Ясмина Сапфир
Симбиоты. Мой самый страстный кошмар

Пролог

Фреда

Красавчик-адмирал дернулся, аж позеленел от злости, но Тая еще крепче переплела его путами. Выглядело, словно парня в форме космофлота засунули в гигантскую зеленую паутину. Живой звездолет умел и не такое.

– Это всего лишь проверка. Успокойся. Скорее всего, ты не подходишь, как и все остальные! – не знаю почему, но меня вдруг взяла злость. Прежние кандидаты практически не вызывали эмоций. Так, интерес, разочарование и желание побыстрее избавиться. А этот… Этот меня злил, раздражал… И чем дальше, тем все сильнее.

Однако же для симбиоза с живым космическим кораблем – бергом – требовалось, чтобы в момент испытаний мы вызывали друг у друга не просто эмоции, а очень сильные.

Злость, ненависть, презрение… Да все, что угодно. У каждой пары симбиотов эмоции были разные. Со временем они переходили в нечто вроде ощущений друг друга. Способности связываться на расстоянии, общаться телепатически, а иногда – и даже видеть глазами второго. Сами же эмоции полностью притуплялись. Разумеется, если речь не шла о любви… Страсть и любовь в паре симбиотов никогда не стихала, и лишь обретала все более и более мощные формы. Эти пары неразлучников напоминали мне песню о лебедях… «Где же ты моя любимая…» Когда хотелось улыбнуться и заплакать одновременно.

И вот этого мне очень и очень бы не хотелось. Все что угодно, но только не это!

Я постаралась прогнать посторонние мысли, любые ощущения, помимо «здесь и сейчас», как говорили – в моменте. Прикрыла глаза, вдохнула, выдохнула, распахнула веки и вновь коснулась рукой кандидата.

Я не запомнила его имя – хотя оно и высветилось на табло каюты для проверки на симбиота.

Я вообще не запоминала имен претендентов. За последние недели через меня прошли десятки, если не сотни мужчин… Каждого помнить – себе же дороже. Мозг – ведь не мусорка для имен разных рас.

Тиргон опять как-то уж слишком внимательно проследил взглядом за моими пальцами, что легли на его ходящую ходуном грудь. Под плотной тканью комбинезона адмирала галактического флота словно разлился жар, и я ощутила пульсацию его сердца…

Почудилось – оно ускоряется… Хотя, казалось бы, дальше уже просто некуда. Пульс, по ощущению, буквально зашкаливал.

Тиргон тяжело и надсадно дышал и не сводил с меня лихорадочного взгляда, будто он то ли сильно болен, то ли под градусом… А может – все вместе. Узнал, что подхватил вирус и выпил «лечебного алкоголя»… Я знала, что инопланетники так обычно не делают, но ассоциация получалась слишком уж мощной…

Ярко-лиловые глаза тиргона почему-то вдруг стали темными, а затем – и совсем черными.

От него слабо пахло пряностями и цитрусовыми, и вот сейчас, неожиданно добавилась сладковатая нотка.

Я не настолько разбиралась в местных расах, чтобы понять – что все это значит.

Я – всего лишь попаданка, которой повезло, и ее новое тело не разобрали на органы, потому что оказалось – у нее сродство с Таей… Одной из бергов, причем из самых элитных…

Однако почему-то реакция адмирала насторожила и заставила меня чуть напрячься.

Я вглядывалась в его гармоничные рубленные черты и что-то в них появилось – хищное, странное… Одновременно как будто возбужденное и встревоженное. По бледной коже щек разлились лиловые кляксы, вдруг спустились на шею и ниже… На висках заблестели капли испарины…

Черные волосы почти встали дыбом…

Тиргон быстро облизал губы, и я только сейчас обратила внимание – насколько они стали краснее и даже припухли…

О-ой… Приехали…

Похоже, у него с Таей есть какое-то сродство. Но для того, чтобы мы стали трио, требуется еще и сродство со мной…

«Ты закрылась! Фреда! Откройся! Немедленно!»

Голос Таи в моей голове заглушил мысли, желания, эмоции…

«Ты ищешь того, кого сможешь потом заменить Нейфом… Но не всегда бывает так, как ты хочешь, планируешь! Иногда случается и что-то другое… Неконтролируемое… правильное… И важное для всех…»

«Фреда!»

Голос Таи в моей голове стал еще громче, вдруг пронзил каждую клетку и буквально вытеснил, вышвырнул из головы посторонние мысли, чувства, порывы. Я словно стала сама единой стихией, вместе с кораблем или отдельно… Я плохо понимала, что вообще происходит. Я ведь и Таю-то знала всего пару месяцев. Какие-то процессы, маркеры, признаки нашего общения, связи уже изучила, но и только…

«Фре-да-а-а…»

В голове будто разлилось гулкое эхо, и еще сильней заструилось по крови…

Тело вдруг наполнил горячий поток, потом ледяной и снова горячий…

Я дернулась, и грудь мужчины под моей рукой стала еще жарче.

Я будто касалась прогретой печки… Не горячей, но такой знойной…

Он рыкнул, выругался и… неожиданно застонал.

Вначале я вообще не поняла, что происходит с тиргоном.

Он застонал сильнее, покраснел, словно рак…

Раз, два, три…

Каюта зажглась ярко-оранжевым, демонстрируя, что второй симбиот найден и… тиргон вывалился из плена пут Таи… Стена каюты вновь стала глянцевой, ровной, словно стекло, исчезли все признаки зеленой паутины, а адмирал… схватил меня и прижал к противоположной.

Вдавился большим горячим и… очень возбужденным телом так, что я все-все чувствовала, и даже пульс… там, где не надо… Чувствовала, и еще как!

Тиргон суматошно обхватил меня и накрыл губы губами…

И… я вдруг на мгновения утратила связь с реальностью.

Ощущение – я в невесомости – стало полным и абсолютно естественным. Нежеланным, но слишком уж мощным, чтобы я смогла сразу противиться.

Я задрожала, чувствуя, как теряю волю и силы к сопротивлению.

Тело будто пронзало мириадами слабых токов – и было скорее приятно, чем больно или щекотно. Меня плющило, выворачивало наизнанку, здорово будоражило…

Мужчина, видимо, ощущал все намного сильнее. Потому что, даже не размыкая наших губ, слабо стонал с рычанием вперемежку и весь дрожал от нетерпения, возбуждения…

Я перенимала и его ощущения тоже. И это было… просто, как взрыв… как нечто нереально мощное и отчаянное…

Как будто, если вот прямо сейчас мы не займемся любовью – все, для него все будет кончено…

Нет ничего «потом»…

Не было ничего «до»…

Есть только здесь и сейчас, и только, пока мы вместе…

Внутри просыпалось нечто первобытно-естественное, беспардонно-лакомое…

Дико хотелось забыть про планы, запреты и просто поддаться на волю этого чувства…

Отдаться ему и позволить себе все, чего жаждешь…

Так, когда жутко хочешь есть, в ресторане очень долго готовят, приносят, и ты… плюешь на окружение, на общество, на социальные танцы и подоплеки, и уплетаешь вкусности за обе щеки…

По подбородку течет густой нежный соус, нож лежит невостребованный, а вилка работает за троих… И тебе так здорово, так обалденно, что глубоко плевать на этих выпендрежных эстетов, что поглядывают на тебя с недоумением и осуждением.

И пусть весь мир подождет… думаешь ты, вспоминая фразу рекламного слогана.

В какой-то момент я поддалась, и неожиданно сама прильнула к тиргону.

И… меня прямо как будто огнем обожгло.

Губы мужчины сразу стали настойчивей, язык искусно ласкал небо, руки скользили по моему телу, находя все новые и новые точки общего наслаждения.

Каждый раз мы вздрагивали одновременно и в унисон выдыхали…

Он захлебывался воздухом, продолжал целовать, гладить, я же позволяла, подставлялась и… прижималась…

Мне это нравилось! Еще как нравилось!

Да я просто тащилась от собственных ощущений: желания продолжить эту страстную игру, и реакции мужчины на все мои действия. Когда тиргон просто не мог ни скрывать порывы, ни противиться тому, что случилось…

Мне та-ак понравилось его дразнить, доводить…

До исступления, до того, что у Ральвига не осталось ни единой мысли в глазах, никаких цивилизованных, выхолощенных социальными рамками впечатлений.

Пряно-сладкий запах с нотками цитрусовых окутал нас невесомой, ненавязчивой дымкой.

Усиливался, впитывался в мою кожу, и это было почти даже приятно. Хотя я никогда не любила ощущать на себе мужской пот. Липкий, густой и всегда страшно пахучий.

Впрочем, это было не про тиргона…

Я чуть отстранялась, и он с усилием притягивал обратно.

Принимался целовать меня еще более отчаянно-горячо, буквально терзать губы… на грани между неприятным и будоражащим, на грани страсти и отторжения…

Так мощно, так неконтролируемо-приятно… что я невольно, неожиданно для самой себя ответила на поцелуй уже откровенно…

Скользнула языком в его губы, провела и…

По телу тиргона прошлась крупная дрожь, и он жадно стиснул мои ягодицы, выдыхая в горло опаляющий воздух…

Боже! Как же он был горяч!

Сама не поняла, как словно очнулась, пришла в себя от этого пьяного, сладострастного безумия…

Для тиргона это была сладкая пытка, для меня же вдруг стало ужасным испытанием нервов.

Нельзя, нельзя замыкать нашу связь узлом хонтра! Потоком энергии из пупка в «постельный» момент. Тогда я не смогу заменить тиргона моим Нейфом!

Я попыталась отстраниться, вырваться, но вначале адмирал даже и не заметил.

Он дышал так надсадно и рвано, так сильно стискивал, что, кажется, ничего вообще вокруг больше не видел…

Я почувствовала жгучее, практически на уровне нестерпимого зуда, желание…

Это были его, его ощущения… Такие сильные, такие навязчивые, даже их слабые отголоски в моем теле, что с губ сорвался тихий «О-айх»… Нечто среднее между «ой», «ай» и «ох»…

На грани удовольствия, боли и дикой жажды…

Тиргон опять издал рычание-стон…

Я задергалась уже гораздо более настойчиво, даже пару раз саданула кулаком в его спину, чтобы понял, почувствовал, наконец-то, проникся…

По телу адмирала вновь прошлась крупная дрожь, он чуть отстранился и хрипло спросил:

– Ччто происходит?

– Ты подошел! Ты второй! Поздравляю!

Я, наконец-то, смогла оседлать свой дар – вырвалась, используя телекинез. Просто отбросила мужчину на нужное расстояние, и на неверных ногах ушла из каюты прежде, чем он смог осознать, что случилось.

Я плохо ощущала ноги и тело и двигалась словно на чистых инстинктах.

Меня аж пошатывало, голова немного кружилась.

Дальше, еще дальше, еще… потому что так надо.

Не оглядываться, не возвращаться…

Шаг за шагом отматывать бархатистое покрытие пола, словно ленту…

Связь с Таей объяснит тиргону все остальное.

Тая расскажет. Кто-кто, а она в этом дока.

Только не я, и только не в эту минуту…

Мало ли что внезапно может случиться, если мы, все еще разгоряченные, только-только после установления связи, опять встретимся в замкнутом помещении…

Все и так было очень опасно, зыбко, буквально на волоске…

А я… я не должна допустить узел хонтра…

Нельзя! Никогда! Ни при каких обстоятельствах!

Ради Нейфа! Ради моего взрослого сына!

Ради того единственного, любимого, дорогого мужчины, который для меня важнее собственной жизни…

И уж точно важнее любого потенциального мужчины для отношений.

Глава 1

Фреда

Несколькими неделями ранее

Веки задрожали, и начали разлипаться, будто их склеивали или вроде того…

Первое, что я увидела – стекло или пластик – прозрачный, в который уперлась рука. За ним простиралось огромное помещение, сплошняком заставленное гигантскими «колбами». Внутри них, в какой-то зеленоватой жидкости висели тела. Мужчины, женщины, дети, какие-то гуманоиды, с перьями, с хвостами, с чешуйками на теле. Со светлой кожей, с зеленой, в темно-травяном панцире… Эти – так вообще походили на годзилл, как, если бы тем сделали человеческие лица. Ну так, ради смеха, обработали в фотошопе.

Первое оцепенение, ошеломление схлынули.

Я в ужасе задергалась, не понимая – что происходит.

Тело ощущалось будто чужим и одновременно моим, без малейших сомнений.

Движения стали легкими, любые «зажатости» и слабые неприятные ощущения пропали.

Тело казалось словно бы обновленным. Как будто меня заново вырастили или вроде того.

Но все же это тело было моим.

Я не чувствовала себя как бы в чужой оболочке.

Хотя ни малейшего понятия не имела – как вообще подобное можно почувствовать.

Неожиданно дошло! Я тоже внутри «колбы»!

Боже! Вокруг какая-то жидкость – невесомая, маслянистая и светло-зеленоватая.

Вроде бы без запаха, или мне так почудилось?

Причем, я спокойно дышу в ней.

Та-ак… Надо понять, что вообще происходит, пока я тут окончательно не сбрендила.

А подобное будущее очень возможно, учитывая, что я – из обычного мира, с Земли, где ни колб, ни инопланетников с телами годзилл, ни чего-то еще, что я здесь обнаружила после пробуждения…

И в жидкости никакие тела не выращивают…

Я зажмурилась, пытаясь вернуться в свое прошлое – туда, где все было понятно, привычно. В мир, где прожила больше пятидесяти лет…

И где умерла… или почти умерла…

***

…Та-ак…

Вот я шагаю по набережной города…

Пегая брусчатка с фигурным орнаментом лихо отматывается под моими ногами…

За парапетами плещется Волга, лижет волнами песчаные отмели.

Сегодня выходной и народу навалом. Все гуляют, общаются, возле палаток с едой выстраиваются длинные змеи очередей…

Мелькают пестрые наряды и воздушные шарики…

Вокруг голоса, смех и чьи-то громкие оклики…

Рядом мой сын – ему как раз стукнуло шестнадцать – совсем уже взрослый. Мы болтаем, смеемся… что-то там обсуждаем…

Никита с наслаждением вгрызается в гамбургер…

Котлетка и помидорка пытаются убежать, высовываясь из-под пресса двух частей булочки, но он их ловко заправляет назад.

Со звуком прр тянет из трубочки молочный коктейль с шоколадом и персиками.

Вдруг прямо на нас несется самокатчик – какие-то мгновения – и просто сметет. Парень, к тому же, потерял управление, и явно не может ничего предпринять.

Я вижу все словно в замедленной съемке…

Самокатчик орет, срываясь на ультразвук.

Толпа вокруг начинает гудеть.

Люди ошарашенно выпучивают глаза, и стремительно, но неловко освобождают дорогу.

Никто не хочет сталкиваться с самокатом.

И нам помогать никто не спешит…

Каждый токарь сам кузнец своего счастья, как выражалась иногда моя мама…

Сами, сами… Спасайтесь и не зевайте…

Мы отскакиваем на чистом адреналине, инстинктах. Я упираюсь животом в бортик, выходящий к воде.

Оборачиваюсь и вижу, что на сына несется мини-автомобиль для прогулки туристов.

Бросаюсь, сношу его и… мы… автоматом сталкиваемся с двумя новыми самокатчиками.

Комбо… Ножницы, как говорили в мое время…

Свалка…

Как ни назови – все равно дело дрянь.

Сын, я, пассажиры мини-автомобиля, самокатчики, включая того, первого…

Все мы летим, кувыркаемся, через боль понимаем, что ничего уже сделать не можем.

Увы! Но от нас уже ничего не зависит.

Карусель движения запущена, и более тяжелые металлические махины теперь правят балом – не люди, которые еще недавно ими здесь управляли.

Перед глазами все мельтешит, меняется местами, словно пространство играет в пятнашки…

Земля-небо, земля-небо, они сменяют друг друга и смешиваются…

Тело взрывается каскадами боли, и наша куча мала притормаживает, рассыпаемся грудой искалеченных распластанных тел.

Словно грузовик с поврежденными манекенами неожиданно перевернулся по дороге на свалку.

Ноздри пощипывает запах крови: ее слишком много, и это ужасно…

Этот запах повсюду: внутри и снаружи… Металлическим вкусом катается на языке, щиплет глаза и вновь впитывается в ноздри…

Боль растекается по телу, и кажется – она всюду, больше нет ничего, кроме боли…

Она режет, кусает, жжет, раздирает…

Она становится центром вселенной и всем, что способно меня занимать…

Хочется закричать, забиться в рыданиях.

Но изломанное тело не позволяет. Я ничего не могу, только чувствовать боль и снова, и снова ощущать запах крови…

Какое-то время все это было слишком ярко и четко, слишком кошмарно…

И сколько бы ни пыталась хотя бы пошевелиться, повернуть голову, что-то сделать, все заканчивалось лишь новым каскадом боли – он накатывал, охватывал и заставлял беззвучно стонать с надсадными выдохами…

Сына я увидеть, увы, не могла…

Если бы убедиться, что Никита в порядке… Тогда ладно, тогда уже будь что будет… Главное, чтобы мой мальчик сильно не пострадал…

Но изменить угол обзора не получается – тело не слушается от слова совсем…

Я не вижу Никиту, не вижу самокатчиков…

Только голубое, безоблачное небо и обрывки фигур.

Лица, лица, лица, что склоняются возле и немного поодаль.

Обувь где-то на границе обзора.

Кроссовки, сапожки, туфли на каблуках, босоножки…

Красные, зеленые, синие, желтые… Радуга движения чужих ног…

Белый шум возгласов: женских, мужских, детских окутывает раздражающим гулом…

Но постепенно запахи, звуки и краски начинают меркнуть, сереть.

Как будто мир стирают невидимым ластиком: кадр за кадром и впечатление за впечатлением…

Погружают меня в какое-то ничто… В темноту, в тишь и забвение…

Последнее, что помню – крики людей и чей-то особенно звонкий, истошный: «Срочно звоните в скорую… Они же все переломаны…»

Вроде все…

Или…

Неужто не все?

Внезапно приходят еще какие-то воспоминания или видения, черт его знает…

Прорисовываются в голове вначале смутными, неясными образами, а затем вдруг собираются в пазл…

Меня осматривают странные медики – зеленые, с ушами, похожими на эльфийские. Общаются с крупным, красивым мужчиной…

Лицо его вдруг проявляется четко – словно подгружается при плохом интернете… Вначале размытое, а затем прорисованное…

Лиловые глаза – большие, внимательные. Какие-то – неравнодушные, взволнованные, что ли…

Скулы… высокие, рельефные, хищные, с полосками плоских роговых наростов, такие же тянутся и вдоль мочек.

Признак расы тиргонов, как я теперь понимаю.

Стоп! Почему это я теперь понимаю?

Откуда я вообще знаю про тиргонов?

Ладно, что дальше? Потом разберусь…

У тиргонов роговые наросты вдоль позвоночника и иногда по окружности пяток. Бывают еще на запястьях, но у этого нет…

Он гораздо крупнее и выше остальных и рядом с ними кажется просто горой.

– Вы спасете ее?

– Это вряд ли…

Доносится разговор.

– Тогда я заплачу за выращивание тела… Только назовите сумму – и сразу получите…

Боли нет, ощущения тела пропали, сознание плывет и рассыпается как в калейдоскопе, выбрасывая перед глазами фонтаны узоров…

Косички, орнаменты со сложным плетением пляшут и пляшут в поле обзора…

***

Та-ак… мне как-то вырастили новое тело? Или что это значит? Бред? Глюки?

Я не могу уточнить – просто совсем не у кого… Вокруг – лишь странные тела в колбах. Причем, кажется, что вижу и слышу здесь только я. Остальные же выглядят овощи овощами. Даже не шевелятся, иногда лишь чуть подергиваются, будто от спазмов…

Внезапно в голове раздается голос – словно бы знакомый и незнакомый одновременно. Низкий, грудной и женский, без вариантов.

«Просыпайся… Иди… Ты нужна мне… первая… Фреда. Теперь я назову тебя Фреда. Солнечная на общегалактическом языке».

«Мой сын?» – первое, что звенит в голове, и страх сжимает горло петлей за считанные мгновения до самого важного в моей жизни ответа…

«Жив и здоров. Его откачали. В вашем мире он, скорее всего, остался бы инвалидом. Тут же его вылечили и даже улучшили…»

«Улучшили?»

«Сделали крепче, здоровее, залили в мозг нужную информацию. Она есть и у тебя… Главное пользуйся».

«Э-э-э… Залили… в мозг… информацию… Я, что, брежу? А кто, эти – вон остальные?» – ткнула я пальцем в гигантские колбы.

«Это тела… для пересадок органов, конечностей, кожи и всего подобного прочего»…

Тела? Для пересадки? Мелькает в голове.

Так я ведь тоже – из них и плаваю в колбе!

Выходит, меня также на органы разберут?

Я аж задергалась, панически забилась в вязкой жидкости, однако… предпринять ничего не смогла.

Ноги и руки двигались плавно, проскальзывали по прочной поверхности сосуда. Но даже удара не получалось. При всем огромном желании и замахе, я, как в замедленной съемке, касалась стекла или чего-то похожего и проводила по нему кулаками все также неспешно, степенно.

Даже смешно, если бы не было так страшно…

Представляю, насколько потешно выглядят мои трепыхания со стороны… Может эта, неведомая женщина в моей голове, хохочет и записывает меня для других, чтобы продемонстрировать, как веселенькие картинки в мессенджерах?

Я задрыгалась еще более энергично.

Однако единственное, чего добилась, в итоге, так это того, что субстанция, в которой меня держали, начала волноваться и колыхаться, и я уже не управляла ни собой, ни собственными движениями.

Меня мотало вверх-вниз, из стороны в сторону по сосуду, подкидывало и трясло, словно на каком-то странном аттракционе. Чем-то средним между лифтом, что ухает вниз, колесом обозрения и каруселью… А то еще и качели можно сюда же добавить.

Вот, спасибо!

Но сама ж виновата!

Меня аж затрясло от нервозности и новой мысли:

«Сейчас придут и выпотрошат меня, раз очнулась! Остальные-то – вон – пока что в отключке! Я – единственная, кто очухался и двигается… Может это как раз – тот самый признак – знак, что пора разбирать тело на составляющие? Господи! Куда я попала?!! Это же какое-то… какое-то… Это…»

Мысли в голове метались с такой скоростью, что сформулировать четко не получалось. От напряжения шея болела и окончательно свело плечи.

Руки бессильно повисли плетьми, их подбрасывало чуть выше, чуть ниже.

Вращало от движения жидкости.

Я зачем-то дернулась, пытаясь принять нормальное положение и меня ка-ак крутануло…

Если бы длины колбы хватало, меня бы вращало колесом практически вокруг горизонтальной оси.

Вот было бы «здорово»!

Солнышко на детских качелях отдыхает…

Еще веселей было бы, если бы меня крутило, то в одну сторону, то в другую.

Вот уж где – прощай вестибулярный аппарат, маши ручкой…

Здравствуй тошнота, и дезориентация…

Слава богу, колба оказалась недостаточно широкой – я уперлась руками и ногами в стенки и замерла. Меня подталкивало, плющило и давило…

Но я держалась и ждала пока «жидкость» успокоится и прекратит куролесить.

Какое-то время она еще давала знать, как же ей не понравилось мое поведение.

Я терпела, крепко упершись в стенки сосуда.

Стиснула зубы и отвлекалась.

А вот интересно – чем я тут дышу?

Это же жидкость, а вовсе не воздух?

И почему я не ощущаю давления жидкости?

Почему вижу в ней также, как в воздухе?

А не как в воде – значительно хуже, да и глаза в ней сразу начинают болеть.

Я во всех смыслах слова «плавала-знаю».

Наконец, волнение в колбе слегка улеглось, и я собиралась подумать – что дальше делать… Паника, которая было чуть стихла, когда требовались концентрация и усилия, начала нарастать с бешеной скоростью.

Я была словно заперта в клетке. И ничего противопоставить против действий и желаний тех, кто меня сюда засадил, не могла.

Сбежать тоже никаких шансов не было…

Да и куда я пойду? Голая, без средств связи… не понимая – где, в принципе, очутилась?

И как вообще выбираться отсюда.

А потом – может здесь везде камеры, и меня сразу же вернут в колбу, или – того хуже – отправят на хирургический стол для «разборки»?

От этих мыслей разумные рассуждения о том, что барагозить в сосуде нет смысла, начали отступать… Зато эмоции снова принялись шпарить…

Я бы, вероятно, опять забилась и получила то же, что раньше… Если не хуже.

Мало ли? Владельцы колбы придут и что-то предпримут. Например, проведут ток по жидкости, и вырубят… Кто ж их знает…

В общем, все могло бы стать еще хуже, если бы в голове неожиданно не прогремело:

«Фреда! Немедленно успокойся! Хватит уже истерить! Тихо!»

Сработало, как пощечина при истерике. Начни меня неведомый голос уговаривать и утешать, я бы только психанула сильнее.

Но он будто знал, что для меня лучше.

Я вздрогнула и замерла, остекленела, слушая неизвестную женщину или кто там со мной сейчас разговаривал. Может она выглядит, как та годзилла из колбы. Или даже еще хуже и фантастичней…

«Я ведь тебе сказала – ты мне нужна. Это тело растили для пересадки, а затем генномодифицировали и отдали тебе по моему требованию».

«Значит, меня на органы не разберут?»

Я еще не совсем успокоилась, но уже почти перестала паниковать.

«Конечно, нет! Даже не спрашивай… А теперь, давай-ка, ты окончательно утихомиришься, сконцентрируешься… и внимательно прислушаешься к себе… Ты должна немножечко адаптироваться, как бы считать всю информацию, которую загрузили в твой мозг и осознать – где находишься и что нужно делать…»

Я так и поступила…

Не было ощущения, что я в коме или еще где-то лежу и галлюцинирую.

Зато я однозначно верила происходящему, как будто точно знала, что все это – правда.

Какой бы парадоксальной и невероятной она ни казалась.

В следующую минуту я дико захотела выбраться из «колбы», где меня все еще удерживали.

Раз – и ее стенка неожиданно отодвинулась. Что интересно – жидкость не вылилась, а – наоборот – осталась так, как была. Словно ее фиксировала невидимая преграда.

А меня? Меня тоже?

Я шагнула вперед… и в то же мгновение очутилась на воздухе.

В первый момент стало не по себе. Легкие наполнились вместо жидкости газом, и я начала надсадно закашливаться. Сплевывала жидкость на пол и продолжала.

Меня буквально выворачивало наизнанку…

Было неприятно до тошноты.

Но поделать с этим я ничего не могла…

Иногда жидкость выплескивалась из носа, и там оставался неприятный запах жженого сахара и горелой листвы…

Странно, но в сосуде я такого не чувствовала…

Спустя какое-то время приступ закончился.

Я выпрямила спину и отдышалась.

Двинулась мимо сосудов с гуманоидами, вперед… и вперед… хотя дороги не знала. Но шла почему-то очень уверенно.

Шаг… еще шаг… по гладкому полу – мокрые ноги немного скользили, но я умудрялась удерживаться от падения, хотя тело казалось каким-то чужим.

Тем не менее, силы прибывали и прибывали.

«Сюда… давай, Фреда, еще несколько шажков…»

Я двигалась на голос или мне так казалось?

Еще один зал – такой же, как предыдущий. Какие-то комнаты, похожие на операционные. За приоткрытыми дверями я замечала кушетки, светильники, как для хирургов… столики на колесиках с инструментами.

Однако врачей в помещениях не было.

Я двигалась, пока не уперлась в запертую комнату.

«Прикладывай руку к сенсорному замку».

Я ничего подобного в жизни не видела, но почему-то уверенно подняла руку и приложила ее к центру двери. Хотя никаких экранов или обозначений на ее серебристой поверхности не было. Дверь и дверь, разве что странного цвета, да и на ощупь теплее, чем я.

Тем не менее, она сразу же отворилась, и мне открылось помещение с какими-то странными капсулами.

Огромными, не меньше четырех метров каждая, и с чем-то вроде кушеток внутри.

«Садись. Долетишь. Я тебе обещаю».

Не знаю – почему я слушалась голоса. Понятия не имею – почему действовала по указке.

Однако я забралась в просторную капсулу, и легко устроилась на удобной кушетке.

Капсула неожиданно полностью закрылась, и «окно в мир» заслонили железные «ставни».

Я очутилась железном гробу. Однако ни страха, ни паники пока не было. Я просто прикрыла глаза и ждала, хотя, и сама не представляла – чего именно.

Сколько времени прошло, понятия не имею, ощущения движения не возникало. Но я почему-то знала, что так и должно быть. Для гуманоида в челноке для перемещения в космосе полет проходит совершенно неощутимо. Ты просто лежишь и ждешь, когда он закончится. Я даже, кажется, слегка задремала…

Капсула отворилась внезапно и резко, в глаза ударил белесый свет. Вроде бы довольно-таки ненавязчивый, но после полутьмы, в которой я лежала какое-то время, пришлось промаргиваться и тереть веки.

Когда резь прошла и яркие кружочки перед глазами перестали мельтешить и отплясывать, я встала, вышла из капсулы и огляделась.

Я оказалась в центре просторного помещения, похожего на зал с множеством телевизоров, а точнее – больших виртуальных экранов. Они простирались от пола до потолка и показывали карты планетарных систем, галактик, звездных скоплений или вроде того.

Рубка управления – поняла я почему-то.

Внезапно из пола выехало кресло, а рядом с ним появился и небольшой шкаф. Я открыла его и нашла униформу висящей на единственных металлических плечиках. Серебристый комбинезон с синеватыми вставками сел, как влитой, словно шился именно на меня.

«Ну, моя первая, идем, познакомимся… Я уже сказала – меня зовут Тая…»

«А сын…»

«Мы к нему полетим чуточку позже. Я вхожу в состав группы быстрого реагирования станции МЧС. Точнее – должна войти после комплектации».

«После чего?»

«После набора команды. Ты больше не землянка и не человечка. Ты – хадиомма – женщина-первая. Та, что имеет со мной прочную связь».

«И что это значит?»

«Смотри и слушай».

Передо мной из пола выехало зеркало. Я ахнула, коснулась ладонью поверхности и отступила, потрясенно разглядывая свое отражение.

Это была и я и одновременно не я.

Более молодая, более эффектная. Высокая круглая аппетитная попка, тонкая талия – узкая, соблазнительная, пышная грудь, длинная шея и личико – кукольное, как у меня в юности. Пухлые, в меру выпуклые губки, курносый нос и огромные раскосые глаза.

Причем, такого необычного цвета – янтарно-золотистые, я бы сказала.

А волосы… волосы стали совсем рыжими.

Они у меня всегда были каштановыми, теперь же походили на огненные всполохи.

Я даже ощупала себя с недоверием.

Точно это я?

Ну да, без сомнений.

Руки скользили по бедрам и талии, груди и обхватывали новое лицо…

«Надевай сапоги и летим к твоему сыну».

Внизу, в гардеробе стояли сапожки, похожие на обувь из крокодиловой кожи.

Я натянула их и двинулась вдоль мониторов. Тая и я были, как одно целое, поэтому я чувствовала и сразу же понимала все, что нужно делать для полета на корабле. Учиться управлять звездолетом не требовалось, лишь действовать по наитию и не сомневаться…

Я очень хотела увидеться с сыном.

Параллельно принимала информацию о том, какие тут расы, технологии, государства…

Все это прекрасно укладывалось в голове, словно аккуратно сложенные папочки. Казалось – я все это знала с рождения, просто вспоминала, анализировала. Так действовала на меня уникальная связь с Таей.

«А сын меня ждет?»

«Да, разумеется. Ему пришло сообщение, что ты уже очнулась, и мы с тобой движемся в его сторону».

«Где он?»

«В школе для адаптации попаданцев на станции «Сапфирова», тут, неподалеку… Мы доберемся меньше, чем через час… Просто продолжай действовать так, как действовала».

«Мы же заберем его на станцию МЧС?»

«Разумеется. Так и было задумано. Просто пока ты находилась в отключке, ему помогали начать ориентироваться в новом мире преподаватели центра для адаптации. Заботились о нем и поддерживали»…

«Так это получается, мы здесь не первые?»

«Даже не вторые и не третьи…»

Глава 2

Ральвиг

– Раса, названная людьми в честь мифологических существ с белой кожей и светлыми волосами… Ну? Что там за существа в земных преданиях с такой внешностью? Не кроссворд, а сборник загадок. Нельзя было саму расу-то описать? Откуда мне знать, какие там у людей существа в мифах и древних сказаниях?

Ангрид, в самом деле, злился на кроссворд, со всем пылом энергичного военного-тиргона.

Я поднял взгляд на старого друга. Тот усмехнулся, продемонстрировав ровные зубы и хитро прищурил синие глаза.

– Хэльфы? Или ормы? – вскинул я бровь.

– Я, думаю хэльфы. По крайней мере, по буквам подходит именно так. А в честь кого, по-твоему, названы ормы?

– Орков? Гномов? Да кто ж его знает?! Люди, когда заключили с нами пакт о совместном правлении Галактическим государством, ввели этот язык для упрощения и облегчения межрасовых коммуникаций. Так гласит официальная версия произошедшего. А уж что и в честь чего они там называли… Это, знаешь ли, вопрос из вопросов.

Я усмехнулся.

Внезапно раздался сигнал тревоги и очень необычный – словно загудела мощная сирена и одновременно зазвенели колокола.

Я чуть дернулся и задал риторический вопрос – скорее уж так, в пустоту, в воздух. Ответ был известен нам обоим заранее.

– Опять расщепление? Это оно?

– Мгу. А не надо было все-таки проводить тот эксперимент по созданию стационарных пространственных туннелей. Жили без них тысячелетья, и еще бы прожили… Как-то же летали по космосу между планетами… Нахимичили ученые на наши бедные головы… И на несчастные головы попаданцев. Пожалуй, даже им куда хуже. Бедные внезапно вываливаются сюда, и ни тебе дома, ни тебе работы, ни близких. Я бы так не хотел. Даже, если и можно начать все сначала, как бы переродиться…

– Где расщепление? – уточнил я у Ангрида.

– Ого! Рядом с нами! – встрепенулся приятель.

– Направляй туда станцию, а я порулю…

Мы двинулись к месту расщепления пространства, откуда обычно вываливались попаданцы или предметы из параллельной Вселенной.

Само расщепление выглядело эпично – словно гигантская электрически-синяя дыра, внутри которой горят оранжевые факелы. Эдакая зияющая и сверкающая пасть прямо посреди обычного космоса.

В глубине мы увидели несколько тел и быстро направили туда челноки. В месте расщепления нет невесомости, и, если вытащить людей до выскальзывания в космос, обычно попаданцы легко выживали.

Мы с Ангридом двинулись в медицинский отсек, где работали как раз те самые хэльфы в обычных зеленых комбинезонах медслужбы.

Внутри гигантских кроватей-медкапсул лежали два тела: женщина и парнишка…

Я почему-то жутко захотел ее разглядеть – буквально залип, смотрел неотрывно и долго, а в горле неожиданно пересохло.

Красивая женщина, непонятного возраста. Вроде и не юная, но и не пожилая. Мальчик мог быть ее братом или племянником… Но точно не мужем и это обнадеживало.

Фу-уф… Она без мужчины… Слава богам!

Почему меня это так бешено радует?

Я даже чуть дернулся и тряхнул головой. Странные эмоции, ощущения накрывали – приходили – будто волна за волной. И отделаться от них не было способа.

Где-то под ложечкой слегка засосало, стало тепло и одновременно холодно.

Я прошел поле дезинфекции и стерилизации, которое окружало медкапсулу попаданки, и медики расступились, давая мне место.

– Вы спасете ее? – спросил, внутренне вздрагивая.

Уж больно пострадавшей выглядела женщина. Шея и ноги неестественно выгнуты, возможно – и поясница, уж слишком острый угол был между затылком и попой. Кровь и обрывки одежды на теле, рваные раны и гигантские гематомы зияли на всех открытых местах.

И голова… была окровавлена.

Рыжие волосы, смешанные с кровью. Образ надолго засел в голове…

Оранжевое и красное, словно символ пожара… Символ неприятный, граничащий со смертью…

Фактически на женщине живого места не было…

От нее пахло смертью… адреналином, кровью, что железом горчила на языке, и, как ни неприятно, сырым мясом…

Она вдруг широко открыла глаза, и я просто замер, ушел в ее взгляд весь и без остатка.

– Ей ведь не больно? – тихо уточнил у ближайшего медика.

– Нет, она практически ничего не чувствует…

Ответ не обнадеживал, скорее чуть успокаивал. Хотя бы ей не больно…

Хотя бы… не больно…

Теперь уже меня бросило в жар совсем по другой, важной причине.

Мысли метались и путались в голове, эмоции захлестывали и накрывали так, как еще никогда в моей долгой жизни.

И паника… Внутри меня буйствовала паника.

Накручивала пульс и билась в ушах, словно именно там сердце и находилось.

Руки и ноги резко похолодели.

Запах крови становился все более отчетливым, перебивая резкий запах медикаментов и – синтетически-техногенный – от медицинской капсулы.

Похоже, кровотечение так и не останавливалось, невзирая на все усилия врачей.

Медики молчали, и это беззвучие действовало на нервы, намекая на то, о чем я сейчас боялся подумать.

Тишина давила на плечи – вот-вот и ты сгорбишься, поддашься под тяжестью убийственной новости. Именно так я себя чувствовал в эту минуту…

– Ввы же ее вылечите? – повторил, вдруг поражаясь собственному голосу: тихому, скрипучему, как несмазанный механизм – чужому, отчаянному. Я знал ответ, в том-то и дело. Но совершенно не хотел его теперь знать.

При этом спрашивал снова и снова, надеясь на то, что ошибся в предположениях и даже уже без ответа убеждаясь, что прав совершенно, без вариантов…

– Вы ведь ее вылечите?

Ангрид вздохнул и неловко, растерянно помотал головой.

– Это вряд ли… – повторил его жест главный врач. – У женщины разбита голова, позвоночник. Множественные внутренние кровотечения. По факту – у нее уже нет целых мест. Органы, кости, суставы – все всмятку… Плюс к тому еще и внутреннее обезглавливание, когда голова отделяется от тела и остается лишь на куске кожи. Я бы сказал, она безнадежна. Полный фарш, как иногда выражаются люди.

И тут меня окончательно переклинило.

– Спасите ее! – выкрикнул я слишком громко. – Я лично заплачу за выращивание тела. Так ведь уже делают! Создают новое тело и подселяют в него сознание, при помощи пересадки участков больших полушарий. Прошу вас… вы обязаны спасти эту женщину! Сколько потребуется – столько потрачу! Если понадобится, возьму кредит в банке! У меня отличная кредитная история! Да и друзья помогут, даже не сомневайтесь! Я все расходы сразу же компенсирую! Надо – заплачу сверху в качестве премии! Вы, главное, вырастите ей новое тело! Пожалуйста! Прошу вас… ребята… Вы должны… точнее, мне очень нужно… необходимо…

Я говорил, говорил, говорил… Насаживал слова на предложения, подобно бусинам на длинные четки. Врач же молчал, и словно кого-то другого слушал… кивал и не отвечал…

– Да что вы молчите?! – я резко его встряхнул.

– Раль… успокойся. Так делу не поможешь… – попытался образумить меня старый друг.

Внезапно врач встрепенулся и посмотрел на меня:

– Не надо платить, мы и так вырастим тело. Ее потребовала в качестве первой Тая. Так что мы немедленно приступаем к работе.

Я отступил от стола, отшатнулся и двинулся прочь, болезненно осознавая, что эта женщина, вполне возможно, никогда уже мне не достанется. Почему мне вдруг стало так горько и страшно? Почему от ощущения, что она уже никогда не сможет принять мои ухаживания, предложение внутри словно что-то оборвалось и заныло…

Я чувствовал, как стопы ударяются о пол. Буц… буц… буц… Как будто чужие, деревянные.

Тиргоны чаще всего рождались однолюбами, а некоторые – так буквально зацикливались на женщинах. Я же считал себя совсем не таким. Еще ни одна меня так не цепляла, чтобы ушла – и все, конец света. Еще ни одну я так не желал, чтобы до дрожи, до жадности малейших касаний, поцелуев, банально – общения… Чтобы приблизился – и словно магнит тебя к ней притягивает, а ты не в силах противиться…

Еще ни одна меня так не привязывала.

Сейчас же я словно шел в никуда. Ни в рубку управления, где оставил кроссворд, ни в свою каюту, ни к старому другу.

Я просто шел… и было совершенно плевать, куда это движение, в итоге, меня приведет…

Стопы продолжали ударяться о пол, что-то на фоне вещал Ангрид. Я его и слушал, и одновременно не слышал.

– Ну вот, попаданка обрела новую жизнь. Связь с живым кораблем ее здорово изменит. Сделает сильнее, лучше, превратит в долгожительницу. Раль, да ты чего? Раль? Ты вообще тут?

Я повернулся к старому другу.

– Мы никогда не сможем быть вместе…

Он аж опешил, дернулся, ойкнул.

– Тты… она тебе… настолько понравилась. Та самая… Раль? Ты это серьезно?

Я только кивнул.

– Ну можешь попытаться стать для нее вторым, это твой шанс.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что нет. Шанс этот мизерный – один из миллиона. К тому же, я могу угодить в связь с какой-то другой первой для звездолета. Претендентам не говорят – к кому они направляются. Что же мне всех первых теперь проверять?

– Если не пытаться, то ничего не получится. Я считаю, ты обязан хотя бы попробовать.

– Хорошо, говори, что ты мне предлагаешь.

– Смотри. В ближайшие несколько месяцев только шесть живых звездолетов будут искать вторых в команду. Ты можешь идти к каждому на испытания в качестве второго… Вдруг тебе попадется та самая женщина…

– А если другая? Если я ей не подойду?

– Это уже частности. Да, шансы невелики. Но если ты, действительно, так в нее втюрился… Думаю, что с другой связь точно не установишь…

– Глупости! Связи строятся не только на любви, не только на желании. На ненависти, например… На полном отторжении… На злости, отчаянии…

– Вряд ли ты возненавидишь некую женщину, которую не знаешь и не видел до этого… Ну можешь не пытаться и дальше страдать.

– Нет! Я попробую! – я выдохнул и встряхнулся.

Действительно! Это – мой единственный шанс! И я его уж точно не стану упускать! В конце концов, даже, если стану вторым для другой – это тоже еще не окончательный приговор. Со временем я научусь контролировать эмоции и могу попытаться найти свою женщину.

– Если нет любви в двойке симбиотов, каждый из них способен отыскать себе пару? Некоторые ведь даже семьи заводят вне корабля! Разве не так? – обратился я к Ангриду, немного приходя в себя от эмоций.

Чего это я?

Ну, в самом деле, чего?

Не обязательно стать первой и вторым, чтобы встречаться и друг друга любить.

Видимо, меня от эмоций переклинило.

Шутка ли – вдруг найти свою женщину – единственную, невозможно желанную, ту самую, сразу потерять из-за ее гибели и снова обрести благодаря Тае.

Тут у любого мозги потекут…

Ой, крыша потечет, как выражаются люди.

– Не совсем вне! Тройки ведь связаны.

– Ну да, они тоже летают на корабле, с тройками. Но это не суть… Ты меня понял. Я буду пробовать. В конце концов, это – мой единственный шанс.

Я как-то немного привел себя в чувство и весь превратился в напряженное ожидание – когда же начнутся поиски вторых.

Я каждый день вставал с одной этой мыслью, а ложился, вспоминая прекрасную незнакомку…

Я и не думал – кто был тот мальчик, как-то даже в голову не пришло уточнить.

Она снилась мне в таких позах и ситуациях… что потом, утром, в душе приходилось долго себя успокаивать, как говорят – натирая до мозолей, передергивая затвор…

Я жаждал ее, я ею буквально уже бредил… Каждую свободную от службы минуту думал о ней… и вспоминал…

В голове проступали все новые детали.

Родинка прямо посередине запястья, словно изысканный природный браслет…

Крошечный шрам в уголке глаза… будто застывшая небольшая слезинка…

Тонкие пальцы… удивительные ножки… высокий, как говорят – балетный – подъем. Она была – само совершенство. И я все сильнее зацикливался на попаданке.

Понимал, что не успокоюсь, пока не отыщу эту женщину и не сделаю ее своей полностью. Потому что я ей принадлежал целиком…

Можно было обманываться и хорохориться. Можно было убеждать себя, что и без нее я проживу, не больно-то и надо…

Но я бы к ней пополз на брюхе, еле живой, выполнил бы любое ее бредовое требование.

Я бы отдал ей все, что имею…

Ничего не попишешь – одержимость тиргонов не миновала и меня тоже.

Глава 3

Фреда

– Это обалденно! Мамочка! Просто невероятно!

Мы с сыном вдвоем изучали Таю, вместе поражались и вместе восхищались.

Медленно шагали из помещения в помещение, и только сдерживали потрясенные возгласы.

Едва установив контакт с живым звездолетом, я сразу же отправилась увидеться с сыном. Это было единственное, что меня интересовало. Мой ребенок, его целостность и сохранность. Хорошо ли с ним обращались, пока я находилась в коме на время выращивания тела и потом, пока мой мозг приживался в эдаком «аватаре».

Теперь же сын стал частью живого корабля, как и я, хотя и не был обязан постоянно жить на Тае и летать с нами. Особенно – на некоторые опасные задания.

Нейф не слышал Таю телепатически, не мог видеть то, что видела берга или ощущать, что она ощущала, но через меня все равно был с ней связан.

Сына поселили на базе МЧС, к которой и относилась наша команда быстрого реагирования. Там для него уже выделили место в школе, и обставили целый дом для нашей семьи.

В общем, убедившись, что Нейф неплохо устроился и что о нем позаботилось новое государство, мы двинулись исследовать мой корабль.

Залы Таи напоминали не столько какие-то каюты, отсеки, сколько походили на громадные светлые комнаты. Даже имитация окон присутствовала. Сейчас, пока мы находились на базе, а именно на огромной космической станции – фактически родине живых звездолетов – за окнами виднелись искусственные пейзажи, созданные фантазией Таи и нейросетью.

Леса с пышными, раскидистыми деревьями: причем, именно с земными: соснами, березками, кряжистыми дубами, осинами, можжевельниками и липами…

Бескрайние луга, опоясанные широкими лентами рек…

Горы, похожие на огромные кокошники, надетые на зеленую макушку равнины…

Вместо кают тут были квартиры. Ну прямо настоящие: с гостиными, с уборными, с рабочими комнатами и всем таким прочим.

– Зачем столько комнат, если бергам, в принципе, не нужна большая команда? Первый, второй, максимум – еще несколько гуманоидов, – удивился Нейф.

– Ну мы же работаем в МЧС. А если потребуется везти пострадавших? Или просто доставить куда-то сослуживцев, кого-то еще… Берги – ведь не только корабли быстрого реагирования на ситуацию, но и звездолеты службы МЧС…

– А остальной экипаж наберешь, как только найдешь второго?

– Да. Вначале нужно укомплектовать симбиотов. А затем уже – набирать всю команду. Причем, мнение Таи тут тоже учитывается. Так что все не так просто и быстро.

– А, что, мы будем носить исключительно униформу? – уточнил Нейф, оглядывая очередное огромное помещение – нечто вроде совещательной, которая будет полезна, как раз именно после комплектации экипажа.

– Маме уже начали выплачивать жалование, как капитану живого звездолета, и она может прикупить себе новую одежду. И тебе тоже, какую захочешь. Платят нашим первым просто отлично. Так что подешевле выбирать не придется.

Это вместо меня громко отозвалась Тая – из внутренних динамиков космического корабля.

– Круто! Я хочу нормальную одежду!

– После экскурсии сядем в комнате отдыха, что-нибудь перекусим – закажем из кухни станции – и посмотрим одежду для тебя и меня. В конце концов, я тоже планирую выходить «в люди», общаться с другими инопланетниками…

– Ага! И, наверное, устраивать личную жизнь? – Нейф вскинул на меня внимательный взгляд.

Я знала – о чем он хочет спросить. Мы ведь с его отцом жили нормально. Не скажу, что прямо отлично, безоблачно… Однако он не изменял, не пил и не бил, и вроде мы часто находили общий язык. Да, в последнее время чувства будто бы охладели. Но это скорее заел уже быт. Денег не хватало, свались домашние хлопоты… Короче говоря – обычная семейная «петрушка», приправленная неурядицами в карьере, кредитами, вечной нехваткой времени, усталостью от всего, ну и так далее…

– Я пока не собираюсь искать замену твоему отцу, – нехотя произнесла я в сторону сына.

– Да я вовсе и не думал в таком ключе. Мы же все равно не вернемся домой. И ты совсем не обязана оставаться одна.

Вот тут он удивил – я аж вскинула брови.

– Я много читал о живых звездолетах, пока тебе выращивали новое тело, – вдруг произнес мой мудрый парнишка. – Иногда первый и второй почти сразу становятся мужем и женой. И это нормально, даже полезно для дела. Им проще управлять своим кораблем в схватках и разных других опасных ситуациях… Они становятся как бы одним целым… Ну и взаимопонимание в такой семье… наверное… на уровне интуиции… Раз оба слышат и ощущают друг друга без слов и лишних телодвижений.

– А ты бы хотел стать вторым или первым?

– Еще бы! Это же – бесконечный источник жизненной энергии! Я жил бы очень долго, даже, если звездолет окажется полностью уничтожен. Я об этом тоже читал в местной сети… Капитаны бергов, пусть и в отставке, практически не болеют и восстанавливаются после таких травм, которые даже местная продвинутая медицина не в силах лечить, не вырастив новое тело. А такое не каждому по карману… Да и мозг приживается далеко не всякий раз, насколько я понял. Можно заплатить, получить «аватара» и все равно умереть…

– Что ж… я постараюсь тебе это устроить.

– В смысле? Не понял? Устроить мне что?

– Должность второго симбиота на берге.

– Меня пока не возьмут на Таю вторым, даже, если бы я и подошел сюда полностью. Я должен, как минимум, школу окончить… Желательно – еще получить диплом звездолетчика. Первый может не иметь такого образования, потому что у него максимальная связь с бергом, фактически – они, словно бы одно целое. Первый слышит, как берг и видит, как он. В момент особенного эмоционального или ментального слияния живой звездолет, как рука или нога – в общем, как часть тела своего капитана… Тот может просто захотеть полететь вправо, не знать, какой рычажок следует жать, но корабль все равно станет слушаться симбиота. Если первому внезапно потребуется выстрелить, ему даже и бомбардир особо не нужен – берг станет сам палить во врагов. Другое дело, что точно прицелиться, рассчитать, как часто нужны очереди и прочее… вот для этого и требуется команда. К тому же, первому сложно за всем уследить. Тем более, в реальной боевой ситуации. Он и второй будут руководить, экипаж же – внимательно следить за маневрами, врагами, оружием и многим другим… Короче, второй должен знать хотя бы азы управления звездолетами, и, разумеется, особенности бергов…

– Об этом ты тоже читал в здешней сети? – улыбнулась я.

– Именно так. Мне ведь сразу, как только очнулся, сообщили, что тебе выращивают новое тело, чтобы затем ты стала первой на Тае… Вроде как она тебя сразу почувствовала.

– Точно так! Я мигом ее ощутила! – снова пришел ответ из динамиков.

– Так что… для Таи я, в любом случае, не подхожу, – с глубоким вздохом произнес Нейф, – Хотя было бы классно летать вместе. И стать эдакой семьей симбиотов. Я слышал, что подобные уже есть…

– Да. На «Ханне» летает такая семья. Отец и дочь – ее симбиоты, – опять ответила моему сыну Тая. – А на «Апреле» – дядя с племянницей. Еще есть «Медфин» – его симбиоты какие-то дальние родственники. У близких по крови и генетике гуманоидов проще образуется нужная связь, легче проходит включение в симбиоз и гораздо быстрее – к нему адаптация. Это давно и точно известно…

– Но у большинства живых кораблей симбиоты – все же не родственники, – вздохнул Нейф. – Так что… это еще бабушка надвое сказала.

– Ничего, ничего… Все еще может срастись…

Я впервые задумалась о том, как все провернуть.

«Тая… Ведь вторые иногда могут меняться?» – спросила уже мысленно, чтобы сын не услышал.

«Могут, если только связь не любовная».

«А если и любовная, но без замыкания нижнего потока вплоть до узла хонтра, все равно ведь получится?»

«Возможно, возможно…»

«Мой сын однозначно со мной прочно энергетически связан. Значит, он подошел бы вторым хоть сейчас, если бы не обстоятельства. Необходимость выучиться, получить профессию и…»

«Возмужать. Ребенок не может отправляться на задания, какие выполняет группа быстрого реагирования станции МЧС».

«Но, тем не менее…»

«Дорогая моя, Фреда. Я вовсе не против тебя осчастливить. Радостный и беззаботный первый для изначального – просто находка. Но я не хочу тебя сейчас обнадеживать. Возможно, мы найдем идеального второго… И им окажется вовсе не твой Нейф».

«А можем и не найти? Разве не так? Только лишь временного. Так ведь случается?»

«Да. Так случается. Но не всегда».

– Мама, ты телепатически общаешься с Таей? – хитро прищурился мой премудрый сынок.

– Да. У нас есть свои, женские секретики. А теперь идем пробовать местные вкусности, а потом заказывать нам новую одежду…

…С этого дня практически месяц я пыталась отыскать подходящего второго.

Через меня проходили и люди, и инопланетники – самые разные.

Хэльфы – напоминающие земных эльфов, как если бы те немного перекачались и зачем-то перекрасили кожу в зеленый, ормы – похожие на людей-птиц. С перьями вместо волос, когтистыми руками и птичьими ногами, ужасно для меня странными. Даже приходили два ардикотта. Так назывались те самые существа, что дико смахивали на мини-Годзилл, которым смеха ради прилепили человеческое лицо.

Эта раса, хотя и выглядела крайне пугающе, на самом деле, была вегетарианской. Ардикотты имели уникальное зрение – видели и вблизи, и далеко лучше остальных, практически непробиваемый панцирь на теле и вполне уживчивый при этом характер. Возможно, именно поэтому в новом государстве – Союзе Разумных и Развитых Рас Галактики – правили люди вместе с тиргонами. Ардикотты даже не пытались оспорить главенствующие позиции этих народов.

И вот день за днем я приходила в «Зал Выбора», где Тая особенно мощно присутствовала – могла и опутать претендента «паутиной», и внушить ему что-то, и даже полностью обездвижить… Один за другим являлись и кандидаты: красивые, странные, уродливые, злые, уверенные в себе, скромные и нахальные… Однако же ни один не подходил Тае…

Я уже практически стала отчаиваться…

И тут появился этот, последний…

Адмирал тиргонов Ральвиг Дельмер.

Сердце екнуло, едва я услышала это имя. Казалось, я уже его где-то встречала…

Лицо же мужчины, что пришел в «Зал Выбора» тоже внезапно показалось до боли знакомым…

Я неожиданно очень хорошо его вспомнила.

Эти большие лиловые глаза… скулы с наростами, вроде брони, красивые черты… мощное тело…

Он, казалось, меня тоже узнал.

Аж окаменел – застыл и молчал.

Несколько минут мы так и стояли… Ральвиг не произносил ни единого слова, я тоже не знала – что сказать кандидату.

И, как бы ни пыталась засунуть подальше, урезонить собственные эмоции… Че-ерт! Я была рада его снова видеть! Да, да, я была очень рада! Я прямо воспрянула духом, когда в качестве претендента появился именно этот тиргон.

Мысль о том, что Ральвиг Дельмер станет вторым, вдохновляла и будоражила, заводила, а это уже было совершенно не к месту. Я должна сделать вторым Нейфа, нынешний симбиот – так, лишь проходной…

Но настроение само собой поднялось, я едва сдерживала улыбку, которая постоянно просилась на губы…

Ральвиг выглядел так, словно одновременно и счастлив, и зол. Хищные черты его заострились, желваки начали метаться по скулам. Однако уголки губ поднялись вверх, как будто он тоже, как и я, сдерживал улыбку. С чего бы?

…И… тут приступила к испытаниям Тая.

Резко «спеленала» мужчину паутиной. Тот аж опешил – разозлился, принялся вырываться. Но не тут-то было – Тая еще сильнее пригвоздила к стене претендента.

Ральвиг рычал, ноздри его раздувались. Большинство кандидатов реагировали спокойней. Я даже удивилась подобному поведению…

Он цветасто выругался – на своем языке, а потом сказал одну непонятную фразу: «Мер аттан вир сенда арфис». Это был старый язык, который тиргоны использовали задолго до того, как в Галактике появились земляне и начали с ними сотрудничать.

Точного перевода я в сети не нашла, хотя моментально мысленно подключилась к компьютеру, который снабжал Таю любой информацией. Даже самой секретной, даже стратегически важной…

Мне подкинули несколько вариантов – как вообще можно трактовать эту фразу.

«Та женщина, не такая, как должна быть».

«Женщина, которая не такая, как была».

«Женская суть не такая, как ей положено быть».

Брр… Просто какой-то худший гугл переводчик.

Все варианты выглядели бредом, как и поведение самого Ральвига Дельмера. Он как будто прямо с катушек слетел. Злился, рычал, снова усиленно вырывался, чем лишь усложнял и без того непростую ситуацию.

Он ведь сам пришел, сам вызвался пробовать! Никто на аркане его сюда не тащил!

И, если некоторые потенциальные вторые, были присланы руководством, или даже правительственными организациями, то Ральвиг добровольно захотел поучаствовать…

Об этом мне сообщили еще вчера.

Плюс адмиралы его уровня вообще не обязаны были пробоваться на вторых. И даже, если бы его попросили, Ральвиг имел полное право послать всех этих просителей к черту. Или куда там посылают тиргоны?

Да что с ним не так, с этим инопланетником?

С чего вдруг подобная бурная и странная реакция?!

Я, что, настолько не понравилась ему в роли первой?

Он увидел меня, узнал и захотел на пойти попятную, отказаться от эксперимента?

В голове крутились самые разные идеи: злили, раздражали и даже отчасти расстраивали.

Да, черт меня возьми! Ощутимо расстраивали!

Хотя я не должна была всего этого чувствовать!

Он – никто для меня и всегда был никем!

Случайным существом, встреченным после спасения!

Да, он часто крутился в моих воспоминаниях и был одним из самых отчетливых образов. Остальных – даже медиков – я едва помнила. Лица казались словно в тумане. Встреть я их, столкнись буквально нос к носу, даже поговори – ни за что не узнала бы…

Я и сама внезапно начала злиться и даже обижаться, как это ни поразительно. Реакция Ральвига меня унижала! Бесила! Раздражала, оскорбляла, как женщину!

Я едва-едва не слетела с катушек. Так и хотелось спросить: «Что? Представитель могущественной расы тиргонов не готов служить в подчинении у попаданки? Или я для тебя недостаточно хороша?»

Ну бре-ед! Вообще какая-то околесица!

Я не должна была, в принципе, думать о том, как он ко мне отнесется. Я должна была просто найти промежуточный вариант, перед Нейфом…

Однако эмоции нагнетались, рвались наружу…

Я изо всех сил сдерживала порывы…

Стиснула зубы, сжала кулаки… Быстро сглатывала и размеренно дышала…

Тая же действовала против меня! Впервые, за все время нашего знакомства и симбиоза – буквально выталкивала чувства и ощущения прямо на Ральвига Дельмера…

Что же происходит? Какого черта? Да что за…

Я мысленно выругалась довольно-таки витиевато и увидела, как Тая в облике эдакой женщины-вамп – с черными волосами и крутыми бедрами – грозится мне пальчиком. Это был образ, который просто возник в моей голове, но очень яркий и достаточно однозначный.

Назад пути уже не было ни для кого…

Ни для Ральвига, ни для меня, ни для берга…

Тая начала испытание на второго…

Теперь не мы – а наше подсознание, энергетика и силовые поля решали, что будет дальше.

Либо мы совместимы, как первый и второй, либо же – нет…

Эмоции усилятся и подавлять их станет труднее… Мы, возможно, захотим друг друга убить, поколотить или даже попытаемся слиться в экстазе…

Процесс был запущен, и конец его неизбежен…

Мы больше не решали собственную судьбу, все решалось где-то еще, без нашего ведома. Даже Тая не имела к этому отношения. А точнее – не могла этим руководить.

«Связь симбиотов с живым кораблем и друг с другом остается таинственной и не до конца изученной даже учеными, которые, в свое время, и вырастили бергов» – вспомнилось со слов моего Нейфа. – «Все, что сейчас об этом известно – было получено путем проб и ошибок. Вначале кораблю давался один симбиот. Через некоторое время он истощался, и оба – берг с первым – впадали в эдакую полукому-полудрему. Почти не двигались и медленно погибали. Затем выяснилось, что обязательно нужен второй – именно он стабилизирует обмен энергиями, полями и делает его безопасным для всех… Почему первый и второй – должны быть именно мужчиной и женщиной, даже, если между ними нет ни влечения, ни симпатии, как в паре, до сих пор неизвестно. Но… иначе не получается никогда».

Мы с Ральвигом были всего лишь пешками в этой шахматной партии неведомых сил… Да, с перспективой стать могущественными ферзями, однако же подневольными фигурами для гроссмейстера.

Нам оставалось только лишь плыть по течению, как бы нас обоих это не бесило, в итоге…

Глава 4

Ральвиг

…Несколько собеседований закончились для меня неудачами. Однако же я был этому только рад. Я не нашел среди первых свою незнакомку, а служить с кем-то еще не было смысла. Отказаться я тоже прав не имел – уж, если вызвался и оказался подходящим вторым – все, ты теперь симбиот.

Оставалось еще три живых корабля. Я записался на новое «собеседование» и принялся изучать потенциальную «первую», как и поступал теперь всякий раз. Впрочем, на многое я не рассчитывал. Информацию о симбиотах не выкладывали даже в секретных каналах, иначе я бы уже давным-давно выяснил – для какого берга выращивали тело недавно, и сумел сложить два и два.

Однако слухи о нынешнем капитане Таи мне совсем не понравились. Поговаривали, будто она спит и видит своего сына вторым симбиотом и ищет сейчас временного помощника.

На узел хонтра – нечто вроде скрещивания и соединения потоков энергии у первого и второго – рассчитывать тут не стоило. А это значит, что полноценной связи с кораблем тоже не будет. Насколько связь с изначальным окажется ущербной в таком случае, я информации нигде не нашел. Но, в целом, мне все меньше и меньше хотелось знакомиться с Таей и ее первой.

Я даже было подумал отказаться от собеседования, сказать: мол, ошибся, решил, не ходить. Я, как адмирал северного флота Галактики, имел подобные уникальные полномочия. Но в последний момент вдруг передумал. Что-то гнало меня к этой первой. Я еще тогда должен был догадаться. Все-таки интуиция у тиргонов – что надо, и она уверенно вела меня к женщине, которая стала для меня наваждением, безумием и самым сильным желанием.

Я стоял возле люка для собеседований и размышлял – стоит ли войти внутрь.

Меня одновременно тянуло туда и отталкивало.

Но решить и решиться мне так и не дали…

Все было решено уже за меня.

Внезапно дверца резко уехала в сторону, и меня затянули будто бы щупальца.

Все. Конец. С этой минуты моя участь была предрешена…

И тут… вдруг появилась она.

Я узнал ее сразу, даже невзирая на то, что новое тело слегка отличалось.

Лицо попаданки выглядело чуть более кукольным, малейшие признаки возраста, травм стерлись, фигурка стала такая, будто ее ваял опытный и явно знающий толк в женщинах скульптор.

Она стала еще красивей, еще желанней.

От ее близости в голове немедленно поплыл сладкий туман. Я стоял и просто смотрел на свою Фреду – ее имя в досье все-таки было.

Не мог поверить, не мог оторваться…

А в голове медленно, но верно, будто бы подгружались нужные сведения. Всплывали островками разумных мыслей среди любовного бреда и сладких фантазий.

Она не собиралась брать меня насовсем! Любой второй для Фреды – лишь исключительно предшественник, промежуточный симбиот, пока ее сын не выучится, не возмужает. Я… для нее сейчас – только лишь средство сделать сына очень долго живущим и практически неуязвимым для травм и болезней.

Это было – словно удар по живому. Даже не так, будто удар в пах.

Я разозлился, практически – рассвирепел.

И тут Тая резко «взяла слово»…

Меня буквально примотали к стене лентами или щупальцами из непонятной субстанции. Я и не знал, что берги такое умеют. Вот и еще одна тайна живых звездолетов, которую скрывают даже от адмиралов. Уверен – лишь ученым это известно… Ну и, разумеется, симбиотам.

Я все больше и больше сопротивлялся, причем, делал это практически неосознанно. Я безумно, страстно хотел эту женщину.

Присвоить.

Забрать.

Сделать своей.

А она хотела меня лишь, как прослойку между настоящим и столь желанным для себя будущем.

Я не видел иного от нее интереса. Фреда казалась каменным изваянием, только уголки губ ее слегка вздрагивали – видимо, раздражалась на мое сопротивление.

Я плохо помню, что случилось потом…

Слишком уж эмоции тогда переклинили…

Боль, желание – еще хуже, чем боль… Такое, что все тело горело и хотелось животного, бурного слияния – прямо тут, и плевать мне на все, что потом…

Я слышал, что все подсознательные эмоции, переживания и ощущения в момент «инициации» симбиотов вылезают наружу с огромной силой. Но подобного все равно не мог ожидать.

Все мое тело было – словно оголенный нерв, а самоконтроль будто выключили рубильником. И это оказалось настолько некстати… Дальше просто уже некуда…

Я больше не владел ни собой, ни инстинктами, ни желаниями, и собственными эмоциями не владел тоже.

Я бесился, что попаданка хочет меня исключительно как «временного» второго. Чувствовал всем своим существом, что она каким-то неведомым образом стремится установить именно подобную связь. Контролирует наши потоки энергий и не пускает меня дальше этого…

Это доводило ну просто до исступления.

Я рычал, ругался на древнем языке, который использовали аристократы тиргонов, а сейчас уже мало кто помнил. Пытался вырваться, но понимал, что я – второй и ничего уже не изменишь. Осознание пришло с болью во всех местах, с почти неконтролируемым животным желанием и впечатлением, что мной тупо воспользовались.

Моими чувствами, моими порывами и тем, как я залип на попаданку с первого взгляда…

Однако я уже ничего не мог изменить.

Злиться? Да.

Сетовать? Да.

Ругаться с ней? А почему бы и нет? Она же вела себя, как запредельная стерва! Но это все равно ничего не решит.

В какой-то момент самоконтроль отказал. Я схватил ее, начал обнимать, целовать. Я вообще уже не соображал, что творю. Чувствовал, что она мне очень нужна. Прямо сейчас, и потом, и опять. Ощущал, как желание плавит вены, и как форма трещит в том самом месте, где все пульсировало и набухало.

Я не чувствовал сопротивления Фреды. Казалось – она совсем даже не против. Она вроде как меня не отталкивала. Или я не понимал, что это так.

Я жаждал ее, как изголодавшийся хищник, что дорвался до куска сочного мяса.

Я не мог остановиться, не мог…

Ее губы под моим языком были такие сладкие, сочные, нежные… Я ощущал их всем своим существом, будто и то, что рвалось из одежды, уже касалось нужного места.

Впервые в жизни я так остро переживал обычный поцелуй мужчины и женщины.

Мир вокруг словно померк. Я видел лишь ее – близко-близко. Идеальную кожу нового тела, невероятные янтарные глаза… Чувствовал слабое тепло ее кожи, ощущал чуть пряный, сладковатый и немного апельсиновый аромат…

Цитрусовые нотки были присущи почти всем искусственно выращенным телам.

Но я не думал, что они такие дурманящие.

Я не соображал почти совсем ничего, кроме того, что хочу ее так, что случись апокалипсис, взрыв – остановиться я уже не смогу…

Меня не остановил бы и звездолет, на полном ходу въехавший в зад…

Но… Фреда остановила меня легко.

Я внезапно понял, что она отбивается. Вначале это было так неприятно, что я скривился и прижал попаданку сильнее. Не-ет! Я вообще не собирался насильничать! Никогда! Это был жест острого мужского протеста, возмущения и раздражения…

А потом… я ее отпустил. Не до конца, все еще чуть удерживая, не в силах преодолеть жгучее, пульсирующее в паху мощное желание, не в состоянии отказаться от Фреды…

Однако я дал ей немного свободы.

И зачем-то тихо спросил:

– Ччто происходит?

Как-то само сорвалось с языка. Собственный голос показался чужим – с песком, с эдакой хрипотцой, которая выдавала меня с головой. Впрочем, Фреда меня очень хорошо чувствовала, и, думаю, уже и так все поняла. Так, что скрывать я смысла не видел.

Фреда вначале будто чуть улыбнулась – по крайней мере, мне так почудилось. А затем резко нахмурилась, рыкнула:

– Ты подошел! Ты второй! Поздравляю!

Неожиданно выскользнула из моих рук – я даже не понял – как ей вообще подобное удалось. Эта женщина оказалась полна сюрпризов даже для симбиота лучшего берга. Редкие из первых имели особенный дар. Каждый – свой: кто-то умел считывать эмоции окружающих, если те находились достаточно близко, кто-то обладал обостренной интуицией и за минуты предсказывал катастрофы.

Фреда, видимо, получила телекинез.

Я догадался, когда полетел в сторону и смачно всем телом впечатался в стену.

Берг чуть вздрогнул – то ли смеялся, то ли еще что. Я так и не понял. Однако живой корабль явно остался доволен происходящим. Как я это ощущал, осознавал – понятия не имею, но это был факт.

Тем временем, Фреда резво сбежала, оставив мне вопросы, сомнения и желание, которое жгло вены и пах.

Я метнулся прочь из зала для выбора, рванул в первую попавшуюся «квартиру» для экипажа, и забежал в ванную. Здесь присутствия Таи не ощущалось. Я с наслаждением избавился от одежды, выдохнул, включил холодную воду и встал под нее, пытаясь привести себя в чувство. Ледяные струи окутывали тело морозным коконом и сползали по коже уже теплыми ручейками…

Надо, надо хоть как-то угомониться! Срочно! Прямо сейчас! Как можно быстрее!

Нам ведь с Фредой еще требовалось обсудить набор команды, а, учитывая, что она на базе МЧС без году неделя – думаю, что это лежало на мне. Предоставить ей кандидатов, как минимум. А затем уже заявиться на дежурства и урегулировать общее расписание.

Если симбиоты найдены, кораблю и его капитану с помощником давались недели, максимум – месяц – для финальной притирки.

Все это время они каждый день вылетали в космос по разным маршрутам. Пробовали свои силы на стрельбищах – в основном, возле метеоритных полей или астероидных скоплений.

Тренировались действовать сообща и давать правильные посылы команде.

А затем, после экзамена, заступали на службу.

Время тикало, и от меня зависело многое.

А я никак не мог успокоить либидо.

Главное, ведь еще только с утра «наяривал клинок» – и угомонился. Думал, что желание отпустило. А теперь все тело горело, и настоятельно требовало разрядки…

Я смачно выругался еще несколько раз, включил теплую воду, взял пену и принялся по новой успокаивать гормоны. До тех пор, пока не смог думать и соображать на нужную тему. А не как бы зажать Фреду в углу и дальше действовать по желанию, обстоятельствам.

Спустя некоторое время меня отпустило. Я высушился специальными полотенцами – они забирали воду силовыми полями и специальными наночастицами. Как следует потерся – и уже абсолютно сухой.

После этого я двинулся в комнаты, и нашел униформу второго. Похоже, Тая меня-таки обнаружила, хотя я знал, что в ванные и уборные живой корабль «заглядывать» не способен. Но все равно стало неловко.

Я встряхнулся, надел синий комбинезон, немного пригладил вздыбившиеся волосы, сунул ноги в армейские сапоги и двинулся прямиком в совещательную. Я откуда-то знал – Фреда там. Мы начинали друг друга чувствовать, и это могло стать для меня новой проблемой. Ощущать ее, видеть и желать – слишком уж сильное давление на организм.

Но я справлюсь. Я – сильный мужчина!

Я потер виски и ускорился.

Принялся мысленно перебирать возможных кандидатов в нашу команду. Бомбардиров, корректировщиков курса, механиков, медиков и просто военных, которые должны участвовать в схватках, если те завяжутся на берге или же вместе с нами где-то еще.

Усиленная мыслительная деятельность здорово помогала сбавить градус эмоций. Я должен быть максимально бесстрастным и беспристрастным.

Та-ак… И вот только теперь я внезапно вспомнил парнишку, что попал к нам вместе с Фредой.

Так может это и есть ее сын?

Кхм…

Следующей свежей идеей было посоветоваться с учеными – можно ли каким-то другим способом сделать его вторым или же первым?

Обычно, если кто-то из родственников имеет сродство с живым кораблем, остальные – либо станут вторыми, либо уже никакому другому не подойдут.

И чаще всего случается так.

Поэтому моя злость на Фреду не совсем, скажем так, справедливая и благородная. Она хочет лучшего для любимого сына. Это нормально и естественно для матери. Если бы она предпочла собственные интересы интересам ребенка… вот тут стоило бы задуматься о том, какой она человек.

Тем более, что, на данный момент, шансы, что гуманоиды с родственной энергией смогут стать симбиотами разных бергов – крайне малы и это, в принципе, справедливо. Корабли чувствуют первых и вторых, как части себя, как орган, конечность. Вероятно, они бы начали путаться, особенно в мгновения самых мощных и неконтролируемых всплесков эмоций. В бою, на важных и ответственных заданиях, в моменты катастроф, в минуты риска для жизни. А это – самое худшее, что вообще может случиться с кораблем МЧС. Если он теряется и путается в мгновения, когда, наоборот, требуется максимальная концентрация, мощь и скорость реакции…

Все правильно и все так, как надо.

Но… ведь есть же хоть какие-то шансы обойти это непреложное правило так, чтобы никто, в итоге, не пострадал?

Я собирался выяснить это напрямую у ученых и прямо сегодня. Пока еще есть время до операций МЧС: возможных боев с террористами и пиратами, спасений пострадавших в катастрофах и всего остального подобного треша.

Я должен был помочь Фреде с сыном, я понимал ее эмоции и желания… Но отказаться от нее я не мог. Тем более, я очень хорошо чувствовал, что мои симпатии не совсем безответны. Возможно, ее и не так припекло, но на то я и мужчина, и однолюб. У нее уже явно был муж, иначе откуда бы взяться ребенку?

Я же мог думать лишь только о ней и желал быть исключительно с ней…

Я резво приблизился к дверям совещательной, оправился, прочистил горло, вошел и очень ровно сказал:

– Что ж… Теперь нам предстоит небольшая рутина. У меня есть идеи – кого можно взять в команду и на какую должность. Вместе будем собеседовать кандидатов.

Фреда чуть прищурилась и смотрела так, будто ожидала чего-то другого. Затем выпрямилась, подобралась и спокойно ответила:

– Да. Это – наша главная задача. Таю просили выйти на службу уже через три недели. А ведь нам надо еще совершить тренировочные полеты, маневры и поучиться на стрельбищах… Дел навалом, а времени практически не осталось…

Глава 5

Фреда

…После испытания меня буквально выворачивало наизнанку. Мутило, пошатывало, конкретно колбасило. Так бывает, если не полностью открываться второму и мешать связи симбиотов с живым кораблем. Однако я просто уже не знала, что делать. Я не могу скрепить наши энергетические потоки! Это будет конец для моего Нейфа!

Он пока еще не догадывался о том, что почти никогда, а точнее – ни разу за всю историю существования живых звездолетов – родственники не становились первыми и вторыми для разных бергов. Я узнавала, интересовалась, изучала историю… Не только нынешних бегов на службе МЧС, но и давно списанных на покой. Первых, гораздо менее совершенных и куда хуже связанных с симбиотами, почему они и начинали дряхлеть через десятилетия и стали непригодными для работы. Новые регенерировали мощно и многие служили без проблем больше ста лет. Некоторые ждали симбиотов десятилетиями или того дольше. Тае недавно исполнилось около шестидесяти, а она все ждала и ждала. Ничего удивительного, что по первому же ее слову мне вырастили дорогое новое тело…

Единственный шанс для Нейфа жить бесконечно долго и быть здоровее других – это однажды стать на Тае вторым.

И я должна была придерживаться этого курса.

Пока мы еще не набрали команду и не навострились летать, я жила на Тае. Так что просто зашла в свою каюту-квартиру, вызвала Нейфа, мы вкусно поужинали – заказали на кухне жареных королевских креветок, томатный сок и картошку по-деревенски. А потом легли на ночь в своих спальнях…

…Остаток недели мы с Ральвигом Дельмером были заняты набором команды. Опять через меня проходили люди, инопланетники – друг за другом. Однако теперь основную роль играл тиргон – он знал многих и получил на каждого исчерпывающее досье. Проверял в рубке управления – как тот умеет распоряжаться и работать конкретно на берге. Я же постоянно настраивалась на Таю, дабы ощутить – принимает ли новичка сам звездолет.

Хорошо еще, что эта красотка оказалась не особо капризной и ни разу не отвергла нашего кандидата. А то я уже наслушалась историй, когда бергам не нравились многие из предложенных членов в экипаж, и отсев шел сотнями, тысячами…

Тая же ни разу нам не противоречила.

В общем, набор в команду получился в довольно лайтовом режиме, и в конце недели мы уже готовились к тренировочному вылету.

Бомбардир – гигантский ардикотт – спокойный, как скала, насколько я видела – ждал своего часа, дабы опробовать стрельбище.

Механики следили за исправностью оборудования, медики продолжали распаковывать установки и нанороботов для врачебных обследований. Остальные же члены экипажа оставались, как и положено – пока на подхвате.

Нейфа я сегодня взяла с собой – пусть привыкает. Тренировочный вылет совсем не предполагал опасность для жизни, так что меня никто не останавливал. Руководство МЧС нашей станции знало, что я взяла сына и не препятствовало.

Только Ральвиг как-то странно смотрел, хотя и поприветствовал сына радушно. Казалось – тиргон в курсе моего плана и как-то собирается его поменять. Впрочем, он может думать все, что захочет. Да, он мне нравился, как мужчина. Я ощущала удушливое волнение, и даже этих ужасных бабочек в животе, когда мы здоровались каждое утро. Стоило нам лишь коснуться друг друга, как пресловутый, омерзительный ток проскальзывал по всему телу и хотелось невпопад улыбнуться… Мне нравилось, когда Ральвиг замирал рядом и шумно дышал. Я ощущала его волнение, возбуждение и даже жар его тела чувствовала на расстоянии… Ммм… Я укутывалась в него, словно в кашемировое одеяло после мороза и… одновременно ощущала себя такой женщиной… Пожалуй, слишком уж женщиной для нынешней ситуации… В мыслях мелькало: вон от меня обнимет… поцелует и…

И потом я себя всегда резко одергивала.

Я отлично навострилась справляться с эмоциями. Тем более, когда речь шла о моем сыне. Нет такого, что мать не сделает для ребенка, и вставать между ними совершенно бессмысленно.

Просто у тиргона детей пока не было…

Мы заняли места в рубке управления – на креслах, что сразу же выехали из пола. Они могли подниматься до самого потолка и двигаться, как потребуется, дабы управлять кораблем при помощи гигантских пультов, что распростерлись практически на всю стену. Экраны демонстрировали карты Галактики – увеличенные, уменьшенные, трехмерные и двухмерные. Я пока еще не разобралась – зачем их так много. Впрочем, мы пока лишь начали учиться летать, думаю, потом все станет понятней.

Нейфу Тая тоже выдвинула кресло, но он должен был сидеть в центре рубки и не мешать, не отвлекать, не сбивать концентрацию.

Я постоянно помнила про то, что наши потоки с Ральвигом нельзя ни в коем случае смешивать до узла хонтра. И, видимо, поэтому инстинктивно от него закрывалась.

Увы, это сыграло совсем не в мою пользу…

Корабль летел рывками, вдруг притормаживал, внезапно делал новый неровный вираж, вращался, дергался и опять притормаживал…

Мы, словно неумелые водители машины, не могли плавно тронуться с места и двигаться по заранее заданной траектории.

Раз за разом получалось исключительно так.

Причем, я задавала курс мысленно, Ральвиг рулил при помощи пульта и вроде бы достаточно ловко, умело. Однако же Таю словно мотало по космосу и дергало, и разворачивало… Мы выписывали какие-то китайские иероглифы. Казалось – бергом управляют два пьяных симбиота, с полным отсутствием координации движений.

Ральвиг косился очень многозначительно, словно все понимал, ну или почти все… Однако пока не сказал мне ни слова.

Тая, как это ни поразительно, была настроена даже игриво. Мне все время чудился ее звонкий смех, переходящий в хохот и внутреннюю вибрацию.

Она-то понимала – в чем сегодня загвоздка.

И, видимо, мои жалкие потуги сохранить статус-кво в плане энергетики жутко развлекали женского берга.

У каждого подобного живого звездолета был свой характер, привычки, загибы…

Тая ужасно любила повеселиться, чисто по-женски немного поерничать. Чем сейчас с удовольствием и занималась.

Казалось, она ощущает себя сегодня, как мать, что наблюдает за хулиганством любимого чада. И смеяться хочется, и пожурить, и объяснить – почему так никогда не следует поступать. И в то же время приятно, что ребенок настолько активный. Не сидит в углу – веселится, что-то придумывает…

Мне нравилось, что Тая – терпимая и очень дружелюбная. Рассказывали, что берги мужского пола довольно-таки жесткие, требовательные, резкие. Я снова порадовалась, что Тая – другая.

Тем не менее, мы продолжали заниматься ерундой.

Корабль все еще швыряло из стороны в сторону, он вдруг неожиданно зависал на вираже, затем выполнял совершенно другой, летел вперед, а после – сразу назад.

Я вздохнула.

Нет.

Дальше так продолжаться не может.

Если мы не освоим полеты на Тае, то и Нейфу здесь места уже не найдется. Корабль могут списать, как не способный участвовать в операциях МЧС, и прикрыть «наш проект» насовсем.

Я изменила поток энергии из пупка. Просто заставила его как бы скруглиться и течь прямо в лоб, а уже тот, что льется оттуда, полностью открыла, выдохнула и постаралась ощутить второго.

Как бы дала ему «доступ» к себе.

Ральвиг вдруг чуть вздрогнул, весь как-то напрягся, набычился так, что все мускулы вздулись… будто вот-вот прорвут плотную ткань комбинезона для второго симбиота.

Пару секунд он сидел словно статуя, разве что глубоко и неровно дышал…

Затем как-то встрепенулся, закинул ногу на ногу и покосился на меня с пониманием, с благодарностью, замешанной на чем-то глубоком, и абсолютно непонятном пока для меня.

Я настроилась на Ральвига, на Таю, продолжая внимательно контролировать поток, что не должен был соединиться с тиргоном напрямую, а только лишь опосредованно.

Даже удивительно, что я раньше не нашла такое простое и банальное решение.

Если замкнуть энергию на себе, она уже точно не выйдет из-под контроля. При этом связь симбиотов останется – будет на уровне обеих энергий, ведь они – обе – льются у меня изо лба…

Да и поток вдруг стал сильнее, более чистым и более четким.

И… мы полетели так, словно каждый рулил собственным телом: быстро и просто.

Тая неслась вперед, ускорялась и замедлялась, выполняла сложные виражи в космосе. Ральвиг то и дело ерзал на кресле, будто не мог найти удобного положения. Немного даже покраснел и вспотел. Иногда крутился ко мне спиной, а затем резко возвращал кресло в прежнее положение снова.

Тем не менее, нам теперь удавалось все, что только заблагорассудится. Причем, даже без особых усилий.

Ральвиг нажимал на нужные кнопки, а я – мысленно приказывала Тае. В итоге, все ее системы и оборудование работали, как часы или того лучше.

Мы покружили в ближайшем космосе – неподалеку от станции МЧС, затем облетели несколько рубежей, которые числились подконтрольными базе…

Повторили все несколько раз, и, усталые, но очень довольные, напоследок двинулись к полю астероидов.

Лей Ар Дал – наш бомбардир-ардикотт действовал более чем профессионально.

Я подавала сигнал Тае, Ральвиг стабилизировал курс, так, чтобы стрелять было, как можно легче, а Лей палил в звездные камни, как какой-нибудь инопланетный Робин Гуд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.