# Отмеченный молнией

Роман Савенков

Его рука тверже алмаза, о нем уже ходят легенды, хотя он еще не начал брить бороду. Риордану не привыкать к испытаниям, как и к зависти людей. Он одинаково легко владеет клинком и искусством интриги. Но теперь у него впервые появился настоящий враг, противник, который ни в чем не уступает ему самому.
Девиз: «Поединщики уходят в вечность».

## Пролог

– Я лично не подам ему руки при встрече, – высокомерно заявил толстяк, что сидел напротив. – Для меня он перестал существовать как боец с момента, когда отказался вернуться в Школу. Теперь из него делают полицейскую ищейку. Прекрасно! Пускай отрастит себе собачий хвост, чтобы махать им при виде Накнийра!

За праздничным столом повисло напряженное молчание. Одна из девушек испуганно прикрыла себе рот ладошкой. Каждый из гостей понимал тяжесть сказанных слов. Это было смертельное оскорбление.

Сердце Риордана билось ровно, а мысль работала четко. Вот, значит, как! Его заманили в ловушку. Из ситуации нет достойного выхода. Да, физиономии всех присутствующих скрывают маски. Но каждый понимает, чье именно лицо находится под куском черной материи. Если он спустит оскорбление, то вся его репутация будет уничтожена. Принять вызов означало устроить возмутительный скандал на тайной вечеринке, а это погубит карьеру Парси. Стало быть, ему предстоял выбор между собственной честью и честью возлюбленной. Но на самом деле никакого выбора не было. Они хотят скандала? Ну, так вместо скандала они получат труп. Риордан не сомневался, что визир не выдаст его на расправу.

Он положил руку на эфес шпаги и начал медленно подниматься со своего стула. В глазах толстяка отразился ужас. До него наконец дошло, в какую опасную историю его втравили. В ту же секунду его молчаливый спутник вскочил на ноги. Его клинок с шорохом вылетел из ножен. Это была легкая сабля с прямоугольной гардой и небольшим изгибом лезвия. Такой тип оружия мог с одинаковой вероятностью попасть в руки как дилетанта, так и настоящего фехтовальщика. Впрочем, Риордан еще не встречал мастеров клинка среди вельмож. Несколько уроков у отставных поединщиков там всегда были помножены на бездну самомнения.

Но теперь у жирного наглеца появился заступник. Убивать сразу двоих в планы Риордана не входило. Один мертвец – это еще ссора, но два – уже резня. Риордан подумал, что этот незнакомец был единственным, кого он не смог вычислить. И единственным из сидевших за столом, кто не вызвал у него отвращения.

Риордан отступил на шаг назад и обнажил шпагу. Обеденный стол остался справа, а слева на расстоянии вытянутой руки была стена. Фехтовать предстояло на крохотном пятачке и действовать нужно было очень аккуратно, чтобы не ранить кого-нибудь из гостей.

Вдруг ему пришла в голову мысль, что можно обойтись без жертв. Будет не так эффектно, зато поучительно. Он обезоружит этого типа с сабелькой, а для надежности отправит его немного передохнуть ударом эфеса в висок. А после заведет с толстяком доверительную беседу о смысле слов и звуков, попутно щекоча его кадык острием шпаги.

Их клинки сшиблись с лязгом, и тут же шпага Риордана оказалась перерублена пополам. Он мог поклясться, что под маской на лице его противника сейчас играет издевательская ухмылка. Но как? Как он смог? Риордан встретил его саблю «узлом мелодичности» своего оружия. Значит, противник умудрился в последнее мгновение изменить угол своего удара. Вот это ловкач! Такого не каждый день встретишь. Ничего, Риордану уже приходилось биться с обломком лезвия в руке. Биться и побеждать.

Противник бросил взгляд на положение тела Риордана, а потом нанес быстрый удар в правое плечо. Это был обманный финт, после которого сразу последовала реприза в предплечье. Риордан был готов и с подшагом встретил его саблю своим эфесом, чтобы с поворотом кисти выполнить прямой укол в грудь.

Но противник действовал так, словно предвидел все его ходы. Риордан попытался повернуть кисть, но не смог сместить руку даже на дюйм. Это было невероятно. За последний год он не встречал ни одного человека, способного соперничать с ним в крепости предплечья. Лезвия клинков съехались до звонкого удара гардами. В этот момент сразу несколько человек бросилось к дуэлянтам, и их оттащили друг от друга. Между ними мелькали тела и лица, но каждый в этот момент видел только глаза своего оппонента.

– Мне следовало взять с тебя деньги за урок фехтования, – бросил незнакомец, вгоняя саблю в ножны.

Ни один человек в Овергоре не осмелился бы сказать это Риордану. Кого же скрывает маска? Откуда он взялся?

– Я уверен, что ты знаешь, с кем разговариваешь, – процедил Риордан. – В отличие от меня. Не желаешь это исправить?

– О, нет, – усмехнулся его противник. – Ты обречен мучиться в неведении.

– Я найду тебя, – пообещал Риордан и повторил: – Вот увидишь. Найду.

– На твоем месте я бы не торопился. Жизнь так прекрасна.

## Глава 1. Таинственный дом

За пару месяцев до описываемых событий


Этот дом не пользовался у соседей дурной репутацией. Обычное двухэтажное строение без крыльца. Первый этаж облицован диким камнем, который в Овергор в избытке поставляли многочисленные венбадские каменоломни, второй оштукатурен белой глиной. Окна внизу стрельчатые, а наверху прямоугольные в массивных дубовых рамах. На двускатной крыше поблескивало небольшое чердачное окно между двумя кирпичными трубами, что говорило о наличии в доме камина.

Фасадом особняк выходил на Пчелиную улицу, где издавна селились пасечники и бортники. Этот квартал не считался в Овергоре престижным, но и не относился к трущобам, где ютилась городская голытьба.

Раз в неделю или около того в дом приходила служанка, чтобы убраться, а в холодное время года – еще и протопить камин. Это была пожилая женщина с костлявым лицом, она проживала неподалеку. Служанка делала свое дело, а на вопросы о владельцах дома лишь пожимала плечами. Ей-то какой резон ими интересоваться? Главное, чтобы платили исправно, а с этим все обстояло как нельзя лучше. Примерно раз в месяц к ней заглядывал стряпчий, которого наняли присматривать за домом, и без лишних слов вручал мешочек с двадцатью серебряными рейсами. Такова была оговоренная плата за ее услуги.

Большую часть времени дом пустовал, но иногда соседи видели, как по вечерам в нем зажигают светильники. За плотными шторами двигались силуэты людей, но все происходило практически безмолвно. Никогда из этого дома не доносилась музыка или женский смех, не звучали здравицы, не раздавался звон бокалов.

В общем, у соседей не было повода злословить в отношении этого дома или его жильцов. Тем не менее они относились к строению несколько настороженно, потому что неизвестность всегда пугает. Добрые горожане понятия не имели, что в определенных кругах у этого дома все-таки имелась репутация, да еще какая.

О ее наличии говорило хотя бы то, что дом этот ни разу не подвергся взлому или налету лихих людей. Он стоял – пустой и надменный, а преступники упорно его не замечали, хотя наверняка на двух его этажах было чем поживиться.

Опытный шнифер, проходя по Пчелиной улице и пристальным взором поглядывая на замочные скважины дверей, лишь отмахивался в ответ на вопрос своего юного ученика.

– А этот чем не хорош? Подходящий же! И похоже, что пустой.

Старый домушник только усмехался в седую бороду.

– Нет, этот мы работать не будем.

– А почему?

– Потому что сегодня мы с тобой его вскроем, а уже завтра можем проснуться мертвыми. Знаешь, что это такое? Это когда человек просыпается от того, что ему перерезали горло.

– Ого. А кто…

– А вот этого тебе знать пока не положено. Шагай себе мимо.

В один из весенних дней, под вечер, аккурат через час, как из дверей этого загадочного дома вышла служанка, возле него остановилась карета. Экипаж был создан настоящим мастером: резные дверцы, кованые спицы на колесах, стеклянные фонари в латунной оправе на лакированной крыше. Однако герб владельца на карете отсутствовал. Даже на кучере был надет простой шерстяной армяк без всяких опознавательных знаков.

Из кареты вышли четверо в черных одеждах и широкополых шляпах. Трое зашли в дом, один остался снаружи. Он замер у двери, цепким взглядом наблюдая за окрестностями. От незнакомца так разило опасностью, что случайный прохожий решил перейти на другую сторону улицы, только бы не проходить мимо молчаливого стража.

Карета же, высадив пассажиров, тронулась с места и свернула на ближайшем повороте в сторону Глейпина, королевского дворца. Через некоторое время в доме зажгли свечи, а чуть позже из труб потянулись струйки сизого дыма.

Час спустя дорогой экипаж вновь подкатил к загадочному дому. Из него неспешно выбрался человек в богатом камзоле, но не вошел в особняк, а предупредительно распахнул вторую дверцу кареты для своего спутника. Следом за ним из экипажа спустился еще один гость. То был мужчина среднего роста, телосложение которого полностью скрывал длинный темно-синий плащ.

Страж, который все прошедшее время не покидал свой пост у дома, поклонился прибывшему и молча отворил перед ним входную дверь.

Через минуту колеса кареты отсчитали положенное число камней овергорской мостовой, и улица снова опустела. Лишь мужчина в черной одежде по-прежнему бдил рядом с наглухо запечатанной дверью.

Ближе к вечеру Пчелиная улица наполнилась народом. Труженики возвращались с работы, хозяйки тащили из лавок корзины с продуктами. Но никто более не входил в особняк, хотя многие прохожие бросали на него любопытные взгляды.

Уже в сумерках из переулка появился человек. Одет он был довольно дорого, хотя по фасону его камзола можно было с уверенностью утверждать, что к знатному сословию он не принадлежит. У человека была квадратная фигура биндюжника и могучие кулаки, а на лице землистого цвета с мешками под глазами, которые намекали на пристрастие к горячительным напиткам, застыло выражение тревоги. Он шел к дому будто бы нехотя, так, словно это строение притягивало его к себе невидимым канатом.

Человек остановился перед стражем и чуть втянул голову в плечи.

– Распахни камзол, лацканы выверни наружу, – не утруждая себя приветствием, процедил охранник.

Квадратный безропотно выполнил приказание.

– Можешь войти.

В прихожей гостя встретил еще один человек в черном.

– Оружие на комод, – надменно бросил он гостю.

– Нет оружия, – буркнул посетитель, – я знал, куда иду.

Не удовлетворившись ответом, человек в черном тщательно обыскал гостя. Потом выпрямился, брезгливо отряхнул ладони и произнес:

– Сидеть на стуле напротив собеседника. С места не вставать. Вопросов не задавать. Отвечать кратко и внятно. Имен не называть. К собеседнику обращаться: «ваша светлость». Все понял?

– Угу.

Человек в черном дважды стукнул в дверь, ведущую во внутренние покои. Затем чуть приоткрыл ее и негромко доложил:

– Он прибыл.

– Который? – спросил повелительный голос из комнаты.

– Первый.

– Введи.

Посетителя допустили внутрь. В комнате царил полумрак, с которым безуспешно пыталась бороться одинокая свеча в массивном бронзовом подсвечнике. Подсвечник стоял посередине овального стола, за которым сидел человек, чье лицо было практически неразличимо из-за опущенного на лоб капюшона. За спиной этого человека на фоне окна виднелась еще одна фигура. Двое в черных одеждах расположились на стульях по обе стороны от входа. Их роль была понятна, потому что правая рука каждого сжимала рукоять короткого меча.

Посетитель подошел к столу и остановился.

– Можешь сесть, – произнес человек в капюшоне.

Это был тот же властный голос, что отдавал приказание охраннику снаружи. Посетитель повиновался. Он уселся на стул с высокой прямой спинкой и положил массивные ладони на колени. Было видно, что ему здесь не по себе. В особенности от того, что за спиной торчала парочка вооруженных стражей.

– Примерно два месяца назад тебя подрядили на работу особенного свойства, – начал человек в капюшоне. – Ты согласился, после чего тебе был выплачен весьма значительный аванс. И вот теперь я желаю получить от тебя отчет. Каким образом ты пытался решить поставленную задачу? Я говорю «пытался», поскольку общеизвестно, что с работой ты не справился. Заказанный тебе человек превосходно себя чувствует и пребывает в той же должности.

Посетитель вздохнул, сгорбил плечи, после чего заговорил, тщательно подбирая слова:

– Насчет этого дела… Насколько я помню, я договаривался не с вами, ваша светлость. Вот тот господин у окна, если меня не подводит зрение, очень смахивает на того, кто заплатил мне деньги. Не сочтите меня грубым, ваша светлость, просто дело это очень деликатное. Мне не хотелось бы разглашать его подробности, не будучи уверенным, имею ли я на это право. С меня под страхом смерти взяли клятву молчать.

Из-под капюшона донесся язвительный смешок.

– А ты не робкого десятка, верно? Зрение тебя не подводит. Позади меня стоит тот, кто договаривался с тобой. Но отчет ты будешь давать мне. А теперь начинай, потому что уговаривать тебя я не намерен.

– Я готов вернуть аванс, ваша светлость. Вернее, то, что от него осталось, потому как издержки оказались немаленькими.

– Немалые издержки, говоришь? И на что ты, интересно, так потратился?

– Для начала мы попробовали его подкупить. Где он живет, выяснить было несложно. Наш человек занес ему на квартиру кошель с тридцатью золотыми. Отдал дочке хозяина с просьбой передать постояльцу.

– Хм. Сам по себе кошель ничего не значит. А если бы он его присвоил?

– В кошельке была записка. Вознаграждение предлагалось в обмен на снятие обвинений с одного человека, которого он задержал. Если бы он взял деньги, два свидетеля готовы были выступить против него в суде. Но затея провалилась. Он подчистую сдал всю сумму в канцелярию.

– Обвинить в получении взятки, – задумчиво проговорил вельможа в капюшоне, словно смакуя слова на слух. – Неплохо, неплохо. А он точно сдал всю сумму? Не половину?

– Всю, ваша светлость. Его там, у них, не особенно-то и любят. У меня есть там свои люди, они все подтвердили. Дальше мы попробовали еще раз провернуть эту штуку с деньгами.

– А смысл? Он же показал вам, что неподкупен.

– Бывает так, что человек сначала сделает что-то, а потом начинает жалеть. Зачем, мол, я так поступил, мог бы и по-другому. В общем мы все повторили, только теперь подкинули мешок с деньгами прямо на место преступления. Протокол осмотра был уже составлен, но у него есть манера взглянуть на все повторно. Это, кстати, очень раздражает его сослуживцев. Без году неделя работает, а уже корчит из себя черт-те что.

– Ха! А у тебя действительно есть связи! Я представляю, с кем нужно договариваться, чтобы проникнуть на место преступления.

Посетитель выдвинул вперед квадратную челюсть.

– Мне сказали не называть имен…

– Ладно-ладно, продолжай. Значит, мешка с деньгами в протоколе осмотра не было. То есть бери и клади в карман. Занятно. Так что наш общий знакомый? Не нашел мешок?

– Нашел, но тут же передал его своим. Еще и обвинил их в халатности при досмотре. Пришлось хорошенько смазать это дело, чтобы загладить их вину.

– Итак, он не стяжатель. Что ты придумал еще?

– Мы попробовали подсунуть ему женщину.

– Но это же глупость! – вельможа в плаще обернулся к окну. – Ты что, не предупредил его?

– Нужно было попробовать, ваша светлость, – прошелестел в ответ вкрадчивый голос. – Неизвестно, где человек может оступиться.

– Все было хорошо обставлено, ваша светлость, – продолжил посетитель. – И девушку подобрали просто прелесть. Такая конфетка! Была дамочкой высокого полета, но постепенно скатилась вниз. И вот пикантный случай. Она – благородная воровка поневоле, но воровка неудачливая. Залезла ему в карман и была поймана с поличным. Дальше слезы раскаяния, хлопанье ресницами и прочие женские хитрости. Красивая девушка в беде, только вы можете меня спасти, благородный рыцарь. И вот уже она усердно старается загладить свою вину, но тут по плану появляется ревнивый муж. Дальше скандал, огласка, все, как полагается. А если бы наш парень вдруг проявил твердость и решил сопроводить красотку до своего управления, мы бы устроили такой же скандал, но прямо на улице.

– Ха-ха, а вот это ловко, – рассмеялся вельможа. – Ну, и что наш юный друг?

– Прочитал ей нотацию и отпустил с миром. Записал ее имя и место жительства. Данные, конечно, она все переврала.

Вельможа в капюшоне вновь обернулся к окну.

– А это нам не подходит случаем? Он отпускает преступницу, воровку. Вместо того, чтобы предать ее в руки закона?

Человек у окна шагнул к столу. В отблесках свечи стали видны его длинные черные волосы и острая бородка.

– Мы все обдумали и отбросили эту возможность. Потому что простому народу свойственно сочувствие. И вся история скорее послужит укреплению его репутации, а не наоборот.

Вельможа в плаще недовольно вздохнул.

– Значит, тут тоже неудача. Но, насколько мне известно, у тебя были инструкции, что предпринять далее.

Посетитель решительно покачал головой.

– Прошу освободить меня от этого, ваша светлость. Аванс я верну, если нужно – вложу свои деньги. Потому что у вашего парня имеется заступник. И он такой человек, который всегда доводит дело до конца. Легко сказать – порезать сухожилие на правой руке во время кабацкой драки. Кто бы за это ни взялся, его возьмут на месте. Или найдут по горячим следам. Уж чего-чего, а искать этот самый покровитель умеет. А у королевского палача заговорит и мертвый. Нет, ваша светлость, риск слишком велик. Ни я, ни мои люди на это не пойдут.

Гость говорил с почтением в голосе, но его слова звучали твердо. Возникла длинная пауза, затем человек в плаще нарушил молчание:

– Что же, ты сказал свое слово. Я полагаю, что оно сказано от имени всех твоих дружков. Можешь идти. Мы сообщим тебе свое решение позже.

Через минуту посетитель вышел из загадочного дома на Пчелиную улицу. Какое-то время он стоял неподвижно и жадно глотал вечерний туман, словно не мог им надышаться. Потом поднял воротник и исчез в темноте переулка, откуда появился изначально. Шаги его были тяжелы, как у пьяного.

Дом проводил его глазницами стрельчатых окон, в которых, как узкие змеиные зрачки, мерцали отблески свечей.

Квадратный человек оказался не единственным посетителем дома за сегодня. Чуть позже туда заглянули еще двое гостей. Они пришли по одному, оглядывались воровато, ступали нехотя. А уходили так, будто вырвались из могилы.

Когда двери захлопнулись за последним из гостей, вельможа в капюшоне жестом приказал человеку у окна сесть напротив. Тот немедленно подчинился. Один из стражей отлучился на кухню, вернувшись вскоре с бутылкой вина и парой бокалов.

– Что думаешь по поводу этих бездельников?

Его собеседник неторопливым движением разлил вино по бокалам. Теперь его лицо попало в круг света, который давала свеча. Породистое лицо человека, привыкшего к достатку и роскоши. Ухоженные бородка и усы, а также расчесанные с ароматным маслом волосы свидетельствовали о частом посещении дорогого цирюльника.

– Ваша светлость, должен признать, что этот молодчик оказался крепким орешком.

– У вас, граф, скверная привычка не отвечать на вопросы.

– Прошу прощения, ваша светлость. Вы спрашивали насчет этих жуликов? Бесполезные люди. Ни совести, ни чести.

– Бесполезные, так ты изволил выразиться? Запомните, сударь – в наших делах бесполезных нет. Либо они исполняют порученное, либо их осведомленность становится опасной.

При последних словах в голосе человека в капюшоне словно лязгнула сталь.

– Так вы хотите их… – на этом месте тот, которого назвали графом, понизил голос, а потом смолк совсем.

Из-под капюшона холодно блеснули глаза его собеседника.

– Мы не трогали эту публику, позволяя им принимать собственные ставки на войну. Тем самым, они обогащались за наш счет. Более того, их независимость подавала дурной пример остальным. И вот теперь все трое серьезно нас подвели. Нет, хуже – они позволили себе проигнорировать наше поручение, отнеслись к делу без должного усердия. Их отговорки – полная чушь. Все намного проще. Они боятся Накнийра больше, чем меня, вот и весь ответ. Оставить такое безнаказанным мы не можем. А наказание у нас, как тебе известно, одно.

Смоляные волосы графа качнулись в такт его кивку.

– Способ? – осведомился он.

– Мы поручим это дело нашему молодому протеже. Он, кстати, должен вот-вот появиться. Пора ему отрабатывать авансы.

Граф в задумчивости прикусил губу.

– Ваша светлость, вы полагаете, он согласится на это? Все-таки он дворянин.

– На это и на многое другое. Либо я совершенно не разбираюсь в людях. Этот юноша весьма целеустремленный человек. Между ним и его целью внезапно возникло несколько преград. Ему предстоит снести их все. Включая интересующего нас паренька.

– Его тоже?

– Именно. Нужно провести операцию очень тонко. Мы станем подкидывать подсказки, по которым, как по дощечкам хлипкого моста, этот выскочка сам поскачет навстречу своей гибели.

– А может, стоит поступить проще? – предложил граф. – Каленый арбалетный болт, пущенный с крыши, способен насквозь пробить человеческое тело.

– О, нет, – усмехнувшись, ответил человек в капюшоне. – Такой вариант нам не подойдет. Во-первых, Накнийр может расценить убийство из-за угла как личный выпад. Рана, полученная в ходе случайной потасовки – это одно. А смерть от рук наемного убийцы – совсем иное. Такие оскорбления не прощаются. Я бы, по крайней мере, не простил и не пожалел усилий, чтобы рассчитаться с обидчиком.

– Это было «во-первых», – с легкой улыбкой напомнил граф. – Значит, есть и «во-вторых»?

– Разумеется. И это второе гораздо важнее первого. Ведь месть – это великое удовольствие. Предположим, некий субъект увел у тебя красотку…

В лицо графа бросилась кровь. Его собеседник попал не в бровь, а в глаз. Не обращая внимания на реакцию подчиненного, человек в капюшоне продолжил:

– И вот ты решаешь отомстить. Если ты огреешь обидчика дубиной в темном переулке, то достигнешь цели, но не получишь удовлетворения. Месть – это ведь не результат, а процесс. И небольшая отсрочка только усиливает степень получаемого удовольствия. А времени у нас предостаточно.

В этом момент дверь, ведущая из прихожей, приоткрылась, и в проеме возникла голова охранника.

– Ваша светлость, посетитель, которого вы ожидали, прибыл.

– Отлично, – человек в капюшоне придвинулся к столу и хищно потер маленькие ладошки. – Зови.

– Подвергнуть его досмотру?

– Ни в коем случае!

Тот, которого титуловали «вашей светлостью», обратился к стражникам:

– На сегодня, господа, вы свободны. На кухне осталось вино, можете выпить за наше здоровье. Это отличное вино, его привозят из Ильсингара. Приятного вечера.

Четвертый посетитель разительно отличался от всех, кто побывал в этом доме до него. И дело было даже не в молодом возрасте. Скорее, в манере держаться. Его осанка говорила о полной уверенности в себе, глаза смотрели дерзко, подбородок вздернут по обычаю владетельных особ. К его поясу были приторочены ножны, в которых, судя по их величине и форме, покоился легкий изогнутый меч.

Охранник с вежливой улыбкой поприветствовал гостя и широко распахнул перед ним дверь.

Молодой человек оставался в доме гораздо дольше, чем все предыдущие посетители, вместе взятые. Более того, он не был первым, кто покинул этот особняк сегодняшним вечером. Вновь подкатила уже примелькавшаяся за день дорогая карета, и из дверей дома вышел тот, кого все величали «светлостью». Он забрался в экипаж, а вслед за ним туда же сели трое в черных одеждах.

Через полчаса в доме одна за другой погасли свечи, и окна его погрузились в мрак. Затем входная дверь распахнулась, и на пороге появился граф в компании юноши с мечом на поясе.

– Так, значит, мы обо всем условились, – сказал граф и покровительственным жестом положил ладонь на плечо своему спутнику.

– Да, раз нельзя иначе, – ответил юноша. – Жаль, конечно, что нужно ждать так долго. Я мог бы помочь Овергору прямо сейчас.

– Его светлость готов был представить вас королю еще три месяца назад. Это стало бы событием. Ответным жестом на решение о помолвке принцессы Веры с… – в этот момент на лицо графа набежала тень, но он сумел быстро совладать со своими чувствами. – Впрочем, не будем называть имен, раз помолвки не случилось. А не случилось потому, что появился человек, который сумел расстроить все планы. Это наш с вами общий злой гений. Его необходимо остановить.

Губы молодого человека сложились в жесткую усмешку. Он положил руку на эфес.

– Значит, он будет остановлен. И все, кто вместе с ним.

– Когда вы устраните главное препятствие, нашим планам ничего не помешает, – с этими словами граф опустил руку в карман и достал изящный кошелек, расшитый золотой нитью. – Вот, возьмите, мой юный друг. Этого хватит на некоторое время.

Юноша принял кошелек с легким поклоном, в котором достоинства было больше, чем признательности.

– Что дальше? – спросил он.

– Ждите наших инструкций. Ваш адрес не изменился?

– Нет.

– Хорошо. Мы вскоре с вами свяжемся.

Граф также вежливо поклонился, показывая, что разговор окончен. Парочка рассталась и разошлась в разные стороны.

Последним из загадочного дома вышел четвертый из охранников. Человек в черном тщательно запер за собой входную дверь и, ускоряя шаг, направился в ту же сторону, куда несколько минут назад удалился граф.

Соседка из дома напротив, которая из-за занавесей следила за суетой, которая возникла сегодня вокруг обычно необитаемого здания, покачала головой и сообщила мужу:

– Ну вот, все разъехались. Странно это все. И не к добру.

Муж, который с аппетитом расправлялся с мясом на своей тарелке, беззаботно ответил:

– Да что тебе до них? Разъехались – и ладно. Видно же, что люди-то приличные.

## Глава 2. «Удар кабана»

Некрасивый человек смотрел на весну. У него было серое, как пергамент, лицо с рыхлыми щеками, бугристый нос и маленькие глазки под массивными надбровными дугами. Мешковатое туловище с увесистым пузырем живота совершенно не сочеталось с сухими ногами. Голову мужчины украшал черный цилиндр с атласной лентой, на покатых плечах лежала небрежно накинутая епанча мышиного цвета. Все вместе придавало незнакомцу настолько вороний образ, что казалось, будто он вот-вот каркнет. Однако он не издал ни звука, лишь достал из кармана изящную трубочку, не спеша набил ее и раскурил, продолжая наблюдать сквозь клубы дыма за робкой городской весной.

Здесь, в предместьях столицы, весна походила на хорошенькую юную кухарку. Не на горничную или субретку, поскольку те еще не избавились от девичьих иллюзий насчет возможных перемен в жизни. На их лицах мелькают игривые улыбки, походка сохраняет грациозность, особенно когда есть кому смотреть. Нет, в Овергоре ранняя весна была именно кухаркой. Ее только что вывезли из деревни, обрядили в грубые одежды и приставили к плите, не замечая ее сияющих глаз и невинной улыбки. С натруженными руками, в холщовом переднике и неуклюжей обуви, она незаметно делает свое дело, не привлекая излишнего внимания к своей природной красоте.

С остроконечных крыш скатывались остатки снега и таяли, оставляя грязные потеки на окнах. Люди шлепали по лужам на тротуарах и бранили нерадивых дворников, как будто те были в чем-то виноваты. Дворники с багровыми лицами, долбили серый слежавшийся лед на мостовых, и его осколки разлетались в разные стороны серебряными искрами. С потеплением от сточных канав вновь потянулись пикантные флюиды, и прохожие морщили носы, словно никогда не чувствовали этих запахов раньше. Но все эти малоприятные подробности с лихвой затмевались яркими солнечными лучами, бездонным голубым небом и легким дыханием ветерка, наполненного ожиданием лета.

Некрасивый человек отметил прибытие весны в Овергор, его глаза зафиксировали ее проявления. Этот человек давно разучился восторгаться, вместо этого он выработал в себе привычку фиксировать и запоминать. За долгую жизнь ему пришлось увидеть много жестокости и насилия, причем значительная часть этих деяний была совершена его собственными руками. Его имя было Магат, он носил чин старшего агента овергорской тайной полиции, которая, в зависимости от обстоятельств, выступала в качестве карающего меча или кинжала милосердия визира Накнийра.

Вообще в ведомстве Накнийра имелось три подразделения – городская стража, тайная полиция и управление тюрем. Первые защищали закон, третьи укрощали тех, кто не подчинился первым. А на долю тайной полиции доставалось все, что происходило в промежутке между правопорядком и казематом, то есть самая грязь и кровь.

Магат с мрачным видом выбил пепел из погасшей трубки и вернулся в таверну, из которой вышел, чтобы обдумать сложившееся положение. Но эта юная кухарка с золотистыми глазами солнечных лучей отвлекла мысли старой ищейки. Не о весне надлежало ему размышлять, а о трупе с распоротым брюхом, что валялся сейчас в одной из комнат второго этажа. Потому что это был уже третий подобный труп за последний месяц и, судя по всему, резня в столице только начиналась.

Тяжелая входная дверь грохнула о косяк, возвестив о том, что грозный служитель закона вернулся на место преступления. Хозяин заведения машинально перетирал пивные кружки, всех посетителей разогнали по домам, как и было условлено. Физиономия владельца была мрачной. Умом он понимал, что обвинение в убийстве ему не грозит, однако сердцем страшился последствий сегодняшних событий. Ведь под его кровом сегодня прикончили не рядового забулдыгу, а человека известного, с положением.

Каждая таверна в предместьях имеет этаж, а то и два со съемными комнатами. Кто-то не рассчитал свои силы за столом и теперь желает проспаться; кому-то срочно понадобилось уединиться с возлюбленной или уличной девкой; кроме того, есть возчики, распорядители купцов и масса проезжего люда, которому требуется не только пища, но и кров. Одну из таких комнат снимал джентльмен вольной профессии по прозвищу Седло. Говорили, будто бы в юности он работал конным объездчиком в Зомердаге, отсюда и кличка. Этот достойный деятель отвечал за всю криминальную жизнь в окрестных кварталах. Отвечал, пока кому-то не пришла в голову мысль его прикончить. И вот теперь его труп медленно остывал в съемной комнате наверху, а владелец таверны «Под висельником» томился в ожидании изматывающих допросов полиции и неприятных бесед с подельниками убитого.

Магат тяжело опустился на стул подле входа, где сидел ранее, и кивком известил хозяина о том, что не возражает против еще одной рюмочки барбарисовой настойки. Всем заправилам питейного бизнеса в Овергоре надлежало знать о том, что старший агент тайной полиции не равнодушен к этому терпкому напитку. У тугодумов или забывчивых дела шли из рук вон плохо. Хозяин этого заведения не был ни забывчивым, ни тугодумом.

Внезапно входная дверь заведения с грохотом распахнулась, и в питейный зал ввалилась троица подвыпивших посетителей. Они были выходцами из Венбада, как с ходу определил Магат. Эта провинция снабжала весь Овергор редким синим мрамором, там ценилась мужская сила, отчего всех подростков, неважно какого сословия, отдавали минимум на год трудиться в каменоломни. Венбадца всегда можно было узнать по мощным плечам, жилистой шее и наглой роже. У этих посетителей, кроме вышеозначенных атрибутов, присутствовала еще и отвага, что порождается спиртным, а затем бесследно исчезает поутру.

– Мы закрыты, – прозвучал от стойки полный сожаления голос владельца.

– А мы вас и не открываем, – заявил один из венбадцев с неприятной улыбкой на щетинистой физиономии. – Ты же не откажешь прохожим в кружке пива? Боги такого жлобства не одобрят. Давай, шевелись, толстопузый! Выпьем по кружечке и двинем дальше.

История старая, как мир. Поскольку с его основания в нем существует гордыня. Из которой, как из общего корня, произрастают все прочие грехи. Не то, чтобы Магат был чрезмерно религиозен. Скорее, он не любил тех, кто был наглее его самого. Опершись рукой о спинку стула, он поднялся с места и шагнул к посетителям:

– Заведение закрыто, – произнес он.

Его голос был тусклым, как гаснущий ночник.

В каждой компании, даже в группе случайных собутыльников всегда появляется свой разгульный демон. Был он и тут. Венбадец, что ответил хозяину таверны, прошелся оценивающим взглядом по неуклюжей фигуре Магата. Казалось, он прикидывает, что проще – врезать незнакомцу промеж глаз или свести дело к шутке. Через мгновение он принял решение и по-приятельски хлопнул Магата по плечу:

– Не шуми, толстячок. Мы и тебя угостим. Ты же не откажешься выпить с нами за победу в войне? Или ты не за Овергор, а сочувствуешь Фоллсу?

Многие преступления обертываются в сверкающую оболочку патриотизма. Своим вопросом венбадцы изрядно разозлили старшего агента, поэтому он решил не церемониться с незваными гостями.

Хозяин заведения исподлобья следил за конфликтом. Он понимал, что сейчас случится, но испытывал некоторые сомнения в результате. Про Магата ходили разные и по большей части недобрые слухи. Но пожилой служака вышел один против троих пьяных здоровяков. А ну, как не справится? Что тогда делать? Прийти ему на помощь? В итоге он решил, что правильнее будет подсобить служителю закона и потому нашарил под стойкой припасенную именно для таких случаев дубинку.

Но его помощь не понадобилась. Магат плавно, словно большой кот, сместился в сторону и саданул носком тяжелого ботинка по голени наглеца, следующим движением с разворота заехав тому локтем в челюсть. Бедняга обрушился, как базальтовая скала, и неминуемо размозжил бы себе затылок о каменные плиты пола, но его спасли стоящие позади него стулья. Один он перевернул, а второй просто рассыпался под его весом.

«Опять убыток, – с тоской подумал хозяин. – А кто заплатит? Никто».

Такие внезапные атаки обычно порождают в людях замешательство и неуверенность, но к несчастью для себя, дружок пострадавшего оказался не робкого десятка. Он рванулся вперед, отводя кулак для удара. Магат флегматично наблюдал за противником, а потом с неожиданной для его комплекции скоростью ушел с линии атаки, выбросив навстречу венбадцу открытую ладонь. Его пальцы ткнули нападавшего прямо в кадык, отчего тот поперхнулся собственным перегаром и захрипел. Не давая ему и секунды, чтобы опомниться, Магат сокрушительным ударом в печень буквально сложил здоровяка пополам. Незадачливый гуляка сунулся под соседний стол и свернулся там в позе зародыша.

Тем временем первый из нападавших, тряхнув башкой, точно оглушенный бык, сделал попытку подняться на ноги. Делано неспешным движением Магат подхватил стул и одним ударом вдребезги разнес его о спину верзилы.

«Ну, вот, минус еще один», – совсем приуныл хозяин.

Магат с грохотом швырнул ножку стула под ноги оставшемуся на ногах гуляке, отвернул лацкан своей епанчи и засветил венбадцу овальную бляху жетона тайной полиции.

– Стоять смирно! Вы что, овечьи сожители, не понимаете хорошего обращения? – прорычал полицейский. – Бунтовать вздумали? Да я вас в землю втопчу!

Только один из посетителей смог выполнить его требование, потому что остальные в этот момент лежали на полу и не двигались.

– Мы честные возчики, ваша честь, – пробормотал венбадец. – Сегодня получили расчет и хотели немного сбросить пар.

– Будем считать, что вы своего добились. Если я еще раз увижу поблизости ваши рожи, то сначала выбью из вас всю венбадскую пыль, а потом отдам на расправу судейским. А сейчас поднимай своих дружков и марш отсюда. Хотя погоди-ка.

Магат наклонился к лежащему, сорвал с его пояса кошель и перебросил его трактирщику.

– Вычти с них за мебель, – приказал полицейский. – И за беспокойство.

Хозяин с радостью исполнил приказание и перебросил кошель обратно.

Магат заглянул в изрядно похудевшее вместилище и сказал:

– Держи. Тут еще хватит на перевязку для твоих приятелей. Приют богини Скельды находится в трех кварталах от Серебряных ворот. Советую сразу туда наведаться. Вам еще повезло, что мебель здесь такая хлипкая.

– Благодарю вас, ваша честь.

– Исчезните.

Магат тяжело опустился на свое прежнее место, не обращая более никакого внимания на гуляк. Через минуту возни и невнятных стонов входная дверь таверны хлопнула и стало тихо.

Агент тайной полиции размышлял о персоне покойника. Седло никогда не был скор на расправу, что обеспечило ему репутацию рассудительного человека. В его владениях не поощряли душегубов, количество квартирных краж было минимальным, практически отсутствовали разбойные налеты, более того, каждый подобный прецедент, как правило, разбирался еще до появления тайной полиции. Прибывшим на место преступления стражам порядка чаще всего прямо указывали на виновников, а иногда даже передавали их из рук в руки в связанном виде. Подвыпившие гуляки, что перестали бдительно следить за своей мошной, напротив, считались здесь законной добычей. Как и зазевавшиеся прохожие. Кроме того, шайка Седла контролировала азартные игры, надзирала за работой девиц легкого поведения, не чуралась контрабанды. Бандиты также организовали в своем районе сеть подпольного тотализатора, где принимались ставки на события, касавшиеся войны и Солдатской школы, поскольку вокруг войны в Овергоре вращалось очень многое. Все эти источники доходов обеспечивали Седлу и его людям приличный достаток, а гнусными стяжателями они никогда не были. Более того – иногда их братия оказывала тайной полиции неоценимую помощь, как, например, полгода назад с делом Фонвирта.

Случай был типичный: преставился владелец крупной гончарной мастерской. Судебный врач указал причиной смерти апоплексический удар, о чем свидетельствовал мощный прилив крови к мозгу. Тем бы все и закончилось, если бы не люди Седла. Они сообщили Магату, что какое-то время назад достойный делец обзавелся молодой женой, красоткой со строптивым характером и неуемным темпераментом, справиться с которым Фонвирту в его возрасте было никак невозможно. Так что через какое-то время новобрачная завела шашни с одним из его мастеров, молодым парнем, что не смог устоять перед ее чарами.

Спустя недолгий срок по кварталу поползли шепотки. Как это бывает, до поры законный супруг был слеп к тому, что творилось у него под самым носом, но потом добрые люди из самых чистых намерений просветили рогоносца на предмет увлечений его второй половины. Над юной особой забрезжила перспектива позорного развода, а над ее любовником – потеря работы с волчьим билетом, без всяких шансов на трудоустройство по профессии. Какой нормальный делец возьмет к себе на службу типа, имеющего обыкновение залезать под юбку к жене работодателя? А у многих достойных людей имелись не только жены, но и дочери. Как можно запускать в курятник шкодливую лисицу? В свете грядущих событий парочка, недолго думая, решила накормить беднягу Фонвирта похлебкой с соком ядовитого молочая и, тем самым, избежать разоблачения, а заодно прибрать к рукам процветающее дело. На все эти обстоятельства обратили внимание тайной полиции подручные Седла, несомненно по его прямой указке.

Виновные были немедленно схвачены и осуждены, а врач судебного департамента, что совершал осмотр трупа Фонвирта, перешел работать в муниципальную больницу на должность доктора по кожным высыпаниям. Дело широко освещалось в газетах, поскольку народ любит грязное белье, департамент тайной полиции и лично Магат получили поощрения, и все остались очень довольны.

Возникает вопрос, с чего бы миру криминала преподносить служителям закона такие щедрые подарки? Как уже было упомянуто выше, во владениях Седла не поощрялось душегубство. А отношения с тайной полицией считались неким секретным алтарем, куда время от времени следовало возлагать дары, дабы божество алтаря не гневалось, а напротив, пребывало в благодушном настроении. Словом, Седло был для Магата ценным кадром, которого он лишился в преддверии войны с Фоллсом, которая вот-вот начнется на Парапете Доблести королевства Овергор.

Не пройдет и месяца, как столицу наводнит многонациональный приезжий сброд, в числе которого будет немало вражеской агентуры. Причем не только из Фоллса, поскольку и Меркия, и Крайона, и другие государства тоже пришлют своих людей, чтобы те оценили боеготовность поединщиков, изменения в их тактике и построении боевых десяток. В этом пестром людском салате не разобраться без поддержки осведомителей. Поэтому связи с криминальным миром в период войны крепли, а все прочие разборки сходили на нет. Таков был уклад, что выстраивался годами. Но теперь Седло валяется в своей комнате с распоротым брюхом. И самое худшее было в том, что он не первый из воротил теневого мира, кого в последнее время настиг кинжал убийцы. Не первый, а уже третий. Этот счет уже не спишешь на стечение обстоятельств. Налицо целенаправленная деятельность неких сил, стремящихся подорвать устои общества. Значит, их необходимо вычислить, выявить и безжалостно покарать. Обо всем этом размышлял старший агент Магат, когда с лестницы, ведущей на второй этаж, послышался дробный перестук каблуков.

Старый сыскарь даже головы не поднял. Только один сотрудник во всем управлении щеголял обувью с серебряными подковками. Это была так называемая глейпинская мода, особый шик, когда эхо от шагов по мраморным плитам загодя предупреждало о приближении влиятельного лица, дабы встречные могли приготовиться к церемониальным поклонам. Служить в тайной полиции и иметь на каблуках такие звонкие набойки – пижонство чистой воды, даже если ты не агент, а судебный врач.

Доктор Бринд работал у них каких-то полгода, но даже за такой короткий срок сумел заслужить неприязнь от большинства коллег. Чванливый хлыщ, расфранченный, как последний фигляр с Цветочной улицы, он отчего-то мнил себя большим докой в следственных делах. Он заливал всем и каждому, кто мог его выслушать, о своем уникальном методе осмотра места преступления, в результате которого становились известны хронология событий, личность злодея и его мотивы. Магат неоднократно признавался себе, что, если преодолеть личную неприязнь, польза от методов Бринда все-таки была. Да и сам доктор в определенных обстоятельствах действительно был весьма неплох – дотошный, въедливый, умеющий обращать внимание на мелочи. Такой точно не забудет проверить содержимое желудка трупа на предмет наличия яда. Даже если у покойника в черепе торчит топор. Если бы только не тщательно скрываемое презрение, с каким доктор относился к большинству сослуживцев…

Бринд спустился в общую залу, не обращая внимания на тяжелый взгляд Магата, тщательно вымыл свои холеные руки под жестяным рукомойником, а потом обтер их маленьким розовым полотенцем, которое извлек из своего саквояжа. Затем, будучи не удовлетворенным состоянием гигиены в заведении, доктор сполоснул свои нежные ладошки какой-то резко пахнущей жидкостью из стеклянной бутыли и прочел хозяину заведения короткую лекцию о том, какую именно фруктовую воду предпочитают приличные господа в это время суток.

– Предварительно хорошенько помойте мой стакан в проточной воде, – заявил Бринд, чем нанес трактирщику жестокое оскорбление. После чего прошел к столику Магата, брезгливо отодвинул стул ногой и уселся напротив старшего агента.

Старый сыскарь молча ждал. Доктор тоже не говорил ни слова. Пауза затягивалась, и ее должен был нарушить младший по должности. Однако судебный врач не находился в прямом подчинении агента, поэтому Магат через силу проскрежетал свой вопрос:

– Что можете доложить о месте преступления, доктор?

Бринд невольно дернул щекой на слове «доложить», однако ответил ровным голосом:

– Полагаю, что убийство связано с профессиональной деятельностью жертвы. Задумано, спланировано и выполнено как некая казнь. Касательно личности убийцы, – тут врач сделал паузу, поскольку ему принесли заказанный напиток. Доктор подождал, пока хозяин заведения отойдет от их столика, и, не торопясь пригубил фруктовой воды, предварительно еще раз осмотрев бокал в поисках грязи. Все это время Магат терпеливо ждал.

– Итак, убийца, – Бринд выдержал еще одну эффектную паузу, не замечая, как багровеют скулы старшего агента. – Это несомненно мужчина. Из более высокого сословия, нежели жертва. Физически очень развит. Хладнокровен. И большой специалист своего дела.

– И какого же это дела, позвольте уточнить? – спросил Магат.

– Войны конечно же, – невозмутимо ответил Бринд. – По всей вероятности, он как-то связан с боями. Либо это инструктор одной из воинских школ, либо отставной поединщик, либо человек, много лет отдавший тренировкам с холодным оружием.

Магат едва не поперхнулся настойкой. Ничего себе предположение! Да он вообще понимает, что мелет? Поединщики – элита нации. Они отдают жизни на Парапете Доблести за процветание своего королевства. К ним прикованы восхищенные взгляды всех без исключения граждан. Бросить тень подозрения на любого из когорты воинов означает вызвать недовольство толпы. Хуже этого будет только одно – если подозрение окажется обоснованным.

Заметив замешательство старшего агента, Бринд покровительственно улыбнулся:

– Давайте я расскажу, как было совершено преступление. Так мои выводы будут понятней. Итак, примерно в семь часов утра в дверь комнаты, которую снимал убитый, постучали. Жертва не ждала визитера, поскольку в этот момент была в нательной рубахе и исподнем. Тем не менее дверь открывается, и жертва видит на пороге важного гостя, который без промедления приглашается в комнату. Убитый не счел возможным заставлять гостя ждать перед закрытой дверью, пока сам будет одеваться. Догадываетесь, старший агент, откуда вывод о высоком сословии? Итак, будущий труп отступает в глубь комнаты и хватает со стула свою одежду, после чего пытается одеться прямо в присутствии визитера. Это говорит нам о том, что ситуация, так сказать, не предвещает беды. Видя, что жертва занята своими одежками, убийца наносит свой единственный удар. И какой удар! Клинок вошел снизу, через брюшную полость, прошел вверх под ребрами и поразил сердце. Убийца мог с легкостью перерезать жертве горло или ударить клинком в грудь, однако он предпочел сложное решение задачи. Нарочитое, я бы сказал! Этот человек прекрасно фехтует, отлично владеет телом и быстр, как молния. Ни одной защитной раны! Жертва даже не успела поднять руки, когда убийца выхватил клинок и нанес удар.

– Что можете сказать об оружии? – не скрывая скепсиса, спросил Магат.

Бринд даже бровью не повел в ответ на тон агента.

– Это был короткий прямой меч или обоюдоострый палаш. Что почти одно и то же.

– Почему обоюдоострый?

– Характер проникающего разреза. Кроме того, нижнее ребро перерезано начисто. Этот убийца – очень сильный парень. И безусловно, знает толк в человеческой анатомии.

– Исходя из чего такое предположение?

– Судите сами. Рана в любом случае была смертельной. Но если бы удар не задел сердце, жертва могла бы прожить какое-то время и поведать сбежавшимся на крик зевакам о том, кто именно отправил ее к праотцам. Но убийца не стал проверять качество своей работы. Труп не перемещали, это видно по луже крови. Также не было повторного удара. Человек был уверен, что сделал свое дело, как полагается. Ударив, он удалился по лестнице черного хода. Кстати, жертва наверняка испустила дикий крик. Хозяин что-нибудь слышал?

– Нет.

– Вранье. Этот крик наверняка перебудил половину квартала. Через несколько минут на него могли сбежаться люди, и убийца ясно понимал это. Тем не менее он спокойно вытер окровавленное оружие о простыню на постели жертвы. А теперь сложим все воедино. Знатное сословие, профессиональное владение клинком, хладнокровие, скорость, жестокость, знание анатомии. Кого вы видите перед собой? Как я и сказал ранее, ясно рисуется фигура инструктора мечевого боя или отставного военного. Вот так-то, любезный Магат.

Когда звон докторских подков затих за входной дверью, Магат со вздохом потянулся за своей трубкой. Надо же, крик был слышен половине квартала, на него могли сбежаться люди. Да что этот докторишка понимает в здешних нравах?! Тот же хозяин наверняка слышал предсмертный вопль постояльца, но даже не подумал подняться. Вернее всего, он застыл на месте, прислушиваясь. И спустя какое-то время, удостоверившись, что все стихло, отправился проверить, что же там приключилось. Так меньше риска нарваться на неприятности. Поэтому убийца мог не торопиться. У него хватило бы времени не только на то, чтобы обтереть оружие о простыню, но и при желании пропустить кружечку пива.

Дверь заведения приоткрылась, и в нее просунулась лисья мордочка Сирсонура, филера. Старший агент жестом показал, что разговор состоится на улице. Когда они вышли, Магат, раскуривая трубку, спросил:

– Что-нибудь есть?

Сирсонур виновато развел руками.

– Ничего стоящего. Этот Седло оказался на удивление приличным парнем. За весь день я нем даже слова плохого не услышал. Два часа назад отправил Фагоша с докладом в канцелярию, как вы и приказывали.

– Шайку его разыскал?

– Да, справляют тризну в «Свином пятачке». Народ крепко озадачен, даже слегка растерян. Мне удалось перекинуться парой слов с Рукастым. Это второй номер их банды. Помощника заметно потряхивает. Он понимает, что в ближайшее время кто-то должен предъявить права на их организацию. И ему предстоит выбрать: подчиниться или воевать.

– А если никто не объявится?

– Тогда все совсем скверно. И Рукастый может оказаться следующим по списку. Оттого его и корежит.

Пыхнув трубочкой, Магат сказал:

– Значит, мы опять имеем свежий труп и опять не имеем понятия, кто за этим стоит. Худо. Хуже и быть не может.

Вдруг Сирсонур изменился в лице и прошептал:

– Может, мастер, может.

Старший агент проследил за взглядом филера и нахмурился. К ним приближался невысокий щуплый паренек в простом городском камзоле, но безупречного кроя. Еще бы – этот наряд сработал для него один из лучших королевских портных. На левом бедре у юноши висела шпага с закрытой резной гардой, личный подарок визира. Весь город знал, с каким мастерством он ею владеет. Впрочем, и голыми руками он убивал с не меньшей сноровкой. Лицо парня было настолько отталкивающе уродливым, что казалось даже притягательным. Эту притягательность усиливала татуировка на левой щеке в виде ярко-синей спирали. Старший агент знал, что она скрывает под своим узором звездчатый шрам, образовавшийся от попадания Бесноватой молнии. Хорошенькое дело! Человеку в голову угодила молния, а он отделался всего лишь шрамом.

Юноша двигался свободной легкой походкой, и, хотя не делал никаких угрожающих жестов, редкие прохожие торопливо уступали ему дорогу.

Да, филером ему работать не суждено, отстраненно подумал Магат. Таково же свойства молока – оставаться белоснежным даже на грязных ступеньках. Или врожденный дар человека с высоким уровнем харизмы.

Магат досконально знал историю этого юноши, что приближался с отсутствующим выражением на лице. Его звали Риордан, и какой-то год назад в Овергоре о нем слышать не слыхивали. Новоиспеченный Мастер Войны, Биккарт, задумал сломать тяжкую череду поражений и впервые за три года привести Овергор к победе на Парапете Доблести. Традиция принимать в Королевскую школу рекрутов по рекомендациям учителей фехтования была прервана. Какой толк с того, что их учат математике, что они знают все блоки, выпады и уходы? Шаблоны закрепощают разум, притупляют остроту боевого мышления. Импровизация бьет класс, особенно когда на кону стоит жизнь, и токи крови в мозгах гасят все полученные знания. Отныне Овергору не нужны хорошо обученные посредственности, теперь страна нуждается только в природных талантах. Так провозгласил Мастер Войны королевства, чем нажил себе уйму врагов. Рекрутские команды раскинули ловчие сети по всему королевству, в поисках молодых парней, которые могут резать быстрее, чем думать, а когда думают, то не переживают о пролитой крови.

В захудалой деревушке Вейнринг капралу Школы приглянулись четверо деревенских увальней. Один из них, юный охотник, накануне отбора вышел в одиночку на синего барса и сумел завалить свирепого хищника, даже не подпортив драгоценную шкуру. Ему дали шанс, и он, безусый недомерок, превзошел в тренировочном бою Виннигара, поединщика стартовой десятки. Так Риордан оказался в списке призывников, а его нищие родители с готовностью подписали контракт, тем самым продав жизнь старшего сына королевству.

На переходе в столицу с рекрутской командой приключилась беда – они попали в жестокую грозу, что часто бушуют в предгорьях. Неподалеку от их убежища взорвалась Бесноватая молния, одна из тех, что неотвратимой смертью скользят под дождевыми потоками. Она прожгла новобранцу лицо, но его умело заштопал хирург по имени Арист из города Гроендага. Он же нанес прямо на шрам теперь уже знаменитую татуировку в виде спирали. С приключениями рекрутская команда, наконец, добралась до столицы, где новобранцы выдержали смотр Биккарта и были приняты в Солдатскую школу. При распределении оружия Риордан на равных провел бой с Мастером меча, первым клинком королевства, и получил право выбора. Он выбрал шпагу.

Конечно же, появление в Школе такого самородка приковало к нему внимание всей столицы. Рекруты получили приглашение на прием в Глейпин, но не всем пришлась по вкусу популярность парней из Вейнринга, а Риордана в особенности. Именно тогда ему бросили первый вызов. Он провел тренировочную дуэль при большом скоплении народа и в издевательском стиле морально уничтожил своего соперника – сынка влиятельных родителей. Но и сам сильно пострадал. Противник сломал ему правую руку в области предплечья. Местный эскулап по имени Пайрам немедленно взялся за его лечение.

Слава Риордана расправила крылья над столицей, но уже через полторы недели он был с треском выгнан из Солдатской школы за создание тайного общества. Невероятно! И когда только успел? Но на этом юный наглец не успокоился и вступил в тайные сношения с резидентом Крайонского братства. За что спустя сутки был арестован уже по обвинению в государственной измене. Магат до сих пор с содроганием вспоминал ту ночь. Еще бы, тогда погибли два его агента. И неизвестно, как бы все сложилось, не помоги сыскарям визир со своим желтым шарфом душителя. При том, что Риордан почти не оказал сопротивления. А что было бы, начни он всерьез сражаться за свою жизнь? Старший агент тогда понятия не имел, насколько опасен этот парень.

Понятно, что его персоной заинтересовался сам столп правосудия и символ жестокости, визир Накнийр. Слишком много шуму создала, по его мнению, одна человеческая особь, и это потребовало особого внимания. Поразительно, но в личной беседе Риордан сумел обелить свое имя перед самым бездушным человеком королевства. Но все равно был заточен в каземат. Накнийр желал на время снять с шахматной доски эту фигуру, что дерзнула нарушить правила большой игры. Магат тогда лично сопровождал Риордана в тюрьму и иногда задумывался, какого же цвета васильки выросли бы на его могиле, если бы юному заключенному вздумалось в ту ночь бежать.

По недосмотру тюремных чинуш Риордан был брошен в самые недра глейпинского каземата в камеру к отъявленному отребью. Но даже там он сумел установить свои порядки, голыми руками прикончив одного из осужденных. При том, что правая у самого Риордана на тот момент была сломана и висела на перевязи. Если информаторы не соврали, то он убил человека одним ударом левой руки. Риордан сместил с трона местного криминального иерарха, установил свои порядки и оказывал покровительство тюремным париям. Когда юношу выпустили из каземата, все надзиратели вздохнули с облегчением.

В тот момент боги решили выдать Риордану весомый куль удачи, поскольку до этого дня их небесные жернова вращались против его стремлений. В результате придворной интриги, о которой Магат лишь мог догадываться, вчерашний безродный охотник был удостоен дворянского титула и принят в личную стражу барона Унбога, одного из претендентов на руку принцессы Веры, старшей дочери короля Вертрона. За недолгий срок этот юноша сумел оказать Унбогу ряд неоценимых услуг, часть из которых – ударами своей шпаги. В результате чего барон стал принцем, а сам Риордан – его фаворитом при королевском дворе. По слухам, которым Магат нашел подтверждение, на этого выскочку обратила внимание одна из самых знойных фурий из числа королевских фрейлин. Ее не испугала страхолюдная внешность молодого дворянина и его сомнительное происхождение. И Риордан до сих пор пользовался расположением этой девушки.