Александр Семёнов
Взгляд

Посвящаю О.Ш.

*****

Рыжие листья на пальцах,

Памятный лед на плечах.

Ангелы страсти – скитальцы

Песнь заунывно кричат.

Страданьем искупится грешность

Шизоидных форм бытия.

Мне слышится дивная нежность

В испорченных нотах дождя.

Твой мир упрощенно податлив.

Мой мир упрощенно распят.

Большая любовь? Это вряд ли…

Хотя я твой муж и твой брат.

Нет, я не ошибся в названьях,

Нет, я не ошибся, пойми…

Дожди – лишь намек на страданье.

На добрую память прими:

Быть может, хорошие письма,

Быть может, плохие стихи…

Последние, павшие листья

Надежды, заслуги, грехи…

*****

Если бы…

Я коснулся б твоих глаз

странно, неумело.

Я бы был твоим навеки,

если б ты хотела.

Я бы гладил твои плечи

ветрами дыханья.

Я наверно стал бы вечной

частью мирозданья.

Я бы голос твой послушал,

волосы вдыхая.

Ты, наверное, бы стала

для меня святая.

Я бы был твоим навеки

первым и последним…

Только я, конечно, знаю,

что все это бредни…

*****

Белеют иголки на елях

В предчувствии скорой зимы.

И мчатся трамваи в тоннелях,

В которых плюют пацаны.

И едут кондукторши злые

С печалью артритных колен.

Им снятся цветы полевые

И смак полутрезвых измен.

Сереют морщинами лица.

На пальцах монетная грязь.

Бесплатно не дав прокатиться,

Кондукторша крикнет: "Вылазь!"

Но ели покров поменяют

И выкрасят в черное зонт.

Меня рядовым назначают

Меня забирают н а фронт.

И будут кондукторши сниться,

Трамваи, Мамаев курган…

И мне разрешат прокатиться.

Кондукторши злые? Обман!

*****

Я вошёл в этот город печальный,

В моросящую изморозь дней.

Когда люди шальные молчали

И не стало предметных теней.

Город таял в осколках заводов,

В мрачной музыке ветра и труб.

Всюду плавились щепки комодов,

Стульев, полок. Готовился суп.

Грели тело больные бродяги

На костре. Пожирали собак.

Кости клочьями серой бумаги.

И контуженный мрачно дурак.

Город сыпался кладкой кирпичной

До фундамента призрачных стен.

Архитекторы пыли трагично

Превращали их в пепельный тлен.

Архитекторы сюрреализма

В духе шахматных партий калек

Извращали стратегию смысла.

В город вышел не тот человек…

*****

Не смотреть бы с завистью на влюбленных пару.

На балконе ветхом не копить бы тару.

Не плести задумчиво сети одиночества.

Не писать похожести на дурное творчество.

Не ступать в болотную жижу утомления,

Но дойти до мудрости, до успокоения.

Смазать краски серые кислотою вечности.

Хоть минуту времени, без тоски, в беспечности…

*****

Заметает осень остывшие следы,

На ботинке пыльном трещины дорог.

Истощённа память чувствами беды

И стучится в души оскорбленный Бог.

Заметает осень то, чего уж нет,

Обнажая атом папиросных сфер.

Улыбнется с полки Афанасий Фет,

Не желая слышать в чувствах полумер.

Заметает осень мозаику надежд,

Приглушая страсти коликами сна.

Я натуру скрою листьями одежд,

Потому – что сущность ранами красна.

Заметает осень белые листы,

Открывая завесь театральных строк.

На томах поэзии надписи пусты,

На томах поэзии зиждется порок…

*****

Какие знакомые лица.

В трамвае рука дрожит.

Сегодня ужас приснится,

Который едва ли забыт.

Зайдут с абрикосами ведра,

Помеченные желтизной.

Налет человечности содран.

И тело в грязи с головой.

Смешливые парни с бутылкой

И девушка – бледный овал.

Пижон с косметической пилкой.

Поездка на карнавал.

Поклоны отбиты блестяще.

Знакомство со мной не грешно.

В трамвае я был настоящим,

Пусть даже смотрелся смешно.

*****

Диссер.

Пишем буквы заглавные,

Эти ткани словесные.

Эти образы плавные,

Эти плечи отвесные.

Курим пыль сигаретную.

Бережем электричество.

А науку заветную

Перечтем на количество…

*****

Сила серости.

Серость не имеет цвета

И света в ней тоже нет.

Она лишь форма предмета,

Она лишь просто предмет.

И красный, и желтый, и синий…

Ничто пред величьем её.

Карандашная строгость линий,

Карандашное бытие.

*****

А моя израненная птица

Уползла в открытое окно…

Так уйти, ни взглядом не проститься,

Позабыв про сумку и пальто.

Ты забыла крылья на диване.

Крылья в краске, в чувственной золе.

Мозг недоумением изранен.

Стынет тело на пустом столе.

*****

Ренессанс.

Радость очнется безумством,

Данность не станет молчать.

Разум, разбуженный чувством

Сможет о многом сказать.

Без параллелей ветвистых

И седовласых острот.

Плачущий хор голосистых.

Песнь исполняется год…

*****

Второй сын.

Без фамилии, имени, отчества,

Он рожден под номером "два",

Это сын деструктивного творчества,

Только брошенный, сын без родства.

Он помолится богу глумливому

На слиянии плачущих рек.

А историю слишком тоскливую

Он укроет за шторами век.

Без фамилии, имени, отчества…

Запах винный развеет туман.

Полюбить бы ему одиночество,

А не радостно – пьяный стакан.

*****

Мыслепад.

Искорки снега. Черная гарь.

Ты мне коллега. Я твой фонарь.

Сонные звезды на синей воде,

Плыли бы просто на корабле.

Резали б смело заборный жаргон.

Пели умело под самогон.

Лапали чувственно белое тело.

Девочка скромная счастья хотела…

*****

Я катился в вагоне холодном

И вкушал заоконный пейзаж,

Камыши в удовольствии водном

Исполняли пародию – джаз.

Я почитывал томики Блейка,

Упираясь локтями в скамью.

Пистолет и стальная скамейка.

Позабыть бы про вашу семью.

Испытавшую воду и пламень,

Повидавшую разницу лет.

Только вы как надломленный камень,

Вам бы в рот вороной пистолет.

Но вагон беспощадно – холодный,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.