Даниэль Дефо
Робинзон Крузо

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2025

© Егоров А.А., текст, 2025

Глава первая
Непослушный мечтатель

Моё имя – Робинзон Крузо, но отец и мать часто называли меня Робин, или просто Боб. Я родился и вырос в Англии, в предместье старинного города Йорка. Все знают, что Англия всегда была страной мореплавателей и пиратов, путешественников и искателей приключений. Вот и я с детства заболел этой неизлечимой болезнью – тягой к дальним странствиям.

Я был способным мальчиком. Мой отец хотел, чтобы я стал важным королевским чиновником или даже судьёй. Он считал, что на этом пути я могу добиться больших успехов. Конечно, он был прав! Но в ту пору я его не слушал. Я мечтал о путешествиях. Я приезжал на морской берег и подолгу стоял, провожая взглядом корабли – большие торговые парусники, военные фрегаты, что отправлялись на охоту за пиратами, а иногда и корабли корсаров[1], стремительные и опасные. Они проплывали мимо, наполняя мою душу неизъяснимой тоской. В сумерках я возвращался домой, а по ночам мне снились неведомые страны, невиданные звери и необычайные приключения.

Мой отец заметил это. Однажды он вызвал меня и сказал:

– Я знаю, Робин, о чём ты мечтаешь. Ты хочешь поскорее сбежать из дома и стать моряком. Но я должен тебя предупредить: жизнь у этих скитальцев тяжёлая и беспокойная. Немногие из них добиваются успеха и богатства, редко кто обзаводится семьёй, а кому-то и вовсе суждено сгинуть в морской пучине! Неужели ты готов поставить на карту своё будущее? Посмотри на меня: я уважаемый человек, твоя мать – достойная женщина, и у нас есть кое-какие сбережения. Мы всегда готовы тебя поддержать. Если ты будешь прилежно учиться, ты сможешь выйти в люди. Но горе тебе, если ты нас не послушаешь!

«Почему же нет, – думал я. – Охотно послушаю. Только всё равно сделаю по-своему».

– Подумай и обо мне, – продолжал отец. – Я уже немолод. Подумай о матери: она не перенесёт разлуки с тобой. Забудь свои фантазии! Даже не мечтай о море! Будь хорошим сыном!

Я не отвечал. Мне не хотелось обижать отца. Но, если честно, я и не думал следовать его советам.

Не прошло и нескольких месяцев, как я отправился в портовый город Гулль[2] к своему приятелю. Тот был из богатенькой семьи и как раз собирался отплыть в Лондон на торговом судне своего отца. Он уговорил меня поехать с ним. Вот тогда-то, в неполные девятнадцать лет, я впервые поднялся на борт настоящего корабля и отправился в своё первое путешествие – в недобрый час, как сказал бы мой отец!

Дул свежий ветерок, и судно качалось на волнах, но эти волны казались мне самым настоящим штормом. Приятель посмеивался надо мной, у меня же душа, что называется, ушла в пятки. Вдобавок с непривычки я ужасно страдал от морской болезни; лучше я не стану рассказывать, как мне было плохо.

Однако на следующий день ветер стих, выглянуло солнце, и все вчерашние страхи показались мне смешными и ничтожными. Я успокоился и уже решил, что я прирождённый моряк.

На шестой день пути наш корабль бросил якорь у Ярмута[3], чтобы дождаться попутного ветра. И вот тут-то пришёл настоящий шторм! Матросы срубили мачты вместе с парусами, чтобы нас не перевернуло. Якорные канаты ещё выдерживали напор волн, но корабль швыряло так, что в деревянных бортах открылась течь. Мы принялись откачивать воду, но она заполняла трюм слишком быстро. Шторм не унимался. Несколько судов поменьше сорвало с якорей, и они разбились о скалы прямо на наших глазах! Понемногу ветер стал слабеть, но наш корабль уже наполовину погрузился в воду. Капитан понял, что мы вот-вот потонем. Он приказал палить из пушек, чтобы подать сигнал о нашем бедственном положении.

Нам повезло: с одного судна поблизости спустили шлюпку. Кое-как нам удалось забраться в неё, и спустя пару часов мы высадились в Ярмуте. Оглянувшись, мы увидели, что наш корабль затонул вместе со всеми товарами.

Его владелец, отец моего приятеля, был очень расстроен и подавлен. Мне же он сказал мрачно:

– На вашем месте, молодой человек, я бы навсегда отказался от мысли стать моряком. Неужели вы не оценили это предупреждение? На сей раз вы чудом спаслись, но испытывать судьбу и дальше я бы вам не советовал! Пока не поздно, возвращайтесь домой!

Конечно, мне следовало вернуться в Йорк к моим добрым родителям. Любой разумный парень так бы и сделал. Но я был не такой. И я отправился в Лондон с самым твёрдым намерением стать морским путешественником.

Глава вторая
Лёгкое золото

В Лондоне я познакомился с одним почтенным и опытным капитаном, который взял меня на службу. Всё-таки в родительском доме я неплохо учился, читал много книг и стал для капитана интересным собеседником! Он рассказывал о своих плаваниях, и моя жажда приключений стала ещё сильнее. Но он же научил меня многим премудростям и даже математике, которая необходима в морском деле. Теперь я мог прокладывать курс корабля на карте, умел ориентироваться по звёздам и знал, как управляться с парусами. На его корабле я освоил множество ремёсел, которые очень пригодились мне впоследствии.

Уже на следующий год вместе с этим капитаном мы отправились к берегам Гвинеи[4]. Там у местных дикарей[5] мы меняли всякие дешёвые побрякушки на золотой песок. Мы благополучно вернулись на родину, и я ещё больше приободрился. Теперь я считал себя не только храбрым моряком, но и успешным торговцем: за своё рассыпное золото я получил немалую сумму полновесных денег[6].

Увы, вскоре после этого путешествия мой покровитель – старый капитан – умер. Может быть, мне стоило в то время остановиться и отказаться от беспокойной карьеры моряка? О нет. Я отправился в следующее плавание на свой страх и риск. Ведь я уже вошёл во вкус. Я верил в свою удачу, и мне уже мерещились горы золота в конце пути!

* * *

Не тут-то было. Пожалуй, я не стану рассказывать все подробности этого несчастного путешествия. Скажу только, что недалеко от Канарских островов на нас напали пираты. Мы отстреливались из пушек и ружей, но они сумели взять нас на абордаж[7]. Корабль захватили и разграбили, а всех, кто остался в живых, взяли в плен.

Прошло два года, прежде чем мы (вдвоём с моим товарищем по несчастью, мальчишкой по имени Ксури) смогли сбежать из этого рабства на парусной лодке. Этот Ксури попал в плен так же, как и я, и он тоже очень хотел стать моряком! Вместе с ним мы угнали лодку у нашего хозяина – старого пирата. Я бы не рискнул выходить в открытое море один. На моё счастье, Ксури уже неплохо умел управляться с парусами. Мне оставалось только править лодкой и определять курс по компасу. Тут я ещё раз вспомнил добрым словом старого капитана, который учил меня морскому делу.

Мы плыли вдоль берегов Африки, который кишел дикими зверями, льва ми и леопардами. Мы едва не попались воинственным туземцам, но и тут удачно спаслись. Наконец, в открытом море мы встретили португальский корабль, который поднял нас на борт вместе с нашей лодкой. На корабле был матрос-шотландец, который мог говорить со мной по-английски. С каким же наслаждением я снова услышал звуки родного языка!

Корабль шёл в Бразилию[8]. Он доставил туда и нас. Капитан-португалец хорошо заплатил мне за крепкую шлюпку, на которой мы сбежали из плена, а моего спутника Ксури взял к себе матросом.

Конечно, мне нужно было вернуться на родину с первым же попутным кораблём – денег на это у меня хватало. Но и на этот раз любопытство и жажда приключений оказались сильнее!

К тому же в Бразилии мне понравилось. Там я познакомился с несколькими англичанами, которые владели обширными плантациями[9] сахарного тростника. Из этого тростника они делали превосходный сахар и быстро богатели. Недолго думая, я решил заняться тем же. Через несколько лет я был уже вполне обеспеченным человеком.

На беду, я никак не мог забыть о своих морских приключениях. И теперь уже мои сухопутные бразильские друзья с удовольствием слушали мои рассказы о том, как на диких берегах Гвинеи мы обменивали стеклянные бусы на настоящее золото. О да, мечты о золоте способны вскружить голову кому угодно!

И вот мои соседи-плантаторы решили втайне от других снарядить корабль и отправиться в Гвинею за золотым песком. Конечно, они позвали и меня, пообещав свою долю добычи. «Тебе это ничего не будет стоить, Боб, только покажи нам дорогу», – попросили они.

И я согласился. Я поставил только одно условие: те из моих товарищей, кто оставался в Бразилии, должны были присматривать за моей плантацией. Если же я не вернусь, всё моё имущество надлежало продать и отправить деньги в Англию, моим пожилым родителям. Я по-прежнему был самонадеянным и безрассудным и всё же не мог забыть добро, которое они для меня сделали. И скоро мне пришлось в очередной раз пожалеть, что в своё время я их не послушал.

Так или иначе, спустя восемь лет с того дня, когда я покинул дом, я снова отправился в путешествие. И всё, что случилось потом, мне не суждено будет забыть до конца моих дней!

Глава третья
На краю гибели

На десятый день нашего плавания мы пересекли экватор[10] и шли дальше к северо-востоку, в направлении Африки. Было жарко и душно, и капитан предчувствовал недоброе. Так и случилось: в небе сгустились тучи, налетел ужасающий шквал. Нас едва не опрокинуло первым же порывом ветра. Ураган превратился в шторм, который продолжался несколько дней подряд. Ветер всё время менялся, и мы уже не знали, куда нас несёт. Мы только и молились о том, чтобы буря утихла. Но волны вздымались вокруг, и днём было темно как ночью. Лишь изредка солнце проглядывало сквозь тучи, и тогда надежда вновь загоралась в наших сердцах.

И тут один из матросов закричал:

– Земля! Впереди земля!

Ох, не радостная это была весть! Ураган нёс корабль прямо на скалы. Мы неминуемо должны были разбиться: я ещё совсем юным парнишкой видел, как гибнут корабли совсем рядом от спасительной суши. Такая же судьба ждала и нас. Но случилось иначе.

Внезапно наш корабль на полном ходу врезался носом в песок и застыл на месте. Мачты переломились, как тростинки. Всех нас окатило гигантской волной, а многих наших товарищей смыло за борт, где они, конечно, захлебнулись, – но у нас уже не было сил сожалеть об их судьбе.

Здесь было ещё глубоко, а добраться до берега вплавь было невозможно. Оставаться на корабле было ещё опаснее. Он так трещал под ударами волн, что мог в любую минуту рассыпаться на куски.

У нас оставалась всего одна шлюпка[11]. Мы с трудом спустили её на воду. Нас было одиннадцать, но при посадке мы потеряли ещё нескольких матросов. Это было ужасно! Волны перехлёстывали через борта, ветер свистел в ушах, и мы охрипли, пытаясь докричаться друг до друга.

Паруса у нас не было, но он и не мог бы нам ничем помочь. Мы гребли к берегу, но сами понимали, что там нашу лодку разобьёт в щепки. Оставалось надеяться на чудо. Может быть, где-то далеко, в доброй старой Англии, родители догадывались о моей беде и молились о моём спасении?

Потому что чудо случилось – но, как ни печально, только для меня одного. Высокая волна настигла нашу шлюпку у самых прибрежных камней и перевернула вверх дном. Крича от ужаса и боли, мои товарищи по несчастью разлетелись в разные стороны, и я вместе с ними. Никого из них я больше никогда не видел.

В отличие от многих английских моряков[12], я очень хорошо умею плавать: было время научиться в плену у пиратов. И всё же я битый час боролся с прибоем и никак не мог добраться до мелкого места. Волны ударялись о скалы, возвращались мне навстречу и тащили обратно в море.

Я совсем выбился из сил, когда наконец почувствовал под ногами твёрдую землю. Спотыкаясь и падая, выбрался на берег. Мне никто не поверит, но там я принялся прыгать и плясать от радости: ведь я только что спасся от неминуемой гибели!

Потом я опомнился и опустился на песок. Буря ещё не стихла, а я промок с ног до головы. Я дрожал от холода. В довершение всего я увидел, что океан выбросил на песок чью-то матросскую куртку и несколько непарных башмаков. Я вспомнил своих погибших товарищей, и мне стало грустно.

Понемногу я начал понимать, что опасность никуда не делась: я оказался один на незнакомом берегу, без еды, без оружия и даже почти без одежды. А что, если здесь водятся дикие звери – львы и леопарды? Или, что ещё страшнее, дикари-людоеды? Я слышал, что некоторые дикие племена до сих пор истребляют друг друга этим ужасным способом.

Близилась ночь. А ведь хищные звери всегда выходят на охоту по ночам.

Я огляделся и заметил невдалеке от берега гигантское раскидистое дерево. Если укрыться в его ветвях, то тебя не заметят ни звери, ни люди, – решил я. К тому же под деревом среди камней струился ручеёк – это была настоящая пресная вода, свежая и вкусная! Я напился вдоволь и только сейчас понял, что смертельно устал.

Тем временем уже совсем стемнело. Я вскарабкался вверх по узловатому стволу огромного дерева. Нашёл удобную развилку между ветвями и решил, что лучшего места для ночлега уже не найду. Укрылся матросской курткой, довольно скоро согрелся и заснул.

Глава четвертая
Бедный Робин

Я проснулся рано утром. Буря утихла, и небо было ясным. Из ближнего леса доносились крики каких-то птиц – должно быть, они-то меня и разбудили.

Вдруг совсем рядом шумно опустился и уселся на ветку большой разноцветный попугай. Я видел много таких в Бразилии, поэтому не удивился. Попугай строго посмотрел на меня и что-то сказал на своём попугайском языке. Потом щёлкнул клювом, захлопал крыльями и улетел.

Я спустился с дерева и огляделся: ничьих следов вокруг я не заметил. Если здесь и были дикие звери, они меня не почуяли.

Вдали, среди волн, всё ещё был виден корпус нашего несчастного корабля, без мачт и с пробитыми бортами. Я заметил, что во время ночного шторма его принесло совсем близко к берегу. Ещё дальше на скалах валялась наша разбитая шлюпка. С грустью я понял: если бы вчера мы с друзьями не покинули корабль, то, скорее всего, все остались бы живы!

Мне опять стало тоскливо. Но я подумал, что сдаваться рано. Я уже не смогу ничем помочь погибшим, но побороться за собственную жизнь ещё в моих силах.

Я решил, что смогу добраться вплавь до нашего корабля. Нечего было и думать снять его с камней, но на нём ещё могли сохраниться разные съестные припасы: меня уже начал мучить голод. К тому же было бы неплохо забрать оттуда плотницкий инструмент и другие ценные вещи. Кто знает, сколько дней мне придётся провести на этой земле? А ведь у меня с собой был один только матросский нож.

Действительно, начался отлив, и море отступило от берега. Теперь я смог бы доплыть до корабля за полчаса.

Так я и сделал. Но когда я подобрался совсем близко к нашему судну, я столкнулся с неожиданной трудностью. Корабль лежал на песке, деревянный корпус возвышался надо мной, и я не знал, как подняться на борт. К счастью, я заметил оборванный корабельный канат, свисавший с борта – наверно, когда-то к нему была привязана шлюпка, которую унесло штормом. По этому-то канату я и забрался на палубу.

Здесь царил разгром. Всё, что было не закреплено, сорвали и унесли прочь волны. В матросском кубрике[13] мало что осталось целым, но я нашёл там сухую одежду и крепкие башмаки, которые тут же и надел.

После этого я вспомнил, что ужасно голоден. На счастье, провизия в кладовой почти не подмокла. Я отыскал там вяленое мясо и сухари и с аппетитом пообедал. Были там и мешки с зерном и крупой, но варить на корабле кашу было бы странно. Нашлась там и вода, и даже кофе. Мне пришла в голову мысль: не остаться ли мне на корабле до лучших времён? Я мог бы жить в капитанской каюте. А потом кто-нибудь проплывёт мимо и спасёт меня.

И всё же я вовремя сообразил, что это будет даже ещё опаснее, чем искать приюта на незнакомом берегу. Сильный прилив может опрокинуть корабль, а первый же шторм разобьёт его окончательно.

Нужно было возвращаться, пока не начался прилив. Но как унести с собой все полезные вещи?

В каморке корабельного плотника я раздобыл пилу и топорик. Из обломков мачт и обрывков канатов соорудил что-то вроде плота. Погрузил на него мешки с припасами, зерном и крупой, ящик с инструментами и одежду. Взял несколько ружей и пистолетов, кремень, чтобы добывать огонь, а также бочонок пороху. Прихватил кое-какие навигационные приборы и даже нехитрые матросские лекарства в крепко закупоренных бутылках.

Собрав всё это, я отправился в обратный путь. На этот раз всё прошло гладко. Ветерок дул с моря, и волны несли мой плот туда, куда нужно – в удобную бухточку недалеко от того места, где я высадился на берег в первый раз. Оставалось лишь править веслом. Когда глубина стала мне по пояс, я соскочил с плота и вытащил его на берег. Свой ценный груз я сложил на высоком месте, чтобы его не унесло следующим приливом.

Любопытные птицы наблюдали за мной с деревьев, и знакомый попугай прохаживался по песку совсем рядом. Вряд ли бы ему приглянулись бутылки, а вот за съестные припасы я беспокоился. На всякий случай я прикрыл свои богатства ветками и камнями.

Я немного приободрился: по крайней мере, на первые дни я был обеспечен. На бо́льший срок я и не рассчитывал. Почему-то я был уверен, что вот-вот мимо проплывёт чей-нибудь корабль, заметит меня и заберёт к себе на борт. Итак, мне захотелось поскорее осмотреть свои но вые владения. А для начала хотя бы понять, куда это меня занесло.

Так я и сделал. Надел крепкие матросские башмаки и полез вверх, на прибрежные скалы. Камни поросли травой и мхом. Здесь не было ни дорог, ни тропинок – похоже, здесь никогда не ступала нога человека. Но и крупных зверей не было видно, и мелких тоже. Зато я спугнул несколько диких коз с козлятами. Они унеслись прочь так легко, будто не карабкались по горам, а паслись на лугу где-нибудь у нас в Йоркшире[14].

Пару раз я чуть не свалился и не сломал себе шею, но всё же после долгих усилий взобрался на вершину холма. Прикрывая глаза от солнца, осмотрелся. И только в этот миг оценил весь ужас своего положения!

Я был на острове. Вокруг, насколько мог видеть глаз, сверкал под солнцем безбрежный океан. Ни единого паруса, ни малейших признаков обитаемой земли поблизости. Вдалеке из воды кое-где выступали коралловые рифы, и только у самого горизонта в тумане угадывался другой островок, едва ли больше моего. Но даже до него я не смог бы добраться без крепкой парусной лодки, а такой у меня не было.

Казалось, солнце померкло в небе – или это в моих глазах потемнело от горя? Я зашатался и чуть не упал, но присел на камень и закрыл лицо руками.

Я понял, что мне надо готовиться к худшему.

Меня занесло в самый пустынный уголок Атлантического океана, вдали от всех торговых путей. Я не смогу подать о себе весточку, не смогу даже послать письмо в бутылке – к тому же я не знаю точно, на какой широте и долготе[15] лежит мой остров. Меня никто не найдёт и никто не спасёт. Я навеки останусь на этом проклятом берегу, а когда я умру, даже похоронить моё тело будет некому.

Я готов был разрыдаться от жалости к себе.

Тут за моей спиной захлопали крылья. Я оглянулся: знакомый разноцветный попугай сидел в шагах в пяти от меня и чистил клюв о камень. Он поглядывал на меня, как будто ждал чего-то.

Все знают, что молодые попугаи часто выучивают человеческую речь. Я назвал этой смышлёной птице своё имя, будто хотел познакомиться:

– Я Робин Крузо. Бедный Робин Крузо из Йорка.

Попугай только присвистнул в ответ. Передвинулся поближе ко мне и опять щёлкнул клювом. Возможно, он просто выпрашивал подачку?

Я усмехнулся. И всё же мне уже было стыдно за свои горестные мысли.

Что поделаешь, думал я. Это печально – оказаться в таком безвыходном положении. Но могло быть и хуже.

Я мог утонуть в море, как утонули все мои товарищи. Меня могло выбросить на берег смертельно раненным, и я бы скончался здесь в ужасных мучениях. А так я жив и здоров.

Насколько я мог видеть, мой остров был необитаем. Но было бы хуже, если бы на нём водились кровожадные дикари или хищные звери, как на африканском побережье. Они бы сожрали меня в первую же ночь.

Меня могло выбросить на влажный берег Южной Америки, где я заблудился бы в джунглях или умер от болотной лихорадки. Ещё не легче, если бы это оказались голые скалы где-нибудь у мыса Горн: там я умер бы от холода и голода.

Но мне попался прекрасный тихий островок с благодатным климатом. Здесь водится дичь и есть пресная вода. Грешно было роптать на судьбу.

Только поговорить тут не с кем.

– Робин Кр-рузо, – сказал вдруг попугай. – Бедный Р-робин Кр-рузо!

И вот тут-то я не выдержал и расплакался, как мальчишка.

Глава пятая
Моя крепость

Горевать долго я не умел. Кроме того, мне очень не нравилось ночевать под открытым небом. Я думал так: даже если я попал на необитаемый остров, это ещё не повод помирать и делать его снова ничьим. А если я хочу остаться в живых, мне придётся обустроить свою жизнь здесь как можно лучше.

За следующие несколько дней я перевёз с корабля на берег всё, что было ценного и полезного. Я забрал всю еду и даже овёс и плохонькую пшеницу, которыми мы когда-то кормили корабельных кур. Зерно было изрядно подпорчено крысами, и есть его было нельзя, но и оно очень пригодилось мне впоследствии! Я вывез все корабельные инструменты и всё железо до последнего гвоздя. Нашёл превосходное точило для ножей и топоров. Забрал одежду, одеяла, канаты и запасные паруса. Взял в каюте штурмана подзорную трубу. Вскрыл ломиком сундучок капитана, в котором нашёл бумагу, перья и чернила, а также довольно много золотых и серебряных монет.

Увидев их, я только усмехнулся. Когда-то я был уверен, что за деньги можно купить всё что угодно. Каким же глупым я был! «Золото – самый бесполезный металл, – думал я сейчас. – Мягкий и никуда не годный. Обыкновенный железный топор был бы мне гораздо нужнее».

Топор я тоже отыскал. Но и золото не бросил. Унёс и бумагу с чернилами: иначе как бы я записал эту историю?

Всю свою добычу я собрал на берегу. Там же из палок и кусков паруса соорудил небольшой шалаш, в котором можно было спать так же уютно и спокойно, как в саду нашего родного дома в Йорке! К тому же после тяжёлой работы ты просто валишься с ног и спишь до утра, как бревно.

И надо же такому случиться: едва я успел погрузить на плот последнюю часть груза (это были какие-то железки и свинец для изготовления пуль), как небо снова потемнело, и ветер подул из-под туч. Начинался шторм. Ветер дул мне навстречу, и я никак не мог приблизиться к берегу. Кончилось тем, что тяжело нагруженный плот затрещал на высоких волнах и развалился. Моё железо мигом затонуло. Я оказался в воде – хорошо ещё, что тут было мелко! Спотыкаясь и падая, я добрался до берега и поскорее укрылся в своём шалаше.

И тут-то налетел сильнейший шквал, каких я ещё не видел в здешних широтах.

Моя полотняная крыша обрушилась, и меня самого едва не унесло ветром в море. Укутавшись в обрывки парусины, я дрожал от холода, как в первый день на этом острове. Шторм длился целый день и половину ночи. А наутро, вылезши из-под обломков своего хлипкого жилища, я не увидел в море даже и следа нашего бедного корабля. Его полуразрушенный корпус сорвало с отмели и унесло в море. Там он и погиб, теперь уже навсегда.

– Р-робин Крузо! – услышал я вдруг.

Это мой знакомый попугай прилетел проведать меня после шторма. Мне никто не поверит, но мало кому в жизни я был так рад, как этой говорящей птице! Я раскопал среди обломков мешочек пшеницы и дал попугаю пригоршню зёрен. Он поел с видимым удовольствием. И поглядел на меня вопросительно: нет ли у меня ещё?

– Нет-нет, мой друг, – сказал я ему. – Нам нужно беречь припасы.

Я и сам съел немного сухарей и солонины[16] из бочонка. Запил водой из ручья.

Вернулся на берег и осмотрел остатки своего шалаша. Наверно, можно было выстроить его снова: в здешнем тёплом климате я не боялся замёрзнуть даже в сезон дождей. Но я понимал, что следующий же шторм опять разрушит мою хижину. А бессмысленную работу я не люблю.

Я решил построить себе надёжный крепкий дом.

Было уже ясно, что жить у самого океана неудобно и к тому же рискованно: здесь случаются высокие приливы, и почти каждый день дует холодный ветер с моря. С другой стороны, я не хотел уходить далеко от побережья. Если мимо проплывёт чей-нибудь корабль, я даже не смогу подать ему сигнал!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Такие же пираты, только на службе у английских королей.

Вернуться

2

Гулль, или Халл (Hull), – город недалеко от Йорка в устье реки Хамбер, у Северного моря.

Вернуться

3

Ещё один старый английский порт на Северном море.

Вернуться

4

Гвинея – государство на западном побережье Африки.

Вернуться

5

В те времена коренные жители тех земель были ещё довольно дикими: не умели читать и писать, не знали, что такое деньги.

Вернуться

6

Золотая монета в 21 шиллинг так и называлась – гинея (Guinea), потому что чеканилась из гвинейского золота.

Вернуться

7

Французское слово. Корабль подходит вплотную к вражескому кораблю и высаживает на него группу захвата.

Вернуться

8

Тогда Бразилия была португальской колонией.

Вернуться

9

Обширный участок земли, на котором что-то выращивают на продажу (бананы, сахарный тростник или даже чай). Хозяин такого участка называется «плантатором».

Вернуться

10

Воображаемая линия, которая как бы делит земной шар пополам и отделяет южное полушарие от северного.

Вернуться

11

Так называют лодки, которые всегда есть на больших кораблях. На них можно переправляться на берег и обратно или спасаться в случае кораблекрушения.

Вернуться

12

Море вокруг Англии холодное, учиться плавать негде.

Вернуться

13

Помещение для отдыха.

Вернуться

14

Йоркшир – графство в Англии, его столица – город Йорк. Кстати: йоркширские терьеры были выведены именно там!

Вернуться

15

Сегодня это назвали бы «координатами».

Вернуться

16

Мясо, выдержанное долгое время в соли.

Вернуться