# Хроники Астариса. Том 1 и Том 2.

Алекс Бэйлор

Всего несколько лет назад между крупнейшими королевствами на территории Астариса закончились кровопролитные войны. Но слухи о возрождении могущественнейшего артефакта в мире - камня Агэльфиуса - разжигают новую, заключительную и самую разрушительную партию в финальной битве за весь Астарис.

Честь и долг. Любовь и предательства. Грань между добром и злом стирается. Свет и тьма сплетаются воедино.

Любой житель Астариса - от обычного крестьянина и оруженосца рыцаря до короля и магистра ордена магов - грезит обладанием всесильным Агэльфиусом.

Но смогут ли люди, погрязшие в слепой и алчной погоне за могуществом и богатством, подготовиться к пришествию тех, кто посеет смерть и хаос?

На какие жертвы способны пойти главные герои Астарианы, чтобы сохранить право за существование самой реальности?

> Настоящее издание включает в себя сразу два тома: 1 - Тени судьбы, 2 - Король и королева

## Глава


Тени судьбы

## Пролог


И то, что было очевидным, перестанет существовать.

Птица разучится летать,

Небеса не поведают правды,

Человек позабудет реальность.

–Поль Элюар, «Зеркало мгновенья»


И есть там замок, но не подобрать ключей,

И есть там страх, но не прольются слезы.

–Алехандра Писарник, «Прах»


С тех пор как вечный судия

Мне дал всеведенье пророка,

В очах людей читаю я

Страницы злобы и порока.

–Михаил Лермонтов, «Пророк»


«Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.»

–Франц Кафка


Отряд находился в пути уже вторые сутки. Затяжной ливень сменился мелким дождем, но холод по-прежнему стоял жуткий. Сквозь густые серые тучи проглядывали слабые солнечные лучи.

Пелена густого тумана постепенно рассеивалась.

Лорд Деар Форрестер возглавлял шествие верхом на гнедом мерине. Знамена на копьях развевались от небольшого ветра. Лорд Деар нес герб своего дома – красный бык на синем поле. При виде этого знамени разбойники бы дважды подумали, прежде чем нападать на этот отряд. Только двойное численное преимущество или хорошо запланированная засада могли заставить их передумать.

Свита лорда Деара Форрестера состояла из полдюжины рыцарей и их оруженосцев, десяти копьеносцев в чешуйчатых доспехах, и нескольких стрелков в кольчуге и укрепленном четырьмя железными дисками кожаном нагруднике.

Пятнадцатилетний оруженосец лорда Форрестера, Бэрни Котбрей, светловолосый южанин из Перифорда, двигался по левую руку от старшего сына лорда, юного сира Сэлорда. Последнему только-только исполнилось семнадцать, но он всеми силами рвался помогать отцу и составлять ему компанию в каждом походе. Всего несколько дней назад Сэлорд был посвящен в рыцари своего дома.

К Форресторам Бэрни поступил на службу в семилетнем возрасте. Его деревню сожгли дотла. Всех Котбреев, включая двухлетнюю сестренку юного оруженосца, казнили у него на глазах. Неизвестно, был бы он следующим, либо его оставили бы в живых для передачи послания, но отряд Форрестеров разрешил эту дилемму.

Спасенные лордом Деаром крестьяне поступили на службу его дома. В тот самый день Бэрни поклялся самому себе, что будет ценой собственной жизни защищать лорда Форрестера, и всю его семью.

Бэрни был облачен в дублет, подбитый железом. Ему все еще было тяжело носить доспехи. И пускай Котбрей каждодневно упражнялся с мечом, он по-прежнему был худощавым пятнадцатилетним мальчишкой. Кличка «Тощий Бэрни», казалось, закрепилась за ним уже с самого рождения, хотя он уже и не помнил, кто первым его так назвал.

Где-то вдалеке послышался волчий вой. Бэрни поежился, глядя в сторону леса.

Сэлорд обернулся в его сторону, и ободряюще улыбнулся.

– Ничего, до трактира недолго осталось.

Оруженосец улыбнулся в ответ, и хотел было поблагодарить юного Форрестера, но не тут-то было.

– Неужто малыш Бэрни снова наложил в штаны? – раскатисто загоготал один из братьев-близнецов Фолсеров, Греф. Лам Фолсер, державшийся по левую руку от брата, раздраженно закатил глаза, – смотри, держи портки сухими, а то даже дочка трактирщика из «Серебряной лани» откажется согреть тебя ночью!

– Хромая Дженни? Да ее зад шире, чем у моей кобылы! – несколько всадников, державшихся позади Сэлорда Форрестера, дружно рассмеялись.

Если бы несколько лет назад Греф не лишился правого глаза в одной из пьяных потасовок в таверне, Бэрни все равно бы без труда смог отличить одного брата от другого. Все просто: Лам не был таким придурком. Сколько Бэрни себя помнил, Лам всегда относился к нему с уважением, делился половиной своего куска хлеба в походах, заступался за него, когда пьяные выходки брата переходили черту. И за это Бэрни был ему бесконечно благодарен.

– Да ладно тебе, Греф, – Лам сделал глоток из меха, – насколько я помню, в прошлый раз от тебя так разило, что Дженни и тебе самому отказала.

Лам протяжно расхохотался, и хлопнул Грефа по плечу. От чего тот протяжно рыгнул и плюнул в сторону брата, но немного промахнулся, попав в подпругу его рысака.

– Да иди ты к черту, защитник убогих.

Лам лишь отмахнулся, и повернулся к Бэрни:

– Помяни мое слово, приятель, день, когда этот увалень перестанет тебе досаждать, определенно будет Днем Пришествия. – Он воздел руку кверху, придав голосу деловитую серьезность.

Уголки губ Бэрни расплылись в широкой улыбке.

Он благодарно кивнул, улыбнувшись Ламу, и хлебнув медовухи из переданного им меха, ответил:

– В таком случае, можно не бояться, что экринги когда-нибудь к нам вернутся.


***

Когда они въехали в деревню, в глаза сразу же бросился вид ужасного запустения и разорения. Бэрни тут же понял, что совсем недавно здесь произошла бойня. Дождь совсем размыл дорогу, и лошади вязли в мешанине из грязи.

Один из дальних домов выгорел почти до основания. Из ближайшей хижины вышло двое крестьян, облаченных в мешковатые коричневые туники из шерсти до самых колен и кожаные сапоги с длинными голенищами. Голова того, что шел впереди, по всей видимости, старосты деревни, была покрыта капюшоном с лирипипом. Позади него плелся парнишка не старше пятнадцати. Мокрые от дождя серебристые кудри на его голове ниспадали до самых плеч. В руках он нес большую плетенную корзину, набитую свежеиспеченным хлебом.

Они обвели всадников коротким презрительным взглядом, и, не говоря ни слова, прошли мимо.

Лорд Деар Форрестер и его правая рука, сир Элдер Нейтсмел, спешились возле трактира. В ту же секунду из дверей выбежали двое худощавых мальчишек в потертых рясах и подбежали к лошадям.

Сир Элдер начал раздавать конюшим указания, пока Сэлорд, Бэрни, братья Фолсеры и остальные члены отряда начали спешиваться.

– Как следует накормите и напоите лошадей, да проследите, чтобы нашим людям отвели подобающие места в гостинице. И никаких протечек, а то от этого дождя уже все продрогли к чертовой матери.

– Да, сир, конечно, – мальчишки взяли коней под уздцы и повели к конюшне, – совсем скоро уже будет накрыто на стол.


***

Войдя внутрь трактира, Бэрни сразу же ощутил приятное покалывание в пальцах, настолько он озяб от многочасовой езды верхом под дождем. В камине ярко полыхал огонь, при виде которого у всех членов отряда сразу же поднялось настроение.

Пока люди Форрестера пробирались сквозь столики, на них то и дело оборачивались местные выпивохи.

Сразу было видно, местные жители пришлых незнакомцев не любят. Да и еще после случившейся недавно баталии.

Пока Бэрни и Лам Фолсер искали свободное место, лорд Деар уже о чем-то настойчиво спрашивал хозяина трактира. Судя по повышенным тонам, беседа сразу не задалась. Но как только трактирщик, седовласый коротышка с крючковатым носом, увидел увесистый мешочек с золотом, то сразу подобрел.

Через пару минут они уже сидели за самым большим столом. Лорд Форрестер с Сэлордом, оба Фолсера и Бэрни. Последний до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке, деля один хлеб с лордом и рыцарями. Но Деар Форрестер каждый раз настаивал, что Бэрни своей верной службой уже давно заслужил это место.

– Чего изволите? – К столику подошла пышная розовощекая девушка, ровесница Сэлорда Форрестера.

– Несите весь хлеб, что у вас остался, солонины, вепря, – казалось, от усталости лорд Деар был готов прямо сейчас свалиться на пол. Но Бэрни видел, что его что-то беспокоило.

А напугать лорда Форрестера задача не из простых.

– И побольше выпивки, – с усталой улыбкой добавил Деар.

Девушка ответила молчаливым кивком и уже развернулась, как вдруг Греф Фолсер сказал:

– А где же ваша толстозадая Дженни? – расхохотался юноша и оценивающим взглядом рассмотрел девушку, – ты, конечно, тоже сгодишься, но, я думаю, малыш Бэрни захочет провести ночку именно с Дженни. Уж больно он пристрастился к ее большим..

– Дженни убили прошлой ночью, – с хладнокровным безразличием ответила девушка, – очередной набег банды мародеров.

Греф Фолсер опустил взгляд в пол.

– Извини его, – вздохнул лорд Форрестер, – ты можешь идти.

Девушка еще не успела уйти, как Лам Фолсер отвесил поздатыльник младшему брату.

– Перестань вести себя, как идиот! – взревел Лам, – сколько еще ты будешь позорить меня?!

– Но я…

– Довольно, Лам, – Деар Форрестер помассировал переносицу.

– Простите, милорд, – Лам встал и поклонился лорду Форрестеру. Греф сделал тоже самое, – обещаю, еще одна подобная выходка моего брата и он будет с позором выгнан из нашего отряда…

– Оставим эти разговоры, – лорд Форрестер из последних сил держался в кресле.

– Отец? Тебе нехорошо? – встревожился Сэлорд.

Лорд Деар ответил вымученной улыбкой.

– А кому сейчас хорошо? – раздался сиплый голос позади Бэрни Котбрея.

За соседним столиком сидел в одиночестве худощавый старикашка с редкими седыми прядями на голове. Под правым глазом у него был довольно свежий шрам. Он сидел в одном поношенном балахоне, запачканным следами запекшейся крови.

– Думаете, на нас напали разбойники?

– Но ведь так сказала…

– А, это, – отмахнулся старик, – ну да, вчера напали. Но я говорил о том, что грядет впереди. Вы должни знать – Они уже идут.

Члены отряда в недоумении переглянулись.

– Кажется, кто-то перебрал с выпивкой, – Сэлорд Форрестер добродушно улыбнулся, – думаю, Вам стоит пойти прилечь…

– Скоро все приляжем, – старик сипло рассмеялся, оголив ряд гнилых зубов, – да не в кроватку с периной, а вот в эту самую землицу.

Старик постучал ногой и завалился на пол.

– Сколько можно ждать, – прошептал лорд Форрестер, поглядывая в сторону трактирщика.

Небо снаружи заметно посерело. Снова начался ливень. Не было еще и полудня, но темень стояла такая, хоть самое время спать ложиться.

– А вообще, – старик икнул и перевернулся на спину, продолжая лежать на полу, – знаете, дела у нас тут давно хреновато пошли. Я ведь раньше фермером был. Пятьдесят с лишком лет пробатрачил. Я ведь что, много просил?

Старик потянулся к бутылке, оставшейся на столе, но не смог достать, и рухнул обратно на спину.

– Я всего-навсего любил эту жизнь, – старик снова икнул, – после тяжелого рабочего дня любил вот так вот, пожевывая кукурузную лепешку, поваляться на вершине склона. Наслаждаясь пейзажем ячменных полей и деревенек, прилегающих к замку моего господина, лорда Подджерса. Я ведь оттуда даже видел свой дом. Как сейчас помню… соломенная крыша, курятник…

– Зачем Вы нам это рассказываете? – пожал плечами Сэлорд Форрестер, – в самом деле, я думаю, Вам лучше пойти пос…

– Меня кстати Кэсвером звать, – невозмутимо продолжил старик.

– Но я ведь не спраши…

– Я ведь с самого рассвета работал в поле, – вновь икнул Кэсвер, – знаете ли, именно на рассвете лучше всего подготавливать почву для посевов. Затем полдня выгуливал стадо овец. А в последние годы волки чуть ли ни каждую зиму по десяток овец утаскивали, да еще и псов моих задирали на смерть. А они ведь что, просто стадо охраняли. Делали свою работу, так сказать. Как и каждый из нас.

Кэсвер на секунду умолк, вперившись взглядом в Бэрни.

– Ну а тут на днях…

Старик сокрушенно вздохнул.

– Этот… как его… королевич…

– Король, – Сэлорд Форрестер нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. Выпивку и еду по-прежнему никто не нес, да и посетителей в трактире заметно поубавилось.

– Да-да, король. Освыр, или как его там…

– Освин Свансбург, – сквозь зубы проговорил Сэлорд.

– Вот значит как, – икнул Кэсвер, – ну так значит вот из-за этого вот Освера все мое хозяйство и захерело…

– Освин.

– А? – икнул Кэсвер.

– Освин, а не Освер или Освыр, – раскрасневшийся Сэлорд Форрестер держался из последних сил.

Даже Греф Фолсер не смел и слова сказать, когда Сэлорд был в таком состоянии.

– Да пес с ним, – икнул Кэсвер, – из-за этого вот Освына уже покойный милорд Подджерс поднял налог на десяток деинов, и жить стало совсем невмоготу. Да еще неделю назад у моего старшенького родилась девочка. Четвертый ребенок в семье. Нет, конечно, я был несказанно рад столь замечательному событию. Пожалуй, семья – единственное, что заставляло мне подниматься по утрам и двигаться вперед. Родные люди были моей опорой, моей крепостью. Но ведь знаете… Сейчас такие времена тяжелые пошли… А ведь у моего младшенького женушка тоже уже вторым беременна. А тут уже зима наступает, а хозяйство то захерело… И вот этот самый королевич Освер…

– Да перестанешь ты наконец или нет?! – взревел Сэлорд Форрестер, стукнув по столу.

Юноша вскочил с места, схватил за грудки лежащего Кэсвера и понес к выходу.

– Отпусти! – взревел старик, – спасите! Убивают!

Бэрни и братья Фолсер не смогли удержаться от смеха.

– Сэл, отпусти его, – усталым голосом сказал лорд Деар, – старик просто перебрал лишнего с горя…

Но лорд Деар Форрестер не успел закончить.

Оглушительный раскат грома поверг в тишину всю таверну. Розовощекая девушка, несшая поднос с едой и выпивкой, оступилась и рухнула навзничь. Бэрни тут же вскочил с места и помог ей подняться.

Но раскат грома тут же повторился.

Сэлорд отпрянул от Кэсвера и вернулся к столу.

– Ну вот, – Кэсвер сипло рассмеялся, – все в земельке лежать будем, хи-хи-хи.

Раздался третий раскат грома, за которым последовал звук горна.

– Что за звук?! – Сэлорд Форрестер опешил, – Ридейлы?

– Не они, – покачал головой лорд Деар, – у них нет ничего подобного.

Громоподобный звук горна повторился. Уже гораздо ближе. Оставшиеся посетители таверны разбегались, куда глаза глядят. Один темноволосый юноша забрался под стол.

– Разбойники? – Греф Фолсер в страхе посмотрел на брата.

От прежнего хвастовства младшего Фолсера не осталось и следа.

– Наверное, – голос Лама вздрогнул, – но раз так, нас ведь слишком мало, чтобы отбить атаку!

– Сэл, скорее собери весь отряд! – Деар Форрестер поднялся на ноги, – если вчерашние разбойники решили вернуться, мы должны постараться сдержать оборону таверны…

Лорд Форрестер не успел договорить. Раздался треск стекла.

Грудь Деара насквозь пробила стрела с раздвоенным наконечником.

– Отец! – Сэлорд Форрестер подбежал к рухнувшему на пол отцу.

Из разбившегося окна хлынул поток ледяного ветра.

Следующая стрела угодила Грефу Фолсеру прямо в левый глаз.

Лам успел подхватить бездыханное тело брата.

– Греф! – взревел юноша, – Греф! НЕТ!

– Кто стрелял?! – Сэлорд Форрестер сорвался на крик, – я никого не вижу!

Юный рыцарь схватился за меч и подбежал к разбитому окну.

Последние проблески света покинули этот мир. Все зримое пространство почернело.

Бэрни Котбрей не мог поверить своим глазам.

Происходящее казалось лишь дурным сном.

Из чащобы леса раздался оглушительный стук копыт. В следующий миг на затухающий островок лунного света выступили тройные ряды тяжёлой конницы, чьи всадники были в темных, как уголь, доспехах. Или, быть может, они просто слились с поглощающей все зримое пространство Тьмой.

Громоподобный рев горна прозвучал в третий раз.

Прозвучал так близко и сильно, что от боли Бэрни припал на колени. Из ушей потекла кровь.

Кажется, он оглох.

Следующие две стрелы достались Ламу и Сэлорду.

Обе стрелы точно в сердце.

Хватая ртом воздух, Бэрни поднялся из последних сил и выбежал наружу.

По всему двору раскинулась кровавая мешанина из человеческих и лошадиных тел.

– Бэ… Бэрни, – к ноге Бэрни Котбрея подполз копьеносец из отряда Форрестеров.

Кажется, его звали Джон.

На месте ног у Джона осталась лишь неразборчивая кровавая мешанина.

– Бэрни, – Джон выхаркнул кровью, – что… что случилось? Лорд Форрестер уже потрапезничал? Мы скоро отправимся в путь?

Джон, уткнувшись лицом в снег, умолк навсегда.

Бэрни не смог сдержать рвотный позыв и рухнул на колени.

Из темноты леса появилась тень. Кажется, это был один из всадников.

В мгновение ока он оказался прямо перед Бэрни.

Всадник склонился над юношей.

Но Бэрни уже не мог видеть.

Черный всадник снял перчатку из драконьей кожи и прикоснулся ко лбу Бэрни Котбрея. Ладонь, столь мягкая, будто… Будто это была ладонь младенца. Или… ладонь его матери.

По щекам Бэрни потекли слезы.

Из лесной чащобы доносились пронзительные крики сойки. Но Бэрни Котбрей уже не мог их расслышать.

Спотыкаясь, Кэсвер вывалился наружу. В руках у него была бутылка медовухи. Он сделал последний глоток.

– Я ж говорил, – Кэсвер сипло рассмеялся, – все в земельке окажемся.

## Часть 1 – Неизбежность судьбы – Глава 1 – Гирланд

Когда он вошел в покои отца, было уже далеко за полночь.

«Интересно, что побудило его разбудить меня посреди ночи? Может, есть какие-то вести о Кэдвине?»

Лорд Мэйно Вэрсион восседал во главе длинного каменного стола. Он был облачен в синюю тунику с золотистыми нашивками на плечах. На груди был изображен позолоченный феникс с разведенными в сторону крыльями. Мэйно Вэрсион сложил пальцы домиком, и с тревожным видом выслушивал доклад одного из разведчиков.

В этот миг Гирланд отметил про себя, что ничего хорошего настороженный вид отца не сулит. Привести в беспокойство пятидесяти двух летнего лорда Вэрсиона могло лишь что-то по-настоящему ужасное. Как только Мэйно поднял на него глаза, Гирланд понял, что оказался прав. Отец был напуган.

«Боже, неужели что-то с Кэдвином?».

Лорд Мэйно жестом прервал докладчика. Члены собрания проследили за его взглядом, и обернулись к Гирланду.

Юноше сделалось не по себе от шквала презрительных оценивающих взглядов. Сир Гервин Катермин, лорд Конрод Нейман, Стэфиан Мидфорд… О да, Гирланд прекрасно догадывался об их мыслях на свой счет, и, по большей мере, разделял их. Каждый из приближенных отца был гораздо опытнее Гирланда в стратегических вопросах и тонкостях ведения боя. Не уязвил ли отец их гордость, посадив Гирланда за один с ними стол?

– Гирланд, – ледяным голосом произнес лорд Вэрсион, и шепот в дальнем конце стола тут же стих, – мне жаль, что ты был вынужден прервать свой сон в столь поздний час. Но, боюсь, обстоятельства дела требовали твоего незамедлительного присутствия.

– Отец, – кивнул юноша, и уселся на свободное место с краю стола.

– Продолжай, Энцо, – лорд Вэрсион обратился к прерванному докладчику.

Энцо Сизарис, молодой худощавый хазиец, с черными собранными в хвост намасленными волосами и родинкой под левым глазом, стоял по правую руку от лорда Вэрсиона.

Мельком взглянув на Гирланда, Энцо поклонился лорду Вэрсиону, и углубился в разложенные на столе бумаги.

– Час назад нам стало известно, что в нескольких километров от гавани Октерфона было замечено несколько разведывательных багал Олуиков. Ходят слухи, что ими командовал сам Кайо Олуик, сын архонта Солнечного Копья, Маркоса.

Энцо взмахнул рукой, и над столом материализовалась темно-синяя сфера. Туманная дымка внутри нее начала развеиваться, и постепенно прорисовалось изображение величественного Октерфона. Замок, расположенный на уступе скалы, поражал своими размерами. Восемь исполинских башен, над каждой из которой развевались изображения золотистых фениксов на синем поле, уносились к самим небесам. Башни были окутаны тонкой линией предрассветного тумана. Замок был огорожен двойной линией стен: внешняя, зубчатая с укрепленными по всей территории башнями, была немного ниже внутренней, на которой располагался основной гарнизон Октерфона во время его обороны.

– Какими будут их дальнейшие действия? – ледяным тоном вопросил лорд Мэйно.

– Они планируют осаду, – Энцо передал лорду Вэрсиону бумагу, – на основе сведений из доклада моих ищеек, Олуики тратят баснословные деньги на вербовку наемников со всех частей Астариса. Нет никаких сомнений, что принц Кайо хочет вернуть Октерфон в собственность своего дома.

– Маркос хочет, а не этот сопляк, – хохотнул Конрод Нейман, лорд Ледяного Клыка.

Энцо кивнул, откашлялся.

– Быть может, они совершенно случайно забрели в наши воды, – нахмурился Гервин Катермин.

– Маловероятно, милорд. Но как бы то ни было, Олуики нарушили договор о перемирии, и право прохода. Мы не можем это стерпеть. Они должны понести наказание.

По залу прошел тревожный шепот.

Гирланд ощутил, как все тело прошиб холодный озноб. Ведь его старший брат Кэдвин именно сейчас и был на Октерфоне… Гирланд облизнул засохшие губы, и перевел взгляд на отца. На лбу Мэйно Вэрсиона выступила испарина. Что сейчас творится в его голове? Считает ли он себя виноватым? Ведь именно он отослал Кэдвина с делегацией на Октерфон. Кэдвин должен был лично выслушать доклад наместника Октерфона, Жозета Рофенда, об успехах в добыче ценнейшего камня на планете, агэльфиуса, из недр земли. Все понимали, что этим жестом лорд Мэйно оказывает Кэдвину милость. Отец показал, что считает теперь Кэдвина мужчиной, раз доверяет такое важное дело. Но сейчас по лицу Мэйно Вэрсиона было понятно, что от этого ему не было легче.

Лорд Вэрсион откинулся на спинку кресла, и помассировал виски. Его лицо, усеянное морщинами и болезненными синяками под глазами, подтверждали худшие опасения Гирланда. С последнего приступа мигрени отца прошло не больше месяца… В тот день он не на шутку всех перепугал. Проведя всю ночь у изголовья его кровати, леди Карелла Вэрсион проплакала до самого рассвета… Все решили, что на этот раз всемилостивый Кролион обойдет ее мольбы стороной, но к утру отец уже был на ногах. Однако Гирланд прекрасно понимал, что переживать подобные приступы отцу становится все тяжелее. И в следующий раз…

– Милорд, прошу вас хорошенько обдумать следующий шаг, – на ноги поднялся Первый Советник лорда, Стэфиан Мидфорд, – сейчас мы не готовы начинать войну с Олуиками. После окончившейся войны с хуосидами наши ресурсы на исходе. Мы…

– Довольно, Стефиан, – Мэйно небрежно взмахнул рукой, и поднялся на ноги. Он сложил руки за спину, и встал у окна. Несколько секунд он стоял в полном молчании, вглядываясь в темноту ночного неба.

Стэфиан Мидфорд взмахнул подолом плаща, и уселся на место.

«Снова эта презрительная ухмылка на его лице, – подумал Гирланд, прожигая взглядом Первого Советника, – он снова что-то затевает. Нельзя ему доверять».

Спустя пару минут томительного молчания, лорд Мэйно Вэрсион взял слово:

– Мой сын Гирланд завтрашним же утром отправится в Октерфон, – по залу прошел гулкий ропот, – он возьмет большую часть гарнизона с Катерсиса и половину моей личной гвардии. Этого должно хватить для того, чтобы в случае начала войны, сдержать первый натиск Олуиков до присоединения людей наших вассалов. Вдобавок ко всему прочему, я разослал послания присягнувшим домам за Шумным Переливом. К твоему прибытию в Октерфон они уже должны быть на месте. Перво-наперво, соберешь совет и подробно введешь их в курс дела.

Гирланд неуверенно кивнул. Мэйно задержал пристальный взгляд на сыне, глядя ему прямо в глаза. Юноша не мог поверить в происходящее. Неужели отец доверит ему столь важное дело?

– Но до тех пор, – он потряс указательным пальцем, – если Олуики не совсем выжили из ума, и, прежде, чем устраивать резню, Кайо попробует решить все мирным путем, попытайся вразумить его и, напомни, что пускай когда-то Октерфон и принадлежал Олуикам, но уже сотню лет он наш по праву. Сам король Антрексии поддержал наши претензии на Октерфон. И я не думаю, что Маркос Олуик настолько выжил из ума, что позволит своему сыну нарушать перемирие именно сейчас.

Гирланд молча кивнул.

– Прощу прощения, милорд, но вы сказали про подкрепление? – нахмурился Стэфиан Мидфорд, – но откуда мы возьмем людей? Разве дома за Шум…

– А ты, Стефиан, – ледяным голосом прервал его Мэйно, – отправляешься с делегацией к бушавитам, и всеми возможными способами попытаешься заключить с ними торговый союз. Проблему с нехваткой пищи нужно решать как можно скорее. Нам только восстания оголодавших горожан сейчас не хватало.

– Но, милорд, – Мидфорд выпучил глаза, – ведь…

Мэйно Вэрсион резко повернулся на каблуках, и бросил на Первого Советника испытующий взгляд.

– Тебе понятен мой приказ?

Мидфорд задержал на нем долгий презрительный взгляд, после чего выдавил из себя приторную улыбку и поднялся на ноги.

– Да, милорд, – он прошел мимо Мэйно, поклонился ему, – сию же минуту отправляюсь в порт.

Лорд Вэрсион сузил глаза, и кивнул.

Мидфорд быстрыми шагами направился к выходу. Проходя мимо Гирланда, он ехидно улыбнулся и удалился из зала.

«Ну не может же отец совсем выжить из ума, – поежился Гирланд, – Мидфорду нельзя доверять»

Лорд Мэйно Вэрсион сел за стол, и уткнулся в бумаги.

– На этом совет закончен. Все свободны.

Члены собрания тут же поспешили удалиться из зала. Гирланд дождался, пока они с отцом остались наедине, чтобы высказать свои опасения:

– Отец, я…

– Нет нужды, Гирланд, – не отрываясь от бумаг, холодным голосом прервал его Мэйно, – собирайся в дорогу.

Юноша хотел было возразить, спросить о Кэдвине и о том, как он должен вести себя, если начнется война, но по лицу отца было видно, что все бесполезно.

– Слушаюсь, отец, – поклонился Гирланд, и вышел из зала.

## Глава 2 – Мэллион

Несколько зим назад


Мальчик зевнул.

– Тетушка Актилья, расскажи про драконов… или про великанов…

Розовощекая женщина мягко улыбнулась. Поправила мальчику подушку. И уселась на край кровати, глядя в пламя свечи:

– Нет, милый. Сегодня ты услышишь старую сказку. Ее шепчут только в долгие дожди и только тем, кто умеет слушать.

Мэллион весь просиял. Мальчик завороженно прошептал:

– Страшную?

Актилья грустно улыбнулась.

– Не страшную… она… просто такая, какая есть. Настоящая. Живая.

Тетушка поправила Мэллиону плед, и начала рассказывать. Ее голос был тихим, словно… Она боялась, что ее услышат Те, кому не следует.

– Давным-давно, когда звезды пели над миром, жил чародей по имени Эсар, добрый и прекрасный, как сама заря. Он любил жрицу по имени Элинэ, и вместе они спасли мир от Тьмы. Но люди… люди склонны забывать хорошее. Они слишком неблагодарные. Они испугались силы Эсара… и предали его. Они разлучили его с любовью всей жизни.

Сердце Эсара сгорело от боли, и он стал тем, кого ныне зовут Черным Всадником – Пылающим Вечностью. Он ушел в Сумрачный Лес. Под землю, в мир под корнями, и ждал там долгие годы. Слушал.

Мэллион почувствовал, как по его телу побежали мурашки.

– Чего он ждал?

Тетка Актилья наклонилась ближе:

– Знака. Шепота. Он пытался услышать ее голос. А, быть может, он надеялся услышать новости.

– Какие новости? – Мальчик приподнялся на локтях. Его глаза пылали интересом.

– Новости о падении очередного королевства. И рождении нового. Эсар ждал идеального момента для своего воцарения. Но никто не знает, что разбудит его первым.

Какое-то время они помолчали. Дождь мерно барабанил по ставням. Мэллион прижался к подушке.

Актилья принесла ему теплого молока, но мальчик даже не посмотрел в сторону лакомства.

– Но знай, дитя… В ночь, когда не будет луны, и воздух наполнится пеплом, а лошади будут ржать в безумии – он вернется. Эсар восстанет из глубин, словно неминуемая кара, и гнев его не будет знать предела.


Все, что горит, – сгорит.

Все, что построено, – обратится в прах.

Все, кто любят, – будут оплакивать.


Тетка Актилья медленно погасила свечу.

– А он… все еще ищет ее?.. – Прошептал Мэллион. Едва слышно.

– Каждый его шаг – ради нее.. И даже сейчас, в темноте… за твоим окном… он слушает. И готовится.

– К чему?

– К своему возвышению.

Тишина. За окном раздался раскат грома. Мэллион натянул одеяло до самого носа. Тетушка ушла, оставив за собой лишь тонкий запах лаванды… и пепла.

## Глава 3 – Вершители судеб

Отто Кервинальд водрузил на нос очки, и, задумчиво почесывая густую бороду, принялся читать доклад разведчиков. Остальные члены собрания, пристально наблюдая за каждым его движением, сохраняли молчание. Через несколько минут Отто дочитал пергамент до конца, свернул его, и протянул следующему, Террику Сенгиборду. В течение получаса каждый из Шестерки ознакомился с полученным отчетом.

Закурив трубку, Кервинальд сделал пару долгих затяжек, после чего прервал гнетущее молчание:

– Ну и что мы будем с этим делать? Какие есть предложения?

Террик Сенгиборд расположился с чашей вина возле камина. Некоторое время, словно зачарованный, он смотрел на догорающий в камине огонь.

– На мой взгляд, – растягивая каждое слово, прохрипел он, – в сложившейся ситуации у нас не так-то много вариантов. И выход из данного положения куда более очевиден, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Айлин Моффат поправила съехавшую на левую сторону лица прядь вьющихся рыжих волос, и с интересом посмотрела на Террика Сенгиборда. Положив ногу на ногу, она сидела на обитом драконьей чешуей кресле в дальнем конце зала.

– Раз Вам кажется все настолько очевидным, – улыбнулась Айлин, – быть может, просветите и всех остальных?

Сенгиборд медленно кивнул, даже не взглянув в сторону девушки. Он отпил из чаши, почесал проплешину на макушке, и проговорил убаюкивающим размеренным тоном:

– Очередная Всеобщая Война, которая затронет каждое королевство Астариса – это неминуемая необходимость. По-другому просто быть не может. Несколько поколений астарианцев, начиная антрексийцами и выходцами Сигельдского полуострова до жителей Ваттани и прочих земель за Коралловым морем не раз проходили через это. И уж мы с вами, как никто другие, знаем, что это должно повториться снова. И снова. Войны никогда не закончатся. Для людей это привычный порядок вещей, и мы ничего не можем с этим поделать.

Айлин непринужденно пожала плечами, соглашаясь с доводом Сенгиборда. Откинувшись на спинку кресла, взмахом руки она спроецировала поле для игры в сэркесу, и принялась упражняться.

– Монри, а ты что думаешь? – Кервинальд обратился к стоявшему у окна тощему юноше в просторном сером балахоне с капюшоном. Сложив руки за спиной, длинноволосый юноша молча наблюдал за безмолвностью ночного неба.

– Боюсь, что брат Террик совершенно прав. Война в природе всех астарианцев. Но грядущая война будет отличаться от всех прочих, – немного помедлив, он продолжил, – вчерашней ночью, во время одного из моих сновидческих хождений, я просмотрел бесчисленное множество возможных сценариев развития событий. Иного выхода у нас просто нет. Эта война должна состояться. И чем скорее это произойдет, тем больше у нас будет шансов на удачный исход.

– И что же ты называешь удачным исходом? – усмехнулась Айлин.

Монри Сигбек обернулся через плечо.

– Сохранение реальности.

По всему залу разошелся тревожный шепот. Кто-то залился в сильном приступе кашля. Один из магов нервно забарабанил пальцами по столу. Затем все стихло.

С лица Айлин сошла краска. Она выглядела встревоженной. Взмахом руки волшебница убрала поле для сэркесы, и, расправив ноги, встала с места.

Отто Кервинальд выпустил очередное колечко дыма, тяжко вздохнул, и перевел взгляд к стоявшей в дверях фигуре в черном плаще.

– Приступай, – кивнул Кервинальд.

## Глава 4 – Рев смерти

Лорелл взвалил полотняный мешок с мукой на спину, и окликнул сына.

– Пора домой, Итен, – мужчина потрепал мальчика по голове, и улыбнулся. Итен увлеченно следил за плавающими в корыте карасями.

Мальчик оторвал взгляд от рыб, подобрал мешок с овощами, и последовал за отцом.

В преддверии Дня Рогалана на рынке стоял разноголосый гомон и дневная сутолока. Крестьяне, странствующие торговцы и лавочники сновали из стороны в сторону. Пересекая рыночную площадь, у Итена разбегались глаза от обилия еды и всевозможных товаров. Корзины с крупами, вывешенные бок о бок связки фруктов и овощей, притягательный аромат специй. На прилавках были разложены различные закуски, свежая ветчина, лотки с орехами и сухофруктами, но больше всего внимание мальчика привлекла палатка кондитера. Итен задержал взгляд на прилавке со свежеиспеченными булочками с корицей. Лорелл заметил, куда смотрит его сын и грустная улыбка тронула его губы. Вздохнув, мужчина понурил голову, и придержал сына за руку. Он положил мешок на землю, и, сев на корточки, взял Итена за плечи.

– Послушай, сынок, – сказал Лорелл, глядя сыну прямо в глаза, – ты должен понимать, что текущий год не баловал нас богатым урожаем, а потому даже на предстоящий праздник мы не можем позволить себе слишком многого, но я обещаю тебе, что мы с то…

Лорелл прервался, проследив за перепуганным взглядом Итена. Широко раскрытые глаза мальчика были наполнены страхом и восхищением.

– Смотри, папа… – произнес мальчик, указывая пальцем в небо.

Лорелл обернулся через плечо, и, прикрывая ладонью глаза от солнца, возвел взгляд к небу. Мужчина обомлел от увиденного. С его губ сорвался негромкий стон. Еще несколько секунд Лорелл стоял, как вкопанный, не в силах осознать увиденное. Он будто бы врос ногами в землю, и не мог шелохнуться. Грубое лицо двухметрового крестьянина Лорелла Кэрберта исказила гримаса настоящего ужаса. В мгновение ока он почувствовал себя ничтожным коротышкой.

На какую-то секунду на рынке повисла гробовая тишина. Люди настороженно переглядывались друг с другом. Седобородый старик в грязной залатанной рясе возвел руки к небесам, и принялся кричать что-то на неизвестном Лореллу языке.

Но уже совсем скоро восхищенные стоны и торжествующие рукоплескания сменились на отчаянные вопли ужаса. Торговец мехом поспешил закрыть лавку на ключ, и скрылся внутри. По рынку прокатился пронзительный плач кудрявой светловолосой девочки не старше пяти лет. Споткнувшись о камень, малышка рухнула в грязь, и принялась звать маму. В ту же секунду из лавки старьевщика выскочила плотная розовощекая женщина в коричневом балахоне. Подбежав к дочери, она схватила ее на руки и понеслась к входным воротам.

Яркое полуденное солнце заливало своим светом всю площадь. Но в следующий миг солнечный свет будто бы померк. Над рынком повисла темнота. Где-то высоко в небесах раздавались свистящие взмахи гигантских крыльев.

– Пап, я… – на глазах мальчика выступили слезы.

Голос сына вывел Лорелла из оцепенения, но бежать было уже поздно.

Исполинская тень заслонила собой солнце. В лицо Лорелла ударил мощный порыв ветра, и в этот момент он ощутил запах гари.

Итен вцепился в локоть отца, и попытался потянуть его за собой, когда вся площадь сотряслась от громоподобного рева. В последний миг перед тем, как впасть в небытие, Лорелл увидел перед собой вырывающийся сноп раскаленного адского пламени из распахнутой пасти Смерти.

## Глава 5 – Фейн

– Фейн! – послышался раскатистый голос матери снизу, – пора вставать!

Фейн Ринвус лежал в своей уютной мягкой постели, уткнувшись лицом в подушку. Юноша медленно перевернулся на спину, и приоткрыл глаза. Поежившись от яркого солнечного света, Фейн простонал, и закрыл лицо подушкой.

– Живо спускайся! – повторила мать.

Фейн убрал подушку с лица, тяжко вздохнул, и обратил взгляд к окну. Солнце едва выглянуло из-за горизонта.

– На кой черт будить меня в такую рань! – Возмутился юноша.

– Фейн! – крик стал только сильнее, – если ты сейчас же не встанешь с постели, то останешься без завтрака!

Если что-то и могло заставить Фейна Ринвуса подняться в девять часов солнечным воскресным утром, то это напоминание о завтраке. При одной лишь мысли, что этого завтрака его могут лишить, юноша тут же вскакивал с кровати.

– Сейчас-сейчас! Пара минут!

Фейн наспех заправил постель, нацепил штаны и рубашку. Через несколько минут вприпрыжку спустился по лестнице. Едва переступив порог кухни, юношу тут же встретил ароматный запах кремсбонов. На лице Фейна Ринвуса заиграла лучезарная улыбка.

– Хоть бы причесался, – покачал головой отец Фейна, Дирг.

Глава семейства уже сидел за столом. В отличие от Фейна, Дирг терпеть не мог кремсбоны. Мужчина находил их чересчур приторными и терпкими. Предпочтения в еде – далеко не единственное, в чем Дирг и Фейн не сходились взглядами.

Как и всегда, перед Диргом Ринвусом лежала пшеничная каша, приправленная горстью смородины и парой яиц. Еда была еще не тронута. В руках Дирг держал небольшой сверток бумаги.

Анвира Ринвус, розовощекая упитанная женщина, чьи жидкие седеющие косы были отбросаны на плечи, вытащила из печи новую порцию кремсбонов. Обернувшись к сыну, женщина вздохнула, и уперла руки в боки. Анвира уставилась на сына. На какую-то секунду Фейн даже растерялся. Редко он видел мать в подобном настроении.

Суровый взгляд Анвиры постепенно сменился на вымученную улыбку. Женщина подошла к мужу и что-то ему прошептала.

Тот ответил коротким кивком, и, отложив сверток в сторону, вперился взглядом в сына.

Фейн плюхнулся на свободное место, подцепил лопаткой несколько кремсбонов, и сложил их на тарелку. Обильно полив кушанье малиновым вареньем и медом, он тут же принялся жевать. С аппетитом набросившись на завтрак, Фейн не заметил изменений на кухне. Только после того, как юноша разделался с четвертым кремсбоном, он оторвал взгляд от тарелки. Фейн утерся рукавом и спросил:

– А где Экреста? – Фейн залпом выпил стакан молока, переводя взгляд от отца к матери.

– Твоя сестра сегодня гостит у Митлоу, – ответил глава семейства, Дирг Ринвус.

Анвира Ринвус встала за спиной мужа, положив руку ему на плечо. На ее лице застыла лучезарная улыбка.

– Сынок, у нас для тебя замечательные новости, – сказала она, – знаю, твой день рождения еще только через пару дней, но, поскольку ответ пришел уже сегодня, мы больше не можем это утаивать от тебя.

Дирг молча протянул сыну вскрытое письмо.

Фейн посмотрел на стопку кремсбонов, но, похоже, аппетит уже пропал. Что-то во взгляде отца ему не понравилось.

– Разве мне не пора идти работать в поле? А то скоро станет совсем жарко и тог…

– Сынок, – оборвал его Дирг, взмахнув письмом, – прочти это.

Фейн сглотнул застывший комок в горле, и дрожащей рукой взял сверток. Его взгляд сразу же упал на изображение двух скрещенных молотов. Герб ремесленной гильдии Форсесса. Фейн широко раскрыл глаза, посмотрел на улыбающуюся мать. Женщина кивнула головой, призывая продолжить читать. Отец по-прежнему сидел с совершенно непроницаемым лицом.

Юноша почесал голову, нахмурился, и углубился в письмо.

«Уважаемый Фейн Ринвус! От лица гильдии ремесленников Форсесса рад сообщить вам, что вы были приняты на должность «ученик кузнеца» к мастеру Лоренсу Херберту. Для начала прохождения учебы вы должны прибыть в Форсесс не позднее, чем к концу следующей недели, т.е. до начала «Гильбериевых игр».

P.S. Все подробности об условиях прохождения учебы вы можете уточнить у мастера Херберта или, у вашего покорного слуги.

С уважением, председатель гильдии ремесленников Форсесса, Сизос Боуд.»

Фейн перечитал письмо, медленно отложил его в сторону, и уткнулся взглядом в стопку кремсбонов. Впервые в жизни ему сделалось дурно от одного только их вида.

В воздухе повисла гнетущая тишина.

– Сынок? – спросила Анвира, – что с тобой?

Фейн поднял глаза на родителей. Все его лицо выражало полное недоумение происходящим.

– Э-э, – проговорил Фейн, – но… но я не понимаю…

– Что же тут непонятного? – Дирг вскинул брови и подался вперед, – сын, любой на твоем месте был бы рад такой возможности. Я отдал половину нашего годового дохода, чтобы тебя приняли в гильдию. Мог бы хотя бы спасибо сказать…

– Дирг… – Анвира покосилась на мужа, но тот отмахнулся и пожал плечами.

– Конечно, я рад, – поспешно ответил Фейн, – спасибо за подарок, но я не думаю, что это подходит для меня…

Анвира недоуменно посмотрела на сына. Женщина пододвинула к Фейну стул и, сев рядом, взяла за руку.

– Сынок, но ведь это чудесная возможность вырваться из Верквуда. Ты ведь не можешь всю жизнь рабо…

– Но почему нет? – Фейн вырвал руку, и соскочил с места, – несколько поколений нашей семьи жили и работали в Верквуде, и никто этим не кичился. Так почему я должен становиться подмастерьем какого-то там кузнеца из Форсесса?

Дирг облокотился ладонями о стол, и медленно поднялся на ноги. Он весь побагровел, в глазах сверкал гнев. Остановившись в метре от сына, Дирг посмотрел ему прямо в глаза.

– А о сестре ты подумал?! Кто будет о ней заботиться, когда нас не станет? Из-за неурожая в последние годы доход от фермы становится все меньше и меньше, а заказов на производство оружия и доспехов не было уже два месяца, – мужчина погрозил сыну пальцем, – мы даем тебе прекрасную возможность обеспечить ее и себя стабильным заработком и обзавестись жилищем в городе!

Губы Фейна дернулись, но отец не дал ему перебить себя.

– В нашем положении не стоит вопрос о том, чего ты хочешь, – повысил он голос, – в твоем возрасте я тоже лелеял мечты стать оруженосцем и до конца дней путешествовать по свету. Хорошо, что отец вовремя выбил эту дурь из моей головы!

Анвира Ринвус, отошедшая в угол кухни, вся побелела, но не смела прервать мужа. Как бы он ни был груб с Фейном, она знала, что он прав. Так будет лучше для всех.

На мгновение лицо Дирга смягчилось. Он протяжно вздохнул, и, сжав пальцами переносицу, какое-то время молчал.

– К завтрашнему утру ты должен собрать вещи, – ледяным голосом произнес он, – много не бери, все необходимое у тебя будет в Форсессе.

– Но… – промямлил пораженный Фейн, – как же…

– Разговор окончен.

От охватившего его гнева Фейн сжал кулаки, но в следующую же секунду разжал их. Он почувствовал, как к глазам подступают слезы, и выбежал во двор.

– Ничего, – Дирг обнял супругу, – дай ему время. В его возрасте я был таким же пылким. Совсем скоро он и сам поймет, что мы поступили правильно.

– Все верно, – грустно улыбнулась Анвира, и смахнула сбегавшую по щеке слезу, – ты абсолютно прав.

## Глава 6 – Айлин – Удачная партия

Подперев голову ладонью, Корвик двадцать минут просидел в полном молчании, выстраивая тактику следующего хода. Он уже несколько раз просчитал наперед все возможные варианты развития событий. Ошибки быть не могло.

Однако он не учел самого важного. Айлин Моффат играла в сэркесу с трех лет, и ни разу не проиграла.

Корвик взглянул на часы и недовольно поежился: почти все песчинки уже были на дне. Время было на исходе, оттягивать больше нельзя. Мужчина взмахнул рукой, и отправил своего дракона на короля Моффат. Корвик перевернул часы, и, сложив пальцы домиком, принялся наблюдать за развитием событий.

Взмахнув крыльями, огнедышащий зверь вспорхнул со своей клетки и кинулся на короля Айлин. Корвик расплылся в довольной ухмылке, и поднял взгляд на рыжеволосую волшебницу. Он уже предвкушал, как гримаса отчаяния исказит лицо его оппонентки. Корвик мечтал об этом несколько лет, и вот, кажется, этот момент настал.

Корвик застыл на месте, не в силах шевельнуться.

Черт возьми, как же он мог забыть, что она еще не использовала воскрешающий эликсир. Уголки губ Айлин Моффат подернулись в едва заметной ухмылке. Девушка щелкнула пальцами, подхватив склянку с зеленой жидкостью, и направила эликсир на погибшее тело драконоборца. Фигурка мужчины в черном плаще и кожаном дублете тут же материализовалась на свободной клетке в углу поля. Вокруг драконоборца вспыхнуло ослепительное сияние, взмывшее на несколько сантиметров вверх. Айлин кивком головы направила фигурку на летевшего дракона. Зверь уже спикировал, чтобы нанести смертельный удар по королю Айлин, но в следующий миг огромная стрела пронзила его брюхо. Издав пронзительный утробный рев, дракон замертво рухнул на полыхающий требушет.

Корвик еще какое-то время неотрывно смотрел на тело янтарного дракона. Он будто бы еще верил, что зверь сможет вспорхнуть, и завершить начатое. Но все было бесполезно. Наконечник стрелы был отравлен.

Это было очередное позорное поражение.

«Рыжая бестия. В чем ее секрет?»

– Славная битва, – спокойно проговорила Айлин, и отпила вино из бокала.

Корвик медленно поднял на нее взгляд, и, сокрушенно вздохнув, бросил девушке мешочек с элунциями. Айлин ловко поймала его, и расплылась в довольной улыбке.

– Благодарю, – вычурно кивнула волшебница, и отсалютовала ему бокалом.

– Как ты это делаешь? – озадаченно покачал головой Корвик, откинувшись на спинку кресла, – просто изумительно. Ни разу не видел, чтобы хоть кто-то обыграл тебя в сэркесу…

Девушка положила мешочек с наградой в сумку, и залпом допила вино.

– Все дело в практике, – Айлин поправила прядь огненно-рыжих волос, и скрестила руки на груди, – конечно, всегда можно списать все на банальное везение и удачу, но, поверьте мне, магистр Корвик, в конечном счете, все сводится к практике. Я годами следила за игрой своих братьев, изучала и впитывала в себя все их уловки и хитрости. Чем чаще играешь, тем лучше становишься, – девушка непринужденно пожала плечами, – по-моему, все просто.

Корвик улыбнулся, поджав губы. Он встал с места, и подошел к вазе с фруктами. Откусив яблоко, он остановился возле окна, и, вглядевшись в красоту заходящего солнца, спросил:

– Никаких вестей от Голрана? Он так резко куда-то сорвался, что никто толком и не понял, что стряслось.

Айлин накинула на плечо сумку, и направилась к выходу. Задержавшись у самых дверей, она обернулась и сказала:

– Думаю, совсем скоро весь Астарис об этом узнает.

– Что вы имеете…

Корвик повернулся к юной волшебнице, но девушки уже не было.

## Глава 7 – Силия

От обилия угощений разбегались глаза. Здесь были кувшины с различными винами, запеченный кролик с пряностями, крабовые салаты и жареные креветки прямиком с глубин Экрессиса, пироги с вишней, черничные пирожные, горы абрикосов, груш и клубники.

В центр зала вышел маг в длинной мантии из зеленого атласа. Это был кудрявый светловолосый юноша, немногим старше самой Силии. С почтением поклонившись сидящим за столом гостям, он выставил пальцы вперед и прошептал что-то неразборчивое. Из рук мага взметнулись снопы яркого оранжевого света, и в следующее мгновение по залу прокатились умиротворяющие звуки арфы и тихий перебор струн по лютне. Получив заслуженную порцию оваций и несколько монет, волшебник вновь поклонился, и, отсалютовав публике, продолжил играть в стороне, уступив главную сцену танцорам.

Силия обмакнула креветку в чесночный соус и отправила ее в рот. За столом велись оживленные беседы: обсуждали политику, торговлю, но особенно слух девушки привлек разговор о разгорающемся конфликте на севере.

– Насколько мне известно, войско Олуиков планирует осадить Октерфон, – проговорил смуглолицый посол с юга, судя по выговору, с Рассветных Островов, или с Гелиза, – уж не знаю, о чем думает лорд Мэйно Вэрсион, да только я уверен, что эту войну им не выиграть. На его месте я бы сразу сдал замок.

– Хорошо, что вы не на его месте, Бонгани, – усмехнулся Кейлд Бэкериф, зачерпнув ложкой в яблочное желе.

Фирун Бонгани отхлебнул вина, и испытующе вытаращился на Бэкерифа.

– Что вы хотите этим сказать, милорд Бэкериф?

Увлеченная этой перепалкой, Силия даже забыла о своем любимом лакомстве, и отложила креветки в сторону. С самого начала ужина она с интересом наблюдала за юным лордом Бэкерифом. Своей развязной манерой общения в присутствии куда более старших лордов он совершенно не стеснялся подтрунивать над ними и высказывать противоположные точки зрения. Кейлд Бэкериф откинул свалившуюся на левую часть лба прядь светло-русых волос, и потянулся за тарталеткой с красной икрой.

– А что же тут непонятного? – Кейлд пожал плечами, и продолжил говорить с набитым ртом, – если Вэрсион сдаст свою самую стратегически важную крепость, то я сильно в нем разочаруюсь. Этим самым он сам подпишет себе смертный приговор. И все эти ухищрения Олуиков о мирном договоре – только пыль в глаза для идиотов. И так ясно, насколько унизительными эти условия будут для Вэрсионов.

Все больше народу затихало, прислушиваясь к речи Бэкерифа.

– К тому же, и сам старик Вэрсион прекрасно понимает, что у Олуиков есть более чем весомые основания требовать возвращения Октерфона. Они построили эту крепость более трехсот лет назад, и владели ей на протяжении двух столетий, пока безумцу Пэрилу Вэрсиону не взбрело в голову подчинить себе весь север.

Фирун Бонгани, поджав губы от возмущения, выпалил:

– И что же на ваш умудренный взгляд следует делать Вэрсионам, как не сдаваться? Ходят слухи, что у них не осталось денег на регулярную армию, а уж их долги банку Лествилла не выплатят даже правнуки детей Гирланда.

Бэкериф вытер губы полотенцем и уставился на Бонгани.

– Окажись я на месте лорда Мэйно, чего даже злейшему врагу не пожелаю, ведь положение его действительно плачевное, я бы всеми возможными способами старался удерживать Октерфон. О подземных ходах этой крепости уже даже легенды слагают, поэтому запасов пищи осажденным на несколько месяцев уж точно хватит. Да и гарнизон там вполне приличный. Насколько я знаю, из десяток попыток взять Октерфон штурмом успехом увенчалась лишь одна.

Лорд Кейлд пожал плечами.

– Поэтому, если осажденным удастся продержаться как можно дольше, то глядишь там уже и сам лорд Мэйно придет на подмогу. А я уверен, что он сделает для этого все возможное. Ведь помимо того, что в Октерфоне сейчас находится его старший сын, терять столь лакомый кусок в виде добычи агэльфиуса – чистое безумие.

После сказанной фразы губы Бэкерифа расплылись в ухмылке. Он явно был доволен произведенным эффектом. Казалось, его слушали уже чуть ли не все собравшиеся. И при упоминании агэльфиуса удивленные и заинтересованные шепотки участились в несколько раз.

В последнее время стало появляться все больше слухов о появлении залежей драгоценного камня в нескольких местах Астариса. Многие просто махали рукой, не веря вздорной болтовне, другие же, в попытках заполучить бесценный источник власти и могущества, собирали на его поиски целые войска.

– Чепуха! – усмехнулся раскрасневшийся толстяк, сидевший по левую сторону от Освина Свансбурга.

Силия заглянула в дальний конец стола, выискивая глазами отца. Король Освин, сохранявший невозмутимое спокойствие, наклонил голову набок, выслушивая своего советника.

– Всем и так уже давно известно, что последние залежи агэльфиуса находятся в исключительном владении Его Величества Освина, – толстяк перевел взгляд на короля, и, едва наклонив голову, продолжил, – можете и дальше продолжать верить в россказни пьянчуг и шарлатанов, но со мной этот трюк не пройдет.

Кейлд Бэкериф только усмехнулся и пожал плечами.

– Дело ваше, – ответил он, и встал из-за стола.

Присутствующие переключили внимание на поваров и слуг, вкативших в зал телегу с запеченным вепрем в томатном соусе и паприкой.

Проходя мимо, Бэкериф взглянул на Силию, и, улыбнувшись, едва заметно кивнул. Девушка никак на это не ответила, однако проступивший на ее щеках румянец выдал охватившее принцессу смущение.

Юный светловолосый лорд остановился возле Освина Свансбурга, и, передав ему небольшой пергаментный сверток, что-то прошептал. Во время их короткого разговора отец впервые за этот вечер взглянул на Силию. Девушка тут же отвела взгляд в сторону, вернувшись к поеданию креветок. Момент был упущен, и она поняла, что отец заметил ее смущение. Но кто же был этот загадочный лорд Бэкериф? Никогда прежде Силия ни разу не видела его ни на одном из званных ужинов. И уверенность на его лице, когда он говорил про залежи агэльфиуса под Октерфоном, была непоколебима. Но как это вообще возможно? Силию с самого детства приучили верить, что остатки агэльфиуса во всем мире остались только у ее отца. Она, как сейчас, помнила его удивительные истории о могуществе этого камня.

И, по большей части, она до сих пор считает, что большая часть тех россказней – обычная выдумка. Однако в детстве у Силии часто бывали проблемы со сном, а истории о захватывающих битвах прошлого между Великой Восьмеркой и Приносящими Смерть, настолько завлекали ее детское воображение, что, наслушавшись этих рассказов перед сном, она сразу же засыпала, и уже во сне продолжала додумывать эти истории самостоятельно.

Поговорив с королем еще несколько мгновений, Кейлд Бэкериф почтительно склонил голову, и вышел из зала.

## Глава 8 – Тень Смерти

Он выглянул из-за укрытия, подождал несколько секунд, и двинулся вперед. Покои короля были этажом выше. Цель была уже близко. Вдалеке послышались чьи-то голоса, и Шавилар остановился. Выставив ладонь вперед, он впитал свет из настенных факелов и канделябров.

Воцарился мрак.

Теперь он в своей стихии. Настал его час.

Он вынул клинок из ножен, и сорвался с места.


***

Вход в королевские покои сторожило двое гвардейцев, облаченных в красные атласные плащи. Поверх длинной позолоченной кольчуги на них были пластинчатые панцири и стеганые акетоны. Один из гвардейцев опустил забрало, прислушиваясь к шуму в дальнем конце коридора.

– Лейб, ты слышал? – спросил Ортон Региз, шагнув вперед.

Лейб Херас кивнул, и выставил алебарду вперед.

– Никуда не отходи, – приказал Региз, – пойду проверю, в чем там дело.

Ортон Региз сжал алебарду покрепче и двинулся вперед. Неспешные шаги антрексийского гвардейца сопровождались металлическим лязгом доспехов, порождавшим звонкое эхо. Региз замер на месте. Он даже не успел понять, куда подевался весь свет. Коридор погрузился во мрак.

– Какого черта там происходит? – крикнул Лейб Херас.

Региз успел только ахнуть, прежде чем выронил оружие из рук. Оцепеневший от представленного зрелища, он был не в силах пошевелиться. Из глубин мрака на него стремительно надвигалась пара кроваво-красных огоньков. Региз был готов поклясться, что на него мчится Порождение Преисподней.

– Ортон?! Что это? – гаркнул Херас, и двинулся вперед с алебардой наперевес.

Раздался оглушительный грохот доспехов. Обезглавленное тело Ортона Региза повалилось наземь.

Лейб Херас почувствовал дрожь по всему телу, и замер на месте.

Шавилар подкрался сзади.


***

Король Освин Свансбург проснулся от грохота доспехов в коридоре. Соскочив с кровати, он накинул на себя шелковый халат.

– Освин? – протерев глаза, заспанная Элин приподнялась на локтях, – дорогой, в чем дело?

Король обернулся через плечо.

– Кажется, я что-то слышал в коридоре, – неуверенно проговорил Освин, – может, мне показа…

Он остановился на полуслове, когда в комнате наступила кромешная темнота. Освин уставился невидящим взором во мрак.

– Боже, Освин, – королева Элин прижала ладонь к губам, – что это…

Лязгнули засовы раскрывшихся дверей, и в покои короля ворвался поток ледяного холода.

Освин Свансбург попятился назад в поисках кинжала, но было уже слишком поздно. Два пламенных глаза на пороге спальни глядели прямо на короля. Элин Свансбург истошно заорала.

– Ты…

Прошептал король, и почувствовал жгучую боль внизу живота. Слуга Теней прокрутил клинок в животе Освина Свансбурга, и отшвырнул бездыханное тело короля в сторону.

## Глава 9 – Фейн

Фейн взвалил мешок с пшеном на спину, и направился вслед за отцом. После вчерашнего разговора они и словом друг с другом не обмолвились. Сегодня с утра мама настояла на том, чтобы вместо работы в мастерской Фейн пошел на рынок вместе с отцом. На что она рассчитывала? Что разговор с отцом поможет убедить Фейна отправиться в службу гильдии ремесленников? Конечно, больше всего на свете Фейн любил работать в кузне вместе с отцом. Пускай, Фейн и любил поваляться подольше в постели, когда была такая возможность. Но работа в кузне с отцом было именно тем делом, заставлявшим его вставать по утрам и, наспех позавтракав, скорее бежать в мастерскую Дирга. И большую часть жизни он даже и представить себе не мог, что в будущем может заниматься чем-то другим. Наверное, при других обстоятельствах Фейн был бы счастлив возможности работать в одном из крупнейших и развитых городов Антрексии, Форсессе. Но отец был так настойчив… Фейну попросту не оставили выбора. Никто его не спрашивал, а чем он сам хочет заниматься. И, наверное, именно это и было самое обидное. Вот почему он был так зол на отца.

Рассчитавшись с продавцом меда, Дирг Ринвус обернулся к сыну, и, положил руку ему на плечо:

– Послушай, сынок, – голос кузнеца дрогнул. Фейн давно не видел отца таким потерянным, – я понимаю, почему ты зол на меня. И хочу, чтобы ты простил меня за это.

Мужчина отвел взгляд в сторону, проводив глазами въехавшую на рынок карету. Впереди – два рыцаря верхом на черных меринах. Позади кареты двигалось еще шестеро. Следом ехала пустая телега, запряженная двумя тяжеловозами.

Дирг всмотрелся в гербы на щитах рыцарей – золотой замок с тремя башнями на красном поле. Кажется, что-то знакомое, но… Нет, он никак не мог вспомнить. Пускай Дирг и умел читать, но геральдикой никогда не увлекался. Так, просматривал вскользь. Кузнецу некогда рассматривать сотни гербов знатных лорденков с которыми он никогда и в жизни не пересечется. К тому же, половина из гербов друг на друга похожи до чертиков. Просто один лорденок красное яблоко изобразит, другой зеленое, а третий вместо золотого льва на красном поле изобразит золотого дракона. Никакой фантазии, зато гонора хоть отбавляй. На то они и лорденки. Да и зачем ему это все. Дирг прекрасно знал герб своего сюзерена, лорда Дейна Мидвена, и его оскалившего пасть волка на фоне трех дубов, а большего ему и не надо знать.

Дирг снова посмотрел на Фейна.

– Я должен был посоветоваться с тобой, – во взгляде отца читалось горькое разочарование, – но ведь я думал, что тебе нравится работать в кузне. У меня даже не возникало мысли, чтобы хоть кто-то из Ринвусов не захотел бы стать кузнецом. Почему же ты не хочешь отправиться в Форсесс? Ты ведь сможешь научиться много новому. Обучиться навыкам и ремеслам, какими даже твой старик не обладает.

Фейну было больно смотреть на страдания отца. Юноша опустил взгляд на землю. Всю свою жизнь Фейн мечтал стать таким же, как отец. Старался всегда и во всем брать с него пример. Как бы отец сам поступил, будь у него возможность уехать в большой город? Бросил бы семью и уехал строить карьеру? Нет… нет, отец никогда не бы так не поступил.

Но во снах, которые стали навещать Фейна все чаще, он не видел себя в роли кузнеца или фермера. Во снах Фейн Ринвус часто путешествовал за пределы своей родной деревни, в те далекие края, о которых он даже никогда не слышал. И каждый день, сидя на крыльце дома, и, наблюдая за опускающимся за горными вершинами солнцем, Фейн задавался вопросом, какие земли там скрываются? Каковы из себя тамошние жители?

Но ведь в какой-то мере именно служба подмастерьем кузнеца в Форсессе могла удовлетворить его амбиции. Фейн наконец-то побывает в большом городе, заведет новые знакомства, углубится в изучение кузнечного ремесла. Но… если Фейн станет кузнецом, он будет обязан посвятить всего себя этому делу. О путешествиях в далекие земли за Коралловое море можно будет забыть. Разве об этом он мечтал?

Вопрос, который он изо дня в день прокручивал в голове, не давал ему покоя уже долгое время. Сможет ли Фейн отказаться от своей мечты поступить на службу оруженосцем к знатному рыцарю, чтобы раз и навсегда связать свою судьбу с кузнечным делом? Готов ли он пойти на эту жертву ради семьи?

– Пап, – Фейн медленно поднял глаза на отца, – ты не должен извиняться. Я был слиш…

Фейн прервался, обернувшись в сторону остановившейся в самом центре рыночной площади Верквуда кареты, запряженной двумя гнедыми меринами. Стоявший на рынке гомон толпы тут же поубавился, а совсем скоро в округе и вовсе воцарилась тишина.

Дирг Ринвус посмотрел на пару вышедших фигур из кареты. Оба в кожаных дублетах и черных плащах. Лицо одного из них было скрыто под капюшоном.

И тут Дирг обомлел.

Золотой замок с тремя башнями… По его телу прошла дрожь. Далекие, забытые воспоминания из прошлого всплыли в памяти, словно громовой удар молота по наковальне.

«Боже, нет, – пронеслось в голове Дирга Ринвуса, – не может быть…».

Схватив Фейна за локоть, Дирг прошептал:

– Держись ближе.

Юноша в недоумении обернулся к отцу.

– В чем дело? – вопросил он, – пап, кто эти люди? Что ты дела…

Дирг покачал головой, и потянул сына за собой.

– Просто не отходи от меня, – повторил он, – и ни с кем не разговаривай.

– Но…

– Бери мешок и шагай за мной, – в глазах мужчины сверкнул какой-то безумный огонек. Усилив хватку, он до боли сжал Фейну руку и поволок за собой.

Фейн подхватил мешок с пшеном, и поспешил за отцом. Вокруг кареты собралась толпа зевак.

Фигуры в плащах о чем-то перешептывались.

– Добрый день, жители Верквуда, – громким, раскатистым голосом, начал первый из них. Он поднял над собой листок пергамента.

Человек, стоявший позади него, был меньше ростом, а из-под капюшона проступала прядь огненно-рыжих волос.

– Признаюсь, мне искренне не хотелось бы нарушать спокойную жизнь вашей деревни, – продолжил первый. Длинноволосый, с крючковатым носом и маленькими бегающими глазками, – но, боюсь, обстоятельства меня к тому вынуждают.

Взявшие карету в круг крестьяне, торговцы и прочий любопытный люд, тревожно перешептывались и переглядывались друг с другом.

– Мы здесь по поручению Верховного Архимага Дисниса Эргера и Его Величества, короля Ишвана Сротинского, – мужчина потряс листком. В нижнем правом углу стояла печать с эмблемой обрамленных в круг песочных часов, – у нас есть все основания полагать, что среди вас нахо…

– Кто эт? – толстый длинноусый крестьянин в синей поношенной тунике спросил у товарища, щуплого коротышки.

– Не знаю про Архимага, но второй – Ишван Книжник – сплюнув, ответствовал второй.

– Аа, крях такой.

– Ну да, – загоготал коротышка, – прям как ты.

– Да я те щас…

Толстяк отвесил пару оплеух коротышке. Тот, в свою очередь, ответствовал смачным пинком по заду.

Длинноволосый молча смерил их презрительным взглядом.

– Подотри себе этим задницу! – прокричал мужчина из гущи толпы, – и отправляйся к черту!

– Вот-вот! – подхватил его кто-то с другого конца, – и Архисрага своего треклятого с собой прихвати!

Среди толпы прошелся одобрительный гогот.

– Убирайтесь отсюда! – воспрянув духом, добавил первый, – паршивые магики!

– ДЕМОНЫ!

– НЕЧЕСТИВЦЫ ПРОКЛЯТЫЕ!

Мужчина в мантии тяжко вздохнул, и опустил руку вниз. Свернув лист пергамента, он протянул его стоявшей фигуре позади, и пожал плечами:

– Я же говорил.

– Ну, мы хотя бы попытались, – прошептала девушка, забирая сверток.

Человек в мантии скинул капюшон. Это был мужчина средних лет с густой бородой и узкими чертами лица. У него были выразительные зеленые глаза, которые, казалось, могли заглянуть в самое нутро человеческой сущности. Вглядевшись в его лицо, на какой-то миг Фейну даже сделалось как-то не по себе. Но это было не чувство страха или отвращения, а что-то совсем иное… Своим взглядом незнакомец будто бы притягивал к себе. Складывалось впечатление, что он мог прочитать твои мысли или каким-то образом повлиять на твое поведение.

Тем временем всадники, сопровождавшие карету, уже спешились и разбрелись по площади. Один из них, в шлеме в форме волчьей морды, подошел к торговцу яблоками. Это был Сэд Расточитель. Преклонного возраста фермер, у которого просто не было недоброжелателей в Верквуде. На День Рогалана он лично объезжал на своей телеге все хижины в деревне и раздавал пяток яблок каждой семье.

Всадник вплотную подошел к прилавку Сэда. Постоял пару секунд, огляделся. На лице Сэда проступила тревога.

– Угощайтесь, – Сэду с трудом далась улыбка.

Всадник подцепил кинжалом протянутое красное яблоко. Снял шлем. Это был лысый одноглазый верзила с кривым шрамом на месте левого глаза.

Лицо всадника исказила злорадная ухмылка.

В следующий же миг он пнул ногой прилавок с яблоками.

Сэд Расточитель был повален лицом в грязь.

Фейн хотел было дернуться на выручку, но отец стиснул его руку, и прошептал с бешенным взглядом: «Стой на месте».

«Волчья морда» придавил грудь Сэда ногой.

Какая-то женщина из толпы крестьян протяжно заверещала, и попыталась кинуться к торговцу, но ее тут же удержали. Кажется, это была младшая дочь Сэда.

Несколько жилистых крестьян из толпы, сжимая в руках вилы и топоры, вышли в первые ряды. Но атаковать рыцаря все же не решились, и отступили назад.

Плюнув в лицо корчившегося от боли Сэда, «Волчья морда» продолжал смачно пережевывать яблоко. Чавкая и усмехаясь, он с наслаждением смотрел на страдания старика.

– Кисловатое, – прохрипел всадник и пнул по лицу Сэда носком латного ботинка.

Затем еще раз.

И еще раз.

После непродолжительных истошных криков дочери Сэда, на рынке Верквуда воцарилась тишина. Девушку отвели в сторону пару женщин.

Четверо других рыцарей уже расположились у единственного выхода с рынка.

Еще трое стояли неподвижно позади длинноволосого. Каждый – при полных доспехах. Один из них, под два метра ростом и весом не меньше сотни килограмм, держал руку на эфесе меча.

Фейн до боли сжал кулаки. Больше всего на свете в тот миг он хотел схватить меч и наброситься на «Волчью Морду» и… и…

И чтобы он сделал? Да он ведь ни разу не практиковался в фехтовании. Этот верзила на нем мокрого места не оставит. Еще никогда в жизни Фейн не чувствовал себя таким слабаком.

Длинноволосый что-то прошептал рыжей девушке. Кажется, он и сам был не в восторге от выходки Волчьей Морды, но не горел желанием вступать с ним в перепалку.

Фейн задержал пристальный взгляд на молодой рыжеволосой девушке. Строгое, сосредоточенное лицо, россыпь едва заметных веснушек по щекам. Странное чувство, но он будто бы уже видел ее раньше. Не наяву, но во сне. Или… или ему только так казалось…

Длинноволосый задумчиво почесал бороду, оглядывая собравшихся крестьян.

– Меня зовут Летард Голран, – возвестил он, – прошу прощения за…

Он махнул рукой в сторону «Волчьей Морды», который уже громил соседние прилавки.

– За этот инцидент.

По толпе прошелся тревожный ропот.

– Как я уже сказал, мне правда бы не хотелось становиться тем человеком, который приносит вам столь дурные вести, но выбирать не приходится. Грядет война.

Голран замолчал. По толпе прошелся тревожный ропот.

– Война, – продолжил он, – которая затронет каждого из нас. От нее не удастся убежать и укрыться в погребе своей хижины или уплыть на корабле за Коралловое море. Нам остается только принять факт ее неизбежности, сплотиться и всем вместе идти сражаться. Защищать себя и своих близких. Свой родной дом и все, что вам дорого. Иного выбора не остается.

К карете подходило все больше и больше народу. Казалось, здесь собралась уже чуть ли не вся деревня.

Какая-то старуха, припав на колени, принялась читать молитву, прося защиты от Нечистого у Святой Семерки Элиона.

Пренебрежение к колдунам и волшебникам росло в жителях деревни годами, переходя из поколения в поколение. Люди всегда боятся того, чего не понимают. А жители Верквуда, одной из самых северных и отдаленных от столицы деревушек, слепо доверяли любым слухам и перебранкам странствующих рыцарей и бродячих торговцев из далеких краев. Ведь куда легче обвинить в плохом урожае или засухе проклятущего мага, наславшего на ваш огород порчу, нежели признаться в собственном невежестве и малограмотности.

Тем временем, Дирг уже практически вывел Фейна из толпы, как Голран снова заговорил.

– Для начала мы наберем простых рекрутов. Наш орден – «Ночные волки», служит королю Ишвану на протяжении последних десяти лет, – Летард Голран повысил голос, – у вас будет достойная оплата, пища. Вы научитесь обращаться с оружием, получите боевой опыт. Поработаете с лучшими мастерами и лучшими бойцами. Думаю, юноши от четырнадцати лет…

– Уроды! – выкрикнули из толпы.

– Также, у нас есть основания полагать, – продолжил Голран, – что среди вас находятся люди, которые могут присоединиться в ряды нашего ордена. Особенные люди, наделенные магическими способностями….

– ГРЕБАННЫЕ МОШЕННИКИ!

– ПАСКУДЫ! – выкрикнули из толпы.

– … быть может, вы еще и сами не замечали этого в себе…

– ОБМАНЩИКИ! ПРОВАЛИВАЙТЕ!

– … но мы сможем помочь вам раскрыть свой потенциал и научиться контролировать силу и использовать ее во благо…

В сантиметрах от лица Голрана пролетел помидор, и впечатался в окно кареты. Оставив след на стекле, он рухнул наземь.

Рыжеволосая девушка позади Летарда вскинула руку и подалась вперёд, но он жестом остановил ее.

– Не смей, – шикнул Голран, – у меня все под контролем.

Девушка опустила руку, и отступила на шаг назад.

Среди толпы крестьян не утихал неразборчивый гомон.

– Вы все правильно поняли. Теперь король Ишван – ваш сюзерен. Верквуд, Алая Поляна, Средивальд и еще десятки деревень – теперь его земли.

– И мы должны будем захватить еще столько же? – вопросил крестьянин в синей тунике, тот самый длинноусый толстяк, – о такой войне ты нам тут заливал?!

– Нет, – взял слово «Волчья Морда» и подошел вплотную к толстяку, – не столько же. Вы должны будете захватить всю Антрексию.

Оскалившись под стать морде на своем шлеме, он резко схватил толстяка за локоть.

– Этот точно с нами, – хихикнул рыцарь, – ты у меня быстро жир сбросишь.

– Постойте! – крикнул вслед коротышка, – я тоже иду!

Толстяк обернулся через плечо. В его глазах застыла благодарность.

– Вы уверены? – Летард Голран окинул его оценивающим взглядом.

– Пускай из меня не выйдет образцового мечника или всадника, но в детстве я любил стрелять из отцовского лука. Думаю, быстро всё вспомню.

Летард одобрительно кивнул.

– Ну и компашка у нас собирается! – загоготал «Волчья Морда», – хряк и малорослик! Хе-хе-хе!

Возле кареты в две шеренги выстроилось десятка два мужчин. Самому старшему на вид было лет шестьдесят. Один белокурый юноша, немногим старше Фейна, обернулся на стоявших у ворот рыцарей. Путей отступления не было. Либо ты пойдешь добровольно, либо тебя ждет судьба Сэда Расточителя. Обняв рыдающую мать, он что-то прошептал ей на ухо, и встал в шеренгу.

– Кто-то еще? – Летард Голран обвел глазами толпу, и остановил взгляд на Фейне.

Высвободившись из тисков отца, Фейн скинул мешок на землю, и начал пробираться сквозь толпу.

– Фейн! – крикнул Дирг, – вернись сейчас же! Фейн!

Юноша остановился, и обернулся через плечо.

– Отец, я видел его! – выкрикнул Фейн. Его глаза горели безумием, – я не знаю, где и когда, возможно в одном из своих снов, но мне знакомо его лицо! Эти глаза… я…

– Не мели чепуху! – Дирг попытался снова схватить сына, но Фейн увернулся и направился к карете, – не смей даже приближаться к этой погани! Нужно как можно скорее вернуться до…

В следующий миг в руках Летарда Голрана блеснул какой-то предмет. Яркий сноп изумрудного огня взметнулся в небо. Встревоженная толпа начала пятиться назад. В руках мага искрился маленький камушек.

Фейн остановился как вкопанный, не в силах произнести ни слова. Камень притягивал его к себе, очаровывал своей красотой.

Люди вокруг кареты принялись разбегаться во все стороны.

Откуда-то издалека Фейн ещё слышал звонкий голос отца, но перестал обращать на него внимание. Через пару мгновений на площади осталась небольшая горсть людей.

– Фейн!

Юноша с большим трудом оторвал взгляд от камня и обернулся к отцу.

– Прошу, – взмолился Дирг Ринвус, рухнув на колени, – прости меня… Боже… прости, сынок…

По щекам кузнеца потекли горькие слёзы. Фейн опустился на колени, и потянулся к отцу.

– Папа? – прошептал поражённый Фейн, – что с тобой? Пожалуйста, встань…

– Это мы во всем виноваты, – просипел Дирг Ринвус, – нам с мамой следовало давно рассказать тебе, но… но мы просто не могли потерять тебя.

Фейн почувствовал дрожь по всему телу. Он закачал головой, по-прежнему силясь поднять отца на ноги.

– О чем ты говоришь? – прохрипел он.

– Он выбрал тебя, – проговорил спокойный размеренный голос позади.

Фейн обернулся и увидел перед собой величественное лицо мага. Камень, сияющий в его руке, запульсировал в несколько раз сильнее, приблизившись к Фейну. Позади Голрана и рыжеволосой девушки стояла дюжина людей. Они были поражены не меньше Фейна. Удивленно озираясь, они не могли понять, что здесь происходит. Пару из них Фейн даже знал.

– Он выбрал тебя также, как и остальных, – продолжил Голран, – но несмотря на это, только тебе решать, кем ты хочешь стать. Если ты выберешь остаться здесь, со своей семьей, мы не станем тебе мешать.

«Мы сами выбираем, кем хотим стать.»

Поднявшись на ноги, Фейн ещё раз взглянул на плачущего отца, а затем на Летарда и остальных, избранных камнем.

По щекам кузнеца потекли горькие слёзы. Фейн опустился на колени, и потянулся к отцу.

– Папа? – прошептал поражённый Фейн, – что с тобой? Пожалуйста, встань…

Дирг закрыл лицо руками и издал вопль отчаяния.

– Это мы во всем виноваты, – продолжил он, – нам с мамой давно следовало отослать вас с сестрой из этой дыры. Я…

Фейн почувствовал дрожь по всему телу. Он закачал головой, по-прежнему силясь поднять отца на ноги.

– Нет, отец, – прохрипел Фейн. Он силился из последних сил, чтобы не заплакать, – вы с мамой ни в чем не виноваты.

Фейн старался скрыть дрожь в руках.

– Наверное, все получилось так, как и должно.

Дирг Ринвус поднялся с колен, утер слезы.

– Ну вот видишь, отец, проблема с поездкой в Форсесс разрешилась сама собой.

Отец с сыном дружно рассмеялись и крепко обнялись.

– Скажи маме и Экресте, что я вернусь домой.

– Обязательно скажу.

Фейн обернулся к Голрану.

– Я готов, – ответил юноша, и сделал шаг вперед.

## Глава 10 – Силия

Издав пронзительный вопль, Эгвиракс скинул с себя Силию и, вспорхнув в воздух, скрылся в ветвях ясеня. Принцесса, рухнув на спину, тут же ощутила пронзительную боль в спине, но сумела подавить в себе крик. Силия залилась в сильном приступе кашля, и еще с минуту никак не могла прийти в себя.

Король Освин Свансбург, наблюдавший в тени походного шатра за тщетными попытками дочери приручить своего гиппогрифа, зашелся раскатистым смехом.

Не обращая внимания на насмешки отца, Силия даже не взглянула в его сторону. Распластавшись на траве, принцесса судорожно выдохнула и закрыла глаза.

«Господи, как же больно».

– Чтобы установить прочную связь со своим гиппогрифом, ты должна полностью доверять ему, – наставительным тоном произнес король Освин, присев на колени рядом с дочерью.

Разомкнув глаза, Силия увидела улыбающееся лицо отца. Лицо, изборожденное множеством морщин. Лицо, которое, лёжа в постели, будучи маленькой девочкой, она видела последним после прочтения очередной приключенческой книги о похождениях отважного короля Агвилара или пришествии драконов из солнечного Элиона. Она любила вечера, когда отец читал ей эти истории. Это было лицо человека, на которого она хотела быть похожа, когда вырастет. При принятии любого важного решения, Силия всегда спрашивала себя: а как бы на ее месте поступил отец? И прямо сейчас она лежала на земле, корчась от боли, не в силах установить связь с собственным гиппогрифом. И это в шестнадцать лет.

Настоящий позор.

Как же она сможет быть похожей на отца, если при первой же неудачи будет отступать от своей цели?

Сколько раз она слышала восхищенные рассказы Ройлда Шенриза о том, как ее отец, еще будучи семилетним мальчишкой, уже порхал над стенами Аргхолма верхом на своем Гардэзисе.

А что она? За полгода обучения, максимум, чего Силия смогла добиться – пролетела на Эгвираксе пару метров, а потом свалилась в один из прудов королевского сада.

– Без доверия ничего не выйдет, – улыбнулся король Освин Свансбург, протягивая дочери руку – сильно ударилась?

Несколько секунд Силия еще колебалась, а затем неуверенно кивнула и схватилась за руку отца.

Король помог дочери подняться, и хотел уже было препроводить в шатер, но Силия наотрез отказалась.

– Ну же, не упрямься, – вздохнул Освин, – ты должна показаться лекарю.

– Я в порядке, – улыбнулась Силия, и махнула в сторону леса, – давай пройдемся?

Король Освин расплылся в добродушной улыбке, поцеловал дочку в лоб и повел по тропинке в лес.

Палящее полуденное солнце стояло в зените. Порывы холодного ветра трепали листья деревьев, в округе доносилось веселое щебетание птиц. Карканье ворона, непрекращающийся стук дятла, и переливчатое чириканье воробьев. Когда Освин с Силией вошли в лес, принцесса услышала тихое журчание ручья где-то неподалеку.

– Послушай, пап, я… – проговорила Силия, но тут же замолкла, почувствовав тяжесть отцовской руки на плече.

Освин приложил палец к губам, и кивнул прямо перед собой. И тогда Силия увидела его.

В самой чащобе леса, под тенью раскидистого дуба, стоял, склонив голову к земле, могучий пятнистый олень. Редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листья деревьев, падали прямо на зверя. Это был истинный красавец с огромными ветвистыми рогами, длинными ногами и мощным станом. Это был рыжий самец с молочными пятнами на теле. От самого хвоста до задней части головы протянулась темно-коричневая спинная полоса. Один из оставшейся полусотни потомков величественного рода королевских оленей Свансбургов, который еще несколько столетий назад вывел знаменитейший алхимик Антрексии, Оэвар Харракс.

– Не спугни его, – прошептал Освин, и, пригнувшись, сделал шаг в сторону. Силия пошла вслед за ним.

В следующий миг в густых зарослях леса раздался хруст веток. Олень оторвался от пережевывания травы, и поднял морду вверх. Размером с доброго крестьянского тяжеловоза, харраксийский олень был вдвое крупнее своих собратьев из любого подвида. Казалось, ничто не могло напугать столь горделивого и величественного зверя, но прямо сейчас Силия увидела страх в его глазах. Учащенно дыша, олень прислушивался к каждому шороху.

Волоски на крупе зверя встали дыбом, предвещая о наступающей опасности.

Хруст повторился, и олень, ни медля ни секунды, сорвался с места. Через мгновение он уже скрылся в кустах ольховника, и остался лишь в памяти Силии.

– Стой здесь, – прошептал Освин, обернувшись через плечо.

Силия кивнула, и скрылась за стволом дерева.

Король Освин шагнул вперед. Поверх стеганого дублета на нем не было никаких доспехов, а посему, в случае внезапной опасности, он мог рассчитывать только на себя. К тому же, чтобы побыть с дочерью наедине, он приказал отряду гвардейцев ожидать в лагере.

Что же могло напугать харраксийского оленя, признанного хозяина аргхолмских лесов?

Король Освин вытащил меч из ножен, и, приняв боевую стойку, зашагал вперёд.

Силия почувствовала, как ее тело прошиб сильный озноб. На лбу выступил холодный пот, а к горлу подступил приступ тошноты. Сердце в груди бешено заколотилось, и в какой-то момент девушка начала задыхаться. Внезапно все зримое пространство вокруг резко потемнело, раздался оглушительный раскат грома, и яркая вспышка молнии пронзила небо.

Выйдя из-за укрытия, Силия протянула руку к отцу, желая предупредить его о грядущей опасности. Но было уже поздно.

– Папа… – только и смогла прошептать Силия, наблюдая за тем, как неуловимая тень пронзает ее отца огненным мечом.

На мгновение Силию ослепила яркая вспышка пламени. Попятившись назад, она зацепилась за ветку, и рухнула навзничь. И в следующий миг, когда яркое красное сияние поблекло, и она взглянула на то самое место, где всего минуту назад стоял харраксийский олень, она увидела лежащее обугленное тело.

Тело ее отца.

С губ девушки сорвался хриплый стон.

Со всех сторон на Силию начал накатывать густой туман.

Она попыталась подняться, но с ужасом обнаружила, что все ее тело будто онемело.

В темных зарослях леса засверкали два огненных глаза. С каждым мгновением они приближались к ней все ближе и ближе. И когда черный, как смола, туман, настиг ее, Силия истошно завопила и распахнула глаза.

Она лежала на постели в своих покоях.

Учащенно дыша, Силия никак не могла остановить дрожь по всему телу. Она попыталась привстать, но она была настолько истощена, что смогла лишь беспомощно повалиться на спину. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько беспомощной. Но за последние недели, не проходило ни единой ночи без ужасающих сцен смерти ее родителей. И хуже всего, что эти эпизоды никогда не повторялись. Десятки разнообразных вариантов гибели ее мамы и папы…

За окном было уже далеко за полночь. Ночную темноту на небе прорезала бесконечная россыпь звезд. Полоса лунного света проникала в ее покои, падая прямо на стол. Силия уже и не помнила, когда в последний раз после смерти родителей засыпала без помощи сонных снадобий. Однако в последнее время перестали помогать даже они. У Силии получалось заснуть лишь на два-три часа, а затем, раз за разом, она просыпалась вся в поту. Дрожа от дикого озноба, в ее ушах еще несколько минут продолжал вибрировать дикий вопль ее матери:

«БОЖЕ, ОСВИН, ЧТО ЭТО? НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!»

Силия тяжко вздохнула, провела ладонью по взмокшему лбу.

Не прошло ни дня, чтобы она не вспоминала предсмертный крик матери. Покои Силии располагались прямо над родительскими, и она до сих пор не могла понять, почему ОН не убил ее? Ведь если целью убийцы ее родителей было пресечение их рода, почему он оставил ее в живых?

Силия откинула одеяло в сторону, и встала с кровати. Она подошла к столу в дальнем конце спальни, и взяла флакон с желтой пузырящейся жидкостью. После недолгих колебаний, Силия залпом выпила остаток зелья. Девушка поежилась от горького привкуса напитка, откашлялась.

Сев за стол, она принялась копаться в бумажках. Прошения о сокращении налогов, бесчисленные жалобы, приглашение на празднование Анционара от архонта Двух Копий, Мартиаса Локранио. Силия отложила письма в сторону и опустила голову на стол.

Как долго она сможет еще терпеть это? Хватит ли у нее сил?

Раскатистый стук в дверь вывел ее из оцепенения.

– Войдите, – Силия обернулась к выходу. В дверях стоял советник Дейно Гостенс.

– Простите за столь ранний визит, Ваше Величество, но вам пора готовиться к церемонии коронации.


***


На ее белом атласном платье были вышиты позолоченные узоры, украшенные бриллиантами, жемчугом и аметистами. Силия восседала на высоком бронзовом троне, в изголовье которого находилась статуэтка расправившего крылья гиппогрифа Орегсереса, легендарного прародителя всех гиппогрифов. В зале стояла невыносимая духота. У Силии вспотели ладони, а из-за узкого корсета дышать было совсем тяжело.

После трехчасовой церемонии коронации в Великом Храме Кролиона, Силии больше всего на свете хотелось закрыться в своих покоях и весь день пробыть в одиночестве.

– Повторяй за мной, – прошептал Верховный Владыка, положив обе руки на ее плечи.

– Обещаю верой и правдой служить на благо Антрексии.

Силия втянула побольше воздуха.

– Обещаю верой и правдой служить на благо Антрексии.

– Клянусь соблюдать закон и нести справедливость во всех своих решениях.

– Клянусь править во имя счастья и благополучия всех жителей Антрексии.

Верховный Владыка подошел к алтарю, взял меч, и, повернувшись к Силии, коснулся им ее головы и сказал:

– Прими меч достославного Агвилара Непобедимого и сокруши им всех противников Святой Антрексии. Волей Всемилостивого Кролиона тебе передана власть над величайшим государством Астариса для сохранения прочнейшего мира среди всех антрексийцев.

В тот самый миг, когда Верховный Владыка Кролионского Храма, Нетрей Аразасс, коснулся левой рукой плеча Силии, стоявшей на коленях, окропил ее водой из подземных рудников близ Аргхолма, а затем возложил на ее голову золотую корону, инкрустированную шестью осколками сияющего мягким изумрудным сиянием агэльфиуса, ей тут же захотелось выбежать прочь из зала и бежать неизвестно куда, пока она не проснется и не окажется, что события минувших дней были лишь дурным сном.

Но все произошло наяву.

И самое трудное ждало ее впереди.


***

К полудню в тронном зале Аргхолма собрались все знатные мужи королевства: от Первого Советника Ройлда Шенриза до лорда «Гиацинтовой Долины» Херта Шоппера. Вассалы Антрексии, влиятельнейшие лорды со всей страны, под руку вместе со своими женами останавливались в нескольких шагах от трона Силии, преклоняли колена и расплывались во всевозможных любезностях.

Лорд Бикли Кенстнер с Сигельдского полуострова, тучный розовощекий мужчина с заметной проплешиной на голове, подошел к трону Силии вместе с худенькой невысокой особой со вздернутым носом. Жена Кенстнера, Энсия, растянулась перед Силией в вымученной улыбке, но по ее взгляду девушка сразу же поняла, что это лишь очередное притворство.

– Всегда к вашим услугам, Ваше Величество, – по знаку Силии Бикли с супругой поднялись на ноги. Лицо запыхавшегося лорда, разодетого в зеленый парчовый дублет и увешанного целой кучей всевозможных драгоценностей, сияло от лучезарной улыбки. Но в следующий же миг, когда леди Энсия толкнула его локтем в бок, лицо Кенстнера резко изменилось. Он напустил на себя страдальческий вид, и в других обстоятельствах Силия уже готова была бы поверить, что лорд Сигельда и вправду расплачется.

– Как жаль, что вашей коронации предшествует столь ужасающее событие, – Бикли страдальчески вздохнул и покачал головой, – ваш отец был настоящим идолом для всего королевства, опорой, за которой каждый из нас чувствовал себя в полной безопасности даже во время самых кровопролитных войн.

Энсия Кенстнер утвердительно качнула головой.

– Ваше Величество, – продолжил Бикли, – даю вам слово, что сделаю все возможное для поисков убийцы ваших родителей. Виновные не останутся безнаказанными.

Силия молча кивнула.

– И я полностью уверен, – лицо лорда Кенстнера резко осветилось улыбкой, – что ваше правление будет не менее благородным и справедливым, чем во времена вашего отца. Вы можете рассчитывать на поддержку дома Кенстнеров в любое время.

– Благодарю вас, – улыбнулась Силия Свансбург, – для благополучного будущего королевства нет ничего важнее, чем преданность его подданных.

– Именно так, – поклонился лорд Бикли, – да будет ваше правление долгим и благополучным!

Леди Энсия сделала реверанс, и вместе с лордом Бикли отправилась за стол.

Через полчаса, когда за столами уже не осталось свободных мест и гвардейцы захлопнули двери в тронный зал, герольд протрубил несколько раз в горн, а затем указал рукой на новоиспеченную королеву.

– Королева Силия Свансбург, первая этого имени, правительница Священного Города Аргхолма и всей Антрексии.

По залу прошелся оглушительный всплеск ликующих голосов, сопровождающийся бурными аплодисментами.

Силия нерешительно поднялась с трона и обвела присутствующих пристальным взглядом. В груди гулко билось сердце. На неё смотрели десятки незнакомых лиц и знатных лордов, которых она еще совсем недавно встречала в качестве гостей на званных ужинах, устраиваемых ее отцом.Теперь она имеет власть над самыми влиятельными людьми во всей Антрексии. Но станут ли они слушать шестнадцатилетнюю девушку? Несмотря на то, что большинство из присутствующих уважали и даже боялись Освина Свансбурга, Силия – не ее отец. Она слишком хорошо знает, что каждый из них думает о ней прямо сейчас. Закрывая глаза на притворство и мнимые любезности, она прекрасно знала, что ее власть держится на тонкой нити, которая может разорваться в любой момент.

Юная королева задержала взгляд на Ройлде Шенризе. Уголки его губ подернулись в едва заметной улыбке. Первый Советник кивнул и отсалютовал ей бокалом.

Звон посуды и музыка постепенно стихли и в зале воцарилась тишина.

Силия облизнула пересохшие губы, и, спустившись на несколько ступенек вниз, подняла правую руку вверх.

– Я знаю, что Антрексия все еще пожинает плоды войн с Солнечной Лигой, – начала Силия, – и даю слово, что, прежде всего, мы займёмся восстановлением наиболее пострадавших частей королевства.

По залу прошёлся одобрительный рокот.

Силия спустилась на несколько ступенек вниз и зашагала к изголовью стола. Подскочившие слуги тотчас же выдвинули ей стул. Силия ответила благодарным кивком и заняла своё место. Пламенный отблеск свечей из канделябров замерцал на ее короне. Восторженные взгляды присутствующих были устремлены на чарующую красоту осколков агэльфиуса, инкрустированных в корону.

Потянувшись к кубку с водой, Силия сделала пару глотков, и затем продолжила свою речь.

– На следующей неделе пройдет Единый Совет, на котором будут решаться первостепенные по важности задачи государства, – Силия покосилась в сторону Ройлда Шенриза, – у вас еще есть время предложить тему для обсуждения через Советника Шенриза.

За длинным обеденным столом из красного дуба сидело, по меньшей мере, сорок человек. И каждый из них, отложив в сторону тарелки с яствами, внимательно слушал Силию. Сколько бы юная королева не готовила себя к этому моменту, она все равно не могла унять в себе дрожь.

Презрительные циничные взгляды банкиров с Лествилла и Эйсвуда. Надежда в глазах отчаявшегося лорда Среднегорья, Гертиса Ороса, чьи поданные уже второй год кряду страдают от разорительных набегов наемников с Кораллового моря. Восторженные взгляды придворных слуг, завистливые перешептывания спутниц знатных лордов.

Каждый из них хотел войти в доверие Силии и оттяпать из казны государства свой лакомой кусочек.

На примере отца Силия прекрасно помнила, что такое – быть правителем целого государства. Пускай ей только предстояло узнать, насколько это тяжело, быть правителем крупнейшего государства Астариса, но уже сейчас она точно знала, что ее отец был самым сильным человеком, которого она когда-либо знала. И прямо сейчас, вспоминая свою злобу на отца, когда он на протяжении целого дня не выходил из зала заседаний или на несколько недель уезжал за пределы столицы, Силия чувствовала себя настоящей дурой.

Во время заседаний Единого Совета Силия часами напролет играла в саду с Эгвираксом или детьми очередного лорда, прибывшего по поручению короля в Аргхолм, чтобы хоть как-то убить время и дождаться отца, который расскажет ей очередную историю о подвигах Агвилара Непобедимого или поведает об очередном звере из «Сказаний барда Ильсера Стелфона».

Но, зачастую, после изнурительных многочасовых заседаний Единого Совета или аудиенций с просителями со всех уголков Антрексии, изможденный король Освин Свансбург приходил в покои Силии уже поздним вечером, когда юная принцесса готовилась ко сну. И, если он находил в себе силы рассказать одну из ее любимых историй, девочка чувствовала себя самым счастливым человек на свете.

Силия подняла бокал с акдэзийским вином, и, улыбнувшись, сказала:

– Во славу Священной Антрексии!

Послышался звон бокалов, и восторженные восклицания десятков ртов:

– Во славу Священной Антрексии! Во славу королевы Силии!

## Глава 11 – Марианна

Марианна вошла в свои покои, и, не снимая верхней одежды, рухнула на постель. Она перевернулась на спину, и уставилась в потолок. Ужасно болела поясница, от усталости гудели ноги.

«Боже… ещё пару таких приемов, и я сойду с ума, – подумала принцесса, – лучше бы я отправилась на войну вместе с Кэдвином.»

О да, такая перспектива вдохновляла ее несравненно больше, чем утомительные приемные вечера с вассалами отца или уроки вышивания с няней Орбис. С этой злостной вредной старушкой, лицо которой изборождено отвратительными бородавками. Ух… мерзость. Марианна поморщилась от одной только мысли об этом.

Пятнадцатилетняя Марианна Вэрсион имела отвратительную с точки зрения ее родителей и наставниц привычку сбегать с занятий по шитью или этикету. Особенно ее бесили каждодневные нудные увещевания Орбис о том, как нужно правильно вести себя за столом: не чавкай, не скрепи по тарелке столовыми приборами, и постоянно держи спину прямо. С каждым днем выносить это было все сложнее и сложнее. Марианна не удивится, если скоро дойдет до того, что Орбис будет учить ее, как правильно дышать.

Поэтому со временем Марианна стала все чаще убегать из замка, чтобы поиграть с крестьянскими мальчишками в ближайших деревушках. Не смотря на их боязнь причинить вред дочке лорда, они все равно с охотой принимались биться с ней на деревянных мечах. Они никак не могли примириться с мыслью, что девчонка побеждает их раз за разом. Тем сильнее было желание поставить ее на место. Особенно у Харриса Уэлбера, юного сына кузнеца.

Вместо уроков танцев она бежала в библиотеку, и с головой погружалась в чтение романов о знаменитых рыцарях королевства и великих битвах прошлого. Марианна, совершенно забывая о течении времени, могла часами просиживать за книгами. Ее вдохновляли удивительные истории об отважном рыцаре Гарде Одваре, в одиночку расправляющемся с двенадцатью противниками у Кривового Перешейка, или предания о бесчисленных подвигах короля Агвилара Непобедимого.

И, возможно, когда-нибудь она и сама прославится на поле брани. Отец при подобных изречениях улыбался и целовал ее в лоб, со словами: «твоя мама убьет меня, если я разрешу тебе фехтовать».

Но Марианна никак не могла смириться с этим. Почему она не могла заниматься тем, что нравилось именно ей?

Каждый раз, задумываясь над этим, девушка вспоминала слова матери, когда та нашла под ее кроватью меч.

«Орудовать мечом – не женское дело, – сказала тогда Карелла Вэрсион, – или ты раз и навсегда выкинешь эти глупости из головы, или нам с отцом придется отправить тебя в Стэнфилд».

Марианна слышала множество скверных слухов об этом месте. Стэнфилд – женский монастырь, где юных девиц от рассвета до заката обучают быть «благородными леди». Ранний подъем, молитва, скромный завтрак, затем долгие часы, посвященные шитью, танцам и пению. Перед сном юным монашкам Стэнфилда разрешалось съесть остатки завтрака. И так день за днем на протяжении года.

И хоть с тех пор Марианна и поубавила свой рыцарский пыл, но «глупости из головы» выкидывать не собиралась. Да и к тому же, она с братьями и Ламией еще с самого детства привыкли, что при малейшем проступке мама сразу же грозилась тем, что отправит их в самое жесткое училище во всем Астарисе. Однако дальше этих самых угроз дело так и не доходило. Но в конечном счете, Марианна слишком хорошо знала свою мать. Она никогда не позволит вступить ей в ряды гвардии короля или стать рыцарем. Однако… когда это Марианну останавливали родительские запреты? Она уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

Марианна все равно не могла примириться с тем, чтобы забросить любимое увлечение. Да и чего ради ей было это делать? Потому что это «не женское дело?». Но ведь примеров было достаточно. Взять хотя бы Элрис Зэккон, прославленную южную королеву, две сотни лет тому назад покорившую Олбрские острова с пятьюдесятью галеями. Или отважную телохранительницу короля Цекливара Мудрого, Нэмму Яндрис. В тот день, король, перебравший с вином, возвращался в свои покои со свадьбы младшей дочери, и был застигнут врасплох внезапным нападением подлых заговорщиков. Цекливар оказался заперт на лестничном пролете башни, и все пути к отступлению были отрезаны. Толпа врагов нахлынула с обеих сторон. Двое гвардейцев короля были тут же убиты, и на пути нападавших осталась только Нэмма. Ценой собственной жизни ей удалось уберечь от гибели короля. Как уверяют легенды, в той кровавой бойне она рассекла мечом более десятка врагов, и на последнем издыхании свалилась у ног короля.

Марианна давно уже для себя решила, что не пойдет по пути Ламии. Они с сестрой вообще мало чем были похожи. Разве что цветом глаз, и на этом все сходства заканчивались. Лорды-вассалы отца на приемах все время льстили, какие очаровательные у девушек глаза.

«Подумать только, – сказал как-то сир Нэд Гэйвелл из Стидвела, – сияют, будто бы изумруды!»

Но в остальном они с сестрой были полные противоположности. Ламия только и вела разговоры, как бы поскорее выйти замуж за благородного рыцаря или знатного лорда. На каждом шагу она описывала, как назовет своих детей, как обустроит замок, и прочие глупости. Старшая сестра обожала читать любовные романы о том, как отважный рыцарь с помощью силы поцелуя воскрешает из мертвых возлюбленную. Марианне же от такого чтива делалось дурно.

А после того, как Марианна увидела на столе у сестры портретные зарисовки каких-то принцев и омерзительные стишки про любовь, она зареклась, что ноги ее в комнате Ламии больше не будет. Хотя, если бы ее старшая сестра узнала, что Марианна тайком захаживает в ее покои, последствия были бы просто ужасающие. После перепалки двух сестер Вэрсионов Катерсис пришлось бы перестраивать заново.

Выйти замуж за принца, нарожать ему детей и целыми днями прозябать с придворными дамами в разговорах о нарядах и прочих безделушках? Ох, нет, такой путь был точно не для нее.

Ее путь будет гораздо интереснее. В этом можно было не сомневаться. Марианна благоговейно потянулась, и закрыла глаза. На ее губах застыла мечтательная улыбка.

## Глава 12 – Силия


– Ваше Величество, новости с востока довольно не утешительные, – докладчик дрожащей рукой промокнул взмокший лоб платком, – за последние несколько недель активность всякой нечисти возросла в несколько раз.

Советник Гостенс откашлялся, скользнув быстрым взглядом по королеве и Ройлду Шенризу, и, опустив взгляд к листку бумаги в правой руке, продолжил.– Такого не было уже несколько десятилетий. Пару деревень близ Нерифурда выгорели дотла. Королевский Охотник, посетивший место событий, утверждает, что виной всему – дракон.Королева Силия Свансбург удивленно вскинула брови, и обернулась к Ройлду Шенризу. Нахмурившись, Первый Советник в смятении потер свою редкую бородку, и вопросил:

– Дракон? Ты уверен? С чего бы это вдруг драконам нападать на человеческие поселения? Они не нарушали пакт о Ненападении вот уже несколько сотен лет. Да и к тому же, в Антрексии драконов даже мой прадед не видывал. Им нечего делать в наших краях.

Гостенс обернулся, махнул одному из своих помощников. Кудрявый юноша кивнул, пробежал через весь зал и исчез в дверях. Через пару секунд он вернулся вместе с мужчиной в пластинчатом доспехе и длинном дорожном плаще.

«Охотник», – ужаснулась Силия.

Раньше она слышала о них только по коротким рассказам отца или придворных слуг, но вживую никогда не видела. Все слухи об Охотниках сводились к тому, что они являлись самыми настоящими орудиями для убийства. Жестокие, беспринципные, не знающие пощады. Для осуществления своей цели они не остановятся ни перед чем.

«Идеальные машины для убийства», – сказал как-то за столом Вегдон Мортис, начальник королевских гвардейцев.

Охотник остановился возле советника Гостенса, тот что-то прошептал ему и отошел на шаг назад. Вошедший был высокий жилистый мужчина лет сорока. На голове беспорядочная копна сальных волос. Лоб Охотника был обезображен глубоким шрамом. Он сделал несколько шагов вперед, задержал взгляд на Силии, и с неохотой преклонил колено.– Королевский Охотник Дейлио Роган, – представил его Гостенс. Сам Охотник по-прежнему молчал.От этого взгляда девушке сделалось не по себе. Силия подумала, что если бы этот человек пришел по ее душу, то ни один из стражников в этом зале не смог бы ее спасти. Девушка почувствовала, как ее пробрал холодный озноб. После смерти родителей она видела опасность в любой тени, в каждом шорохе.Силия медленно кивнула:

– Встаньте.

Охотник поднялся на ноги, отошёл назад к Гостенсу.Советник кивнул и махнул в его сторону. Дейлио Роган сбросил на пол грязный увесистый мешок, и что-то из него достал. По залу пробежал настороженный шёпот.

Охотник держал в руках обломок когтя дракона.

– Я нашёл это на пепелище одной из деревень Нерифурда, Соломенных Крышах.

Ройлд Шенриз нахмурился.

– И что это доказывает? – Первый Советник распрямился, развёл руки в сторону, – на мой взгляд, коготь скорее принадлежит гиппогрифу или гарпии, с чего вы решили, что это был дракон?

Ледяной взгляд Охотника был непроницаем. Он взглянул на Силию, затем снова на Шенриза. Повертев обломок в руках, он спокойно ответил:

– Гиппогрифы находятся исключительно в услужении Ее Величества, – глаза Рогана скользнули по Силии, – и вы это прекрасно знаете. А что касается остальных тварей, то вы можете мне не верить, и продолжать тешить себя иллюзиями, но факт остаётся фактом – это был дракон. Ни у одной гарпии нет когтей длиной в человеческую руку, а ведь это, – Охотник потряс когтем в руке, – лишь малый кусок от него. Вероятно, одному из крестьян перед смертью удалось попасть в тварь вилами, но это не сильно ему помогло.

Силия судорожно сглотнула.

– Дракон дотла спалил несколько королевских деревень, пожрав поголовно всех крестьян и скотину. И будь я на вашем месте, то прямо сейчас бы уже начинал созывать ваших генералов и все войска, а ещё лучше – драконоборцев.Советники позади Силии продолжали испуганно шептаться. Девушка почувствовала, как у неё леденеют ладони.

– В лучшем случае, – продолжил Роган, – вы можете надеяться, что это лишь единичное нападение. Возможно, отошедший от спячки дракон почувствовал зверский голод, и показал свою истинную сущность. Хотя, учитывая, насколько умны эти твари, сильно сомневаюсь, что он сделал это только из-за голода.

– Что вы имеете в виду? – Дрогнувшим голосом вопросил Шенриз.

– Дракону могли приказать это сделать, – ответил Дейлио Роган, – и не мне вам рассказывать, Кто обладает подобной властью.

Губы Охотника исказились в отвратительной ухмылке, от которой у Силии побежали мурашки по коже.

В зале воцарилась гробовая тишина.

## Глава 13 – Фейн

Они остановились на ночлег в трактире «Оленьи Рога». Уже к завтрашнему вечеру они прибудут в Дарлем, таинственную обитель одного из орденов магов.

С ума сойти.

Еще вчера Фейн и подумать об этом не мог. Он до сих пор не мог поверить, что все это происходит наяву.

Они знали… родители всегда знали… знали, что он не такой как все, но все равно продолжали скрывать это… Но почему они так поступали с ним? Действительно ли это было сделано для его же блага? Нет, сейчас он просто утешает себя этим. Если Фейн и правда обладает некоей магической силой, как он будет приносить пользу окружающим, скрывая ее?

Всю свою сознательную жизнь он только и думал над своим предназначением. Постоянно гадал, для чего он вообще существует. Он прожил пятнадцать лет, большую часть из которых пытался убедить самого себя, что должен пойти по стопам отца и стать кузнецом или же фермером, как его дедушка Гердолл, мамин отец.

Но ведь в глубине души Фейн всегда знал, что все это не для него. Он был создан для нечто большего. Или, по крайней мере, ему хотелось в это верить.

Теперь у него есть шанс доказать свою значимость, прежде всего, самому себе. Найти свое место в этом огромном мире и наконец-то по-настоящему начать жить.


***


Бледный лунный свет проникал в комнату через приоткрытое окно. Где-то во дворе пролаяла сторожевая собака, и Фейн вернулся к реальности.

Сидя на сундуке возле окна, Фейн наблюдал за красотой ночного неба, усыпанного мириадами звезд. Тишину нарушало лишь мерное посапывание Регга Сельвиса, занявшего постель в дальнем конце комнаты.

Нельзя сказать, что они были друзьями или близкими знакомыми. Фейн несколько раз был на ферме Сельвисов, когда ходил отдавать изготовленные отцом на заказ мотыги, топоры и прочую утварь. И то, что камень выбрал Регга, стало для него такой же неожиданностью, как и для Фейна. Была ли в этом вообще какая-то закономерность? Или же он выбрал их совершенно случайно, а, быть может, даже ошибся? Но если догадки Фейна были верны, то этот камень никогда не ошибался.

То, что камень в руках Летарда Голрана – один из утерянных осколков агэльфиуса, Фейн понял практически сразу, едва взглянув на него. Перед сном в детстве бабушка Элбрейн любила рассказывать ему сказки про «Разлом Астариса», или предания о «Сумрачном Лесе», и его страшных обитателях.

«Запомни, дорогой, в тот самый час, когда из Сумрачного Леса нагрянут невиданные доселе существа, станет концом для всего мира. За Сумрачным Лесом обитают невиданные твари, от которых нет спасения. Они питаются всем живым, что подвернется под руку. Пускай их дряхлый вид не обманывает тебя. У них огромные острые клыки и когти размером с доброго пони. Они бегают быстрее любой лошади. Лишь самые отважные и прославленные герои со всех концов Астариса могут совладать с ними.»

С этими словами старушка Элбрейн обычно заканчивала свои истории, и, чмокая маленького Фейна в лоб, оставляла одного дрожать в темной комнате.

С возрастом Фейн понял, что все, о чем рассказывала бабушка, не более, чем вымысел. Хотя на центральной площади Верквуда он несколько раз встречал странствующих магов, отец Фейна, как и остальные жители деревни, растил его с четким осознанием того, что с магией нельзя иметь никакого дела.

«Магия – величайшее зло, с каким ты только можешь встретиться».

Фейн много раз слышал подобное от отца. Но если отец знал, что Фейн и сам обладает магической силой, значит ли это, что он ненавидел его? Или наоборот, хотел уберечь от чего-то?..


***


Летард Голран обвел присутствующих долгим изучающим взглядом. В камине трещали поленья. За окном мерно постукивал дождь, и раздавались грозные раскаты грома. Темноту ночного неба пронзали ослепительные вспышки молнии.

Около тридцати собравшихся в зале девушек и юношей сидели в абсолютной тишине, боясь вымолвить хоть слово. Казалось, никто из них до сих пор не осознал, что они здесь делают.

Голран сидел на невысоком помосте вместе с тремя другими магами.

По левую руку от него располагался старец с впалыми щеками и длинной белоснежной бородой, ниспадающей до самого живота. Взгляд его затуманенных незрячих глаз уходил куда-то вглубь зала. Но несмотря на слепоту, складывалось ощущение, что он был способен заглянуть в самое нутро твоего сознания и души. Похожее ощущение у Фейна сложилось, когда он встретил Голрана на рыночной площади в Верквуде. Неужели все маги обладают подобным даром или все устроено куда сложнее?

Справа от Голрана сидела темноволосая женщина с глубоким шрамом над переносицей. По левую руку от нее – человек, чье лицо было закрыто темным холщовым колпаком, на котором были лишь прорези для глаз и рта.

Позади четверых магов стояло шестеро человек в темно-синих мантиях. Среди них находилась и та самая рыжеволосая девушка, которая была на рынке Верквуда вместе с Голраном.

Наклонившись к женщине справа, Летард выслушал от неё какое-то указание, утвердительно кивнул. Через пару секунд он заговорил:

– Я знаю, какие чувства вас сейчас обуревают. Страх, непонимание, сомнение… Каждый из нас проходил через это. Мы здесь для того, чтобы помочь вам.

Голран немного помедлил, затем поднялся на ноги и вышел на середину зала.

– Я хочу, чтобы вы запомнили самое главное, – скрестив руки на груди, сказал Летард Голран, – вы совершенно исключительные люди. Вы не должны чураться или бояться своих способностей. Не должны скрывать их от окружающих и бояться их неодобрения. Вы должны использовать их во благо остального мира. Это то, чем мы здесь занимаемся.

Присутствующие переглядывались между собой. По залу прошел нестройный шепот голосов.

Летард помолчал какое-то время, давая им возможность обмозговать услышанное.

– Но я хочу, чтобы вы поняли одну очень важную вещь, – наконец продолжил он, – в эту самую секунду, пока вы еще не прошли обряд посвящения, вы можете покинуть стены Дарлема и вернуться домой. Если среди вас есть такие, то сейчас самое время встать и выйти из зала. Но, если вы это сделаете, то вернуться больше не сможете.

Воцарилось гробовое молчание.

Затем худощавый веснушчатый юноша с заднего ряда откашлялся, и поднялся с места. Почесав затылок, он огляделся по сторонам, и направился к выходу. Его примеру последовало еще две девушки.

– Кто-то еще? – Ледяным голосом вопросил Голран.

Однако больше желающих не было. Все оставались на месте.

– Хорошо, – кивнул Голран.

В следующий миг он достал из кармана изумрудный камень, какое-то время подержал его в ладони, а затем выставил перед собой.

– Думаю, многие из вас слышали легенды об Агэльфиусе, легендарном камне, собрав воедино осколки которого, вы можете повелевать всеми стихиями, ходить сквозь пространство и время, да и, в общем-то, истинное могущество Агэльфиуса не знает никто. Но, пожалуй, все что известно об истории Агэльфиуса, вы сможете прочитать в библиотеке на третьем этаже.

Фейн огляделся по сторонам. Все, как зачарованные, смотрели на искрящееся изумрудное сияние камня.

– То, что камень избрал каждого из вас, не означает, что вы станете великими волшебниками и волшебницами, – серьезно сказал Голран, – в каждом из вас таится магическая сила, и Агэльфиус отреагировал на нее. Но, в конечном счете, то, кем вы станете, будет зависеть только от вас самих. От приложенных вами усилий и стараний. Даже самые великие из магов десятилетиями оттачивали свои умения.

Губы Летарда Голрана расползлись в едва заметной улыбке.

– И, наверное, нет предела совершенству. Я и сам до сих пор пробую новые подходы к более глубокому изучению алхимии. Поверьте, в магии всегда будет место новым открытиям. Так что даже не думайте, что вы сможете вызубрить все на свете, и стать величайшими чародеями в истории.

В зале раздался дружный хохот. Фейн почувствовал всеобщее облегчение среди присутствующих. Если еще у кого-то и оставались опасения по поводу происходящего, то они явно поубавились после речи Голрана.

Невзирая на все суеверия и россказни жителей Верквуда об «ужасающих некромантах или темных прислужниках демонов», Фейн видел, что эти маги были совсем другими. Конечно, нет никаких сомнений, что темные некроманты действительно существуют. По-другому и быть не может, так уж устроен этот мир. Но, как и сказал Голран, каждый из нас – сам хозяин своей судьбы. И только нам выбирать, кем мы станем в будущем.

Сейчас Фейн даже и представить себе не мог, что ждет его на этом пути, полном опасностей и неизведанного. Сможет ли он наконец найти свое место в этом мире? Ответ на этот вопрос ему только предстояло узнать, но уже сейчас он знал наверняка: назад дороги нет. Фейна Ринвуса, пятнадцатилетнего сына кузнеца из крошечной деревушки Верквуд на севере Антрексии, больше не существует.

Теперь он сам напишет историю своей новой жизни.

## Глава 14 – Тортон

Ночное небо было затянуто густыми тучами. Войско Кэдвина Вэрсиона встало лагерем на берегу Кричливой. Тортон Шегвелл, оруженосец старшего из братьев Вэрсионов, грел оледеневшие руки у костра и с жадностью наблюдал за тем, как белокурый поварёнок Вэйн поджаривает на вертеле пару щупленьких зайцев.

Тортон Шегвелл подбросил несколько веток в догорающий костер, и тусклые искорки огня взметнулись ввысь.

Юноша поморщился от болезненного спазма в желудке. Со вчерашнего вечера у него во рту и маковой росинки не бывало. А уж после изнурительного перехода через Точеный перевал, он бы сглодал целого вепря, и не отказался бы от добавки. Однако лучшее, на что он сейчас мог рассчитывать, это пару кусочков зайчатины.

Вокруг костра собралась дюжина таких же изголодавшихся бедолаг, как и он сам: пару лучников, несколько мальчишек-конюхов, монах Прекрионской обители и Чед Кортвик, один из копейщиков Вэрсионов.

Вэйн Крэкс, тучный светловолосый юноша помешивал черпаком в котелке.

Чед Кортвик то и дело подгонял раскрасневшегося Вэйна, и норовил оттяпать себе самый мясистый кусок.

– Господь свидетель, Вэйн, – просипел он, – если бы не твоя фирменная похлебка, я бы уже давно сожрал тебя вместо этой дохлятины.

Присутствующие загоготали во все горло и восторженно заулюлюкали.

– А старина Чед дело говорит, – поддержал его Оуэн Сигрик, рыжеволосый конюх со впалыми щеками, – на одной только его заднице мяса столько, что хватило бы на все войско.

Со всех сторон снова раздался неистовый смех, а один из лучников захрюкал, изображая Вэйна.

Вэйн совсем раскраснелся от стыда, и сделался чуть ли не пунцовым. В какое-то мгновение Шегвеллу даже показалось, что поваренок наконец найдет в себе силы ответить. Однако Вэйн только молча покачал головой, и продолжил помешивать в котле.

– Осторожно, ребята, – подался вперед Шегвелл и широко улыбнулся, – того и гляди, что после таких острот старина Вэйн может подправить ваши похлёбки своими слюнками или чего доброго, настойкой эртлины.

Вэйн поднял на Шегвелла восторженный взгляд, и едва заметно улыбнулся.

– Пускай только попробует, – нахмурился Чед, и ударил кулаком по ладони, – или давно его жирная задница нагоняй не получала?

Монах, облачённый в длинную поношенную рясу, неподвижно сидел на пеньке. Прижав скрещенные ладони к груди, он молился уже второй час.

Дождавшись своей очереди, Тортон Шегвелл приблизился к Вэйну, и протянул ему котелок.

– Прости, мяса почти не осталось, – насупился Вэйн, – но я положу тебе побольше картошки.

– Дружище, не переживай, – улыбнулся Тортон, – все в порядке, правда. Ты здесь не виноват.

Вэйн смущенно улыбнулся, и передал ему миску, из которой вздымался пар.

– Как и всегда, отменный запах, – Тортон хлопнул его по плечу, – ты молодчина, Вэйн.

– Эй, Сигрик, ты должен мне десять золотых, – облизнув миску, прорычал Чед Кортвик, – у нашей свинки появилась подружка!

Раздалось пронзительное гоготание, и Вэйн, налив остатки похлебки в миску, побрел в сторону.

Шегвелл испытующе посмотрел на скалящегося Кортвика, и покачал головой.

– Эй, погоди! – Тортон крикнул удаляющемуся Вэйну, и нагнал его, когда тот уже почти вышел из лагеря, – не обращай внимание на эту погань. Поверь, оно того не стоит.

Вэйн с восторгом взглянул на Тортона, и кивнул.

– Спасибо тебе, – пробормотал он.

– За что же это?

– Да хотя бы за то, – он махнул головой в сторону лагеря, – что не насмехаешься надо мной вместе с ними.

Тортон удивленно поднял брови.

– Да перестань, ты не должен им это позволять, – ответил он, – такие отбросы как они, и пальца твоего не стоят. Поэ…

– Надвигается буря, – послышался тихий размеренный голос.

Тортон и Вэйн опешили, и резко повернулись. Позади них стоял прекрионский монах. Он откинул капюшон назад, и перед ними предстал мужчина средних лет со впалыми щеками и темно-серыми глазами. Его лицо, испещренное множеством морщин, являло собой вид чрезвычайно изможденного человека.

Тортон взглянул на изумленное лицо Вэйна Крэкса, затем обратно на монаха.

– Извините, – неуверенно начал он, – я не совсем понимаю. О чем это вы говорите?

Монах посмотрел куда-то вдаль, сквозь Тортона и Вэйна. Воцарилось гнетущее молчание, а затем он спокойным монотонным голосом проговорил:

– Они уже идут, – оскалился монах, – их ничто не остановит.

Он сделал паузу, взглянул на Тортона, и продолжил:

– Я знаю, о чем говорю. Сходятся все знаки и предзнаменования, на которые указал мне Великий Прорицатель.

Монах резко вскинул указательный палец, и приблизился к Тортону. Вэйн попятился назад.

– А он никогда не ошибается, – в глазах монаха сверкнул какой-то безумный огонек. Тортону сделалось совсем не по себе.

– Ваше Преосвященство, я не понимаю, – Тортон сглотнул, выждал паузу, – быть может… может, вы голодны?

Тортон Шегвелл протянул монаху миску остывшей похлебки. Юноша съел всего пару ложек, но аппетит резко пропал.

Лицо монаха исказила какая-то отвратительная ухмылка.

– Скоро, –прошептал он, устремив взгляд в ночное небо, – скоро вы все поймете.

Закончил монах, и скрылся во мраке ночи.

## Глава 15 – Марианна

Призрачный лунный свет проникал сквозь узкую прорезь бойницы, ниспадая прямо на ступеньки лестницы.

Интересно, как скоро хоть кто-нибудь из них заметит ее отсутствие? И заметят ли вообще? Ведь все гости будут настолько увлечены очередными россказнями тетки Орбис о проделанных успехах Ламии в шитье или танцах, что никто и не вспомнит об отсутствии Марианны. Да и с чего бы вдруг?

Марианна откусила яблоко, и тут же выплюнула кусок на пол.

«Какая кислятина, – скорчилась девушка, и, утерев губы тыльной стороной ладони, швырнула плод наружу.»

– Знаешь, если оно упадёт на голову одному из стражников, по Катерсису снова могут поползти слухи о призраках.

Марианна резко обернулась. В лестничном пролете стояла Карелла Вэрсион. Женщина отсалютовала чашей вина, и, сделав щедрый глоток, направилась к Марианне.

– Если ты продолжишь ходить по замку настолько бесшумно, то, полагаю, этим привидением стану я.

Карелла расхохоталась, и, подобрав подол платья, уселась на ступеньки возле дочери.

Темно-русые волосы женщины ниспадали ей до самой поясницы. Изумрудное атласное платье изумительно подчеркивало красоту ее карих глаз. К тридцати семи годам Карелла нисколько не растеряла своей привлекательности, и до сих пор ловила восхищенные взгляды послов, знатных лордов и прочих гостей Катерсиса во время званных ужинов.

– В чем дело, дорогая? – Спросила Карелла, но Марианна отвела взгляд в сторону, – почему ты снова сбежала с ужина?

В воздухе воцарилась тишина, прерываемая лишь далекими отголосками играющей музыки и праздных голосов из трапезной.– Я заметила, – нарушила молчание Карелла, – что старший сын лорда Гердуана весь вечер не отрывал от тебя взгляда, а когда ты ни с того ни с сего выскочила из-за стола, он явно хотел было поспешить за тобой, но его отец запретил.Марианна глубоко вздохнула и опустила взгляд вниз, покачивая головой.– Наверное, не хотел дурно выглядеть в гла…

– Зачем ты здесь? – прервала Кареллу Марианна, подняв на неё взгляд. Зеленые глаза девушки сверкали от гнева, – разве ты не должна сейчас сидеть и выслушивать очередную оду своей примерной старшей дочери и собственноручно расхваливать ее перед гостями? Глядишь, к окончанию пира она уже найдет себе достойного мужа. Быть может, даже кого-нибудь из толстосумов с Раскаленной Долины.

За окном послышалось лошадиное ржание, грохот доспехов, пьяный гогот и женские визги.

Через несколько секунд все прекратилось, и Карелла пододвинулась ближе к дочери.

– Марианна, – прошептала женщина, положив ладонь на плечо дочери, но девушка тут же отдернула руку и вскочила с места.

Она начала уже спускаться вниз, когда усталый голос матери заставил ее остановиться.

– Прошу тебя, сядь, – вздохнула леди Вэрсион, постучав по ступенькам, – мне нужно тебе кое-что сказать.

Марианна наградила мать долгим презрительным взглядом.

– У тебя минута, – прильнув спиной к стене, Марианна скрестила руки на груди.

– Спасибо, – уголки губ Кареллы тронула грустная улыбка, – на самом деле, я не совсем понимаю твое недовольство. Ты же никогда не стремилась быть в центре внимания, предпочитая оставаться в тени.

Карелла взмахнула руками вверх.

– Все эти твои побеги из замка и игры с крестьянскими сорванцами, препирательства с нянькой Орбис и прочие выходки, – с секунду Карелла помедлила, наблюдая за реакцией дочери, но Марианна по-прежнему безмолвствовала, – своим бунтарским поведением ты четко дала понять, что все эти уроки «примерной леди» тебе неинтересны.

Леди Вэрсион тяжко вздохнула.

– Понимаю, что я и сама очень часто перегибала палку, – глаза женщины выражали истинное раскаяние, – если ты хочешь упражняться в фехтовании или охотиться в лесу вместе с отцом и братьями, то значит, так тому и быть. В конечном счете, я и сама в твоем возрасте обожала стрелять по мишеням из лука. Впрочем, когда моя стрела едва не угодила в бабушку Лерцию, родители раз и навсегда пресекли мою тягу к оружию.

На секунду Карелла о чем-то задумалась и едва заметно улыбнулась.

– Между нами говоря, я очень сильно сомневаюсь, что эта стрела смогла хоть сколько-нибудь ранить твою бабушку Лерцию. Не знаю, помнишь ли ты…

– Да она даже в двери с трудом проходила, – с трудом сдержавшись от смеха, сказала Марианна.

Карелла кивнула головой и, улыбнувшись, заглянула дочери прямо в глаза.

– Я думала, в последний раз, когда она приезжала к нам в гости, ты была столь маленькой, что с трудом могла бы ее запомнить, – прошептала Карелла, но Марианна в ответ лишь пожала плечами.

Леди Вэрсион поднялась с места, и, подойдя к дочери, поправила прядь волос, спустившуюся на щеку. И в этот миг на лице Кареллы застыла теплая материнская улыбка.

– Дорогая, ты ведь помнишь, как любила говорить твоя бабушка: «пришла беда – отворяй ворота».

Марианна засмеялась вслед за матерью.

– Я просто хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. И чтобы ты там себе не напридумывала, я очень сильно люблю тебя.

Марианна почувствовала, как внутри у нее все сжалось в комок. В эту самую секунду она ощущала себя полной дурой. Перед глазами промелькнули бесчисленные сцены споров и глупых препирательств с матерью и Ламией из-за самых настоящих мелочей. Она же знала, что мать всегда хотела для нее только добра, но из-за своей собственной твердолобости и гордости Марианна не смогла найти в себе силы, чтобы начать этот разговор. Больше всего на свете сейчас Марианне хотелось сказать, насколько ей стыдно из-за своего поведения, но она знала, что никакие слова не смогут передать ее чувств.

Внезапные слезы подступили к ее глазам, и девушка сделала шаг вперед, заключив мать в объятия.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала Марианна, не в силах больше сдерживать слезы.

## Глава 16 – Фейн

– Ты слишком отвлекаешься, – вздохнула Айлин, – ты должен сконцентрироваться на сфере. Не думай ни о чем, кроме нее. Пробуй снова и снова, пока не получится.

– Тебе-то легко говорить, – просипел сквозь зубы Фейн.

Поджав под себя ноги, он сидел на каменном полу овального зала преобразовательной магии и пытался создать сферу, повторяющую изображение величественной башни-крепости «Воронье гнездо» на утесе высоченной скалы из книги Тефта Логрэфа «Тонкости архитектурного мастерства».

Айлин нахмурилась и стукнула его тростью по голове.

– Ай! – Скорчившись, Фейн схватился за макушку, – это еще за что?

– За хамство.

– Чего? – Возмутился Фейн, – какое еще ха…

Айлин ударила снова, на этот раз куда сильнее.

– Перестань! – Запротестовал юноша, – как твои тумаки помогут мне в изучении магии? Я так точно ничему не научусь!

– Ошибаешься, – улыбнулась Айлин Моффат и отошла на шаг назад, – каждому свое. В свое время мастер Тэквэриус заставлял меня неделями сидеть на воде и хлебе. Я спала не больше трех часов в день, а в дождливую погоду ходила кругами в окрестностях Дарлема. Казалось бы, это никак не было связано с магией, но, тем не менее, именно это и помогло мне сдвинуться с мертвой точки. Между прочим, именно в одну из таких прогулок под проливным дождем, я впервые встретилась с оборотнем.

Фейн удивленно вскинул брови.

– Во время этих прогулок мастер Тэквэриус не разрешал мне ничего брать с собой, кроме небольшого бурдюка с водой. Поэтому, встретившись с оборотнем, я была абсолютно безоружна. И между прочим, именно тогда я впервые и смогла использовать магию огня и прогнала его.

Айлин развела руками в сторону.

– Так что поверь мне, Фейн, для того, чтобы научиться управлять магией, мои тумаки – меньшее, через что тебе предстоит пройти.

Фейн устало выдохнул, но возражать не стал. Да и какой в этом был смысл? Он слишком хорошо знал, что она права.

Хотя, признаться честно, в тот самый день, когда Фейн решил изучать преобразовательную магию и был отдан в ученичество Айлин Моффат, он не сразу понял, что это не шутка. Казалось, Айлин была одного с ним возраста, и сама должна была быть скорее среди учеников, чем мастеров. Чему она вообще могла его научить? Но уже во время первого занятия Фейн понял, насколько сильно он ошибался. Чрезвычайно уверенная в себе, умная, строгая, она являла собой пример идеального наставника. Пускай и зачастую ее странные методы обучения оставляли желать лучшего, Фейн уже успел к ней привязаться. Быть может, все дело было в том, что Айлин слишком уж сильно напоминала ему о сестре.

– Сконцентрируйся на своей цели, – голос наставницы вернул Фейна к реальности, – закрой глаза и начерти образ замка у себя в голове. Представь скалу, на которой он расположен, вдохни свежий запах морского бриза, прислушайся к шуму прибоя. Подумай о том, кто мог бы населять этот замок: о его жителях, истории его строительства, об осаждающих его армиях и великих битвах прошлого, которые провели за стенами его защитники. Главное – остановись на конкретике. Не думай о замке просто как о картинке из книги. Так у тебя ничего не получится. Всегда связывай объект с другими вещами и образами.

Айлин наклонилась, захлопнула книгу, и проговорила:

– Не зацикливайся на одной картинке, – сказала она, – преобразовательной магии учатся годами. Начни с малого. Вспомни любое место, с которым у тебя есть сильная эмоциональная связь. Что-то, связанное с твоими друзьями или родными, или твое первое свершение в каком-либо деле. Вспомни какой-то отдельный эпизод и сконцентрируйся только на нем, не думая ни о чем другом.

Айлин выпрямилась, взмахнула рукой, и в следующий миг посередине комнаты всплыла искрящаяся желтым светом сфера. Когда мутная пелена на ней рассеялась, то Фейн увидел маленькую рыжеволосую девочку, кормящую рыбок в пруду вместе с какой-то женщиной. Девочка бросила кусок хлеба и весело рассмеялась. Присев на корточки, женщина поцеловала девочку в щеку, а затем они вместе пошли в сторону хижины.

Айлин Моффат повела рукой, и сфера медленно растаяла в воздухе.

– Это… это ведь ты? – Прошептал Фейн, глядя прямо в глаза Айлин, – та женщина… это твоя…

Айлин кивнула, и тут же сказала:

– Мы не с того начали, – недовольно покачала головой Айлин, – если научишься образовывать сферы из воспоминаний, произошедших лично с тобой, то потом будешь пробовать воссоздавать сцены по картинкам и эпизодам из книг.

Фейн неуверенно кивнул и закрыл глаза. Он весь напрягся и побагровел. По лбу градом струился пот. Стиснув зубы, Фейн сделал все в точности, как сказала Айлин. Он выставил ладони вперед, и скрестил их, образуя круг. В следующий миг между его ладонями проскользнул тусклый разряд молнии, и тут же затих. Фейн облизнул пересохшие губы, и попытался снова.

В его памяти всплыл тот самый день, когда он впервые в жизни побывал в замке лорда. Вместе с отцом они отвозили заказ, который позволил бы им накупить запасов муки и зерна на всю зиму, да и еще бы хватило на новые сапоги для Фейна. Лорд Дейн Мидвен заказал у Дирга Ринвуса меч из лорединской стали, одного из самых прочных материалов во всем мире.

Фейн вспомнил, насколько он был взволнован в тот самый миг, когда их повозка въехала на территорию замка лорда Мидвена.

Между ладоней Фейна начала образовываться темно-синяя сфера. Пару секунд, и внутри сферы выступило изображение приемного зала Дейна Мидвена. Светловолосый лорд с густой щетиной на лице хлопнул отца по плечу, и похвалил его за отличную работу. Дейн Мидвен вытащил меч из ножен, взмахнул пару раз, и удовлетворенно кивнул.

– Великолепная работа, Дирг, – сказал он, вставляя меч обратно в ножны, – на этот раз ты превзошел самого себя.

– Благодарю вас, милорд, – поклонился Дирг Ринвус, и, обернувшись через плечо, подозвал Фейна к себе. Понурив голову, мальчик стоял поодаль и испуганно озирался по сторонам, – но, по правде говоря, я не справился бы без своего сына, Фейна. Он здорово помог мне в работе над этим мечом.

– Ну же, сынок, – Дирг махнул Фейну, – подойди ближе.

Темноволосый мальчик с большими испуганными глазами медленно поднял взгляд на отца, и неуверенной походкой сделал пару шагов вперед. Дирг Ринвус похлопал сына по голове, и обнял за плечи.

Дейн Мидвен, расплываясь в широкой улыбке, сел на корточки.

– Достойная работа, Фейн, – серьезно сказал он, – у тебя прирожденный талант. Отец может тобой гордиться.

– С-спасибо, – прошептал Фейн.

– Спасибо, милорд, – тут же поправил его Дирг, – я же несколько раз повторил тебе, как нужно обра…

– Перестань, Дирг, – отмахнулся лорд Мидвен, вставая на ноги, – можешь не любезничать со мной, когда мы наедине.

Лицо Дейна Мидвена озарилось лучезарной улыбкой.

– Ты и члены твоей семьи всегда будут добрыми гостями в моем замке.

Лорд Мидвен протянул Диргу увесистый кошель с золотом.

– Но ведь здесь слишком много…я не могу…

– Ты и правда не меняешься, Дирг, – усмехнулся Дейн, – зима уже не за горами, а тебе еще целую семью кормить.

Дейн обвел Фейна изучающим взглядом.

– Да и отсыпь пару монет мальцу, – Дейн Мидвен потрепал Фейна по волосам, – он заслужил это.

Фейн весь побагровел от смущения. Но в эту самую секунду он, наверное, чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

– И к тому же, я всегда тебе говорил, что такой искусный мастер, как ты, берет слишком мало за свою работу.

Уголки губ Дирга Ринвуса подернулись в едва заметной улыбке.

– Благодарю, ми… – Дирг остановился под серьезным взглядом Мидвена, – спасибо тебе, Дейн.

Сказал Дирг Ринвус, и старые приятели одновременно расхохотались.

– Ну, а теперь пошли к столу, – улыбнулся Дейн, – выпьем за новый меч. Мои охотники с утра поймали тако…

На этом воспоминание обрывалось. Фейн распахнул глаза, и сфера тут же померкла.

Учащенно дыша, он смахнул заливавший глаза пот со лба, и рухнул на спину.

– Весьма недурно, – откуда-то издалека послышался голос Айлин Моффат.

## Глава 17 – Последний шанс – Лэднер


Лэднер толком уже и не знал, сколько дней он просидел взаперти. Да и разве можно вести счет времени, когда у тебя холщовый мешок на голове? Он не видел солнечного света с того момента, как его и еще четверых бедолаг засадили в крытую повозку. Ноги и руки сковали тяжелыми железными кандалами, которые соединяли сразу всех заключенных. Поначалу в Лэднере еще теплилась надежда как-нибудь сбежать, но совсем скоро он осознал всю тщетность подобного намерения.

Его осудили за кражу и приговорили к пожизненной каторге на Редлинских рудниках. Антрексийские ублюдки…

А ведь ему практически удалось улизнуть незамеченным из покоев этого жирного лорденка из Дэртвуда. Кто же знал, что лорд Дэртвуда прямо возле своей кровати держит двух сторожевых псов… Тварюги настолько молниеносно вцепились в него зубами… Лэднер даже не успел понять, что вообще происходит. Подоспевшие стражники тут же оттащили псов. Хорошо еще, что Лэднер вообще остался в живых. Но, судя по тому, что он слышал о Редлинских рудниках, это было ненадолго.

За всю свою многолетнюю «карьеру» вора-карманника, Лэднер не раз попадал в тюрьму, но все дело ограничивалось лишь заключением на несколько суток. Но на этот раз, переступив дорогу лорду Дэртвуда, Жэтрару Честену, одному из пяти богатейших людей во всей Антрексии, Лэднер сам приговорил себя к смерти.

Если бы Лэднер Ноукс не был таким растяпой и вел себя несколько осмотрительнее, то уже сейчас бы обустраивал собственное поместье в дремучих лесах Олинрея. А быть может, подыскал бы местечко и поприличнее. Он слышал, что в Золотых Песках нынче можно заработать целое состояние на торговле пряностями. Что не говори, а интуиция у Лэднера была хорошо развита еще с самого детства, когда он без проблем обыгрывал в карты собственного отца. И, сделав пару-тройку удачных ставок во время игрищ на арене Песчаной Смерти, Лэднер заработал бы столько, что хватило бы до конца жизни. Если, конечно, он не спустил бы весь выигрыш на девок и выпивку…

В общем-то, Лэднер Ноукс перебрался бы куда угодно, лишь бы подальше от Урсы. Он невзлюбил этот гиблый город еще с того момента, когда был вынужден перебраться сюда вместе с младшей сестрой и матерью. Почти сразу же после смерти отца. Десять лет назад, в пору одной из страшнейших зим за все прошедшее столетие, весь урожай на ферме Ноуксов погиб. И несмотря на стойкую неприязнь матери Лэднера к городской жизни, им не оставалось ничего другого, как перебраться в близлежащую трехтысячную Урсу.

Но ничего хорошего, кроме нищеты и унижений, этот город Ноуксам не принес. Но все это были события дней минувших.

Иногда время летит, словно птица, а иногда ползет, будто улитка. И сейчас, глядя в лицо неизвестности, Лэднер дорожил каждым мгновением.

За все время, проведенное в пути, Лэднер и словом не обмолвился ни с кем из остальных пленников. Да и какой в этом был смысл? По прибытии на Редлинские рудники их все равно разделят, и они могут больше никогда не увидеться. Впрочем, Лэднер и сам был не из болтливых, поэтому он был этому только рад. За годы воровской жизни он на собственном опыте убедился, что не стоит ни к кому слишком привязываться. Особенно к незнакомцам.

В следующий миг повозку сильно тряхнуло, будто бы попала в яму или наехала на что-то. Лэднер повалился набок, и ударился головой о стену. На него следом повалился какой-то здоровяк, едва не раздавивший Лэднера. Юноша тут же ощутил, что начинает задыхаться.

– Эй, ты! – Просипел Лэднер, – живо слезь с меня! Мне дышать нечем…

В ответ раздалось лишь какое-то приглушенное мычание, и через пару секунд верзила с него слез.

– Какого черта стряслось? – Произнес гнусавый голос в дальнем конце повозки.

– Кажись, наехали на что-то, – ответил глухой басовитый голос слева от Лэднера.

Лэднер уселся обратно на скамейку. Мешок немного съехал набок, но он по-прежнему ничего не видел. Восстановив дыхание и откашлявшись, Лэднер прислушался к голосам снаружи.

Снаружи доносился разговор трех-четырех имперских конвоиров.

– Нет, – послышался тихий размеренный голос напротив Лэднера, – это за мной.

В повозке наступила гробовая тишина.

– Чего-чего? – Вопросил гнусавый, – дружище, о чем это ты толкуешь?

В следующий миг снаружи раздался звон стали о сталь, шум непродолжительной борьбы и жалобные вскрики.

Затем все стихло.

– Какого черта там творится? – Голос гнусавого дрогнул.

Лэднер почувствовал, как человек, сидящий перед ним, поднялся на ноги.

– Я же сказал, это за мной, – растягивая каждое слово, проговорил он, – у вас есть выбор: присоединиться к моим людям, или уйти на все четыре стороны. Вас никто не задержит.

Через пару секунд в повозку влезло еще несколько человек, и после непродолжительной возни послышался звон падающих цепей. Лэднер почувствовал приятное жжение в запястьях. Сняв мешок с головы, он принялся растирать одеревеневшие ноги. Лэднер огляделся по сторонам: помимо заключенных он отметил двух рослых людей в кожаных доспехах. Подхватив человека, назвавшего себя их главарем, они помогли ему выйти наружу.

Лэднер почувствовал легкое головокружение и тошноту. Все происходило настолько быстро, что у него просто не было времени свыкнуться с этой мыслью. Неужели он свободен? Или это какая-то очередная уловка?

Через минуту Лэднер, наконец, смог подняться на ноги, и выбрался наружу. В глаза тут же ударил яркий солнечный свет. Сощурившись, Лэднер прикрыл глаза тыльной стороной ладони, и заозирался по сторонам.

Кругом был глухой лес. Один из заключенных, темнокожий хазиец или, скорее гарданец, уже карабкался вверх по склону. Через пару секунд он скрылся за деревьями. Двое других, здоровый лысый детина, чуть не раздавивший своей тушей Лэднера, и худощавый коротышка с короткими черными волосами, озадаченно оглядывались по сторонам. Слева от повозки в кучу были сложены окровавленные тела убитых антрексийских конвоиров.

Вдоль обоих холмов стояло по пять-шесть лучников в кожаной броне. Еще несколько держалось возле их главаря, высокого бледного мужчины не старше сорока. Заросшее лицо, узкие скулы. Неопрятные сальные патлы ниспадали до самых плеч. Под полузакрытым левым глазом был большой синяк, на висках запекшаяся кровь. Глотнув из меха с водой, он сделал шаг вперед.

– Пара лишних рук нам точно не помешает, – сказал он, – меня зовут Ортео Нергис.

Он обвел рукой вокруг себя.

– Мы с моими людьми собираемся двигаться на юг, – Ортео перевел взгляд с лысого детины и коротышки на Лэднера и обратно, – вы с нами?

– А что вы забыли на юге? – Поморщился гнусавый коротышка, – там же еще больше королевской погани!

Ортео Нергис задержал на нем пристальный взгляд, и грустно улыбнулся.

– Именно поэтому мы туда и направляемся.

## Глава 18 – Фейн

Фейн зачерпнул ложкой в овсянку, и с большим трудом вынул ее обратно. Юноша принюхался и после непродолжительных раздумий погрузил ее в рот. Поморщившись, он едва не выронил ложку из рук, и выплюнул кашу обратно. Схватив кубок с водой, Фейн залпом осушил его и шумно откашлялся.

– Мог бы уже привыкнуть, – усмехнулся Регг Сельвис.

Отломив ломоть хлеба, Фейн бросил на Регга испытующий взгляд.

– С того самого момента, как я впервые вошёл в эту столовую, – Фейн оглядел завтракающих вокруг студентов, – один вопрос не даёт мне покоя.

Фейн подался вперёд, и возмущённо прошептал:

– Почему мы, находясь в одном из древнейших магических орденов во всем Астарисе, едим подобную дрянь?

Фейн воткнул ложку в овсянку, затем перевернул тарелку вверх дном, потряс ее, но каша так и осталась на месте.

Регг прыснул от смеха и пожал плечами.

– Почему мы просто не можем наколдовать себе побольше мяса с картошкой и есть как нормальные люди?

Джед Лейнви, оторвав взгляд от книги, вгляделся в Фейна.

– Ты либо действительно идиот, либо просто прикидываешься, – монотонным голосом проговорил он, – хотя, если ты не читал устав Картембра, тогда у меня больше нет к тебе вопросов.

Наморщив лоб, Фейн несколько секунд тупо глядел на Джеда.

– Какой ещё устав?

Джед закатил глаза и тяжко вздохнул.

– Согласно двенадцатому положению из устава Картембра, Первого Верховного Архимага Дарлема, и одного из семи основателей Великого Декрета, – наставительно затараторил Джед, – колдунам запрещено воссоздавать любую пригодную для употребления пищу. Единственным исключением может оказаться мираж, но чувством насыщения, само собой, такая еда не обладает.

Фейн перевёл недоумевающий взгляд с Джеда на Регга, но тот лишь пожал плечами и продолжил пережевывать овсянку.

– Но для чего вообще придумали такой запрет? – Вопросил Фейн, – что плохого может случиться, если мы наколдуем треклятый кусок свинины?

Джед задержал на нем долгий презрительный взгляд.

– Ты в самом деле не понимаешь?

Фейн возмущённо вскинул руки.

– Ну так просвети меня, раз ты такой умный! – Не сдержавшись, выпалил он.

Завтракающие в зале студенты стали оборачиваться на Фейна. Одна из четверых девушек, сидящих за дальним столиком в углу, что-то прошептала своим подругам, показав пальцем в сторону Фейна. Девушки тут же захихикали, и поспешили отвернуться.

От смущения Фейн слегка покраснел.

«Если не перестану вести себя как болван, то совсем скоро в Дарлеме со мной никто не будет общаться.»

Джед исподлобья взглянул на Фейна и нарочито размеренным тоном сказал:

– Вообрази, что произойдёт с простыми крестьянами и торговцами, если маги начнут колдовать еду и воду. На что они будут жить? К тому же, никто не может гарантировать, что, наколдуя себе кусок свинины, мы только на этом и остановимся.

– Людям вообще чуждо чувство меры, – вставил Регг.

– Именно, – кивнул Джед, – и кстати говоря, в преобразовательной магии действуют схожие запреты: существует множество ограничений в алхимии. Например, ты не можешь воскресить кого бы то ни было из мертвых, даже ценой собственной жизни.

При этих словах Джед огляделся по сторонам и понизил голос.

– Но, конечно, было множество магов, которым удавалось обходить эти запреты, – продолжил Джед, – несколько столетий назад Сигрету Наркеру, одному из магистров Дарлемского ордена, удалось воскресить возлюбленную. Правда, из мертвых вернулась не совсем его жена. То есть, физически это была именно она, но, по всей видимости, девушка была лишена души. Сигрет что-то там намудрил с заклинанием, и его жена была самым что ни на есть ходячим трупом. Безвольная, не способная ясно мыслить или произнести хотя бы одно связное предложение.

Регг перестал жевать, и отложил тарелку в сторону. Пораженный услышанным, кареглазый юноша прошептал:

– Кошмар… И врагу такого не пожелаешь…

– А что было дальше? – Прошептал Фейн.

Джед Лейнви скрестил руки на груди, и продолжил:

– Сигрет Наркер, преследуемый членами Высшего Совета Магистров Дарлема, несколько дней скрывался вместе со своей воскрешенной женой в хижине в лесу. Не знаю, на что он рассчитывал. Быть может, в нем еще теплилась надежда все исправить и зажить со своей возлюбленной тихой и уединенной жизнью в глубине леса.

– И ему удалось? – Фейн подался вперед.

Джед поджал губы и удрученно покачал головой.

– Возможно, если бы у него было больше времени, то внеся изменения в заклинание, удалось бы все исправить, – проговорил он, – но члены Высшего Совета разыскали его через неделю после побега. Самого Неркера за нарушение устава Картембра предали смертной казни.

– А его жена? – В один голос спросили Фейн и Регг, – что стало с ней?

– Легенда умалчивает, – развел руками Джед, – быть может, до сих пор бродит в окрестном лесу, – добавил он, грустно улыбнувшись.

– Да ну тебя, – отмахнулся Регг.

Джед погрозил пальцем Фейну.

– Поэтому я вообще удивлен, как ты до сих пор не читал Картембрский устав, – с важным видом сказал он, – во время церемонии посвящения Летард Голран несколько раз повторил, чтобы каждый из учеников ознакомился с его положениями. А то решишь так наколдовать себе пару пирожных и тебя сразу же отчислят.

Как бы то ни было, но последний довод показался Фейну весьма убедительным. Не хватало еще вылететь из ордена из-за подобной глупости.

– Да и к тому же, – продолжил Джед, обведя взглядом Фейна и Регга, – вам обоим и так придется вызубрить весь устав от корки до корки, потому что без этих знаний вам никогда не сдать итоговые экзамены.

– Ну, начинается! – Фыркнул Регг, – не успели вступить в орден, как уже над экзаменами надо думать! Дружище, да с тобой свихнуться можно!

Джед Лейнви безразлично покачал головой. Захлопнув книгу, сунул ее подмышку. Захватив миску с недоеденной кашей, встал из-за стола, и, не сказав больше ни слова, направился к выходу из столовой.

– Терпеть не могу таких всезнаек, – сквозь зубы проговорил Регг Сельвис, – думает, что раз начитался этих учебников и различных баек, может считать себя умней нас? Захаживал к нам на ферму как-то один странствующий торговец. Такой ханжа, как и этот. Несколько раз пытался обдурить отца, выдавая какую-то кислятину за акдэзийское вино. В конце концов отец с дядей не вытерпели и задали ему такую трепку, что тот больше и носу к нам не кажет.

Фейн сухо усмехнулся, а затем сказал:

– Но вообще в его словах есть толика правды. Если все настолько серьезно, как он рассказал, то нам все равно придется зубрить этот устав, да и еще десяток учебников в придачу.

– Придется, не придется, – отпарировал Регг, – а эффективней практики все равно ничего нет. Можно хоть годами читать все эти книжонки, но если не будешь применять их в жизни, то это просто бесполезная трата времени.

Регг подался вперед.

– Я полтора месяца зубрил «Садоводство» Гэлдерберга или как его там. Наизусть запомнил весь алгоритм выращивания кративиницы. Все казалось не таким уж и сложным. Но, когда на прошлом занятии в саду Мортексиус попросил по запаху из трех растений выбрать кративиницу, я просто замер на месте.

Регг Сельвис развел руки в сторону.

– А потому что книжки тебя к такому не подготовят, – усмехнулся он, – конечно, там есть краткое описание запахов любого растения, но в жизни все работает по-другому.

Фейн утвердительно кивнул, соглашаясь с доводами приятеля.

– Ты абсолютно прав, Регг, – вставая с места, сказал он, – я уверен, что и большая часть магистров ордена тоже с тобой согласится. Но вот только улизнуть от зубрежки учебников тебе это все равно не поможет.

– А-а, да перед кем я тут распинаюсь – отмахнулся Регг, и принялся доедать овсянку.

Фейн прыснул от смеха, и, вышел из-за стола.

– Ладно, увидимся вечером.

Регг пробурчал что-то нечленораздельное, когда Фейн уже шагал в сторону выхода.

## Глава 19 – Маркос


Солнце палило немилосердно. Стояла удушающая жара. Архонт Солнечного Копья, Маркос Олуик, откинул со лба вспотевшую прядь волос, и потянулся к кубку с водой.

С арены раздался пронзительный вопль, песок окрасился кровью. Зверь склонился над своей жертвой, принюхался. Переломив человеку хребет, принялся жевать. Толпа заулюлюкала и разразилась неистовыми аплодисментами.

– А ведь какие-то глупцы ставили на этого беднягу, – усмехнулся Кайо Олуик позади, – я не видел еще никого, кто смог бы одолеть грыала на арене.

Маркос оставил замечание сына без ответа. Отхлебнув воды, он принялся сдирать кожуру с апельсина.

На арену тем временем вышло четверо укротителей в шлемах и шипастой броне. Грыал еще доедал свою жертву, когда они принялись оттаскивать его с помощью шестов с раздвоенными наконечниками. Зверь резко вскинул голову, и кинулся на одного из укротителей, но двое других успели вскинуть шесты, и остановили его. Подоспели еще трое укротителей, и общими усилиями они вывели зверя с арены в подтрибунное помещение. Слуги в легких просторных рясах принялись убирать с песка останки обглоданного человека.

– Удивительные твари, – хохотнул Кайо, – надо бы завести себе одного.

– Да брось, Кайо, на что они тебе? – улыбнулся Шерман зек Дорзек, – на мой взгляд, твоим «песчаным властителям» и по сей день нет равных. Моя дочь до сих пор не может забыть экскурсию по твоему зверинцу. Когда Рейла подошла к клетке с этими тварями, она едва не потеряла сознание. А после моего предложения посетить сегодняшние игры, она слегла в постель с внезапным приступом мигрени.

На губах Кайо появилась легкая ухмылка.

– Впрочем, должен признаться, – пробасил Дорзек, – я и сам от одного только вида этих злобных тварюг чуть в штаны не наложил.

Позади Маркоса раздался дружный хохот, сопровождавшийся звоном бокалов.

– Ничего страшного, Дорзек, – хохотнул Кайо, – можешь заверить Рейлу, что мои реггиноны хоть и до жути страшные на вид, но чрезвычайно умны. Они никогда не нападут без угрозы для собственной жизни. Стоит мне только раз дать им на нюх любую вещь твоей дочери и сказать, что это «друг», они скорее примутся защищать ее, чем как-то ей навредят.

– Премного благодарен, – Шерман зек Дорзек отсалютовал чашей с вином, и широко улыбнулся, – обязательно ей передам.

Апельсиновый сок брызнул Маркосу прямо на тунику. Он злобно выругался, облизнул пальцы, и окликнул слуг. К нему тут же подбежала молоденькая смуглая хазийка, и потянулась к нему с тряпкой.

– Не надо, я сам, – огрызнулся Маркос, выхватив у нее тряпку, и небрежно махнул в сторону, – уйди отсюда.

Девушка коротко кивнула, и поспешила прочь.

Через пару минут на арену вышла толпа худощавых воинов в набедренных повязках с копьями в руках. Зрители подняли неразборчивый гомон, засыпали бойцов проклятиями и руганью.

– А, вот, кстати, и настал их черед, – с восхищением проговорил Кайо, кивнув на арену.

«Дезертиры, – промелькнуло в голове у Маркоса, – «весьма справедливая смерть для предателей родины. Обезглавливания или повешения недостаточно. На остальных воинов это не производит должного эффекта.»

Как бы Маркос не порицал безумное увлечение сына к выращиванию различной мерзости, он не мог отрицать, что и польза от этого тоже была. При одной только мысли, что ты можешь оказаться на арене с одной из этих тварей, желание сбежать с поля боя или дезертировать из лагеря становилось куда меньше.

Размышления Маркоса прервал громоподобный рев в дальнем конце арены. Наступила гробовая тишина. Раздался звон поднимающейся решетки. Зрители, затаив дыхание, наблюдали за тем, как на арену выскочил реггинон. Бойцы принялись разбегаться в разные стороны, публика взорвалась восторженными криками. Реггинон оттолкнулся задними лапами от земли, взмахнул крыльями, и сорвался с места в воздух. Издав оглушительный рев, он накинулся на убегающего бойца. Челюсть зверя сомкнулась на теле человека, раздался хруст позвонков, и песок тут же окрасился кровью. Реггинон отбросил нижнюю часть туловища в сторону, и кинулся на следующего.

– Идеальная машина для убийства, – восхитился Шерман зек Дорзек, и, улыбнувшись, повернулся к Кайо, – не хотели бы продать мне пару особей?

– С превеликим удовольствием, – кивнул Кайо, – обсудим вечером все детали.

– Конечно, – удовлетворенно кивнул Дорзек, и, подавшись вперед, обратился к Маркосу.

– Ваше Величество, как вам сегодняшнее представление?

Маркос Олуик жестом руки приказал служанке забрать кожуру апельсина, и, не удостоив Зернака взглядом, еле слышно ответил:

– Ничего необычного, – пожал он плечами, – как и всегда, зрелищно, с обилием крови и воплей, но с каждым разом это становится все скучнее и скучнее.

Кайо почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Юноша стиснул зубы, на скулах появились желваки, и на какую-то долю секунды он будто бы снова вернулся в детство, когда отец отчитывал его на глазах у всех вассалов за мельчайшую оплошность. Неправильно расставленные фигурки всадников на стратегической доске, или ошибка в описании битвы столетней давности… Можно подумать, сейчас кому-нибудь до этого есть дело. В этом был весь его отец. Строгий, бескомпромиссный, дотошный в любых мелочах. Но с годами Кайо научился выдержке. И совсем скоро отец убедится, что может им гордиться.

Подавив накативший приступ гнева, Кайо выдавил из себя улыбку и проговорил:

– Абсолютно верно подмечено, – Кайо глотнул вино, – отец за годы войны столько навидался, что, боюсь, его уже ничем не удивить.

Дорзек выпятил губы, понимающе закивал.

– Понимаю, о чем вы, – вздохнул он, – надеюсь, нам еще не скоро предстоит заново испытать все ужасы войны.

Они помолчали, следя за бойней на «Песках Смерти».

– Вот так номер! – Махнув рукой на арену, воскликнул Дорзек, – смотрите-ка!

По всей арене были разбросаны раздробленные останки шестерых дезертиров. Оставшаяся троица, по всей видимости, умирать сегодня не собиралась. Бойцы взяли реггинона в своеобразный треугольник, и поочередно протыкали его копьями.

– Неужто решили выбраться живыми? – Захохотал властитель Раскаленной Долины, толстяк с тремя подбородками и огромной бородавкой на переносице, лорд Гервон Сарракс.

Кайо недовольно фыркнул и заерзал на стуле.

Реггинон оттолкнулся от земли, приготовившись к выпаду, и этим шансом воспользовался один из бойцов. Побритый наголо коротышка ткнул зверя под левое крыло, и кувыркнулся в сторону. Реггинон истошно завопил, и попытался взлететь, но в следующий миг второй боец воткнул лезвие прямо в голову.

Гомон зрителей моментально смолк. Раздался короткий визг, копье хрустнуло в мозгу, и зверь повалился набок. Боец провернул копье в голове, и выдернул его. Песок окрасился темно-зеленой субстанцией.

Кайо выпучил глаза, и соскочил с места. На его лбу выступила испарина.

– Невозможно, – прошептал он.

– Признаюсь, должен взять свои слова обратно, – улыбнулся Маркос, – не все так безнадежно. Игры еще умеют удивлять.

Маркос встал с места, и посмотрел сыну прямо в глаза. Они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего пораженный Кайо уселся на место. Он не нашелся, что ответить отцу.

По трибунам прокатились редкие аплодисменты, и снова воцарилась тишина. От потрясения исходом битвы никто из них не мог вымолвить ни слова.

Троица выживших на арене построилась в одну линию. Неуверенно озираясь по сторонам, они будто бы ждали появления новой твари.

Один из них, высокий рыжеволосой юноша не старше самого Кайо, прижимал правую руку к кровоточащему боку. Было видно, что он держится на ногах с большим трудом. Однако на его грозном непроницаемом лице не было ни намека на страх. Казалось, он был готов к любой участи.

Архонт Солнечного Копья сделал несколько шагов вперед, и остановился у конца галереи.

– У нас есть победители, – возгласил он, указав ладонью на троицу выживших, – кто бы мог подумать, что к концу боя они еще будут стоять на ногах.

По зрительским рядам прошелся дружный хохот.

– Должен признать, что перед лицом смерти эти люди смогли проявить недюжинную стойкость и отвагу, – Маркос помедлил, обведя сдержанным взглядом трибуны, – те значимые качества, которые, казалось бы, не могут быть присущи мерзким предателям государства.

По арене прокатился рокот согласия.

«ПРАВИЛЬНО! КАЗНИТЬ ПОГАНЦЕВ!»

«ГОЛОВЫ С ПЛЕЧ!»

«ПОЩАДИТЕ ИХ! ПУСКАЙ ДАЛЬШЕ СРАЖАЮТСЯ!»

Маркос удовлетворенно улыбнулся, и наигранно приложил ладонь к уху.

– Что я слышу? Сомнения? – повысил голос архонт Солнечного Копья, – неужто эти люди заслуживают милосердия?

«ДА! ПОЩАДИТЕ ИХ!»

«ГОЛОВЫ С ПЛЕЧ!»

«ВЫПУСКАЙТЕ ЗАРНИТОВ!»

Маркос обернулся через плечо, скользнул взглядом по своей свите, и вперился глазами в Кайо. Раскрасневшийся юноша, казалось, был готов раствориться на месте от чувства стыда.

«Да, он определенно припомнит мне этот день».

Архонт Олуик вскинул ладонь вперед, и шум толпы стих. Вся троица выживших дезертиров смотрела прямо на Маркоса.

«Да, пожалуй, повешение не столь эффективно, но делать нечего. Эта погонь не заслужила милосердия».

Маркос Олуик опустил большой палец вниз, и толпа разразилась бешеным ликованием.

## Глава 20 – Кайо

– Через сколько они будут готовы?

Управитель Борсвен Горсвик перевел взгляд с Кайо Олуика на клетку, и, поразмыслив пару секунд, ответил:

– Думаю, к вашему отбытию, – неуверенно проговорил Горсвик, – но для точности нужно четко знать количество.

Кайо обернулся на Горсвика. От холодного пронизывающего взгляда темноволосого юноши стражнику сделалось не по себе. Он занимался дрессировкой животных всю свою жизнь, а с недавних пор сделался невольным надсмотрщиком над зверюшками младшего Олуика. Но, находясь в одном помещении с этим напыщенным малокососом, на Горсвика всегда накатывал безотчетный приступ страха и паники. Борсвен Горсвик мог приручить даже смертоносного юванка с дальних земель западного Астариса. Главное, найти подход.

Но, глядя на безумие в глазах принца Кайо, ты никогда не мог быть уверен, что в следующую секунду он не перережет тебе горло или не бросит в клетку на растерзание к одному из своих «любимцев». В этом была главная опасность юного Олуика. Непредсказуем, вспыльчив и совершенно безумен.

– Двух десятков вполне хватит.

Горсвик удивленно вскинул брови.

– Так много? Но ведь мы…

– Какие-то трудности?

Борсвен разгладил длинную неопрятную бороду.

– Нет, милорд, – ответил управитель, – все будет готово в срок.

– Вот и славно, – улыбнулся Кайо и, хлопнув Горсвика по плечу, заглянул ему прямо в глаза, – ты проделал хорошую работу, Борсвен. Надеюсь, ты продолжишь в том же духе. Нас ждут по истине удивительные дела.

– Благодарю вас, милорд, – кивнул Горсвик, – для меня честь служить вам.

– Не сомневаюсь, – ухмыльнулся Кайо и сделал шаг вперед.

Прикоснувшись к решетке, он вгляделся во мрак. В дальнем конце клетки послышалось какое-то шевеление. Лязг цепей, тяжелое утробное дыхание.

Кайо улыбнулся во весь рот, и в этот самый миг он ощутил невероятный прилив сил.

Проведя бессчетное количество часов за чтением алхимических трудов, Кайо обрел важнейшие знания. Чтобы командовать этими тварями на поле боя, было чрезвычайно важно установить контакт заранее. Никогда не знаешь, что может выкинуть неподготовленный зверь.

– Как часто их кормят? – Вопросил Кайо.

– О, это чрезвычайно прожорливые твари, – оскалился Борсвен, – на одну харю за день приходится, по меньшей мере, три оленьих туши, и мне каже…

– Увеличьте до пяти, – оборвал его Кайо, – они растут недостаточно быстро.

Борсвен неуверенно кивнул.

– Как скажете, милорд.

Из дальнего конца клетки доносилось чавканье, хруст костей и утробное рычание. Кайо стукнул ладонью по клетке, и звуки прекратились. Через пару секунд из тени, злобно щерясь и скаля клыки, вышел тервинон.

– Превосходно, – восхищенно прошептал Кайо, – именно то, что нужно.

Переваливаясь с лапы на лапу, к клетке подошел исполинских размеров волк. С раскрытой пасти стекала слюна и сгустки крови.

Зверь принюхался.

Кайо почувствовал исходящий от тервинона пар. На секунду их взгляды встретились, и юноша увидел огненный блеск в зрачках зверя.

– Дьявол во плоти, – довольный своей работой Борсвен Горсвик сложил руки на груди и горделиво задрал голову, – настоящий шедевр.

«Дьявол во плоти?».

«Да, пожалуй, лучше и не сказать.»

Тервинон наклонил голову набок, внимательно изучая принца Кайо. Через несколько секунд вслед за ним подошло еще две особи. Звери принялись принюхиваться к незнакомцу. Кайо провел рукой по решетке, и один из тервинонов, с темно-рыжей шерсткой, злобно ощерился.

«Нет, чего-то не хватает», – промелькнуло в голове у Кайо, – «одного зрительного контакта мало.»

– Отопри клетку, – не оборачиваясь к Горсвику, приказал Кайо Олуик. Он не отрывал взгляда с вожака стаи, первого подошедшего тервинона.

В то время, пока его собратья продолжали скалиться и рычать, вожак молча смотрел на Кайо. Его шерсть была темная, как уголь, а хладнокровие в его глазах вызывало неподдельное уважение.

После приказа принца улыбка с губ управителя Горсвика тут же померкла. Он обернулся к стоящим у дверей стражникам, но те стояли, словно статуи, и были готовы шелохнуться лишь по приказу принца.

– Отпереть? – Горсвик обернулся к принцу. Сердце в его груди бешено заколотилось, но он смог подавить в себе приступ паники, – милорд, но ведь они еще не гото…

– Я сказал, – повысил голос Кайо, – отопри клетку.

Горсвик сглотнул, нащупал кинжал в ножнах, и шагнул вперед.

– Конечно, милорд.

Управитель вставил ключ в замочную скважину, двери скрипнули. Попятившись назад, Борсвен Горсвик тут же приготовился к атаке.

– Оставьте нас, – Кайо небрежно махнул стражникам и Горсвику, – все вы. Немедленно.

Стражники недоуменно переглянулись.

– Как скажете, милорд, – Борсвен поклонился, и тут же поспешил к выходу. Стражники удалились вслед за ним.

Через пару мгновений Кайо остался с тервинонами наедине. Тишину подземелья нарушало лишь хриплое рычание тервинонов, и стук капающей воды.

Войдя в клетку, Кайо присел на одно колено, и выставил ладонь вперед. Юноша ощутил, как звери принялись обступать его со всех сторон. Он чувствовал тяжелое зловоние из пастей тервинонов, взявших его в круг. На какую-то долю секунды ему показалось, что сейчас они набросятся на него и растерзают в клочья. Но Кайо лишь закрыл глаза и принялся ждать. Но, если бы он даже и успел вытащить меч из ножен, то в лучшем случае смог бы убить лишь одного из них.

И в следующий миг все прекратилось.

Раскрыв глаза, Кайо медленно поднял голову. С его губ сорвался восхищенный стон.

Взявшие в круг принца звери, сидели на задних лапах со склоненными вниз мордами. Самый крупный из них, вожак стаи, вышел вперед и провел шершавым языком по ладони Кайо Олуика.

Принц Солнечного Копья поднялся на ноги, и глядя в неподвижные пламенные зрачки тервинона, положил руку на его голову, и широко улыбнулся.

– Дьявол во плоти, – прошептал Кайо, и залился восторженным смехом.

## Глава 21 – Фейн

– Научиться бороться со своими страхами – недостаточно, – прокричал Летард Голран, – страх, одно из самых древнейших человеческих чувств, является нашей погибелью и нашим спасением. Вы должны научиться использовать свои страхи во благо, в свое преимущество, и обращать его против врагов.

Сквозь густые ветви деревьев проникали редкие лучи солнца. Небо было заволочено плотными серыми тучами. Вокруг царил полумрак. Шел мелкий дождь.

Голран обвел учеников пристальным взглядом, вглядываясь в лица каждого из них. Он видел страх, отчаяние, непонимание, сомнения, но вместе с тем он чувствовал, что из них может что-то выйти.

Они готовы учиться. Возможно, многим из них некуда было возвращаться, ведь среди них были и воры, и фальшивомонетчики, и даже дезертиры. Шекса Чепелла магистр Голран вытащил из темницы Аргхолма за десять минут до повешения. Но раз камень указал на него, то делать было нечего. И вот теперь худощавый сорокалетний копейщик армии Антрексии, переступая с ноги на ногу, стоял в рядах остального десятка учеников Дарлема. Достоин ли был этот человек спасения? И куда более важно, достоин ли он обладать магическими силами?

Однако тот факт, что ни один из них за два месяца даже не попытался сбежать из Дарлема, говорил о многом. А ведь поводов было предостаточно. Чего только стоил омерзительный овощной бульон, подаваемый каждый день на обед или совершенно безвкусная овсянка. А уж об их изматывающем распорядке дне, не позволяющем спать больше четырех часов в сутки, и говорить не приходилось.

Нет, из этих людей безусловно может выйти толк, хотя и до самого конца дойдут считанные единицы.

– Если вы научитесь подавлять свои страхи в те самые моменты, когда от этого будут зависеть ваши жизни, то вы достигне…

Протяжный вой из глубины леса заставил Летарда Голрана прерваться.

Фейн почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

– Оборотень, – сдавленным голосом прошептал ему на ухо Регг Сельвис, – точно тебе говорю.

Старший магистр Голран оглянулся через плечо, задержав взгляд на чащобе леса, а затем снова заговорил:

– Если научитесь прятать свои страхи в самые дальние уголки своего подсознания, – ледяным тоном продолжил он, – это не раз спасет вам жизнь.

Ни один из учеников не обронил ни слова.

– А теперь приступим, – сказал Голран, разведя руки в сторону, и, отступив на шаг назад, – разделитесь по двое и по очереди выходите вперед.

Фейн обернулся к Реггу.

– Пойдем вместе?

Регг молча кивнул и встал рядом с ним.

– Сейчас посмотрим, как справится этот всезнайка, – ухмыльнулся Регг.

Впереди них уже образовалась пара из Джеда Лейнви и Мэнди Валброг, светловолосой южанки, по всей видимости, маритонки.

Голран жестом подозвал их к себе.

Джед с Мэнди неуверенно переглянулись и после недолгих раздумий, вышли вперед.

Подхваченные резким порывом ветра листья взметнулись в воздух и пронеслись по лесу. Где-то вдалеке прокаркала ворона.

– Закройте глаза и представьте то, чего боитесь больше всего на свете, – обратился Голран к подошедшим студентам, – страх за жизни близких, боязнь темноты или встреча с каким-то зверем. Все, что угодно. Главное – сконцентрируйтесь и четко визуализируйте этот объект, а затем с помощью нужного знака материализуйте его перед собой.

Летард Голран оглянулся по сторонам.

– Скажем, сюда, – он махнул рукой в сторону небольшой прогалины.

Маг кивнул Джеду. Юноша сглотнул слюну, и сделал шаг вперед.

– Ничего страшного, если у тебя не получится с первого раза, – вглядываясь в глаза юноши, спокойно произнес старший магистр.

Джед коротко кивнул.

Голран перевел взгляд на Мэнди Валброг.

– Ты попробуешь следом за ним, – продолжил он, – но, если увидишь, что Джед не может справиться со своим страхом, используй контрзаклятие.

– Поняла, магистр, – тихо проговорила светловолосая девушка.

Голран отошел на несколько шагов в сторону.

– Можешь начинать, – обратился он к Джеду.

Воцарилась гнетущая тишина.

Джед с шумом выдохнул и закрыл глаза.

– Инкарцио, – прошептал юноша. Выставив ладонь вперед, он принялся вычерчивать знак воплощения.

Несколько секунд ничего не происходило. Остальные ученики с опаской переглядывались между собой.

В воздухе перед Джедом промелькнуло небесно-голубое сияние, которое мгновенно испарилось. Юноша сомкнул губы, и попробовал снова.

– Ну, что я говорил, – прошептал Регг, – только и может языком че…

Фейн ткнул его в бок, и кивнул на Джеда.

– Смотри!

Из выставленной ладони Джеда взметнулось яркое голубое сияние и в воздухе застыла искрящаяся сфера. Постепенно увеличиваясь в размерах, внутри нее прорисовывались очертания какого-то силуэта.

– Отлично, – прошептал Голран, – продолжай.

Джед повел рукой в сторону, спроецировав изображение из сферы на поляну. Последовала яркая вспышка молнии, и в следующий миг на Джеда уже надвигался рыцарь в черных доспехах.

– НЕЕЕТ! – Прокричал Джед, закрыв лицо руками.

Занеся меч, рыцарь прошел сквозь Джеда, и воткнул меч в какую-то женщину. Фейн хотел было броситься ему на помощь, но Регг удержал его на месте.

Рухнув на колени, Джед истошно завопил, и уткнулся лицом в землю.

Какое-то время никто не мог вымолвить ни слова.

– Все в порядке, – Голран положил руку на плечо Джеда, и поднял его с земли, – для первого раза очень неплохо. Но сейчас тебе нужно отдохнуть.

Побледневший Джед выглядел настолько истощенным, что, казалось, мог свалиться в обморок в любую секунду. Летард Голран увел его в сторону, и, посадил на пенек. В течение нескольких минут он что-то ему рассказывал.

Среди учеников прошелся тревожный ропот.

– Какого черта это было? – Вопросил напуганный Регг.

– Что-то вроде проекции, – покачал головой Фейн, – или, вернее, воспоминание Джеда. Нечто похожее у меня получилось воссоздать на одном из занятий с магистром Моффат.

Фейн посмотрел на перепуганное до смерти лицо Джеда.

– Боже, что же с ним произошло? – Прошептал он.

– Потеря дома и близких, – ответил Регг, – как и с любым из нас.

Фейн поджал губы, и, удрученно кивнув, понурил голову в сторону.

Старший магистр коснулся лба Джеда ладонью. Лицо юноши немного порозовело, и его взгляд наконец-то прояснился. Взглянув на Голрана, он утвердительно кивнул на его вопрос. Оглядевшись по сторонам, и, увидев, что все только на него и смотрят, Джед тут же вскочил с места, но магистр Голран усадил его обратно. Поддавшись уговорам Голрана, Джед остался следить за уроком, сидя на пеньке.

– Продолжим, – вернувшись на прежнее место, сказал Голран.

Несмотря на произошедшее, Фейн не заметил на лице магистра ни тревогу, ни удивление. Подобное явно случалось уже не в первый раз.

Мэнди Валброг обернулась на Джеда. Тот выдавил из себя улыбку, и кивнул ей. Девушка ответила тем же, и вышла на поляну.

– У тебя все получится, – спокойно сказал Голран, – главное – сосредоточься.

Девушка выставила руку вперед, и повторила воплощающее заклинание.

Цвет ее знака кардинально отличался от голубого сияния Джеда. Из рук Мэнди вырвалась желтая сфера, вслед за которой в нескольких шагах от девушки рухнул гигантский паук. Мэнди пронзительно завопила, и, отступив назад, рухнула на спину.

– Борись с ним! – Закричал Голран, – используй контрзаклятие!

Девушка отползла на локтях несколько метров, но паук, перебирая лапами, надвигался прямо на нее.

– Дефенсо! – Завопила Мэнди, вскинув ладонь кверху.

На какую-то долю секунды из руки девушки вырвался знак в виде громадного щита, и паук, врезавшись в него, повалился на брюхо.

– Молодец! – Хлопнул в ладоши Голран.

Мэнди вскочила на ноги, и, прочертив в воздухе знак огня, закричала:

– Игнио!

Прямо из-под брюха паука взметнулся ослепительный столб пламени. Раздался протяжный вопль, и паук повалился на спину. Дергая мохнатыми лапками в предсмертной агонии, он какое-то время еще пытался перевернуться. Стиснув зубы, Мэнди шагнула вперед. Вобрав в себя всю энергию, она повторила огненное заклятие, и на месте трепыхающегося паука осталась лишь горсть пепла.

Изможденная девушка повалилась на колени, и потеряла сознание.

– Всем оставаться на месте! – Крикнул старший магистр, подбегая к Мэнди.

Склонившись над девушкой, Голран провел ладонью по ее лбу, и через несколько секунд Мэнди пришла в себя.

– Ты большая молодец, – с улыбкой на лице проговорил он, – ты можешь гордиться собой.

Мэнди неуверенно кивнула.

– Тебе следует хорошенько отдохнуть, – сказал Голран, и жестом подозвал к себе Фейна и Регга, – помогите ей добраться до замка. На сегодня занятия окончены, продолжим на следующей неделе.

Фейн с Реггом подхватили подмышками обессиленную девушку, а Летард Голран, запахнув плащ, поспешил в лесную чащу. Растерянно перешептываясь, остальные ученики проследили за ним взглядом, пока он не скрылся за деревьями, а затем направились в сторону Дарлема.

– Куда это он намылился? – Нахмурился Регг, кивнув в ту сторону, куда ушел старший магистр.

Фейн лишь недоуменно покачал головой, но не нашелся, что ответить. В следующую секунду в их сторону уже направлялся Джед Лейнви. У него по-прежнему был болезненный вид, хотя после исцеляющего заклятия Голрана ему явно сделалось лучше.

– Вам помочь? – Спросил он, кивнув на Мэнди Валброг.

Девушка медленно подняла на него взгляд, и улыбнулась.

– Уж как-нибудь справимся без всезнайки, – огрызнулся Регг Сельвис, и обернулся к Фейну, – пошли, ей нужно поскорее лечь в постель.

Но Фейн не сдвинулся с места, и серьезно посмотрел на Джеда.

– Можешь пойти вместе с нами, – сказал он, – заодно поможешь отварить керсенскую настойку для сна Мэнди, а то я вечно ингредиенты путаю.

Улыбнувшись, Фейн добавил:

– Как бы «спокойный сон» на пару часов не обернулся для Мэнди целой неделей.

Мэнди прыснула от смеха, Регг закатил глаза.

– Конечно, Фейн, – с благодарностью в голосе кивнул Джед, и немного погодя добавил, – и простите меня, ребята, что вел себя как последний индюк.

– Да ладно тебе, – фыркнул Регг, слегка улыбнувшись, – пошли быстрее, а то сейчас ливень начнется.

В этот самый миг, возвращаясь из леса в Дарлем, Фейн едва ли не впервые в жизни почувствовал себя действительно важным. Он знал, что сейчас от его действий зависит благополучие окружающих. И, возможно, он спешил с выводами, но еще больше его грело осознание того, что он мог назвать этих людей своими друзьями. Потеряв семью всего несколько месяцев назад, он и представить себе не мог, что совсем скоро обретет новую.

Оглушительный раскат грома сотряс небо, а Фейн Ринвус, подняв голову вверх, расплылся в широкой улыбке.

В чем было его предназначение? Почему вся его семья погибла, а он, Фейн Ринвус, один из самых никудышных людей во всем Астарисе, остался в живых? Пожалуй, ответы на эти вопросы он будет искать до конца жизни. Но прямо сейчас в одном он был уверен совершенно точно. Во что бы то ни стало, он будет защищать своих друзей ценой собственной жизни.

Кто знает, возможно, именно в этом и есть его предназначение.

Время покажет.

## Глава 22 – Интерлюдия

КОРНУС


У въезда в деревню Корнуса встретили презрительные взгляды мавьянов. У него сразу же сложилось такое ощущение, что он уже в чем-то успел провиниться перед ними. Конечно, Охотник слышал, что мавьяны на редкость горделивые и эгоистичные создания, но его это не слишком-то волновало. Он прибыл сюда не за тем, чтобы ввязываться в новые неприятности. Список его врагов и так был уже переполнен, и добавлять в него новые имена этим вечером он не был намерен. Корнус должен выполнить свое задание, и ничего более.

По покосившимся скатам крыш обветшалых лачуг скользил призрачный свет луны. В деревне стояла гробовая тишина.

Корнус слышал множество слухов о зажиточности и алчности мавьянов. Но въехав в деревню, он сильно удивился, лицезрея столь убогие жилища. Едва ли не каждый из мавьянов мог обустроить себе целое поместье с собственным замком. Хотя, возможно, именно в таких поместьях они и живут, а подобные селения существуют исключительно для ведения их грязных дел. Никто в здравом уме не пожелает, чтобы недовольный твоей работой клиент пришел с толпой вышибал на порог твоего настоящего дома.

«До чего же смышленые твари, – подумал Корнус и ухмыльнулся, – теперь понятно, почему их прозвали мастерами притворства.»

К полуночи большинство жителей деревни уже разбрелось по своим домам. Прямо перед носом Корнуса один из мавьянов выглянул на него из приоткрытой двери, что-то фыркнул и с шумом захлопнул дверь.

В самой дальней лачуге горел свет. Корнус схватил поводья, присвистнул и пришпорил Молниеносного. Через минуту он уже слез с коня, потрепал его по загривку, и привязал повод к коновязи. Он огляделся по сторонам в поисках конюшего и стойла, но скоро стало очевидно, что обслуживать его никто не собирался. Корнус вытащил из дорожной сумки яблоко, откусил, и протянул Молниеносному. Конь довольно заржал, и принялся жевать.

Путник постучал по двери лачуги. Ответа не последовало. Охотник постучал сильнее, и через несколько секунд за дверью послышалось копошение. Раздались неспешные шаги по лестнице и раздраженное ворчание. Через мгновение засов двери отодвинулся, и в крохотной щелке блеснули сощуренные глазенки.

– Чего тебе? – просипел хозяин.

Корнус вытащил из сумки потертый клочок бумаги и показал мавьяну.

– Я ищу это.

Мавьян как-то странно зачмокал и облизнул губы. Хитрые щелки глаз мавьяна медленно раскрылись. Он захлопнул дверь и какое-то время Корнус простоял в одиночестве. Когда дверь наконец раскрылась, хозяин дома был уже в очках.

– Сотня тринлов.

Корнус вытащил увесистый мешочек из сумки, и потряс им перед лицом хозяина.

– Сотня тринлов за саму вещицу, и пятьдесят сверху за молчание.

Мавьян осклабился в омерзительной улыбке, оголяя ряд гнилых зубов, и довольно захрюкал. Его глазки заблестели от восторга.

– Проходи.

Корнус очутился в узеньком плохо освещенном коридоре. Единственная свеча стояла на столе в дальнем конце гостиной. Мавьян не доходил Корнусу даже до плеча. Каждый шаг давался коротышке с превеликим трудом. Переставляя ноги, он прерывисто и шумно дышал, все время бурча себе что-то под нос.

– Заладили шляться тут по ночам. Думают, что могут заявляться сюда в любое время и требовать все, что вздумается.

Мавьян вразвалочку доковылял до пюпитра на столе, и начал рыться в бумагах. Корнус захлопнул дверь, и снял с головы капюшон. Путник огляделся по сторонам. В помещении стояла невыносимая духота. Несмотря на внешнюю убогость дома, в камине во всю горел огонь, а в котелке булькала какая-то похлебка.

Мавьян вытащил из пюпитра бумагу, и утвердительно промычал. В его руках загремела связка ключей.

– Иди за мной, – мавьян взял лучину со стола, и направился в другой конец комнаты. Корнус пошел следом.

Коротышка резко остановился, развернулся, и исподлобья взглянул на Корнуса.

– Предупреждаю в первый и последний раз, – прохрипел он, – не смей ничего трогать.

– Как скажешь, – кивнул Корнус, поднимая руки ладонями вверх. После секундной паузы, мавьян повернулся обратно и подошел к книжному шкафу. Он встал на табуретку, покряхтел, и выдвинул с заметным усилием массивный фолиант в кожаном переплете.

Раздался щелчок, книжные полки разъехались в стороны, образуя проход.

«Смышленые твари, – усмехнулся про себя Корнус, и шагнул в темноту».


ПРЕДВЕСТИЕ БЕДЫ


За окном сгущались сумерки. В воздухе витал сладостный запах заваренных благовоний. Летард Голран недовольно покачал головой и черкнул пером в пергаменте.

– О чем только думает этот Эсберт, – магистр в задумчивости почесал бороду, – слишком перебарщивает с корнем эклиона. Да, определенно, ему еще слишком рано переходить к следующим заклинаниям.

Перелистнув страницу, он сузил глаза, и принялся за проверку работы следующего ученика.

«Польза и вред, содержащиеся в плазме крови юванков. Почему стоит использовать их кровь в пищу?»

Летард одобрительно кивнул.

«Ну, наконец-то, – подумал он, – хоть что-то толковое. Интересно, где он взял образец их крови? Неужто лично поперся в боло…»

Его размышления прервал оглушительный раскат грома за окном. Голран оторвал взгляд от пергамента, и вгляделся в ночную темноту.

«Странно. Геддифинна уверяла, что дождя в ближайшие дни не предвидится, – Голран удивленно вскинул брови, – видимо, не только мне старость не к лицу, – усмехнулся он про себя, отпил спрэлла из прозрачного кубка, и вновь погрузился в записи».

Но не прошло и минуты, как грохот повторился. И на этот раз он сопровождался яркой фиолетовой вспышкой.

Магистр Голран резко поднял голову и тут же вскочил с места. На его хмуром, изборожденном редкими морщинами лице, проступила тревога.

– Это еще что такое?

Летард взял свечу со стола, и подошел к окну. Некоторое время ничто не нарушало безмолвие ночной тишины. Но в следующее мгновение грохот и яркая вспышка снова повторились. Голран широко раскрыл глаза, и от удивления выронил свечу из рук.

– Не может быть…

В ночном небе образовался пламенный силуэт оскалившегося дракона. На какую-то секунду он задержался в небе, щелкнул челюстью и испарился.

Летард Голран выскочил из своих покоев, и стремглав помчался вниз по лестнице.

«Я должен успеть».


ПЛАТА ЗА МЕСТЬ


На горизонте показались яркие солнечные лучи. Трава была покрыта утренней росой. Воздух прозрачен и свеж. Редкое стрекотание птиц нарушало тишину. Плотная завеса тумана, окутавшая весь лес, начинала потихоньку рассеиваться. Эйн вздрогнул, и широко раскрыл глаза. Он резко вскочил на ноги, и огляделся по сторонам.