Максим Калашник
Мозгабог

Пролог

* * *

Смотрю на город. Ублюдок рядом, сидит на краю крыши, улыбается. Не верит, что сигану. Да я и не собираюсь, хотел припугнуть. Вообще он плод воображения, влез в мою голову. Достал уже. Не станет если меня, то ему тоже хана. Пусть понервничает. Взял зачем-то веревку и затягиваю на углу кровли, это тупо. Зачем вешаться в таком месте, так делают в помещениях обычно. Хотелось за одно прийти, полюбоваться панельками с высоты и ловить хлопья снега лицом, плюс разозлить альтер эго. Но всё превращается в цирк. Мало того, что собственные галлюцинации угорают, так еще девица с татуировками на лице тоже смотрит и ржет. Я ее сразу не заметил. Хочется провалиться от стыда.

Глава 1. РОДЪ

Пустая комната, белые стены. На подлокотнике желтого дивана стакан и надкусанный кусочек колбасы. Любой пришедшей гость ощутил бы затхлый запах непроветриваемого помещения. Из звуков четкий шум тикающих стрелок самоклеящихся больших часов в центре, время 1:1. Рядом с заклеенным скотчем окном написана формула ψ3 = С1 * ψ1 + С2 * ψ2, выцарапали чем-то острым на подоконнике. Календарь, где не читался месяц, видны лишь даты. Сегодня 1, но, возможно, просто не перелистывали уже давно. Странный численник висел над тем самым желтым диваном, где спал на спине, похрапывая тучный мужчина средних лет. Черные немытые кучерявые волосы, плешивый покров на пухлых щеках, красная нестиранная футболка с пятнами от еды и пролитых напитков отражали безразличие к своей персоне. Парень резко разлепил карие глаза, почесал нос, напоминавший крупную картошку, обитающую в любом лотке супермаркета. Левую руку странно скрючило. При попытке пошевелить ею, он ощущал явное отсутствие конечности. Затекла так, что пришлось потрудиться, дабы запустить сдавленный срединный нерв. После удачной реанимации, движение кисти возобновилось, звякнул знакомый скрип металлической двери внутри черепа, что предвещало очередной приступ шизофрении. Он пришел, опять будет ворошить всё естество разума.

Глаза во время общения со вторым сознанием, лицом к лицу в голове, закатывались вверх. В такие моменты тучный парень видел стены из отростков мозга, образующих круглую комнату без окон. Иногда появлялась мебель, что-то типа стола или шкафа. В дальнем конце всегда железная дверь, из щели которой сейчас торчали вытянутые человеческие костлявые пальцы с огромными когтями.

– Матвей! Гой еси! ― хриплый, но звонкий голос вылетел из уже полностью открывшейся двери.

Парень ничего не ответил, лишь наблюдал как яркий белый человеческий силуэт с длинными седыми волосами до плеч, захлопнул единственный выход из мозговой комнаты за собой. Что было за дверью неизвестно, альтер эго туда не пускал. На вопросы второе сознание уходил от ответа, и Матвей смирился. Тень, сотканная из света, его вторая личность, сел на стул, появившийся в пространстве. Невозможно разглядеть лицо, лишь голубые глаза без зрачков, словно чистое небо.

– Матвей, ты ворочался, поэтому сдавил руку. Кошмарный дрема?

– Снова хочешь послушать историю о монстрах под кроватью? Да брось…, ― полненький парнишка сидел на желтом диване, который словно перенесся из его реальной квартиры во внутричерепное измерение.

– Поэтому ты купил диван? Не помогло как видишь. Ну и кто на этот раз?

– Опять рыба. Про нее раньше матери еще рассказывал.

Появился экран, напоминал голограмму. На нём красивая худая женщина с черными и блестящими как смола волосами. Изображение парило в воздухе рядом с парнем и белым силуэтом. Все так и работало, когда Матвей вспоминал любые события. Они сразу транслировались здесь, во время приступов.

– Когда заглядываешь под кровать, начинается кошмар. Матюш, это лишь сон. Рыбы не чудовища, ― мама на экране заговорила.

– Она просто не видела моих рыб, ― парень ответил, глядя на трансляцию диалога из прошлого, ― Все, как обычно, слышу, что-то шлепало. Шум под кроватью… Заглядываю туда…

Кадр на экране изменился. Под кроватью лежала сушеная рыба. Руки сами загнали нож вобле под жабры, и та ожила. Полу отрубленная голова зашипела.

Белая тень внимательно разглядывал происходящее, а Матвей сморщился. Затем трансляцию борьбы с зомби рыбой сменил образ маленькой, на вид четырехлетней, девочки в белом платье. Черные волосы прям как у матери.

– Ого, еще и сестра приснилась… ― тень наклонился ближе к экрану.

– Матфеей? Пойдеф в лес, ― из беззубого рта девчушки на летающем изображении вырвалась фраза, из-за которой Матвей расстроился. Это видно было по лицу парня.

– После того как Дашка пропала, сначала снились шаги маленьких ножек, будто она ходила под кроватью, но заглянув туда натыкался на рыбу. Но так было до этой ночи.

Второе сознание жестом отодвинул картинку с сестрой в сторону. Изображение Даши видно на половину. Альтер эго запустил на освободившейся левой части экрана воспоминание.

– Зачем ты…? ― Матвей вскочил со стула, отвернувшись от изображения.

– Дашка любила прогулки, особенно в нашем лесу. В тот день, ты Матвей, не пошел с ней. Она звала тебя, в итоге без разрешения ушла одна.

На мониторе подросток Матвей ругался, играя в компьютер, а сестренка тянула его за рукав толстовки. Затем альтер эго снова передвинул экран на прежнее место, где пошла следующая картинка. Поисковые отряды с собаками, прочесывающими лес. Глаза парня уже не закатаны и вернулись обратно, он решил прервать беседу внутри сознания, чтобы не вспоминать те дни. Чувство вины до сих пор ело медленно сердце, словно черви яблоко. Матвей отвлекся на заветренный кусочек вареной колбасы, валяющийся рядом на подлокотнике, давно не видавшим влажной тряпки. Пятна с грязью и пыль на нем изменили сам цвет поверхности. Нейроны мозга не заставили долго себя ждать, послав заветный сигнал в кисть, чтобы пальцы дружно схватили пищу и доставили в пункт назначения ротовой полости.

Внутри черепа раздался мерзкий звук, от которого прокатились мурашки по всему телу, словно на аттракционе. Белый силуэт карябал железную дверь когтями, раздражая Матвея, пока тот жевал.

– Да хватит! ― тень перестал насиловать слух парня, вернулся к стулу, а Матвей вытер рот волосатой рукой и продолжил, ― Иногда в кошмаре заглядывая под кровать видел сестренку.

Матвей продолжил общение, но решил не переносится в свое мозговое измерение, он так тоже мог и даже больше. Сам альтер эго способен покидать его сознание и вырываться наружу в реальный мир. Правда видел белую тень только парень в такие моменты.

– Ну ты понял. Мерзкий тот сон…

Второе сознание включил экран воспоминаний. Вся в крови, перекошенная Даша в грязном платье, с неестественно вывернутой шеей. Странно перекатывалась, дергала головой, будто черепушка сейчас отвалится.

– Кстати отьчь твой имел аналогичный дрема. Он говорил, помнишь? ― щелчком пальцев тень выключил изображение.

– Ярослав второй брак мамы. Дашка ему родная дочь, неудивительно… После такого любому отцу будет не по себе, ― Матвей, встал с дивана, продолжая слушать вещание тени из головы. Оно напоминало внутренний голос, только вот абсолютно неконтролируемый. Альтер эго появился с тех самых пор, как Матвей стал осознавать свое существование. Про белую тень парень никому не рассказывал, даже родным.

– Я не о кровных узах говорил, мне вообще на родъ твой плевать. Дрема похож на твой по описанию. В башке только мысли о компе, как и сейчас, впрочем. В отличие от некоторых я слушал внимательно, наблюдал.

– Ну давай, просвети меня! ― Матвей вышел в прихожую к большому сломанному зеркальному шкафу. Стены во входном тамбуре ничем не отличались от тех, что в комнате. В санузле напротив шкафа двери не было.

– Про твоего родного отца вообще нет информации. Пропадает единоутробная сестра. После аналогичных снов у нового кормильца, он так же исчезает следом.

– Я когда пытался узнать про своего батю, сам знаешь… Получал оплеуху или наказывали.

– Затем и мати твоя пропала. Явно прослеживается связь. Нужно найти ответы, пока не поздно. Мы же не хотим такой же участи?

– Мы? Нет никаких «мы»! Ты тупо стеб моего больного разума! ― Матвей посмотрелся в зеркало. В отражении позади появился тень. Костлявые руки с когтями обволакивали шею и плечи парня.

– У тебя кроме меня никого нет, ― голубые глаза пронизывали саму суть Матвея. Объяснить трудно, но даже без зрачков они приковывали и словно сканировали парня.

Матвей открыл зеркальную дверцу шкафа, на полке лежал плетеный браслет из кожи, привлекший внимание.

– От отчима остался, дал мне перед исчезновением, ― Матвей одел подарок на запястье. Между плетениями кожи виднелись гравировки солнечного диска с рунами.

– Кормилец Ярослав не ушел по долгую рыбалку или по хлеб, а тупо пропал, и твоя мати что-то знала.

Внимание Матвея привлекла знакомая огромная трещина в паркете. Он представил, что меняет поврежденную часть пола самостоятельно, ведь знал, как это сделать, просто ленился.

– Ну конечно…― фантазию Матвея разорвал костлявыми руками белый силуэт. Он засунул ладони прямо ему в голову.

– Я же просил не делать так! Не лезь!

– Вроде взрослый, а жизнь твоя… Посмотри в кого превратился! Неухоженный, ленивый и толстый. Захухря! Пентюх псоватый! Только довольствуешься мечтами о делах. Хотя бы просто заклей дыру в полу!

Матвей метнул взгляд на туалет, где не было двери и сам того нехотя, представил, как устанавливает её.

– Ты неисправим! Живешь фантазиями и в виртуальных мирах. Вместо спортзала, ходишь по разным психологам каждую неделю. Они не помогут. Валандай!

– Ну это естественно, когда плод твоего воображения говорит, что психологи не помогут и посещать их не стоит.

Матвей вернулся к зеркальному шкафу, закрыл дверцу и увидел вместо собственного отражения белую тень.

– Отстань от меня! Я страдаю расстройством парасомнического спектра. Сомнамбулизм и приступы достали. Вот и хожу по мозгоправам.

– Рюма! Как же ты жалок! – глаза тени сменились с голубых на серые с маленькими раскатами грома, а затем и сам силуэт стал чернеть. – Да тебе чего только не диагностируют эти «специалисты». Не врачи, а тупо лекари, будто чумные доктора. Проще избавиться от пациента написав бред, чем вылечить. – костлявые пальцы взъерошили прическу Матвея.

Альтер эго развернул экран воспоминаний прямо в коридоре. На изображении Матвей в обтягивающем поло с бейджем, внутри пустого магазина вместо выкладки товара, играл на компьютере.

– Ты не соблюдаешь режим, не вылезаешь из игрового кресла кокона в компьютерном клубе и тоже на работе. Трудишься долбанным коробейником в лавке по продажам инструментов ночью, где нет перспектив никаких, чтоб дальше играть в свою компьютерную ересь.

– Покупателей все равно нет, и я занимаюсь выкладкой товара, не только гамаю. Не наговаривай на меня, – Матвей свел брови к переносице и разозлился, правда сразу под остыл как увидел, что силуэт наполнился густой непроглядной чернотой и седые волосы второго сознания стали развиваться будто от урагана. – Слушай… Я просто хочу скрыться от кошмаров с монстрами под кроватью, лишь комп помогает.

– Ладно бы еще играл. Ты можешь часами тупо пялиться в пустой монитор и когда я прихожу, даже не реагируешь. Только слышен звук твоего дергающегося глаза.

– Потому что я болен, и ты тому прямое доказательство.

– Мне кажется бабу тебе надо, – чернь внутри тени рассеивалась, но глаза так и остались серыми.

– Альтушку еще скажи. Ведь я скуф, судя по твоим словам. Тарантишь как мама. Постоянно звучали от нее эти же наставления насчет девушки, пока в один момент не пропала, – Матвей направился в санузел и его голос зазвучал громче, перекрикивая вытяжку, – Не носила звания матери года, не слыла примером другим женщинам с детьми, но родной человек, как ни как.

Матвей умывался, стоя возле грязной раковины. Старая ванная с желтыми рыжиками. Зеркало отсутствовало. Туалет без крышки, сиденье унитаза в трещинах с царапинами.

– Хотелось бы пожалеть, бросила мать и все такое, но мы этого не знаем. Её тоже не нашли. Странная чертовщина с родственниками, конечно. Мне кажется, это как-то связано с дрема и твоим настоящим отцом.

– Я ведь даже слезинки не пустил тогда, не терзался. Ну нет матери и ладно. Все переживания в кошмарах под кроватью. Рыба, сестра, еще отчим тоже в последнее время.

Альтер эго снова включил в черепной комнате экран, только на этот раз обошелся без стула. Тень вернулся в привычное состояние, белая с голубыми глазами, скрестив руки на груди, наблюдал как мужчина со светлыми волосами средней длины и короткой бородкой лил огненные слезы из оранжевых вулканических очей, растапливающие снег под ногами. Это был отчим Матвея, одетый лишь в рубаху и шаровары, повязанные на талии. Шмоток явно мало, учитывая, что он находился в лесу во время бушующей метели.

– Ярослав стал появляться во снах после пропажи мамы. Интересно, а она тоже будет в кошмарах? Странно, что мама не приходит в грезах, пускай и страшных. Может посчастливиться исчезнуть как остальным, только вот мне снится некому.

– Посчастливиться исчезнуть? Белебеня выпоротокъ! – выругался тень.

– Опять на своем чего-то там выделываешься. Ты же знаешь наш. Я же просил на нормальном языке со мной…

– Это ругательное наречие твоих предков. Лудъ! – перебил второе сознание Матвея, – Не думай только о себе и не втягивай в свое дерьмо! Понимаю, что тебе насрать, но я имею право на существование. Если ты сдохнешь, то и мне не жить!

– Знаешь. Все время ощущается пустота, особенно когда после ночной смены возвращаюсь в квартиру, – Матвей вытирал лицо полотенцем, его голос стал немного глуше, – Вырубаюсь почти сразу с утра. Люди покупают подписки для смарта ТВ, а у меня собственный сериал о рыбе, сестре и отчиме. Ждем новый сезон про мать.

Матвей мелькнул в зеркале шкафа, выходя из санузла. В отражении стоял тень, наблюдал за ним.

– Одиночество давит, с тобой странным не хотят иметь дел. Те, кто даже проявлял инициативу сблизится, понимали, что дурная выходила затея. Но со мной иначе, тебя никогда не предавал и не собираюсь. Так можно мне хотя бы сделать одолжение маленькое… Просто жить!

Матвей открыл стеклянную дверцу шкафа, второе сознание переместился из зеркала в голову парня. Тень прям залетел в череп Матвея, державшего в руках коричневые штаны джоггеры. Он, напрягшись, мог силой запечатывать тень обратно в мозговую комнату из реального мира.

– Матвей?

Парень молча натягивал штаны, а затем принялся за синее пальто.

– Молчишь? Эй?! Ты чего удумал?!

На экране появилась новоиспеченная фантазия Матвея, где он обматывал шею тросом, а затем сиганул с крыши многоэтажного дома.

– Серьезно… Вымесокъ!

Матвей в синем пальто, слишком обтягивающем по бокам, коричневых джоггерах, напоминавших на толстых ногах больше леггинсы и зимних невзрачных черных ботинках, вышел из квартиры. Он направился на крышу. Внутри черепа пустое помещение, металлическая дверь захлопнулась с грохотом. Альтер эго насильно выкинуло из мозгового измерения.

Ощущалась горечь от понимания того, что из родни остался только тень, если конечно творение больного мозга вообще стоило приписывать к этому.

Глава 2. КРАI

– Матвей Ярославич, я не обычный психолог, практикую метод со времен расцвета позитивизма. Эриксон, Фрейд, Нансийская школа мне знакомы. Вы, как я понимаю, обильно приемов прошли, на опыте так сказать.

В кресле напротив, скрестив ноги, сидел человек с ухоженными седыми волосами, завязанными в пучок. Опрятная стриженая бородка, презентабельные очки. Похож на ученого. Строгий костюм с галстуком под лабораторным халатом. Беседа велась в странном помещении с белыми стенами. Окна отсутствовали, но имелись подоконники. В центре желтый диван, на котором развалился Матвей.

– Посещал многих специалистов. С погружением в транс нет проблем. Я вхожу в минимальный процент этих… Ну легко податливых психологической фигне.

–То, что вы отличный гипнотик совершенно не важно для моей практики, – собеседник Матвея жестикулировал руками, – Я считаю, дело не только в сознании. Диссоциативное расстройство объяснимо с точки зрения физики и никакого больного разума нет. Мозг играет роль перехода между пространствами суперпозиций копий одной личности или даже других. Мы их приоткроем.

В черепе Матвея вновь раздался знакомый звук металлической двери.

– Ого! А это уже что-то новенькое! – голос тени гоночным каром пронесся по сознанию. Белый силуэт вылез аккуратно из головы Матвея, словно из мешка. Психолог заметил появление второй личности и с любопытством смотрел в сторону нового гостя. Тень подошел к подоконнику и когтями выскребал формулу ψ3 = С1 * ψ1 + С2 * ψ2.

– Матвей Ярославич. Пора, – психолог катапультировался с кресла резким рывком и улыбаясь, рассматривал пристально художество тени. Второй альтер эго насвистывал знакомую мелодию.

– Что пора, простите?

– Хочу послушать рассказ с ключевого триггера. Можете оба начинать. Только прошу не отступать от истории, чтобы не происходило.

– Пымалъ! Быстро раскусил, – второе сознание обнял психолога за плечи, отчего тот дернулся и отошел на несколько шагов. – Ты вроде не выдавал меня. Да что там! Ни один мозгоправ, ни разу не догадался.

– Матвей Ярославич?

Тучный парень вжался в диван, скривив напряженную гримасу. Ему стало не комфортно от того, что второе сознание видел еще кто-то.

– Ну прям Яхонт. А мне он нравится, – тень снова приблизился к психологу, похлопал его по плечу, – Может и докопается до сути. Делай как говорит. Начни с крыши, где встретил её.

Мозгоправ терпеливо ждал, второе сознание вернулся в голову Матвея, у которого закатились глаза для дальнейшего общения внутри черепного измерения. В центре мозговой комнаты появился знакомый парящий экран и уже шла трансляция воспоминаний Матвея, где он открывал решетку на последнем этаже. Тучный парень направлялся на крышу.

– Ой, Баю, баю…– Матвей запел колыбельную под ритмичный свист второго эго и после того, как закончил, продолжил, – Смотрю на город с крыши панели. Ублюдок рядом, сидит, улыбается…

* * *

Рассадник старых пятиэтажных домов. Обычный русский городок, коих множество. Хлопья снега валили так интенсивно, что тяжко смотреть на пространство. Матвей стоял на краю крыши у выступа, с веревкой в руках. Снизу человеческий ритм, тачки и люди спешили по делам. Внутри башки со стенами из черепа и мозгов крутились слова:

Ой, баю, баю

Не ложися на краю…

В памяти заела строчка из песни одной этнической группы. Как и многим детям, такую колыбельную пела ему мама довольно часто. Матвей не вспоминал этого, пока она не пропала без вести и по странной случайности парнишка услышал фолк композицию по радио о волчке в современной обработке. Почему-то песня колыбельная засела у него в голове и крутилась без конца, правда через несколько секунд ее прервал знакомый металлический звук.

– Твоя башка прям сборище скоморохов. Других нет песен? Вышел из квартиры и даже дверь не закрыл. Могу это расценивать, как планирование скорейшего возврата обратно и отмену расправы над собой.

Матвей хоть и мог насильно выгонять тень из сознания, но это забирало много сил. Да и смысла нет, ведь альтер эго способно приходить в любую секунду. На выход контролируемо, но на вход без вариантов.

– Смотрел на наш северный город и раньше с крыши панели, – Матвей привязал конец веревки к вентиляционному блоку, – Маленьким любовался домами, ловил хлопья снега лицом. А сейчас будет на шее…

– Не ложися на краю… – тень на половину корпуса вылез из черепа, опираясь костлявыми руками на выступ крыши, – Кстати, в курсе, что речь идет о потустороннем мире? Его называли «краi». Еще так раньше и про лес говорили.

Матвей пристально швырнул взгляд на тот самый лес, где пропала Дашка. Он хорошо просматривался с крыши.

– Да, помню, мама рассказывала. Край – это пространство, а волк проводник. Лес злое место, куда он может перенести. Из того измерения вырваться довольно сложно. И, ты зубы не заговаривай. Я все равно прыгну. Ты вместо нытья теперь оттягиваешь время, но ничего это не изменит.

Матвей накинул петлю на шею, а напротив белый силуэт, сидевший на краю крыши, стал чернеть. Глаза налились серым цветом.

– Межеумок! Чего ждешь?! А я скажу, Шаврикъ. Кишка у тебя тонка. Зачем вообще веревка, коломесъ! Стоишь здесь долго уже. И не говори, что та баба ветрогонка, смеющаяся над тобой, мешает.

Возле выхода обратно в подъезд, сидела на корточках девушка с неформальным внешним видом. Татуировка с перевернутым треугольником на правой щеке, на левой волнистая линия. Пестрящий пирсинг в носу, губах и бровях. Она смотрела на Матвея с веревкой на шее и ржала. На вид девочка лет шестнадцати. Брюнетка с желтым мелированием в огромной толстовке розового цвета под серой курткой. Кофта велика, но так и задумано по моде. По тонким ногам видно, что худющая, с очень приятным ярким личиком.

Матвей смотрел в сторону девчонки краем глаза, продолжая ерзать петлей в руках.

– Стесняюсь покончить с собой. Заметил ее после того, как веревку привязывал, а так бы лучше позднее поднялся.

– Коломесъ!

Девушка, прошла мимо тени, явно не замечая альтер эго и приблизилась к Матвею. Она схватилась за веревку рукой, а парень с удивлением стал разглядывать барышню.

– Такая не подойдет, – прозвучала фраза детским голоском, немного глуховатым из-за ветра.

– Чё?

– Она дает понять, что тебе необходимо озадачиться проблемами с инструментом для собственного убийства, – второе сознание стал ходить костлявыми босыми ногами по краю крыши. Белое сияние внутри тени рассеивало черноту.

– Завались! – крик Матвея пронесся в сознании по всему черепу. Альтер эго в ответ стал смеяться так же громко.

– Вся сгнившая! – девчонка жестикулировала руками, а Матвей стоял столбом, вцепившись в петлю. – Я к тому, что вылетишь из нее, переломаешь кости. Пять этажей всего, плюс сугробы, можешь выжить и остаться калекой. Возьми тугой провод или трос, мой тебе совет и лучше на стуле в помещении.

– На диалоге страннее в жизни я еще не присутствовал…

Девушка рассмеялась, прикрыв рот. Матвей выкинул веревку из рук. Тень спрыгнул с края крыши перед беседующими и стоял за ними, голубые глаза сверлили пристально девчонку.

– А я никогда не видела самоубийцу, поющего себе под нос колыбельную, – неформалка, хихикая, ближе придвинулась к Матвею, хрустнув своими разноцветными кедами по разбитым стеклам бутылок, – Отложи это дело, пока не подготовишься нормально. Как звать?

Лицо девушки уже на неприлично близком расстоянии от Матвея, из-за чего тот засмущался.

– И это не только колыбельная. Есть трек такой.

Альтер эго странно вытянулся и залетел в голову к Матвею. В черепном помещении тень царапал дверь когтями, издавая мерзкий звук. Общаться при таком шуме с девушкой стало трудно и парню пришлось тоже переместиться, закатив глаза.

– Хватит!

– Матвей серьезно, зачем ей информация про песню? Обычно людей отговаривали наложить на себя руки иным способом. Странная она, но надо отдать должное милушке. Ты не повис в петле до сих пор, что меня радует. Болтай с беляной сколько душе угодно, а лучше бесконечно, дабы отсрочить уход из жизни.

– Ты чего завис? Все норм? – девушка в недоумении смотрела на Матвея, закатывающего глаза, словно в припадке. Огромные руки парня опустились вниз, голова вскинулась вверх.

– Ответь ей уже что-нибудь, младоумень! – тень толкнул Матвея, и он вернулся в реальность.

– Сама откуда? Чего на крыше забыла?

– Сняла квартиру в этом доме, – девчонка с любопытством пялилась на Матвея, быстро вернувшегося в строй после припадка, – Мы соседи… Иногда вижу, как ты приезжаешь на машине под утро. Часто тут сижу, люблю смотреть на город. Не ожидала, что сюда явишься, да еще и …

– М-да уж. В общении ты полнейший киселяй, а уж с девами и подавно. Благо она сама не затыкается, – тень сел на стул внутри мозгового измерения и скрестил руки.

– Хочу одно место показать. Погнали! Расправу над собой перенесешь. Ладненько? – девушка схватила Матвея.

– Ты же и не собирался помирать, верно? Лябзя!

Матвей с девчонкой открыли дверь выхода с крыши, второе сознание продолжал безответный диалог внутри головы парня.

– На вид лебедушке лет шестнадцать, но скорее больше. Из-за миниатюр на милом личике и низкого роста сложно судить. Голосок как у ребенка, благий.

Девчонка с Матвеем продолжали спускаться. Она не выпускала здоровенную руку парня. Они прошмыгнули по шуршащим пустым пачкам сигарет и звенящим банкам. Оборванные перила и выжженная побелка зажигалкой. Стены, исписанные названиями современных поп групп и творчеством на тему, кто лох или еще чего похуже. Среди всех надписей бросалось крупным число 2 на всю стену. Свет из подъездного окна прокатился по фигурке девчонки.

– Симпатичная чернушка. Одежа ей велика, но ничего. Хм… Нравиться краса? И че это за цифра на стене?

– Отвяжись! – Матвей случайно сказал вслух, но тихо.

– Прости. Что?

Девушка остановилась и повернулась в сторону Матвея, отпустив его руку. Парень, прикусив губу, стоял молча. Внутри черепа тень немного высунулся из головы и развернулся голубыми глазами на Матвея.

– Не забывайся! Ей точно обо мне знать не следует, если ты хочешь залезть к ней…

– Как тебя зовут? – Матвей решил соскочить с ответов для обоих собеседников и совершил подачу.

– А придумай сам мне имя. Так интереснее, но пока, не теряем время. Погнали! – девушка опять схватила руку парня и потащила дальше.

Они пробежали сквозь табачное зарево. Подростки в расстегнутых куртках дышали затхлым подъездным воздухом через фильтр. Музыка на мобилах, улыбки до ушей девчонок с парнями. На полу бычки и уроненные чипсы. На всех орал пожилой сосед, высунувшийся из приоткрытой двери. Лысый в зеленом халате. Ближе к потолку тускло светила вкрученная в почти убитый патрон лампочка.

– Ну так что? Придумал?

– Пресноплюй из тебя тот еще. Смотри не обидь возможно потенциальную сугревушку.

Матвей остановился, потер подбородок, пристально разглядывая девушку. Она все еще продолжала держать его за руку. Парень как ребенок ткнул пальцем на черные волосы с желтыми полосатыми прядями.

– Пчёлка…

Девушка, смеясь, потянула снова Матвея за собой, и они уже спустились на первый этаж. Вышли на улицу. Крыльцо подъезда с самодельной кривой лавкой, огромными сугробами по бокам и одно массивное дерево, чьи голые ветки тычут в окна. Девчонка продолжала смеяться.

– Нет, давай тогда Карина. Думала, кликухой обзаведусь, но так лайтово совсем. —девушка хохотала еще сильнее.

Они прошли к забитой парковке напротив дома. Перед автомобилями образовался высокий белый бордюр от снегоуборочной машины. По бокам еще пятиэтажки, по правую руку ряд мусорных контейнеров. В центре футбольная коробка. Стандартный двор в привычном районе.

– Дроволом, свое имя вымолви ей.

– Я, кстати, Матвей, – пробурчал он тихо и ногой стал расчищать стену снега перед своим стареньким автомобилем. Карина облокотилась на капот машины.

– Можно я поведу, пожалуйста?

Сама судьба подарила девку, я бы не отказывал, – тень выпрыгнул из башки Матвея, – Пофиг, что с прибамбасом, зато красотка. И ее не смущает твое поведение. Видел бы ты себя со стороны, когда общаешься со мной, особенно возле двери. Жуткое зрелище…

– Мне кажется, не стоит давать ключи, – Матвей продолжал разгребать снежный забор ногой, – Машина моей мамы, пускай хоть и старая, но надежная.

Но не прошло и минуты, Карина уже довольная тянула лыбу за рулем. Матвей сидел с кислой миной на штурманском. На зеркале заднего вида висел косой славянский крест. Машина выехала со двора на дорогу, ведущую к перекрестку, где раскинулось шоссе.

– Не буду спрашивать о самоубийстве, не мое дело. Расскажи просто, чем вообще занимаешься? Только давай без рутины. Работа и прочая фигня, не надо про это! Как живешь? Ну или жил…

– Водит она неплохо кстати. А вот последняя фразочка… Будто уже пришла на твое погрЪбание, но после всего… Неудивительно.

– Блин… Что ей сказать? – Матвей прыгнул в измерение к тени.

– Тут вряд ли помогу. Сам давай.

Матвей кивнул просто воздуху и вернулся снова в реальный мир. Карина странно покосилась на него, приподняв бровь в недоумении.

– Документальные фильмы люблю.

– Облуд! Чмуришь первое пришедшее в голову? Когда ты смотрел вообще что-то последний раз? Ты задрот компьютерный.

Серьезно? Думаешь, там вся правда матка? Карина, улыбаясь, одной рукой схватила славянский косой крест на зеркале, – Не существует реальной документалки. Любую настоящую историю, каждый расскажет со своей колокольни.

… – Матвей молча повернул голову и увидел тень. Второе сознание выбрался из черепного измерения и снаружи автомобиля зацепился за боковое зеркало, помахал рукой.

– Так рождаются легенды, состав которых преувеличивают люди. Смотри! – Карина вдавила педаль газа до упора. Альтер эго Матвея резко засосало обратно в голову.

Приближался дальний перекресток равнозначных дорог. Светофора нет, лишь знак стоп. Машины пролетали со всех сторон.

– Перекресток…– Матвей вцепился в поручень.

– Только не говори, что боишься разбиться! Забыл, как стоял на краю крыши.

Карина впилась в руль, на лице безумная гримаса. Девушка включила магнитолу. Оттуда вылетели слова песни «Придет серенький волчок» …

– О! Колыбельная играет твоя.

– Тут не поспоришь, но, если узнает, что на самом деле ты просто облуд, возможно нажала бы на тормоз. Ведь твою альтушку самоубийство заинтересовало изначально. Впервые кто-то обратил внимание, и плевать как, – тень держался за металлическую дверь, мозговое пространство так же трясло, как и салон автомобиля.

– Неохота помирать, что делать?

Дверь с грохотом внутри измерения захлопнулась и последние слова тени долетели до ментальных барабанных перепонок Матвея.

– Тебя при данном раскладе должно все устраивать, сам же хотел такой развязки. Разве нет? А я, пожалуй, пойду.

– Не бросай меня!

Матвей закатил глаза и обмяк в кресле. В черепном пространстве, куда парень перенесся, как и следовало ожидать никого не было. Но один момент, которого раньше не случалось, тучный парень отметил. Металлическая дверь не заперта. За всё существование Матвей всегда хотел посмотреть, что там и вот она удача. Он направился прямиком к своей цели, правда подойдя ближе он все же остановился. Что-то его пока сдерживало.

– Ха-ха. ОЙ баю! Баю! Не ложися на краю! – Карина крутанула руль.

Автомобиль в планируемом заносе, чудом проскочил между двух летящих на огромной скорости машин. Матвей чуть не упал, но успел схватиться за металлическую дверь.

– Была не была. – парень дернул ручку и вошел внутрь. Любопытство пересилило, даже невзирая на предупреждения тени.

Глава 3. МАРА

Гудки машин, шум дрифта. Все смешалось. Через секунды женский смех. Карина дальше двигалась по шоссе.

– Повезло…– девушка вытерла показательно лоб, хотя он не был потным, – Но скажу, что чуть не обделалась. Сердце слышно до сих пор в перепонках. Короче… Можно говорить так… Эта психопатка хотела угробить нас на дороге.

На пассажирском сидении бледный Матвей не двигался, глаза закатаны вверх, рот перекошен и открыт. Могло показаться, что он вообще труп, если бы не издавал кряхтящие звуки. Карина продолжала диалог в одни ворота.

– Или… ― Карина великая гонщица, победила страх, обуздала мотор и рванула что есть мочи по трассе, обставив другие машины. Ее навыки позволили совершить сказочный манёвр. Видишь? Так появляются легенды, а по ним снимаются твои документальные фильмы.

Карина заметила, что Матвей не подавал никаких признаков обратной связи и дотронулась до его плеча. Парень сполз с сидения.

– Эй? Ты как? Что с тобой? Матвей?!

* * *

Матвей уже давно не слышит девушку. Когда он открывает дверь внутри сознания, пространство все резко уходит. Ощущение, что одновременно подбрасывают очень высоко и сталкивают вниз, словно летит в двух направлениях. В ушах громче тикает учащенный пульс и почему-то со звуком биения тех самых стрелок, приклеенных к стене в его комнате. Тревога растет, становится тяжелее дышать, нагнетается больше порций страха. Очень долго летит, словно целую вечность в полной темноте. Отсутствует всё, ни звуков, ни запахов. Вакуум… Матвей пытается крикнуть, но ничего не выходит. Рот открывается как у той рыбы из кошмара, правда тогда слышно было хотя бы шипение. Вдалеке под ногами виднеется маленькая желтая точка и с приближением она проявляет очертания знакомого дивана.

Парень приземляется на мебель, но не покидает второе ощущение, что желтый диван сам притянулся к нему, словно магнитом. В странном измерении не понятно, Матвей летел вниз или объект приблизился к нему. Все чувства включают будто рубильником. Стены с внутренностями черепа формируют комнату. Парень здесь не один, рядом ждет его Карина, полностью обнаженная. У нее нет татуировок на лице, волосы русые и очень длинные. Девушка улыбается и прижимает руками его к себе, обхватив за шею. Матвей резко включается в начавшийся секс на желтом диване. Ощущает четко ее нежную кожу, горячие затяжные поцелуи, вдохи и выдохи. Когда меняет позы, чувствует какую-то легкость, словно не в своем привычном тучном теле. Организм крепче и выносливее, мускулы вместо болтающегося холодца и растяжек с жиром. Хочется побыть еще в данной шкуре, чтобы нейромедиаторы мозгу и дальше приносили наслаждение, но Матвей чувствует, измерение начинает вырывать его обратно в реальность. Последнее, что он замечает, стрелки на часах показывают 2:2, календарь 2 число.

* * *

Матвей пришел в себя. Взгляд метнулся в сторону водителя, но девушка там отсутствовала. Карина, поджав колени к лицу, плакала на заднем сидении в центре.

– Прости… Я это…

Парень не смог сформировать предложение. Ему красному как помидор неловко теперь разговаривать. Ведь он занимался любовью с ней, пускай и во сне. Он не сразу понял, что что-то не так. Знакомый скрежет железной двери как нельзя кстати закрутил шестеренки сознания.

– Чего натворил?! Туес! Почему ревет она?

– П-р-о-о-о-сто нево-о-о-з-м-о-о-ж-но-о. Зачем ты го-во-о-о-о-р-ил как он-н-н? Не во-з-з-з-з-можно…– девушка давилась горечью, слова вылетали растянутыми. Она замкнулась в себе и вообще не реагировала на Матвея. Слезы лились, размывая тушь черными прямыми ручьями.

Матвей, закатив глаза, решается встретиться с тенью в мозговой комнате. Ему немного не по себе, ведь он нарушил данное слово не открывать никогда дверь.

– Явился! Обещал, не предавать. В итоге свалил, как всегда, – парень подумал лучше первым напасть на альтер эго, чтобы смягчить ответный удар за любопытство.

– Да она гнала как ёра! Страшно было. Предательство громкое слово. Трусость скорее. Поэтому не враждуй. Что в итоге произошло? Почему она плачет?

Матвей выдохнул, тень не в курсе о его походе за дверь, значит можно и промолчать. Парень вернулся в реальный мир, чтобы успокоить девушку. Пока он общался с вторым сознанием, снаружи за стенами рев Карины не прекращался ни на секунду.

– Слушай… Со мной бывает. Не выходит контролировать приступы. А вообще… Тоже хороша! После каждого моего ответа будешь в таком духе что-то доказывать?

– Приступ? Ты не помнишь, что ты делал? Реально? Мне из-за тебя пришлось встать на обочине.

– Нет. Слушай я согласен, обморок с моим недугом редкое явление, но что поделать.

– Ты был в сознании и общался со мной. Только вот…

Из головы Матвея выпрыгнул тень и приземлился на водительское сиденье. Его голубые глаза пронизывали сначала запнувшуюся Карину, а затем Матвея с недоумевающей гримасой.

– Ты гонишь? – парень первым нарушил молчание.

Девчонка внимательно разглядывала Матвея, затем вытерла растекшуюся косметику на лице влажной салфеткой и высморкалась в неё. Она явна хотела очень что-то сказать, но в последний момент передумала.

– Ладно, проехали… Забей! – Карина открыла дверь и выйдя на обочину, выкинула кулек, покрытый пятнами от туши с соплями на землю, затем села на водительское. Тени пришлось всосаться обратно в мозговое измерение.

Раздался щелчок ключа, и мотор взревел. Автомобиль вернулся на дорогу, продолжив движение. Альтер эго ничего не прокомментировал. Матвею показалось, второе сознание понял, что он заглянул за дверь. Трудно объяснить, парень это почувствовал, но инициатором диалога становится не собирался. Если тень сам предъявит, тогда он ответит.

Из-за обильного снегопада заработали дворники. Карина иногда разглядывала крест на зеркале.

– От мамы осталось… – Матвей уловил внимание девушки к кресту.

– Матвей, встреча на крыше не случайна. Скоро ты вообще изменишь мнение о жизни…смерти. Мы едем туда, где не то, что ты привык видеть в городе.

Остальную дорогу все притихли. Даже тень помалкивал, хотя обычно его не заткнуть, когда находился в мозговом измерении. Матвей не слышал, как хлопнула дверь и ощущал его присутствие. Ряды из панельных домов еще мелькали через стекло автомобиля. Хруст стертых дворников, скребущих по лобовому, раздражал только Карину.

– Если бы не этот снег, не терпела бы! Новые купи!

Матвей не стал напоминать, что девчонка сама виновник всего происходящего. Городской оплот в какой-то момент прервался, пошли более открытые территории с дачными поселками. Они свернули возле небольшого заросшего поля на убитую дорогу, но очищенную. Асфальт напрочь отсутствовал, но ехать можно. Вскоре прибыли на место, и оно не впечатлило сначала, ведь Матвей уже видел немало таких зданий в городе. Заброшенная школа с битыми окнами.

Карина первая вышла из машины и пригласила Матвея. Белый силуэт парил между ребятами, идущих к школе.

– Хоть и заброшен дом, но территория вокруг прибрана, даже подозрительно. Возможно, здесь живут? – тень впервые за последнее время заговорил, – Глянь сколько следов повсюду. Тут точно кто-то еще шастает и не один.

Матвей кивнул тени, насторожив Карину. Она прибавила ходу, обогнав всех и остановилась только дойдя до странной черной стены, под разбитыми ступенями крыльца школы. Девушка прижалась своей фигуркой к торчащим темным кирпичам и поёрзав пальцами что-то щелкнула. Плитки на земле сдвинулись, открыв углубление в подпол с винтовой лестницей.

– Держи! – Карина швырнула ключи от автомобиля Матвею. Парень неуклюже их поймал пошатнувшись. Девчонка подмигнула и поманила за собой рукой, скрывшись в темноте. Матвей стоял и все не решался спускаться.

– Идешь?

– Ключи от тачки снова у меня и…

– Предлагаешь вернуться? Назревает явно что-то стоящее. Давай за ней!

Матвей послушал альтер эго и нырнул вслед за Кариной. Спустился в огромный коридор с факелами на стенах, а затем вышел в широкий зал, где ждала девушка. Красивый пол из мрамора со знаками косого креста, волны и других. Шаги звонко цокали от плитки. Символ перевернутого треугольника на полу сразу бросился в глаза, ведь красовался и на лице Карины. Матвею пришлось резко остановится, опустив голову вниз в недоумении. Девушка это заметила, взяла его за руку и потащила.

– Последний раз к моей ладони прикасалась сестра, – подумал Матвей, правда, когда он размышлял в присутствии тени, это равноценно беседе и ответ не заставил долго ждать себя.

– И не стыдно? Лоший! Надеюсь, все изменится благодаря нашей купаве.

– Нашей?!

– Твое, значит мое. Мы вкупе.

– Вспомни эти слова, когда опять захочешь свалить в трудную минуту.

Пока Матвей развлекался с собственным разумом, мимо через зал проходили люди. На них заметно выражены татуировки на шее, лицах, руках и остальных открытых участках тела. Некоторые знаки бросались в глазах, такие же как на полу и щеках Карины. Тень через монитор мозговой комнаты разглядывал с интересом прибывших. Матвей, разинув рот освободился из хватки Карины, но девушка снова вцепилась еще сильнее в руку парня и потащила.

– Почти пришли, и просьба. Чтобы ты не увидел, не привлекай к себе внимание. Походу буду объяснять. Ни с кем кроме меня не болтай.

Завернув в крутой пролет, Матвей с Кариной уперлись в огромную деревянную дверь без ручки с большим кольцом стукалкой в центре. Взяв крепко пальчиками дверной круглый молоток, Карина подолбила. Здоровенный мужик с желтой кучерявой бородой открыл им. От его вида Матвею стало не по себе, что-то жуткое и опасное исходило от бородача. Ребята вошли в следующий прямоугольный зал. Внутри собралось немало народу перед сценой, где красовался странный темный куб, а напротив него множество рядов из сидений, словно в кинотеатре. На спинках всех мест встроенные мониторы.

Обычные люди толпились и рассаживались по местам в привычной одежде как у всех, но с символами на легко просматриваемых участках кожи. Некоторых из присутствующих даже видел в городе. Один вообще коллега с дневной смены и заметил Матвея, но не подал виду. Большинство людей с работы часто избегали общения с ним.

– Того вон знаю. Странно, но раньше не замечал татуировок у него.

– Где ты увидел тату вообще? – Карина пялилась на знакомого Матвея, но так и не смогла ничего разглядеть.

– Странный какой-то короб. Что интересно внутри? Мне не видно. – тень выпрыгнул из мозгового измерения в реальность, направился к сцене с кубом.

Ребята аккуратно протискивались через ряды к свободным местам. Плюхнувшись на сиденья, Матвей внимательно наблюдал за вторым сознанием, бегающим вокруг куба, Карина залипла в смартфоне. Так они и провели молча в ожидании около двадцати минут.

– У меня странное чувство. Вроде в первые тут, но знакомое место, – Матвей внимательно стал сверлить взглядом сцену.

– Дежавю? – тень сидел в следующем ряду на единственном свободном кресле.

– Хм…

Когда Матвей решился обратиться к Карине, свет в кубе резко загорелся со щелчком, пронесшимся по залу. Внутри огромной геометрической фигуры корчился мужчина. Лысый в странных лохмотьях. Он сначала кряхтел тяжело дыша, затем кричал и бился об прозрачную стенку куба, но стекло оказалось прочным. Мужчина грохнулся на пол, его конечности вытянулись, начались судороги.

– Зараза, как это понимать? – тень сорвался с места и направился к кубу.

Человек извивался, и через колонки в зале слышно его шипение. Никто из сидящих даже не дернулся, все просто наблюдали. Отрубленная голова рыбы всплыла в сознании Матвея. Ее морда раскрывала рот в такт со звуками из куба, затем окружение резко менялось вспышками кадров. Снова реальность, Матвей видел человека, потом рыбу и так по кругу на быстрой перемотке. Частые всплески этих двух сцен продолжались еще несколько секунд, хотя казалось, целую вечность.

Мужчина замер в скрюченной позе и на встроенных в спинки сидений экранах появились показатели. Какие-то кардиомониторы и на них волнистая линия интервальным писком давала понять, что тот еще жив. Все хлопали, а Карина изучала данные.

– Ну, рвотный рефлекс норм для первого раза. Некоторые убегают, тем самым создавая проблемы себе и остальным во дворе, – девушка отвлеклась от монитора и протянула упаковку влажных салфеток.

Тень взял разгон со сцены и перелетел через все ряды. Альтер эго приземлился четко в голову Матвея, злобно покосившегося на Карину. Девушка поняла, парню требуется более подробная информация всего происходящего.

– Ну что вылупился? Находишься ты в обители Мары. Такие места по всей России. В каждом городе свой двор. Человек из спектрального куба с тяжелой формой столбняка. Мы наблюдали все этапы, а тебе довелось попасть на последнюю стадию Бруннера. Удивляюсь, что он жив то еще.

– Пожалуй, нам надо на выход. Я был не прав признаю. Она помешанная, хуже тебя.

Пока Матвей общался одновременно с Кариной и вторым сознанием, к кубу подошла стройная женщина в черном платье. Ее волосы такого же оттенка, как и одежда, смотрелись очень гармонично. Она приложила тыльную сторону ладони к подбородку, растопырив пальцы. Все в зале повторили за ней, кроме Матвея, внимательно оценивающего происходящее на сцене.

– Еще один претендент предался источнику в спектре! – голос черноволосой женщины прокатился по всему помещению, такой родной и знакомый. После слов все хлопали, но крик сорвавшегося с места Матвея прервал эти овации.

– Мама! Мам! – тучный парень пролетел мимо ошарашенной Карины. Тень решил пока остаться в измерении, наблюдая происходящее через экран.

Лицо женщины исказил ужас. Она точно узнала Матвея. Парень бежал вдоль сидений к сцене. Он плакал, так как слыл уверенным, что потерял мать навсегда, но даже и не предполагал, что она была все время рядом.

Парню резко преградил путь здоровенный мужик. Матвей влетел в него на скорости и от толчка еле устоял на ногах. Виновник их столкновения даже не пошатнулся. Тот самый с желтой кучерявой, что встретил их с Кариной.

– Там моя мама, пусти…

– О нет, Матвей не подходи к нему! – тень внутри головы запаниковал.

Огромный мужик схватил за плечо Матвея и раздался треск. У парня сократились мышцы по всему телу и со стороны казалось, что его притянуло к желтобородому, словно тот соприкоснулся не с человеком, а с патроном при замене лампочки, где шла фаза напрямую. Перед тем как потерять сознание, Матвей услышал захлопнувшуюся железную дверь в голове.

Глава 4. ЛОВЧИЕ

Очнулся Матвей внутри куба. Шея на подставке, над головой лезвие. Через несколько секунд проснулось и второе эго, лязгнув в мозгах железной дверью.

– Добился своего. Тебя казнят сейчас. Все как ты и хотяше, – тень выбрался из головы в реальное измерение, внимательно изучал гильотину, – и когда они поставили штуковину?

– Хватит болтать попусту. Лучше помоги.

– Я не веде. Не в моих силах.

– Никто не смеет обращаться к богине Маре, пока не вступил во двор! Он не часть общины! За такую дерзость да поглотит его спектр!

– Мам! Это же я!

Голос женщины дрогнул, но она продолжила дальше браваду о том, как нужно поступать с нарушителями.

– Это не шега. Серьезный настрой у нее.

Толпа ревела в предвкушении расправы, но недолго. Девчачий голос прервал гул.

– Ручаюсь за него! – Карина вышла с первого ряда сидений. Девушка излучала уверенность, и многие расступились, пропуская ее на сцену.

Матвей перестал хныкать, мечтая, что девчонку послушают. Она его привела сюда и именно эти мысли пульсировали последней надеждой в нутре.

– Он соберет три жертвы для черной луны. По закону имеет право с поддержкой члена общины бросить вызов.

– Знаешь, что будет, в случае неудачи? – мама Матвея пыталась сохранить самообладание, но на лице явно читалось облегчение. Это заметил тень и рассмеялся. Рта не было видно, поэтому всё выглядело забавно, если бы кто-то мог видеть второе сознание Матвея в этот момент.

– Чего ты ржешь? – Матвей наблюдал только пол перед собой и такое положение мало устраивало парня.

– Матушка есмь матушка! – тень вернулся в голову, развалившись в кресле напротив экрана. Второе эго явно успокоился, поняв, что все складывается в их с Матвеем пользу.

– Я осознаю последствия, мы принимаем условия Мары!

Мать Матвея молча удалилась со сцены, к кубу подошел мужик с желтой бородой.

– Нет! Опять этот мурин! – тень направился к железной двери, поняв, что снова ждет парня. В данный момент он явно не хотел находиться в мозговом измерении.

– Мурин? Ты о ком? Эй?!

Бородач схватил Матвея за плечо. Разряд прошел по всему телу, отправив в отключку парня.

* * *

Цзинь!

Мерзкий звон чайной ложки. Голова Матвея сразу дала о себе знать после пробуждения. Парень лежал на желтом диване, на краю сидела Карина в топике в полоску. Девушка размешивала что-то в кружке. Её оверсайз кофта валялась на стуле. На стене часы показывали 2:1. На календаре 21 число. Матвей решил, что девчонка перелистнула листы численника. Сам же Матвей давно не следил за датами. Еще прокатился по извилинам скрип металла. Тень тоже прибыл, но пока притих в ожидании.

– Очнулся, наконец. Чего не сказал, что сын Мары?

Матвей резко повернул голову в сторону девчонки, и размытый силуэт через несколько секунд превратился в Карину. Звон ложки при помешивании резонировал довольно ритмично с тиканьем приклеенных стрелок часов на стене.

– Дверь открыта была. Поэтому не думай! По карманам не шарила. Тот, кто тебя вырубил, помог занести. За тачку не переживай, припарковала, где была.

– …– Матвей пару раз моргнув тупо пялился дальше на девчонку в ожидании объяснений.

– Знаешь… я не удивлена, что ты хотел покончить с собой. Как вообще дожил до своего возраста?

– О чем она? – тень вылез на половину торса из головы.

Матвей пожал плечами, и Карина решила, что реакцию задействовал парень на ее слова, но на самом деле адресовал тени. Девушка понимала, он ждал подробностей и рассказала ему о детях Марены. Чада богини Мары все обычно умирали до отрочества, а затем перерождались в обители духов Нави. Мужчины для зачатия тоже недолго жили. Мара насылала кошмары, мучила и питалась болью. Ас смерти ждала, пока жертва наложит на себя руки.

– Нашим двором Мара и заправляет. Мама твоя богиня, существующая за счет страданий людей уже давно. В мире Яви, земля под ее покровительством. В соседнем городе, кстати, двор Блуда.

– Толкъ под руководством твоей мамочки, сцена с собственной гильотиной. Куда нас эта визгопряха втянула?

– Пипец, ребенок Мары, да еще в таком возрасте! Кому из наших расскажу, не поверят. Ну ладно, остальное все по дороге, пора найти претендентов для спектра, как тот мужчина со столбняком.

– Обязательно было вырубать? И что этот бородач сделал со мной?

– Ты про Перуна? Ну… Он не хотел, чтобы ты снова ринулся к матери. Это навредило бы вам обоим. Расслабься, он мастер своего дела, просто разряд пустил несмертельный. Короче! Поднимайся, и погнали, иначе тебя не примут. Пока действует вызов Мары, мы изгои.

Информация из уст Карины, словно цунами, нахлынула. Многое еще окутано завесой и одно ясно теперь четко. Все монстры под кроватью дело рук собственной матери.

– Нам точно нужно в этом участвовать? Погнать надо девицу! – заверещал тень, а Матвей в ответ напомнил, что он сам подначивал его идти за Кариной. На данный аргумент второму сознанию возразить нечего, и он молча развалился на кресле в мозговом измерении.

– Да вот думаю, мама не простит меня. Есть ли смысл? Она же готова была казнить…

– Я не знала, что ты ее сын. По сути, тут и мой косяк, но дети Мары не должны жить столько. Я и подумать не могла!

– Проехали.

– Я поэтому и впряглась. Все не так уж и плохо. Удостоили членства богини, да еще и приличный ранг светит, в случае удачи. Мара подарила шанс тебе. У нее не было другого выбора перед всем двором. Есть правила. Она до последнего надеялась, что кто-то поручится за тебя.

– В смысле?

– Сложно объяснить, но точно слышала в голове её призыв о помощи. Ранее Мара не стерпела бы выкрики во время жатвы спектру. Надо держать себя в руках, а ты орал, привлек ненужное внимание, она не могла дать слабину перед домом.

– Если существуют ранги, значит этой расщеколде тоже выгодно. Ты ей не должен!

У Матвея появилось ощущение, что он все-таки спрыгнул с крыши и как говорила Карина, не умер. Лежал на больничной койке с поврежденной башкой или в коме.

– Мне все мерещиться походу, да? Боги. Жертвы. Что за чухня?

Карина решила просветить Матвея, как далекие предки славяне еще почитали силы миров. Неразделимое соединение трех частей.

– Правь, где жили светлые асы. Явь, мы здесь сейчас с тобой и Навь ― обитель черных – девушка смешно жестикулировала руками, пытаясь изобразить миры, – Есть еще край, но это что-то вроде перехода между всеми пространствами. И ты говорил про татуировки на присутствующих во дворе. На мне тоже видишь, верно?

Карина пальцем ткнула в перевернутый треугольник на лице.

– Татуировки? Ну и чего? Видел такие в маминой книжке. Абсолютно не замысловато, тушью я и сам набью похожие.

– Ты совсем? Их простой человек не заметит. Иди сюда!

Карина снова взяла его за руку, как тогда под заброшенной школой, потащила с дивана в прихожую. Сердце забилось сильнее от тепла женской ладони. Они вместе повернулись к зеркальному шкафу. Рисунки девушки не отражались.

– Я их не видел вообще. Вы оба того…– тень приблизился к щеке Карины, пытаясь рассмотреть несуществующие для него рисунки.

– Да ладно? И все это время молчал?

– А ты и не спрашивал!

Карина рассказала Матвею, что только дети асов и сами боги видят определяющие знаки слуг. Рисунки особенно проявляются, если рядом пульсирует сила. Спектр мара возвела недавно, поэтому парень теперь распознает отмеченных даже в других населенных пунктах. Марена питалась страданиями и болью. Богиня из земель Нави. Очень давно многие места окутывала теплая погода, но она наслала холод на Явь. Зима во многие земли приходила раз в год, а в родном городе Матвея вообще несменная. Борьба черных и светлых создавала баланс. Каждый хотел, чтобы его сторона перетянула на себя одеяло. Но в последнее время мара принялась за дело серьезнее. Спектр против обычных правил, он удваивал полученную энергию от страданий людей и ускорял процесс развития их недугов. Луч проходил через стеклянную поверхность куба. Таким образом Мара усиливала собственные возможности и побеждала светлых.