Юлия Гереева
Очень страшные каникулы

Очень страшные каникулы

Часть 1
Каникулы в квадрате

Глава 1
Детская шалость и неожиданный результат

Мама складывала в спортивную сумку Лёнькины вещи, время от времени вздыхая. Лёнька впервые уезжал из дома без родителей и понимал, что мама переживает. Он и сам чувствовал себя не в своей тарелке, но старался не показывать этого, чтобы ещё больше её не расстроить.

– Мам, как думаешь, книжку взять?

– Какую книжку?

– Которую ты недавно купила – «Легенды и мифы». Я только половину прочитал.

– Нет, не надо, ты же отдыхать и гулять едешь. Я думаю, что твой Гошка не даст тебе читать.

Как-то всё слишком быстро решили с этой поездкой. Два дня назад, двадцать шестого декабря, позвонила тётя Таня, Гошкина мама, и сказала, что есть две бесплатные путевки в зимний лагерь при санатории, что там работает Гошкина бабушка Галя и что она за мальчишками присмотрит. Мама с папой переглянулись и решительно сказали «да».

– А как же Новый год? – опешил Лёнька.

– Вот в лагере с ребятами и отметите, наверняка весело будет! – подбодрил папа.

А мама со вздохом сказала:

– У меня всё равно тридцать первого ночное дежурство по графику, и заменить некем.

Родители работали по сменам, мама лаборантом на ТЭЦ, а папа ветврачом на птицефабрике. При этом Лёнька привык, что он всегда под присмотром одного из родителей. Иногда они даже встречались дома все вместе на выходных.

– Но мы же на дачу собирались на все каникулы, – не сдавался Лёнька. – И Василь Василич там без нас, наверное, совсем оголодал.

Василь Василич, или попросту Васька, – большой серый кот. Он пришёл к ним этим летом и с тех пор не отходил от Лёньки ни на шаг, когда тот приезжал на дачу. Лёнька просил маму забрать его осенью в город, но Васька пропал куда-то в день отъезда.

– За Ваську не переживай, – успокоила мама. – Его строители подкармливают. Я видела, как он к ним в усадьбу бегает. Ну и мыши в деревне всегда есть.

Всё ещё пытаясь убедить маму, что уезжать ему в санаторий не нужно, Лёнька спросил:

– А если там будет еда, которую я не ем?

– Тебя никто заставлять не станет, я предупредила тетю Таню, а она бабушке Гале передаст.

– А если у меня горло заболит? – Лёнька подошёл и тревожно посмотрел маме в глаза.

– Лёнечка, ну что ты придумываешь, это ж санаторий, там разные доктора есть! Дадут тебе таблетку от горла. – Мама улыбнулась и крепко его обняла. – И вообще, тётя Таня сказала, что Гошка без тебя отказывается ехать.

– Леонид, будь мужиком. Тебе уже почти двенадцать лет, хватит нюни распускать, – недовольно сказал папа и ушёл на работу.

Лёнька немного посопел, но с папой в душе согласился. В конце концов он же, получается, ради друга едет. А Гошка весёлый, и скучать не даст.

В десять утра в дверь позвонили: за Лёнькой пришли Гошка и его отец дядя Веня.

– Собрался, архаровец? – зычно гаркнул дядя Веня и рассмеялся.

– Лёня, папа тебе денег оставил. Может, понадобятся на какие-нибудь развлечения или сувениры. – Мама положила деньги в карман сумки.

– Долгие проводы – лишние слёзы! – опять гаркнул дядя Веня и взял Лёнькину сумку. – Ого, кирпичи, похоже! Шучу!

– А вы Гоше с собой телефон дали? – спросила мама Гошкиного отца. – Мы с мужем решили, что в лагере Лёня спокойно без мобильника обойдётся.

– Конечно, обойдутся! Тем более что в санатории очень плохая сотовая связь. По всем вопросам пусть к бабушке обращаются.

– А вы, когда вернётесь, мне, пожалуйста, позвоните, что всё в порядке, – сказала мама дяде Вене и на прощание обняла и чмокнула обоих мальчишек.

Выйдя из подъезда на мороз, Лёнька беспокойно посмотрел по сторонам:

– А где же ваша машина?

– Ааа… В ремонте. – Гошка махнул рукой. – Батя в воскресенье задом в сугроб въехал.

– Отставить разговорчики. Едем на санаторном автобусе, если поторопимся, – дядя Веня посмотрел на часы. – Хотя нет, опоздали. Поедем на электричке!

– Пап, ну ты что, там же с электрички долго идти, – заныл Гошка.

– Всего-то двадцать минут, прогуляемся по зимнему лесу! – У дяди Вени на все вопросы были короткие и чёткие ответы.

Через час они уже вышли на заснеженную платформу со сказочным названием «Берендеево».

В лесу по хорошо утоптанной широкой тропе шагалось легко и даже весело, потому что высокий и сильный дядя Веня нёс обе сумки да ещё и успевал стряхивать снег с тяжёлых еловых лап. Гоша и Лёнька визжали, соревновались, кто первым встанет под снежный водопад, и не заметили, как тропа упёрлась в калитку санатория.

Они прошли через парк, больше похожий на сосновый бор. За деревьями раздавалась весёлая музыка, смех и детские голоса.

В просторном вестибюле их уже ждала бабушка Галя, она же завхоз Галина Петровна. Радостно приговаривая, она обняла сначала мальчишек, а потом огромного дядю Веню, ласково поглаживая его по голове и называя «сыночкой». Лёнька немного растерялся от этой суеты, к тому же было очень жарко, и с него уже начал капать растаявший на шапке снег. Они повесили куртки в гардеробе и все вместе пошли обедать в столовую.

Галина Петровна разливала им по тарелкам суп из небольшой кастрюльки. Гошка хрумкал золотистые сухарики, а Лёнька с любопытством смотрел по сторонам, когда в зал вошла высокая строгая женщина, из-за чёрной одежды похожая на обугленную спичку. Лёнька аж съёжился, разглядев её: на необычно белом лице глаза сверкали, как горящие угли. А ещё он заметил крупную чёрную родинку у неё на щеке. Медленно проходя между столиками, женщина делала записи в большом блокноте, а потом остановилась в центре зала и заскользила взглядом по головам детей и взрослых, но заметив кого-то, быстро вышла из столовой.

– Кто такая? – спросил дядя Веня.

– Да директриса ж новая, чтоб ей… – недовольно буркнула Галина Петровна и чуть не пролила суп на скатерть. – А вы ешьте, не стесняйтесь, – добавила она, улыбнувшись мальчишкам.

То ли обед был таким вкусным, то ли прогулка по лесу раздразнила аппетит, но привередливый в еде Лёнька даже не заметил, как проглотил суп вместе с луком и морковкой, съел рис с котлетой и выпил два стакана компота. В большие окна столовой светило солнце, мальчишки разомлели и щурились, как коты. Дядя Веня попрощался и уехал, армейским голосом дав напоследок наказ: «Слушаться бабушку Галю, а не то мало не покажется!»

Галина Петровна распахнула дверь двухместного уютного номера с заправленными кроватями и телевизором на стене:

– Вот ваша комната, располагайтесь.

Гошка по-хозяйски плюхнулся на постель, даже не разувшись, за что бабушка строго его отчитала. Лёнька рассматривал комнату: всё ему было внове и даже нравилось.

– Так, вещи разложите по тумбочкам, сумки сюда, на полку, – давала указания бабушка. – Потом ко мне придёте, я вас с ребятами, вожатой и воспитателем познакомлю. Всё поняли? И чтоб порядок был! Ты меня, Гошка, знаешь! Не озоровать! Ещё не хватало за своих краснеть!

– Ух, какая у тебя бабушка строгая, – сказал Лёнька, когда они остались одни.

– Нет, Леоныч. Совсем не строгая, это ей на работе так положено говорить. Дома только и слышно: Гошенька, то, Гошенька, это, – он смешно изобразил бабушкин голос.

Расхохотавшись, они стали скакать на кроватях и кидать друг в друга подушками. Вдруг Гошка взвыл и возмущённо закричал:

– Ты что, совсем что ли?! Не видишь, чем кидаешься?

– Как чем, подушкой, – оторопел Лёнька. – А сам-то чем?

Но в этот момент заметил, что Гошка вытирает его подушкой кровь на своей щеке.

– А кровь-то откуда?

– Сам не знаю, забери свою подушку!

– Ну уж нет, я на твоей крови спать не буду!

Гошка кинулся на него с кулаками:

– Ещё как будешь!

На их счастье, раздался стук в дверь. Гошка спрятался в туалете, а Лёнька остался посреди разгромленной комнаты, когда дверь открылась и заглянула симпатичная девушка в спортивном костюме с голубым галстуком на шее.

– Привет. Меня Галина Петровна прислала. Давай знакомиться. Меня зовут Варя. Я ваша вожатая. А ты Гоша?

– Нет, я Лёня, а Гошка умывается.

Взъерошенный Гошка виновато выглянул из туалета и тихонько встал у стены. На щеке у него алела царапина.

– Ого, дай-ка посмотрю. Как это ты так поранился? Надо перекисью обработать. Только сначала давайте здесь порядок наведём, а то, ох, и достанется вам!

Пока раскладывали вещи и поправляли покрывала, почти забыли про царапину. Но Варя вдруг громко ойкнула.

– Ты чего? – испугался Лёнька.

– Палец уколола, больно. Что же здесь такое колется? – Она сняла наволочку и стала рассматривать углы подушки. – Вот, нашла!

Из угла торчал острый конец то ли скрепки, то ли булавки.

– Хорошо, что в глаз этой железкой не попали. Повезло вам. Подушку заберу и поменяю. А вы не бойтесь, ругать никто не будет. Надевайте спортивную обувь, и пойдём. Через пятнадцать минут «Весёлые старты» начнутся.

Глава 2
«Весёлые старты» и ночные страшилки

В просторном холле второго этажа на диванах и стульях сидели ребята. Лёнька прошёл на свободное место и в ожидании, когда из медпункта вернутся Варя и Гошка, стал с интересом рассматривать ребят. Совсем как его одноклассники на перемене, они громко переговаривались и смеялись. Десять девочек и восемь мальчиков. Вместе с ним и Гошкой мальчиков как раз тоже будет десять. На противоположной стороне холла в центре большого дивана сидел длинный худой пацан постарше других, вокруг него царило оживление.

Мальчишки и девчонки подходили, о чём-то говорили с ним, уважительно называя Пашей. Он то одобрительно кивал, то вдруг хмурился и начинал что-то объяснять и втолковывать, как будто он тут вожатый. Вдруг ребята разом угомонились и повернули головы в сторону коридора. Лёнька тоже обернулся: рядом с Варей вразвалочку шагал его друг Гошка. Но сейчас это был и не Гошка вовсе, а пиратский капитан Джек Воробей. На шее у него красовался голубой галстук, а во всю щёку алел шрам – царапина, которую намазали не зеленкой, а розовой краской. Такой же краской мама мазала Лёньку, когда он заболел ветрянкой.

Варя громко сказала:

– Ребята, знакомьтесь, – ваши новые товарищи Салтыков Гоша и Белов… – она поискала глазами Лёньку и махнула ему, чтоб подошёл ближе, но он замотал головой и остался сидеть на стуле. – В общем, Гоша и Леня. Надеюсь, что вы с ними подружитесь.

Подошла ещё одна женщина, постарше Вари, тоже в спортивном костюме и галстуке. Она принесла инвентарь для «Весёлых стартов». Всё это Лёнька уже много раз видел на физре в школе и даже мог предположить, какие конкурсы будут проводить. Но тут он заметил, что его лучший друг поздоровался за руку со всеми мальчишками из отряда. А длинный Паша по-приятельски похлопал его по плечу и показал на место рядом с собой. Довольный Гошка уселся и что-то стал ему рассказывать.

Обиженно насупившись, Лёнька отвернулся и стал смотреть в окно. Да если бы он не заехал Гошке по щеке своей подушкой, не стал бы тот из себя пиратского капитана теперь изображать, и не было бы ему столько внимания.

Тут раздался свисток, и Варя попросила ребят разделиться на две команды. Лёнька специально отошёл в другую сторону, чтобы не попасть в команду вместе с Гошкой и Пашей.

Несмотря на небольшой рост и худобу, физкультуру в школе Лёнька обожал и участвовал во всех соревнованиях. И в этот раз у него появилась возможность отличиться. Конкурсы-эстафеты были несложные – бег со скакалкой, передача мяча, спортивная викторина. Однако все сильные ребята и Гошка ушли в команду этого Паши, а с Лёнькой оказались заморыши и толстяки. Но в последнем конкурсе капитанов он намного обошёл Пашу и спас свою команду, заработав больше очков. Получилась ничья. При подведении итогов кто-то из соперников начал возмущаться, что ничью присудили нечестно. Но Паша на него цыкнул, подошёл к Лёньке и пожал руку.

– А ты нормальный пацан, – сказал он, широко улыбаясь. – Давай знакомиться. Паша.

– Леонид, – Лёнька постарался, чтобы голос звучал солидно. Так его всегда звал папа, когда дело касалось ответственных «взрослых» поручений.

Рядом с Пашей приветливо улыбалась симпатичная белокурая девочка с двумя косичками.

– А это моя сестра Олеська. Мне тринадцать с половиной, а ей двенадцать. А тебе?

– А мне почти двенадцать, день рождения двадцать третьего января, – смутившись, что он младше всех, пробормотал Лёнька.

Подошёл довольный Гошка. Увидев, что Паша принял Лёньку в свой ближний круг, он как ни в чём не бывало хлопнул его по плечу и сказал:

– Ну ты, Леоныч, крутой спортсмен. Я думал, вашей команде хана, а ты вон как Пашу обошёл! Молодец, горжусь!

– Да ладно тебе, – специально равнодушно ответил Лёнька, но в душе очень обрадовался, что у них опять нормальные отношения.

Ужинали ребята за столиком вместе с Пашей и Олесей. Не в пример шумному и задиристому Гошке Паша оказался спокойным и рассудительным, а Олеся по-доброму подтрунивала над братом и иногда называла его дедом за слишком умные рассуждения. Паша не обижался.

Погода была хорошая, и после ужина все отправились на каток. Ни Лёнька, ни Гошка на коньках не катались, зато Олеся оказалась настоящей фигуристкой. А Паша, хоть и не стал надевать коньки, но вышел на лёд, чтобы поддержать сестру, когда она выполняла сложные элементы. Гошка не сводил с Олеси глаз и пихал Лёньку локтем:

– Смотри, смотри, как классно на льду рассекает! Где только она так научилась? А Паша-то! Зря он коньки не надел, наверняка не хуже сестры катается. Смотри, какие мастерские у него поддержки.

– В секции, наверное, занимаются лет с шести. – Лёнька пожал плечами.

Все ребята и взрослые громко аплодировали юным спортсменам. Олеся сделала большой круг и на скорости резко затормозила возле мальчишек. Из-под конька брызнули крошки льда. Она немного запыхалась, щёки раскраснелись, а косички задорно торчали из-под шапки. Гошка как будто онемел и не сводил с неё восторженных глаз. Подошёл Паша, довольно улыбаясь и вытирая варежкой лицо:

– Загоняла меня сестра. Взмок, как будто стометровку пробежал.

– Паша, вам на международных соревнованиях можно выступать! Вы, наверное, в секцию фигурного катания ходите? – спросил Лёнька.

– Кто? Мы с Олеськой? – Паша округлил глаза, посмотрел на сестру, и они оба расхохотались до слез.

– Знаете, где мы научились? – наконец смогла вымолвить Олеся. – На нашем деревенском пруду и на школьном катке.

– Да ладно, не может быть, – недоверчиво пробормотал Гошка.

Вечером ещё раз сходили в столовую, выпили молоко с печеньем, и воспитатель Надежда Ивановна объявила подготовку ко сну. Ребята разошлись по комнатам. Гошка пытался поговорить про Олесю, но у Лёньки от усталости слипались глаза, и он быстро провалился в сон.

Вдруг кто-то стал его трясти и кричать над ухом:

– Леоныч, ты спишь, что ли? Просыпайся!

Лёнька спросонья не мог понять, что случилось. Но потом разглядел Олесю и Гошку.

– А вы куда собрались? Утро уже? – спросил он недовольно.

– Какое утро, соня ты! – засмеялся Гошка. – Время детское: только одиннадцать часов. Вставай, у девчонок в палате посиделки ночные. Олеся за нами пришла.

– Что ещё за посиделки… – проворчал Ленька и повернулся на другой бок.

– Лёнь, пойдем, там весело. Варя разные истории рассказывает, она просила тебя привести, – стала упрашивать его Олеся.

– Да ладно тебе, не хочет – как хочет. Все самое интересное проспит, в старости вспомнить будет нечего, – недовольно пробурчал Гошка. – Пойдём без него.

Но Лёнька уже проснулся – почему-то его зацепила мысль, что Варя послала именно за ним.

В большой палате у девочек собрался весь отряд, ребята сидели на кроватях, накинув одеяла, в центре комнаты на столе горела большая свеча. Было уютно, но очень необычно.

– А вот и Гоша с Лёней, наконец-то, – обрадовалась Варя, стоявшая у окна.

– Варя, ну рассказывай уже, – стали просить её ребята. – Ты ведь обещала. Все же собрались.

Когда Лёнька, Гошка и Олеся уселись на кровати рядом с Пашей и накрылись одним одеялом, Варя начала рассказ:

– Если кто боится, лучше сразу закройте уши и не слушайте, потому что эта жуткая, леденящая душу история будет преследовать вас и сниться до конца ваших дней, – проговорила она не своим, низким голосом.

Кто-то из ребят изобразил лёгкое завывание, Гошка нервно кашлянул, Олеся ущипнула Лёньку за руку, он ойкнул и дёрнулся. Но тут Варя звонко рассмеялась. У Лёньки отлегло от сердца, и он улыбнулся.

– Ага, испугались! – сказала Варя. – Нет уж, не буду вам сегодня ужастики рассказывать, а то кое-кто уснуть не сможет.

Лёньку кольнула обида на Варю: сначала позвала, а сейчас пугает да ещё намекает, что он боится!

– Варя, про графа-вампира расскажи, это же не страшно, – попросил Паша.

– Да никто и не боится этих вампиров, – смело заявил Лёнька. – Подумаешь, детские сказки!

– Ах, детские сказки! Ну, слушайте. Несколько столетий назад в одной деревне жила бедная девушка-сирота. Трудно ей было одной, некому её защитить. И вот однажды через деревню ехал отряд всадников, сопровождавших знатного господина. Как назло девушка шла в это время от колодца с полным ведром.

– Эй, красавица! – крикнул ей знатный господин. – Напои моего коня.

– Разве в речке мало воды? – ответила девушка и пошла дальше.

Но господин не мог её отпустить просто так, потому что его свита стала тихо посмеиваться.

– Мой господин, прикажи её схватить, – обратился к нему старшина отряда.

– Не нужно, ждите меня здесь.

И господин на лошади поехал по тропинке следом за девушкой. Она испугалась, оставила ведро и побежала, перескочила через плетень и быстро пропала из виду. А он бросил в ведро с водой свой перстень с большим драгоценным камнем.

Одна из девочек восхищённо прошептала:

– Он что, хотел на ней пожениться?

– Тихо ты, не мешай слушать, – зашикали ребята.

А Варя продолжила:

– Прошло время. Наверное, год или больше. Все жители деревни заметили, что эта девушка изменилась: похорошела, стала ходить с гордой осанкой и даже одевалась намного лучше. Никто не знал, откуда у неё появилась дорогая одежда. Посватался к ней один деревенский парень, сын кузнеца. Но когда они стояли у алтаря, в церковь вошёл мужчина в богатом чёрном одеянии. Лица его не было видно под капюшоном. И таким страшным холодом веяло от него, что все замерли, как замороженные. А он приблизился к алтарю и сказал:

– Как же ты посмела обмануть своего жениха? Мы уже год как обручены, – и показал всем тот самый перстень…

Опять раздался девчачий голос:

– Ой, я не поняла, а он откуда перстень взял, если сам его в ведро бросил?

– Чего ты не поняла? – сказал кто-то. – Перстень волшебный был, его нельзя подарить, он к хозяину возвращается всегда.

– А он что, вампир был? – не унималась девочка.

Лёнька, конечно, не верил во всю эту чушь, но на последних словах девчонки пламя свечи затрепетало и стало расти, а по стенам заплясали кривые тени.

– Всё, на сегодня хватит. Давайте спать, – опять сказала Варя глухим мрачным голосом.

Ребята недовольно стали расходиться по своим комнатам.

– Ну вот, как всегда. Почему на самом интересном месте надо идти спать? – тихо возмущался Гошка.

– Да чего там интересного, – возразил Лёнька. – Детская сказка и есть.

– Ну и что, а мне понравилось.

Гошка молчком улёгся в постель, и скоро послышалось его посапывание.

Глава 3
Сон в руку

Лёнька долго ворочался и всё никак не засыпал. А под утро ему приснился странный, очень похожий на реальность сон: жарким летним днём по деревенской тропинке навстречу ему шла девушка, очень похожая на Варю, только в длинном старинном сарафане и с распущенными тёмными волосами до пояса. Она ласково улыбалась и молча протягивала ему старинный перстень с большим камнем кроваво-красного цвета. Лёнька взял его, почувствовал холодок на ладони и тут же проснулся. Он с удивлением разглядывал руку, не понимая, куда мог деться перстень.

В комнату заглянула воспитатель Надежда Ивановна и велела собираться на процедуры, и Лёнька забыл рассказать Гошке про сон.

Человек десять девчонок и мальчишек вместе с воспитателем стояли под дверями процедурного кабинета на анализ крови. Лёнька прислушался: все болтали о разной ерунде, Гошка шушукался в сторонке с Олесей. Похоже, что только Лёньке было не по себе. Надежда Ивановна подошла и тихо спросила:

– А ты что такой бледный? Боишься?

– Ничего я не боюсь, просто не выспался, – пришлось соврать Лёньке, и настроение стало ещё хуже.

– Хочешь, я с тобой зайду? – с пониманием спросила Надежда Ивановна.

– Не надо, справлюсь, – ответил Лёнька и подошёл к Гошке с Олесей.

– Вы уже сдали кровь? – спросил он, храбрясь.

– Да, Пашу вот ждём.

Тут из кабинета выглянула медсестра и позвала Надежду Ивановну. Олеся заволновалась и тоже подошла к двери, не решаясь заглянуть.

– Случилось что? – спросил Лёнька.

– Что-то Паша там очень долго.

Наконец вышла Надежда Ивановна и сказала:

– Ребята, идите на зарядку. Завтра кровь сдадите.

– А что с Пашей? – чуть не плакала Олеся.

– Уже всё хорошо, не расстраивайся. Хотел в обморок упасть, но ему вовремя дали нашатырь понюхать.

С одной стороны, Лёньке было жалко Пашу – слово «обморок» звучало пугающе. А с другой – прямо легче стало, что не он один боится сдавать кровь.

Медсестра вывела белого как полотно Пашу. Увидев, что ребята его ждут, он виновато вздохнул и сказал сестре:

– Да не бойся ты, Олесь. Не грохнулся я, только голова закружилась и мушки полетели, как тогда.

Лёнька и Гошка хотели взять его под руки, но он отстранился:

– Да ну вас. Я сам могу идти.

Молчком они дошли до палаты, где жил Паша с двумя другими мальчиками. Надежда Ивановна велела ему полежать и на завтрак не ходить – из столовой принесут, а остальных отправила бегом на зарядку.

Гошка спросил у воспитательницы, могут ли они с Ленькой поменяться с Пашиными соседями, чтоб быть рядом с другом. Она обещала узнать у завхоза Галины Петровны. Если та разрешит, то и она не против. В общем, после завтрака был «переезд» на новое место. Пока Паша без аппетита ковырял манную кашу, Олеся помогала мальчишкам застилать кровати.

– Паша, а почему ты утром сказал, что мушки у тебя полетели, как тогда? Уже было такое? – спросил Лёнька.

– Да, и что за мушки? – добавил Гошка.

– Да ну, ничего интересного, как-нибудь потом расскажу.

В дверь заглянула Варя и озабоченно спросила:

– Паша, ты как себя чувствуешь? У нас сейчас викторина. Ты можешь идти? Без тебя у всех настроение кислое.

Когда четверо друзей появились в холле, все ребята обрадовались и захлопали им, прямо как знаменитым артистам. Паша скромно сел на своё любимое место в центре дивана. Тут же пододвинули длинный стол, и все расселись вокруг.

Викторина была посвящена мифологии и сказкам народов мира. Сказки Лёнька очень любил и мог даже определить, из какой страны та или иная легенда. Мама его собирала дома сказочную библиотеку, и домосед Лёнька всё свободное время читал книги.

Отряд разделился на пять команд по четыре игрока. Варя доставала из коробки карточки с разными вопросами. И очень лёгкими, типа, зачем Мальчика-с-пальчик и его братьев родители отвели в лес. И довольно сложными, например: назвать богатырей, подобных Илье Муромцу, в эпосах разных народов. Если команда не знала ответ, то вопрос переходил к соперникам. Команды пользовались подсказками из трёх вариантов ответов. А Лёнька, единодушно выбранный капитаном, пока справлялся без подсказок. Кстати, Гошка тоже много знал про бабу Ягу и леших, а Олеся про водяных и русалок. Паша, правда, отмалчивался, но его и не беспокоили.

Викторина приближалась к концу, оставалось несколько карточек с вопросами про вампиров. Первой команде достался вопрос: что умеет каждый вампир? И варианты ответов:

– превращаться в летучую мышь;

– летать, как Супермен;

– гипнотизировать свою жертву взглядом.

Они выбрали летучую мышь и ошиблись.

Этот вопрос перешёл к Лёньке. Потерев лоб, он внимательно посмотрел на друзей и сказал:

– По легенде, которую использовал в своей книге Брэм Стокер, в летучую мышь превращался граф Дракула. Я выбираю третий ответ, потому что есть много других произведений, где вампиры ни в кого не превращаются.

Олеся и Гошка смотрели на него с уважением и даже с восхищением, Паша молчал, прикрыв глаза. Ответ засчитали.

На второй карточке был вопрос: откуда берутся вампиры? И варианты ответов:

– вампирами становятся люди, ставшие жертвами вампиров;

– проклятие вампиризма можно навлечь, если добровольно испить кровь вампира;

– вампиризм передается по наследству от родителей вампиров.

Две команды ошиблись. Третья команда выбрала правильный вариант, и ей засчитали балл.

На последней карточке нужно было выбрать верное утверждение:

– вампиры бессмертны;

– вампиры не входят в дом незваными;

– вампиры боятся креста и святой воды.

Лёнька шепнул друзьям, что знает ответ, и оказался прав.

– Получается, что вампир не входит в дом незваным? – удивились ребята.

– Получается так, – странно ухмыльнулась Варя и объявила победителями команду Лёньки.

До обеда вышли на прогулку. Паша молча стоял, облокотившись на перила у главного входа.

– Паша, ну что с тобой? Всё молчишь и молчишь, скажи хоть что-нибудь, – приставал к нему Гошка.

– Паша, может тебе лучше присесть? – беспокоилась сестра.

– Эх, а чего говорить, – вдруг тоскливо произнёс Паша. – Влипли мы, чует моё сердце.

– Как это – влипли? Куда? – удивился Лёнька.

– Паша, ты загадками брось говорить, объясни нормально, что чует твоё сердце? А то опять, как старый дед, мрак нагоняешь, – стала закипать Олеся.

– Давайте в сторонку отойдём. Попробую объяснить. – Паша ещё раз тяжело вздохнул. – Я вот что думаю. Слишком много совпадений. Иголка в Лёнькиной подушке – раз. Легенда про графа-вампира – два. Эта кровь из пальца на анализ – три. И самое главное – вопросы про вампиров в викторине – четыре.

– Ничего не понимаю. Что тут такого? Вопросы как вопросы, – возразил Гошка.

– А то, что я точно знаю, не было в коробке этих карточек про вампиров, я сам вчера всю викторину просмотрел.

– Да ладно! – хором воскликнули ребята.

– Тише вы, раскричались, – осадил их Паша.

– Это что ж получается – Варя специально всё это нам про вампиров рассказывала вчера, чтоб сегодня ещё и карточки подсунуть? – зашептала Олеся.

– Именно так и получается, – Паша вздохнул. – Вон, видите за речкой на холме дом старинный?

Лёнька, хотел было сказать, что у него там рядом дача, но Гошка опередил его:

– Я знаю этот дом. Там рядом деревня Берендеевка, где моя бабушка живёт. Я летом у неё часто бываю. В этом доме раньше госпиталь, кажется, был во время войны. А сейчас вроде ремонт делают.

– А сто лет назад, ещё до революции, там была большая богатая усадьба графа Казимира Чернопола, – сказал Паша.

– А ты-то откуда это знаешь? – полюбопытствовал Гошка.

– Оттуда. – Паша достал из кармана куртки тонкую, сложенную пополам желтоватую брошюру. – Вот, в библиотеке санатория нашёл. Не специально. Сама на глаза попалась.

Лёньку удивило название: «Граф-вампир, или история расцвета и падения знаменитого дворянского рода Чернопольских». Сочинение г-на С.И.Салтыкова. 1893 год. Тверская губернская типография.

– Ух ты! – обрадовался Гошка. – Фамилия как у меня. Может, даже мой родственник, например, прапрапрадедушка.

Паша сощурил глаза и пожал плечами. А Ленька подумал, что его друг никак не может обойтись без хвастовства.

– А что там написано? – спросила Олеся.

– Написано то, что нам вчера Варя начала, но до конца не рассказала. И про девушку-сироту, и про свадьбу, и про фамильный перстень с кроваво-красным камнем.

– А Варя вроде вчера про цвет камня не говорила, просто сказала, что крупный и драгоценный, – задумчиво произнесла Олеся.

– Подожди, как ты сказал? С кроваво-красным камнем был перстень? – Лёнька вдруг отчётливо вспомнил утренний сон и содрогнулся от необъяснимого ужаса.

– Лёня, ты чего? – Олеся заметила, как он изменился в лице.

– Мне, ребята, сон сегодня утром приснился, – запинаясь заговорил Лёнька. – В общем, вижу, как идёт мне навстречу девушка деревенская и протягивает крупный перстень с кроваво-красным камнем. И девушка эта – Варя, наша вожатая.

Лёнька замолчал. Все остановились в полном смятении, Гошка даже присвистнул и сказал:

– А это получается пятый факт в Пашин список!

– Постой-ка, – Паша опять вытащил брошюру и стал листать. – Вот, смотри, это кольцо ничего тебе не напоминает?

Ленька боялся смотреть на картинку, потому что чувствовал – узнает это кольцо. Очень крупно, во всех подробностях там был нарисован фамильный перстень Чернопольских, тот самый, что принял Лёнька из рук Вари в своём сне.

– Да, это он, – прошептал Лёнька.

Гошка радостно потирал руки, Паша хмурился, а до Лёньки никак не доходило, какое отношение вся эта история про графа-вампира имеет к ним, обычным школьникам, и что значит: они влипли, как сказал Паша.

Глава 4
Ссора

Обед прошёл в молчании. Ребята быстро проглотили первое и второе и вернулись в комнату, где вместо тихого часа Паша назначил военный совет. Олеся осталась дежурить в столовой.

– Паша, может, все эти совпадения – полная ерунда? Ну, подумаешь, брошюру нашёл. Кто такой вообще этот господин Салтыков? Может, он сказки сочинял или народные легенды записывал? – строил версии Гошка. – А может, и Варя эту брошюру читала?

– Может, и читала, но как тогда про кровь объяснить? – хмуро ответил Паша. – И Лёнькин сон тоже как объяснить?

– Да перепугался вчера, вот ему и приснилось! – отмахнулся Гошка.

– Ну, ты, Гошка! – Лёнька от возмущения аж задохнулся. – Ты думай, что говоришь! Сам ты испугался! Скажи тогда, как я мог узнать этот перстень, если никогда его не видел раньше?

Вошла Олеся, и мальчишки притихли, хоть и продолжали фыркать и переговариваться друг с другом.

– А вы чего такие красные, поругались что ли? Лучше послушайте, у меня такая новость!

– И что за новость? – оживился Паша, который минуту назад равнодушно смотрел, как спорят его друзья.

– А новость такая, – Олеся обвела их многозначительным взглядом. – Когда вы убежали после обеда, пришла директор и объявила, что в честь Нового года вечером тридцать первого декабря будет карнавал и факельное шествие в духе Средневековья.

– Здорово! – воскликнул Гошка. – Нарядимся пострашней, будем девчонок пугать! У-у-у! – Он состроил страшную рожу и, как зомби, пошёл на Олесю.

Она завизжала и со смехом его оттолкнула.

– Этого только не хватало, – ещё больше помрачнел Паша. – Смотрите сюда, некогда сейчас всё рассказывать, но вы верьте, я прочитал до конца. – Паша раскрыл брошюру в середине, где на развороте была карта.

Не такая карта, как в учебнике географии, а старинная, с красивыми надписями и картинками. С северо-запада на юго-восток извивалась речка Борушка. На одном берегу была избушка и сосновый бор. На другом – деревенька со смешными пряничными домиками.

– Берендеевка, – прочитал Гошка и обрадовался. – Вот, наша Берендеевка! Надо же!

От деревни дорога вела к холму и замку, красивому, почти сказочному. С севера и востока замок окружал густой лес. Сверху крупными буквами с вензелями красовалась надпись: «Чёрный замок – владение графа Казимира Чернопола», а ниже, между холмом и речкой, буквами поменьше было написано: «Древнее городище и языческое капище Чернобога».

– Я не понял, – заговорил Гошка, – какое ещё городище? И что такое капище?

– А замок откуда взялся? – спросила Олеся.

– Не тупите, карта старинная, – стал сердиться Паша.

– А ты не умничай, объясни нормально, если всё прочитал! – осадила его сестра.

– Ладно, извините, я и объясняю, – смягчился Паша. – В семнадцатом веке на холме ещё стоял замок, потом сгорел, потом усадьбу построили. А внутри холма – настоящий каменный лабиринт из стен древнего города. А в центре ещё более древнее капище – место, где приносили жертвы языческим богам.

– Ничего себе, как интересно! – воскликнул Гошка.

– Самое интересное, что граф, хозяин замка и усадьбы, был вампиром и наводил ужас на окрестности много лет. Потом светлые маги смогли его обездвижить и заточить в подземелье замка. Теперь все думают, что он умер. Освободить его может только тот перстень и кровь наследника рода Чернопольских!

– Фу, ну это уже полная сказка, – махнул рукой Гошка.

– Сказка, говоришь, – Паша опять нахмурился, – так вот тебе козыри! Завтра, тридцатого декабря, будет особое новолуние, или Ночь Чёрной Луны. Оно случается один раз в сто двадцать лет. А теперь кто мне скажет, зачем директриса назначила в новогоднюю ночь факельное шествие? Могла бы деда Мороза и Снегурочку пригласить с подарками! И зачем именно сегодня у нас брали на анализ кровь?

– То есть ты хочешь сказать, что среди ребят в нашем отряде есть наследник графа-вампира? – удивлся Ленька.

– Именно, и я боюсь, что это ты! – подвёл черту Паша.

– Как это я? – Лёнька не мог поверить в такую несусветную чушь. Где он и где вампиры? Ну ладно, городище может существовать под землёй и капище, и даже сгоревший Чёрный замок, но, чтобы он, Лёнька, был из семейства графа-вампира, этого просто не может быть. – Я, кстати, кровь не сдал. А ты, Паша, почему так уверен?

– Ну, это ты из-за меня не сдал. Ещё не вечер, и у тебя возьмут, – опять стал объяснять Паша. – А ты вот лучше ответь. У кого в подушке была иголка и кому приснился сон с перстнем?

– Да я вообще здесь в санатории случайно оказался! – запротестовал Лёнька. – Гошка, скажи, ты же просил свою маму, чтобы я с тобой поехал?

Но Гошка молчал и хлопал глазами, как сова. Наконец он проморгался и сказал:

– Не, Леоныч, всё не так было. Это твоя мама попросила мою маму тебя со мной отправить, потому что ты до сих пор боишься из дома без родителей уезжать.

Все молчали, а Лёньку душили слезы. Мама, любимая мама, как она могла его обмануть? Лёнька ведь не трус, и так согласился бы поехать. Надо же, придумали, что Гошка попросил. А Гошка, получается, вовсе и не просил…

– Лёнь, ты чего? – Олеся гладила его по руке, – Лёнь, не надо, всё хорошо будет…

Нет, Лёнька знал, что уже ничего не будет хорошо, потому что родители его обманули. Да ещё и Паша ерунду впаривает. Лёнька почти все книжки в маминой библиотеке перечитал про вампиров и уж получше него в них разбирается. Только это всё сказки, предания и легенды. Ну никто же, например, не будет всерьёз утверждать, что существуют лешие и водяные, а деревенская ведьма зелье варит. Сказки!

«Уеду домой на электричке. Деньги на дорогу у меня есть», – подумал Лёнька с обидой и достал свою сумку из шкафа.

– Леоныч, ты куда собрался? – удивился Гошка.

– Какое твоё дело? – огрызнулся Лёнька.

– Ребят, ну вы чего? – Олеся смотрела на них чуть не плача.

– Так, стоп, – вмешался Паша, – никто отсюда не уедет, наоборот, надо держаться вместе. Хотя можешь попробовать. Но я уверен, ничего не выйдет.

– Да ну вас, – махнул рукой Лёнька и вышел из комнаты.

Но когда он спускался по лестнице, навстречу попалась директриса и, удивившись, остановила его:

– Так, ты же Белов? Куда собрался? Почему кровь из пальца до сих пор не сдал, идём я тебя провожу.

Тут до Лёньки наконец дошло, что Паша, похоже, был прав, и он решительно соврал:

– Я хотел сумку в комнату для хранения отнести.

– Потом отнесёшь сумку, идём со мной. – Директриса крепко взяла его за руку и спросила: – Ты же знаешь, почему нужно кровь сдать?

– Нет, не знаю. – У Лёньки пробежал холодок по спине.

– Ну как же, эпидемия ротавируса. А у нас санаторий, лечебное учреждение, если кто-то заболеет, придётся в карантин отправить.

– А, – кивнул Ленька и пошёл, плохо соображая, безропотно, как овечка на привязи.

– Не бойся, – спокойно сказала директриса, усадила его на стул, надела халат и быстро, безболезненно, набрала в маленькую пробирку Лёнькину кровь.

Когда бледный, испуганный Лёнька распахнул дверь и привалился к стене, Паша без тени ехидства сказал:

– Ну вот, я ж говорил, вернёшься. Давай рассказывай, что случилось?

Лёнька уныло поведал о своем фиаско. Гошка возмутился:

– Прямо сама взяла у тебя кровь? – и добавил: – Я думаю, надо всё бабушке рассказать, она эту новую директрису терпеть не может, потому что раньше сама в санатории много лет директором работала. А потом, когда эту прислали, бабушку хотели на пенсию отправить. Но она сказала, что без работы умрёт, и осталась здесь завхозом. Короче, ждите, я к ней быстренько смотаюсь.

Но бабушки на месте не оказалось. Дежурная сказала, что Галина Петровна срочно по поручению директора уехала в город за карнавальными костюмами. Гошка вздохнул и без всякой надежды спросил:

– Тёть Валь, а вы не можете мне ключ от её кабинета дать? Я там лыжи с ботинками оставил, а мы с ребятами хотели покататься.

– Нельзя, не по инструкции. Но ты ведь никому не скажешь? – улыбнулась дежурная и протянула ключ. – Галина Петровна меня предупредила, когда уезжала.

Возвращая ключ, Гошка увидел в окно, как директриса садится в машину. Он решил, что это хорошая новость, и побежал к друзьям.

– Да знаем мы, видели, что директриса уехала. Пока её нет, надо срочно что-то решать. Бабушку нашёл? – спросил Паша.

– И бабушка куда-то уехала до завтра, даже не знаю теперь, что делать, – развёл руками огорчённый Гошка и добавил: – Эх, жалко, что родители не разрешили в лагерь мобильник взять. Паша, а у вас есть телефон?

– Нет, мы тоже дома оставили. Варя сказала, что здесь сотовая связь ужасная, по мобильнику никуда не дозвонишься.

– Я предлагаю всё-таки позвонить в полицию, – сказала твёрдо Олеся. – Внизу у дежурного есть обычный телефон.

– А что ты им скажешь? – ухмыльнулся Паша. – Про анализы и факельное шествие с карнавалом? Да и вообще, кто тебе разрешит звонить?

– Тогда сам предлагай, умник, – обиделась Олеся.

– Я предлагаю идти в усадьбу и найти могилу графа. Вытащим его на солнце, и он рассыплется в прах. Хорошо, что я прочитал про вампиров и на всякий случай у меня есть чеснок и осиновый кол.

– Ты это серьёзно? – Лёнька не верил своим ушам. – Ты собрался воевать с вампиром? С несуществующим вампиром! Да даже если б он и был настоящим, надо магию знать, чтобы с ним справиться! Я тоже предлагаю идти в усадьбу, но только затем, чтобы вы убедились, что это всё сказки.

– Ага, скажи ещё, что ты ничего не боишься, – подзадорил его Гошка.

– Конечно, не боюсь. Не то, что ты. Только болтать умеешь и на бабушку свою надеешься. Увидишь, я первый зайду в подвал или куда там можно будет зайти, и вы убедитесь, что это совершенно безопасно.

– Пойдём вместе, – сказал серьёзно Паша, – нельзя разделяться. А ты, Олеся, здесь будешь ждать.

– Вот ещё: вместе, значит вместе! Я пошла одеваться. Встречаемся внизу. А воспитателю скажем, что в парке кататься будем. До темноты надо успеть.

Когда мальчишки с лыжами вышли на улицу, Олеся уже ждала их.

Глава 5
Свет надежды

Лёнька шагнул в темноту подвала, и ему показалось, что он оглох и ослеп, потому что налобный фонарь погас сразу, а тишина наступила такая, что закружилась голова. Он дёрнулся назад, но вместо спасительной двери нащупывал только холодный влажный кирпич. У Лёньки подкосились ноги, и он стал звать друзей. Но, к ужасу, своего голоса не услышал. Сначала он вспотел, потом его начала колотить крупная дрожь, и слёзы уже навернулись на глаза, когда вспомнил, что в рюкзаке есть большая свеча, спички, вода и сухарики. Спасибо запасливому Гошке.

Лёнька чиркал спичками, которые то ли от сырости, то ли от его волнения ломались и гореть не хотели, и подбадривал себя: «Ничего, не всё ещё потеряно. Ребята наверняка уже думают, как меня вызволить из подвала. Надо успокоиться, а то придётся сидеть в темноте, пока не спасут».

Наконец получилось зажечь свечу, и Лёнька поднял её повыше, чтобы осмотреться. Над головой закруглялся высокий потолок, вверху на стенах он заметил заложенные кирпичом небольшие окна. Дверь же, через которую он вошёл, куда-то делась. Вот здесь должна быть, он ведь никуда не успел отойти от входа. Но ровная кирпичная кладка тянулась по всей стене и была выше Лёнькиного роста. Он громко крикнул, уверенный, что голос отразится от потолка эхом. Но и на этот раз ничего не услышал. Значит, он действительно по непонятной причине оглох.

В конце большого прямоугольного помещения, похожего на зал, он увидел двухстворчатую дверь и решил проверить, что за ней. Может, это та самая дверь, а он как-то не заметил, что отошёл от нее на значительное расстояние. Он осветил пол: под ногами лежали ровные квадратные плиты, коричневые и жёлтые. На жёлтых чернели странные надписи, похожие на узоры. Он остановился, чтобы рассмотреть получше, но спохватился, что быстро сгорит свеча, и поспешил к двери.

Дверь оказалась незапертой, но за ней была не улица, а железная лестница, идущая из кромешной тьмы наверх, где пробивался тусклый свет.

«Точно, – вспомнил Лёнька, – там же должны строители работать». Хлопнув себя по лбу, он стал подниматься. Но что-то случилось с ногами, они словно налились свинцом, и каждая ступенька давалась с огромным трудом. Не пройдя и половины марша, он сел в изнеможении, чтобы выпить воды, – так у него пересохло в горле. Лёнька недоумевал: он ведь тренированный, совсем не слабак, а идти не может, как будто сила притяжения изменилась. Лучше будет вернуться в зал и там ждать помощи.

От этой мысли защипало в глазах, опять подступили предательские слёзы, Лёнька шмыгнул носом, но тут же разозлился на себя и резко встал. На удивление, в обратную сторону он спускался легко. Вот только двери не хотели открываться, как будто пять минут назад на лестницу он вошёл не через них.

«А может, с той стороны кто-то их запер? – Лёнька стал отчаянно барабанить и пинать двери ногами, и опять – ни единого звука. Всё было совершенно бесполезно. – Никто меня не услышит здесь, что же делать?»

Он заглянул с лестницы вниз, и ему показалось, что в темноте, мелькнул огонёк. Слабость в ногах неожиданно прошла и захотелось бежать на свет, перепрыгивая через ступеньки. Он не делал этого только из опасения, что погаснет свеча. Внизу была такая же дверь, которая легко открылась, и Ленька оказался в тёмном коридоре, в дальнем конце которого из дверного проёма падали на стену и пол разноцветные всполохи, очень похожие на огоньки новогодней ёлки. Шагая по каменному полу, Лёнька вдруг заметил, что слышит свои шаги, и чем дальше шёл, тем более гулко они звучали. Опасаясь кричать, он тихонько откашлялся и услышал себя. Это его обрадовало и придало смелости. Появилась уверенность, что он поступает правильно и всё будет хорошо.

***

Тем временем ребята быстрым шагом возвращались в лагерь, всё время оборачиваясь назад в надежде, что Лёнька выбрался из подземелья, едет на лыжах следом, кричит и машет им, чтобы подождали. Но вот уже и усадьба скрылась за заснеженными деревьями, и лыжня, подтаявшая днём, покрылась ледком, а Лёнька так и не показался. Олеся была огорчена сильнее всех и смахивала слёзы рукавичкой.

Неожиданно на большой аллее, ведущей к главному корпусу, показалась вожатая Варя. Ребята в замешательстве остановились, боясь признаться в своем проступке. Но Паша как самый старший решительно вышел вперёд.

– Ах, вот вы где, а я с ног сбилась, вас разыскивая, – как-то не слишком сердито сказала Варя. – А где друга Лёню потеряли?

– Варя, я должен сказать, что это была моя идея, – Паша вздохнул и виновато опустил голову.

– Ладно, Паша, не надо только на себя валить, все виноваты, – хмуро вставил Гошка.

– Ну, выкладывайте, где были и что случилось!

– Варя, мы Лёньку одного бросили в подвале усадьбы. Он хотел нам доказать, что не струсит и в подвал один зайдёт, – Паша тяжело вздохнул. – Он зашёл, а выйти не смог. Там вместо входа потом стена откуда-то взялась, мы долго ждали и кричали, но потом решили, что надо взрослых на помощь звать.

– В полицию звонить или спасателям, – горячо зашептала Олеся охрипшим от волнения голосом.

Варя помолчала, обдумывая услышанное, и решительно сказала:

– Давайте так сделаем: вы идёте в корпус и никому ничего не рассказываете. Не нужна нам паника. А я вызову полицию и спасателей. – И, строго посмотрев на ребят, ещё раз повторила: – Никому ни слова, а спросят, где Лёнька, скажите, что заболел, в изолятор положили. Я всё сама сделаю.

За ужином ребята без аппетита ковырялись в тарелках.

– Всё-таки жалко, что бабушка уехала, – пыхтел огорчённо Гошка. – Она бы придумала, как помочь Лёньке.

Наконец Олеся не выдержала:

– Я так больше не могу. Мы тут макароны едим, а Лёня там один, в темноте, голодный… Надо спросить у Вари про спасателей.

Но Варя в столовой не появилась, и никто из отряда её не видел. Воспитатель Надежда Ивановна повела ребят после ужина в актовый зал смотреть фильм, а Паша, Гошка и Олеся тихонько улизнули на лестницу посовещаться.

Гошка и Паша настаивали на том, чтобы срочно пойти к усадьбе и обойти её. Вдруг, с другой стороны найдётся дверь или хотя бы вентиляционное отверстие. Тогда они попробуют докричаться до Лёньки: пусть он знает – друзья его не бросили. А Олеся считала, что взрослые лучше знают, как действовать в таких случаях. Махнув на неё рукой, мальчишки отправились одеваться и брать лыжи, чтобы как можно быстрее пойти на помощь Лёньке. Олеся только пожала плечами, вздохнула и побежала их догонять. Но не успели они отойти от главного входа, как снова столкнулись с Варей.

– И куда это вы опять намылились? – спросила она строго.

– Мы это, – замялся Гошка, – хотели проверить, как там спасатели работают.

– Работают, работают, вас там только не хватало. Там специалистов понаехало: и МЧС, и полиция. Хотите, чтоб вашим родителям сообщили, как вы здесь дисциплину нарушаете?

– А чего сразу родителям? Родители ни при чём, – возмутился Гошка и повернул лыжи в обратную сторону.

– Варя, а там собаки служебные тоже работают? – воодушевилась Олеся.

– Да, работают. Давайте быстро обратно в корпус, пока вас не начали искать. И, как договаривались, никому ни слова! Обещаете?

– Угу, мы и не собирались никому рассказывать, – соврал Гошка.

Паша молчал, с подозрением посматривая на Варю.

В кинозал они так и не пошли, а просидели до отбоя на диване в холле, обсуждая в который раз варианты помощи Лёньке.

Через полчаса после отбоя, когда во всех палатах ребята утихли, а Варя всем пожелала спокойной ночи, Олеся прошмыгнула в комнату к мальчишкам. С улицы в окно падал свет фонаря, можно было даже читать. Мальчишки сидели на кроватях, а Олеся на подоконнике. Что дальше делать, никто не знал, но и спать в такой ситуации они не могли.

– Мы должны помочь Лёньке, не подводя Варю, а как это сделать? – печально вздохнула Олеся, наблюдая, как тихо падает за окном крупный снег.

– Жалко, что отсюда усадьбу не видно. Если там работают спасатели, какие-то огоньки должны быть, фонарики или свет от фар, например, – задумчиво произнёс Паша.

Олеся встала во весь рост на подоконник и вдруг громко зашептала:

– Ребята, смотрите, это же Варя!

– Где? Где? – Мальчишки тоже залезли на широкий подоконник.

По аллее от главного входа в сторону реки шла на лыжах девушка, очень похожая на Варю. Аллея хорошо освещалась фонарями, и было видно, что у девушки белая куртка, белая шапочка и тёмный рюкзак за спиной.

Совершенно обескураженные, ребята какое-то время молчали, а потом Паша тихо сказал:

– Я знаю, как позвонить в МЧС по служебному телефону. Надо хотя бы убедиться, что они знают и уже ищут Лёньку. Что-то мне кажется, что Варя неспроста туда ночью отправилась.

– Точно! Директрису не нашла, сама не смогла дозвониться, а нас не хотела пугать. – вздохнул Гошка. – Эх, зачем только я вас послушался и оставил там Лёньку. Вот смотрите, что я у бабушки ещё нашёл.

Он вытряхнул свой рюкзак. На кровать вывалились два налобных фонарика, упаковка спичек, свечки, моток бечёвки, складной ножик и даже чугунная статуэтка Пушкина, маленькая, но тяжёлая.

– От вампира собрался отбиваться? – насмешливо спросила Олеся.

– Нет, от вампира пусть Паша отбивается, а я этим могу замок с двери сбить, – в тон ей ответил Гошка.

– Паша, а ты серьёзно думаешь, что там в подвале какая-то чертовщина? – продолжала допытываться Олеся.

– Конечно, мы же вместе вдоль этого дома ходили, вместе ни одного входа не нашли, а Лёнька, по-вашему, куда делся? А? Что это, если не чертовщина? И почему он даже голос не смог подать, пока мы там орали и ждали? И куда делся проход за дверью? Я один что ли видел, как Лёнька в подвал зашёл?

– Это ты, Паша, книжек про вампиров начитался. Я пока не знаю, куда там мог Лёнька деться. Может, это какая-то автоматика сработала, и проход закрылся, когда Лёнька в подвале оказался.

– Гош, ты серьёзно не понимаешь, что это не квест, а мистика или даже магия? Там просто и легко не будет – без помощи спасателей не справимся. Всё-таки надо звонить в полицию или МЧС, – сказал Паша.

– Ага, ребенок среди ночи про вампиров и дом с привидениями рассказывает. Да тебя слушать никто не будет. А могут и оштрафовать за ложный вызов, – горячился Гошка. – Лёнька там реальной помощи ждёт, пока мы тут ерундой занимаемся. И вообще, легко в тепле сидеть и рассуждать, а Лёнька первым в тёмный подвал пошёл, вот это, я понимаю, – смелость!

– Вообще-то, ты его на это толкнул, ты подзуживал, что у него духу не хватит! – Паша решительно вскочил. – Пошли, блин горелый, будем сами спасать!

– Какие вы храбрые! – в голосе Олеси послышалась ирония. – Только я не поняла, как вы хотите в подвал попасть? Там, может, стену взрывать нужно?

– На месте разберёмся, Варя же не зря туда пошла. Вот и мы по её следам. И никому не дадим сгинуть в чёртовом подземелье! – словно вождь на баррикадах, пламенно произнёс Гошка.

Ребята стали решать, как сделать, чтобы дежурный открыл входную дверь, и они смогли незаметно выйти на улицу.

Их лыжи были предусмотрительно спрятаны под лестницей, и пока мальчишки прятались в коридоре, Олеся, накинув халат, пошла будить дежурного, дремавшего на посту у входа.

– Дядя Коля, – зашептала она тревожно, – там, на улице, с той стороны корпуса, кто-то ходит и громко разговаривает. Я боюсь и уснуть не могу.

– Иди спать, не бойся. Я схожу проверю, – сказал, зевнув, дядя Коля и пошёл открывать входную дверь.

Дождавшись, пока он свернёт за угол, ребята быстро выскочили на крыльцо и, перебежав освещённую аллею, спрятались за сугробом. А когда дежурный вернулся и запер дверь, они надели лыжи и пошли по Вариному следу.

Глава 6
Следопыты

Чёрное беззвёздное небо висело над головой. Ночной лес наводил жуть. Иногда казалось, что с ветки срывался целый сугроб снега, трещали сухие сучья, и ребята вздрагивали от неожиданных звуков.

Гошка шёл впереди с включённым налобным фонариком. Под ногами хорошо различался свежий лыжный след. Олеся волновалась, тряслась, как от холода, хотя голова вспотела и хотелось снять шапку. Паша и Гошка наконец-то в полном единодушии молча скользили по снегу. Но лыжня пересекла речку и не стала подниматься на холм к усадьбе, а вдоль берега неожиданно вывела их к одинокому обветшавшему дому, стоявшему у подножия холма. «Странно, – подумал Паша, – я точно помню, что этого дома на карте не было…»

Перед входом из сугроба торчали Варины лыжи и палки. Ребята переглянулись, сняли лыжи и спрятали их на всякий случай за углом дома в кустах.

Гошка открыл скрипучую дверь. Сразу от входа начинался неширокий тёмный коридор, поэтому им пришлось включить оба фонарика. Под ногами поскрипывал мелкий гравий, идти было совсем не страшно.

– Мальчики, как вы думаете, куда этот коридор ведёт? – спросила Олеся.

– Как куда, в подземелье, конечно! – бодро ответил Гошка.

– Мы по подземному ходу идём, – добавил Паша. – Надеюсь, что он приведёт к Лёньке. Хорошо, что никаких ответвлений нет. А то пришлось бы знаки ставить, чтобы обратную дорогу найти.

Метров через триста Олеся вдруг споткнулась.

– Паша, тут телефон.

Мальчишки подошли. Олеся держала в руках девчачий телефон в перламутровом чехле.

– О! Это точно Варин мобильник, – уверенно сказал Гошка. – Наверное, наклонилась и выронила.

– А ты не думаешь, что её могли схватить? – предположил Паша.

– Да тут тишина как в гробу и ни одной живой души! – Гошка собрался громко крикнуть: – Ва…

В этот момент над головой зашуршало, и сверху посыпался песок.

– Что это?! – испугалась Олеся и схватила брата за руку.

– Не надо орать. Будем идти тихо и найдём Варю.

Когда они прошли до конца коридора и свернули направо, Олеся гнусаво просипела, прикрывая нос:

– А чем тут так ужасно воняет?

– Это, сестра, сероводород, болотный газ. Кстати, горючий и взрывоопасный, – сказал назидательно Паша. – Так что надо беречь батарейки, потому что свечки зажигать нельзя.

И он выключил Олесин фонарик. Идти стало страшнее и труднее: коридор круто поднимался вверх. Гошка освещал дорогу впереди, а брат с сестрой шли не отставая следом. Вдруг Гошка остановился, Олеся налетела на него, Паша еле удержался на ногах и, больно уткнувшись носом в затылок сестре, зашипел на Гошку:

– Что там? Ты чего остановился?

– Дверь какая-то. Может, посмотрим, что за ней?

Сбоку, в небольшом тупике, фонарик осветил полукруглую деревянную дверь в лохмотьях паутины. Замка или засова не было, и, когда мальчишки потянули за ржавое железное кольцо, она со скрипом открылась. Олеся, боязливо выглянув из-за плеча брата, вцепилась в его руку: из ниши за дверью на них смотрел перевёрнутый вверх ногами мрачный старик.

– Олеська, не бойся, – сказал Паша и включил второй фонарик, света стало больше. – Это же просто картина. Нет, не картина. Ковёр такой, забыл, как называется.

– Гобелен, кажется, – просипела Олеся, и они стали рассматривать искусно сделанное изображение.

Казалось, что, скрестив руки на груди, вниз головой висит настоящий вампир в чёрном расшитом золотом камзоле и грозно всматривается в испуганную жертву, обнажив в хищном оскале острые длинные клыки.

– Какой ужас, – еле слышно прошептала Олеся.

После внимательного осмотра Паша сказал:

– А вам не кажется странным, что этот ковер, или, как его, гобелен, не сгнил за сотню лет в сыром подземелье, и позолота на раме как новенькая?

– Не-а, не кажется, – отозвался Гошка, – здесь же реставраторы работают, наверное, уже все восстановили.

– Ага, угадал, как пальцем в небо попал, – скептически заметил Паша, но спорить не стал.

Олеся достала из кармана Варин телефон, чтобы сфотографировать гобелен, но, сколько ни щелкала, изображение не получалось. Мальчишки следили за ней и не понимали, как такое возможно.

– Сыро здесь и газом воняет, – сказал Гошка многозначительно, – вот телефон и глючит.

– А я читал, – возразил Паша, – вампиры могут жить в картинах и в зеркалах не отражаются. Но чтобы в телефоне – не знал.

– А я думаю, что мы здесь слишком долго стоим, а нас там Лёнька ждёт. И где Варя, не знаем, – просипела Олеся и стала листать сообщения в Варином телефоне. – Сигнал, конечно, не ловит, и зарядка почти на нуле… А вот последние сообщения от Агнессы какой-то. Спрашивает, где Варя, и ругается. Сплошные восклицательные знаки!

– Дай-ка посмотреть, – Гошка выхватил у Олеси телефон, но тот пропел прощальную мелодию и отключился.

За спинами ребят опять прошуршало. Фонарики начали предательски моргать, и Олесин совсем погас.

– Ой, нет, только не это, – пробормотал Гошка, снял фонарик и стал поправлять батарейку. Свет загорелся ровно, но с меньшей силой.

– Уфф! – выдохнули все, но без прежнего энтузиазма.

– Ничего, у нас еще свечки есть, – вспомнил Паша, – вроде и газом уже не пахнет.

– А может, назад пойдём, пока не поздно? – испуганно озираясь, пролепетала Олеся. – Вернёмся в санаторий, зарядим этот телефон и с него позвоним спасателям!

– Не знаю, где ты ночью зарядку найдёшь. Это во-первых. А во-вторых, мы время теряем, – угрюмо ответил Паша. – Я считаю, надо дальше идти.

– Смотрите, тут что-то написано. – Гошка осветил гобелен, и все разглядели надпись у ног вампира.

– Ничего не понятно. Что это за язык? – бормотал и крутил головой Гошка, отчего свет фонарика рыскал по фигуре и лицу вампира, создавая иллюзию движения.

– Да стой ты спокойно. – Паша дёрнул Гошку за рукав. – Дай рассмотреть. Все же понятно – надпись на латинском, просто надо перевернуть раму.

– Точно! – Гошка обрадовался и хотел уже взяться за раму, но Паша опять грубо дёрнул его за рукав и остановил. – Перчатки надо надеть, нельзя голыми руками! Мало ли!

– Умеешь ты, Паша, ужас нагнать, – заворчал Гошка, но перчатки натянул.

Вдвоём они аккуратно вытащили картину из ниши и перевернули.

– О-о-ох… – разнеслось эхом по подземелью.

С картины на них смотрел сам граф Казимир Чернопол, именно так гласила надпись латинскими буквами: Kazimirus Shernopol. Взгляд его был жутким, пронизывающим насквозь.

Олеся невольно спряталась за брата. Гошке тоже хотелось отойти подальше, но он, придав бодрости голосу, заметил:

– Умели же так натурально рисовать, прямо как живой. Смотрите, а тут, позади портрета, есть проход в стене. Может, заглянуть?

– Один не ходи, мы же совсем без света останемся, и вообще, дай-ка мне твой фонарик, от греха подальше. Я выше вас ростом, сзади могу идти и дорогу освещать. А вдруг это и есть проход к могиле графа и сокровищам!

– Подождите, а как же Лёня и Варя? – пыталась вразумить мальчишек Олеся, но Гошка, не слушая Пашу, уже шагнул в узкий проём и неожиданно получил удар в грудь, от которого отшатнулся назад, повалив Олесю и Пашу. Фонарик окончательно погас.

Паша злился на Гошку и ворчал, пытаясь на ощупь вернуть его фонарик к жизни. Олеся тихонько поскуливала, а Гошка шарил в рюкзаке, вспоминая, были там запасные батарейки или нет.

– Паша, надо чего-то решать, давайте свечку зажжём? – спросил Гошка.

– Не знаю, опасно, может, мы к сероводороду принюхались и перестали замечать? Я читал, так бывает. Но выбираться отсюда как-то надо.

– Зря мы всё это затеяли, – тяжело вздохнул Гошка.– И Лёньке не помогли, и сами влипли. Ну что, рискнём спичку зажечь?

– А у тебя, кажется, верёвка была? Давай сначала Олесю и друг друга привяжем за пояс, чтоб не потеряться в темноте, а спичку в проход позади портрета бросим, для проверки.

Ориентируясь на светящиеся в темноте глаза вампира, мальчишки подползли к проходу.

– Береги глаза и, если что, сразу падай головой в сторону от взрыва, – сказал Паша, а Гошка чиркнул спичкой о коробок.

Часть 2

Маг под прикрытием

Глава 7
Особо важное задание

Двумя месяцами ранее, в начале октября, когда ещё стояло звонкое бабье лето, Иван Феоктистов – химик-технолог по первому образованию и тайный оперативный сотрудник регионального центра мониторинга магии – устроился заведующим лаборатории химочистки на ТЭЦ. В центральный офис магии Ивана пока не вызывали, новых распоряжений не присылали, и он на новом месте занялся профилактикой оборудования.

Во время собеседования главный инженер ТЭЦ заинтересовался идеей Ивана: использовать новейшие фильтры для дополнительной очистки отработанной воды. После них вода станет не просто кристально чистой, но и такой же полезной, как природная родниковая. А если получить сертификат качества, то можно разливать её по бутылкам на продажу. Этим и предстояло Ивану заниматься в ближайшие месяцы. Помощницей ему поставили лаборантку Наталью Брониславовну Белову, симпатичную сорокалетнюю женщину, серьёзную и немногословную.

Но долгожданный звонок с приглашением в центральный магический офис отодвинул все работы с фильтрами на неопределённое время.

– Ну, как на новом месте устроился? Нравится? – спросил шеф. Так сотрудники называли между собой Сергея Сергеевича Самсонова, руководителя регионального центра управления и мониторинга магии.

– Вы серьёзно думаете, что это может нравиться? – с иронией спросил Иван и взял из вазочки на столе карамельку.

Но шеф и глазом не моргнул на его встречный вопрос.

– С подчинёнными познакомился, надеюсь?

– У меня только одна лаборантка в подчинении, не с кем особо знакомиться. – Иван пожал плечами, не понимая, к чему клонит Самсонов.

– Вот, её я и имею ввиду! Наталья Брониславовна Белова. Так?

– Так.

– Сорок лет, замужем, сыну двадцать третьего января двенадцать лет исполнится. Так?

– Не знаю. Про мужа и сына не спрашивал, как-то не было повода.

– А зря, – назидательно заметил шеф. – Она – твой первый боевой помощник.

– Она? – изумился Иван. – Вы хотите сказать…

– Именно это я и хочу сказать, догадливый ты мой. Её позывной – Скала. Это для неё будет паролем, когда назовёшь. Пришло время тебе начинать работать в полную силу. С начальством ТЭЦ вопрос твоих отлучек я решу. И вот такая тебе вводная.

Самсонов развернул на столе карту, и они склонились над ней.

***

На следующий день после разговора с шефом Иван стоял в центре небольшой деревни Берендеевки, которая единственной улицей живописно стекала к мосту через речку. На той стороне над верхушками вековых сосен виднелись верхние этажи санатория. За спиной, на холме, стояло в строительных лесах старинное здание дворянской усадьбы. По заданию шефа Ивану предстояло явиться к наместнице и принять у неё дела. А также доложить Самсонову о состоянии её здоровья.

На перекрёстке деревенских дорог он нашёл дом наместницы Серафимы – небольшой, с весёлыми голубыми наличниками. В палисаднике торчали высокие облетевшие кусты гортензии с крупными коричневыми шапками, на крылечке лежали пожухлые листья – во всём виделась неухоженность.

Иван открыл незапертую калитку и на всякий случай обошёл дом. Везде запустение, поленница развалилась, бочка для воды возле дома проржавела.

Наместница, по словам шефа, сильно болела и управлять территорией уже не могла. Вся её сила в одну ночь куда-то испарилась, и она из бодрой, деятельной женщины пенсионного возраста разом превратилась в дряхлую старуху. Но дела, которыми ведала, она хотела передать именно Ивану: они работали вместе несколько лет назад в Москве.

Иван постучал и толкнул дверь. Пучки сушёных трав, висевшие в сенях, источали терпкий и приятный запах летнего луга. Иван с удовольствием вдохнул его и вошёл в горницу.

Под образами на высоких подушках полулежала морщинистая старуха с запавшими щеками и тёмными кругами вокруг глаз. Иван ни за что не признал бы в ней Серафиму. В двухтысячном он помогал ей искать следы чёрной магии после теракта в московском метро. А потом её перевели на более спокойную работу наместницей в Берендеевке – присматривать за местной нечистью и вовремя обезвреживать.

– Здравствуйте, Серафима Степановна, как себя чувствуете? Может, надо в больницу? – растерянно произнёс Иван, стоя посреди просторной комнаты.

Она поманила его рукой и еле слышно прошептала:

– Иван, наконец-то. Подойди ближе.

Он сел рядом на табурет, поднёс ей чашку с водой. Она чуть пригубила и отодвинула её. Собравшись с силами, она медленно, с хрипами стала говорить, часто останавливаясь, чтобы перевести дух.

– Слушай и не перебивай… Уйду я сегодня… Силу я потеряла… Кто-то отменил моё заклятие… тебе разбираться… В шкафу – папка, досье на местных… Под матрасом амулет защитный… Тебе на шею… Носи, не снимай…

Иван вытащил красивый прозрачный камень на серебряной цепочке, который тихонько вибрировал в руке и покалывал кожу.

– Надень на шею и держи его в кулаке, – потребовала Серафима.

Как только Иван надел амулет, его накрыла тёплая волна. Наместница взяла его за руку и крепко сжала, даже слишком крепко для еле живой старухи.

– Сейчас только молчи и запоминай, – зазвучал в голове у Ивана её сильный строгий голос.

И тут началось такое невероятное головокружение, что, казалось, не держи она его руку, улетел бы в тартарары. Перед глазами с бешеной скоростью, как в центрифуге, проносились картины из жизни наместницы, связанные с Берендеевкой и старинной усадьбой. Удивительно, что Иван их видел во всех подробностях и успевал запомнить.

Вот Серафима, девчонка-сирота, гонит корову на луг. Вот юной девушкой с ведром воды встречает отряд всадников. Вот стоит в церкви с женихом, а на её пальце сверкает золотой перстень с очень крупным кроваво-красным камнем. Вот вампир с жуткими клыками неподвижно лежит внутри каменного саркофага, безумно вращая выпученными глазами. Вокруг горят факелы, а Серафима – ей лет сорок – читает заклинание, запечатывающее каменную плиту саркофага. Потом идёт по бесконечно длинному тёмному коридору и выходит на свет. Она опять произносит заклинание, рисуя рукой огненные знаки. И на пальце у неё все тот же перстень с тёмно-красным камнем. Домик, через который наместница вышла из подземелья, растворяется в воздухе без следа.

На следующем «кадре» Серафима – старушка-травница – лечит сельчан и собирает лекарственные травы для санатория. «Кадр» снова меняется – Серафима совсем дряхлая, сильно кашляет, лежит в лихорадке, а у её постели немолодая женщина и красивая девушка. Девушка кормит Серафиму с ложки, даёт лекарство, а уходя, зачем-то открывает форточку.

Когда центрифуга в голове утихала, Иван почувствовал сильную тошноту и слабость, а рука наместницы безвольно упала с кровати. Он понял – это конец.

После смерти Серафимы Иван не сразу смог включиться в работу на ТЭЦ. Сидел в кабинете в лаборатории, изучал досье и историю усадьбы Чернопольских. Среди бумаг нашёл завещание на своё имя. В нём Серафима называла Ивана внуком и оставляла в наследство дом в Берендеевке. А ещё вместе с домом ему переходила и должность наместника.

Эпизод с форточкой, которую, уходя от Серафимы, открыла незнакомая девушка, не давал Ивану покоя, и он позвонил в офис.

– Ты, Ваня, горячку не пори, – строго наказывал шеф по телефону. – Даю две недели на сбор информации. Выясни пока, кто Серафиму навещал. Местную нечисть разрешаю привлечь, есть там такой Панкратов – водяной. Он у покойной в информаторах ходил. Ну, ты сам знаешь. Что мне тебя, опытного оперативного сотрудника, учить. Всё понял?

– Понял, Сергей Сергеевич.

– Подожди, не отключайся. Как с Натальей всё прошло?

– Да нормально. Расстроилась она, конечно, когда про Серафиму узнала, но потом даже обрадовалась, что я новый наместник.

– Так ты её к работе уже привлекай. Она, ух, какая боевая, не зря же у неё позывной Скала! – и шеф отключился.

На самом деле разговор Ивана со Скалой был совсем непростым. Она только на первый взгляд казалась тихой и немногословной.

Вернувшись после смерти Серафимы в расстроенных чувствах, он сидел в кабинете. Неожиданно за стеной, в лаборатории, раздался оглушительный звон стекла. Ивану сразу представилось самое страшное: разбилась большая бутыль с соляной кислотой, неизвестно зачем стоявшая там в углу. Он бросился к двери и столкнулся с Натальей.

– Что случилось?! – крикнул он, заглянул в лабораторию и увидел: окно распахнулось, и все стекла из деревянной рамы осыпались.

– Простите, Иван Федорович, я всё уберу, а муж новое стекло поставит, – Наталья виновато смотрела в сторону.

Иван проследил за её взглядом и спросил, начиная догадываться о причине шума:

– А это что за чудо?

– Как бы вам объяснить… – начала оправдываться Наталья, но Иван аккуратно отодвинул её в сторону и подошёл к небольшому мотоциклу. Он знал эту модель – её использовали маги со специальным допуском к полётам.

– Наталья Брониславовна, давайте уже познакомимся нормально. Мой позывной Царевич. – Он протянул ладонь для рукопожатия. – Теперь я – наместник в Берендеевке и её окрестностях.

Она сделала вид, что ничего не понимает. Тогда он очень серьёзно сказал:

– Ваш оперативный позывной Скала, не так ли?

Только после этих слов она протянула руку, и он пожал её крепко, но несильно.

– Очень приятно и неожиданно. – Наталья вдруг как будто стала выше ростом, вся подобралась, а добрые морщинки-лучики у глаз разгладились. Перед Иваном стоял боевой маг.

– Какие будут указания? Слушаю вас.

– Садитесь, Наталья Брониславовна. А может, перейдём на ты?

– Давай, я не против, – ответила она спокойно.

– Дело очень серьёзное. Умерла наместница Берендеевки Серафима Степановна. Перед смертью она передала мне свои полномочия и знания. И вот этот амулет, – он вытащил из-под рубашки кулон с камнем.

– Как это случилось? В середине сентября я была в Берендеевке на даче, заходила к ней, она прекрасно себя чувствовала.

– Пока не знаю, но она в один момент лишилась магической силы, потому что кто-то смог отменить её заклятие. Поэтому она сразу состарилась, ослабла и простудилась.

Наталья расстроенно молчала несколько минут, а потом спросила:

– Где её будут хоронить?

– Тело забрали наши. Ты же знаешь, нужны специальные ритуалы, чтобы такую сильную светлую похоронить.

Потом они вместе заделали разбитое окно плёнкой, убрали осколки, а заодно Иван унёс на склад бутыль с соляной кислотой.

– Слушай, Наташа, – спросил он помощницу, – а если б я не был магом, как бы ты выкрутилась с этим мотоциклом, тебе же как-то надо было объяснить, откуда он в лаборатории и почему стекло разбилось?

– Ой, да ладно, это ж просто как дважды два. Это для тебя летающий мотоцикл, а для обычного человека он выглядит как импортный дорогущий пылесос. А окно от ветра разбилось. Сквозняк, понимаешь?

– Понимаю, – ухмыльнулся Иван.

На следующий день он застал в лаборатории вместе с Натальей незнакомого мужчину, который стеклил раму.

– Знакомьтесь, мой муж Егор, а это Иван Фёдорович, начальник лаборатории, – сказала Наталья, и мужчины пожали друг другу руки.

При этом Ивану показалось, что Егор посмотрел на него с подозрением, хотя и улыбнулся. Когда тот закончил работу и ушёл, Иван вызвал Наталью к себе в кабинет.

– Ты вроде говорила, что в Берендеевке у вас дача? Поподробнее расскажи, хочу пожить там денька два-три, обстановку на месте изучить, – и добавил, предупреждая вопрос Натальи: – А в доме Серафимы остановиться пока не могу, тоска берёт.

– Ну как сказать, это даже не дача, а большой дом, мне в наследство от деда достался. Других родственников нет. Мои предки графьям Чернопольским егерями служили с незапамятных времён. Там в старину вокруг были непроходимые леса и болота. Это сейчас лес повырубили, болото осушили, дорогу заасфальтировали. Вот мы с мужем и решили летом дом этот в порядок привести и как дачу использовать. Я тебе ключи дам, только чтобы Егор не знал, а то он вчера мне начал выговаривать, – она грустно улыбнулась. – Дом не в деревне, а ближе к графской усадьбе стоит. Во дворе есть колодец, вода вкусная. Печка тоже хорошо топится. Дрова сухие в сарайке найдёшь.

Иван поблагодарил, забрал ключи и спросил:

– А по какому поводу выговаривал?

– Ну, понимаешь, он жалеет меня: работа эта по сменам, видимся редко, иногда среди ночи из офиса от Самсонова звонят с поручениями. Даже мотоцикл пришлось из дома убрать от греха подальше. А тут ещё начальник молодой и красивый работой загрузил, – она усмехнулась.

– Да ладно тебе, какой я молодой, это только так кажется, для отвода глаз. Мне на самом деле скоро семьдесят! – отшутился Иван, а сам подумал, что зря боевым магам разрешают заводить семью. Уж он точно никогда не женится: лишнее это, работе мешает.

Глава 8
Тайный агент

В Берендеевку Иван примчал на Натальином мотоцикле в пятницу уже в сумерках. Нашёл недалеко от усадьбы большой деревянный дом на высоком каменном фундаменте. Над красивым крыльцом выступал небольшой балкончик светёлки.

Погода стояла по-настоящему осенняя: то вдруг расступались тучи, и через их рваные лохмотья проглядывало закатное солнце, то уже через десять минут налетал холодный злой ветер и начинал моросить мелкий нудный дождик. Иван пристроил мотоцикл под навес поленницы и поднялся на крыльцо. Большой серый кот, испугавшись его, сиганул с крыльца вниз и юркнул в отдушину подвала. Иван вспомнил, как Наталья предупреждала, что где-то под домом живёт бездомный кот и может заглянуть в гости.

После поездки под дождём с кожаной куртки и штанов стекала вода. Иван внимательно осмотрел входную дверь, что-то его напрягало: чьё-то незримое присутствие он стал ощущать, уже въехав во двор. Но дверь была в порядке – ни жучков, ни иголок в косяках. На всякий случай он установил магическую защиту и только потом отпер дверь, включил свет, снял мокрую одежду и обувь и огляделся.

Дом и внутри оказался чудо как хорош – чистый, не испорченный какой-либо волшбой. Несмотря на то что хозяева здесь бывали нечасто, в просторной горнице чувствовался духовитый запах берёзовых дров и сушеного иван-чая. Под ногами от порога к окну протянулась полосатая домотканая дорожка. Широкая лавка стояла под окном, а на столе – настоящий самовар на углях. За перегородкой он увидел кровать с вязаным белым подзором и горой пышных подушек. На стене над ней ожидаемо красовался яркий лоскутный ковёр с восьмиконечной звездой.

Спать Иван собирался на печке и вышел во двор за дровами. На улице уже совсем стемнело, и, чтобы набрать дров, пришлось включить фары на мотоцикле. И опять серый кот неожиданно метнулся прямо у ног. Иван отскочил в сторону, споткнулся, упал на поленницу – на него сверху посыпались дрова, он еле успел прикрыться рукой.

– Да что ж такое, – он потирал ушиб на голове. – Эй, ты, Серый, ты зачем мне вредишь? А Наталья тебя хвалила. Ты где? Кис-кис, иди сюда.

Когда же Иван вернулся в дом и свалил охапку дров у печки, серый кот уже сидел на полосатом половике и деловито умывал лапой морду.

– Гостей намываешь, разбойник? Есть будешь? Тут тебе хозяйка гостинца прислала. – Иван насыпал коту корм и налил в миску молока.

В печке уютно потрескивали поленья, сытый кот мирно спал на лавке, Иван напился чаю с пряниками и, сидя перед печкой, смотрел на огонь. Надо было продумать план действий.

Про усадьбу и подземелье под ней он уже много узнал из бумаг Серафимы, да и Самсонов передал карты и старые архивные записи. По ним можно найти место с каменным саркофагом графа Чернопольского – владельца усадьбы. На саркофаге должно стоять надёжное заклятие наместницы Серафимы. И вход в подземелье для тёмных и простых смертных она тоже закрыла заклинанием: никому туда не попасть, кроме самых сильных светлых, таких, например, как Самсонов. Но всё это надо проверить, ведь наместница сама сказала перед смертью, что потеряла силу, после отмены своего заклинания. А какого именно – это и предстояло выяснить Ивану.

Ладно, утро вечера мудренее. Завтра надо осмотреть усадьбу и познакомиться с водяным, а там видно будет. Иван забрал кота на печку и уснул с ним в обнимку крепким богатырским сном.

***

Домик водяного Панкратова стоял на высоких железных сваях недалеко от моста на другом берегу речки. Но хозяина дома не оказалось. Осмотревшись, Иван заметил на мостках рыбачившего деревенского мужика.

– Здравствуйте! – крикнул он, не решаясь подойти по затопленной тропинке ближе. – Я Панкратова ищу.

Рыбак даже не обернулся, потому что выводил сильно изогнувшейся удочкой рыбину. Но рыбина сорвалась, плеснув хвостом, а удочка резко разогнулась. Мужик, незло ругнувшись, оглянулся.

– Ну, я Панкратов. Только в другой раз под руку не кричи. Я этого сома неделю караулил, сегодня повезло, а тут ты на мою голову.

Он собрал снасти, ведро с мелкой рыбёшкой и пошёл впереди Ивана по тропинке к дому. Водяной выглядел, как обычный деревенский рыбак – небритый, в полинявшей вязаной шапке, на ногах шерстяные носки и старые кроссовки.

– А ты, я понимаю, покойницы Серафимы внучок?

– Да. Иван Феоктистов, – он протянул руку.

– Ну, здоров, Иван, – Панкратов пожал руку и бросил на него хитрый взгляд.

Иван с изумлением рассматривал свою ладонь: она была мокрая, как будто только что вынул её из воды. Водяной рассмеялся и сказал:

– Заходи, гостем будешь.

В избушке вкусно пахло сушёной рыбой. Водяной смахнул со стола крошки, поставил миску с солёными огурцами и маленькие рюмашки, плеснул что-то мутное из зелёного графина.

– Ты не думай чего плохого, я ни-ни. Просто надо хорошую женщину помянуть. А то ведь ни похорон, ни поминок, всё не как у людей… Эх… – Он выпил, крякнул и с хрустом откусил пол-огурца. – Я ж понимаю, ты не просто так здесь появился. Спрашивай, чем могу, помогу, но и меня, уж будь человеком, не забудь.

– Да, я принял от Серафимы все дела и теперь буду наместником. Приехал познакомиться и кое-что прояснить. Уж больно резко Серафима сдала, а она ведь сильнейшая светлая была. Может, ты заметил людей незнакомых или нелюдей в Берендеевке с сентября по октябрь.

– Идем, покажу. – Водяной вышел на маленькое крылечко, смотревшее на реку. – Вон там, за речкой, кусты. Правее домик, видишь?

На противоположном берегу за голыми кустами ивняка виднелась серо-коричневая крыша и белые стены какого-то одноэтажного строения.

– Ну, вижу. И что?

– А то, что я в Берендеевке, почитай, уж больше полвека как обосновался, сразу после войны, когда водохранилище построили, а этого домика раньше не видел. Недели за две до смерти Серафимы появился.

–Так может кто-то построил? – пожал плечами Иван.

– Может, и построил, только это не человек! – Водяной многозначительно указал пальцем в землю и вернулся в дом.

– А теперь давай, выкладывай всё, что знаешь! – Иван приготовился слушать.

Но водяной молчал. Он зачем-то полез в шкафчик, потом стал шарить за печкой, подошёл к окошку и после долгой паузы нерешительно заговорил:

– У меня это, лицензию на подводную охоту пять лет назад отобрали, может, похлопочешь, чтобы разрешили охотиться, хотя бы раз в год. Я ж водяной, трудно. Могу и сорваться, бед натворить. Лучше уж с лицензией.

– Не знаю. Я, конечно, спрошу у начальства, хотя, сам должен понимать, что лишние утопленники нам не нужны.

– Ладно, слушай. Приезжала в сентябре тут одна на иномарке, ходила по деревне, вроде домик под дачу хотела снять. Я издалека видел: худая и чёрная, в смысле одетая в чёрное. Но Серафимин дом за версту обходила. Ты знаешь, наверное, что у Серафимы от нечисти защита стояла? Я тоже не мог близко подойти – когда надо было, она сама сюда приходила.

Водяной тяжело вздохнул и продолжил:

– Я под утро, часа в четыре, с лодки решил порыбачить. Тепло ещё было, хоть и сентябрь. Якорь кинул и не удержался, нырнул, увлёкся, стал под водой за рыбами носиться как дурак, а потом спохватился, что слишком долго, – может на недоброе потянуть – и вынырнул. Далеко от лодки, зато вижу за кустами – хоть туман и не совсем разошёлся – на том берегу у костра человека в чёрном плаще с капюшоном. Откуда взялся, не знаю.

Водяной замолчал, налил себе еще одну рюмку, но не выпил – подержал в руках и поставил. И словно опомнившись продолжил рассказ:

– Я поднырнул и у самого берега, в камышах, выглянул осторожно. А там вокруг костра пять черепов разложены, над огнем в котле варево булькает, а человек в плаще на коленях стоит и книгу толстенную на земле листает. Потом как вскочит, как начнёт в котел порошки из рукавов метать. Таким дымом ядовитым на меня потянуло, что я испугался, под воду ушёл и домой посвистал, даже про лодку забыл. Что дальше было, не видел, но вечером на том месте домик этот уже стоял!

Иван вышел на крыльцо ещё раз посмотреть на домик, а вернувшись, спросил:

– И ты хочешь сказать, что близко туда больше не подходил?

– Не подходил, нет, но подплывал, разглядывал однажды. А потом вода холодная стала, боялся, что ревматизм обострится.

– А можешь меня на лодке туда подвезти?

– Это можно, пойдём.

***

Лодка ткнулась носом в песок. Иван сошёл на берег и оглянулся на водяного:

– Ты со мной?

– Не-е-е, давай сам, я тебя лучше здесь подожду. Ну, не могу я туда идти, уж извини. – Он достал из кармана папироску и сунул в зубы, не зажигая. – Видишь, волнуюсь, даже курить хочется, а ведь я бросил.

– Ладно, подожди, но, если через полчаса не вернусь, позвони вот по этому номеру и всё расскажи. У тебя сотовый есть? – Иван протянул ему визитку Самсонова.

– Есть, конечно, я ж не ретроград. Только у нас тут связь не везде бывает. Разве что в санатории на верхнем этаже или около усадьбы на горке.

– Ты оставь визитку себе, там и мой телефон есть.

Спрыгнув на берег, Иван полез по скользкому склону, хватаясь за пучки травы.

Вблизи домик выглядел совсем убого: простое прямоугольное строение под шиферной крышей, два на шесть метров, ни единого окошка, только дверь с ржавым навесным замком. Но с каждым шагом Иван все сильнее чувствовал присутствие магии. Он надел специальные очки и увидел, что вверх, примерно на пятьдесят метров, уходит тёмно-синяя воронка. Иногда в неё попадали пролетавшие птицы, и тогда на землю в центр кострища осыпался серый пепел. Иван хотел было сразу нейтрализовать эту тёмную ловушку, но сначала предстояло выяснить, кто её поставил и зачем. О страшной находке следовало срочно сообщить Самсонову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.