Алекс Риттер
Это буду не я

Глава 1

Врата в ад всегда открыты, но мало кто замечает это и зачастую даже не может сказать, какой шаг оказался решающим и последним. Так произошло и со мной, хотя в тот момент подобные мысли даже не приходили мне в голову. Предстоящая встреча была слишком важна, чтобы я мог позволить себе волноваться о чём-то другом, когда переступал через порог.

Кабинет вполне соответствовал своему обитателю, занимавшему пост президента самой крупной в мире суперкорпорации. Устроить футбольный матч в этом помещении вряд ли получится, но для чемпионата по большому теннису места определённо хватит. Три стены сделаны целиком из прозрачного стеклопластика. Вдоль одной из них стоял огромный, как океанский лайнер, стол для совещаний из полированного красного дерева, около другой – почти такой же большой письменный стол. За ним размещалось оббитое натуральной кожей кресло, смахивавшее на королевский трон. В четвёртой стене имелась похожая на ворота древнего замка двустворчатая дверь, через которую я и попал сюда.

– Присаживайтесь, – милостиво предложил мне хозяин этой резиденции, на секунду оторвавшись от традиционного для таких людей чтения сверхважного документа.

На вид ему можно было дать не больше 35. Однако я знал, что президент PJN Technologies Сальваторе Маранзано уже давно разменял седьмой десяток. Он вполне сгодился бы для съёмок в рекламе своей компании, поскольку различные средства омоложения составляли существенную часть её доходов. По крайней мере, так писали в потоковых новостях.

Густые угольно-чёрные волосы, гладкая смугловатая кожа, холодные черные глаза и тонкие усики по моде столетней давности. Даже его движения не выдавали возраст, хотя человеку, сидящему в огромном кресле, много двигаться не приходится.

Образ предельно преуспевающего человека дополняли тёмно-серый костюм ручной работы, платиновые часы на аристократически-узком запястье, платиновые запонки на рукавах светло-серой рубашки и платиновая заколка на шёлковом галстуке цвета засыхающей венозной крови. Сразу ясно – он из тех, кто хочет, чтобы все сразу видели, какие высоты ему удалось покорить. И всё же местному Большому Боссу понадобился я, причём до такой степени, что он пожелал лично встретиться со мной.

– Благодарю вас, – ответил я, решив пока придерживаться великосветского тона. Я нисколько не сомневался, что разговор очень быстро перейдет в другое русло. Было бы чересчур наивно верить, что глава организации с триллионными оборотами пригласил находящегося в отпуске полицейского для обычного обмена любезностями.

Маранзано дождался, пока я устроюсь в кресле, а затем заявил:

– Мне нужно, чтобы вы нашли женщину.

– Это не проблема, – с кривой усмешкой буркнул я. После перелёта из Майами в Вашингтон у меня было не слишком хорошее настроение, которое нисколько не улучшилось за 40 минут, проведённых в приёмной. Хотя справедливости ради следовало признать, что под дверью кабинета я просидел не так уж долго. Я опасался, что мне придётся полдня ожидать аудиенции.

Мой собеседник поморщился.

– Пропала одна из наших сотрудниц. Её необходимо отыскать.

– Ок, – произнёс я и собрался достать свой оллком¹, чтобы делать заметки, но вовремя вспомнил, что это полезное во всех отношениях устройство у меня отобрали ещё на входе в здание. О безопасности в центральном офисе PJN Technologies заботились не меньше, чем в Белом Доме.

– Женщину, о которой идёт речь, зовут Джейн Хэтуэй. Она – руководитель нашего управления биологических изысканий и разработок.

– Когда она исчезла?

– Десять дней назад.

Я удивился, но ничего не сказал. Как видно, кто-то уже пытался её найти, но потерпел неудачу. А теперь Маранзано вознамерился поручить её поиски мне, да ещё и лично побеседовать со мной. Дельце начинало попахивать керосином.

– Что говорит полиция?

– Ничего, – деревянным голосом ответил Большой Босс. – Мы не обращались в правоохранительные органы.

На этот раз отмалчиваться я не стал.

– Почему, если не секрет?

Хозяин кабинета посмотрел на меня так, словно он был образцовым молотком, а я – бракованным гвоздем.

– Дело касается нашей репутации. Если станет известно, что доктор Хэтуэй пропала, это негативно отразится на котировках ценных бумаг.

– Чем же занималась доктор Хэтуэй, если новость о её исчезновении может обвалить акции такой большой компании, как ваша? – не удержавшись, спросил я.

– Обвалить – это слишком сильно сказано. Но и умеренное снижение обойдется нашим акционерам в миллиарды, даже в десятки миллиардов долларов именно из-за того, что PJN – крупнейшая в мире корпорация. Сам факт исчезновения одного из наших наиболее ценных сотрудников – это уже плохая новость для нас.

Мой работодатель нравился мне всё меньше, но я решил, что отказываться от его предложения не стоит. Даже несмотря на то, что запах керосина в моих мыслях усиливался с каждой минутой.

– Поэтому сразу скажу, что все подробности этого дела должны остаться в тайне, – заявил Маранзано. – В вашем договоре будет пункт о неразглашении. Но уверяю, ничего незаконного в работе, которую мы намерены вам предложить, нет. Просто мы в данном случае настаиваем на полной конфиденциальности. В остальном вы вольны предпринять всё, что сочтёте нужным, чтобы установить обстоятельства исчезновения доктора Хэтуэй и вернуть её. А вознаграждение будет достаточно существенным, чтобы компенсировать нарушение ваших планов.

– Да, отдых летит ко всем чертям, – соврал я. На самом деле моя поездка в США отпуском была только на бумаге, но я, конечно, не стал говорить о том, что в штат Флорида меня привели не шикарные пляжи и роскошные отели, а сразу два важных дела. Ни об одном из них президенту PJN Technologies вообще не следует знать. В противном случае прогнозируемая продолжительность моей жизни может резко сократиться.

– Сочувствую, – безо всякого сочувствия произнёс хозяин кабинета. – Но если вы найдете доктора Хэтуэй, то сможете позволить себе очень долгий отдых на лучших курортах мира.

От запаха керосина стало просто нечем дышать. Что же у них произошло, если глава крупнейшей корпорации так старательно убеждает меня принять его предложение? И зачем ему понадобился именно я?

Последняя мысль поневоле трансформировалась в вопрос:

– Почему вы считаете, что я справлюсь с вашим делом, если моим предшественникам не удалось добиться успеха?

– Разумеется, мы собрали рекомендации по своим каналам, – заявил Маранзано. – Думаю, вы наиболее подходящий для этого задания человек по всем, так сказать, параметрам.

– Что ж, вернёмся к делу, – предложил я, решив не уточнять, каким образом Большой Босс получил информацию обо мне и что же такого ему наговорили. – Чем так ценна доктор Хэтуэй?

– Она уникальный специалист сразу в несколько областях, – ответил мой собеседник.

– Чем именно она занималась?

Президент PJN Technologies несколько секунд молчал, барабаня пальцами по столу, а затем пустился в объяснения:

– Как вы знаете, сращивать нервную систему живых существ и даже нейроны головного мозга с электронными устройствами научились давно. Но взаимодействие это крайне ограниченное – нельзя соединить нейроны с компьютером и использовать все возможности вычислительной техники. Даже применение систем искусственного интеллекта эту проблему в полной мере не решает. Одним из основных направлений работы доктора Хэтуэй было создание биочипов. Так мы называем обработанные различными видами излучений скопления искусственно выращенных клеток головного мозга, которые можно вживлять человеку с гарантией полного взаимодействия.

– А если попроще?

Большой Босс хмыкнул.

– Смысл в том, что эта штука в состоянии выполнять функции дополнительного банка памяти и вычислительного устройства, которые по своей производительности во много раз мощнее человеческого мозга. При этом никаких трудностей во взаимодействии не возникнет благодаря схожести структуры. То есть можно использовать все возможности увеличенной памяти и ускоренного процесса мышления. Представляете, какие перспективы это открывает? С таким биочипом за считанные дни, а то и часы человек сможет освоить любую профессию на самом высоком уровне. Запоминать почти неограниченные объёмы информации. Производительность труда возрастет многократно. Выгоды…

– Я понял, это очень многообещающая разработка, – перебил я своего потенциального работодателя, явно увлекшегося описанием светлого будущего человечества, оснащённого изобретениями доктора Хэтуэй. Эти вопросы меня сейчас мало интересовали, поскольку заплатить мне обещали за поиски пропавшего учёного, а не за прослушивание лекций о её открытиях.

Маранзано недовольно замолчал.

– Значит, её исчезновение ставит крест на исследованиях, которые могут принести вам огромные деньги? – спросил я.

– Нет. В наши времена незаменимых людей на самом деле не существует. Но отсутствие доктора Хэтуэй, разумеется, замедлит работу над биочипами. И над некоторыми другими нашими проектами.

– Её могли убить?

Президент PJN Technologies помрачнел.

– Надеюсь, что нет. Но вы получите всё, что вам причитается, в любом случае – даже если окажется, что доктора Хэтуэй нет в живых.

– Подозреваете кого-то из конкурентов?

– Ну что вы! – Мой собеседник даже всплеснул руками от возмущения. – Разумеется, нет. Все корпорации жёстко конкурируют друг с другом, но это касается борьбы за ресурсы, рынки сбыта и перспективные разработки исключительно в деловых рамках. Перекупить известного ученого, нанять детективов для промышленного шпионажа, дать взятку чиновникам за получение выгодного контракта – такое бывает. Но не более. Похищение или убийство – это точно не те методы, которые могут использовать против нас наши конкуренты.

Вся эта ситуация воняла керосином сильнее, чем взорванный террористами нефтеперерабатывающий завод. По опыту своей работы я прекрасно знал, что в мире большого бизнеса действует только одно правило: достаточно ли велика прибыль, чтобы окупить издержки. Причём в графу расходов могло быть отнесено всё, что угодно – от штрафа за сброс промышленных отходов до срока за сброс трупов неугодных.

К тому же я навёл справки о том, с кем мне предстоит иметь дело. Как рассказали знающие люди, маленький Сальваторе вырос с матерью-одиночкой, мечтавшей, что он станет священником. Но мальчик с раннего детства оценил истинную силу денег, стоя в очередях за социальными пособиями и продуктовыми талонами, а потому всеми правдами и неправдами пробился сначала в колледж, а затем – в кадровую службу PJN Technologies.

Злые языки утверждали, что Маранзано долго и упорно плёл интриги и заговоры, продвигая лояльных себе людей, пока наконец не поднялся на плечах своих ставленников на самый верх, убедив акционеров, что он – лучший кандидат на пост президента. И вот теперь этот дорвавшийся до власти хитрован буквально уговаривает меня взяться за его дело.

Но отказываться было поздно. И дело даже не в больших деньгах, а встреча с руководителем крупнейшей в мире суперкорпорации означала очень большие деньги. И не в тех неприятностях, которые PJN могла мне создать в случае моего отказа. У меня имелись и другие, куда более важные причины согласиться на это предложение.

– У неё были враги? – поинтересовался я.

– Об этом вам лучше спросить не меня.

Пару секунд спустя входная дверь открылась.

– Начальник службы безопасности Джек Макгерн и главный специалист по анализу систем безопасности Энн Джонсон, – представил Большой Босс вошедших в кабинет людей.

Судя по скорости их появления, во время моего разговора с главой PJN Technologies они дожидались под дверью. Предводитель местных охранников в отличие от Маранзано рекламировать продукцию корпорации явно не смог бы – по его изрезанному морщинами лицу и редеющим седым волосам было сразу видно, что ему далеко за 50 и он давно плюнул на столь модные в наши времена попытки выглядеть свежим юношей.

Осанка выдавала в нём бывшего военного. Однако остроносые туфли из натуральной кожи какой-то ящерицы и тёмно-зелёный бархатный пиджак, застегнутый на все пуговицы, медные и блестящие, под которым проступало пивное пузо, придавали ему немного смешной вид. Чтобы носить дизайнерскую одежду, нужно иметь соответствующую внешность.

Энн Джонсон оказалась очень красивой блондинкой с правильными чертами лица, длинными волосами, собранными в хвост, и яркими голубыми глазами. Светло-серый женский деловой костюм и кремовая блузка неброско подчёркивали её шикарную фигуру. Косметикой она явно пренебрегала, что, впрочем, никак не сказывалось на её привлекательности.

На вид ей можно было дать от силы лет 25. Однако её должность наводила на мысль, что эта дама вовсю пользуется средствами омоложения PJN Technologies, а, возможно, и услугами пластических хирургов из сети клиник, принадлежащей корпорации. В том возрасте, на который она выглядела, занять столь высокий пост нереально даже с такой внешностью.

– Они ответят на все остальные вопросы, – сообщил мне Маранзано. – И окажут любую помощь, которая вам понадобится. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, не входящие в компетенцию Макгерна и Джонсон, обращайтесь к руководителю моего секретариата Эвелин Фрешетт. Она сделает всё, что необходимо, или свяжет вас с нужными специалистами.

Других намеков, что аудиенция закончилась, мне не требовалось. Я встал, попрощался и вышел вслед за сотрудниками службы безопасности из кабинета.

Бывший военный оказался не из любителей ходить вокруг да около. Створки двери ещё не успели сомкнуться, а он уже спросил голосом, в котором чувствовать привычка отдавать приказы:

– Вопросы?

– Откуда пропала доктор Хэтуэй? Я хотел бы осмотреться на месте.

– Отсюда.

– Прямо отсюда? – изумился я, вспомнив, что мне пришлось пройти пост охраны на входе и ещё шесть контрольных пунктов, чтобы попасть в резиденцию Большого Босса, не считая многочисленных следящих устройств в каждом коридоре и лифте.

– Не совсем отсюда, – вступила в разговор Джонсон. У нее оказался очень приятный, мелодичный голос – вполне под стать внешности. – Доктор Хэтуэй исчезла из корпуса №6.

– Что в нём находится и где это?

– Здесь же. Соседнее здание, – отрывисто объяснил Макгерн. – Там расположены лаборатории, которыми руководила доктор Хэтуэй.

Я почесал затылок. Мало того, что пропал очень ценный специалист, который в силу своего положения должен был находиться под постоянным присмотром местных «сторожевых псов», так теперь выясняется, что номер с таинственным исчезновением исполнен непосредственно в центральном офисе PJN Technologies, откуда даже спичку вынести невозможно. Не этим ли вызван интерес Маранзано к делу? Президента корпорации не может не волновать такой прокол в системе безопасности.

– Что насчёт… – начал было я.

– Здесь вся информация, которой мы располагает о докторе Хэтуэй, – сказала Джонсон и протянула мне мой оллком, оставленный на входе в здание по требованию охраны. – Также вам оформлены все необходимые допуски. Благодаря этому вы сможете беспрепятственно перемещаться по всему комплексу.

Я взял оллком и открыл последний присланный файл. В нём оказалось подробное досье на пропавшую женщину, включая раздел «Недоброжелатели и конкуренты».

– Начнем всё же с места исчезновения и того, что делала доктор Хэтуэй непосредственно перед тем, как стало известно об её отсутствии, – предложил я. – Кстати, как вообще обнаружилось, что её нет на месте?

– Она трое суток находилась в здании, – ответил Макгерн. – Такое бывало и раньше, когда у неё много работы. Её электронный пропуск и пароль доступа к внутренней сети фиксировались регулярно. Затем все отметки исчезли. Через три часа в соответствии с нашими правилами сотрудник службы безопасности, отвечавший за корпус №6, провёл личную проверку. Но доктора Хэтуэй он не нашёл. Хотя её пропуск в последний раз отмечен как раз в «шестёрке».

– Что было дальше?

– Сотрудник связался со мной. Я распорядился провести полную проверку здания и тестирование всех электронных систем безопасности. Но доктора Хэтуэй обнаружить не удалось. Никаких нарушений в работе систем тоже.

– Волшебное исчезновение, – проворчал я себе под нос.

Макгерн и Джонсон промолчали.

– Что ж, давайте пройдём в лабораторию, – сказал я.

– Зачем? Там всё проверено многократно. Никаких следов борьбы, крови или чего-то ещё, – со всё более заметной злостью в голосе сообщил босс местных охранников.

– Просто хочу побывать там, где доктора Хэтуэй видели в последний раз, – терпеливо объяснил я. – И заодно поговорить с вашим сотрудником, который обнаружил её отсутствие, а также с теми, кто с ней работал. Вы же не откажетесь посодействовать мне в этом?

Я в упор посмотрел на начальника службы безопасности, и тот не стал спорить.

– Главный специалист Джонсон поможет вам, – заявил он. – А у меня есть и другие дела.

– Конечно, как скажете, – согласился я.

Наши с ним отношения явно не заладились с самого начала. Хотя другого и ожидать не стоило. Наверняка именно Макгерн и его люди первыми пытались отыскать пропавшую, но так ничего и не добились. Приглашение совершенно постороннего человека, полицейского из другой страны, для того, чтобы сделать эту работу вместо них, главный охранник корпорации определённо воспринимал как личное оскорбление.

А поскольку доктор Хэтуэй исчезла прямо из лаборатории, которой руководила, то мне придётся покопаться в недочётах и недоработках местной системы безопасности. Для Макгерна мысль об этом должна быть ещё более неприятной. Особенно если по итогам расследования президент PJN Technologies сделает какие-либо выводы в отношении своих «сторожевых псов» и их начальника, которые могут оказаться весьма серьёзными – вплоть до увольнения провинившихся с «волчьим билетом». После такого в приличную компанию их не возьмут даже на должность поломойки.

Конечно, бывший военный, занявший после демобилизации очень значительный пост в огромной корпорации, вряд ли рискнёт напрямую конфликтовать со мной, особенно в самом начале моей работы. Но можно не сомневаться, что реальной помощи от него не будет, а все мои промахи он обязательно постарается донести до высочайшего руководства в лице Маранзано в самом неприглядном для меня виде.

Впрочем, мысли на этот счёт я отбросил почти сразу. Макгерн и его желание увидеть мой провал в деле, с которым не справился он сам, сейчас далеко не главное. Куда важнее вопрос – что же в самом деле случилось с доктором Хэтуэй? Похищена она, убита или сама решила смыться? А если сбежала, то из-за чего? И как она могла исчезнуть из здания, которое охраняется не хуже, чем Форт-Нокс²?

– Следуйте за мной, мистер Сэвидж, – предложила Джонсон, когда начальник службы безопасности ушёл.

– Можно просто Джон, – машинально сказал я, однако блондинка не ответила.

Мы зашагали по длинному, отделанному пластиком коридору.

– Вы когда-нибудь встречались с доктором Хэтуэй? – проформы ради полюбопытствовал я, одновременно просматривая на оллкоме досье пропавшей. Потом, после обследования лаборатории, мне придётся изучить его более внимательно, но сейчас достаточно и беглого ознакомления.

– Да, – ответила девушка. – Мы часто с ней общались.

– О чём? – с искренним изумлением спросил я. Вряд ли у суперзвезды научного персонала PJN Technologies могло быть много общего с аналитиком систем безопасности. К тому же люди, повенчанные с работой, если и поддерживают с кем-то более или менее близкие отношения, то обычно с себе подобными, потому что с остальными им скучно.

– Как ни странно, почти обо всём, – холодно заявила Джонсон, явно правильно истолковав моё удивление.

– А можно поконкретнее?

– О книгах, фильмах, в целом о жизни.

– А о вашей или её работе?

– Никогда, – сообщила моя собеседница, искоса взглянув на меня.

«Интересно, можно ли ей верить? – подумал я. – Или в PJN Technologies все решили усложнить мне жизнь, потому что не хотят вытаскивать на свет божий скелеты из своих многочисленных шкафов? Может, им просто не хочется, чтобы я нашёл исчезнувшую женщину? Но тогда зачем меня нанимать? Или тут, как и везде, есть разные кланы со своими собственными интересами?»

– Доктор Хэтуэй была человеком довольно одиноким, полностью погруженным в свои исследования, – добавила блондинка после долгой паузы. – Мы с ней прекрасно ладили, у нас были похожие вкусы в литературе и кино, поэтому мы часто вместе ходили перекусить и поболтать. Обсуждали прочитанные книги или фильмы, которые мы смотрели.

– Понятно, – произнёс я.

Что ж, портрет пропавшего учёного пока получался на редкость стандартный – трудоголик, сутками не вылезающий из лаборатории в надежде осчастливить своими открытиями человечество и заодно прославиться, а, возможно, даже попасть в учебники истории. Ради этого многие готовы позабыть обо всём прочем, в том числе о своих близких, пока они не отдалятся настолько, что однажды такой борец за светлое будущее с удивлением обнаруживает – ему и поговорить-то по душам не с кем.

Как правило, после этого люди начинают судорожно искать кого-нибудь, с кем можно хотя бы просто поболтать о какой-нибудь ерунде, и обычно находят среди тех, кто работает вместе с ними. Поэтому нельзя исключать, что Джонсон сказала правду о своих отношениях с доктором Хэтуэй.

Мы вошли в лифт, спустились на несколько этажей, прошли по ещё одному длинному коридору и упёрлись в дверь, которую вряд ли удалось бы пробить даже танком.

– Хотя корпус №6 примыкает к основному зданию, попасть в него можно только в трёх местах. Через этот вход, вертолётную площадку на крыше и выезд для служебного транспорта на уровне земли, – объяснила блондинка, дожидаясь, пока сторожевые устройства опознают нас и откроют путь внутрь. – Наверху имеется пост охраны из четырех человек в дополнение к шестиуровневой защите от проникновения. Внизу то же самое.

– То есть сбежать на вертолете или машине похитители не смогли бы? – спросил я.

– Исключено, – сказала девушка. – Никто и ничто не может покинуть корпус №6 незамеченным.

– Значит, доктор Хэтуэй всё ещё в лаборатории? – не удержавшись, ехидно поинтересовался я.

– Исключено, – повторила моя собеседница. – Все помещения были проверены восемь раз.

– Доктор Хэтуэй или её похитители не могли незаметно покинуть лабораторию или остаться внутри, – подытожил я. – В таком случае где же она?

– Ради ответа на этот вопрос вас и наняли, мистер Сэвидж, – отзеркалила моё ехидство специалистка по безопасности.

«И я его найду», – уверенно подумал я, искоса взглянув на блондинку.

В этот момент дверь, наконец, сдвинулась вбок.

– Да, дельце будет нелегкое, – вздохнул я, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение произошедшему. Пока наиболее правдоподобно выглядела версия с нашествием инопланетян-невидимок. Вот только в природе их не существует. Или их просто никто не видел?

Когда я входил в лабораторный корпус, мой оллком просигналил о поступлении денег. Взглянув на цифры, я почувствовал, что у меня в буквальном смысле слова отвисает челюсть – сумма превосходила годовую зарплату капитана полиции раз примерно в 20. Причём на платеже, пришедшем с личного счёта президента PJN Technologies Сальваторе Маранзано, стояла отметка «аванс – 50%».

Как видно, доктор Хэтуэй и в самом деле была крайне ценным специалистом, раз её босс расщедрился до такой степени, да ещё и заплатил из собственного кармана. Если мне удастся раскрыть это дело, и впрямь можно будет до конца жизни бездельничать на самых роскошных курортах и пить самое лучшее вино в компании самых красивых женщин.

Дело за малым – чтобы обеспечить безбедную старость, мне всего лишь надо найти женщину, которая, если верить местным «сторожевым псам», буквально растворилась в воздухе.

Глава 2

Начиналась та часть моей работы, которая всегда вызывала у меня самые противоречивые чувства, а именно – опрос свидетелей. Я одновременно и любил, и ненавидел этот этап расследования. Мне нравилось знакомиться с новыми людьми. Наверно, это поймёт каждый, кто ощущал себя человеком важным и значимым, когда перелистывал список контактов и видел, как много бизнесменов, чиновников, учёных и прочих нерядовых граждан поделились с ним информацией о себе. Пусть даже большинство из них уже не помнят ни имя, ни внешность того, кому они дали номер своего личного канала связи.

А ненависть объяснялась главным образом тем, что среди множества опрошенных мной редко встречались действительно интересные люди. Да и те при общении с полицейским торопились натянуть на себя парадную маску, которая из-за спешки и волнения, столь обычного у свидетелей преступления или близких жертвы, сидела особенно криво и к тому же быстро слетала от моих вопросов. А то, что под ней скрывалось, как правило, вызывало ещё меньше симпатий.

– Мне понадобятся все записи с этого этажа, – сказал я, пока мы с Энн Джонсон стояли в похожем на шлюз космического корабля помещении, дожидаясь, когда откроется внутренняя дверь. – А лучше со всего корпуса. Или даже комплекса, если это возможно. Видеокамеры, датчики движения и давления, использование пропусков и терминалов вашей внутренней компьютерной системы. Ещё мне нужны досье на персонал корпуса №6. А в идеале – на всех, кто здесь работает.

– Все данные были проанализированы, – ледяным тоном сообщила блондинка, демонстративно не глядя в мою сторону.

– Кем?

– Системой искусственного интеллекта, отвечающей за безопасность комплекса, – так же холодно ответила она.

– И всё же…

Я не успел договорить – засигналил мой оллком. Включив видимый лишь мне голографический экран, я обнаружил, что получил почти семь тысяч файлов. Похоже, в них содержалось всё, что я запросил, и даже больше – девушка отправила мне ещё и результаты анализа, который провела их программа.

– Спасибо, – вполне искренне поблагодарил я её.

– Пожалуйста, – уже голосом скорее нейтральным ответила моя спутница и первой шагнула в недра корпуса №6 после того, как внутренняя дверь наконец открылась.

– Здесь всегда всё так медленно работает? – поинтересовался я, пока стальная плита за нашими спинами неспешно перекрывала проход.

– В этих лабораториях проводятся в том числе и эксперименты с различными микроорганизмами, – объяснила Джонсон. – Поэтому мы вынуждены использовать герметичные шлюзы, многократную обработку воздуха и прочие меры защиты.

– Надеюсь, вы тут не биологическое оружие разрабатываете? – с лёгкой улыбкой спросил я, но ответа не получил.

К нам подошли двое мужчин в лабораторных халатах.

– Позвольте вам представить, – голосом великосветской дамы произнесла специалистка по анализу систем безопасности. – Доктор Грэм Янг. Доктор Кристофер Данч. Они – заместители доктора Хэтуэй. А это – мистер Джон Сэвидж.

Первый учёный оказался высоким тощим типом нездорового вида с кожей цвета старинного пергамента, блеклыми серыми глазами в кровавых прожилках и почти бесцветными, желтовато-седыми волосами. Выглядел он так, словно все силы управления по разработке средств омоложения PJN Technologies были уже не в состоянии помочь ему выглядеть молодым и привлекательным. Одежда висела на нём как на вешалке, будто последние годы жизни он питался исключительно таблетками. Рукопожатие вполне соответствовало внешности – ощущение такое, словно мне на пару секунд приложили к ладони дохлую рыбу.

В противоположность ему Данча можно было принять за звезду культуризма или реслинга. Настоящая гора мышц, распиравших лабораторный халат во все стороны. На среднем пальце правой руки – здоровенный перстень-печатка с драгоценными камнями. Лицо под шапкой густых, угольно-чёрных волос показалось мне смутно знакомым. Однако я никак не мог вспомнить, кого именно он мне напоминает, поэтому решил, что если мы и встречались, то очень давно. Да и сам доктор не выказал ни малейших признаков того, что узнал меня.

На всякий случай я приготовился к сокрушительному рукопожатию, каким спортсмены вроде него обожают приветствовать любого человека, оказавшегося достаточно неосторожным, чтобы вложить в их лапу свою кисть. Но я ошибся – ладонь этого качка оказалась ненамного крепче, чем у его коллеги.

Спустя секунду я понял, что его внешность была всего лишь бутафорией, которую в наши дни специалисты по пластической хирургии готовы соорудить любому желающему, если у него найдется пара чемоданов лишних денег. Судя по тому, сколько президент PJN Technologies готов отстегнуть мне за поиски доктора Хэтуэй, вряд ли он поскупился на приличную зарплату её заместителям. Можно не сомневаться, что Данч потратил большую часть доходов на своё обличье – в отличие от Янга, которого явно не волнует то, что он смотрится дряхлым стариком.

Хотя вряд ли их работодателя волновала наружность сотрудников. Если верить досье, оба учились, стажировались и трудились в самых престижных образовательных заведениях – Гарвард, Йель, Оксфорд, Кембридж, несколько крупных научных центров в Индии и Китае. Тут была своя странность – пропавшая начальница управления биологических изысканий закончила Университет Балтимора и там же долгое время преподавала. А это учреждение и рядом не стояло ни с одним из тех, в которых набирались знаний Грэм Янг и Кристофер Данч.

При этом, как следовало из мельком просмотренных мною личных дел, PJN Technologies заключила контракт с Хэтуэй намного позже, чем с её заместителями. А ведь в корпорациях принято продвигать в первую очередь «старые», уже проверенные кадры – если, конечно, они не успели слишком сильно напортачить в предыдущей должности.

– Энн, счастлив тебя видеть, – радостно сказал поддельный культурист густым приятным баритоном. Вероятно, такой тембр тоже стал результатом хирургического вмешательства. Операции на голосовых связках в последние годы превратились в явление не менее распространенное, чем увеличение груди или подтяжка лица, поскольку людям обычно хочется, чтобы на них не только смотрели, но и слушали.

– Чем можем вам помочь, специалист Джонсон? –скрипучим, как заржавленные петли железной двери, голосом поинтересовался Грэм Янг, не отрывая при этом глаз от меня.

– Мистер Сэвидж – наш новый сотрудник, отвечающий за поиски доктора Хэтуэй, – сообщила им блондинка.

Заместители пропавшей женщины переглянулись.

– Мне надо задать вам несколько вопросов, – привычно произнёс я.

– Мы уже общались со службой безопасности, – проскрипел тощий учёный. В этот момент он походил на огородное пугало, которое по ошибке принесли на ночь Гая Фокса³.

– Причем раз десять, – дополнил его замечание Данч. Жизнерадостность из голоса культуриста выветрилась с поистине ураганной скоростью.

– И всё же, господа, вам придется поговорить со мной, – сказал я.

– Проклятье! – возмутился Янг и посмотрел на старинные наручные часы. Я без труда опознал в них «Ролекс» из чистого золота, отделанный бриллиантами. В наши времена подобная вещица должна стоить целое состояние.

– Это не отнимет у вас много времени, – натренировано солгал я. – А чем больше вы будете спорить, тем дольше продлится наш разговор. К тому же ваше нежелание отвечать на вопросы может навести меня на мысль, что вы что-то скрываете или даже как-то причастны к исчезновению доктора Хэтуэй.

Исследователи снова переглянулись.

«Мне показалось или моя последняя реплика их напугала? – подумал я. – А если так, то чего они боятся?»

– Хорошо-хорошо, – пробормотал Данч. – Мы же не имеем ничего против беседы с вами, просто нам уже надоело раз за разом объяснять одно и то же. Вдобавок сейчас мы ещё и несколько ограничены во времени.

Янг при этих словах вновь взглянул на часы.

– 20 минут максимум, – заявил он.

– Тогда приступим, – предложил я.

– Лучше пообщаемся в моем кабинете, – вымолвил тощий учёный и, не дожидаясь моего согласия, двинулся по коридору.

Его резиденция, конечно, заметно уступала по площади обители президента корпорации Сальваторе Маранзано, но две-три пары вполне смогли бы станцевать в этом помещении вальс. Обстановка была в стиле ультрамодерн: пластик, металл и стекло, изогнутые под такими углами, что на стул страшно даже садиться – уж слишком он походил на что-то среднее между осовремененным орудием средневековых пыток и инопланетным космическим кораблем.

– Приступайте, – распорядился Янг после того, как умудрился устроиться в кресле за своим столом, не получив при этом ни одного ранения.

Я приступил. Вопросы мои были стандартными, а ответы – безрадостными. Заместители доктора Хэтуэй не знали, имелись ли у неё враги, причины исчезнуть, какие-либо проблемы вне работы. Их рассказы ничем не отличались от результатов опроса, который полторы недели назад проводила служба безопасности. Запись этих бесед Джонсон тоже прислала мне на оллком, и в процессе разговора я поглядывал на видимый только мне голографический экран, сравнивая текстовую расшифровку с тем, что излагали мне учёные.

– А с кем общалась доктор Хэтуэй? – задал я вопрос, которого не было в материалах местных следователей.

– Простите? – скрипнул Янг.

– Если врагов у неё не было, то, возможно, были друзья, родственники, просто знакомые, с которыми она могла поболтать.

– Мне об этом ничего не известно, – ответил тощий учёный и снова посмотрел на часы.

– Мне тоже, – сказал Данч и взглянул на Джонсон. Похоже, этот поддельный культурист был в курсе того, что Хэтуэй регулярно общалась со специалисткой по системам безопасности, но по каким-то причинам предпочёл соврать.

– Пять минут, – внезапно произнёс Янг и резко встал. – Можете посидеть в моём кабинете, если хотите. Можете даже его обыскать, но нам надо идти.

– Совершенно верно, – подтвердил второй доктор и тоже поднялся со стула. – Нас ждёт работа.

– Что ж, идите, – не стал упираться я. – Не смею вас задерживать.

Последняя фраза была явно излишней – учёные уже торопились покинуть помещение. Сквозь стену из прозрачного стеклопластика я увидел два вертолёта, которые на небольшой высоте подлетали к зданию. На обычное воздушное такси они походили не больше, чем я на апостола Петра.

– Срочная операция? – с недоумением спросил я оставшуюся со мной блондинку.

– Да, – ответила она, внимательно следя за вертолётами.

– А ваши сотрудники всегда так бойко врут?

Джонсон повернула голову и взглянула на меня.

– Что вы имеете в виду?

– Не притворяйтесь, вы и сами всё прекрасно поняли. Они её заместители, дневали и ночевали с ней в лаборатории, следили за её выступлениями на научных конференциях или, уж как минимум, помогали к ним готовиться, и они не знают, были ли у неё враги.

– Доктор Хэтуэй – человек сдержанный и неконфликтный, – заметила специалистка по системам безопасности таким тоном, каким красивые девушки отказывают парням при попытке познакомиться.

– Да-да. А пост руководителя управления биологических изысканий ей принёс в мешке Санта-Клаус, – с усмешкой сказал я. – Вы не хуже меня должны знать, что за такие должности идут настоящие войны. Правда, обычно подковерные. Но никто не говорит, что вместе с мусором под ковёр нельзя замести чьё-то мёртвое тело. Да и вообще – самые прочные ступеньки карьерной лестницы сложены из трупов конкурентов.

Лицо Джонсон помрачнело. Для своего положения эта дама на удивление непосредственно на всё реагировала.

– Насколько мне известно, доктор Хэтуэй была назначена на пост руководителя управления сразу после прихода в PJN единогласным решением совета директоров, – заявила моя собеседница.

– И за какие заслуги ей выпала такая честь? – язвительно поинтересовался я.

Щёки блондинки слегка порозовели, но ответила она неожиданно спокойно.

– К сожалению, я не знаю. Мне известно лишь то, что она считается настоящим светилом в своей области.

– Вы никогда не спрашивала её, почему все ваши боссы дружно проголосовали за её кандидатуру?

– Нет.

– А она сама об этом не упоминала?

– Нет.

– Досье, которое вы мне передали, полное?

– Да. Я ничего оттуда не удаляла.

– А кто-нибудь, кроме вас? Макгерн, например?

– Насколько я могу судить, нет.

Я вздохнул. Каталог загадок, связанных с исчезновением доктора Хэтуэй, пополнился еще одной: как и почему обычная преподавательница из заштатного университета внезапно заняла очень важный пост в крупнейшей корпорации мира в обход куда более заслуженных сотрудников? Да ещё и с единодушного одобрения совета директоров, что в таких больших организациях случается далеко не каждый день.

«Как видно, её появление в PJN Technologies было столь же таинственным, как и исчезновение, – подумал я. – Не окажется ли так, что конец пути полностью предопределён его началом?»

Заодно я мысленно переместил Грэма Янга и Кристофера Данча на верхние позиции своего предварительного списка подозреваемых. Обычный мотив подчинённых – продвинуться благодаря исчезновению босса, в их случае должен быть намного сильнее, поскольку Хэтуэй обошла их при назначении на должность.

– Обыскивать кабинет будете? – поинтересовалась Джонсон, устав ждать от меня следующего вопроса.

– Если бы здесь было что искать, мне бы точно не предложили провести обыск, – ответил я.

Опытные люди знают, что всё тайное рано или поздно становится явным, а потому не стараются что-либо спрятать от любопытных глаз. Никогда не держи свой секрет в секрете, и тогда никто не догадается, что это был твой секрет. К тому же к обыску я ещё не готов, поскольку и сам не очень-то представлял себе, что рассчитываю найти. Вряд ли Янг хранит череп своей начальницы в ящике своего письменного стола. Да и под присмотром специалистки по системам безопасности мне точно не хотелось копаться в его вещах.

– Осмотрим лучше кабинет доктора Хэтуэй, – предложил я.

– Следуйте за мной, – сказала Джонсон.

Резиденция пропавшей женщины находилась в конце коридора. Помещение оказалось несколько больше, чем обитель её дряхлого заместителя, с двумя стенами из прозрачного стеклопластика вместо окон. Третью стену сплошь закрывали полки с настоящими бумажными книгами. В наши времена такие вещи стоят очень дорого.

Присмотревшись, я понял, что здесь находится целое состояние – хотя все тома выглядели как новые, изданы они были очень давно. На пустом, стерильно-чистом столе лежали ещё два – «Остров доктора Моро» Герберта Уэллса слева и его же «Война миров» справа. Судя по шрифту, их напечатали задолго до того, как космические перелеты из фантастики превратились в обыденность.

– Доктор Хэтуэй коллекционировала книги? – спросил я.

– Да. Она постоянно участвовала в аукционах книгочеев. Это, – блондинка указала рукой на томики на столе, – её последние приобретения. А это, – она ткнула пальцем в толстый фолиант на полке в центре, – предпоследнее. Первое англоязычное издание «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова со статьями исследователей его творчества и комментариями переводчиков.

– Надеюсь, ей не пришлось ходить на бал к Сатане, чтобы заполучить эту книгу? – решил я пошутить и одновременно продемонстрировать, что произведение мне знакомо. Однако Джонсон даже не попыталась имитировать улыбку.

– Естественно, у неё случались конфликты с другими библиофилами, – сказала она. – Но ничего серьезного. Во всяком случае, ничего такого, что можно было бы расценить как реальную угрозу.

Я притворно кивнул в знак согласия. Коллекционирование свойственно почти всем – разница лишь в том, что вам доступнее: красивые женщины, старинные вина, сэлфи с морских курортов, древние марки или крышечки от пивных бутылок. Хороший, а для некоторых единственный способ повысить себе самооценку – «посмотрите, сколько всего я смог собрать или попробовать». Этим грешат даже серийные убийцы, которые очень часто оставляют себе что-нибудь на память о своих жертвах – вплоть до их трупов.

Подавляющее большинство коллекционеров, конечно, куда безобиднее маньяков, но это вовсе не означает, что они безопасны. Если вы наступите им на больное место, например, раскритикуете их собрание обёрток от конфет или картин австрийских экспрессионистов начала ХХ века, либо, что ещё хуже, перехватите экспонат, за которым они долго охотились, то иные профессиональные душегубы будут выглядеть на фоне таких собирателей редкостей довольно милыми и гуманными созданиями. Впрочем, то же самое можно сказать про любого человека, на самолюбии которого слишком долго топтались окружающие.

– Доктор Хэтуэй рассказывала вам об этом своём увлечении? – спросил я.

– О, да, – неожиданно оживлённо ответила Джонсон. – Она показывала мне все книги, которые приобретала. Я даже читала многие из них. Доктор Дже… Доктор Хэтуэй обожала старинную фантастику – примерно до 1970-х годов. И покупала всегда только первые издания. Ещё она очень любила мировую классику – Шекспир, Диккенс, Гёте, Бальзак, Стендаль, Толстой, Достоевский, Чехов, Булгаков, Ремарк. Она мечтала собрать все первые издания всех их книг. На английском, разумеется.

Я посмотрел на полки и попытался представить, сколько сейчас может стоить на аукционе первое печатное издание какой-нибудь из трагедий Шекспира. Сумма получалась астрономическая. Поэтому я передвинул ещё выше в списке подозреваемых заместителей пропавшей женщины Грэма Янга и Кристофера Данча – ради зарплаты, на которую начальница управления могла покупать такие книги, многие люди готовы уничтожить весь преподавательский состав всех американских университетов, а не одну выскочку из Балтимора. Но это ничем пока не доказанное предположение не отвечало на все остальные вопросы, и в первую очередь на самый главный – куда подевалась сама доктор Хэтуэй. Или хотя бы её труп.

Проформы ради я заглянул в стенной шкаф для одежды, в котором обнаружил лишь женский брючный костюм и пару простеньких туфель с низким каблуком и заостренным жёстким носком. Зашёл в пристроенную к кабинету ванную комнату, где не оказалось вообще ничего. Порылся в ящиках стола – из интересного там отыскался только рабочий блокнот. Большая часть страниц была исписана карандашом – совершенно непонятное мне скопище цифр и букв.

– Доктор Хэтуэй любила делать пометки во время своих экспериментов, – ответила Джонсон на мой не заданный вопрос.

Я пролистал находку и замер. На последних страницах раз 40 или 50 повторялась одна и та же фраза. Написано было на латинице, язык казался знакомым, но понять смысл я не смог.

– Surge a mortuis sub Manu Domini, – произнесла специалистка по системам безопасности, даже не заглядывая в блокнот. – Это на латыни.

– И как это переводится?

– Восстань из мёртвых под Рукой Господа.

Я почесал затылок.

– Доктор Хэтуэй была человеком религиозным?

– Вовсе нет. Она была атеисткой, хотя взгляды свои не афишировала.

– Почему?

– Просто считала, что верить или не верить во что-либо – личное дело каждого.

– Тогда к чему это? – Я ткнул пальцем в блокнот. – Судя по тому, сколько раз она это написала, для неё это что-то значило.

– Я не знаю, – после небольшой паузы призналась Джонсон. – Эти строчки – последние, следовательно, доктор Хэтуэй написала их непосредственно перед исчезновением.

– Тогда маловероятно, что они никак не связаны с произошедшим, – сказал я, копируя страницы в память оллкома.

Положив блокнот на прежнее место, я посмотрел сквозь прозрачную стену в небо, словно пытался найти там объяснение странной фразе на латыни. Пока только её и можно было назвать зацепкой, да и то с очень большой натяжкой. Даже сколько-нибудь логичную или правдоподобную версию того, как женщина могла бесследно исчезнуть из здания, где каждый метр каждого помещения находится под наблюдением, придумать не удавалось.

Кабинет начальницы управления биологических изысканий просматривался во всех направлениях. Мой намётанный глаз сразу же засёк, что здесь установлено три видеокамеры, причём одна из них – прямо над рабочим столом пропавшей. Покопавшись в присланных мне файлах, я без труда нашёл запись, сделанную примерно за 12 часов до того, как служба безопасности забила тревогу. На ней доктор Хэтуэй сидела в кресле, подперев левой рукой голову, и что-то небрежно царапала в своём блокноте. Увеличив изображение, я смог прочитать ту самую фразу, многократно повторявшуюся на последних страницах.

Быстро промотав записи, я выяснил, что после этого исследовательница несколько раз то выходила из своей резиденции, то возвращалась обратно, иногда вновь садилась за стол и писала непонятные мне буквы и цифры. Просмотрев ещё несколько файлов, я обнаружил, что каждый раз женщина направлялась в лабораторию №11, которая размещалась всего в нескольких метрах от её кабинета. Неожиданно изображение пошло рябью – настолько сильной, что разглядеть сквозь неё хоть какие-то детали размером меньше слона не представлялось возможным.

– Что за чёрт? – спросил я скорее сам себя.

– Если вы об ухудшении сигналов с видеокамер, то это помехи от работы некоторых приборов в лаборатории №11, – сказала Джонсон. – Иногда такое бывает.

– Чем там занимаются?

– Изучают воздействие высокочастотных излучений на органы живых существ. Это одно из направлений исследований доктора Хэтуэй.

– А она знала…

– О том, что электромагнитные волны нарушают работу систем наблюдения? – перебила меня блондинка. – Об этом известно всем. По крайней мере, сотрудникам корпуса №6 точно. Но в таком режиме установки запускают крайне редко и очень ненадолго. Да и действуют они только на следящие устройства, находящиеся поблизости. В самой лаборатории в то время, когда исчезла доктор Хэтуэй, находилось шесть человек, включая Кристофера Данча. И они ничего не видели.

Я поднял данные о перемещениях пропуска пропавшей. В него, помимо идентификационного чипа, был встроен ещё и навигатор, сигналы с которого фиксировались специальными приборами, установленными у каждого входа. С одной стороны, очень удобно – все двери сами распахнутся перед вами, если, конечно, у вас есть право войти в них, а с другой стороны, корпоративный Большой Брат будет знать о каждом вашем шаге. Вдобавок без пропуска любой человек в этом здании окажется примерно в таком же положении, как и муха в куске янтаря.

Информация, предоставленная службой безопасности, подтверждала, что в последний раз свой офис доктор Хэтуэй покинула за три часа до того, как охрана забила тревогу, по дороге в лабораторию завернула в женский туалет, хотя делать ей там было нечего, поскольку все нужные удобства имелись при её кабинете. После этого ни одна дверь перед ней больше не открывалась. Установки электромагнитного излучения, судя по отчетам охраны и самих учёных, в тот день запускали дважды: в первый раз примерно за 12 часов до исчезновения, во второй – как раз за три.

– Пропуск доктора Хэтуэй обнаружили?

– Да. В дамской комнате.

Пришлось посетить это помещение, которое находилось почти напротив лаборатории №11. Конечно же, с нулевым результатом. За полторы недели здесь минимум десяток раз успел пройтись робот-уборщик, так что если какие-то следы и были, то их давно уничтожили. К тому же служба безопасности в своём отчете указывала, что женский туалет неоднократно осматривали, но не обнаружили ничего подозрительного, кроме пропуска, брошенного в ближайший ко входу унитаз.

«Какая-то тайна запертой комнаты в худшем её виде, – мрачно подумал я, вернувшись в кабинет Хэтуэй и вновь уставившись в небо, словно оно могло подсказать мне отгадку. – Как можно исчезнуть отсюда незаметно для всевидящего ока местного Большого Брата?»

Допустим, докторша вышла из своего кабинета, когда в лаборатории включили установку. А дальше? Достаточно отойти на десяток шагов, и вот уже повсюду камеры и датчики, работающие в нормальном режиме, поскольку до них электромагнитные волны не достают. Но пропавшей женщины ни на одной записи нет. Да и как бы она вообще смогла сделать хоть шаг без пропуска? По чужому ей выбраться из здания не удалось бы – служба безопасности сразу же засекла бы это.

В этот момент чуть ли не в нескольких метрах от нас пролетели те самые вертолёты, которые недавно приземлялись на крышу здания, а теперь, как видно, отправились в обратный путь. С такого расстояния я без труда рассмотрел на их бортах опознавательные знаки службы исполнения наказаний министерства юстиции.

– А что здесь делают тюремные вертушки? – спросил я, проводив их взглядом.

– У PJN контракт с правительством, – сообщила мне Джонсон. – В соответствии с законом об искуплении.

– Что?.. – изумился я. – Вы хотите сказать?..

– Да.

Я помолчал пару секунд.

– То есть приговорённых к смертной казни после приведения приговора в исполнение привозят сюда для разделки?

– Мы предпочитаем не использовать такие выражения, – заявила блондинка, поморщившись точь-в-точь как президент корпорации Маранзано. – Но в целом вы правы – после казни ультразвуком тела доставляют в наши лаборатории для извлечения органов ради последующей трансплантации либо проведения медицинских экспериментов. Сегодня вертолётов два. Значит, восемь трупов. Обычно на одном вертолёте перевозят не больше четырёх.

Теперь понятно, куда так торопились заместители пропавшей женщины. Пригодные для пересадки части человеческих тел долго не хранятся.

– А доктор Хэтуэй участвовала в этих… операциях?

– Лично – нет. Но иногда отправляла Данчу заказы на органы, необходимые для ее исследований.

«Ну и дела, – подумал я. – Не в этом ли разгадка? Что, если пропавшего доктора прикончил кто-то из родственников казнённых? Но как бы этот человек попал в здание? А может, всё куда проще – Янг или Данч, или они вместе укокошили её, а потом разделали? Тогда понятно, почему никто не может найти Хэтуэй или хотя бы её труп».

Джонсон словно прочитала мои мысли.

– Все операции тщательно контролируются. Каждое тело и каждый извлеченный из него орган проходят неоднократный ДНК-контроль, чтобы пациенты получали только полностью совместимые трансплантаты. Кроме того, после исчезновения доктора Хэтуэй мы самым тщательным образом проверили все записи с видеокамер, а также сами операционные, боксы для перевозки органов и отходы. Так что если вы думаете, что её убили и затем, как вы выражаетесь, разделали, то вы ошибаетесь. Поверьте, такого быть не могло.

Глава 3

– Что ж, – сказал я. – Здесь я увидел достаточно. По крайней мере, на какое-то время впечатлений хватит. Теперь мне хотелось бы осмотреть дом доктора Хэтуэй.

– Зачем? – поинтересовалась Энн Джонсон

– Хочу увидеть, как она жила.

На самом деле я надеялся, что обыск в жилище пропавшей женщины поможет мне хотя бы понять, похитили её или же она сбежала сама. А потом, скорее всего, придется вернуться в PJN и как следует потрясти местных «сторожевых псов». Что бы на самом деле не случилось с начальницей управления, вряд ли она могла исчезнуть без содействия кого-то из охранников, и, вероятно, не самого низкого ранга.

– Жила она в основном здесь, – объяснила мне блондинка.

– Да, я уже понял, что работа была для неё всем, но…

Я замолчал, потому что моя собеседница широким шагом направилась к выходу.

– Вы куда?

– В гараж. Или вы рассчитываете силой мысли перенестись отсюда в дом доктора Хэтуэй? А напоминать мне, что вас нанял лично президент корпорации мистер Маранзано, не надо – я об этом пока не забыла и готова во всём сотрудничать с вами.

Чтобы попасть в поземный паркинг, нам пришлось вернуться из корпуса №6 в центральное здание комплекса, пройти все контрольные посты охраны и спуститься на лифте в подвал. Там нас вновь встретили сторожа, видеокамеры и датчики движения. Похоже, в здании PJN Technologies даже муха не осталась бы незамеченной. Однако доктору Хэтуэй это всё же удалось.

От безрадостных мыслей меня немного отвлекла машина, к которой подошла моя спутница. Здоровенный джип, причём, судя по толщине стекол и некоторым другим признакам, оснащённый бронезащитой высшего уровня. Такой автомобиль уместен в кортеже главы государства, но никак не в качестве транспорта для специалистки по анализу систем безопасности. Оставалось лишь предположить, что её занятия куда опаснее, чем могло показаться на первый взгляд.

Нам пришлось проехать ещё через три контрольных пункта – непосредственно перед выездом из гаража, сразу после него и на воротах в высокой стене, окружавшей комплекс PJN Technologies. Все охранники были при оружии и бдительно следили за каждым входящим и выходящим. Впечатление такое, словно в центральном офисе корпорации собираются отражать атаку десантной дивизии, а то и всего корпуса морской пехоты США. Системы противовоздушной обороны для отражения гипотетического налёта управляемых террористами дронов вносили последний штрих в картину готовой к обороне крепости.

По дороге я принялся рассуждать о литературе в надежде под каким-нибудь предлогом вывернуть беседу на взаимоотношения Хэтуэй и Джонсон. Судя по её оговорке, когда она чуть не назвала доктора просто по имени – Джейн, их связь отнюдь не была такой поверхностной, какой её пыталась изобразить моя спутница. Следовательно, нельзя исключать соучастие блондинки в побеге, который я пока не торопился вычеркивать из списка версий. Или же специалистка по безопасности могла знать о причинах, подтолкнувших исследовательницу улизнуть, гораздо больше, чем говорит.

Но мой план с треском провалился. Девушка с легкостью переходила с Ремарка и Хемингуэя на Достоевского и Толстого, с них – на Диккенса и Теккерея, вспоминала даже самые малоизвестные их произведения, о которых я никогда и не слыхал, цитировала тексты давно умерших авторов чуть ли не целыми страницами. Уже через несколько минут у меня сложилось стойкое ощущение, что я очутился в обществе профессора-литературоведа, каковой является настоящим фанатиком своего дела и чью лекцию просто невозможно прервать.

– Приехали, – внезапно объявила моя собеседница, оставив в покое изложение теории математического анализа стихов какого-то Маяковского.

– Доктор Хэтуэй жила здесь? – на всякий случай уточнил я, выходя из машины.

– Именно.

Дом особого впечатления не производил. Единственными его достоинствами являлось то, что он находился в не самой худшей части города и был украшен нарисованным краской из баллончика логотипом PJN Technologies. А в остальном – обычная двухэтажная коробка из армированного пластика, какие возводили в 2040-х годах по госпрограмме обновления жилого фонда. Соседние строения выглядели ничуть не лучше. Либо все свои деньги доктор Хэтуэй тратила на старинные книги, либо ей было просто плевать на то, где квартировать, так же, как ее заместителю Грэму Янгу плевать на собственную внешность.

Джонсон нажала на сенсор своего оллкома, активируя электронный ключ, и входная дверь распахнулась перед нами.

– Оставь надежду всяк сюда входящий, – пробурчал я.

– О, вы читали «Божественную комедию»?

– Да, – солгал я, решив не уточнять, что на самом деле моё знакомство с этим произведением ограничивается несколькими фразами в сборнике цитат.

Самое подходящее выражение для описания жилища доктора Хэтуэй – спартанская безликость. Простенькая мебель из дешёвого магазина, стандартный набор бытовой техники, и всё. Ни картин или фотографий на стенах, ни ковров на полу, ни кошки, ни хотя бы горшка с кактусом. Ничего лишнего. Даже книг почти не видно – лишь несколько штук на столе в гостиной. Причём сразу было заметно, что они – вовсе не из коллекции исчезнувшего учёного. Современного вида томики в мягкой обложке.

Я перебрал их. «Первый этап купирования абстинентного синдрома у героинозависимых лиц», «Психологическая реабилитация наркоманов», «”Ломка” и её влияние на психическое состояние пациента», «Нетрадиционные методы лечения наркозависимых».

– Доктор Хэтуэй проводила какие-либо исследования, связанные с наркоманией? – спросил я.

– Насколько я знаю, нет, – помедлив секунду, ответила Джонсон.

Под книгами обнаружилось два листка бумаги. Один содержал лишь столбцы цифр. Мне они ни о чём не говорили. Второй оказался распечаткой заявки на участие в аукционе, на котором должны были выставить первое американское издание «Человека-невидимки» Герберта Уэллса. Судя по дате, доктор Хэтуэй зарегистрировалась на аукционе за четыре дня до того, как обнаружилось её исчезновение, то есть накануне своей последней поездки в лабораторию.

Название книги вызывало неприятные ассоциации. Словно пропавшая женщина на прощание поиздевалась над теми, кто будет пытаться её найти. Интересно, «Война миров» того же Уэллса случайно оказалась на столе Хэтуэй в её кабинете или это тоже какой-то намёк? А как насчёт «Мастера и Маргариты»? Подумав об этом, я поймал себя на мысли, что начинаю впадать в состояние, похожее на паранойю, из-за избытка вопросов и жесточайшего дефицита ответов.

Я показал бумагу блондинке и спросил:

– Вы проверяли заявку?

– Разумеется. Стартовый взнос внесён со счёта доктора Хэтуэй, а для регистрации использован её идентификатор, – холодно ответила девушка. – То, что мы всё оставили так, как было, не означает, что мы не сделали свою работу на должном уровне.

– Простите. Я не хотел вас обидеть, – неожиданно для самого себя пробормотал я, хотя изначально собирался указать на одно немаловажное обстоятельство – если бы служба безопасности PJN Technologies сделала «свою работу на должном уровне», то их президенту не пришлось бы нанимать меня.

– Извинения приняты, – произнесла моя спутница и впервые за всё время нашего знакомства улыбнулась. Но уже через секунду её лицо вновь стало серьёзным и сосредоточенным.

Что ж, похоже, доктор Хэтуэй и в самом деле жила на работе. Даже её коллекция старинных книг хранилась там. Хотя это было объяснимо – стоили они целое состояние, а из дома, оснащённого не самой сложной системой безопасности, своровать их явно проще, чем из охраняемого, как крепость, комплекса корпорации. Правда, оттуда, судя по всему, украли саму владелицу антикварной библиотеки.

Я пролистал лежавшие на столе книги. Между страниц ничего не обнаружилось, хотя некоторые строки кто-то подчеркнул карандашом. Зато на форзаце одной из них стоял экслибрис «Личная библиотека доктора Гилберта Грэйна».

– Кто такой доктор Гилберт Грэйн? – спросил я.

– Сейчас уточню, – отозвалась Джонсон и спустя несколько секунд проговорила: – В корпорации он не работает. Отправлю общий запрос.

– Не надо. Я сам этим займусь, когда закончу здесь, – сказал я, отложив книгу в сторону.

«Неужели у пропавшего ученого всё же был друг, о котором не знали в службе безопасности PJN? – подумал я. – Маловероятно. Хотя чего в жизни не бывает?»

Мой взгляд упал на единственную вещь, которая выбивалась из спартанской обстановки гостиной. На дальней стене висела большая, ярко раскрашенная мишень для дартс. Не похоже, что кто-то хоть раз использовал её по прямому назначению – дротиками были приколоты толстые пачки листов бумаги разного цвета и размера.

«Гореть тебе в адском огне, тварь», «Аллах покарает нечестивицу» и ещё много прочего в том же духе. Судя по выражениям, встречавшимся в письмах, доктору Хэтуэй отправляли подобные послания представители по меньшей мере десятка различных религий и конфессий, а также разного рода экологические активисты, чья корреспонденция по смыслу и подбору выражений не слишком отличалась от сочинений верующих.

– Мы это видели и сняли копии, – заявила моя спутница раньше, чем я успел открыть рот.

– Почему-то я не обнаружил их в досье доктора Хэтуэй, – буркнул я, продолжая перебирать анонимки.

– Они находятся в общем файле «Внешние угрозы». Я предоставлю его, однако это ничего вам не даст. Мы отрабатываем все подобные письма по мере поступления. Большинство отправителей – вполне безобидные граждане, хотя и раздражённые тем, что исследования доктора Хэтуэй нарушают их религиозные догмы или прочие убеждения.

– А меньшинство? – поинтересовался я.

– Мы проверили всех, – отрезала Джонсон. – Никого из них не было поблизости от комплекса, когда пропала доктор Хэтуэй. А попасть внутрь они тем более не могли.

«Ещё одна перспективная версия отправляется в мусорную корзину», – подумал я и приколол обратно все анонимки, кроме двух. В одной говорилось о богохульстве и сотворении кумира. Эти преступления доктор Хэтуэй совершила, заявляя, что благодаря её изобретениям человек обретёт божественную силу. В другой учёного обвиняли в том, что её открытия ускоряют начало всемирной экологической катастрофы, которая погубит род людской.

Под текстами этих писем стояли приписки почерком пропавшей. Как бы в ответ на первое послание она нацарапала: «однажды Человек превзойдет самого Бога, но только после того, как мёртвый восстанет под Рукой Господа». Под вторым была похожая фраза: «Что бы ни случилось, мёртвый восстанет под Рукой Господа». И как прикажете понимать этот бред?

Спальня выглядела ещё более безликой, чем гостиная. Я не обнаружил ни малейших признаков того, что у доктора Хэтуэй была интимная жизнь. Хотя обычно даже у совершенно одиноких людей можно найти немало интересного под кроватью или в других укромных местечках. Либо пропавшая женщина в самом деле существовала исключительно ради работы, либо предпочитала предаваться плотским радостям вдалеке от дома.

Это, в общем-то, было понятно – она не могла не знать, что постоянно находится «под колпаком» службы безопасности корпорации. Когда живёшь в стеклянном доме, лучше не доставать свои грехи из кармана. Хотя возможно и другое объяснение – исследовательница заранее подготовилась к своему исчезновению и уничтожила весь компромат, поскольку понимала, что её жильё обязательно обыщут сверху донизу.

В шкафу в спальне обнаружилось два брючных костюма, точно таких же, как в рабочем кабинете. Там же стояли две пары одинаковых туфель. В ванной я нашёл только зубную щетку, старинную расчёску с несколькими короткими светлыми волосами, застрявшими меж зубцов, да пару флаконов с жидким мылом и гелем для душа. Ни духов, ни кремов, ни хотя бы предметов дамской гигиены.

Такие спальни и ванные мне редко приходилось видеть даже в квартирах самых убеждённых холостяков-мужчин. А для женщины, пусть и закоренелого трудоголика, подобный образ жизни – это и вовсе что-то фантастическое. Или же я просто ничего не понимаю в психологии прекрасной половины человечества.

Следов взлома я не заметил, поэтому вряд ли кто-то мог украсть одежду и косметику доктора Хэтуэй, не говоря уж о том, что ни один человек в своём уме не рискнул бы влезть в дом с логотипом корпорации на фасаде, да ещё ради такой грошовой добычи. Если же она сбежала, то тащить с собой вещи ей точно не имело смысла, за исключением разве что шкатулки с драгоценностями.

Деньги начальница управления биологических изысканий держала в PJN Bank, который по первому же запросу прислал на мой оллком информацию о её счетах. Судя по этим данным, она и впрямь не тратила ни цента на платья, украшения и духи. По крайней мере, с тех пор, как начала работать в корпорации.

Никакого движения средств ни перед её исчезновением, ни после \ не наблюдалось. Так что или она улизнула только с тем, что было у неё в карманах, и о ней, возможно, позаботился кто-то другой, например, Гилберт Грэйн, или эта женщина действительно стала жертвой преступления, о котором до сих пор ничего не известно.

На кухне обнаружился солидный запас продуктов длительного хранения. Считав оллкомом чипы на упаковках, я узнал, что куплены они за три дня до пропажи доктора Хэтуэй, то есть непосредственно перед тем, как она в последний раз отправилась на работу. И это тоже можно было трактовать как угодно: либо с ней и в самом деле случилось что-то непредвиденное, либо она тщательно подготовилась к своему уходу со сцены, попытавшись создать впечатление, что вовсе и не собиралась исчезать.

Все остальные помещения в доме оказались пустыми. Судя по толстому слою пыли, в них очень давно не заходил даже робот-уборщик, скучавший в углу кладовки под лестницей на второй этаж. В его памяти не нашлось ничего интересного. У противоположной стены помещения лежал набор альпинистского снаряжения, которым тоже не пользовались много месяцев. Это вполне соответствовало тому, что я видел – у исчезнувшей исследовательницы на последних видеозаписях кожа была настолько бледной, что казалась совсем белой, как у человека, который очень давно не бывал на свежем воздухе.

Стоя в гостиной рядом со специалисткой по безопасности, я мысленно признался сам себе, что более бесполезного для дела обыска ещё никогда не проводил. От него у меня только прибавилось загадок. Даже в таком простом вопросе – сбежала доктор Хэтуэй по собственной воле или стала жертвой неких злоумышленников – ясности не прибавилось ни на йоту. И в то же время я испытывал странную уверенность, что обязательно найду все ответы.

– Ладно, поехали, – сказал я и направился к выходу.

Всё произошло очень быстро. Мы как раз шли от дома к машине Джонсон, когда стоявший в квартале от нас автомобиль внезапно сорвался с места. Я увидел опущенные до предела стёкла окон справа и бросился на идущую впереди меня блондинку за секунду до того, как на свет божий показались нацеленные на нас стволы.

Мы ещё падали, когда загрохотали выстрелы.

Пули с визгом рикошетировали от бронированного джипа, рвали стены дома и вставленный в окна прозрачный пластик, ошмётки которого сыпались на нас. Пистолета у меня не было, поэтому единственное, что я мог сделать – продолжать лежать на асфальте дорожки, закрывая собой свою спутницу. Хотя разумной эту тактику не назовёшь – выпущенные практически в упор пули из такого мощного оружия продырявили бы насквозь нас обоих.

Стрельба продолжалась несколько секунд, а затем машина нападавших унеслась прочь.

Я ещё с минуту продолжал лежать неподвижно. Не исключено, что автоматчики вернутся или же они оставили кого-то для завершения работы, поэтому попытка встать или хотя бы поднять голову вполне могла обернуться не предусмотренными природой отверстиями в этой самой голове. Но всё было тихо.

Осмотревшись по сторонам, я осторожно поднялся. Огляделся еще раз и собрался было протянуть руку Джонсон, но она уже вскочила на ноги без моей помощи.

– Вы что, забыли оплатить защиту?! – рявкнул я на неё.

– Сейчас проверю, – совершенно спокойно ответила блондинка, активируя прикрепленный к её руке сенсор оллкома.

Приходя в себя, я осмотрелся уже более внимательно. Автомобиль специалистки по безопасности хоть и пострадал, но все попадания выдержал, что подтверждало мою догадку о высшем уровне бронезащиты. Собственно, это нас и спасло – джип оказался между нами и нападавшими, которые поленились выйти из своей машины и закончить дело.

Но уже через секунду я понял, что убийство, возможно, вообще не входило в их планы – большая часть пуль угодила в дом. Армированный пластик, в отличие от броневика Джонсон, против огнестрельного оружия не устоял. Весь фасад был изукрашен дырами, в которые я легко мог бы засунуть большой палец.

– Серьёзные стволы, – произнёс я, сделав пару шагов к зданию, чтобы рассмотреть его «ранения».

– Безоткатные штурмовые винтовки специального назначения «Аркон» четвертой модели, – пробормотала моя помощница, не отрываясь от своего оллкома.

Я резко повернулся к ней и спросил:

– Откуда вы знаете?

– Характерный звук и ещё более характерная форма дульного тормоза, – ответила блондинка всё с тем же ледяным спокойствием.

– Вы успели рассмотреть форму дульного тормоза?

Она ничего не сказала, лишь бросила на меня короткий, как выстрел, взгляд, который словно говорил: «Вы что, сомневаться изволите?»

– Редкое оружие, – заметил я.

«Аркон-4» выпускались в очень ограниченном количестве исключительно для «полярных медведей» – группировок наёмников, которые на протяжении нескольких лет вели настоящие войны за ресурсы в Арктике после того, как таяние льдов сделало рентабельной их добычу. Официально, конечно, ни одна страна в этих сражениях участия не принимала – только боевики, чей «труд» щедро оплачивали заинтересованные в лицензиях на добычу полезных ископаемых корпорации. Вероятность того, что подобное оружие может попасть в руки уличных банд, была равна примерно нолю.

– Вы давно работаете в PJN Technologies? – спросил я.

– Это имеет какое-то отношение к делу?

– Просто интересно.

– Четыре месяца.

«Ничего себе карьера – проработать в корпорации четыре месяца и стать главным специалистом по анализу систем безопасности», – подумал я.

– А до этого?

– А до этого я училась.

«Однако… – мысленно поразился я. – Десять лет на школу, пять на колледж. Даже если добавить пару лет на повышение квалификации и стажировку, получается, что ей и в самом деле максимум 25 лет, а скорее и того меньше. По нынешним временам если не девочка, то довольно юная девушка. В таком возрасте и в такой должности? Фантастика! И ведь непохоже, что её пристроил кто-то из боссов, чтобы занять каким-нибудь делом свою любовницу. На подобные посты сексапильных дурочек не назначают. Тут работать надо. Но интереснее другое. В каком колледже её обучали премудростям опознания оружия по форме дульного тормоза? Да ещё настолько редкого, как «Аркон-4»? И что за школу она закончила, если после внезапного нападения, в котором мы едва не погибли, с таким ледяным спокойствием копается в своём оллкоме?»

– Согласно информации нашей бухгалтерии, все контракты с охранными компаниями в данном районе оплачены своевременно и в полном объёме, – проинформировала меня Джонсон.

В переводе с корпоративного языка на человеческий это означало, что PJN Technologies без задержек перечисляла деньги местным бандитам, покупая неприкосновенность для своих сотрудников и их имущества. Именно поэтому на жилище доктора Хэтуэй был нарисован логотип её работодателя – чтобы все здесь знали, что дом и его хозяйка находятся под защитой.

Система эта начала складываться ещё в 2030-х годах, когда роботизация и развитие искусственного интеллекта оставили без работы миллиарды людей по всему миру. Конечно, тот же технический прогресс обеспечил им «безусловный доход», но выплаты были невелики, так что «избыточные трудовые ресурсы», как их называли экономисты, получили массу свободного времени и почти нищенское существование, из которого вырваться удавалось лишь немногим. А когда человеку не к чему стремиться, он начинает искать, куда бы спрятаться от беспросветно-серой действительности.

Некоторые с помощью искусственного интеллекта снимают фильмы с «участием» давно умерших актеров или придумывают разнообразные игры, чтобы убить время, но большинство предпочитает способы побега попроще – алкоголь и наркотики. Проблема в том, что всё это стоит денег. К тому же сильнодействующие вещества по рецепту в аптеке не получишь. Поэтому количество преступлений взлетело до уровней, невиданных даже во время смут и революций, а наркоторговля расцвела самым пышным цветом за всю историю человечества.

Суперкорпорации, возникшие после Великой Экономической Катастрофы и Эпохи Волнений в тех же 2030-х, вполне могли бы справиться с этой проблемой. Но не пожелали, поскольку это требовало больших расходов, усилий и риска. В результате они пошли по пути наименьшего сопротивления – просто платили гангстерам за защиту, подписывая вполне официальные договоры с подставными фирмами, которыми обычно владели какие-нибудь родственники очередного главаря. Это было куда проще и дешевле, чем приставлять охрану к домам своих сотрудников и оборонять офисы и предприятия от налётов или обстрелов вроде сегодняшнего.

– Кому на районе вы башляете? – спросил я.

– У нас заключены контракты с четырьмя охранными компаниями.

– Фиксач?

– Да, вознаграждение фиксированное.

Если говорить по-человечески, то это означало, что PJN Technologies заключила соглашение о неприкосновенности с несколькими криминальными группировками, между которыми делила строго определённую сумму. Те, кто не справлялся со своими обязательствами, теряли контракт, а деньги перераспределялись между остальными.

– Каким бандам вы платите? И давайте уже без вашего эзопова языка.

– «Демоны с Десятой улицы», «Убийцы с Кей-стрит», «Парковые палачи» и «Пятьдесят пятый батальон Белых Акул», – тут же перечислила местных «партнёров» корпорации Джонсон.

– Никаких косяков?

– Нет, причин для пересмотра контрактов не было.

– А тёрки с другими бригадами? Кто-то пытался переделить пирог?

– Нам о каких-либо конфликтах ничего не известно. А даже если бы что-то такое и было, какое отношение это имеет к нам?

– Вы правы, – согласился я.

При «фиксаче» заказчика не интересует, кто именно получит деньги. Есть определённая сумма, причитающаяся местным преступникам за безопасность, а всё остальное решают сами гангстеры между собой. Если бы какие-нибудь бандиты попытались отобрать у конкурентов контракт на охрану, они бы никогда не рискнули стрелять по дому сотрудницы PJN Technologies, потому что нарушителям спокойствия объявили бы войну все шайки, которым платит корпорация. А если бы кто-то из них этого не сделал, то их контракт просто перешёл бы к другой группировке.

– Кстати, спасибо, – произнесла вдруг девушка и начала правой рукой отряхивать свой брючный костюм. – Если бы не вы, они могли бы ранить меня. Или даже убить.

– Всегда рад помочь, Энн, – машинально отозвался я, не сразу заметив, что впервые назвал блондинку по имени. В моих мозгах крутилось сразу несколько мыслей, и одна из них заключалась в том, что моя спутница среагировала на автомобиль бандитов на долю секунды раньше меня. Я не столько опрокинул её на землю, сколько упал на неё. То есть она в придачу ко всему ещё и чертовски наблюдательна, а её реакция даже быстрее моей.

– Вы настоящий джентльмен, Джон, – после паузы добавила специалистка по безопасности и улыбнулась.

Я в ответ изобразил легкий поклон. С неё сейчас можно было рисовать картину под названием «Безмятежность». А у меня после обстрела ещё пульс не пришёл в норму.

– Что мы имеем? – помолчав, спросил я сам себя. – Действия нападавших имеют все характерные признаки гангстерского налёта, причём в «воспитательных целях», иначе они бы вышли из машины и прикончили нас. Но перед местными группировками у вас долгов нет, обстреливать дома ваших сотрудников бессмысленно, да и «Аркон-4» слишком редкое и серьёзное оружие, чтобы уличные бандиты смогли его заполучить и тем более решились использовать для такого мелкого дела. Наконец, дом, который они обстреляли, принадлежит доктору Хэтуэй, таинственно пропавшей прямо из вашего центрального офиса.

В процессе моего монолога блондинка старательно изображала вежливое внимание, словно я был малолетним сыном её подруги, который хвастается выученным для Санта-Клауса стишком.

– Не похоже всё это на совпадение, – резюмировал я, проигнорировав её взгляд.

– Согласна, – кивнула Энн и медленно начала поднимать руки, поскольку перед домом с воем сирены и визгом тормозов остановилась полицейская машина. Блюстителей порядка, вероятно, вызвала система искусственного интеллекта, отслеживавшая по всему городу звуки стрельбы и прочие признаки совершения преступлений.

Последовав примеру моей спутницы, я сказал:

– По крайней мере, теперь мы знаем, что у доктора Хэтуэй была как минимум одна серьёзная причина сбежать.

Девушка приветливо улыбнулась выпрыгивающим из автомобиля полицейским в бронежилетах с автоматами наперевес и свирепым выражением лиц, а затем, не глядя на меня, уголком рта произнесла:

– Если она успела сбежать.

Глава 4

В участок меня и Энн Джонсон доставили в разных машинах. Вскоре после этого мне вернули оллком, предварительно проверив его на взрывчатку и вредоносное программное обеспечение. Включив устройство, я обнаружил, что на него установлен «Перри Мейсон»⁴ – приложение системы искусственного интеллекта, исполняющей роль адвоката по уголовным делам. Это была дорогая платная программа, недоступная никому из тех, кто живет на «безусловный доход» и прочие социальные пособия.

К тому же у приложения, которое внезапно появилось у меня, имелась самая дорогая опция – прямое подключение к банкам данных полиции и прокуратуры, благодаря чему «Мейсон» мгновенно ознакомился со всей открытой информацией об обстоятельствах моего задержания, оценил ситуацию и посоветовал хранить молчание до появления настоящего юриста. Похоже, до такого оригинального решения программа додумалась не самостоятельно – тот, кто активировал её для меня, предпочитал держать под контролем всё, а приложение предоставил только на случай, если отправленный в участок законник не успеет добраться до меня раньше следователя.

Хранить молчание мне не пришлось. Правовед по имени Фред Паркер прибыл буквально за минуту до того, как меня доставили на допрос. Высокий, молодо выглядящий, в дорогом костюме и при старинных золотых часах, как у заместителя пропавшей женщины Грэма Янга. Оказавшись одним из немногих, кто сумел удержать позиции после того, как большая часть судебных разбирательств перешла к различным системам искусственного интеллекта, этот стряпчий явно не бедствовал. Золотой значок с логотипом PJN Technologies на лацкане его пиджака давал окончательный ответ на вопрос, кто мог позволить себе потратить кучу денег на то, чтобы снабдить меня не только «Мейсоном», но и живым защитником.

– Главный специалист Джонсон проинформировала юридический департамент о случившемся, – сообщил адвокат, пожимая мне руку. – Рад, что никто из вас не пострадал.

Ответить я не успел – пришёл полицейский в форме и отвёл нас в кабинет лейтенанта Эла Норгаарда. Судя по фамилии и внешности, этого высокого тощего парня с бледным лицом, почти бесцветными светло-серыми глазами и такими же волосами лишь недавно импортировали из каких-то отдалённых краёв вроде Финляндии. Я даже слегка удивился, что у него нет акцента. Из-за дешёвого чёрного костюма с белой рубашкой и аккуратно завязанным тёмным галстуком казалось, что он только что прибыл с похорон, на которых подрабатывал профессиональным плакальщиком.

Детектив начал с места в карьер. То ли он уже знал, что я и сам служу закону, а потому решил не пытаться изображать перед коллегой хорошего парня, то ли у него появились какие-то свои соображения насчёт меня.

– Сегодня утром вы посетили центральный офис PJN Technologies и пробыли там более трёх часов, – сказал Норгаард, сверля меня глазами с таким усердием, словно надеялся проделать в моей голове дыру и вытащить через неё все потаённые мысли. – Затем вы поехали к дому, который принадлежит сотруднице корпорации… – Его взгляд на секунду метнулся в сторону, как видно, выискивая имя на голограмме с его оллкома. – …доктору Джейн Хэтуэй. Вы вошли внутрь вместе с ещё одной сотрудницей PJN, главным специалистом по анализу систем безопасности Энн Джонсон, и пробыли в доме примерно 40 минут, а когда вышли, неизвестные лица открыли по вам огонь из автоматического оружия.

– То, что вы изучили записи видеокамер, отслеживая перемещения моего клиента, делает вам честь, лейтенант, – заметил Паркер. – Но не кажется ли вам, что было бы лучше потратить это время на то, чтобы установить маршрут машины стрелков и их личности по тем же записям?

– Сейчас меня интересует другое, – мрачно ответил дознаватель.

– То есть система идентификации пока не дала однозначного ответа, а машина краденная и уже наверняка найдена в каком-нибудь богом забытом месте сожжённой, – поделился я своими соображениями. Всё же я тоже детектив и в таких делах разбираюсь.

Мой адвокат так взглянул на меня, что я решил впредь не открывать рот без его команды, а Норгаард и вовсе проигнорировал моё замечание.

– Вы проводите неофициальное расследование в интересах PJN Technologies.

Эта фраза прозвучала скорее как утверждение, а не как вопрос.

– Все отношения мистера Сэвиджа с PJN Technologies являются конфиденциальными, а в привлечении независимых экспертов нет ничего незаконного, – проинформировал сыщика Паркер.

– Только если ваш независимый эксперт не нанят для того, чтобы скрыть следы преступления.

– Скрыть следы преступления? – повторил мой защитник последние слова полицейского с таким удивленным видом, словно не мог поверить, что кто-то решился сказать такую глупость.

– Например, доказательства убийства.

– И кого же убили?

– Доктора Джейн Хэтуэй.

Норгаард пристально посмотрел на меня.

– Лейтенант, насколько мне известно, уголовного дела об убийстве доктора Хэтуэй нет, – осторожно возразил юрист.

– Адвокат, вы и сами знаете, что отсутствие трупа ещё не означает, что никто никого не убивал. А отсутствие дела не означает отсутствие подозрений.

– За ваши подозрения мы ответственности не несём, – заявил правовед. – Когда у вас появятся улики, будем рады с вами сотрудничать. А разбираться с голословными обвинениями не вижу никакого смысла. Единственное, в чём виноват мой клиент, так это в том, что оказался возле дома доктора Хэтуэй, когда местные криминальные элементы решили поупражняться в применении огнестрельного оружия. За то, что человек стал случайным очевидцем перестрелки, у нас пока не судят. Мистер Сэвидж никогда прежде не встречался с этими бандитами, не запомнил номер их машины, не знает, кто мог пытаться убить его, а потому ничем помочь вам не может. Дальнейшее его пребывание в участке будет квалифицировано как незаконное задержание со всеми вытекающими последствиями.

По лицу Норгаарда было заметно, что он прекрасно понимает, какие именно последствия могут вытечь прямиком на его голову. Но этот полицейский или был слишком упрям, чтобы отступить, или у него имелась достаточно серьёзная крыша, способная уберечь от дождя неприятностей, который вполне в состоянии устроить ему мой работодатель.

– И всё же, что капитан Сэвидж делает в Вашингтоне? – поинтересовался сыщик у Паркера, а затем обратился ко мне: – Вы в нескольких тысячах миль от своей юрисдикции.

– Корпорация имеет право нанять капитана Сэвиджа в качестве эксперта по безопасности, – скучным голосом заметил мой защитник. – Кроме того, не существует закона, запрещающего ему выступать в качестве независимого исследователя.

– Что вы делали в доме доктора Хэтуэй? – не сдавался дознаватель.

– Повторяю, любые действия капитана Сэвиджа в интересах корпорации защищены законом о коммерческой тайне и соглашением о конфиденциальности, – продолжал твёрдо стоять на своём правовед.

– Где доктор Хэтуэй?

– Зачем она вам?

– Она должна подать заявление о нападении и нанесении ущерба ее собственности.

– Соответствующее уголовное дело вы можете открыть и без её заявления, – заявил Паркер.

– Это не ответ. Где она?

– Я не располагаю информацией на этот счёт, но склонен полагать, что доктор Хэтуэй слишком занята, чтобы заниматься мелочами, с которыми легко может справиться юрист корпорации.

– Я расцениваю это как отказ от сотрудничества.

– Поскольку нет никаких доказательств совершения преступления, которое затрагивало бы интересы моего клиента, то мне непонятно, в чём мы должны сотрудничать.

Несколько секунд полицейский поедал Паркера глазами, но не смог отгрызть от него ни кусочка.

– Полагаю, наша беседа закончена? – любезно осведомился мой защитник.

– Пока да, – ответил детектив. – Но не думайте, что я забуду об этом деле.

– Когда дело будет, – сказал адвокат, старательно выделив интонацией последнее слово, – тогда мы и сами с удовольствием вернёмся к данной теме. А до тех пор прошу не беспокоить моего клиента понапрасну. Благодарю за аудиенцию, лейтенант. Всего наилучшего.

Взгляд, которым проводил нас следователь, лучше любых слов говорил, что он при первой же возможности постарается припомнить и мне, и Паркеру эту беседу. Но меня куда больше беспокоило другое.

На выходе мы встретили Джонсон, тоже в сопровождении юриста, молча погрузились в лимузин с логотипом PJN на ветровом стекле и отъехали. Лишь после этого я заговорил со специалисткой по безопасности, чтобы выяснить, какие вопросы задавали ей. Как оказалось, второго сыщика, который допрашивал девушку, интересовало то же, что и Норгаарда – зачем я приехал в США, что привело нас в дом исчезнувшей женщины и где она сама.

– Это плохо, – резюмировал я.

– Почему? – спросил Паркер.

– Полиция явно в курсе, что доктор Хэтуэй пропала, а меня наняли отыскать её. Если корпорация делала всё возможное, чтобы об этом никто не узнал, то объяснение может быть только одно – у вас утечка.

Оба правоведа переглянулись. Блондинка кивнула в знак согласия – похоже, она и сама уже пришла к тем же выводам.

– Впрочем, это ещё не самое плохое, – продолжал я. – Во-первых, из-за утечки полицейские будут узнавать о любом моём шаге. Во-вторых, они вправе начать собственное расследование даже без заявления об исчезновении человека, а это может привести к тому, что сведения попадут в прессу. Или, что ещё хуже, копы сами сольют информацию о пропавшей докторше, чтобы заставить PJN быть пооткровеннее. То есть случится именно то, чего ваше руководство хочет меньше всего.

Джонсон снова кивнула.

– Что ж, – после долгой паузы сказал мой адвокат. – В таком случае вы должны продолжать расследование автономно. Никаких ежедневных отчетов. Ни с кем, кроме мистера Маранзано, не связывайтесь до тех пор, пока у вас не появятся ответы. Если, конечно, вам не потребуется задать кому-то из нас дополнительные вопросы. Я лично поговорю с мистером Маранзано и объясню ему ситуацию.

Перспектива работать в одиночку, да еще под колпаком полиции, меня не слишком обрадовала.

– Можете действовать по своему усмотрению, – добавил Паркер. – Главное – результат.

– Завтра же начну, – нехотя пообещал я.

– Почему не сегодня?

– Уже поздновато, – ответил я и ткнул пальцем в окно, за которым сгущались сумерки. – День был весьма насыщенный. Да и не помешает более внимательно изучить ту информацию, которую уже удалось собрать.

Юрист и блондинка кивнули одновременно.

Через 15 минут меня высадили около отеля, который располагался неподалёку от центрального офиса PJN Technologies. Логотип над входом указывал, что эта гостиничная сеть тоже принадлежит моему работодателю.

Похоже, местный персонал известили о важном госте, поскольку встретили меня так, словно я был высокопоставленным менеджером корпорации. Правда, до президентских апартаментов в пентхаусе я не дотянул, но люкс на верхнем этаже мне всё же предоставили.

Номер оказался достаточно большим, чтобы в нём можно было поиграть в прятки. Холл, переходящий в гостиную, спальня, ванная комната размером чуть ли не с мою служебную квартиру в Лондоне, и балкон, который вполне подошёл бы для праздничного построения пехотного взвода.

Бросив свою дорожную сумку на ближайший диван в гостиной, я включил головизор и тут же выключил – по всем каналам транслировалось выступление президента США Луиса Наварро, просвещавшего страну о невиданном росте преступности и необходимости предпринять жесткие меры, чтобы её обуздать. Я уселся в глубокое кожаное кресло и достал оллком.

Первое, что меня интересовало, это «Арконы», из которых обстреляли дом доктора Хэтуэй. Слишком редкое и дорогое оружие, чтобы его могли использовать для обычного «воспитательного» налёта, не имевшего к тому же никакого смысла. Моё желание выяснить их происхождение объяснялось не только тем фактом, что меня едва не подстрелили из этих штурмовых винтовок – тут была прямая связь с одним из дел, которые привели меня в США.

Я не сомневался, что номер прослушивается и даже просматривается, но люди, пригласившие меня приехать в эту страну, предусмотрели такую возможность. Только идиоты думают, что кто-то и в самом деле пользуется паролями и позывными в стиле «Птенец арктического страуса вызывает гнездо пустынного кабана».

Я отправил обычный гражданский запрос⁵ в Министерство обороны, а затем позвонил Дэвиду Нивену. Я знал, что он – крепкий парень с рыжими волосами, женой и двумя детьми, отслуживший в корпусе морской пехоты, а затем ставший инспектором Пентагона. Мы с ним якобы встретились на конференции правоохранительных органов, посвящённой незаконной торговле огнестрельным оружием, и расстались в приятельских отношениях, хотя на самом деле никогда друг друга не видели. Я даже не был уверен, что он существует на самом деле.

Перекинувшись с «Нивеном» несколькими фразами, приличествующими ситуации и нашему фальшивому знакомству, я попросил его по-дружески ускорить рассмотрение моего запроса. Ответ пришел буквально через несколько минут, оторвав меня от процесса выбора блюд в вечернем меню отеля.

Как официально сообщало Министерство обороны, некоторое количество «Арконов» было произведено некоей оружейной компанией, часть из них утрачена в ходе боевых действий в Арктике и Антарктиде, часть – списана и уничтожена, часть находится на армейских складах, а все подробности являются военной тайной. Как раз к тому времени, когда я дочитал это сочинение клерков из Пентагона, перезвонил «Нивен», который намекнул, что «по-дружески» подкинет мне кое-что интересное через шифрованный канал связи.

Из присланного моим «приятелем» самым любопытным оказалось то, что шесть тысяч «Арконов» действительно было списано и отправлено на утилизацию – в компанию US Steel PJN, американское сталелитейное подразделение моего работодателя. Все остальные штурмовые винтовки этой модели, судя по результатам последней инвентаризации, в целости и сохранности лежали в закромах армии США.

Получалось, что дом высокопоставленной сотрудницы PJN Technologies, пропавшей прямо из центрального офиса PJN Technologies, мог быть обстрелян из оружия, официально давно переплавленного на одном из заводов PJN Technologies, причём такими стволами пользовались «полярные медведи», которых нанимала в том числе PJN Technologies. Не слишком ли для простого совпадения?

Поскольку без результатов баллистической экспертизы однозначно ответить на этот вопрос было невозможно, я переключился на следующий пункт в своих записях. Человек, который дал пропавшей женщине книги о борьбе с наркоманией, сейчас казался единственной ниточкой к разгадке её исчезновения. Кто он такой и что их связывает?

Ответ на первый вопрос нашёлся сразу же. Доктор Гилберт Грэйн оказался известным специалистом по реабилитации наркоманов, причем с тремя дипломами сразу – по наркологии, психиатрии и психологии. Его клиника была на очень хорошем счету: высшие баллы ей поставили и Министерство здравоохранения, и независимые медицинские эксперты-оценщики, и даже большинство пациентов, а такое случается крайне редко. В потоковых новостях сообщалось, что этого целителя собирались в скором времени назначить на должность руководителя новой межведомственной программы по борьбе с наркоманией федерального масштаба.

А ещё он был мёртв. Убит. Упоминание об этом удалось отыскать лишь в потоке агентства новостей того района, где нарколог квартировался при жизни. Причём проживал он буквально в паре кварталов от доктора Хэтуэй. В единственном сообщении о смерти Грэйна указывалось, что он стал жертвой бандитского нападения, но никаких деталей произошедшего не приводилось.

Это было по меньшей мере странно. Известный врач и основатель очень успешной клиники, чья кандидатура рассматривалась на серьёзную государственную должность, не мог умереть в такой безвестности. О его гибели должны были сообщить все крупные агентства, причём во всех подробностях. А даже если бы этого не случилось, к делу наверняка подключились бы независимые исследователи, которые подняли бы достаточно шума вокруг убийства знаменитого лекаря.

Так уж устроен мир, что людей всегда интересуют чужие проблемы – может, потому, что от этого их собственные несчастья кажутся не такими ужасными. К тому же те, кто боятся посмотреть в зеркало, обожают заглядывать в чужие окна. Поэтому на журналистике внедрение искусственного интеллекта сказалось не так сильно, как на адвокатуре.

Конечно, все новостные агентства столкнулись с потерей читателей – зачем разбираться самому, если программа может быстро отобрать нужные сведения, обобщить их, выделить самые важные факты и даже сделать выводы. Но прежде информацию придётся откуда-то взять. Во всяком случае, если речь идёт об эксклюзиве, а не о перепечатке полицейских пресс-релизов или изложении официальных выступлений политиков. А для этого нужны настоящие журналисты. Поэтому вы можете оформить подписку на потоки новостей либо платить за каждый запрос отдельно, тем самым обеспечивая более или менее стабильную зарплату акулам пера.

Кроме того, часть из них переквалифицировалась в независимых исследователей. Если вы хотите узнать о чём-то, чего нет в потоках, например, берут ли взятки полицейские в вашем районе или какую сумму внесла в предвыборный фонд кандидата в президенты США корпорация PJN Technologies, вы просто находите подходящего человека и платите ему за проведение исследования. Если его гонорар слишком велик, ищете единомышленников, готовых разделить с вами финансовое бремя. Чем известнее независимый исследователь, тем чаще к нему обращаются и тем выше цена его услуг. По этой причине все они очень стараются любыми способами привлечь к себе внимание.

Поэтому то, что о смерти Грэйна за полторы недели появилась всего лишь одна публикация, да и та в районном агентстве новостей, выглядело не просто странно. Это было невероятно. Похоже, кто-то сразу же приложил массу усилий, чтобы погасить информационную волну об убийстве знаменитого нарколога. Такое положение дел порождало массу вопросов, начиная с «зачем это надо было делать?» и заканчивая «не занимались ли сокрытием сведений те же люди, которые причастны к его гибели?»

Хуже всего то, что никакой связи между Хэтуэй и Грэйном не просматривалось. Судя по имеющимся данным, они учились в разных университетах, ни разу не посещали одни и те же научные конференции, никогда не работали вместе. Помимо района, в котором эти двое жили, единственное совпадение было во времени.

Как написало районное информагентство, нарколога убили в ночь на 4 июня. Утром сообщение об этом попало в местный новостной поток, а вечером в тот же день биолог отправилась в офис PJN Technologies, из которого не выходила трое суток.

Выглядело всё это так, словно Хэтуэй, узнав, что случилось с её знакомым, попыталась спрятаться от убийц в здании корпорации. А потом её либо достали даже там, либо она сама сбежала в неизвестном направлении, каким-то образом обманув все системы безопасности.

Я заглянул в открытую часть уголовного дела об убийстве Грэйна – по закону о раскрытии информации правоохранительные органы обязаны публиковать все данные, кроме имеющих ключевое значение для следствия. Без особого удивления я обнаружил, что этим преступлением занимается лейтенант Эл Норгаард – тот самый сыщик, который всего пару часов назад наседал на меня в попытке выяснить, как я связан с PJN Technologies и что случилось с доктором Хэтуэй.

После недолгих раздумий я подключился к общему каналу связи с полицией Вашингтона и отправил запрос на соединение с детективом. Как ни странно, он ответил практически сразу – я даже не успел открыть в оллкоме следующий пункт своих пометок.

– Сэвидж? – спросил блюститель закона с заметным удивлением в голосе.

– Добрый вечер, лейтенант, – сказал я. – Хотя наша встреча сегодня закончилась не совсем так, как вам хотелось бы…

– Ха!

– …нам всё же есть о чём поговорить.

– И о чём же?

– Я хотел бы узнать подробности убийства доктора Гилберта Грэйна.

Полицейский ничего не ответил.

– Разумеется, в тех рамках, в каких вы можете раскрыть информацию, не нарушая интересы следствия.

Молчание.

– Возможно, я в качестве ответной любезности тоже смогу вам чем-нибудь помочь, – добавил я.

– Может, это и не такая уж плохая идея, – наконец отозвался сыщик. – Давайте встретимся завтра утром, часов в девять, в участке и пообщаемся.

– Договорились.

Я не лелеял надежды, что новая встреча с Норгаардом будет намного продуктивнее первой. Но все ниточки в деле Хэтуэй обрывались раньше, чем я успевал за них потянуть, и это начало мне надоедать. Возможно, хоть какая-то подсказка обнаружится в материалах об убийстве Грэйна. Если, конечно, вашингтонские борцы с криминалом соблаговолят мне их показать.

Заказав себе ужин, я подключился к «Ниро Вульфу»⁶ – международной системе искусственного интеллекта для анализа улик. Эта штука интегрирована с базами данных правоохранительных органов десятков стран, благодаря чему могла за считанные секунды найти прецедент любого преступления за всё время существования полицейских архивов. Загрузив информацию, которую мне прислала Джонсон, я запустил процесс проверки, а сам принялся изучать результаты работы искусственного интеллекта службы безопасности PJN Technologies. Но ничего интересного в них не обнаружилось.

Версия, что доктор Хэтуэй могла покинуть здание на вертолёте службы исполнения наказаний, очень быстро засохла на корню. Каждый борт сопровождало два человека, которые не отходили от своих вертушек дальше чем на три метра. К тому же все они были как на подбор ребята крупные и крепкие, а пропавшая – тоненькая женщина ростом от горшка два вершка. Среди них она бы бросалась в глаза не хуже, чем Терминатор в детском саду⁷. Даже если бы беглянка подкупила и стороживших выход на посадочную площадку охранников, и пилотов, чтобы незаметно юркнуть в кабину или отсек для перевозки трупов, это не могло ускользнуть от видеокамер и прочих следящих устройств.

Теория, что женщину убили и затем, порезав на куски, вывезли в контейнерах для трансплантатов, тоже не подтверждалась имеющимися фактами. Все боксы и в самом деле помечались в соответствии с анализом ДНК, причём эти данные, согласно отчёту службы безопасности, проверялись на каждом контрольном пункте и сопоставлялись с перечнем в центральном компьютере. Любое несоответствие, пусть даже несколько лишних капель крови, и уж тем более дополнительные ёмкости с органами должны были обнаружить сразу.

Помимо всего прочего, охрана проверила систему вентиляции и канализационные стоки в корпусе №6, но не обнаружила ни следов крови, ни любых других признаков преступления или побега. Иными словами, все улики единогласно утверждали, что доктор Хэтуэй не могла покинуть здание ни целиком, ни по частям, и внутри её нет. Так что же с ней случилось?

«Ниро Вульф» тем временем выявил странный факт – один из лаборантов, работавших вместе с пропавшей, трижды ходил в туалет с интервалами в 10 минут, хотя обычно делал это не чаще одного раза в три часа. Конечно, парня, которого звали Рикки Росс, мог поразить очень краткосрочный приступ диареи. Но, судя по данным о перемещениях его пропуска, прежде с ним такого не случалось. А то, что его поведение претерпело столь неожиданные изменения непосредственно перед тем, как обнаружилось исчезновение доктора Хэтуэй, автоматически переводило этот факт из разряда «странно» в разряд «подозрительно».

«После встречи с Норгаардом первым же делом поговорю с этим лаборантом», – подумал я.

В этот момент на мой оллком поступил вызов по шифрованному каналу. Кто бы ни желал побеседовать со мной, он явно не собирался представляться раньше времени.

– Джон Сэвидж? – спросил незнакомый мне приятный баритон.

– Да.

– Нам надо встретиться.

– Зачем?

– Вы занимаетесь поисками доктора Хэтуэй. Я тоже в этом заинтересован.

– Кто вы такой и с чего вы взяли, что…

– Меня зовут Брэдбери Скендал. Увидимся завтра в вашем отеле. Ровно в полдень.

– Эй…

Я замолчал, потому что мой собеседник отключился. Как видно, он не сомневался, что я найду время для встречи с ним.

Оставив «Ниро Вульфа» работать, я растянулся на поистине королевском ложе в спальне. Голова уже распухла от вопросов. Кто и зачем обстрелял дом пропавшего доктора? Откуда у нападавших взялось оружие арктического спецназа и замешаны ли в этом сотрудники PJN Technologies? Что связывает Хэтуэй с Грэйном? Кто и почему его убил? Из-за чего полицейские так заинтересовались исчезнувшей женщиной? Им что, работы не хватает, если они взялись искать человека даже без заявления о пропаже? Как они вообще узнали о произошедшем? И кто такой, чёрт бы его побрал, этот Брэдбери Скендал, который не только в курсе дела, но ещё и желает встретиться со мной?

В конце концов пришлось прибегнуть к испытанному средству от бессонницы – я запил две таблетки сильнодействующего снотворного полным стаканом виски и только после этого смог уснуть.

Глава 5

В управление полиции я приехал ровно в 9.00. Когда я предъявил своё удостоверение блюстителям закона, стоявшим на входе, те переглянулись, а затем несколько секунд с интересом рассматривали меня. Похоже, обо мне здесь уже наслышаны даже рядовые копы. Хотя это удивления не вызывало – любой участок по количеству ходящих в нём сплетен уступает разве что женскому отделению дома для престарелых. В общении с внешним миром детективы вынуждены быть сдержанными, чтобы случайно не выболтать тайны следствия, зато между собой большинство из них потрепаться никогда не против.

– Следуйте за указателями, капитан Сэвидж, – сказал один из охранников, возвращая мне удостоверение.

– Спасибо, – ответил я и пошел вслед за загоравшимися на стенах голографическими стрелками, на которых было написано: «Проследуйте сюда, капитан Сэвидж». Похоже, кто-то не поленился внести моё имя и звание в местную базу данных. Меня эта мысль не слишком обрадовала.

Вопреки моим ожиданиям указатели привели меня отнюдь не к кабинету лейтенанта Эла Норгаарда. Последняя стрелка указывала прямо на надпись: «Джим Паттон. Начальник полиции. Приёмная», которой была украшена массивная деревянная дверь. Она подалась внутрь, стоило мне шагнуть к ней, реагируя то ли на датчик давления в полу, то ли на следящее устройство в косяке.

– Доброе утро, капитан Сэвидж, – приветствовала меня молодая привлекательная секретарша с длинными розовыми волосами и указала рукой на дверь с надписью: «Джим Паттон. Начальник полиции. Кабинет». – Проходите, вас уже ждут.

Войдя внутрь, я первым делом увидел стоявший у окна письменный стол. Сидящий за ним мужчина в дорогом тёмно-синем костюме и лимонно-жёлтой рубашке внешностью и повадками напоминал бойцовского бульдога, который давно ушёл с ринга, нагулял немало лишнего веса, но не стал от этого ни добрее, ни безопаснее. Его зеленовато-карие глаза под густыми бровями цвета красного перца упёрлись в меня как стволы двух «Арконов». В шевелюре тоже пока преобладал красный перец, однако похожая на рассыпавшуюся соль седина упрямо брала своё. Перед ним стояла табличка с надписью: «Джим Паттон. Начальник полиции».

– Сэвидж, – с едва заметной вопросительной интонацией произнёс местный босс. Казалось, он так долго дожидался меня, что уже потерял надежду встретиться.

– Так точно, – ответил я и посмотрел на остальных собравшихся.

Их было трое, расположившихся на стульях вдоль стены справа. Ближе всего к двери сидел лейтенант Эл Норгаард, который выглядел так, словно присутствовал на похоронах своей тещи. Следом за ним, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, разместился крупный мужчина с грубым лицом и наголо бритой головой в джинсах и наглухо застегнутой ветровке. Последний, устроившийся почти у самого стола, был невысок, худощав, моложав, в дорогом чёрном костюме и тёмном галстуке. Больше всего он походил на преуспевающего гробовщика. Хотя обычно у представителей этой профессии не бывает таких хитрых лисьих физиономий.

– С лейтенантом Норгаардом вы уже знакомы, – сказал начальник полиции. – Это, – он указал рукой на бритоголового, – капитан Грегори, руководитель отдела по борьбе с организованной преступностью. А это, – легкий кивок в сторону «мастера похоронных дел», – окружной прокурор Уайлд.

«Ни дать, ни взять городское собрание, – подумал я. – Что же у них такого приключилось, если они решили устроить ради меня встречу на высшем уровне?»

– Располагайтесь, капитан Сэвидж, – предложил тем временем Паттон и ткнул толстым, как сарделька, пальцем в направлении стула, который кто-то заблаговременно поставил так, что все присутствующие могли видеть сидящего на нём человека.

Я опустился на указанное мне место и выжидательно посмотрел на начальника полиции. Однако местный босс не стал торопить события – он подчёркнуто неспешно извлёк длинную толстую сигару из деревянного ящичка, стоявшего на тумбочке рядом со столом, специальным позолоченным ножичком обрезал кончик, достал спичку из позолоченной шкатулки и принялся раскуривать. Наконец, окутавшись облаком синеватого дыма, он нарушил повисшее в кабинете молчание.

– Как мне доложили, вчера вы стали жертвой одного неприятного инцидента, – произнёс Паттон.

– Я бы не стал называть себя жертвой, – возразил я. – Просто оказался в неудачном месте в неудачное время, но без особых последствий.

– Однако и время, и место всё же были несколько необычны, – заявил начальник полиции с видом бывалого политика, выступающего перед избирателями в округе, где он не пользуется популярностью. – Некоторые обстоятельства этого инцидента не могли не привлечь наше внимание.

Теперь уже он выжидательно посмотрел на меня.

– Вам виднее, – сообщил ему я. – Я не знаком с местными обычаями.

– Не держите нас за идиотов, капитан, – резко сказал Грегори. – Начнём с того, что в вас стреляли из «Арконов». Такое оружие до сих пор ни разу не попадало к уличным бандам. А если бы и попало, его берегли бы для самых серьёзных дел.

– Провели баллистическую экспертизу? – спросил я, но борец с организованной преступностью, казалось, даже не услышал меня.

– Из этих «Арконов» был обстрелян дом, принадлежащий одной из сотрудниц PJN Technologies, – продолжал он. – Хотя корпорация исправно оплачивает охранные услуги в этом районе.

– Кроме того, нам удалось установить, что владелица данного жилья Джейн Хэтуэй знакома с доктором Гилбертом Грэйном, – заявил окружной прокурор. Произношение выдавало в нём выпускника одного из университетов Лиги плюща⁸, а голос оказался на редкость звучный, богатый на тональности. В судебных прениях он наверняка имел большой успех. – Тем самым доктором Гилбертом Грэйном, который был убит две недели назад.

– А затем вы обращаетесь ко мне с вопросами о том, что случилось с этим Грэйном, – дополнил выступление Уйлда Норгаард.

– И вот тут начинается самое интересное, – с кривой усмешкой заметил Паттон. – Внезапно выясняется, что упомянутая Джейн Хэтуэй исчезла. Никто не знает, где она находится. Причём исчезла она вскоре после убийства Грэйна. И не из своего дома или ещё откуда-нибудь, а из тщательно охраняемого центрального офиса PJN Technologies.

На мгновение я почувствовал себя вратарём во время свалки в штрафной площадке, когда нападающие противника пасуют друг другу мяч, пытаясь подгадать момент и забить победный гол. Проверенная временем тактика, рассчитанная на то, что человек легко теряется, когда на него наседает сразу несколько оппонентов. А на допросе достаточно на секунду сбиться, и тебя расколют. Любопытно, они в самом деле думают, что с помощью такого примитивного приёма можно что-то выжать из капитана полиции, который к тому же все эти фокусы выучил задолго до того, как получил значок? Или просто решили прикинуться идиотами в надежде, что я расслаблюсь и разговорюсь?

Впрочем, важнее другое – местные блюстители закона должны были изрядно постараться, чтобы раздобыть информацию об исчезновении женщины, которую мне надо найти. И у них по этому поводу явно запланирована какая-то собственная игра с достаточно серьёзными ставками, иначе они бы не устроили весь этот спектакль с участием первых лиц правоохранительных органов Вашингтона.

– Как вы установили связь между Хэтуэй и Грэйном? – спросил я.

Паттон несколько секунд рассматривал меня с видом вирусолога, изучающего в микроскоп возбудителя опасной болезни, а затем перевёл взгляд на Норгаарда и едва заметно кивнул.

– После вчерашнего инцидента мы осмотрели дом, возле которого в вас стреляли, и обнаружили книги, принадлежавшие Грэйну, – сообщил лейтенант. – Провели повторный опрос в его клинике. Несколько сотрудников не раз видели женщину, которую они опознали как доктора Джейн Хэтуэй. Изъятые нами записи с видеокамер подтверждают, что она там бывала.

– Как долго это продолжалось? – поинтересовался я.

– Согласно показаниям свидетелей, она регулярно появлялась в клинике в течение последних шести месяцев.

– Насколько часто?

– Обычно один-два раза в неделю. Иногда чаще. Но в последние дней десять перед убийством Грэйна её там не видели.

– Она не могла быть его пациенткой? – спросил я. Мне нередко приходилось наблюдать, как люди, влюбленные в работу, однажды переносили свою страсть на бутылку, таблетки, шприц или азартные игры. Я и сам едва не свернул на эту дорогу в прошлом году. И это могло объяснить причины исчезновения сотрудницы PJN Technologies.

– Факты, которые говорили бы в пользу такого предположения, отсутствуют, – проинформировал меня окружной прокурор. – Мы получили ордер на изучение всех персональных данных Хэтуэй, включая информацию медицинского характера. В картотеке клиники Грэйна она не значится. Нет никаких подтверждений того, что она употребляла наркотики. Во всяком случае, ничего тяжелее антидепрессантов.

– Давно она их принимала?

Норгаард подал голос:

– Плотно сидела весь последний год.

«Что ж, с трудоголиками такое бывает, и, как правило, даже чаще, чем с нормальными людьми. Особенно когда на работе что-то не ладится или человек начинает понимать, что только карьерой жизнь не исчерпывается», – подумал я. Мне и самому одно время приходилось «химичить», чтобы не впасть в состояние, когда хочется лишь одного – проделать в своей башке не предусмотренное природой отверстие из табельного пистолета.

– Насколько я понимаю, доктор Грэйн не занимался лечением депрессий, он был наркологом, – сказал я. – Если доктор Хэтуэй не увлекалась запрещёнными веществами, зачем ей посещать его клинику?

– Работаем, – буркнул Норгаард.

– А что случилось с доктором Грэйном? – поинтересовался я.

На этот раз Паттон не стал тратить время на изучение вируса по имени Сэвидж, а сразу кивнул своему подчинённому.

– Тело Грэйна обнаружили перед его клиникой 4 июня в 5.43 утра. К этому времени он был мёртв несколько часов, – доложил лейтенант.

– Его убили прямо перед клиникой? – удивился я.

– Нет. Его убили в другом месте, а труп бросили там. Место преступления нам пока установить не удалось. Он был убит девятью выстрелами из дробовика шестого калибра, заряженного крупной картечью. Было сделано по одному выстрелу в ступни, кисти рук, коленные и локтевые суставы, а также в пах. Грэйн, согласно заключению судмедэксперта, скончался от потери крови и болевого шока.

– Казнь, – заявил я. – Похоже на Нью-йоркский картель.

– А вы неплохо разбираетесь в наших обычаях, – язвительно заметил бритоголовый офицер.

– Чтобы узнать, как Нью-йоркский картель убирает тех, кто им мешает, достаточно пару раз почитать новости, – совершенно не кривя душой, сказал я и повернулся к Норгаарду: – Машину, на которой привезли труп доктора Грэйна, удалось отследить?

Этот вопрос тоже остался без ответа.

– Вы правильно заметили, капитан, что обычаи Нью-йоркского картеля знакомы любому, кто читает новости, – изрёк Грегори.

– О том, что представители этой криминальной структуры последние несколько лет активно осваивают рынок Вашингтона, тоже всем хорошо известно, – добавил Уайлд.

– Поэтому не было ли убийство Грэйна инсценировкой? – прищурившись, поинтересовался Паттон.

– Инсценировкой? – переспросил я.

– Да. – Начальник полиции поставил локти на стол и наклонился вперёд, не отрывая от меня тяжелого, как вагон кирпичей, взгляда. – Не кажется ли вам, капитан, что ваша пропавшая Хэтуэй на самом деле прикончила этого Грэйна, а потом смылась?

– В эту версию укладываются все факты, которые нам известны, – вновь включился в беседу окружной прокурор и принялся перечислять, загибая пальцы: – Хэтуэй исчезла сразу после убийства Грэйна. Исчезла она из центрального офиса корпорации. До сих пор не удалось обнаружить никаких следов – никто не знает ни того, как ей удалось выбраться незамеченной из комплекса PJN Technologies, ни того, где она находится сейчас. Её дом тщательно вычищен…

– Не так уж тщательно, – прервал его я. – Книги доктора Грэйна, благодаря которым и я, и вы узнали об их знакомстве, остались на самом видном месте.

– Преступники всегда что-нибудь забывают, вам ли не знать, – привычно начал прения Уайлд.

– Дробовик шестого калибра – оружие не самое женское, – заметил я.

– Хэтуэй была членом университетской сборной по спортивной стрельбе из ружья, – оспорил мой довод окружной прокурор. – Более того, она была чемпионкой, выиграла множество соревнований. Именно благодаря этому она получила стипендию в Университете Балтимора.

– Она училась по спортивной стипендии? – с недоумением спросил я и подумал, что мне надо более внимательно ознакомиться с досье пропавшей.

– Да.

«Чем дальче, тем страньше, – пришла мне на ум фраза Алисы из Страны Чудес. – Как-то с трудом верится, что девушка, поступившая во второразрядное учебное заведение по спортивной стипендии, смогла превратиться в настолько выдающегося учёного, что её назначили на очень высокий пост в очень крупной корпорации в обход многих других, куда более заслуженных претендентов».

– Доктор Хэтуэй ростом от горшка два вершка и весит меньше 50 килограмм, – продолжал спорить я, чувствуя себя уже не столько детективом, сколько адвокатом исчезнувшей женщины. – А Грэйн был мужчиной крупным. Как бы она незаметно дотащила его труп до своей машины? Да и в доме нет никаких следов убийства.

– Полагаю, все улики она уничтожила, – заметил окружной прокурор.

– Что касается трупа, то у неё могли быть сообщники, – добавил начальник отдела по борьбе с организованной преступностью. – В конце концов, она и не сама могла это сделать, а нанять кого-то. Например, одну из банд, которым PJN платит за безопасность в её районе. Узнать имена главарей ей было несложно. А за деньги эти ублюдки сделают что угодно.

– А мотив? – не сдавался я. – Какой мотив мог быть у доктора Хэтуэй для убийства Грэйна?

– Над этим мы пока работаем, – подключился к беседе Норгаард.

– Судя по имеющимся данным, у них могли быть отношения куда более близкие, чем простое знакомство, – заявил Уайлд.

«Судя по спальне доктора Хэтуэй, непохоже, что у неё были близкие отношения хотя бы с вибратором, – подумал я. – Но дом и в самом деле мог быть вычищен».

– Полагаю, Грэйн её бросил, а она решила ему за это отомстить, – продолжал окружной прокурор.

– А руководство корпорации, узнав об этом, прикрыло убийцу, – вставил реплику Грегори.

– И это объясняет, как ей удалось так таинственно исчезнуть из здания, охраняемого лучше, чем любая военная база в нашей стране, – провозгласил Паттон с видом политика, зовущего избирателей на баррикады.

– Зачем же тогда PJN нанимать меня для её поисков? – спросил я.

– Вы в данном случае выступаете как частное лицо, у которого в трудовом договоре имеется пункт о неразглашении, – уведомил меня Уайлд. – Если вы найдёте какие-либо улики, указывающие на виновность Хэтуэй, контракт с вами, вне всяких сомнений, будет незамедлительно расторгнут. А если не найдёте, то, когда буря уляжется, пропавшая отыщется сама собой и вернётся к своей работе, обеспечивая огромные прибыли акционерам корпорации. – Он сделал паузу. – Вы ведь понимаете, что деньги – это единственное, что волнует менеджмент PJN?

Я промолчал.

– Что скажете, капитан? – спросил начальник полиции. – Считаете, что наша версия имеет смысл?

– Определенная логика в ней наличествует, – вынужденно согласился я.

– Во-о-от! – протяжно воскликнул Паттон, подняв вверх правую руку. Для полноты картины ему не хватало судейского молотка.

И в самом деле, у биолога Хэтуэй могли быть неизвестные мне причины прикончить нарколога Грэйна. А президент корпорации Сальваторе Маранзано ради получения грядущих барышей от тех же биочипов решил помочь убийце скрыться и нанял меня, чтобы выяснить, нет ли в их прикрытии слабых мест.

Но в этой теории было многовато дыр, чтобы воспринимать её всерьёз. Начать хотя бы с того, что в таинственном исчезновении из центрального офиса PJN Technologies не было никакой надобности – оно лишь привлекло внимание к самой корпорации. Да и с характером доктора Хэтуэй такое жестокое убийство, на мой взгляд, как-то не вязалось.

К тому же у полиции и прокуратуры явно имелись собственные мотивы вцепиться мёртвой хваткой в свои предположения. Достаточно и того, что нью-йоркцы уже не первый год расползались по всей стране, беря под свой контроль один город за другим, а блюстителям закона так и не удалось остановить это продвижение. Если сыщики в Вашингтоне будут расследовать убийство Грэйна как преступление картеля, они гарантированно получат «висяк», который испортит им отчётность.

– Хорошо, примем вашу версию как рабочую, – заявил наконец я. – Что вы хотите от меня?

– Только обмена информацией, – ласково произнёс Паттон, взирая на меня как любящий отец на вернувшегося домой блудного сына. – Мы рассказали вам о деле Грэйна, а вы сообщите нам, чего вам удалось добиться в поисках Хэтуэй.

– К сожалению, я вас разочарую, – выговорил я, старательно делая вид, что очень опечален одной только мыслью, что мне придётся разочаровать такого замечательного человека, как начальник столичной полиции. – Вы даже сейчас впереди меня.

– И всё же изложите всё, что знаете, – предложил окружной прокурор.

Решив действовать «по собственному усмотрению», я поведал им о том, что в корпорации никто не понимает, каким образом доктор Хэтуэй могла пропасть. О сумме предложенного мне гонорара я, конечно же, умолчал. Как и о некоторых других деталях, включая Брэдбери Скендала, который тоже интересовался сгинувшим учёным. Что касается этого нового персонажа драмы с исчезновением, то мне хотелось сначала лично посмотреть на него. К тому же отчитываться во всех подробностях перед местными борцами с преступностью меня никто не обязывал.

В заключение своей краткой речи я дал слово всем присутствующим непременно ввести их в курс дела, если мне удастся узнать что-то новое. В обмен я получил аналогичное обещание от Паттона и Уайлда. Все участники беседы старательно делали вид, будто и впрямь собираются выполнять взятые на себя обязательства.

Впрочем, это меня мало волновало – главное, что полиция Вашингтона какое-то время не будет пытаться прессовать путающегося под ногами независимого исследователя, и я смогу хоть немного поработать относительно спокойно. На этой оптимистичной ноте мы и расстались.

Выйдя на улицу, я первым делом достал оллком. Версия о том, что биолог Хэтуэй пристрелила нарколога Грэйна (или наняла кого-то сделать это) была, конечно, весьма привлекательной даже для меня, но вызывала не меньше сомнений, чем предположение о попытках полиции повесить убийство на первого подвернувшегося под руку человека, чтобы не портить отчётность «висяком». Уже через полминуты я нашёл в новостных потоках то, что искал.

– А на самом деле что думаешь? – раздался за моей спиной голос Норгаарда.

Я оглянулся. Детектив подошел почти вплотную ко мне, одновременно доставая из бокового кармана пиджака пачку сигарет.

– О чём?

– Об этом. – Лейтенант мотнул головой в сторону здания полицейского управления и щёлкнул зажигалкой.

– Отличный спектакль, – с усмешкой ответил я, решив, что изображать невинную овечку всё равно бессмысленно.

Мой собеседник внезапно ухмыльнулся и подмигнул. Этот парень начинал мне нравится.

– Скоро выборы мэра, – сказал я и помахал оллкомом с открытым новостным потоком Вашингтона. – А PJN финансирует одного из конкурентов действующего градоначальника. Хуже того, как раз сейчас председатель совета округа Колумбия⁹, чьи счета втихаря оплачивает корпорация, пытается инициировать отставку главы города под предлогом его неспособности обеспечить эффективное управление муниципальными финансами. Случись такое, о голосах избирателей он может позабыть навсегда.

Норгаард молча улыбался, наблюдая за мной сквозь дымок свисающей из уголка рта сигареты.

– Как же убедить моего работодателя Маранзано и его друзей, что надо финансировать правильного кандидата? – продолжал я. – Например, мэр, собственноручно подписывающий распоряжение о назначении начальника полиции, может приказать ему поискать какой-нибудь компромат на боссов PJN. Разумеется, такой, в котором никак не упоминаются ни сам глава города, ни его приближенные, ни руководство правоохранительных органов. Сложная задачка, не правда ли? Ведь мир тесен, а тем, у кого есть деньги, нет-нет да и понадобится что-то от людей, облечённых официальными полномочиями. Или наоборот. И тут вдруг привалило счастье – исчезла высокопоставленная сотрудница корпорации, а её знакомый, личность тоже не рядовая, убит. Так давайте сделаем вид, что мы подозреваем её в убийстве, а Маранзано и прочих – в сокрытии доказательств и помощи в побеге. Отличный будет козырь на переговорах о финансировании предвыборной кампании господина градоначальника. Но эту карту надо разыгрывать аккуратно – например, подкинуть мысль о необходимости поискать компромисс одному из тех, кто работает на PJN, и подождать ответной реакции. Иначе ненароком можно спровоцировать серьёзный конфликт. А зачем городской администрации и полицейскому управлению воевать с крупнейшей в мире корпорацией? Не говоря уж о том, что никто не режет курицу, которая несёт золотые яйца.

– Неудивительно, что ты в таком возрасте и уже капитан, – сказал лейтенант.

– Не обращай на это внимание. Повышение – это просто способ избавиться от меня, – с горечью произнёс я.

– Как так? – удивился мой собеседник.

Я пожал плечами, но потом всё же ответил:

– До прошлого года я занимался организованной преступностью.

– Понятно, – кивнул Норгаард. – Надо полагать, многим отдавил мозоли.

– Верно. В результате меня повысили – дали капитанские погоны и должность начальника отдела по противодействию махинациям при получении «безусловного дохода».

– О боже, – вздохнул полицейский.

– Вот-вот.

– Честно там работать невозможно, всякие активисты и борцы за права загрызут, а брать нечего. – Детектив помолчал, разглядывая меня. – Но ты хотя бы жив остался.

– Тоже верно.

– А договориться не пробовал?

– Терпеть этого не могу, – признался я. – Неприятно чувствовать себя проституткой, которую любой бандюк может снять за довольно скромную сумму.

– Да, большие деньги достаются тем, кто наверху, – с кривой усмешкой заметил мой собеседник.

Я кивнул. Суть везде одинакова, меняются лишь формы.

– Денежные деревья всегда обрастают ветвями власти, а ветви власти имеют обыкновение клониться к растущим поблизости денежным деревьям, – философски сказал я.

– Политика – дерьмо, – помолчав, заявил Норгаард, глядя куда-то мимо меня. – Приходится целовать ручки тем, кто тебя поддерживает, и лизать задницы тем, кто платит. Но если поднимаешься достаточно высоко, тебе придётся стать политиком. Потому что иначе ты не поднимешься. А если даже и случится такое, то ты очень быстро свалишься обратно. Вот почему я так и помру в лейтенантах.

– Оставим пока политику, – предложил я. – Что показала баллистическая экспертиза?

– «Арконы», из которых в вас стреляли, были в партии, отправленной на переплавку в US Steel PJN.

– Это тоже прицепили к делу?

– Пока нет. Думаю, пойдёт отдельным составом. Для большей убедительности на переговорах.

– А как вы пронюхали об исчезновении доктора Хэтуэй?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Мне самому об этом рассказал Паттон, а уж кто сообщил ему – один бог ведает. У него своя сеть стукачей. Да и в мэрии ему очень благоволят. Сам понимаешь.

Мы помолчали. Потом мой коллега посмотрел на меня и произнёс:

– Ну, удачи тебе в поисках. Если что-то будет надо – обращайся. Вдруг чем удастся помочь.

– Спасибо, – поблагодарил его я.

Мы обменялись рукопожатиями, и Норгаард медленно двинулся к управлению полиции, а я вызвал такси, одновременно сделав себе пометку в оллкоме – наведаться в клинику доктора Грэйна. Может, со мной сотрудники покойного будут более откровенны, чем с местными блюстителями закона.

В жизни, конечно, бывает всякое, но в бурную любовь с убийственным финалом между известным наркологом и ещё более известным микробиологом верилось с трудом. Не потому, что такие люди не совершают ошибок, но потому, что умный человек обычно не позволяет чувствам брать верх над разумом, во всяком случае, до такой степени, а Грэйн и Хэтуэй были уже в том возрасте, когда эта истина не вызывает особых возражений. К тому же делать глупости – естественная реакция на ситуацию, слишком сложную для твоих мозгов. А двух прославленных в своих отраслях специалистов в недостатке интеллекта не обвинишь.

Я выбрался из такси перед входом в отель, размышляя о том, что из нашего разговора лейтенант Норгаард перескажет начальнику полиции Паттону и какие последствия это может иметь для меня. Яснее ясного, что вашингтонские копы мне не поверили. Вопрос лишь в том, как они будут действовать дальше.

Рядом остановился ещё один автомобиль. Дверца медленно открылась, и из салона донёсся голос:

– Я – Брэдбери Скендал. Садитесь, капитан Сэвидж. Покатаемся.

Глава 6

Первое, на что я обратил внимание – на саму машину. Тонированные стекла сразу дали понять, что это не обычное такси. Наверняка в салоне не ведётся видеонаблюдение за пассажирами. Тариф «Скромный» для людей, которые не хотят, чтобы полиция и спецслужбы могли отследить их передвижения и при этом достаточно наивны, чтобы не понимать, что благодаря системам наблюдения на улицах и данным о безналичных платежах любая их поездка перестанет быть тайной, как только ею кто-то заинтересуется. Брэдбери Скендал не выходил из автомобиля, чтобы не попасть в объективы камер на здании отеля, и это говорило, что он либо идиот-параноик, либо такси ненастоящее и выяснить, кто и откуда в нём приехал, не удастся никому.

«Надеюсь, он не из той банды, которая обстреляла меня и Энн около дома доктора Хэтуэй», – подумал я и сел в машину.

Камер внутри и в самом деле не оказалось.

В одном из кресел расположился мужчина примерно моего возраста и телосложения с резкими чертами лица, светло-голубыми глазами и каштановыми волосами, начавшими седеть на висках и редеть надо лбом. Нос картошкой, к тому же немного кривоватый, видимо, из-за старого перелома, намекал, что возможностями пластической хирургии его хозяин пренебрегает. Одет он был в недорогой тёмный костюм, какие обычно носят чиновники среднего звена, однако под левым плечом угадывалась кобура с пистолетом крупного калибра. На гангстера этот тип не походил, но и за обычного правительственного клерка его принять сложно.

– Кто вы такой? – спросил я.

Тот, кому я задал этот вопрос, подождал, пока такси отъедет от отеля, и сказал:

– Меня зовут Брэдбери Скендал, я начальник отдела по предупреждению террористических угроз службы безопасности НАСА.

«Час от часу не легче, – подумал я. – А эти-то здесь каким боком? Теперь мне только зелёных человечков с Альдебарана для полного счастья не хватает».

– Что вам надо?

– Как я уже говорил, я заинтересован в поисках доктора Хэтуэй, которыми вы занимаетесь.

– С чего вы взяли, что я кого-то ищу? Я вообще-то в отпуске.

– Капитан, я знаю, что вы подписали соглашение с PJN Technologies. Я знаю, что вам платит за работу лично президент корпорации Сальваторе Маранзано. Могу даже назвать сумму, которая вам обещана, если вы найдете доктора Хэтуэй.

Я вспомнил, как мой наниматель предупреждал меня о необходимости держать всё в секрете. Сейчас это выглядело смешно. С таким же успехом я мог со вчерашнего дня стоять в центре Вашингтона с транспарантом «Я ищу доктора Хэтуэй», и то в городе меньше людей знало бы о моём задании.

– Что вы хотите? – наконец спросил я.

– То же, что и вы – найти доктора Хэтуэй.

– Какое она имеет отношение к НАСА и откуда у НАСА антитеррористический отдел?

– Да, объяснений не избежать, – с тяжелым вздохом сказал Скендал. – Мой работодатель давно стал одной из главных целей так называемых радикальных экологов. Больше всего проблем нам доставляет их крупнейшая группировка, известная под названием «Зелёные Бригады». Как они говорят, производство компонентов для ракет приводит к масштабным выбросам в атмосферу парниковых газов, сгорание ракетного топлива при запусках даёт ещё больше выбросов, а сами ракеты и спускаемые космические аппараты разрушают озоновый слой. В результате всё, что имеет отношение к НАСА, от заводов, на которых производятся комплектующие для ракет, до наших ученых и космонавтов, регулярно становится мишенями для экотеррористов. Поэтому…

– Вы что, думаете, что кто-то из этих борцов за сохранность окружающей среды добрался до доктора Хэтуэй? – перебил его я, вспомнив письма в её доме.

– Поэтому в службе безопасности НАСА был создан отдел по предупреждению террористических угроз, который я возглавляю, – как ни в чем ни бывало закончил свою мысль Скендал. – Но я не думаю, что за исчезновение доктора Хэтуэй несут ответственность экотеррористы. Хотя и не исключаю такую возможность.

Он махнул левой рукой, словно разгоняя перед собой сигаретный дым, и я заметил обручальное кольцо с узенькой голубой полоской, которая означала, что у него в браке родился сын. Я и сам раньше носил такое.

– Тогда какая связь между моим делом и вашей работой? – поинтересовался я.

Помолчав, мой собеседник в упор взглянул на меня и вместо ответа спросил:

– Что вы знаете о своём работодателе?

– О PJN? Я знаю, что после Великой Экономической Катастрофы тогдашние корпорации Pfizer, Johnson и Novartis объединились в один конгломерат, который позже прибрал к рукам массу других компаний в самых разных отраслях – от космического туризма до свиноводства.

– В целом верно, – кивнул Скендал. – Фармацевтика, медицина и разработки в области биологии до сих пор остаются крупнейшим источником доходов PJN. На втором месте – энергетика и добыча полезных ископаемых, а также центры обработки данных, на третьем – производство чипов и прочей электроники, а также машиностроение, на четвертом – пищевая промышленность, а на пятом – всё, что связано с космосом, включая контракты с НАСА. Естественно, есть и ряд других направлений, но они менее прибыльные. Хотя и там крутится много миллиардов долларов. Очень много.

– Какое это имеет отношение к доктору Хэтуэй и при чём здесь НАСА?

– Мы заинтересованы в некоторых её проектах. В подробности, уж извините, вдаваться не могу. Это – закрытая информация.

Я несколько секунд молча рассматривал его.

– Ставлю десять к одному, что и так угадаю, – заявил я. – Биочипы, которые разрабатывались под руководством доктора Хэтуэй, очень пригодились бы не только вашим сотрудникам на Земле, но и астронавтам. В космос можно было бы посылать намного меньше людей и особенно необходимых для жизнедеятельности припасов, потому что каждый из них благодаря биочипам мог бы делать бОльший объем работы и к тому же овладел бы сразу несколькими специальностями. Вы могли бы во всеуслышание заявлять, что количество запусков резко сократится и, соответственно, ущерб, который они наносят окружающей среде, тоже уменьшится.

– Бедняком вы не умрете, – улыбнулся Скендал, который, надо полагать, не знал, что после нескольких неудачных ставок я прилично задолжал букмекерам и ростовщикам. – Так оно и есть.

Он помолчал, потом снова вдохнул.

– Ладно, придется рассказать вам и кое-что из того, что я разглашать не должен. Один из проектов, к осуществлению которого сейчас готовится НАСА, предполагает создание в космосе сети станций для получения солнечной энергии. Есть, конечно, технические сложности с её передачей на Землю, ведь на орбиту электропровод не протянешь, но мы работаем над этим. А биочипы и другие открытия доктора Хэтуэй существенно снизили бы и затраты на этот проект, и количество запусков, необходимых для его реализации.

– То есть экотеррористы, узнав об этом, успокоились бы и оставили НАСА в покое?

– Что-то вроде того. По крайней мере, мы на это рассчитываем. Особенно если учесть, что реализация нашего проекта обеспечит весь мир практически неограниченными поставками экологически чистой энергии. Уж к этому «Зелёные Бригады» и прочие аналогичные группировки точно должны прислушаться. Кроме того, со временем мы планируем создать на орбите полностью роботизированные заводы. Металлы будут добываться в поясе астероидов, например, за счет разработок на Психее¹⁰, прочее сырьё – синтезироваться, благо что энергии с избытком хватит на всё. В результате большинство производств на Земле будет закрыто за ненадобностью, что многократно уменьшит загрязнение окружающей среды. Потом в небеса можно будет перенести и ЦОДы. Вдобавок сократится количество запусков с сугубо научными целями, ведь космические корабли для полётов к другим мирам и даже звёздам не надо будет строить на нашей планете.

У него горели глаза, когда он излагал планы своего работодателя.

«Экий этот парень подвижник в глубине души», – подумал я и сказал:

– Только не говорите, что вы решили встретиться со мной лишь ради лекции о ваших проектах.

– Естественно, нет, – ответил Скендал и виновато усмехнулся. – Вообще-то я хотел обсудить совсем другие вопросы. А лекция просто для того, чтобы вы понимали – НАСА в целом и мой отдел в частности очень заинтересованы в поисках доктора Хэтуэй.

– Хорошо, я начинаю верить, что вы её не убивали, – насмешливо произнёс я, однако мой собеседник старательно проигнорировал эту фразу.

– Всё дело в том, что на первый взгляд PJN кажется эдаким монолитом, всемогущим и всезнающим колдуном, неудержимо идущим к своей цели. Но в действительности в руководстве корпорации множество фракций со своими собственными интересами, а в самих этих фракциях преобладают люди, которые заботятся только о себе.

Я уже и сам думал об этом, поэтому сразу понял, куда клонит мой собеседник.

– Работа доктора Хэтуэй могла повредить интересам какой-то из этих фракций?

– Естественно. Начало массового применения биочипов неизбежно приведёт к снижению спроса на микроэлектронику, запуск энергетического проекта НАСА со временем просто уничтожит второе по прибыльности направление деятельности PJN, наши робозаводы нанесут мощный, а, возможно, даже смертельный удар по их промышленному сектору. Зато резко вырастут прибыли медицинского бизнеса.

– Ни «энергетическая фракция», ни «промышленная» этого не хотят, – задумчиво сказал я.

Скендал кивнул.

– То есть вы думаете, что доктора Хэтуэй мог пустить в расход кто-то из глав этих направлений, чтобы не лишиться своих доходов?

– Естественно. Ведь речь идёт о таких деньгах, какие нам с вами не могут даже присниться. А большие деньги означают, помимо всего прочего, огромную власть. Но это ещё полбеды. У всех руководителей корпорации полно своих скелетов в шкафу. Если они лишатся прежнего влияния, их просто сожрут конкуренты. Причём чужими зубами, точнее, руками. Посетители тусовок для педофилов, любители запрещённых веществ, налоговые мошенники, расхитители средств, выделявшихся по госконтрактам… Неужели вы думаете, что любой из них не сделает всё, что в его силах, лишь бы сохранить своё положение и тем самым избежать ответственности? А сил у них пока более чем достаточно.

Я почувствовал, что у меня начинается мигрень. Относительно простое дело – найти пропавшую женщину – буквально на глазах превращалось в безумный клубок корпоративных махинаций, политических интриг и криминальных разборок с привкусом научной фантастики. К тому же чем выше ставки в игре, тем ниже твои шансы дожить до финала.

– Выглядит так, словно вы пытаетесь назначить меня на должность Давида, которому предстоит сокрушить Голиафа¹¹ в лице PJN, – ворчливо заметил я. – При том, что именно корпорация платит мне за работу.

– Настолько далеко я бы не стал заходить, – возразил Скендал.

– Тогда чего же вы хотите?

– В первую очередь – найти доктора Хэтуэй. От неё многое зависит и в деятельности НАСА в целом, и в моей работе в частности. Поэтому я предлагаю вам сотрудничество.

– И как вы его себе представляете?

– Во-первых, я отправлю вам всю информацию, которой мы располагаем, включая собранные нашей службой безопасности досье на руководителей и ключевых сотрудников PJN. Эти материалы, я думаю, будут несколько более увлекательными, чем те, которые вам могут предоставить в корпорации. – Мой собеседник усмехнулся. – Во-вторых, я буду передавать вам все сведения, которые мы сможем получить раньше вас. В-третьих, в случае необходимости я готов обеспечить любую поддержку – вплоть до силовой. Если понадобится, вам на помощь придёт весь мой отдел или даже вся служба безопасности НАСА.

– Вы словно собираетесь кому-то объявить войну, – буркнул я.

– Естественно, это на самый крайний случай. Но вы же знаете – люди, которые идут до конца, часто именно его и находят.

– Почему вы считаете, что я соглашусь? Может, я сразу пойду к Маранзано и расскажу ему о нашем разговоре?

– Я ознакомился с вашим досье, – ответил, не задумываясь, Скендал.

– А вы дочитали до той страницы, где меня в прошлом году перевели противодействовать махинациям при выплатах «безусловного дохода», а я согласился?

– Вы слишком упрямы, чтобы просто сдаться, и слишком порядочны, чтобы продаться, – с удивительной уверенностью в голосе заявил борец с экотеррористами. – Нисколько не сомневаюсь, что ваше согласие на перевод – всего лишь тактическое отступление. Вы достаточно умны, чтобы понимать, когда нужно изобразить, будто вы вышли из игры, а потом вернуться на поле в самый неожиданный для противника момент.

Я почувствовал, что у меня похолодело где-то в районе желудка. Это просто мнение или мой собеседник знает, что за дела привели меня в США?

– О, ещё одно, – добавил он, внимательно наблюдая за мной. – Я не собираюсь ни с кем делиться этими своими мыслями.

– Если я соглашусь?

– Независимо от того, согласитесь вы или нет. Я уважаю людей умных и порядочных – такое сочетание встречается слишком редко, чтобы подставлять под удар одного из представителей этого подвида человека разумного. А если согласитесь, то вдвоём мы сможем сделать гораздо больше, чем поодиночке.

– Прозвучало как-то пафосно, – насмешливо заметил я.

– Зато честно, – улыбнулся в ответ сотрудник НАСА.

Я посмотрел ему в глаза и сказал:

– Уговорили. Я согласен.

Мой собеседник протянул мне карту памяти, микрочип и небольшое устройство, похожее на старинную лазерную указку.

– Здесь – все наши досье. Если подключить чип к оллкому, вы получите полностью закрытый канал для связи со мной. А это – электромагнитный подавитель видеокамер, датчиков движения и прочих подобных устройств. Позволяет ненадолго вывести их из строя незаметно для следящей системы.

– Спасибо, Скендал.

– Зовите меня Брэд.

– А вы меня Джон.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Где тебя высадить, Джон? Где-нибудь в паре кварталов от офиса PJN?

Я улыбнулся и кивнул.

До комплекса корпорации я дошёл пешком – уж если что-то и не следовало делать, так это показываться поблизости от владений моего работодателя в компании человека из НАСА. На этот раз мне не пришлось проходить длительную и унизительную процедуру проверок и обысков на каждом посту охраны – мой пропуск хоть и был временным, но давал доступ высокого уровня. Поэтому в мои карманы или память оллкома никто даже не потрудился заглянуть.

В холле центрального здания комплекса меня дожидалась специалистка по системам безопасности Энн Джонсон.

– Вы нашли того лаборанта? – перешёл я к делу сразу после обмена приветствиями.

– Сегодня у него выходной, но мы связались с ним, – сообщила мне девушка. – Он должен подъехать в самое ближайшее время. Если хотите, можете пройти наверх – мы организовали вам временный кабинет.

– Мне и тут неплохо, – ответил я и уселся на один из стоящих в холле диванчиков.

– Я скоро вернусь, – сказала блондинка и направилась к лифту. Меня немного огорчило то, что она ушла. С другой стороны, это давало мне время начать знакомство со сведениями, которые предоставил Брэд Скендал.

Я принялся за досье доктора Хэтуэй, причём на этот раз особое внимание обратил на её ранние годы, рассчитывая найти какое-то объяснение тем странностям, которые предшествовали её появлению в корпорации. Но я ошибся.

Будущая начальница управления биологических исследований была сиротой и выросла в приюте, что объясняло отсутствие родственников, которые могли бы подать заявление о её исчезновении. Этот пункт оказался единственным, не породившим у меня новых вопросов.

После школы Джейн Хэтуэй полгода проходила дистанционное обучение на менеджера по туризму. Странным было то, что кроме свидетельства о присвоении квалификации, никаких документов от этого периода её жизни не осталось. Словно всё это время она не только не выходила из дома, но и не покупала продукты, не развлекалась, не обращалась к врачу, ни с кем не общалась в социальных сетях. Может, у неё уже в раннем возрасте прорезался талант исчезать, как привидение?

Получив лицензию турагента, Хэтуэй четыре года проработала в различных мелких фирмах и регулярно ездила за границу. При этом все компании, в которых она трудилась, закрылись вскоре после её увольнения. Словно будущая начальница управления биологических изысканий становилась проклятием для каждого своего нанимателя. Или талисманом, без которого их бизнес не мог выжить.

Затем Хэтуэй попала в серьезную автомобильную аварию и несколько месяцев провела в больнице, а после выздоровления поступила в Университет Балтимора. И вот ещё сразу четыре странности. Во-первых, она была единственным в этом учебном заведении человеком, кто получил стипендию по стрельбе. Все прочие спортсмены занимались американским футболом, бейсболом или баскетболом.

Во-вторых, стипендию эту учредил некий зарегистрированный на Каймановых островах¹² хедж-фонд, который был ликвидирован вскоре после того, как Хэтуэй получила диплом о высшем образовании. Точь-в-точь, как турфирмы, в которых эта женщина работала до того, как стала студенткой. Больше никакой информации об этой организации не нашлось даже в досье Брэда.

В-третьих, нигде в предыдущих записях не указывалось, кто и когда научил её пользоваться огнестрельным оружием. По своему опыту я знал, что метким стрелком, а уж тем более чемпионом, невозможно стать, если не тренироваться очень долго и упорно. Но ни в одном документе не было ни единого упоминания о том, что она хоть раз посещала тир до того, как поступила в Университет Балтимора.

В-четвертых, хотя Хэтуэй весьма старательно грызла гранит науки, в пятёрку лучших студентов на своём курсе она никогда не попадала ни по одному предмету. «Крепкий середняк», как назвал бы её профессор, некогда обучавший меня криминалистике в полицейской академии. Тем не менее, сразу после получения диплома она стала преподавателем в своей альма матер. Где это видано, чтобы обычного выпускника пригласили в университет на работу, особенно если дефицита кадров в этом образовательном заведении не наблюдается?

«Чем дальче, тем страньше», – снова подумал я и перешёл к следующей странице.

Хэтуэй полтора десятка лет тихо трудилась в Балтиморе, ничем не выделяясь среди коллег, а затем внезапно начала буквально фонтанировать открытиями, из-за чего довольно быстро получила предложение от PJN Technologies возглавить их управление биологических изысканий и разработок. Примерно то же самое было сказано и в личном деле, которое мне передала Энн.

В материалах Брэда говорилось, что назначение Хэтуэй лоббировал лично Сальваторе Маранзано. Причём ради согласия других местных боссов президент корпорации пошёл на несколько серьёзных уступок «энергетической» и «машиностроительной» фракциям, в том числе отдал каждой из них по дополнительному месту в совете директоров. Этот пункт в досье был снабжен примечанием, авторство которого явно принадлежало насовскому борцу с террористами.

«Естественно, СМ не стал бы раскидываться местами в СД или перераспределять финансирование на исследования в пользу своих противников, если бы не рассчитывал получить в конечном итоге значительные дивиденды, – писал Скендал. – СМ большой любитель играть в долгую, и он – ставленник фармацевтов и медиков. Значит, он видел в назначении ДХ возможность со временем усилить свои позиции».

«Что ж, логично, – подумал я. – Если всё обстоит именно так, как мне рассказывали, то работа доктора Хэтуэй должна в долгосрочной перспективе резко изменить расклад в совете директоров в пользу Маранзано и его сторонников. ”Энергетики” и ”машиностроители” окажутся в проигрыше, а ”медики” и ”фармацевты”, возможно, укрепятся настолько, что смогут сожрать своих оппонентов среди высшего руководства корпорации».

Из насовских досье вытекало лишь одно заключение – сильнее всего в устранении доктора Хэтуэй были заинтересованы некоторые её боссы. Но эта версия мне нравилась не больше, чем идея полицейских о том, что начальница управления биологических изысканий убила своего любовника-нарколога Грэйна и смылась.

Если бы кто-то из высших кругов PJN задумал устранить сотрудницу корпорации, для этого совершенно необязательно было устраивать спектакль с таинственным исчезновением прямо из лаборатории, охраняемой как Форт-Нокс. Киллеры легко могли инсценировать непредумышленное убийство при ограблении, автомобильную аварию или какой-нибудь несчастный случай.

Если, конечно, люди, причастные к исчезновению доктора Хэтуэй, не хотели специально привлечь внимание к деятельности PJN. Однако это никому из членов совета директоров явно не нужно – и не только потому, что из-за скандалов упадут котировки акций. Всегда ведь есть вероятность того, что полиция, ФБР или независимые исследователи в ходе расследования сумеют докопаться до скелетов в шкафах руководства корпорации. Причём ситуация вполне может обостриться до такой степени, что даже самые влиятельные киты бизнеса окажутся не в силах добиться закрытия дела и «тишины в эфире».

– Прошу прощения, что задержалась, – произнесла Энн, чьё появление я даже не заметил, погрузившись в собственные мысли.

– Ничего страшного, – ответил я и улыбнулся. – Что там с этим лаборантом?

– С Рикки Россом, – подсказала девушка. – Вообще-то он давно уже должен быть здесь, но почему-то до сих пор не приехал. И мне не удается связаться с ним. Он не отвечает на вызовы.

– Может, слишком хорошо отдохнул в свой выходной? – предположил я.

Блондинка пожала плечами и села на диванчик рядом со мной. Глядя на неё, я неожиданно подумал, что непременно разгадаю все эти чёртовы загадки, чего бы мне это ни стоило.

– Обычно сотрудники нашей корпорации более пунктуальны, – сообщила Энн.

– В большой семье не без урода, – хмыкнул я.

– Зачем Росс вам понадобился?

– Он слишком часто ходил в туалет как раз в то время, когда пропала доктор Хэтуэй, – объяснил я. – Может, это просто совпадение, но я предпочитаю удостовериться лично. К тому же я всё равно планировал опросить всех сотрудников управления биологических изысканий. Так почему бы не начать с него.

В этот момент раздвинулись двери одного из лифтов. Я уже достаточно хорошо ориентировался в планировке штаб-квартиры PJN, чтобы определить, что это был единственный подъёмник, с помощью которого из холла можно попасть на верхние этажи здания, где находились кабинеты местного руководства. Из лифта вышел начальник службы безопасности Джек Макгерн и направился к посту охраны.

Я открыл материалы, предоставленные Брэдом, и тут же наткнулся на запись о том, что в корпорацию бывший военный попал не сразу из корпуса морской пехоты. До трудоустройства сюда он больше трёх лет был «полярным медведем», то есть одним из тех наёмников, которые воевали за ресурсы в Арктике, освободившиеся ото льда из-за глобального потепления. Именно эти боевики орудовали «Арконами-4».

К тому же Макгерн, судя по досье, был ставленником «фракции энергетиков», которая, собственно, и платила «полярным медведям» за захват месторождений нефти, газа, урана и прочего. Более того, самый первый контракт с ним подписывал замдиректора арктического филиала PJN Джо Профачи, доросший с тех пор до должности старшего вице-президента, курирующего энергетический сектор. Он же добился назначения экс-наёмника на пост начальника службы безопасности.

Тем временем Макгерн вышел из помещения охраны в сопровождении пятерых здоровенных и явно вооруженных парней. Подойдя к нам с Энн, он остановился и посмотрел на меня примерно с таким же выражением лица, с каким ассенизатор разглядывает забившуюся канализационную трубу.

– Вы ждете Рикки Росса? – мрачно спросил бывший «полярный медведь».

– Да, – ответил я. – А что?

– Со мной связалась полиция. Он убит у себя дома. Мы едем туда.

– Я с вами.

Макгерн кивнул и широкими шагами направился к выходу. Я и специалистка по безопасности поспешили за ним.

«Лаборант, который, возможно, был последним человеком, видевшим доктора Хэтуэй, и подозрительно часто ходил в туалет примерно во время её исчезновения, убит как раз тогда, когда я хотел с ним поговорить, – подумал я. – Похоже на ещё одно совершенно случайное совпадение. Слишком случайное, чтобы быть совпадением».

Глава 7

Дом, в котором при жизни обитал Рикки Росс, оказался многоквартирным. Однако располагался он в хорошем районе и в целом выглядел куда более дорогим жилищем, чем хибарка доктора Хэтуэй. Хотя в табели о рангах PJN Technologies простой лаборант должен был находиться строчек на 15, а то и на 20 ниже начальницы управления биологических изысканий.

Перед зданием царило форменное столпотворение: шесть машин полиции, два автомобиля криминалистической лаборатории и фургон коронера. Как видно, борцы с преступностью близко к сердцу приняли убийство сотрудника корпорации, работавшего под руководством пропавшей женщины. Три джипа, в которых к месту происшествия прибыли мы с Энн, Макгерном и его парнями, окончательно заблокировали движение.

Из дома вышел человек в медицинской маске, резиновых перчатках и бахилах, выглядевший как хирург, который в пылу операции потерял свой халат. Его дешёвый чёрный костюм показался мне знакомыми. Секундой позже он сдвинул маску вниз. Норгаард!

– Вы? – Детектив уставился на меня так, словно я был тараканом, которого он выловил из наполовину съеденной тарелки супа в любимой закусочной. – Какого чёрта вам здесь надо?

Похоже, он был не настолько глуп, чтобы не понимать, что наши почти приятельские отношения при сотрудниках корпорации демонстрировать не стоит, и вдобавок оказался достаточно хорошим актером, способным изобразить вполне натуральную неприязнь. При таких талантах у него есть все шансы не умереть в чине лейтенанта.

Прежде, чем я успел открыть рот, на вопрос Норгаарда ответил Макгерн.

– Мы представляем интересы PJN Technologies. Немедленно предоставьте нам доступ к месту преступления! – заявил начальник службы безопасности командным голосом злого армейского сержанта.

Лицо детектива напряглось ещё больше. Приехавшие с нами охранники начали стягиваться к своему боссу. Полицейские из оцепления, заметив это, направились к лейтенанту, выразительно положив руки на свои табельные пистолеты.

– Господа, вряд ли по такому поводу стоит начинать войну, – включился в беседу я. – Врагов у всех нас и так хватает. К тому же мистер Макгерн в чём-то прав – как представители работодателя жертвы мы можем быть полезны следствию.

Норгаард несколько секунд переводил взгляд с меня на главного безопасника корпорации и обратно, словно прикидывая, кого из нас расстрелять первым, а потом сдался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Оллком (от all communication) – устройство, позволяющее пользоваться всеми видами связи (здесь и далее – примечания автора).

Вернуться

2

Форт-Нокс – хранилище золотого запаса США.

Вернуться

3

Ночь Гая Фокса – годовщина «порохового заговора» 1605 года, широко отмечаемая в Великобритании в ночь на 5 ноября. Во время праздника по традиции сжигают чучело самого известного организатора заговора – Гая Фокса.

Вернуться

4

Перри Мейсон – литературный персонаж серии романов Эрла Стенли Гарднер, адвокат, специализирующийся на уголовных делах.

Вернуться

5

В соответствии с законом о свободе информации каждый гражданин имеет право запросить любые данные из любого ведомства, если они не являются коммерческой или государственной тайной.

Вернуться

6

Ниро Вульф – главный герой серии детективных романов Рекса Стаута, сыщик-интеллектуал.

Вернуться

7

В серии фильмов о киборге-убийце из будущего «Терминатор» его роль исполнил Арнольд Шварценеггер, который также снимался в детективной комедии «Детсадовский полицейский».

Вернуться

8

Ассоциация восьми американских университетов, считающихся в США самыми престижными.

Вернуться

9

Совет округа Колумбия – официальное название законодательного органа Вашингтона.

Вернуться

10

Психея – крупный астероид класса М между Марсом и Юпитером, примерно на 90% состоит из металлов, запасы которых в 2024 году оценивались в 100 квадриллионов долларов (квадриллион – миллион миллиардов).

Вернуться

11

«Давид и Голиаф» – библейская притча о поединке между молодым воином Давидом и могучим великаном Голиафом.

Вернуться

12

Каймановы острова – оффшорная зона, очень популярная у граждан США.

Вернуться