проблем хватало – изба отказалась передвигаться, намертво вкопавшись в погреб, потом и ступа превратилась в бесполезную колоду, последней сдалась метла…

А Соколу, к тому времени уже ставшему известным актёром и плотно надевшему на лицо маску романтического красавца, ночами снились то бесконечные волны душной зеленоватой мути, заливавшие его дом, то голос жены, которая напевала дочкам колыбельную, успокаивая их, говоря, что вот и снова показалось солнышко, глядишь, сколько-то побудут они без тумана.

Это уже потом, вернувшись домой, он узнал, что его владения действительно несколько раз надолго полностью затапливало этой мерзостью, но, когда кто-то в людском мире от души, всем сердцем переживал давнюю историю знакомства Финиста и его жены, туман уходил. Пусть ненадолго, но давая его семье пожить под чистым небом.

Вран не мог знать всё это, но смотрел на Соколовского и слова вымолвить не мог – никогда раньше не видел, чтобы у начальства было такое выражение лица.

– Не смотри на меня так… – хмыкнул Соколовский, опомнившись, – Сейчас уже всё гораздо лучше, но, если я что-то и ненавижу всем сердцем, так это ту зелёную муть, которую так искал твой руководитель. Вот же… Иван – с традиционной мыслительной установкой!

Вран с опозданием осознал, что это Сокол его руководителя так элегантно обозвал дyрaком.

– Да нет! Он умный вообще-то… вон, практически в одиночку какую игру создаёт! Правда, пока сделано немного – денег нет. Нанимает таких как я студентов на отдельные задания, так и работает. Так что он умник, конечно! – не погрешил против истины Вран. – Я и близко пока не могу делать то, что умеет он.

– Правда? Тогда чего он искал? Острых ощущений? Это мы ему запросто обеспечим… – рассмеялся Соколовский.

– Эээ, а что нам с ним надо делать? – растерялся Вран.

– Ромочка, ты наивен, как вчерашний вылупень! Нам же что нужно?

– Что?

– Нет, не того Иваном назвали, – ядовито, правда, необидно констатировал Соколовский, – Вран, нам нужно, чтобы люди тем, кто в исконных землях, сопереживали, понимаешь? Знали и помнили! Книги про нас прослушиваются в детстве и надоедают, кажутся скучными, а дальше-то что? А дальше идут в ход бродилки и стрелялки с какой-то мерзостью, которая потом прётся к нам в тумане!

– Ну тут японцы правильно делают, – рискнул высказаться Вран, – Они берут своих… ну, кицунэ всяких, тэнгу и всех прочих, да пускают в свои современные истории.

– Пускают они… нас и пускать не надо, мы сами войдём, было бы куда! – рассмеялся Сокол, приходя в расчудесное настроение. – Ладно, знаешь, давай-ка прощупай почву… Хочу позвать этого твоего руководителя сюда. Ты ему скажи, что у меня работаешь, но какие-то вещи не тянешь, и я хотел бы пригласить его для консультации.

– А… вы его не того? Ну… что он про туман знает…

– Вран, да про этот туман знает тут куча людей. Вон, про Голосов овраг в Коломенском вообще кто только не слышал! И ходят туда толпы, и ищут сами не зная чего… нервы пощекотать им хочется. Знали бы, как им повезло, что проход там исчез!

– И много было таких проходов? – осторожно спросил Вран.

– В своё время хватало…

– А теперь?

– А теперь действуют только те врата, которые открывает один человек… норуши вот ещё туда-сюда умеют проходить, но это только их ходы-выходы, другим неподвластные. Ещё может быть, если случайно что-то откроется, но на моей памяти это было всего несколько раз, спонтанно оттуда сюда заносило некоторых.

Вран подумал, а потом уточнил:

– А «один человек» – это тот, кто туман в исконных землях прогоняет?

– Да, только не тот, а та.

– Женщина?

– Девушка совсем молоденькая, – улыбнулся Соколовский. – На несколько лет младше тебя.

Уважаемые читатели Сокол говорит о событиях, явлениях и героине серии «По ту сторону сказки». Кто про неё не знает – там сейчас девять книг, пишется (правда очень небыстро) десятая. Если вы захотите полюбопытствовать, то Сокол там появляется в первой же книге и время от времени выныривает во всех остальных – он на редкость вездесущий персонаж. Первая книга самая неспешная и детская по написанию – вообще первая из книг, которые я написала. Дальше всё поживее и поактивнее. По моим наблюдениям, хотя книги написаны для подростков, очень часто их читают именно взрослые люди.

Вран открыл рот, чтобы поуточнять ещё – интересно же! Нет, про девушку он слышал, но думал, что это так… слухи. А оказывается, что всё правда. Он прямо чует, что Соколовский не врёт.

– У тебя сейчас взгляд любопытной Варвары на базаре! – хмыкнул Филипп. – Когда уточнишь у своего руководителя, когда он сможет приехать, сообщи мне. А теперь кыш отсюда!

– Эээ, а я вот ещё спросить хотел!

– Спрашивай, раз хотел.

– А вот это средство, которым Уртян Таню поил… у него побочек нет?

Соколовский покосился на насупившегося Врана и неожиданно улыбнулся.

– Надо же, какой заботливый братец… ладно, ладно не злись! Побочка есть – обоняние лучше стало.

– А средство действует надолго? Как часто Тане его надо пить, чтобы змеюка не заграбастала её себе? – Вран невольно представил Таню, ЕГО Таню с пустым взглядом послушной куклы и с трудом сглотнул – аж горло перехватило.

– Средство действует всю жизнь, – успокоил его Соколовский. – А вообще-то ты мог бы мне немного больше доверять. Видишь ли, я заинтересован в Татьяне, так что о её безопасности забочусь.

Вран кивнул, но упрямо сдвинутые чёрные брови однозначно свидетельствовали о том, что ему можно говорить что угодно, но он всё равно будет контролировать Татьянино окружение, беспокоиться о ней и по-своему защищать.

– Вот и славно! – думал Соколовский, глядя вслед Врану. – Вообще-то ему это требуется ничуть не меньше, если не больше, чем Татьяне. Защищать кого-то, кого любишь, даже если для этого надо держаться зубами за воздух… – невольно припомнил он слова Кота, а потом кивнул сам себе. – Иногда и живёшь-то только ради того, чтобы защищать!

Но философия философией, а насущные дела никуда не исчезли. Поэтому Соколовский вызвал Татьяну, расспросил у неё о явлении Эвил в клинике, а потом спросил:

– Даже я уже слыхал краем уха про любимый диагноз нашего нового специалиста. Ей что, действительно только ожиревшие животные попадаются? Хотя… у полоза Эвил точно ничего такого не было.

Татьяна напустила на себя бесстрастно-профессиональный вид и пожала плечами.

– Таня! Я задал вам вопрос… – строго воззрился на Татьяну Сокол. – Я должен понимать, кто у меня работает!

– Филипп Иванович, если можно, спросите это у Ивана Степановича, – Татьяна не любила «переводить стрелки» на кого-то другого, но, на её взгляд, это был сейчас единственный выход. – Он, как ветврач высочайшей квалификации и наш руководитель, вам лучше ответит.

– Поняяятно, цеховая солидарность и моральная чистоплотность в тесном симбиозе! – протянул Соколовский. – Тань, я именно вас спрашиваю. Я и так понимаю, что Марина вам ни разу не конкурентка, да даже если бы и была, вы бы не стали её подсиживать. Мне просто нужна правда! Что у неё за история с вечным у всех ожирением? Она что? Больше никаких диагнозов не знает?

– Почему же? Она, в принципе, достаточно грамотный специалист. Другое дело, что комплексует очень. Ей кажется, что она должна быть непогрешима во всём и всегда, вот и пытается сходу всех строить, чтобы ни у кого сомнений в этом не возникало, – Татьяна припомнила некоторые особенности начальства и осознала, что сейчас лучше ответить…

– Так… а дальше? Таня, я же всё равно узнаю! – предупредил Сокол. – И при чём тут всё-таки ожирение?

– Коллег она ревнует к клиентам и руководству, а животные… понимаете, сейчас излишний вес у животных – это довольно распространённая вещь. Тут, правда, надо понимать, как именно это определять. Вот, положим, принесли кота, а он реально увесистый, только вот он по породе такой и должен быть – плотный, тяжёлый. А Марина сходу скажет – ожирение, чтобы выиграть себе время, ошарашить, впечатлить и подавить клиента, а дальше уже потихоньку и, по возможности, незаметно искать истинную причину проблемы.

– А что за истории, когда она оспаривала ваши рекомендации и животным становилось хуже?

– Это как раз от ревности, – вздохнула Таня.

– Ясно. Хорошо, я понял! Этой самой Марине, насколько я понял, отчаянно повезло, что вы пришли. Эвил бы её в порошок растёрла.

– Да, она рассердилась, – согласилась Таня. – Я хотела уточнить, а она действительно будет тут жить?

– Нет! Жить не будет, а вот бывать – да. Так что комнату ей приготовьте. Я так думаю, что на днях выйдет публикация о том, что у нас с ней роман, и её придётся тут оставить…

Соколовский поморщился. Не хотелось ему всё это затевать, но выхода не было – можно было напрочь заморочить Хвостова, даже нескольких таких «Хвостовых», но, когда со шлеек спущены много подобных «ищеек», отбиться уже сложно. А домыслы? А дурные слухи? А вылепливание из общественного мнения чего-то совершенно далёкого от реальности, которое подобные «грязевые издания» очень даже практикуют?

– Нет уж! Дешевле с Эвил в «роман» сыграть, благо, правила нам обоим знакомы, – решил он.

– Хорошо, я приготовлю комнату, – Татьяна, радуясь, что вопросы про Марину закончились, поспешила за пылесосом и тряпками, а Соколовский сам себе кивнул:

– От Марины буду избавляться. Мне тут такие «специалисты по экзотам» не нужны! Кстати, про экзотов… А не пора ли моего медведя у Крыланы обратно вытребовать? Что такое, в самом деле, а? Зацапала мишку и не отдаёт! – хмыкнул он.

С Крыланой поговорить удалось этим же вечером.

Вороница была явно не в настроении, сверкала на Соколовского чёрными глазами, бросая гневные взгляды такой интенсивности, что было даже странно, почему они не взрывaлись рядом с Филиппом.

– Что случилось? – Cоколовский подавил в себе желание спросить: «Что я такого сделал?», вовремя вспомнив, что он вообще-то тут хозяин положения, а ему медведя не возвращают…

– И вы ещё спррашиваете? – возмутилась Крылана.

– Да, спрашиваю. Очень хочу узнать! – кротко признался Филипп. – Я, как нормальный мужчина, женскую логику всё равно не догоню, так что только и остаётся спрашивать!

– Не догоните, так хоть согрреетесь! – парировала Крылана. – А случилось то, что Таня у вас прросто зашивается! И ветерринарр, и выездной консультант, и доверренное лицо, и УБОРРЩИЦА!

– Крыланочка, но, во-первых, уборка нужна не каждый день, а когда кто-то приезжает, – Соколовский предпочёл бы с морочницей не ссориться, поэтому пустился в объяснения, – А, во-вторых, я же не могу нанять уборщицу со стороны! Вы представляете, ЧТО будет с посторонним человеком?

– Я всё прредставляю… – сердито сощурилась Крылана. – И даже то, что Таня прросто упадёт от перреутомления! Я её тогда у вас прросто заберру и всё!

– Так, секунду… вы мне ещё медведя должны вернуть! – припомнил Соколовский.

– Ах, да… медведь! – Крылана сделала над собой усилие и даже почти улыбнулась, отчего Сокол насторожился гораздо больше, чем от крупного скандала, который ожидал с минуты на минуту. – Медведь, значит…

– Так, а что у нас с медведем не то? – Cокол сам никогда не был в шкуре мужа, у которого жена забрала крутую машину, а потом вдруг как-то заюлила, когда её надо отдавать, но некое подобное беспокойство ощутил.

Но медведь-то не машина, его разбить не получится… наверное. Да?

Крылана явно тянула с ответом, Сокол пытался сообразить, к чему ему готовиться, но, конечно, не преуспел!

– Я не могу вам его веррнуть! Давайте меняться! – выпалила, наконец, Крылана.

– Не понял… – протянул Филипп, – Вы его что, как-то того… иcпортили?

– Ой, ну какие глупости вы говоррите! Конечно, нет! Просто он у нас так пррижился замечательно! Он готовит так, что даже рродственники мужа в восторрге! Он исследовал все прродуктовые возможности в округе, выяснил, где что можно заказывать, где что покупать, разверрнулся… Даже выглядит по-дрругому – довольный жизнью, понимаете?

– А как он переносит многолюдье? В смысле ваши родственные слёты?

– Пррекрасно! Я попрросила его не сдеррживаться, когда ему мешают готовить, так что у нас перриодически такая тишина и благолепие… А потом, если он устает, то прросто уходит в лес и гуляет там. Я знаю, что вы хотели его поселить в своём терреме, но это очень далеко от цивилизации, а он всё-таки не совсем дикий. Он же за зиму там или в спячку впадёт, чего никогда не делал, или озверрреет!

– Нда… не исключено! – протянул Соколовский. – Погодите… а что вы говорили про мену? Вы на кого его менять хотите?

Крылана тяжело вздохнула и объяснила, что дальние родичи мужа сплавили им в их загородный дом молоденькую вороницу.

– Пррродали, проще говоря. Она – их позоррр, потому что летать не может. Так что они мне её прривезли и прредложили в качестве служанки, если я никому из ворронов не буду говорить, какого она ррода, ну… и немного помогу финансово их старршему сыну. Я хотела её Тане показать, мало ли… вдруг ей помочь можно. А тут эта уборрка… Короче, она может здесь остаться, помогать Тане с хозяйственными вопросами за еду, больше ей всё равно рродичи и не обещали, а медведя вы мне отдадите в повара и охрану для дома.

– Ничего себе предложение! – Соколовский тянул время, делая вид, что сомневается, хотя сходу понял – это очень выгодное предложение!

– Соглашайтесь, а то я буду ходить и трретировать вас за Таню! – пообещала Крылана.

– Хорошо, соглашаюсь – очень уж угроза страшная! – рассмеялся Соколовский. – А Таня её видела?

– Нет, конечно, как бы я её сюда прриволокла без вашего разрешения? Она пока за горродом.

– Ну везите тогда, что уж тут! – разрешил Соколовский, ощущая, что день-то у него задался…

Глава 9. Мизансцены в работе и в быту

Посмеиваясь сам над собой, Соколовский откинулся в кресле:

– Как я живу, как живу… Медведя спёрли, одни во́роны вокруг, прямо воронья слободка какая-то! А я-то их, между прочим, терпеть не могу! А если не вороны, то лисы! А если не лисы, то гуси, которые разобрали второй автомобильный аккумулятор из шести… С ума сойти можно! – он покосился на себя в зеркало, чуть прибавил трагизма в излом бровей, откинул назад кудри…

– Нда… это можно использовать, пойдёт! – одобрил он мизансцену, а потом насторожился – у двери послышались шаги Татьяны, а потом негромкий стук в дверь.

– Танечка, входите!

– Филипп Иванович, мне Крылана сказала про вороницу… Вы действительно решили её взять на работу?

– А что делать? Михаила Бирюкова Крылана себе зацапала, придётся брать, чего дают! – с тяжёлым вздохом выдал Соколовский.

– Филипп Иванович, а ведь вы этим довольны… – вдруг поняла Таня.

– Да с чего вы взяли-то? – возмутился Сокол, слегка даже обиженный тем, что его безукоризненная игра не принята зрительницей.

– А кажется мне так, – улыбнулась Татьяна. – Где поселить вороницу?

– На чердаке выделите комнату. Мебель и всё прочее покупайте, какие сочтёте нужным. Нам действительно нужен персонал, причём не из людей. Кстати… вам правильно кажется. Бирюков в моём тереме не прижился бы. По зрелому размышлению я понял, что он или одичал бы вконец, или затосковал по людям до отчаяния. А для такого неустойчивого типа обе крайности очень опасны.

– Значит, вам придётся искать кого-то ещё? – Таня парадоксальным образом ощущала некую ответственность за сад с молодильными яблоками.

– Да, причём быстро… – озабоченно кивнул Сокол. – А тут ещё Эвил… Вы ей комнату приготовили?

– Конечно.

– Когда она прибудет, постарайтесь к ней сразу новенькую вороницу не пускать – она летать не умеет, так что шансов против Эвил у неё никаких нет. Вас-то она не тронет, а вот на незнакомую беззащитную птичку может и среагировать, если не в настроении будет.

– Поняла, – кивнула Таня и поспешила на чердак – посмотреть, что из мебели нужно купить.

Крылана, разумеется, поспешила за подругой, тем более что им было о чём поговорить:

– Девочка молоденькая совсем только-только школу окончила. Ей семнадцать.

– С шести лет пошла?

– Да. Это рредкость для вррановых. Мы стараемся подольше детей подержать дома, даём возможность как можно лучше научиться собой владеть. А Каррину отправили в шесть, потому что уже тогда стало понятно, что она не летает, и ей запретили оборачиваться ворроничкой.

– Как это? – удивилась Таня.

– Очень прросто! Сказали, что раз она не ценит кррылья, то и нечего их показывать.

– Крылана, но… но как же так? Разве это её вина?

– Её семья ррешила, что именно её. Она перрвая из выводка научилась летать, очень хорошо получалось, а потом в один из дней было очень ветррено, ворронятам запретили крылья рраскррывать, чтобы не унесло, а эта глупышка не послушалась, так ей хотелось показать, что она уже большая и умеет даже с ветрром спрравляться.

– Её унесло?

– Да, и довольно далеко, она, конечно, обессилела почти сразу, её ветрром кррутило так, что даже я не поняла, где малышку носило – в памяти только огрромный чёррный прровал. Потом-то её нашли, но она сломала оба крыла и пррилично замёррзла.

– Ой, ужас какой!

– Да, стррашно! – согласилась Крылана. – Ворроничке было всего пять лет, это был её первый ветрреный полёт и вдрруг такое…

– Крылья срослись неправильно?

– Врроде, прравильно… но ррентген ей никто не делал, потому что, пока её искали, едва не погиб один из Каррининых старших брратьев. Самый многообещающий.

– Случайно не тот, которому ты деньгами должна была помочь?

– Тот самый. Он пока её искал, сильно застудился, долго болел, пропустил много по школьной пррогррамме, ну и потом, как я поняла, вёл себя так, словно ему весь ррод обязан – это же из-за Каррины он пострадал. Корроче, учился он потом спустя ррукава, никуда не поступил, так я ему обучение должна была оплатить.

– И тебе, грубо говоря, продали в рaбство Карину?

– Не гррубо говорря, а так и получается! Они и договорр мне выправили – полного владения и повеления. Я чуть его им в клювы не запихала… – Крылана яростно сверкнула глазами. – Едва сдерржалась, и то, спасибо мужу… Он отвлёк своих рродичей, чтобы я им в головах урраган не устрроила!

– А он как к этому относится?

– Тоже с трудом сдерржался! Говорит, не знал, как спрравился и им хвосты не повыдерргал!

Крылана тяжело вздохнула:

– Тут ведь сррабатывает дрревний закон выживания. Если птенец не жизнеспособен, то его надо выкинуть из гнезда, потому что он объест прочих. Лишит их шанса на выживание. А если уж такого пожалели и не выкинули, то он обязан рроду принести хоть какую-то пользу.

– Как Вран? – хмуро спросила Таня.

– Примеррно. Корроче, девочку дерржали в надежде, что она выучится и её можно будет к какому-то делу прриставить да что-то с этого поиметь, рраз уж они в неё вложились. Эх, не вышло у меня выкррутиться, всё рравно сделали ррабовладелицей! – пригорюнилась Крылана.

– А почему ты её Соколу предложила? – Таня этот момент не очень поняла.

По её разумению, лучше было бы дать Карине жить свободно и как она хочет.

Крылана горько рассмеялась:

– А куда её ещё? Я ей прредложила полную свободу – лететь на все четырре сторроны, а она на колени бух и мне в ноги вцепилась, рррыдает, что, мол, она и так никчёмная, а если я её выгоню, то у неё совсем никакой цели в жизни не останется – так-то типа цель служить за те деньги, которые я её рроду-уррpoду выплатила! Я ей объясняю, что я не выгоняю, а отпускаю… да куда там! Ну, думаю, ладно, пусть пока у меня поживёт, глядишь, успокоится, я ей немного голову попрравлю, точнее, то, что там рродичами изломано, да у нас же в гости пррямо очерредь стоит! Прричём, как назло, те, кто в курррсе её дел. И все Каррине приказывают как последней служанке! Я было попыталась объяснить, что так нельзя, да куда там! Рраскарркались, мол, она только на это и прригодна!

Крылана с досады стукнула ладонью по дверному косяку, потрясла рукой, а потом продолжила:

– Корроче, я уже думала её тоже в институт устрроить и общежитие оплатить попрриличнее, чтобы девочку не террзали.

– А почему не получилось?

– Да посмотррела на нашего Биррюкова… Вот он тоже попытался стать полностью человеком, и что из этого вышло?

– Нда… вышло не очень-то хорошо… – Таню до сих пор озноб пробирал, стоило только вспомнить несущегося за ней по коридору медведя.

– Если честно, то получилось максимально удачно из того, что вообще могло быть! – вздохнула Крылана. – Но верроятность этого была так мала… Да, Каррина, конечно, так сделать физически не может, всё-таки не Михаил Михайлович, но то, что несчастна будет – это точно! А тут… тут она, во-перрвых, будет типа отррабатывать, то есть себя клевать не станет. Во-вторрых, её мужерродичи попррекать да напоминать каждый день о её никчёмности не будут. А в-третьих…

Крылана улыбнулась и обняла Таню:

– А, в-трретьих, ты тут!

– Как c Враном-то не получится… – вздохнула Татьяна.

– Да и не надо. Ты же её обижать точно не станешь!

– Да ты что! Конечно, нет! Бедный ребёнок и так натерпелся.

– Вот-вот! Именно это ей и нужно. Понимаешь, её никто не жалел. Вообще никто, даже когда она кррылья сломала! Да, я понимаю, что она сама наррушила запррет, но она же маленькая была, да даже если и старрше… ну как своё-то так гнобить? Не понимаю…

Крылана присела на подоконник и задумчиво продолжила:

– Хотя я непрравильная, да и семья у меня такая же! Я ж их типа тоже позоррила, но меня-то никуда не пррятали, не запрродавали, наоборрот – самый вкусный кусок мне несли, от любой непрриятности пррикрывали!

– Ты замечательная и семья у тебя такая же! – теперь уже Таня обняла подругу. – Я тоже этого не понимаю! Так что хорошо, что ты её сюда пристроила. Я посмотрю, что можно с её крыльями придумать, хотя, конечно, вряд ли… столько времени прошло. Но… кто знает! – Таня решила заранее не унывать.

Мало ли, чего в жизни не бывает, тем более в её доме.

– Опять же ты рядышком, если что, поможешь Карине! – договорила она.

– Да, вот и я так подумала, что это самое рразумное ррешение. Тем более что врряд ли Сокол будет врредничать по её поводу, а если что, я ему прросто вирру за Биррюкова выплачу, тем самым выкупив Каррину. Хотя… медведь-то на тебя нападал, так что тебе большая часть компенсации и положена.

Таня только рукой махнула, какая уж тут компенсация.

– А вот не маши ручками… Тебе Сокол что, яблоками вирру выплатил?

– Нет, просто подарил.

– А! Вот и отлично. Да не смущайся ты, это норрмально в нашей срреде – чёткие денежные ррасчёты укррепляют дрружеские отношения! – провозгласила Крылана. – Так чего ты думаешь тут поставить из мебели? Крровать ей точно нужна, на присаде она спать не прриучена – отвыкла от ворроновой натурры.

– И кровать, и кресло, и стулья будут, и столик, конечно. Шкаф вот сюда… – Таня прикидывала что куда станет.

– Да у неё и одежды-то почти нет! – вздохнула Крылана. – Два чёррных платья, парра свитеррков, парра блузок с бррючками и курртка с пуховиком – всё-таки с северра девочка. Всё.

Таня сердито фыркнула:

– Решим… в конце концов, ей надо будет тут работать, а не гостей пугать!

– Вот именно на это и упиррай. Я было сунулась ей одежду купить, а она в слёзы, мол, ей же отррабатывать потом надо будет.

– Дикость какая-то! – вздохнула Татьяна и чуть не подпрыгнула от звонка смартфона – так увлекалась разговором о несчастной вороничке, что напрочь забыла об…

– Эвил, – Татьяна покосилась на экран гаджета и приняла вызов.

Возбуждённый щебет особой гостьи был слышен даже Крылане, которая поморщилась, а как только Таня закончила разговор, уточнила:

– Она всегда такая эмоциональная?

– Я её ещё маловато знаю. Возможно, она просто вошла в роль звезды… – миролюбиво отозвалась Татьяна.

– Вошла-вошла… пусть выходит! – решила про себя Крылана. – Тоже мне, взяли моду, как войдут, куда не надо, как присядут окрружающим на шеи и вперрёд! Только я ж злая, я ж разом спущу с Таниной шеи кого угодно, а уж тем более всяких зазвездившихся змеюк.

«Зазвездившаяся змеюка» как раз подъезжала к гостинице, соображая, достаточно ли вещей взяла для собственного комфорта и поддержания легенды с одной стороны и не решит ли Соколовский, что это перебор, с другой стороны…

– Филипп Иванович, – Таня заглянула к начальству, придирчиво изучавшему себя в зеркале, – Эвил подъезжает. Комната её готова… только она сказала что-то такое про чемоданы, я не очень поняла…

– А что такое?

– Ну… сказала, что грузчик нужен, – призналась Таня.

– Км… вот некоторым хоть говори, хоть не говори, хоть клювом в башку постучись – всё одно пустота внутри! – вздохнул Соколовский. – Ладно, сову пошлите, скажите ей, что я велел. Сова у нас и за бригаду грузчиков сработает…

Таня исполнительно кивнула и поспешила за присказочной совой, а Сокол снова повернулся к зеркалу и пожаловался сам себе:

– Сова-то перенесёт даже Эвил в истинном виде, причём куда угодно, но другое дело, что я же этой змеище сказал – гору вещей не брать!

То, что про гору он погорячился, стало очевидно, стоило только ему выглянуть на лестницу…

Весь гостиничный холл был завален грудами чемоданов.

– Гору… да тут горный хребет! – рассердился Соколовский, и было за что.

Сова-то много чего могла, но не на улицу же вылетать необычной совушке, а как перегрузить вот это вот всё из огромного багажника машины в гостиницу? Нет, водитель Эвил, конечно, разгружал всё привезённое добро, но в гостиницу войти почему-то не мог, ноги просто не шли и всё тут.

Пришлось ему передавать чемоданы через порог…

– Татьяна! Вам кто разрешил вещи таскать? – сердито рыкнул Сокол, торопливо сбегая по лестнице.

– Милый, ты вышел меня встречать? – Эвил искусным жестом отбросила в сторону сумочку и повисла на шее очень сердитого Соколовского, прошипев ему на ухо:

– Улыбайся! Улыбайся немедленно, на противоположной стороне улицы фотограф караулит! Пока тебя не видно, но он сейчас выйдет из тачки и запечатлеет тебя такого радостного-прерадостного, аж страшшшно!

– Вот и правильно, что тебе страшно! – нежно пропел Сокол, очень вовремя нацепив на физиономию крайне романтическое выражение лица. – Ещё раз заставишь врача перетаскивать своё барахло, я тебе вместо Татьяны для лечения грузчика предоставлю!

– Ой, как ты меня напугал, – Эвил прямо-таки завилась вокруг «любимого», на что он влюблённо прошептал:

– Переигрываешь! У нас постельных сцен в холле не запланировано. И вообще, я в таком не снимаюсь… Да и если ты в людском виде, то лучше обеими ногами на полу стоять – так надёжнее!

Глава 10. Нежная-пренежная

– Зануда ты! Никакого в тебе куража нету! – прошипела на ухо Соколовскому нежная-пренежная Эвил. – Что? Без режиссёра, небось, даже сцену встречи любимой, юной и прекрасной девушки отыграть не в состоянии?

– В состоянии, дорогая! Но два вопроса – где ты видишь тут девушку-то, да ещё юную? У тебя что, раздвоение личности, запамятовала, кто ты на самом деле? Я уж про возраст вообще почти молчу.

– Лучше совсем про него молчи! – ласково посоветовала Эвил. – Я же потом могу и в истинном виде тебя обнять… Правда, опасаюсь, что тогда твоей Тане придётся в тебе много чего чинить!

– Милая, или ты сейчас завязываешь свой раздвоенный язык бантиком и стихаешь, или я сейчас сыграю сцену «Выпроваживания коварной изменщицы на улицу», а на роль девушки кинозвезды выберу себе кого-то другого!

– Слушай, и что ты такой вредный? – c некоторым даже уважением отозвалась Эвил, незаметно покосившись через плечо на улицу, – О! Ещё пара секунд и дверь совсем закроется! И-раз, и-два, и…

Через миг после окончательного закрывания двери Соколовский филигранно выпутался из «нежных», но слегка удушающих объятий и отодвинул от себя Эвил.

– Значит так… ты, милая, кое-что перепутала, наверное. Я обратился к тебе с предложением сотрудничества, причём взаимовыгодного, для того чтобы это было МНЕ удобно. Если мои условия тебя не устраивали, ты спокойно могла или отказаться, или сказать, что именно не так. Но ты согласилась.

– Ну и что? – усмехнулась ему в лицо Эвил. – Ну и согласилась потому, что это было удобно МНЕ! Избавиться от меня сейчас же ты не можешь – мы только-только заморочили всем голову, и публика будет думать, что я твоя возлюбленная. Рассоримся в ближайшее время, так я ж могу тебя ославить… Понимаешь? Как придумаю что-нибудь этакое! – Эвил насмешливо прищурилась.

– Это ещё кому поверят – у меня репутация прекрасная, а у тебя… ну, ты сама знаешь, столько времени трудилась над амплуа злобноватой хулиганки.

– Но обаятельной и очаровательной! – серьёзно поправила его Эвил, – Харизматичной и влекущей!

– Иначе я бы тебя и не выбрал, – хмыкнул Сокол. – Ладно, можешь какое-то время оставаться в гостинице. Вещи будут в камере хранения, вот тут, – он махнул рукой под лестницу, где тут же исполнительно скрипнула дверь свежесделанной «камеры хранения». – А наверх можешь взять не больше половины своих чемоданов, вон… сова донесёт. И не забудь, я тебе говорил, что переезжать не стоит, так что все затруднения – это твоего хвоста дело!

Вообще-то сова и гораздо больше могла донести, но Сокол решил сразу показать, кто здесь хозяин. Со змеёй-то как? Чуть только расслабишься, и нате вам, она уже на шее обретается и периодически эту самую шею поддавливает, так… в профилактических целях.

Эвил рассердилась, а потом резко шагнула к нему и прошипела в лицо:

– Ты тоже кое-что забыл! Ты закрыл свою врачиху от моего воздействия, но запамятовал, что сам тоже человек!

Она уставился в лицо Соколовского, и Таня, которая стояла на середине лестницы, беззвучно ахнула, испугавшись, что Филипп сейчас поддастся влиянию Эвил, но он только злорадно расхохотался:

– Змеюшка моя золотая, да ты совсем берега попутала! Я в принципе не поддаюсь никакому воздействию, а уж твоему так тем более. И не выпучивай так глаза, во-первых, это неэстетично, во-вторых, на меня это не действует, а в-третьих, они у тебя, кажется, болят!

Таня ожидала какого-то взрыва эмоций от Эвил, но та только разочарованно вздохнула:

– Жаль, жаль… но попробовать-то всё равно стоило! Кстати, а когда тут кормят?

Соколовский даже развеселился – нет, в самом-то деле, ну что делать с таким неописуемым существом? Ничем-то она не смущается, не тормозит и ни на миллиграмм не чувствует себя виноватой!

– Кормят, когда ты что-то себе в ресторанах с доставкой закажешь!

– Фррр, а что, еды тут совсем нет? – уточнила она, прищурившись на шорох под лестницей.

– Милая, если ты попробуешь поохотиться, отсюда целой тебе не выйти. Официально предупреждаю! А если от тебя кто-то пострадает, то и живой не факт, что выберешься.

– Ой, напугал-напугал… Я ж слышу, что тут кто-то грызучий есть!

– Тот, кто тут есть, не про вашу змеиную честь! – отреагировал Сокол.

– Ну, ладно, ладно, лично я и не буду… – расплывчато пообещала Эвил.

– Смотри… если что, я предупредил! Кстати, персонал трогать тоже нельзя!

– Эту что ль? – Эвил кивнула на Татьяну.

– Врача, от которого зависит твоё драгоценное здоровье, называть «этачтоль» как-то опрометчиво, не находишь? Ты же, вроде, в приличной семье воспитывалась, уважаемого полозового рода. Так сказать, в традиционно-восточном уважении к медикам.

Эвил, как это ни странно, устыдилась. По крайней мере, на вид.

– Да… я не права. Татьяна, приношу свои извинения! – она склонила голову.

Таня только-только хотела сказать, что ничего страшного, но, перехватив суровый взгляд Соколовского, приняла строгий вид и ответила:

– Я принимаю ваши извинения!

Видимо, отвечено было правильно, потому что Эвил, подняв голову, смотрела на неё уже как-то менее пренебрежительно.

– Да, так к вопросу о прочем персонале… у меня здесь работает один человек – Татьяна, несколько воронов, вороницы, лис-травник, сова, кот, гуси, ещё кое-кто. Кроме этого, могут приезжать гости. Это я к тому, что, кого бы ты ни увидела в этом здании, есть, пугать, ловить или охотиться на них не стоит! Ты меня поняла? В противном случае лучше даже в комнату не поднимайся – разворачивайся и ползи отсюда!

– Хорошо-хорошо… – выдохнула Эвил, которая в очередной раз ощутила, что глаза-то у неё болят! – Не надо так переживать за свой драгоценный персонал! – фыркнула она.

– Значит, мы друг друга поняли и никаких сюрпризов не будет! – понадеялся Соколовский, впрочем, уверенности у него не было ни малейшей, поэтому он в очередной раз порадовался тому, что устроил гостиницу именно в норушном доме.

– Эвил явно о норушах ничего не знает. Знала бы, учуяла бы и спросила. А так… ну, сюрприз будет змеюке! Но наглая просто изумительно! Хотя… и это хорошо – какой-то более стеснительной особе контакт с папарацци был бы в тягость, а этой – в наслаждение! Она любого хама на косточки разберёт, пожуёт и выплюнет!

Тут ему пришло в голову, что Эвил это может осуществить и не в переносном смысле, а в прямом.

– Это дело такое… работа рискованная, тут каждый сам за себя! Если что, ребятки, я вам гарантии безопасности не давал! Сами пришли, сами и спасайтесь!

Последняя фраза оказалась пророческой – на следующий же день в почти всех крупных изданиях появились фотоистории о романе звезды отечественной киноиндустрии и известной певицы. Фото были одинаковыми, теми самыми, которые были отсняты Лёхой Хвостовым.

Сам Лёха мог бы какое-то время почивать на лаврах и денежных вливаниях от этой добычи, но так как интерес к теме попёр как на дрожжах, он решил развить успех.

К Соколовскому он решил пока не соваться – всё-таки мужик крупный, врежет, мало не покажется, а вот певичку заловил у студии звукозаписи…

***

– Слушайте, а что это у нас с Хвостом происходит? – интересовались потом его коллеги. – Чего он, как укушенный, пишет и пишет про эту, как её… Эвелин, которая Эвил? Прямо оторваться от темы не может? Причём про её роман как-то так, по касательной, а вот про неё саму прямо хвалебные оды складывает!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.