София Брайт
Дети от предателя. Он не узнает

Глава 1

– Ну что ты плачешь, глупышка? – прижимает меня к груди Глеб, положив подбородок мне на макушку. – Всего полгода, и мы снова будем вместе.

Я слышу, как быстро бьется его сердце, и мне так будет не хватать по ночам этого звука, как и его размеренного дыхания.

– Целых шесть месяцев! Сто восемьдесят два дня! Четыре тысячи триста восемьдесят часов! Это же целая вечность! – по щекам струятся слезы, а я даже не пытаюсь их остановить, утыкаясь лицом в крепкую грудь.

– Ну ты чего, крох? Мы будем созваниваться каждый день по видеосвязи. И в свободную минуту я буду заваливать тебя сообщениями, – говорит он ласково, но по тяжелым вздохам понимаю, что не мне одной тяжело расставаться.

– Это не то, – продолжаю я плакать, крепче сжимая в ладонях хлопковую футболку. – У меня будет день, у тебя – ночь. Рано или поздно ты устанешь караулить меня, потому что будешь уставать на работе.

– Лин, ты всегда будешь важнее работы, и поэтому мне никогда не надоест ждать тебя, – целует в лоб.

– Правда? – поднимаю лицо, смотря на Глеба.

Я плохо вижу его из-за слез, но все равно могу различить то, насколько серьезен Любимов. Он и правда чувствует то, что говорит.

– Я никогда не солгу тебе и всегда буду любить тебя одну.

Спустя два часа я сижу в такси и с грустью смотрю на проносящийся за окном город. На душе пустота. Без Глеба этот огромный мегаполис кажется пустым и безлюдным.

Как теперь продолжать жить без него?

Мне нужно радоваться, что после стажировки в Америке Глебу дадут новую должность, его отец успокоится, и тогда мы наконец-то сможем пожениться. Я стараюсь видеть плюсы, но не получается.

Весь остаток пути до дома успокаиваю себя мыслями о том, что эти шесть месяцев я смогу больше уделять времени новой работе, не отвлекаясь на личную жизнь и полноценно вникая в дела компании. Ведь я тоже мечтаю об успешной карьере веб-дизайнера, и сейчас самое время заявить о себе.

Но как мне будет не хватать тихих вечеров, когда мы с Глебом бок о бок выполняли задания, а в промежутках сладко целовались.

Из мыслей выдергивает вибрация телефона. Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и принимаю входящий вызов от Ольги.

– Приветик! Проводила Любимова?

– Да, он уже в небе, – выдыхаю шумно.

– В аэропорту были только вы вдвоем? – осторожно спрашивает подруга.

– Да, а что?

– Никого из знакомых не встретила?

– Нет… – напрягаюсь, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но я настолько была поглощена прощанием и впитывала последние мгновения вместе, что не замечала никого и ничего вокруг. – Честно, не могу сказать. Но к нам никто не подходил.

– М-м-м, – задумчиво говорит она.

– Да что такое? Ты меня пугаешь, – эти странные наводящие вопросы и напряжение в голосе подруги не сулят ничего хорошего.

– Лин, ты только это, давай без истерик. Просто я считаю, что должна предупредить тебя…

– О чем ты, в конце концов, говоришь!? – у меня засосало под ложечкой и похолодело в животе от нехорошего предчувствия.

– Я знаю, что ты просила не шпионить за ней. Но… – подруга делает паузу, и я слышу шумный вдох, – но я считаю, что нужно быть в курсе жизни врагов.

– Только не говори, что ты шпионишь за Кобяковой?

– Не торопись меня ругать. Ты же знаешь, что я, в отличие от тебя, не доверяю этой стерве.

– Что бы ты ни сказала, я не хочу дальше этого знать… – головой понимаю, что не должна даже думать о сокурснице и подруге детства Глеба, которая с малых лет была влюблена в него, а их родители мечтали поженить парочку. Я доверяю своему парню, а неразделенные чувства девицы не мои проблемы.

– Но… – теряется Оля, а затем берет себя в руки и выпаливает на одном дыхании: – Я скинула тебе ссылку на ее сторис и считаю, что тебе нужно это увидеть.

– Это все? – тревога в груди нарастает, но я не пойду на поводу у своих страхов и не буду переходить по ссылке.

– Все. Лин, я бы на твоем месте посмотрела, – говорит настойчиво.

– Ты не на моем месте, Оль. И прекращай игры в шпионов. Пока, – сбрасываю вызов, чувствуя, что дыхание сбилось от злости.

Я не просто зла, я в гневе на подругу. Мне и так непросто, и я не знаю, как переживу следующие полгода. Но вместо того, чтобы поддержать меня или успокоить, лучшая подруга подливает масла в огонь.

Смотрю в окно, твердо решив, что ни за что не буду проверять аккаунт Кобяковой, унижая себя и Глеба какими-то подозрениями. Но, несмотря на твердую позицию, дурное предчувствие никак не отпускает.

Я списываю свое состояние на горечь от расставания на длительный срок с любимым парнем и, доезжая до дома, так и не открываю чат с подругой.

Но ночью, когда жду сообщений от Глеба, искушение просмотреть аккаунт соперницы становится столь велико, что мне приходится удалить то самое приложение социальной сети, где она ведет свой аккаунт.

Не помню, как засыпаю. А когда просыпаюсь, нахожу присланное видео от любимого.

– Крох, я на месте, – смотрю на уставшее лицо парня, и хочется обнять его, поцеловать и сделать массаж головы, чтобы он расслабился. – Доехал до квартиры. Сейчас в душ – и спать. Очень тебя люблю и уже скучаю, – посылает в камеру воздушный поцелуй. – Завтра созвонимся.

И все прекрасно в этом видеосообщении, кроме его финала. Изображение пропадает, но запись не останавливается.

– Глеб, а где моя компьютерная сумка? – я слышу женский голос, который узнаю из тысячи. Это голос моей соперницы.

Сердце камнем падает в пропасть.

Слушаю запись дальше, но там что-то шуршит и обрывается.

Я же боюсь пошевелиться и сделать вдох, потому что кажется, что иначе я рассыплюсь на кусочки.

Мой Глеб улетел в Америку с ней. С Кобяковой Снежаной. Его давней подругой и первой девушкой…

А дальше, дальше рука сама тянется к дисплею, чтобы снова установить приложение.

И без капли сомнений я нажимаю на ссылку, присланную подругой…

Глава 2

– Ребят, наконец-то я могу вам рассказать об этом! – говорит Снежана в камеру, и, судя по звукам на заднем фоне, она находится в здании аэропорта. – Случилось то, о чем я так долго мечтала! Я улетаю на стажировку в Америку! – визжит она, а мне хочется закрыть уши от этого мерзкого звука.

Смотрю на ее красивое ухоженное лицо, на блестящие черные волосы и пухлые губы и чувствую, как органы в животе скручиваются в узел от осознания случившегося.

Она там, рядом с ним, на шесть месяцев. В то время как я через океан от них и никак не смогу встать между Снежаной и ее давней любовью к Глебу.

Видео меняется, и я вижу ее в кресле самолета. Она сидит у окна, широко улыбаясь, но угол, под которым она снимает, захватывает мужское плечо в черной футболке, которую я гладила накануне, и мускулистый бицепс.

Следующее сторис она снимает из такси, за окном которого мелькают каменные джунгли Нью-Йорка.

А в последней истории она показывает вид из окна на ночной город. Но я не вижу многочисленных огней, потому что мое внимание сосредоточено на отражении Глеба. Глеба, который не рассказал мне, что Снежана также будет проходить с ним стажировку.

И самое худшее, умолчал о том, что они будут жить вместе.

Я, словно мазохистка, просматриваю все эти сторис снова и снова, чувствуя, что с каждым новым просмотром дыра в груди лишь увеличивается. Мне хочется немедленно позвонить Глебу и потребовать объяснений, но я знаю, что он спит. Или, еще хуже, спит не один…

На работу я приезжаю еще более разбитой, чем накануне. Глаза красные от пролитых слез, и кажется, что в них насыпали песка, такими сухими они ощущаются. Сосредоточиться на проекте совершенно не получается. Все мои мысли там, в нью-йоркской квартире Глеба…

– Лина, с тобой все все в порядке? – подходит ко мне коллега Ваня.

– Что? – не сразу понимаю, о чем он спрашивает, и кладу руку на мышку, пошевелив ею, чтобы вывести компьютер из спящего режима.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Какая-то бледная и потерянная сегодня? – смотрит он пристально.

– Да, все в порядке. Просто я не выспалась.

– Если что-то нужно, говори. Хочешь, бутерброд тебе сделаю с рыбкой? – улыбается он.

– С чем? – только при слове “рыбка” чувствую, как меня начинает мутить.

– Со слабосоленой форелью, – довольно произносит он.

– Спасибо, не надо. У меня что-то с желудком, – стараюсь улыбнуться в ответ.

Остаток дня меня продолжает мутить. Есть совершенно не хочется. Более того, все мысли о еде вызывают отвращение. Я снова зачем-то смотрю проклятые видео и резко оживаю, когда, вернувшись домой, вижу зеленый кружочек вокруг нового сторис, но на нем только фото с двумя чашками кофе и надпись: “Новая жизнь начинается с совместного кофе”.

Сердце болезненно сжимается, и хочется отшвырнуть смартфон в сторону.

Но в этот момент я вижу входящий видеозвонок от Глеба.

Нажимаю зеленую кнопку, и передо мной появляется улыбающееся лицо любимого.

– Кроха, привет! – бодро здоровается он.

Я же в ответ не могу выдавить и звука.

– Лина? – улыбка сползает с лица парня, и он хмурится.

– Я тут, – говорю хрипло.

– Что случилось, кроха?

– Глеб, – я стараюсь взять себя в руки, – когда ты собирался мне сказать, что улетел вместе со Снежаной, м?

Его брови съезжаются, и он поджимает губы.

– С чего ты это взяла? – говорит холодно.

– Ты сейчас серьезно? Ты хотя бы пересматривал видео, что прислал? – усмехаюсь, чувствуя себя самой настоящей дурой.

– В смысле? – вижу, как он напрягается.

– “Глеб, а где моя компьютерная сумка?” – передразниваю голос Кобяковой, всматриваясь в глаза Глеба. – Что? Нечего сказать? Хотя стажировка – это еще не все, правда? Вы еще и живете вместе…

– Лин, все не так… – начинает оправдываться Любимов, и я себя ощущаю героиней дешевой мелодрамы.

– А как? Она выставляет сторис с совместным кофе и началом новой жизни, – стоит начать говорить на эту тему, как меня уже не остановить.

– Лин, да это все совсем не так, как ты себе нафантазировала.

– А как, Любимов? – смотрю на него, давая возможность оправдать эту отвратительную ситуацию и надеясь, что он найдет нужные слова.

– Я не говорил тебе, потому что сам узнал лишь за пару дней до вылета, а потом боялся твоей реакции. Именно такой реакции.

– Допустим, – говорю. – А живете почему вместе?

– Это всего на пару дней, пока Снежа не найдет квартиру.

– То есть она успела подготовить документы для стажировки, на что у тебя ушло несколько месяцев, а квартиру найти не смогла? – из меня вырывается смешок. – Это даже звучит бредово. Ты же понимаешь, что никуда она от тебя добровольно не съедет? – жду от него ответа, но Глеб только молчит и отводит глаза в сторону.

– Она обещала, – говорит как-то неуверенно.

– Ты тоже обещал мне не лгать, – губы застывают не то в улыбке, не то в оскале, потому что я не управляю больше собственными эмоциями. Разговор заходит в какие-то дебри, из которых я совершенно не понимаю, как выбраться. Глеб все сильнее топит доверие к себе, а я не знаю, за что зацепиться, чтобы верить в его искренность.

– Лин, ну ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни? – смотрит вопросительно.

– Теперь я уже ни в чем не уверена, – тяжело вздыхаю. – Ты мне солгал, Глеб. Целенаправленно. То, как преподносит ситуацию она в своих сторис, и то, что говоришь ты, не стыкуется.

– Ангелина-а-а-а, – тянет он мое имя. – Кроха моя. Ну взгляни на меня, – и снова его голос наполняется нежностью, и мне хочется довериться ему. – Я обещал, что никогда тебя не обижу, и я сдержу свое слово.

– Мне очень хочется тебе верить.

– Так верь, – кривовато улыбается он.

– Знаешь, в чем главная проблема, Глеб?

– В чем?

– В том, что я никак не могу проверить достоверность твоих слов.

Глеб не спорит со мной. А потом я вижу прошмыгнувшую в его комнату Снежану…

Глава 3

Разговор заканчивается ни на чем, оставив горькое послевкусие.

Это наша первая ссора, и я не нахожу себе места, думая о том, что могу сделать в своем положении.

Когда спустя полчаса Глеб присылает сообщение, где клянется в том, что у него ничего нет и не будет с Кобяковой и я единственная девушка в его жизни, мне становится легче, но ненадолго.

У них впереди целых шесть месяцев, за которые, я уверена, Снежана испробует все возможные способы, чтобы добиться своей цели. А Глеб… он должен понимать это.

Следующая неделя проходит спокойно. Днем я работаю, хожу на обед с Иваном, хотя все чаще это дается мне непросто, потому что с моим желудком явно что-то не так. Но работы слишком много, и я не могу себе позволить поход к врачу. А ночами я разговариваю с Любимовым, сразу после его пробуждения.

Сторис Снежаны я стараюсь больше не смотреть, чтобы не накручивать себя, как и не упоминаю ее в разговорах с Глебом. О том, съехала она или нет, не знаю. Это терзает меня, но я трусливо не спрашиваю, боясь узнать правду.

У Любимова, как и у меня, появляется все больше и больше работы. Он становится напряженнее, а я к концу дня устаю так, что кажется, будто не за компьютером сижу, а мешки таскаю. И несколько вечеров просто не дожидаюсь звонков от Глеба и засыпаю.

– Что происходит, Лина? – спрашивает он, когда нам наконец-то удается состыковать графики. – Почему ты пропускаешь наши созвоны?

– Прости, в последнее время я очень устаю на работе и засыпаю. Я же говорила.

– Несколько дней подряд? – слышу напряжение в голосе Глеба.

– Глеб, это очень тяжелая неделя, и меня загрузили проектами по самую макушку… Ты же понимаешь, что мне сейчас нужно проявить себя с лучшей стороны.

– Понимаю, – кивает он. – Просто эти отношения на расстоянии меня убивают.

– Что ты хочешь сказать? – мне не нравится то, в каком направлении он начал думать. – Ты сам говорил, что мы все преодолеем.

– Обязательно, – кивает он. – Мы просто обязаны преодолеть.

На следующую ночь я снова не дожидаюсь его звонка и падаю без сил, проваливаясь в мертвый сон, а утром понимаю, что Глеб даже не пробовал дозвониться до меня.

Я отправляю сообщение Любимову с извинениями, но он не отвечает. Не отвечает он и после пробуждения, и не звонит. А когда я набираю его номер, то слышу лишь короткие гудки, будто он занес меня в черный список.

Паника накрывает меня с головой. Сердце готово не то разорваться, не то выпрыгнуть из груди.

Я засыпаю его сообщениями во все мессенджеры и даже на почту, звоню снова и снова, но оказываюсь везде заблокированной.

Внутри меня сковывает страхом, в то время как снаружи я не могу найти себе покоя. Мечусь по квартире, думая о том, что могло послужить такой реакции. Что я сделала не так? Не мог же он так сильно оскорбиться из-за пропущенных звонков?

– Лин, – говорит мне в трубку Оля. – Сидишь? Лучше сядь, – и снова ее прелюдия, от которой кровь стынет в жилах.

– Что случилось? – понимаю, что на пустом месте она не стала бы так себя вести.

– Посмотри сторис у Кобяковой и все поймешь. Просто будь готова к тому, что… что все плохо.

Скинув вызов, я дрожащими пальцами открываю соцсеть, и у меня земля уходит из-под ног.

На фото она и Глеб сидят в ресторане и держатся за руки. И, кончено же, к фото прилагается подпись: “Иногда, чтобы быть счастливой, требуется лишь терпение. Спасибо тебе, любимый”.

Перед глазами темнеет, и телефон выскальзывает из рук, а следом за ним и я теряю равновесие…

Все кончено. Все мои самые большие страхи воплотились в реальность.

Глава 4

– Так, – сводит вместе густые и лохматые брови доктор. – Так, – хмурится он еще сильнее, и кажется, что теперь у него на лбу длинная седая гусеница. – Ну, во-первых, у вас не проблемы с желудком, – наконец-то переходит к сути.

Но я по-прежнему не могу оторвать взор от его бровей, которые двигаются вразнобой, и кажется, будто гусеница пытается сбежать с его головы.

– Вы меня слушаете? – врач понимает, что я совсем не обращаю внимания на его слова. – Ангелина Матвеевна?

– Что, простите? – наконец-то выхожу я из гипноза.

– У вас нет проблем с желудком, – мужчина сцепляет руки в замок и кладет их на стол.

– Что же это тогда? Вот уже почти месяц меня мутит от запахов, а сегодня дважды вырвало. Именно поэтому меня отпустили с работы… – теперь уже в смятении нахожусь я и смотрю на доброе лицо доктора.

– А как насчет вашего цикла? – вижу даже сквозь стекла его очков, как карие глаза поблескивают.

– Не поняла… – как-то неловко разговаривать на такие темы с мужчиной, особенно с таким, у которого гусеница на лбу, и ее половинки вновь становятся единым целым.

– Критические дни у вас когда были в последний раз?

Стоит ему озвучить вопрос в иной формулировке, как у меня отливает кровь от лица и сердце замирает.

– Нет… – говорю больше сама себе, чем ему.

– Что конкретно “нет”? – доносится сквозь шум в ушах голос доктора.

– Я не помню, когда они были… – стараюсь вспомнить момент покупки средств гигиены. Но кажется, это было в момент подготовки документов для стажировки Глеба. И это больше двух месяцев назад. – Вы хотите сказать, что я?.. – даже вслух произнести это слово боюсь, не то что принять реальность, где я осталась обманутой любимым парнем и беременной.

– Похоже, что у вас токсикоз. Вот откуда тошнота, рвота, слабость и сонливость.

– Но как же так, мы же предохранялись… Ах! – вспоминаю тот единственный раз, когда мы кружили с ним вокруг ночного города на машине и едва добежали до дома, сгорая от желания.

Страсть накрыла нас прямо в коридоре. Никто так и не вспомнил о защите, а на следующий день он сказал, что уезжает, и я напрочь забыла выпить таблетку для предотвращения последствий.

– В общем, рекомендую вам обратиться в женскую консультацию. Там вам скажут, какие анализы нужно сдать.

– А если я не хочу сохранять ребенка? – понимаю, что сейчас не самый подходящий момент для беременности и тем более родов.

После предательства Глеба я и так не в силах собрать себя в кучу и не знаю, как залатать дыру в груди. Даже спустя две недели после того, как я узнала о его отношениях с Кобяковой, не могу перестать выть по ночам в подушку. А теперь беременность? Нет, это совсем не вовремя.

– Рекомендую вам вот этого врача, – терапевт протягивает мне визитку. – Обязательно обсудите с ней ваши страхи и желания. Думаю, она сможет вам помочь.

– Ты что? – смотрит на меня, широко распахнув глаза, подруга.

– Беременна, – выкладываю перед ней три теста, и на каждом по две жирные красные полосы.

– Обалдеть, – смотрит на мои тесты Оля. – И что думаешь?

– В моем положении один вариант.

– То есть? Вот уж нет! У тебя как минимум два варианта!

– Шутишь? Глеб явно дал понять, что между нами все кончено. И теперь он строит счастливое американское будущее с той, о ком грезили в качестве невестки его родители.

– И тем не менее он должен знать о беременности, – говорит с видом знатока подруга.

– Как ты предлагаешь это сделать? Отправить ему сообщение с голубями? Он же меня заблокировал везде, понимаешь? Во всех мессенджерах и соцсетях, – и снова в горле встает ком от осознания того, как сильно я ошиблась в Любимове.

– Но меня-то он не блокировал! – радостно говорит подруга.

Оля остается у меня ночевать, а утром я дожидаюсь того времени, когда в Америке наступает вечер и Любимов возвращается с работы. Только после этого набираю его номер с телефона подруги.

Вызов идет, и это уже радует, ведь это означает, что подруга не попала в черный список Глеба.

Я слышу, как принимают вызов, но не успеваю обрадоваться, как в динамике звучит женский голос.

– Алло! – говорит Снежана. – Алло-о-о! – повторяет она, но у меня вмиг вылетают из головы все слова.

– Я знаю, это ты, мерзкая сучка, следящая за мной, чтобы докладывать своей подружке детали моей жизни, – сердце в груди стучит быстро-быстро, и я понимаю, что это мой единственный шанс связаться с Глебом, поэтому я должна подать голос и позвать его к телефону. – Но ты знаешь, я рада, что ты ей все докладываешь, – по голосу слышу, как она улыбается. – Пусть эта убогая теперь так же мучится, как мучилась я.

– Поосторожней со словами, – не собираюсь слушать поток оскорблений в свой адрес.

– Терехова, неужели это ты?

– Позови к телефону Глеба, – сжав челюсти, прошу эту дрянь, что увивалась за ним так долго, что он ее жалел, бедняжку.

– А ты еще не поняла, что он не хочет разговаривать с тобой? И, вообще, ему противно вспоминать то время, что вы провели вместе.

– Так пусть скажет мне об этом лично. Или ты в его секретари переквалифицировалась?

– Скорее, в невесты, – надменно говорит она, и эта фраза ранит в самое сердце. – Глеб сделал мне предложение. Твоя подружка еще не донесла эту новость до тебя? Нет? – смеется в голос. – Он мне даже кольцо подарил! Я выложила в свой аккаунт. С большим бриллиантом. А тебе? Ну ты и дура. Слепая, наивная дура. Всё, прошло твое время. Забудь о Глебе! Он мой.

– Просто позови его к трубке, – цежу сквозь зубы, желая придушить эту мерзавку. – Это вопрос жизни и смерти.

– Вот и подыхай там, в одиночестве, – шипит она.

– Снеж, ты готова? – слышу голос Глеба, и в животе все стягивается в узел от тоски и невыносимой боли.

– Иду, котик, – щебечет она и сбрасывает вызов.

А когда я перезваниваю, то в трубке раздаются лишь короткие гудки.

– Она занесла твой номер в черный список, – отдаю телефон подруге, понимая, что все кончено.

Он совершенно точно забыл обо мне, и плевать ему на мою беременность.

– Слу-у-ушай, – тянет Оля. – А может, рассказать ему через его родителей, м? Мне кажется, рабочий вариант.

– Ни за что и никогда!

Но уже через три дня я стою на пороге особняка Любимовых и стараюсь справиться с панической атакой.

Глава 5

– Вы к кому? – слышу в динамике голос охранника, после того как десять минут морально настраиваюсь нажать на кнопку и все же делаю это.

– К Марии Эдуардовне, – отвечаю, зная, что назад отступать поздно.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы решиться на этот шаг. Даже подготовившись мысленно к этому и приехав к дому родителей Глеба, я продолжаю обливаться потом и дрожать, как кролик.

Но несмотря на их возможную реакцию, я понимаю, что хуже, чем сейчас, уже не будет. Мне просто необходимо донести до него информацию о моем положении. Иначе так и буду мучиться, что приняла такое серьезное решение самостоятельно.

– У вас назначено? – спрашивает суровый мужской голос.

– По личному вопросу. Передайте, что пришла Ангелина Терехова.

Я остаюсь ждать у высоченных ворот. И по ощущениям стою там целую вечность.

Но наконец-то слышится щелчок и огромные кованые створки приоткрываются ровно настолько, чтобы пропустить меня.

Весь путь до особняка я иду напряженная, как струна. Ладошки потеют, и пульс частит. Добираюсь до крыльца словно в тумане. Дворецкий открывает дверь и проводит меня по роскошному просторному холлу с белым мраморным полом и мраморными колоннами.

Он распахивает двери кабинета, в котором я была лишь однажды и где меня окатили волной презрения и надменности. После этой встречи Глеб снял для нас квартиру и перестал появляться в родительском доме.

– Здравствуйте! – я перешагиваю порог и беру себя в руки.

Мария Эдуардовна, не поднимая головы, ставит размашистую подпись на документах и не реагирует на мое приветствие.

Я стою как вкопанная, не решаясь двинуться с места без приглашения. Но когда спустя пару минут она все еще игнорирует меня, беру дело в свои руки.

– Мария Эдуардовна, здравствуйте! – делаю несколько шагов к столу. – Извините, что беспокою вас, но у меня очень важный разговор.

– Говори, – приказывает она, так и не подняв головы.

– Я бы не стала приходить к вам… – сажусь в кресло.

– Я не разрешала садиться, – замирает она и ждет, что я послушаюсь.

На несколько мгновений я зависаю в полустоячем положении и растерянно моргаю, но все же опускаюсь на сидушку.

– Простите, но я сяду, – в груди вспыхивает злость.

Мало того что ее сын поступил со мной как настоящий мерзавец, так еще и женщина, воспитавшая подонка, хочет добить меня скотским отношением. Но я больше не позволю так обращаться с собой.

– Что тебе? – наконец-то смотрит она на меня, и от этого враждебного взгляда мурашки по коже.

– Я знаю, что Глеб… – делаю глубокий вдох, – собирается жениться на Снежане и не хочет со мной общаться. Но я считаю, что он должен знать о том, что…

– Так… – мать Любимова откидывает в сторону ручку. – А сейчас ты скажешь, что беременна? – ее идеальные подколотые губы изгибаются в надменной усмешке, и я теряюсь на несколько мгновений, не зная, как на это ответить.

– Да, я беременна, – достаю из сумки заключение врача и снимок узи, которые сделала после похода к терапевту и неудачного звонка Глебу. – Два плодных яйца.

– И? – женщина мажет взглядом по моим доказательствам беременности. – Ты ждешь поздравлений или чего? Денег?

– Я просто хочу донести до вашего сына эту информацию.

– А больше ты ничего не хочешь? – она откидывается на спинку кресла и стучит острыми ногтями по столу.

– Мне кажется, это нормальное желание, поскольку он имеет непосредственное отношение к сложившейся ситуации.

– Он ли? – её губы изгибаются в издевательской усмешке.

– Слушайте, просто передайте ему это.

– Ну передам, а дальше что? Думаешь, он разорвет помолвку со Снежаной и бросит все, чтобы играть с тобой в семью? – каждое ее слово полосует еще свежую рану, словно бритва.

– Да что с вами не так? – смотрю прямо в карие глаза, что унаследовал от этой жестокой женщины ее сын. – Неужели так сложно оставаться людьми и обязательно нужно растоптать, унизить, добить?

– Не нравится – ты знаешь, где выход. Я тебя не звала.

– В любом случае я все сказала. И буду ждать ответа от вашего сына, – забираю снимок и заключение.

– Какого ответа? – напрягается она, и на лбу проступает выпуклая вена. Такой небольшой дефект, но так точно отражающий ее сущность.

– Не против ли он аборта.

– Уверена, он будет всецело за. Хотя какое ему дело до чужого ребенка.

– Зря вы так. Я никогда не обманывала Глеба.

– Все вы так поете, а потом выясняется, что мужчины по пятнадцать лет воспитывают чужих детей.

– Передайте ему эту новость и позвольте самостоятельно сделать выводы. Он большой мальчик. Так пусть несет ответственность за свои действия, – ухожу не попрощавшись.

А спустя два дня мне приходит сообщение от Любимова: “Мне плевать, беременна ты или нет. Даже если от меня, избавься от этого недоразумения”.

И спустя пару минут мне на счет падает крупная сумма с подписью: “На решение проблемы”.

Он вынес приговор нашим малышам и поставил жирную точку в наших отношениях.

Мне бы вздохнуть облегченно, что это не только мое решение. Но почему так горько и больно при мысли, что моим деткам даже не дали шанса?

Моей плоти и крови, результату той безумной любви, что испытывают в жизни только раз.

И до этого момента я воспринимала их не как детей, а как нечто эфемерное, с чем можно покончить раз и навсегда и не вспоминать больше. Но именно сейчас, когда вся семья Любимова так цинично выставила нас из их жизни, я уже не уверена, что довести это дело до конца будет легко.

Но одна я точно не смогу вырастить двоих детей. Да и родители сойдут с ума, если узнают. А значит, выход один…

Глава 6

– Мам, пап, я беременна, – репетирую я, стоя у дверей родительской квартиры. – Кто отец – неважно, – но, конечно же, они догадаются кто. Но вдруг получится ввести их в заблуждение. – Нет, не женится. Да, буду рожать.

Сколько бы я мысленно ни прокручивала этот разговор, знаю, что получится все совершенно не так, как я запланировала. У мамы будет истерика, а папа перестанет со мной разговаривать.

Но все решено.

Уже стоя перед дверями операционной, я поняла, что не могу. Просто не могу убить своих детей, и все тут.

За те две недели, что я знала о беременности, я перестала думать о детках у меня в животе как о чем-то, не связанном со мной.

Я ведь даже представляла, какими они будут. И кто родится. Девочки или мальчики. А может быть, мальчик и девочка?

Не смогла я довести дело до конца. И не жалею.

Понимаю, что мне будет безумно сложно. Но иначе я не смогу жить спокойно. Груз вины всегда будет преследовать меня, а личики нерожденных детей – сниться ночами.

А так… Справляются же другие, и я справлюсь.

– О, дочь! А ты чего тут стоишь? – распахивается дверь квартиры, и на пороге появляется папа.

– Так вот, только нажать на звонок хотела.

– Проходи скорее, – папа целует меня в щеку, когда я захожу в квартиру.

– Ты уходишь куда-то?

– Мама в магазин отправила. Купить чего-нибудь вкусненького?

– Я сама с тортиком, – показываю ему коробку.

– Ну, может, хочешь еще что-то?

– Нет, папуль, спасибо!

– Понял, тогда я скоро, – убегает он.

Я прохожу на кухню, где у мамы все шкварчит, шипит и фоном идет телевизор.

– Мамуль, привет! – здороваюсь громче, чтобы перекричать все эти звуки.

– Лина! – резко оборачивается она и вздрагивает. – А ты как тут появилась? Я тебя не слышала.

– Папа открыл, – обнимаю ее со спины.

– Ты как раз вовремя. Голубцы скоро будут.

– И правда, вовремя, – выдавливаю из себя улыбку, собираясь морально с силами, чтобы рассказать о своем положении. – Тебе помочь?

– Можешь овощи на салатик покрошить.

– Хорошо.

Достаю из холодильника огурцы с помидорами и подхожу к раковине, чтобы помыть их.

– Как дела? – спрашивает мама, сняв голубцы со сковороды и выкладывая в кастрюлю.

– Хорошо. Работы, как обычно, много.

– Глеб как в своей Америке? – напрягаюсь, услышав мамин вопрос. Дело в том, что я до сих пор не рассказала им о нашем расставании.

– Он порвал со мной и женится на другой, – тараторю, чтобы как можно скорее закончить этот неприятный разговор.

В ответ я жду шквала вопросов, приготовившись отбиваться от них, но мама молчит. Я поднимаю на нее взгляд и вижу поджатые губы.

– Тебя это не удивляет?

– Нет, – спокойно отвечает она. – Я сразу знала, что так будет. Отношения на расстоянии редко какая пара выдерживает. И не внушал мне доверия твой Глеб.

– Почему ты мне об этом не сказала?

– А ты бы послушала меня?

– Вряд ли, – в вопросах сердечных сложно следовать голосу разума. И тем более не станешь слушать родителей.

– И как ты? – участливо спрашивает она.

– Плохо, мам, – говорю как есть. – Но это не все… – Сталкиваюсь с ее взглядом. – У меня будет двойня.

– Боже! – из ее рук выскальзывает ложка и падает на пол так, что брызги соуса разлетаются по линолеуму.

Я отвлекаюсь на то, чтобы убрать оранжевые следы с пола и помыть ложку, и в напряжении жду дальнейших маминых нравоучений.

– А он знает? – только спрашивает она.

– Знает.

– И что?

– Отправил на аборт.

– Вот же гад ползучий! – мгновенно выходит из себя она.

Снова замолкает, обдумывая ситуацию.

– Двойня… – только и произносит мама.

– Да, мам. И я… я буду рожать.

– Ох, доченька, – отходит мама к угловому диванчику и опускается на сиденье.

Бледная, безмолвная, она меня пугает.

– Мамуль, может, тебе валерьянки накапать?

– Не надо, дочь. Подожди, я с мыслью свыкнусь, – говорит она отстраненно.

Я ей не мешаю переваривать новость и заливаю соусом голубцы, оставляя их вариться. А сама начинаю крошить овощи.

– Двойня… – снова повторяет она. – Надо как-то отца подготовить. Хорошо, что твой гад в Америке. Иначе папа от него живого места не оставил бы.

– К такому не подготовить… – понимаю, что какие бы слова я ни подобрала, для него моя новость будет ударом.

– Ничего, дочь. Справимся. Тебя же вырастили, – слышу, как она всхлипывает.

– Мам, ну ты чего? – бросаю резку и подхожу к ней, присаживаясь рядом и обнимая ее. – Я понимаю, что быть матерью-одиночкой тяжело. Но я просто не могу иначе. Я уже люблю их и жду.

– Понимаю, – смахивает она слезы. – И не виню тебя. Вот только…

– Что, мамуль?

– Он же рано или поздно объявится. И случится это, когда не надо будет больше не спать по ночам, – снова начинает плакать родительница. – Явится тогда, когда твоя жизнь начнет входить в нормальное русло. А ты… дурешка такая, забудешь все и простишь его.

– Не будет такого никогда! Во-первых, он не объявится. А во-вторых, он предал меня, уничтожил как женщину. И я никогда не забуду присланные им десять тысяч на аборт. Теперь дети только мои.

– Помяни мое слово… – тяжело выдыхает она.

      Но я уверена, что ни за что и ни при каких обстоятельствах не бывать этому. И мерзавец не узнает о существовании детей.

Но как там говорится, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах?

Спустя два года я не раз вспомню эту фразу.

А пока… пока я уверена в том, что сказала маме…

Глава 7

Спустя два года

– Ну что, готова? – заглядывает в кабинет Ваня.

– Вроде как, – вытираю вспотевшие ладони о юбку и смотрю на Майкова, стараясь не показывать того, как сильно переживаю, что не оправдаю надежд.

– Лин, не волнуйся так сильно, – улыбается он, окидывая меня взглядом с ног до головы.

– Легко тебе говорить, ты не выпадал из жизни практически на полтора года.

– Да ладно тебе, не прибедняйся. Ты все равно выполняла заказы. За что я тебе очень сильно благодарен, – улыбается он задумчиво.

– Ты – мне? – нервно смеюсь. Все же не каждый день можно от начальника услышать подобную похвалу.

Да, Майков за два года стал руководителем отдела. И как только мои малышки немного подросли, начал уговаривать меня выйти к нему в отдел.

А когда поступил крупный заказ от международной компании, то предложил мне такую зарплату, что, посовещавшись с родителями, я решила воспользоваться предложением. А они будут на подхвате с Машей и Дашей.

– Конечно! Где еще мне найти таких профессионалов, – улыбается он.

– Ох, Ваня! – отвожу взгляд в сторону. – Смущаешь ты меня.

– Привыкай, Лина! Ты этого заслуживаешь.

– Спасибо, – прикусываю губу.

– Ну, увидимся, как и прежде, на обеде? – как ни в чем не бывало предлагает он. Будто он не мой начальник и я не его подчиненная, а мы по-прежнему стажеры.

– Посмотрим, отпустит ли меня начальник, – смеюсь, рассчитывая хоть как-то разрядить атмосферу.

– Считай, сегодня он тебе выдал бонус первого дня, – указывает на меня пальцами и, подмигнув, покидает мой небольшой кабинет.

      Как только Майков уходит, я проверяю сообщения. Убедившись, что ни из садика, ни из дома мне никто не звонил, еще раз пробегаюсь по техническому заданию и приступаю к работе.

Вникать в новый проект всегда интересно. Я выполняю свою часть задания, параллельно списываюсь с остальными исполнителями и вношу коррективы в планирование работы.

– Готова? – заглядывает в кабинет Майков.

– К чему? – не сразу понимаю, что именно он имеет в виду.

– Обедать, Лина, – усмехается он, привалившись к косяку и рассматривая меня.

– Уже? – удивленно перевожу взгляд с него на часы и обратно.

– Да, уже десять минут как, – смотрит так странно.

– Блин, – вглядываюсь в экран монитора. – Я не хотела отвлекаться, чтобы успеть сегодня как можно больше.

– Ангелина, считай, это приказ от начальства. Иди обедать! – говорит строго, а у самого глаза улыбаются.

– Я просто боюсь, что не каждый день смогу так продуктивно работать. Все-таки у детей адаптация.

– Не волнуйся. Мы, кажется, это все обсуждали.

– Да, точно, – смущаюсь.

– А пока не нужно беспокоиться о том, чего не случилось. Ну так что, идем?

Ещё со времен стажировки Ваня был одним из немногих, кто хорошо ко мне относился. И чье отношение не изменилось вместе с тем, как у меня начал расти живот. Из коллег и однокурсников только он навещал меня в больнице, когда я лежала на сохранении, и не забывал дарить подарки на праздники не только мне, но и моим малышкам, после их рождения.

И мне радостно оттого, что новая должность не искоренила в нем то доброе и светлое, за что я прониклась к нему.

– Идем, – киваю и, сохранив проект, выключаю компьютер. Подхватываю сумочку и иду следом за боссом.

Стоит нам выйти в общее пространство, и я мгновенно ловлю на себе заинтересованные взгляды стажеров и специалистов ниже по должности, что остались на своих местах и предпочли пропустить обед.

Щеки мгновенно заливает румянцем, и мне хочется сбежать оттуда как можно скорее.

– Теперь меня будут обсуждать, – говорю я тихо, останавливаясь у лифта. – Скажут, что я здесь по блату. Хотя так оно и есть, – смотрю в потолок, борясь со слезами, что внезапно выступили на глазах.

– Ангелина, посмотри на меня, – говорит Ваня.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на него.

– Ты здесь исключительно потому, что ты первоклассный специалист, которому я доверяю, – говорит он серьезно.

– Правда? – моргаю часто-часто, не давая воде пролиться из глаз.

– Чистейшая, – улыбается начальник, и мне становится легче. – В любом случае плевать на все, что говорят. От их мнения разве твой профессионализм уменьшится?

– Вряд ли…

– Вот и наплюй. Кстати, выглядишь великолепно, – говорит он как раз в тот момент, когда открываются двери лифта.

В это же мгновение у Майкова начинает вибрировать в кармане смартфон.

– Секунду, – говорит он и принимает вызов. – Да, да… Нет, еще в здании. Да, могу, – отвечает он звонящему. – Хорошо, – сбрасывает вызов.

– Лин, прости, – смотрит на меня виновато. – Кажется, совместный обед придется перенести…

– Что-то случилось?

– Сейчас внезапно должны подъехать заказчики, и мне нужно быть у босса в кабинете. Прости, пожалуйста.

– Ничего страшного, Вань. Я все понимаю, – улыбаюсь ему и направляюсь к выходу, решая купить невдалеке от здания пирожок и запить его сладким лимонадом.

Прохожу к раздвигающимся дверям. Делаю шаг на улицу и понимаю, что что-то не дает мне идти дальше, и я поленом падаю вниз, прямо на железную решетку, за которую зацепился мой каблук.

Колени горят, и, кажется, колготки порваны, но еще больше меня душит обида. Расстелиться вот так у всех на виду.

– Вам помочь? – раздается прямо надо мной голос, который последние два года я слышу только в страшных снах.

Меня сковывает холодом. Я медленно поднимаю голову и хочу незамедлительно провалиться сквозь землю. Потому что сверху на меня смотрит бывший.

– Лина? – удивленно вскидывает брови Глеб.

Глава 8

Последний, кого я ожидаю увидеть на месте новой работы, да еще в настолько унизительный момент, – это мой бывший.

– Лина? – словно не веря своим глазам, повторяет мое имя Глеб. – Что ты тут делаешь? Это правда ты?

Пятая точка ноет, но я напрочь забываю про ушибленное бедро и, не шевелясь, смотрю на мужчину снизу вверх.

Он нависает надо мной, стоя прямо напротив солнца, и кажется мрачным пятном, обрамленным солнечными лучами.

Тело будто онемело, и я не в состоянии пошевелиться. Смотрю как умалишенная с открытым ртом и думаю, что у меня галлюцинации.

– Как-то ты неудачно растянулась, – протягивает руку бывший.

Его рука приближается ко мне будто в каком-то дурном сне. Ведь он же живет в Америке и здесь находиться просто не может. Не сейчас.

Как только я вижу его пальцы перед своим лицом, осознание того, что всё реально, накрывает меня и я беру себя в руки.

Игнорирую его жест, пытаясь достать каблук из решетки, отворачиваясь от Глеба.

– Ты что, застряла? – наклоняется он чуть ниже и смотрит на мою ногу.

Я продолжаю попытки выдернуть туфлю из заложников, но ничего не выходит.

Бывший обходит меня и присаживается рядом, решая помочь. Но я снимаю туфлю и отталкиваю его, планируя справиться с задачей самостоятельно.

Все мои действия дерганые. Сердце колотится с бешеной скоростью, а лицо пылает.

Я чувствую Глеба совсем рядом, его взгляд блуждает по мне, но я стараюсь игнорировать его. Заметив, что я справляюсь сама, он выпрямляется и наблюдает за моей возней сверху вниз.

Когда мне наконец-то удаётся достать туфлю, я встаю на ноги и, пошатываясь, обуваюсь, мысленно умоляя Вселенную сделать так, чтобы бывший испарился. Но поднимаю глаза и вижу его стоящим прямо передо мной с презрительной ухмылкой на губах.

Наши взгляды встречаются. Вместо того чтобы выглядеть гордо и достойно, я поправляю юбку, задравшуюся до середины бедра, и заправляю блузку, тоже выскочившую во время падения из юбки.

Когда наконец-то привожу себя в порядок, то сдуваю прядь со лба и, вздернув подбородок, смотрю на бывшего.

Не так я представляла нашу с ним встречу. Совсем не так.

В моих фантазиях я встречалась с Глебом уже состоявшейся, успешной девушкой, на дорогой люксовой машине, в дизайнерском платье и с безупречной укладкой.

Я гордо проходила мимо него, сделав вид, что не узнала, а он провожал меня тоскливым взглядом и звал по имени, на что я отвечала ему холодным презрением и фразой: “Мы разве знакомы?” Потому что там, в моих мечтах, он падал без меня на самое дно. И вообще желательно становился бомжом.

Но реальность умеет быть беспощадной.

В данный момент мне хочется провалиться сквозь землю. Но я стою и выдерживаю его пристальный, оценивающий взор, чувствуя, как ненависть вспыхивает с новой силой.

Он не скатился на дно и не стал бомжом. И, вообще, выглядит еще лучше, чем раньше. Заматерел, отрастил ухоженную короткую бороду и раздался в плечах.

Пока я мучилась в родах, не спала ночами и думала о том, как не сойти с ума и при этом еще желательно прокормить детей, этот гад жил припеваючи.

– Ну, здравствуй, – усмехается он.

– Добрый день, – говорю холодно.

– Вот так встреча, да? – не понимаю, к чему эти разговоры. Мы не друзья и даже не приятели и не должны делать вид, будто рады друг другу, и даже вежливость изображать не должны.

– Что ты тут делаешь? – вылетает из меня прежде, чем я успеваю остановить себя. – Вернулся из Америки?

– Да, – говорит он лениво, перекатываясь с пятки на носок. – Уже больше месяца здесь, – рассказывает спокойно, а у меня сердце пропускает удар.

Целый месяц он живет в одном городе с моими девочками, а я даже не знаю об этом. И что было бы, если бы мы вот так столкнулись где-то, но тогда я была не одна, а с детьми?

По позвоночнику скатывается ледяная капля пота.

Нет уж! Лучше пусть так. Пусть думает что угодно, но про девочек знать он не должен.

– А ты что тут делаешь? – Глеб кидает взгляд мне за спину на бизнес-центр.

– Да так… – говорю неопределенно.

О моем месте работы ему знать не нужно.

– Работаешь тут?

– Нет, что ты, – отмахиваюсь. – Заходила по личному вопросу.

Мы продолжаем изучать друг друга, и я понимаю, что сейчас самое время распрощаться.

– А ты… надолго приехал? – мне просто нужно узнать, стоит ли опасаться нам с девочками встречи с Любимовым или можно, как и раньше, жить спокойно.

– Да, думаю, насовсем, – лениво говорит он. – Открыл здесь филиал своей компании.

– Где здесь? Здесь? В этом здании? – доходит до меня, и я киваю на бизнес-центр за моей спиной.

– Да, – довольно отвечает он.

– Ясно, – говорю онемевшими губами и, не отдавая себе отчета в действиях, двигаюсь в сторону кафе, забыв напрочь про пирожки и желая сбежать от бывшего подальше. – Мне пора. Не могу сказать, что была рада встрече… – не заканчиваю фразу и просто ухожу, прибавляя шагу.

Чувствую, как его взгляд прожигает мне спину. Но мне плевать, потому что я в панике.

Достаю смартфон и быстро пишу сообщение Майкову: “Вань, прости, но я не смогу работать в компании. Извини, мне очень жаль”.

На глаза наворачиваются слезы, потому что в очередной раз мне придется менять из-за отца моих детей свои планы, ведь работать с ним в одном здании, зная, что в любой момент могу столкнуться с этим подонком, я не смогу. А значит, должна искать новое место работы.

Сажусь на лавочку и открываю объявления с вакансиями, как приходит сообщение от босса: “Не принимается. Ты мне нужна. Проект будет еще масштабнее, чем планировалось. Работать будем по двойному тарифу”.

Мысленно представляю эту сумму, и перед глазами появляется новенькая квартира-студия недалеко от родителей и небольшая малолитражка, чтобы возить деток. И все это я смогу купить в ближайший год.

Что ж, придется засунуть гордость подальше и воспринимать Любимова как простого знакомого. И самое главное – ни за что не допустить его встречи с девочками.

Но у жизни совершенно другие планы…

Глава 9

– Лина, – вздрагиваю, слыша голос Майкова, включая компьютер.

Я теперь вся будто на иголках после встречи с Любимовым.

Накануне после обеда я бежала в офис, стараясь как можно скорее оказаться внутри и не столкнуться с ним лицом к лицу. Я и на лифте решила не ездить, предпочитая подниматься до шестнадцатого этажа пешком, лишь бы случайно не натолкнуться на него. Но на подобный подвиг меня хватило лишь один раз.

Вечером же я забрала девочек из садика и не отходила от них ни на шаг. Играла с ними, кормила, читала и думала о том, как не хочу, чтобы в наш размеренный мир врывался кто-то посторонний.

Но затем вспоминала деньги, присланные Глебом на аборт, с припиской о решении проблемы, и успокаивалась, зная, что мои дочки ему не нужны.

Поэтому я отпустила ситуацию.

Сегодня с утра я лишь надеялась на то, что Вселенная меня пощадит и больше не столкнет нас с Любимовым лицом к лицу. Все же двадцать этажей бизнес-центра – это немало. И вероятность повторных встреч не так велика. Но на всякий случай я пришла пораньше.

– Ой, – оборачиваюсь к боссу и выдыхаю. – Ты меня напугал.

– Прости, я не хотел, – осторожно прикрывает за собой дверь Ваня и как-то странно смотрит на меня. – Вчера до вечера так и не смог вырваться, – говорит он виновато. – Корректировали задачи и план проекта.

– Надеюсь, все вопросы решили?

– Более чем, – как-то печально улыбается он и будто хочет что-то сказать, но не решается. – Лин, могу я спросить тебя кое о чем?

– Да, конечно.

– Почему ты вчера думала отказаться от работы?

Лишь на мгновение представляю, как скажу Ване, что испугалась встречи с бывшим, и то, насколько непрофессионально это будет. Так что об этом он вряд ли узнает.

– Мне стало страшно, что не потяну…

– Глупости, ты отличный специалист! – оживляется Майков.

– Из-за девочек… и из-за того, что, возможно, работа будет отнимать гораздо больше времени, чем я планировала.

– Об этом не беспокойся. Если появится такая необходимость, ты сможешь работать из дома. Ничего не поменялось в нашем договоре.

– Спасибо, Вань, – смотрю на друга и по совместительству босса и чувствую безмерную благодарность за то, что он делает для меня так много.

– Ты же знаешь, я очень ценю тебя… как специалиста, – прокашливается. – Ну ладно, пора идти работать, – улыбается он. – Надеюсь, сегодня наш обед состоится.

– И я, – улыбаюсь в ответ и, как только начальник выходит, мгновенно переключаюсь на работу.

Время обеда наступает так быстро, что кажется, я не успеваю до него ничего сделать, хотя сижу несколько часов, смотря в монитор и работая над поставленной задачей.

Но когда Ваня заглядывает ко мне в кабинет, напоминая о перерыве, я облегченно выдыхаю, понимая, в каком напряжении нахожусь, и радуюсь временной передышке.

Сегодня никто не лишает Майкова обеда. Но при выходе из бизнес-центра я слегка напрягаюсь и настороженно оглядываюсь, надеясь, что больше не столкнусь с бывшим. И когда не нахожу опасности, расслабляюсь.

– Теперь мы вынуждены каждые выходные ездить в конный клуб и гладить лошадок, – рассказываю Ване на обратном пути в офис о том, как, возвращаясь из деревни от моей бабушки, мы попали в пробку из-за переходящего дорогу коровьего стада. Тогда мои девочки так впечатлились, но не из-за упрямых коровок, не желающих освобождать проезжую часть, а из-за пасущейся на обочине лошади с жеребенком.

После этого события мы ищем лошадок в книжках, в мультиках и в магазинах игрушек. И чтобы хоть как-то порадовать малышек, я на свою голову решила познакомить их с настоящими лошадками.

– Ну, может, они перерастут любовь к лошадям?

– Говорят, что с годами это лишь усугубляется. И я уже сейчас мысленно подсчитываю, сколько мне нужно будет зарабатывать, чтобы обе дочери могли заниматься конным спортом.

– Получается, сейчас ты в самом правильном месте. Уверен, что через пару лет ты займешь мое место, – говорит он добродушно.

– В этом и состоит мой коварный план, – смеюсь, понимая, что пока даже не заглядывала так далеко. – На самом деле я живу настоящим моментом. И пока мне важно хорошо выполнить текущий заказ. А что будет потом… посмотрим.

– Слушай, у меня появилась идея, – говорит Ваня, когда мы останавливаемся у лифта. – Давай я свожу вас с девочками в клуб?

– У тебя наверняка свои планы. Зачем мы будем тебя напрягать?

– Я с удовольствием проведу время с вами. К тому же я всегда мечтал… – Ваня внезапно осекается, и улыбка сползает с его губ, а напряженный взгляд устремляется куда-то поверх моей головы. – Добрый день, – сухо произносит он и, кажется, глазами готов расстрелять того, кто стоит за моей спиной.

– Почему не на рабочем месте? – слышу тот самый голос, что преследовал меня в ночных кошмарах, и цепенею.

– Возвращаемся с обеда.

В этот миг двери лифта расходятся, и Ваня ждет, когда я войду внутрь, прежде чем последовать за мной, и за ним в кабину заходит тот, кого я надеялась больше не встретить.

Мне хочется спрятаться хоть за кем-нибудь, лишь бы не видеть Любимова. Но, как назло, кроме нас троих, в кабине лишь незнакомый мужчина, и тот замирает прямо у дверей.

Я чувствую жжение между лопатками и, набрав побольше воздуха в легкие, оборачиваюсь к Ивану и Глебу.

– Никаких опозданий с обеденного перерыва. Старайтесь все делать вовремя. Если начальник отдела будет позволять себе такое, то и от подчиненных будет сложно ожидать дисциплины. А это… – поворачивается ко мне Глеб, – я так понимаю, одна из них? – буквально припечатывает меня к стенке лифта взором.

– Ангелина задержалась и не ушла в положенное время на обед, – заступается Ваня.

– Это ничего не меняет, – отворачивается от меня Любимов, продолжая отчитывать моего начальника. – Есть регламент. Не можете уложиться в установленные временные рамки – прошу, обедайте в офисе. Там есть прекрасно оборудованная кухня.

– Да, Глеб Романович, – сухо отвечает Иван.

Я боюсь сделать даже вдох, совершенно растерявшись. К счастью, лифт останавливается на нашем этаже, и я стрелой вылетаю из кабины. Ваня выходит следом. Я оборачиваюсь назад и встречаюсь взором с Глебом, который смотрит на меня с нескрываемым презрением. Когда створки закрываются, я наконец-то выдыхаю.

– Что… это такое было? – наконец-то нахожу в себе силы заговорить.

– А это то, о чем я узнал только вчера, – смотрит на меня виновато Ваня. – Любимов – хозяин нашей фирмы.

Глава 10

– Дочь, ну что? – спрашивает мама, когда я достаю градусник из-под мышки Маши.

– Тридцать семь и восемь, – смотрю на цифры в окошке градусника и перевожу взгляд на дочь.

Малышка смотрит на меня из-под тяжелых век и не отпускает мою руку.

– Как же так? – вскидывает руки мама. – Чуть больше недели отходили в садик.

– Зайка моя, – наклоняюсь к дочке и прижимаюсь губами к горячему лбу. – Плохо тебе, ласточка моя?

Вместо ответа дочь едва кивает и еще крепче цепляется за мою руку.

– Мама, – выглядывает из своей кроватки Даша и тянет ручки.

– Сейчас, малышка, – говорю второй дочке.

– Мама! – настойчивее говорит она и тянет руки ко мне, давая понять, чтобы я ускорилась.

– Мамуль, достань, пожалуйста, Дашу из кроватки, – понимаю, что не могу вырвать руку у больного ребенка, и ложусь так, чтобы с другой стороны ко мне могла прижаться Дашута.

– Кажется, тоже температурит, – мама перекладывает дочь из детской кроватки в мою.

– Поставь, пожалуйста, – подаю родительнице градусник, потому что Маша еще крепче вцепляется в меня и я не могу повернуться так, чтобы измерить температуру Даше.

– Дашенька, дай бабушка тебе поставит градусник, – мама приподнимает на дочке футболку от пижамы, но моя старшенькая отворачивается от нее и прижимает руку к телу. – Не! – твердо говорит она.

– Тогда нужен пистолет, – прихожу к единственному выводу.

– Ты же знаешь, что он показывает ерунду! – тут мама права. Доверять бесконтактным термометрам не стоит. Сколько раз будешь измерять, столько раз покажет разные значения. – Дашут, это не больно. Маша уже измерила температуру. Мы поставим тебе под ручку, а ты будешь с мамой лежать и ждать, пока он запикает.

Дочь с любопытством смотрит на термометр у бабушки в руке.

– Пика! – говорит она.

– Чтобы он запикал, нужно его подержать под мышкой, – не оставляет попыток уговорить внучку мама.

– Давай, солнце, – целую ее в лоб и чувствую, что она еще хоть и не такая горячая, как Маша, но температура явно повышена.

Дашенька сдается и все же поднимает ручку, давая возможность бабушке сделать задуманное.

Маша же жмется ко мне все плотнее. Я вижу, как плохо моей девочке. Её тянет в сон.

– Мамуль, прости, что напрягаю, но не могла бы ты принести воды для девочек и мой телефон.

Первым делом нужно вызвать врача, и, конечно, ни о какой работе не может идти и речи.

Когда раздается писк, дочь сама достает градусник и с любопытством его рассматривает.

– Дашуль, покажи маме циферки.

Она поворачивает пластик окошком ко мне, и я вижу те самые тридцать семь и один, с которых все начинается. Я понимаю, что самые сложные сутки впереди. Поэтому, как только мама приносит смартфон, звоню врачу и следом пишу сообщение Майкову.

Не успев улететь, сообщение уже прочитано, и через мгновение я вижу входящий от начальника.

– Привет, – принимаю звонок.

– Доброе утро, – слышу обеспокоенный голос Вани. – Можешь ни о чем не беспокоиться и заниматься детьми.

– Спасибо, Вань. Прости, что так вышло. Работник из меня так себе…

– Лин, я же все понимаю. Изначально я тебя приглашал, зная, что могут возникнуть подобные ситуации, – чувствую, как от его слов бетонная плита, что давит мне на плечи, начинает высвобождать меня из-под своего веса. – Тебе что-то нужно? Может, лекарства привезти?

– Ничего не нужно, Вань. Спасибо, что предложил. Но пока у нас все есть.

– Но если тебе что-то понадобится, звони, не стесняйся, – говорит он.

– Хорошо. И я же воспользуюсь предложением, – не думаю его напугать, но зачем-то отвечаю именно так.

– И правильно сделаешь, – слышу в его голосе уверенность, и этот ответ вселяет в меня надежду, что в случае чего у меня есть к кому обратиться.

– Договорились, Вань. Прости, но мне нужно к детям. И пришли, пожалуйста, на почту задание. Как только смогу, постараюсь поработать.

– Не думай об этом.

– Но ты пришли.

– Хорошо, пока, – соглашается он, и после этого я сбрасываю вызов и облегченно выдыхаю.

– Ну что, куколки. Сегодня мама с вами, – сильнее прижимаю к себе дочерей.

Остаток дня проходит в хлопотах.

После осмотра доктора мне становится спокойнее. Легкие у детей чистые, но как только спадет температура, нам, кажется, не избежать насморка. Но это наименьшее из зол.

К вечеру у Маши жар спадает и температура опускается до тридцати семи и двух, у Даши держится чуть выше. Я же занимаюсь лишь тем, что варю компот, куриный супчик, отпаиваю детей и читаю сказки. Ни о какой работе речи и не идет.

На следующий день мама отправляет меня на работу, заверяя, что она справится с девочками.

Мне совершенно не хочется оставлять детей. Но и сидеть на больничном для меня большая роскошь. Хочется разгрузить родителей не только в физическом плане, но и в финансовом. Папа и так до сих пор мотается по вахтам, чтобы прокормить нас всех. Хотя в его возрасте постоянная смена климата и работа без выходных сказываются не самым лучшим образом на здоровье.

Сердце кровью обливается оттого, что придется оставить детей. Но, пообещав им принести вечером по подарку, я все же ухожу на работу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.