Артур Конан Дойль
Шерлок Холмс
Знак четырёх
Часть 2

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2025

© Ситников Ю. В., текст, 2025

Глава 1
Суть дедуктивного метода Холмса

Мне нравятся беседы с Шерлоком Холмсом. Это человек с удивительными способностями. Его ум, наблюдательность и сообразительность вызывают у меня добрую зависть. Но есть у Шерлока Холмса и недостатки: он бывает высокомерным и хвастливым.

Шерлок Холмс считал себя самым великим детективом, но внешне старался этого не показывать. А если кто-то называл его великим, делал вид, что ему всё равно. Эта его особенность меня всегда удивляла.

Неожиданно Холмс сказал:

– Несколько дней назад один из лучших сыщиков Франции Франсуа ле Виллар спрашивал у меня совета. Я его проконсультировал, и ему удалось найти ключ к разгадке преступления. Сегодня я получил от Виллара письмо. Прочтите, друг мой, если вам интересно.

Пробежавшись глазами по ровным строчкам, я заметил:

– Виллар очень благодарен вам за помощь. Он считает вас своим учителем.

– Франсуа – хороший сыщик, – негромко проговорил Холмс. – Но ему не хватает знаний. Кроме наблюдательности и умения делать правильные выводы, первоклассному сыщику необходимы знания. А они приходят со временем.

– Я всегда думал, что наблюдательность и способность делать выводы – это почти одно и то же, – признался я.

– Вы ошибаетесь, Ватсон. И вот вам пример. Благодаря своей наблюдательности я знаю, что утром вы были на почте, на Уигмар-стрит. А подключив логическое мышление, я делаю вывод, что вы отправляли телеграмму.

– Невероятно! – воскликнул я. – Но постойте, Холмс… На почту я зашёл случайно. Как же вы догадались о телеграмме?

– На подошвах ваших ботинок я заметил засохшую красную глину. А на Уигмар-стрит, напротив входа на почту, ведутся строительные работы. Земля изрыта. И в той местности глина имеет красный оттенок. Оказаться в здании почты и не перепачкать обувь невозможно. Вот это мне подсказала моя наблюдательность. Всё остальное – логические выводы.

– Допустим, – согласился я. – Но как вы узнали о телеграмме?

– Утро мы провели с вами вместе, я видел, что вы ничего не писали. А в открытом ящике вашего стола лежали почтовые карточки и марки. Раз вы позже оказались на почте, значит, отправляли там телеграмму.

– Н-да, – протянул я, позавидовав способностям своего приятеля.

– Значит, в настоящий момент у вас нет на примете никакого интересного дела?

– Увы, друг мой, – развёл руками Холмс. – Я чувствую себя ненужным. Вдумайтесь! Я обладаю уникальными способностями, но не могу применить их на практике. Что может быть хуже?

Ответить Холмсу мне помешал стук в дверь. В комнату вошла наша хозяйка миссис Хадсон.

Протянув моему приятелю визитную карточку, она пояснила:

– К вам пришла девушка, сэр.

Взглянув на карточку, Холмс вскинул брови.

– Мисс Мэри Морстен, – прочитал он. – Что ж, миссис Хадсон, пусть гостья войдёт.

Я встал, чтобы выйти из комнаты, но Шерлок Холмс попросил меня остаться.

Глава 2
Мы знакомимся с делом

Мисс Морстен, светловолосая девушка с голубыми глазами, появилась в комнате спустя полминуты. Она была одета в простое тёмно-серое платье и белые перчатки. На голове у неё была шляпка с пёрышком сбоку.

Выражение лица Мэри Морстен было милым и добрым, оно располагало к общению.

За свою жизнь я повидал немало женщин, но скажу честно, таких открытых лиц я ещё не встречал. Садясь на стул, который для неё отодвинул Холмс, Мэри Морстен быстро проговорила:

– Мистер Холмс, я пришла к вам по совету моей хозяйки, миссис Сесил Форрестер. Однажды вы ей очень помогли. Она называет вас самым талантливым сыщиком.

– Миссис Форрестер, – повторил Холмс, кивая. – Я её помню. И помню её дело. Оно было несложным. А что привело ко мне вас?

– О, мистер Холмс, мне нужна ваша помощь. Я оказалась в странном и затруднительном положении.

Холмс напрягся. Его лицо сделалось сосредоточенным, глаза заблестели.

– Я вас внимательно слушаю, – произнёс он.

– Мой отец был военным, он проходил службу в Индии. Свою мать я плохо помню, когда её не стало, мне не было и трёх лет. Тогда отец решил, что мне будет намного лучше в Англии. До совершеннолетия я воспитывалась в пансионе в Эдинбурге. Несколько лет назад, в 1878 году, отец приехал в Англию в отпуск. Из Лондона от него пришла телеграмма: он ждал меня в гостинице «Лэнем». Я, конечно же, поспешила в Лондон. А в гостинице мне сказали, что накануне вечером мой отец куда-то ушёл и до сих пор не вернулся. Я прождала его весь день и ближе к вечеру обратилась в полицию. Уже утром многие газеты сообщили о пропаже отца. Такие новости печатают незамедлительно, ведь кому-нибудь может быть известно о местонахождении пропавшего человека. Для полиции это ценные сведения. Но, к сожалению, на объявление никто не откликнулся. Прошло столько лет, а я так и не знаю, что случилось с отцом, – мисс Морстен всхлипнула, но нашла в себе силы продолжить: – Понимаете, он приехал в Англию, чтобы побыть со мной, отдохнуть, пожить в своё удовольствие… И пропал.

Холмс достал свою записную книжку.

– Не могли бы вы назвать точную дату исчезновения вашего отца? – попросил он.

– Это произошло почти десять лет назад, 3 декабря 1878 года.

– У вас есть догадки, к кому он мог пойти?

– У отца был друг – майор Шолто, – ответила мисс Морстен. – Они вместе служили. Когда майор Шолто вышел в отставку, он перебрался в Англию и жил в Аппер-Норвуде[1]. Новость об исчезновении отца его шокировала. Он ведь даже не знал, что его друг вернулся из Индии.

– Здесь есть над чем подумать, – сказал Холмс, глядя прямо перед собой.

– Вы не знаете главного, мистер Холмс. Несколько лет назад, в самом начале мая, я увидела в газете объявление. Кто-то разыскивал мисс Морстен, то есть меня. Я как раз устроилась компаньонкой к миссис Форрестер, и она разрешила сообщить свой адрес в газету. Дальше начинается самое интересное и непонятное. Как только адрес был опубликован, на моё имя пришла посылка – коробочка с крупной жемчужиной внутри. Ни записки, ни карточки в посылке не оказалось. Спустя год я получила вторую коробочку с жемчужиной. Вообразите, мистер Холмс, с тех пор прошло шесть лет, и жемчужины присылают мне ежегодно. Я ходила к ювелиру, и он сказал, что это очень редкий и дорогой сорт жемчуга. Да вы и сами сейчас в этом убедитесь.

Достав коробочку, мисс Морстен открыла её и показала нам шесть великолепных жемчужин.

– Недурно! – воскликнул Холмс. – Но мне кажется, мисс Морстен, что это не всё, и с вами приключилась ещё какая-то история.

– Приключилась. Сегодня утром. Потому я к вам и пришла, мистер Холмс. Мне прислали письмо. Прошу вас, прочтите его.

– Благодарю, – кивнул Холмс, взяв из рук Мэри Морстен письмо. – И на конверт я бы тоже хотел взглянуть. Ага. Лондон, Юго-Запад, 7 июля. Так! Хм… Очень хорошая бумага… Дорогой конверт. Письмо отправил человек, любящий окружать себя красивыми вещами.

– А что в письме? – нетерпеливо спросил я, ёрзая на стуле.

Прочитав письмо, Холмс пояснил:

– Неизвестный просит мисс Морстен прийти вечером к театру «Лицеум». Он будет ждать её у колонны. Пишет, что дело важное, оно касается какой-то несправедливости.

– Ещё он просит не ставить в известность полицию, – сказала наша гостья. – И советует мне прийти на встречу с друзьями.

Я следил за реакцией Холмса, а он вдруг вскинул брови и произнёс, глядя на мисс Морстен:

– Вы пришли посоветоваться и просить меня о помощи? Я и доктор Ватсон готовы вам помочь. Вечером мы встретимся с вашим таинственным доброжелателем.

– А доктор Ватсон согласится? – волнуясь, спросила мисс Морстен.

– Можете рассчитывать на мою помощь! – торопливо воскликнул я.

– Вы очень меня выручите. Тогда я приду к вам в шесть часов.

– Только не опаздывайте, – попросил Холмс.

– Когда вы вернётесь? – спросил я, глядя на взволнованного предстоящим делом Холмса.

– Меня не будет около часа, – пояснил он.

Сев у окна, я попытался читать. Но вдруг поймал себя на мысли, что мне никак не удаётся сосредоточиться. Я постоянно вспоминал нашу гостью – её добрую улыбку, голос, большие синие глаза. Она молода и красива, и мне бы очень хотелось, чтобы в её жизни не было никаких запутанных тайн и загадок.

Глава 3
В поисках решения

Ровно через час Шерлок Холмс вернулся домой. От его плохого настроения не осталось и следа. Он был весел и не переставал улыбаться.

– Ничего таинственного в деле мисс Морстен нет, – заявил он мне.

– Неужели вам уже удалось узнать правду?

– Говорить об этом пока ещё рано. Но мне стал известен один важный факт, Ватсон. Из старых газет я узнал, что майор Шолто скончался 28 апреля 1882 года.

– Разве это важная информация? – удивился я. – На мой взгляд, она не заслуживает особого внимания.

– Опять вы торопитесь делать выводы. Запомните: когда детектив проводит расследование, для него важны любые мелочи. О-о, вы сделали мне чай? Благодарю вас, друг мой! А теперь присядьте, я предлагаю вам поразмышлять. Что нам известно по этому делу? Когда капитан Морстен приехал в Лондон, он заселился в гостиницу и тут же покинул её. Куда он мог пойти?

– Кроме майора Шолто, знакомых в городе у него не было, – ответил я.

– Верно. Вывод напрашивается сам собой: Морстен мог навестить только майора Шолто. Но майор Шолто уверял, что даже не догадывался о приезде друга. Так что же произошло с капитаном Морстеном? С кем он договорился о встрече и почему исчез?

– Загадка.

– Пока загадка, – поправил меня Холмс. – Мы узнаем правду, друг мой, не сомневайтесь в этом. Итак, капитан Морстен пропал. Через несколько лет умер майор Шолто. И здесь начинается самое удивительное. Уже спустя неделю после смерти майора Шолто Мэри Морстен получила по почте жемчужину. Через год ещё одну. За шесть лет – шесть жемчужин. И я вас спрашиваю, Ватсон, кто присылает ей жемчуг?

– Кто?

– Ну же, Ватсон! Ответ очевиден. Посылки отправляют наследники майора Шолто.

– Гм… Зачем они это делают?

– Полагаю, им известна какая-то тайна. А жемчуг они присылают мисс Морстен в качестве вознаграждения.

– За что, Холмс? – я окончательно запутался.

– Ответ на этот вопрос мы найдём позднее. Сегодня мисс Морстен пришло письмо от неизвестного. Вспомните слова из письма, Ватсон: «С вами поступили несправедливо». Странный намёк. Согласны? Это может быть как-то связано с таинственным исчезновением капитана Морстена.

– Удивительно, что письмо пришло только сейчас, а не сразу после смерти майора, – задумчиво проговорил я. – И с несправедливостью не совсем понятно. Какая именно несправедливость?

– В этом деле много таинственного, но, я надеюсь, наша сегодняшняя поездка многое прояснит. Кстати, нам пора выходить. Мисс Морстен уже здесь.

– Почему вы так решили? – быстро спросил я, расправив плечи.

– Во-первых, сейчас ровно шесть часов вечера, а я просил мисс Морстен не опаздывать. Во-вторых, я слышал, как к дому подъехал кэб[2].

– Вот оно что, – протянул я, смутившись.

– Как видите, Ватсон, всё объясняется очень просто, – засмеялся Шерлок Холмс.

По дороге в театр мисс Морстен с готовностью отвечала на вопросы Холмса.

– В своих письмах отец всегда упоминал майора Шолто. Их давно связывала крепкая преданная дружба. Да, мистер Холмс, есть ещё кое-что… В бумагах отца я обнаружила непонятный документ. На всякий случай я взяла его с собой. Возможно, вас он заинтересует.

Холмс взял из рук Мэри Морстен лист бумаги, достал лупу и погрузился в изучение документа.

– Когда-то этот лист крепился кнопками к доске, – растягивая слова, произнёс Холмс. – Кстати, бумага изготовлена в Индии. На самом листе начерчен план дома. Точнее, план одного его крыла. Комнаты, коридоры… А здесь что? Интересно. Сделанный красными чернилами крест. Над крестом карандашная надпись: «3,37 слева». Хм-м!.. В левом углу непонятный иероглиф. Он похож на четыре стоящие друг за другом креста. После иероглифа написано: «Знак четырёх – Джонатан Смолл, Мохаммед Сингх, Абдулла Хан, Дост Акбар». Не думаю, мисс Морстен, что этот документ имеет отношение к вашему делу. Но могу с уверенностью сказать, что он лежал в записной книжке.

– Как вы это определили, Холмс? – я с удивлением посмотрел на приятеля.

– По внешнему виду. Лист не помят, с обратной стороны на нём ни пятнышка. Это означает, что его могли держать в сложенном виде между плотно прилегающими страницами книги или записной книжки. Думаю, это всё-таки была записная книжка.

– Да, его нашли именно в записной книжке, – подтвердила мисс Морстен.

– Возможно, в будущем этот документ нам пригодится, – задумчиво произнёс Холмс. – Необходимо ещё раз всё хорошо обдумать. Сдаётся мне, дело может оказаться куда сложнее, чем мне казалось.

Мы наконец подъехали к театру. Здесь было многолюдно. Народ толпился у боковых дверей, а к главному входу подъезжала вереница карет. Оттуда выходили нарядные мужчины и сверкающие бриллиантами женщины. Стоило нам приблизиться к одной из колонн, как к нам подошёл смуглый, суетливый человечек, одетый как кучер.

– Вы мисс Морстен? – обратился он к нашей спутнице.

Она кивнула.

– А вы её сопровождаете? – спросил кучер, подозрительно глядя на нас с Холмсом.

– Да, это мои друзья, – торопливо проговорила Мэри Морстен.

Человечек не сводил с нас пристального взгляда.

– Мисс, – произнёс он после недолгой паузы. – Я вынужден просить вас дать слово, что ваши друзья не из полиции.

– Я даю вам слово, – заверила незнакомца мисс Морстен.

Тогда человечек свистнул, и худой светловолосый мальчишка подвёл к нам экипаж и открыл дверцу. Едва мы сели, человечек занял место кучера, и карета на большой скорости понеслась сквозь туман.

Мы не знали, куда и зачем едем. Но всё это выглядело странным. Холмс внимательно следил за дорогой. Я слышал, как он перечислял названия улиц и площадей, по которым мы ехали.

Остановились мы у третьего дома, на новой улице. В соседних домах никто не жил, в окнах не горел свет. Да и дом, возле которого замер кэб, выглядел таким же невзрачным и необжитым. Стоило нам постучать, дверь сразу же распахнулась. На пороге стоял слуга-индус.

– Хозяин вас ждёт, – пояснил он.

В этот момент из глубины дома послышался тонкий нетерпеливый голосок:

– Скорее же ведите их ко мне!

Глава 4
История человека с лысиной

Мы шли за слугой по полутёмному коридору. Вдруг он остановился у двери, что располагалась справа, и резко распахнул её. В ярко освещённой комнате стоял невысокий рыжеволосый мужчина с внушительной лысиной на макушке. Ему было не больше тридцати лет. Мне он показался довольно смешным человечком.

– Рад приветствовать вас, мисс Морстен! – произнёс он высоким голосом. – Рад приветствовать вас, господа! Располагайтесь на моём островке искусства. Так я называю свой кабинет. Прошу вас, не стесняйтесь.

Я остался в восторге от увиденного. Кабинет поражал восточной роскошью. На полу лежал мягкий толстый ковёр чёрного цвета с золотисто-янтарными прожилками. На ковре – две шикарные тигровые шкуры.

Стены были украшены гобеленами[3], на окнах висели занавески из натурального шёлка. Картины в массивных рамах, высокие напольные вазы, свисавшая с потолка серебряная лампа в виде голубя производили самые приятные впечатления.

– Позвольте представиться, – сказал хозяин кабинета. – Мистер Таддеуш Шолто. Вы, конечно же, мисс Морстен. А ваши друзья…

– Мистер Шерлок Холмс и доктор Ватсон, – представила нас Мэри Морстен.

Узнав, что я доктор, Таддеуш Шолто заговорил о здоровье и вдруг выпалил:

– Если бы капитан Морстен заботился о своём сердце, он был бы жив.

Лицо Мэри Морстен побледнело сильнее обычного. Пошатнувшись, она с болью в голосе произнесла:

– Я догадывалась, что отца уже нет в живых.

– Я поведаю вам всё, что мне известно, – заверил Таддеуш Шолто. – И обязательно исправлю несправедливость, которая вас постигла. Теперь мы все, я имею в виду вас, мисс Морстен, и ваших благородных друзей, сможем убедить моего брата-близнеца Бартоломью.

– В чём мы должны убедить вашего брата? – спросил я, ничего не поняв из торопливой речи коротышки.

– Убедить Бартоломью, что он неправ. Мы всё уладим мирным путём, не вмешивая в наши дела полицию. Иначе Бартоломью и разговаривать с нами не захочет.

Холмс спешно произнёс:

– Всё, что вы скажете, мистер Шолто, останется строго между нами.

– Вот и славно. Прошу вас, присаживайтесь. Я так рад, что вы здесь. Приношу извинения, что в письме не оставил свой адрес – опасался, что вы обратитесь в полицию. Мне придётся отнять у вас ещё какое-то время. Нам ведь будет необходимо поехать к моему брату в Норвуд, чтобы сломить, наконец, его упрямство. Сейчас Бартоломью зол на меня, не может мне простить, что я решил поступить по совести. Вчера вечером мы очень сильно поругались. А когда Бартоломью с кем-то спорит или ссорится, он просто невыносим.

– Тогда предлагаю отправиться в Норвуд прямо сейчас, – сказал я.

Таддеуш Шолто звонко рассмеялся.

– Не очень удачная идея, мистер Ватсон. Неизвестно, как мой брат отреагирует на ваш приезд. Прежде я должен подготовить вас к встрече с ним. И сейчас я расскажу вам то, о чём известно мне самому…

…Одиннадцать лет назад мой отец, майор Джон Шолто, вернулся в Англию. Он приехал с огромным количеством слуг и богатой коллекцией восточных ценностей. Приобрёл усадьбу Пондишерри-Лодж, где мы зажили роскошной жизнью. Когда я говорю «мы», я имею в виду отца, себя и моего брата Бартоломью.

Мисс Морстен устало вздохнула, и коротышка, взглянув на неё, быстро продолжил:

– И вот однажды из газет мы узнали о загадочном исчезновении капитана Морстена. В голове не укладывалось, что он мог пропасть средь бела дня. Позже, когда мы с братом обсуждали этот странный случай в присутствии отца, он всегда присоединялся к нашему разговору. Мы выдвигали всевозможные версии, строили предположения. Но ни я, ни Бартоломью даже не догадывались, что отцу известна тайна исчезновения Артура Морстена.

Я заметил, что после этих слов лицо мисс Морстен сделалось хмурым.

– Со временем поведение отца становилось всё более подозрительным, – тараторил коротышка. – Например, он не решался выходить из дома в одиночку, а ещё… Представить такое трудно, но отец жутко боялся людей на деревянной ноге. Как-то раз, не совладав с собой, он выстрелил в торговца только потому, что вместо ноги у него был деревянный протез. Поначалу мы с братом списывали эти страхи на причуды возраста, но вскоре убедились в своей неправоте.

Наш отец давно страдал неврозом, но его состояние заметно ухудшилось в 1882 году, после того как он получил письмо из Индии. Прочитав его, он едва не лишился дара речи. С того дня он так и не смог оправиться, да и врачи делали неутешительные прогнозы. И вот однажды отец позвал нас с братом к себе и признался, что его очень тяготила несправедливость, допущенная им по отношению к вам, мисс Морстен. И виной всему жадность. Даже жемчужные чётки, которые он давно собирался вам отправить, продолжали лежать в его комнате. Нас с братом он попросил передать принадлежавшую вам часть сокровищ только после его смерти.

– О каких сокровищах вы говорите? – спросил я.

– Я расскажу вам то, что услышал от своего отца, – пообещал коротышка.

…У капитана Морстена было больное сердце, но об этом не знал никто, кроме майора Шолто. Во время службы в Индии друзья стали обладателями огромных богатств. Когда Джон Шолто вышел в отставку, он вывез ценности в Англию.

Вскоре в отпуск в Англию приехал и капитан Морстен. Незамедлительно он отправился к другу за своей долей. Не сумев договориться, как поделить сокровища, друзья крупно повздорили. В порыве гнева Морстен вскочил со стула, вскрикнул и схватился за сердце. Он сделал шаг, но не устоял на ногах. Падая, стукнулся затылком об угол сундучка с ценностями. Он скончался на месте.

Перепугавшись, что его могут обвинить в убийстве, Джон Шолто запаниковал. И тут он заметил в дверях своего верного слугу. Вместе они спрятали тело Артура Морстена, а Джон Шолто стал считать сокровища своей собственностью.

– Вот так всё и было, – сказал Таддеуш Шолто. – Отец хотел, чтобы мы с братом восстановили справедливость. Однажды он позвал нас в свою спальню и попросил внимательно его выслушать. Мы стояли возле его постели, и отец признался, что собирается сказать, где спрятаны сокровища. Но вдруг он посмотрел в окно, и его лицо исказилось ужасом. Отец истошно закричал, чтобы мы не пускали «этого человека» в дом. У меня до сих пор стоит перед глазами та жуткая картина: я оборачиваюсь и вижу злобное, заросшее густой бородой лицо в окне. Стоило нам с Бартоломью подбежать к окну, лицо исчезло. А когда мы вернулись к постели отца, тот уже не дышал.

– Вы обнаружили какие-нибудь следы пребывания того человека в усадьбе? – поинтересовался Шерлок Холмс.

– Под окном отца на клумбе мы наткнулись на отпечаток одной ноги. Других следов отыскать не удалось. А на следующий день я зашёл в комнату отца и заметил распахнутое окно. В самой комнате царил настоящий кавардак. Там что-то искали. И зачем-то прикололи к столу клочок бумаги с надписью: «Знак четырёх». Для нас с Бартоломью это стало большой загадкой.

Умолкнув, Таддеуш Шолто пристально посмотрел на нас, а потом пояснил:

– Признания отца встревожили нас необычайно. Стоит ли говорить, что мы перерыли всю территорию усадьбы в надежде наткнуться на сокровища. На это ушло несколько месяцев. Увы, удача была не на нашей стороне. Что же касается доставшихся нам в наследство от отца жемчужных чёток, то они стали камнем раздора между мной и Бартоломью. Брат унаследовал от отца ненасытную жадность, он наотрез отказывался расставаться с дорогим жемчугом. Я лишь сумел убедить его найти адрес мисс Морстен и отправлять ей хотя бы по одной жемчужине в год. Мне так хотелось избавить вас от нужды.

– Вы очень добры, – расчувствовалась мисс Морстен. – Ваш поступок заслуживает уважения.

– У нас с братом было много денег, я был доволен своей жизнью. Единственное, что меня угнетало, – это мысль, что мы поступаем бесчестно по отношению к вам. Бартоломью со мной категорически не соглашался. Мы часто ссорились. Дошло до того, что я принял решение жить отдельно. А буквально вчера произошло следующее: Бартоломью обнаружил в доме тайник с сокровищами. Когда он сообщил мне об этом, я первым делом связался с вами, мисс Морстен, а потом заявил брату о вашем скором визите. И теперь вы должны потребовать свою долю!

Порывисто вскочив на ноги, Шерлок Холмс воскликнул:

– Вы правильно сделали, что решили восстановить справедливость, мистер Шолто! Поэтому я предлагаю незамедлительно отправиться к вашему брату.

Засуетившись, Таддеуш Шолто принялся одеваться.

Кэб уже ждал нас у ворот. А стоило нам расположиться внутри, Таддеуш Шолто вновь пустился в объяснения:

– Мой брат умён – этого у него не отнять. Он решил, что сокровища спрятаны внутри дома, ведь снаружи мы обыскали каждый метр. И он оказался прав. Над кабинетом, под потолком, Бартоломью обнаружил маленький чердак. В самом центре чердака и находился ларец, а в ларце драгоценности стоимостью около полумиллиона фунтов стерлингов.

Вскоре кэб резко остановился, и кучер распахнул дверь.

– Вот мы и в Пондишерри-Лодж! – торжественно сообщил Таддеуш Шолто, галантно предложив мисс Морстен руку.

Глава 5
Трагедия в Пондишерри-Лодж

Дом был окружён высокой каменной стеной с узкой железной дверью. Именно к ней мы и направились. Таддеуш Шолто шёл впереди, держа в руке дорожный фонарь. Я не понимал, зачем он ему понадобился: дорогу освещал яркий месяц. Несмотря на поздний час, идти было легко.

Таддеуш Шолто постучал в дверь. Почти сразу послышалось недовольное ворчание, скрежет и звон ключей. Дверь открыл слуга Бартоломью Шолто – низкорослый коренастый человек с фонарём в руках.

Провожать к хозяину дома нас вышла экономка[4]. Пожилая женщина была сильно взволнована.

– Сегодня хозяин ни разу меня не позвал, – зачастила она. – И на стук он не реагировал. Раньше такого не случалось. Он, конечно, любит одиночество, но никогда не проводил в кабинете столько времени. Я не знала, что и думать, в голову лезли всякие мысли… А полчаса назад я снова поднялась к нему и позволила себе заглянуть в замочную скважину. Боже мой! У мистера Бартоломью такое лицо… Оно… Я не знаю, как его описать. Вы сами должны это увидеть. Поднимитесь туда, господа, прошу вас! А мы с мисс Морстен подождём вас здесь.

Первым, вооружившись лампой, по лестнице поднимался Холмс. Несколько раз он доставал лупу и пристально разглядывал пятна на ковровой дорожке. Его сосредоточенный взгляд скользил по сторонам, выхватывая на пути каждую мелочь.

Возле кабинета мистера Бартоломью Холмс дёрнул ручку. Дверь была заперта. Тогда он поднёс лампу к замочной скважине и посмотрел в узкую щёлку. Не прошло и пяти секунд, как Шерлок Холмс резко отскочил назад.

– Чертовщина какая-то! – воскликнул он.

– Что случилось?

– Посмотрите сами.

Чувствуя, что произошло что-то нехорошее, я прильнул к замочной скважине. Комната была наполнена лунным сиянием. И вдруг взгляд наткнулся на лицо… Бартоломью Шолто. В серебристом свете луны это лицо показалось мне страшным и безжизненным. С застывшей зловещей улыбкой на губах оно напоминало маску. От сильного испуга меня прошиб пот.

Я отскочил от двери. Но бледное лицо брата-близнеца Таддеуша Шолто всё ещё стояло у меня перед глазами.

Когда мы с Холмсом вышибли дверь и оказались внутри кабинета, я начал осматриваться.

Удивительно, но кабинет Бартоломью Шолто больше всего напоминал лабораторию. На полках выстроились в ряды пузырьки и бутылочки разных размеров. Стол был заставлен горелками, всевозможными пробирками, колбами и стеклянными сосудами. На полу я заметил корзины с большими бутылями, в которых обычно держат кислоту. В дальнем углу в самый потолок упиралась стремянка.

А в потолке имелось внушительное отверстие – в него запросто мог пролезть человек. Возле стремянки лежал моток верёвки.

Хозяин кабинета, улыбаясь той самой зловещей улыбкой, сидел в кресле. Он был мёртв. Странно, но ноги и руки несчастного были неестественно выгнуты. Скользнув взглядом по столу, я увидел тонкую трость с привязанным к ней каменным наконечником в форме молотка. Рядом белел блокнотный лист. Прочитав надпись, Шерлок Холмс протянул его мне.

– «Знак четырёх», – прочитал я вслух, холодея от ужаса. – Как это понимать?

– Здесь произошло убийство, Ватсон! – проговорил Холмс, склонившись над Бартоломью Шолто.

Некоторое время он рассматривал лицо мистера Шолто, то отдаляя, то приближая к нему лампу. Но вдруг Холмс выпрямился и проговорил:

– Смотрите, Ватсон, в кожу над ухом воткнут шип.

Приглядевшись, я заметил длинный тонкий шип.

– Как будто шип от какого-то растения, – предположил я. – Мне можно его вытащить?

– Можно. Только действуйте предельно осторожно. Шип отравлен.

Вынув шип, я обратил внимание, что на коже Бартоломью Шолто не осталось почти никакого следа – лишь едва заметное тёмное пятнышко.

Пока мы вполголоса переговаривались с Холмсом, Таддеуш Шолто продолжал стоять на пороге. Он был настолько шокирован увиденным, что никак не мог поверить собственным глазам. Он заламывал руки, кусал губы и издавал тихие стоны. Но вдруг наш спутник подался вперёд, и из его груди вырвался истошный вопль:

– Ограбили! Сокровища исчезли! Дыра! Видите дыру в потолке? Оттуда мы с Бартоломью вытащили сундук с сокровищами. Теперь его нет. Вчера, когда я уходил, брат закрыл кабинет на ключ изнутри. Выходит, я последний, кто видел Бартоломью живым?! Но кто тогда украл сокровища?

– Вы не помните, сколько было времени?

– Ровно десять часов. Когда я вышел на улицу, я посмотрел на часы. Что же теперь будет, мистер Холмс? Сюда приедет полиция? Боже, только не полиция! Они же обвинят в убийстве брата меня! Но вы ведь не верите этому? Зачем бы тогда мне привозить вас сюда? О-о, в каком сложном положении я оказался!.. Я этого не переживу! Нет, не переживу! Что мне делать?!

– Успокойтесь, мистер Шолто! – Холмс говорил спокойно, но твёрдо. – Сейчас отправляйтесь в полицейский участок и сообщите им о трагедии. А мы будем дожидаться вас здесь.

Таддеуш Шолто закивал, а выйдя из кабинета, торопливо направился в сторону лестницы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Аппер-Норвуд – район Лондона.

Вернуться

2

Кэб – так в Великобритании называли экипаж – повозку с кучером, запряжённую лошадьми. Такой экипаж использовался для перевозки людей по городу.

Вернуться

3

Гобелен – плотная ткань с вытканными узорами.

Вернуться

4

Экономка – женщина, которую нанимают для ведения хозяйства в доме.

Вернуться