Алексей Князев
Дорога сквозь тени

Иногда я перечитываю свои старые записи и ловлю себя на мысли: как много изменилось. В этих страницах – не просто воспоминания, а следы пережитых мгновений, размышления, которыми я когда-то жил. Это мой дневник – честный, необработанный, местами противоречивый, но настоящий.

Здесь нет выдуманных героев и выстроенных сюжетных линий, только моя реальность: радость и боль, дружба и одиночество, поиск любви и столкновение с неизбежными изменениями. Возможно, какие-то события покажутся вам незначительными, но именно в таких моментах скрывается настоящая жизнь – в деталях, в тишине между словами, в решениях, которые казались мелочью, а потом определили судьбу.

Важно! Все совпадения с реальными людьми случайны. Географические названия и общеизвестные факты, упомянутые в тексте, находятся в открытых источниках. Если кто-то узнает себя на этих страницах, пусть помнит: это всего лишь отражение прошлого, зафиксированное в субъективных записях.

Я не пишу для того, чтобы дать ответы. Я просто оставляю эти записи, чтобы когда-нибудь вновь открыть их и понять: да, всё было именно так.

Вместо предисловия

Стрелка часов приблизилась к 20:31. За окном больничной палаты, где время текло особенно медленно, падал крупный снег. Каждая снежинка, словно маленький космос, медленно опускалась на землю, изредка кружась в легком ветру.

Я часто думаю о том, как меняется восприятие времени и пространства по мере взросления. Когда-то снег казался чудом, которое могло изменить весь день. В детстве, будучи абсолютно беззаботным, я с нетерпением ждал этого момента – когда белый покров преобразит привычный мир. Бывало, что утром еще видна была темно-коричневая земля, остались лишь остатки травы и листьев, а вечером все вокруг становилось белым, как волшебство. Снежинки танцевали в свете уличных фонарей, создавая неповторимое представление. Это было словно чудо: ты кричишь маме: «Смотри, мам, снег выпал!» и радуешься от всей души. А сейчас… Снег повсюду, он падает прямо в лицо, ты пробираешься сквозь его заносы и чувствуешь себя мерзко, противно, думая: «Когда же он закончится?» Мы выросли и утратили способность радоваться этому явлению, как когда-то в детстве. Но почему? Что происходит с нашей способностью восхищаться простыми вещами? Порой кажется, что вместе с возрастом мы теряем не только детскую непосредственность, но и способность видеть красоту в обыденном.

Я смотрю в окно больничной палаты. На улице дорожки уже замело, не видно ни одного следа: стоит тусклый фонарь, рядом несколько деревьев, урна, скамейка – всё как обычно, как было вчера, позавчера и три дня назад, когда я только попал сюда. Концентрируя взгляд на стекле, я вижу свое отражение: за мной – больничная койка, вся в белизне, рядом тумбочка. Моя голова, волосы, уже немного растрепанные, легкая щетина; цвет глаз не различим, но я точно знаю, что они серо-голубые.

«Как же так получается,» – думаю я, глядя на свое отражение, – «что одни и те же явления природы могут вызывать такие разные эмоции в разные периоды жизни? Или дело не в самих явлениях, а в нас самих?»

Внезапно зазвонил телефон на тумбочке, и его жужжание нарушило тишину моей временной обители. Я подхожу, смотрю на экран и вижу имя абонента – это мама. Голос мой звучит спокойно, хотя внутри бушует целый шторм переживаний:

«Привет! Да, всё нормально! Всё хорошо, мам! Заходил врач, осмотрел, ничего особо не сказал, ушел, так что не переживай. А как ты, как папа?»

Я стою у окна, слушаю её голос, рассказывающий о повседневных заботах. Эти простые разговоры напоминают, что за стенами больницы жизнь продолжается, и есть люди, которым я по-прежнему важен.

За окном продолжает идти снег, но на дорожке уже появились чьи-то следы. «Чем бы себя занять?» – мелькает в голове. Неужели это и есть одиночество? Когда ты один в палате, с кем поговорить, если вокруг тишина, а по радио лишь отголоски чужих голосов? Мало кто интересуется, где ты и что с тобой. Это одиночество или пустота внутри? Каждый определяет по-своему, но мне знакома та философская грусть, когда чувствуешь, что внутри пусто.

Я беру телефон, с трудом ложусь на кровать, чувствуя сильную боль в левой части груди, откуда торчит эта чертова трубка, которая должна выводить воздух. Открыв свой профиль во «ВКонтакте», я замечаю: 35 друзей онлайн и ни одного нового сообщения. Сегодня социальные сети стали мерилом популярности. Спроси сейчас у любого современного человека, сколько у него друзей, и он почти с гордостью назовет цифру из своего аккаунта. Но что скрывается за этой цифрой? Настоящая дружба или просто подписчики?

«Московское время 22:00», – послышалось из радио. Лежу на своей белой простыне, на своей белой подушке, слушаю новости о том, что нового произошло в стране и в мире. Политики кажутся смешными, как дети в песочнице: кто-то кого-то задирает, и тут либо слёзы, либо начинается драка, а у кого-то есть старший брат – тогда вообще повезло. Они решают важные вопросы, стараются обеспечить мир во всём мире, а в итоге страдают обычные люди. Но я уже этого не слышу – всё слилось в единый монотонный фон. Я лежу, а в голове до сих пор её образ… до сих пор она…

Любовь… Как сложно её понять, когда ты молод. Она то наполняет жизнь смыслом, то заставляет чувствовать себя потерянным и одиноким. Вот она перед моими глазами, даже здесь, в больничной палате, где каждый уголок пропитан болью и страхом. Возможно, именно любовь помогает нам сохранять человечность в этот суровый период жизни?

Глава 1 Начало пути

Маленький городок, приютившийся на берегу Десны, жил в своём неспешном ритме, словно старый часовщик, чьи стрелки давно забыли о суете больших городов. Основанный в 1974 году, он застыл на границе прошлого и настоящего – зелёный оазис провинции, где время текло медленнее, чем воды реки, укрощённые водохранилищем. Узкие улочки дышали историей, а жители, точно хранители древних святилищ, гордились своим уютным миром, не тронутым хаосом мегаполисов. Но даже здесь, среди тишины и покоя, возвышалась атомная станция – молчаливый исполин, чьи трубы, подобно стражам из будущего, напоминали о том, что прогресс не спит.

В тот год, 2008-й, когда страна гудела переменами, я – Алексей, юноша с русыми волосами и глазами цвета пасмурного неба, завершил школьный путь. Золотая медаль сияла в моих руках, как трофей, вырванный из лап судьбы, но за этим блеском таилась тень – история становления, сотканная из света и мрака. Высокий, почти два метра, возвышался над сверстниками, точно молодой дуб среди кустарников, но сутулость и очки, надетые ещё в пятом классе, выдавали во мне того, кто привык прятаться за книгами. «Ботаник» – так дразнили меня одноклассники, и это слово жгло, как раскалённый уголь, хотя внутри был бунтарём, чей дух рвался к солнцу.

Семья моя была проста, как мелодия народной песни. Мать, учительница иностранных языков, правила домом, словно дирижёр оркестром, требуя от меня не просто пятёрок, а любви к порядку и слову. Её голос, строгий и тёплый, звучал в голове даже в тишине. Отец, водитель грузовиков, был человеком земли – молчаливый, как поле после жатвы, он учил меня трудолюбию не словами, а мозолями на руках. Младшая сестра, хрупкая, точно первый подснежник, напоминала о нежности, что связывала их всех. Но за этой идиллией скрывалась трещина – болезнь лёгких, что впервые дала о себе знать перед выпускным, точно зловещий шепот ветра в ночи. И тогда я впервые узнал этот страшный диагноз – спонтанный пневмоторакс, который звучал как набор букв.

Друзья – Эдик и Витя – были якорем в бурном море юности. Вместе мы гоняли мяч по пыльным площадкам, скользили на роликах, точно ласточки над рекой, и качались на турниках, где каждый подтягивание было маленькой победой. Но порой я чувствовал себя чужим среди них, как книга, случайно затерявшаяся на полке с инструментами. Мои страхи и мечты оставались за закрытой дверью души, а внешний мир видел лишь «золотого мальчика», чья жизнь, казалось, была высечена из мрамора.

В тот день, когда губернатор вручал медали в областном центре, я отправился в путь, полный надежд. Поездка звенела смехом и волнением, точно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Там, среди чужих лиц, я встретил её – девушку с другой школы, чья улыбка была как луч света в тёмном коридоре. Мы говорили, шутили, обменивались номерами, и в сердце зажёгся огонёк – робкий, но упрямый. Однако, глядя на других, таких уверенных и громких, я чувствовал себя тенью на их фоне. Может, дело в моей внешности, а может, в несбывшихся ожиданиях?

Несмотря на многочисленные попытки подкатывать к одноклассницам, писать стихи или рисовать романтичные образы, я всё еще оставался один, пытаясь понять свою истинную суть в мире, где рациональность и простота порой уступали место хаосу и неожиданностям.

Внутри меня, помимо затаённого желания найти свою любовь, кипел и другой, не менее важный поток мыслей. Я задавался вопросами о мире, который окружал: почему всё происходит именно так, как происходит? Откуда взялась та загадочная болезнь, что приносит боль и тревогу, словно знак неведомой судьбы? Где коренится несправедливость, отравляющая даже самые светлые моменты жизни? В тишине ночи, когда городской шум затихал, в моей голове рождались вопросы о смысле существования и природе счастья – искомые ответы на которые казались столь далекими и неопределёнными. Эти мысли наполняли внутренний мир, заставляя искать не только внешние подтверждения успеха, но и глубокое понимание того, что делает жизнь по-настоящему ценной.

Кем создан этот мир?

И для кого он есть кумир?

Кто населил его людьми,

Оставил их средь мертвой тьмы?

Что в нём сейчас творится!

Ни с чем нельзя смириться!

Как всё испорчено, забыто,

И в душах большинства убито!

Весь этот мир погряз

Во лжи и по уши увяз.

Он полон страха, всякой грязи,

И в нём живут слепые мрази!

Душа людей как будто умерла,

Сердца затмила злая мгла.

Но ведь не все такими стали,

И в бездне мрака не пропали.

И стоя на краю скалы,

Взирая на безумство мглы,

Они всю низость понимают

И жалким просьбам не внимают.

И я теперь за них держусь,

За счастье каждый день борюсь.

И их потеря словно страх,

Без них возможен только крах.

Всему казалось бы пришёл конец.

Померк добра и радости венец,

И покатилось всё к чертям,

Вокруг убийства, пошлость, хлам.

Но есть надежда, вера, убежденье,

Почти на грани заблужденья,

Что в глубине всей этой тьмы

Любовь былую сохранили мы.

Но вся проблема в том,

Что всё оставим на потом,

И не хватает времени всегда,

И остается лишь нужда.

И может все хотят бороться,

Хотя боятся напороться

На то, что могут не понять,

И в этом мире не принять.

И от проблем нигде не скрыться,

В песок с башкою не зарыться,

И каждый день приносит боль,

И ты не властен, не король.

И всё добытое с трудом

Не растеряешь ты потом.

И чувства стали дороги

Борись со тьмой, их береги.

И ты запомни, что не один,

И ты не сломлен, ты любим!

Живи на зло, иди вперёд…

Душа и сердце не умрёт!

Такие мысли часто приходили мне в голову, особенно когда представлял своё будущее. Что ждет меня впереди? Смогу ли найти свое место в мире, который кажется таким огромным и сложным? Понимаю, что предстоит долгий путь самопознания и поиска своего «я»

Глава 2 Больничные будни и маленькие приключения

Выпускной остался позади, точно выцветшая фотография в альбоме, а до студенчества ещё лежало целое лето – полное надежд и тревог. Но судьба, словно строгий надзиратель, решила иначе: медкомиссия для военкомата отправила меня в областной центр, чтобы разобраться с почками и той проклятой тенью в лёгких, что впервые зашептала о себе перед последним звонком. Сумка собрана, сердце колотится, и вот я уже сижу в машине рядом с отцом. Сто пятьдесят километров пролетели как сон – поля, точно золотые ковры, леса, будто стражи веков, и деревушки, застывшие в прошлом, провожали нас взглядами пустых окон.

Больница встретила меня холодом советских стен – светло-голубые, как выцветшее небо, они давили на плечи. Пол выложен плиткой, точно шахматная доска, где я был пешкой в чужой игре. Мне ещё не стукнуло восемнадцать, и меня определили в детское отделение – шесть коек, несколько подростков и пара малышей, чьи глаза ещё не знали школьных парт. Оформление, ожидание, запах стерильности – всё это обрушилось на меня, как тяжёлый занавес, отрезающий от мира. Палата моя стояла напротив холла, где гудел телевизор, а пост медсестры следил за каждым шагом, точно маяк в ночи.

Здесь начались настоящие больничные будни: столовская еда, явно далекая от кулинарных изысков (куда им до звёзд Мишлена), бесконечные анализы, назначение процедур… Но для меня, кому было 17, эта обыденность стала лишь фоном для собственного маленького бунта.

Как только обустроился и ознакомился с местными порядками, я вырвался из палаты и направился в город – я уже успел побывать здесь на областных олимпиадах, где жизнь была наполнена весельем, шумными компаниями и даже хмельными напитками. Теперь мне было важно разведать обстановку: какие магазины расположены рядом, какие медсестры дежурят на посту, что можно, а что нельзя делать в этом учреждении. Любопытство и юношеский задор давали мне силы искать способы сделать больничные дни чуточку веселее.

Однажды вечером, когда в палате уже объявили отбой, идея выпить пивка зародилась сама собой. Однако проблема заключалась в том, что выйти в магазин оказалось невозможно – палата находилась напротив медсестры, и никакой ночной вылазки на улицу не предвиделось. Тогда мы решили действовать хитро: открыли окно, через которое снаружи виднелась узкая тропинка, и начали ждать прохожих.

Вскоре мимо прошла небольшая компания парней. Громко позвав их, я объяснил ситуацию: нам срочно нужно пиво. После нескольких минут объяснений, где были озвучены и мотивы, и обещание денег, они согласились помочь и направились за покупкой. Вернувшись, они столкнулись с неожиданной проблемой: пакет с бутылкой пива, переданный через окно, застрял между стеной и небольшой трубой, расположенной чуть ниже. Обстановка накалилась – ведь вечер уже был на исходе, а вкус предстоящего отдыха висел в воздухе.

Я, решив, что риск стоит того, чтобы спасти драгоценное пиво, встал с постели и, собрав всю свою смелость, осторожно поднялся на трубу. Сначала поставив одну ногу на трубу и крепко ухватившись за подоконник, я протянул руку, пытаясь схватить пакет. Тот медленно скользил, будто испытывая мою решимость. На миг время замедлилось: казалось, что каждый звук, каждое шуршание листьев за окном обостряли момент истины. И вот, после нескольких напряжённых секунд, я сумел перекинуться немного сильнее – и пакет, чудом освободившись, оказался у меня в руках. В палате раздались тихие возгласы радости и облегчения – вечер, наконец, обещал быть весёлым.

Открыв дверь палаты, мы договорились с медсестрой, чтобы она включила THT – хоть какое-то развлечение в этом скучном учреждении. Часы пролетели в разговоре, смехе и тихих спорах о том, как же важно иногда рисковать, чтобы жизнь не казалась чересчур однообразной. После сеанса просмотра все решили, что пора попробовать вкусить долгожданное пиво. Мы аккуратно распили бутылку, спрятали пустую упаковку, и снова легли на свои кровати, смеясь и перешёптываясь о том, как чудесно удалось воплотить нашу небольшую авантюру.

Но больничные приключения на этом не закончились. Однажды, решив немного развлечься, мы затеяли очередную шутку – нарисовать маркером на животе одного из младших пациентов, который ещё не ходил в школу, изображение члена. Идея казалась нам по-настоящему безумной и смешной – ведь каждое утро молодые практикантки-медсестры, заходя для обхода и измерения температуры, неизбежно заходили к нам.

«Может ли детский юмор стать причиной взрослых проблем?» – этот вопрос часто посещал меня позже, когда я уже понимал последствия своих поступков. Но тогда нас интересовало только одно: как отреагируют медсестры?

В ходе утреннего обхода, когда медсестры зашли в палату, один из подростков, скрывая смех, лежал на своей кровати. Медсестра, заметив неожиданное изображение под футболкой пациента, нахмурилась, а потом, словно понимая всю безобидность шутки, лишь мягко протянула: – Молодые люди, будьте осторожнее, пожалуйста…А после сама заулыбалась.

В палате раздались тихие смешки – шутка удалась, но в этом хаотичном мире больничных будней всё могло случиться.

Ещё одна из безумных идей возникла, когда решили сделать из презерватива воздушный шарик. Купив презерватив, мы надули его до размеров маленького воздушного шара, и, выбрав одного из самых смелых, попросили его выйти к окну и «выгулять» этот импровизированный воздушный шарик.

– Что ты делаешь? – спросила она, удивленно глядя на мальчика с презервативом в руках.

– Смотри, он выгуливает шарик! – воскликнул кто-то из компании.

– Это… эм… шарик, – поспешно ответил один из друзей, и в палате раздался очередной смех.

Но среди всей этой суеты мысли мои унеслись к ней – Ангелине, медалистке из другой школы, чей номер я записал в поездке. Лёжа на койке, я набрал сообщение: «Привет, как дела?» Сердце стучало, точно молот о наковальню, пока ждал ответа. И вот экран мигнул – её имя. «Привет, Алексей. Как ты? Что случилось?» – написала она, и я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди.

– Привет, Ангелина. Я сейчас в больнице, по направлению для обследования – для военкомата. Но, честно говоря, не всё так уж плохо. Здесь, хоть и не рай, но жизнь продолжается.

– Правда? – пишет в ответ. – Я слышала, что это место вовсе не для романтиков. Что именно у тебя произошло?

Я отвечал, стараясь быть максимально искренним: – Да, всё немного запутано…

В ходе нашего общения я решил узнать Ангелину поближе, чем она увлекается, что ей нравится. В ответ на ее сообщения делился секретами о себе: – Я закончил художественную школу с отличием, умею вышивать крестиком, плести бисером… Хотя, если честно, я стесняюсь об этом говорить – ведь это не слишком «пацанское», как мне кажется.

Ангелина отвечала с легким смехом: – О, это здорово! Но, поверь, в наше время умение творить – редкость, и это делает тебя особенным. Мне нравится, что ты не боишься быть собой, даже если это немного отличается от стереотипов.

Наш диалог продолжался, превращаясь в настоящий обмен мыслями, увлечениями и мечтами. Каждый новый SMS, каждое сообщение в ICQ (ах, ностальгия по 2000-м!) давали мне надежду, что, несмотря на все невзгоды, где-то есть понимание и тепло, способное растопить лёд больничной рутины.

Таким образом, в этих больничных днях, полных шалостей, рискованных авантюр и детского юмора, я начал осознавать: даже в самых неприветливых местах можно найти искру радости. А общение с Ангелиной стало лучиком света, обещающим, что, возможно, моя жизнь скоро изменится – и я смогу оставить позади не только больничные стены, но и тень неопределенности, которую дарят вопросы о том, что со мной не так.

На следующее утро, когда солнце пробивалось сквозь занавески, я понял, что готов вернуться домой. Но теперь, благодаря новым знакомствам и перепискам, мир стал немного шире. Мысли о будущем, о встрече с Ангелиной и о предстоящем первом курсе университета наполняли мои дни новым смыслом. Возможно, эти маленькие приключения стали частью большого пути к взрослению, пусть и через боль и ошибки.

Глава 3 Пробуждение чувств

Больничные стены остались позади, как тень, что рассеивается с первыми лучами солнца. Я вернулся домой, но мысли об Ангелине, словно птицы, выпущенные из клетки, не давали мне покоя. Каждое её сообщение в ICQ было искрой, что разжигала во мне пламя – робкое, но жадное. Отец забрал меня из больницы, дорога домой пролетела в молчании, а дома мама с сестрой встретили меня теплом, хоть в глазах её я видел усталость.

Наше знакомство с Ангелиной началось с коротких сообщений в ICQ. Переписка сначала была осторожной, будто мы щупали почву, проверяя, стоит ли продолжать. Но с каждым новым диалогом я ловил себя на том, что жду её ответа, что эти зелёные «онлайн» напротив её имени вызывают у меня странное волнение.

Я не знал, что именно в ней зацепило меня. Возможно, её лёгкость, с которой она говорила о вещах, что для меня были целыми вселенными. Или её искренность, лишённая пафоса, который я так часто встречал в других. Я чувствовал, что хочу узнать её ближе, посмотреть, как она смеётся не через экран, а вживую.

Я взял телефон, открыл нашу переписку в ICQ и, не теряя ни минуты, написал ей:

– Привет, Ангелина! Как насчёт вечерней прогулки? Давай встретимся?

Через несколько минут пришло её ответное сообщение:

– Привет! Звучит заманчиво. Давай встретимся. Напиши, где тебе удобно, а я сообщу свой адрес.

В этот момент я понял, что готов сделать шаг навстречу чему-то большему. Внутри меня боролись страх и надежда, точно два ветра, что рвут парус в разные стороны: страх перед возможным отказом и уверенность, что именно эта девушка может стать тем человеком, который изменит мою жизнь.

Вечер пришёл, окутанный мягким теплом. Я стоял у её подъезда, сжимая в руках красную розу, чьи лепестки дрожали, как мои мысли. Сердце билось, будто птица, рвущаяся на волю. Она вышла – невысокая, со светлыми волосами, что струились, точно река под солнцем, и улыбкой, что могла растопить любой лёд. Я протянул ей цветок, голос мой дрогнул:

– Привет.

– Привет! – с лёгкой улыбкой ответила она.

На улице стояла тёплая погода, лишь время от времени дул лёгкий ветерок. Мы пошли, не имея чёткого направления – город был маленький, почти каждый двор знаком, каждое здание говорило о прошлом. По пути я решил рассказать ей о своих приключениях в больнице. Вспомнилось, как в отделении, куда меня направили для дообследования, я пережил целую серию безумных моментов: попытки достать пиво через окно, суматоха в коридорах, неловкие розыгрыши и смех, который всё-таки помогал забыть о больничной рутине.

Мы шли по знакомым улицам, и я чувствовал внутреннее волнение – хотел произвести на неё впечатление, показать, что даже в самых сложных ситуациях можно найти радость. Разговор постепенно перешёл к будущему обучению:

– Я выбрал университет в Дубне, в Подмосковье. Мне нравится этот уютный город, а специальность «экология» кажется естественным продолжением моей любви к химии, начиная я с 8-го класса.

– А я поступила в ЛЭТИ в Санкт-Петербурге. Питер всегда манил меня своим шармом – там всё дышит творчеством, а Москва мне не по душе.

Её слова звенели мечтой, и я вдруг понял, как далеко нас разведёт судьба, но кто знает, что нас ждёт впереди? Иногда кажется, что вселенная раскладывает карты так, как хочет, а нам остаётся только играть по правилам. Однако в тот момент я не мог позволить себе задумываться о неопределённости – передо мной была девушка, которая заставляла сердце биться чаще.

Воспоминания о выпускном и тех сумасшедших моментах не давали покоя, и я решил поделиться историей, чтобы продолжить наш разговор:

– После выпускного мы пошли встречать рассвет на Кургане Славы, и вот уже ранним утром, идя домой изрядно пьяным, я увидел полицейского и двоих мужчин, лежащих на тротуаре. Похоже, кого-то задержали, но я сразу не сообразил, что это значит. Вернувшись домой, я, взяв свой аттестат, с удивлением заметил странное слово «учереждение». Решив проверить в толковом словаре, я не мог найти такого варианта – алкоголь, видимо, сыграл с моей памятью злую шутку. Только позже я понял, что правильное написание – «учреждение». Ошибка в аттестате вызвала у меня бурю эмоций, и я разбудил маму, чтобы показать ей этот косяк, после чего, с чистой совестью, лег спать. Вот такая история после выпускного.

Мы шли и болтали, не замечая, как сменялся городской пейзаж. Вечерело, и я проводил Ангелину до дома. Стоя у её подъезда, сердце вот-вот вырывалось из груди. Я решился:

– Давай встречаться.

Я понимал, что эти слова я уже говорил многим девушкам, надеясь найти свою пару, и столько раз слышал отказ. Но в этот раз это была последняя надежда. Ангелина, слегка смущённая, тихо ответила:

– Давай.

Я взял её за руку, поцеловал – нежно, будто касаясь крыльев бабочки. Мы попрощались, и я шёл домой, чувствуя себя окрылённым, хотя где-то в глубине груди ныла тень болезни, точно старый шрам под новой кожей. Неужели теперь у меня есть девушка? Ангелина была моего возраста, может, чуть младше, невысокая, с вполне стройным телосложением, округлыми формами и привлекательной грудью. В тот момент я думал, как мне повезло – мне, такому «не красавцу», ещё и «ботанику», найти такую девушку, а я ведь ещё и худой, немного сутулый и в очках.

Дома, перед сном, я написал ей:

– Спокойной ночи.

Ответ пришёл почти мгновенно, и я заснул с улыбкой на лице, представляя, как мы целуемся… В голове роились фантазии, и вот, наконец, наступил момент, когда всё перешло из слов в дела.

Мы гуляли каждый день, переписывались, лучше узнавали друг друга. Однажды я вновь пожелал ей спокойной ночи и добавил «любимая», не знаю, почему так это сделал – так вышло, так чувствовал. Она переспросила:

– Любимая? А я ответил:

– Да! А ты сомневаешься? Она ответила, что нет.

Но в голове всё чаще всплывали мысли о сексе. А что было делать? Когда мы целовались, я чувствовал, как всё тело напряжено от возбуждения, что хочется большего. И я решил, что нужно всё красиво спланировать. В тот период мама с сестрой уехали на море, а отец работал до шести вечера, дом стал моим убежищем, так что у меня было достаточно свободного времени. Однажды я отправился в аптеку, долго выбирал презервативы, и, наконец, смущаясь, подошёл к кассе, робко озвучив свой выбор. Затем зашёл в магазин, купил шампанское, шоколадку и бананы. Почему-то мне казалось, что так поступают взрослые, и для нас это будет романтично.

Всё было готово. Я написал Ангелине, во сколько ей прийти ко мне в гости. Понимал, что она догадывалась о предстоящем. Почти без опоздания раздался звонок домофона. Я открыл дверь, чувствуя сильное волнение.

– Привет!

– Привет!

Мы поцеловались, Ангелина сняла обувь, и мы пошли на кухню. Шампанское искрилось в бокалах, шоколад таял на языке, бананы лежали, точно символы чего-то большего. Мы пили, смеялись, но внутри меня росло пламя. Я взял её за руку, повёл в комнату. Постель ждала, как чистый лист, где мы напишем свою историю. Я не отпускал её руку и начал целовать. Мы стояли с закрытыми глазами и целовались, моя рука скользнула с её талии на грудь. Пульс учащался, росло возбуждение.

В этот день всё происходило впервые, мы с Ангелиной оказались наедине. Я помню, как сначала наши руки неуверенно обнимали друг друга, затем прикосновения стали теплее, а поцелуи – глубже. Мы медленно, словно впервые узнавая друг друга, растворялись в нежности, где каждый взгляд и каждое касание были полны робкого волнения и первозданной страсти.

Сидя на краю кровати, я чувствовал, как наши сердца бьются в унисон. Ангелина, тихо смеясь, произнесла: – Я люблю тебя!

Я аккуратно провёл рукой по её щеке, стараясь не нарушить волшебство первого момента. Наши губы слились в долгом поцелуе, наполненном смущением и трепетом, и тогда, в этой нежной близости, мы впервые перешли границу, о которой раньше лишь мечтали. Всё происходило медленно, с осторожностью и взаимным уважением: я снимал её блузку, она – мою футболку, наши тела начинали говорить без слов. Страсть смешивалась с нежностью, и в каждой минуте, проведённой вместе, ощущалась ответственность за этот первый, драгоценный опыт.

Я спустил одну лямку бюстгальтера, потом вторую, и вот я вижу её грудь. Вот она перед моими глазами, это не очередной фильм для взрослых на диске, это происходит здесь и сейчас со мной. Я нежно поцеловал её грудь. Я снял с неё оставшееся белье, и вот… я уже снимаю с себя трусы, беру презервативы, начинаю надевать. Я заранее ознакомился с инструкцией, чтоб не быть полным лохом. Вот сейчас всё случится… Я ложусь на неё сверху, мои ноги между её ног, помогаю себе рукой, чтобы войти и не причинить ей боль. Вошел. Я стою на руках над ней, смотрю на неё, она на меня. Я понимаю, что вот и всё. Мы оба лишились девственности. Я начинаю медленно двигаться вперёд, затем немного назад. Сам вырывается вопрос:

– Всё хорошо?

Она тихо ответила да. Мои движения становятся более уверенными. Я понимаю, что возбуждение растёт, я целую её в губы, она держится за мою спину. Я немного ускоряюсь, движения становятся чуть резче, пульс учащается, местами краснеет кожа, и вот он подходит. Момент кульминации, момент ради которого всё затевалось. Я закончил. Дыхание немного сбилось, мы лежим, обнимаем друг друга. «Тебе понравилось?» – зачем я это ляпнул? Это же банально, глупо. Но вот такие 17 лет. Она ответила утвердительно. Я проводил её в ванную, чтобы она приняла душ, а я начал убирать следы нашего действия, чтобы отец ничего не заподозрил.

После нашей первой близости, наполненной тихими признаниями и взаимными ласками, мы снова оделись и перешли в гостиную. Там, возле моего компьютера, я включил музыку и стал показывать Ангелине фотографии, а она, стоя позади, обнимала меня и время от времени целовала. Вскоре должен был прийти отец, и чтобы он ничего не узнал, Ангелине пришлось ненадолго уйти. Мы договорились встретиться вечером для дальнейшей прогулки, а я продолжил оценивать квартиру, чтобы ничего не выдало меня.

Вечера становились всё прохладнее. Начали загораться огни вдоль дороги, и в окнах домов мерцали тёплые огоньки, словно маленькие маяки, указывающие путь домой. Позвав друзей, я решил познакомить их с Ангелиной – ведь у Эдика уже была девушка, а Витя, хотя и был нормальным, пока не проявлял особого интереса к девочкам. Мы купили пивка, а дамы просто гуляли по городу.

Таким образом, наши отношения начали набирать обороты, но вскоре я столкнусь с новыми испытаниями – студенческая жизнь, новые друзья и, конечно же, расстояние между нами. Но пока что я был счастлив, как никогда прежде, и эта ночь стала началом чего-то большего, чем просто романтика двух молодых людей.

Мы обменялись номерами,

И дружба стала между нами.

Но время не стоит на месте,

Не знали мы, что будем вместе.

И не прошло тогда недели,

Как смс-ки полетели,

Всё завязалось, закрутилось,

И в миг вся дружба изменилась.

Моё признание было словно шок,

И для меня – как воздуха глоток,

«Тебя люблю» тогда я написал…

Я был серьёзен и не лгал.

С тобой прогулки чаще стали,

Часами где-то пропадали....

И это было счастья время,

Любви той самой юной семя.

Любовь приятна и сильна

И не любит быть одна.

Любовь не знает огорчений,

Несет с собою много впечатлений.

И каждый час с тобою в радость,

Он полон света, жизнь не в тягость.

И вместе нам так хорошо,

Что хочется еще, еще.

Любовь… Она всегда прекрасна,

И наша встреча не напрасна.

И может, так всё суждено,

И кем-то свыше нам дано.

Пройдут года, и вспомним мы,

Как были молодыми,

Как искренне любили…

Дай Бог, чтоб это не забыли.

Глава 4 На грани боли и страсти

Прогулка с Ангелиной и друзьями оставила во мне странный коктейль чувств – радость от её близости, тревога, что наше счастье хрупко, как первый лёд, и волнение перед отъездом в Дубну. Лето ещё дышало теплом, но судьба, точно невидимый кукловод, уже тянула свои нити и решила напомнить о себе еще до моего отъезда.

День начался лениво, как река в зной. Отец ушёл на работу, мама с сестрой нежились у моря, а я остался один – с телевизором, что гудел, как старый улей, и мыслями, что кружились вокруг Ангелины. Каналы мелькали перед глазами, но ни одна картинка не цепляла. Я выключил ящик и побрёл к школе – туда, где ржавые турники стояли, точно памятники нашим детским победам.

Я вспоминаю, как одним летом, между восьмым и девятым классом, отчаянно пытался научиться подтягиваться. Несмотря на то, что я был сыном учителя и на уроках физкультуры никто не давал поблажек, все свои успехи я зарабатывал упорным трудом. Эдик и Витя, физически чуть сильнее меня, с воодушевлением поддерживали меня, а Эдик, обладая естественной силой, казался воплощением идеала, на который обращали внимание девочки.

Я подтянулся раз, другой – и вдруг правую часть груди кольнул холодный шип. Я замер, глубоко вдохнул, пытаясь понять, не вернулась ли та тень, что уже не раз душила меня. Ещё один подход – и я отступил, решив, что молодость простит мне эту дерзость.

На соседней площадке я услышал звук баскетбольного мяча, попадающего в корзину. Как не поддаться страсти к игре, когда баскетбол был моей мечтой, крыльями, что так хотел расправить? Без всяких инстинктов самосохранения я вскоре присоединился к игре. Однако спустя минут десять, резкая боль в груди вновь заставила меня понять, что наступил очередной приступ моей болезни. Дыхание стало поверхностным, а внутри закипала злость – злость на то, что я не мог быть полноценным, реализовать всю свою энергию и потенциал. Судьба, казалось, играла со мной, и я решил дать волю эмоциям: собравшись с мыслями, я вернулся домой, взял ролики и снова направился на тот же стадион. Несмотря на затруднённое дыхание, я нацепил ролики и, будто в стремительном порыве, начал кататься по кругу, позволяя гневу сгорать внутри меня, будто жаркое пламя. Только когда я остановился, дыхание стало чуточку ровнее.

Вернувшись домой, я решил не рассказывать отцу о случившемся – он, в своём молчаливом образе, почти не интересовался моими переживаниями. Тем временем, мы с Ангелиной договорились о прогулке, и я не стал скрывать, что произошло.

Вернувшись домой, я решил не рассказывать отцу о случившемся – он, в своем молчаливом образе, почти не интересовался моими переживаниями. Тем временем, мы с Ангелиной договорились о прогулке, и я не стал скрывать, что произошло.

– И что теперь делать?

– Пока попробую потерпеть. Если не получится, пойду в больницу, там меня уже знают. Сделают операцию, потом несколько дней антибиотиков – и отпустят домой, – ответил я, стараясь звучать уверенно.

– Я переживаю за тебя, любимый! – тихо сказала Ангелина.

– Всё нормально… – добавил я, хотя внутри бурлила неуемная тревога.

В тот вечер уснуть было нелегко – любое положение вызывало боль, и я старался дышать поверхностно, чтобы немного ослабить страдания. В такие моменты я особенно остро ощущал разницу между тем, как я представлял себя – сильным и уверенным, – и реальностью, где эта болезнь постоянно напоминала о себе. Спустя какое-то время сон всё-таки накрыл меня прохладной тьмой.

На следующее утро стало ясно, что боль не собирается уменьшаться. Подождав, пока отец уйдет с обеда на работу, я направился в больницу. Как обычно, поднявшись на четвертый этаж хирургического отделения, я постучал в дверь ординаторской и вошел внутрь.

– Здравствуйте! Снова я, и похоже, опять лёгкое, но только уже с правой стороны, – начал я свой рассказ.

– С правой, – удивленно повторил врач, который уже не раз оперировал меня.

– Ага…

– Иди сделай рентген, а там посмотрим.

Спустя пятнадцать минут мой диагноз подтвердился на снимке, и медсестра проводила меня в палату, чтобы я подождал, пока подготовят операционную. Через короткое время та же медсестра отвела меня в просторную операционную с большими окнами, через которые солнце заливало всё светом. Я лег на кушетку, и хирург, уже привыкший ко мне, начал процедуру. После нескольких мгновений резкой боли, наложения швов и установки трубки для выпуска лишнего воздуха, операция была окончена. Медсестра довела меня до палаты, и я, пытаясь скрыть свою боль, сообщил отцу по телефону. Он воспринял новость безэмоционально, а Ангелина сразу предложила приехать – но, к сожалению, был уже вечер, и часы приема закончились. Я вернулся к своему месту, подключил трубку к аппарату, и, лежа, пустым взглядом наблюдал за потолком. Всё было так же, как и когда-то: я лежал и каждый час пытался угадать, как на этот раз на радио «Маяк» объявит время – «Московское время» или «Время в Москве». Я чувствовал себя одиноким, хотя в моем сердце теплилась искра, ведь сообщение от Ангелины напомнило, что я не один.

На следующий день, как ни в чем не бывало, я пошел на уколы антибиотиков – бедная моя попа, сколько она их выдержала! Мне хотелось как можно скорее сбежать отсюда. Еще через день я сам попросил сделать рентген – на улице лето, а я всё ещё в больничной палате, в то время как друзья гуляют на свежем воздухе.

Днём меня навещала Ангелина, а один раз зашли Эдик и Витя – это было неожиданно. На четвертый день я договорился с врачом, чтобы меня отпустили домой: хватит мне лежать в этом холодном месте. После контрольного снимка трубку вынули, наложили еще пару швов, и меня отпустили с условием регулярных уколов. Я вылетел из больницы, полный решимости жить активно.

Созвонившись с парнями, я направился на площадку, где они играли в баскетбол. Болезнь не могла меня остановить – желание делать то, что люблю, было сильнее. Сняв футболку, я присоединился к игре, хоть дыхание сбивалось периодически. Вскоре на площадку пришла Ангелина – она была явно недовольна, когда увидела меня за игрой.

– Ты же только что из больницы! – возразила она, с легким упреком в голосе.

– И что? Ничего не болит, – ответил я, даже хвастаясь свежими швами, будто это был мой трофей. Мы оба посмеялись – это была игра с судьбой, где моя упертость и желание следовать своим хотелкам затуманивали разум и осторожность.

После игры мы решили прогуляться. Я взял Ангелину за руку, а нас сопровождали Витя и Эдик. Вечером, разойдясь по домам, я написал ей:

– Спокойной ночи, любимая!

– Ты как? – спросила она.

– Всё хорошо, не переживай! Спи! Целую.

– Целую!

В ту ночь я засыпал с мыслями, когда же всё это закончится, за что мне такое… Но внутри всё менялось. Каждый новый день приближал меня к отъезду в Дубну, где начиналась совсем другая жизнь. Я понимал, что должен быть готов к переменам, но страх перед неизвестностью всё равно присутствовал.

В эти последние дни перед переездом я часто задумывался о том, что ждет меня впереди. У каждого человека свой путь, свои испытания и свои победы. Возможно, эта болезнь – всего лишь одно из них, которое помогает мне стать сильнее. Но сейчас, находясь в этом маленьком городе, окруженный друзьями и семьей, я чувствовал себя защищенным. А что будет дальше? Как я справлюсь с новыми вызовами? Эти вопросы терзали меня каждую ночь, но я знал: нужно двигаться вперед, несмотря на препятствия.

Когда я проснулся утром, первое, что сделал, – это отправил сообщение Ангелине, чтобы поделиться своими планами на день. Она ответила быстро, и наш диалог продолжился. Мы обсуждали учебу, расстояния между нами и то, как будем сохранять нашу связь. В этот момент я понял, что готов встретить новую реальность – вместе со всеми своими страхами и надеждами.

Глава 5 Летние откровения

Каждый день наполнялся новыми событиями, где радость встречи с любимой девушкой соседствовала с тревогами о будущем. Но судьба не спешила давать мне передышку – новые приключения ждали за каждым поворотом.

Дни пролетали один за другим. Вступительные экзамены в университет уже позади, и теперь оставалось лишь считать дни до отъезда. Когда погода была отличной, я гулял с Ангелиной или вместе с друзьями. Я успел побывать у нее дома, где ее родители – милая, добродушная мама и веселый, компанейский папа, умеющий поддержать разговор – встретили меня с улыбкой.

Однажды, под жарким небом, родилась шальная мысль – съездить к Эдику на дачу, по парам – я с Ангелиной, а Эдик с Ларисой. Лариса была мне знакома еще со школьных времен: она приехала в наш город со своей семьей и сразу привлекла внимание одноклассников, особенно мальчиков. В старших классах, когда я активно пытался найти свою вторую половинку, я даже писал ей стихи, выплёскивая чувства на бумагу, как река выплёскивает воды в половодье.

Возьму бумаги бархат белый

И напишу рукой несмелой

О том, что чувства глубоки

И все мне боли нелегки.

Любовь… Как дорога мне ты!

И словно ангел во плоти

Спустилась ты ко мне с небес,

И пробудился во мне «любовный» сонный бес.

Я напишу тебе о том,

Когда стояли мы вдвоем,

Блеснул в конце тоннеля искры свет,

И счастья лучше в мире нет.

Тогда я понял, как дорога мне ты,

К твоим ногам готов бросать цветы…

В душе моей родилось вновь

Чувство под названием любовь!

Тогда хотелось снова жить,

Свою любовь тебе дарить,

Чтоб воплотились все мечты,

И со мной была лишь ты!

Но нам не суждено было стать парой – Ларисе понравился Эдик, и она попросила меня познакомить их. Так на одной из школьных дискотек, под хитовые мелодии и медленные ритмы, Эдик и Лариса впервые познакомились. Теперь мы – две пары, связанные дружбой и летом.

Мы все вчетвером сходили в магазин и купили продукты. Я с Эдиком взяли по пиву, а дамам – сангрию (ведь им, по нашему мнению, не место пить пенные напитки). Решили ехать на автобусе – если бы не было девчонок, мы, возможно, пошли пешком, экономя немного денег, ведь путь занимал около двух часов, а расстояние достигало 10 км. Мы так делали не один раз. Сначала дорога вела вдоль водохранилища, потом мы сворачивали и шли через лес, шутя, включали музыку на телефоне и смеялись, как дети, ведь компания была веселой. Но решили, что с дамами поедем на автобусе.

Мы дождались автобуса, и поездка до дачи заняла не более получаса. В поездке Ангелина поделилась со мной своими наблюдениями, как ревностно Лариса вцепилась за Эдика, будто не желая отпускать его из рук. Прибыв на остановку, пришлось пройти немного пешком – дача Эдика располагалась в нескольких сотнях метров от дороги, сразу у леса. Как только мы зашли в дом и положили наши пакеты, я предложил пойти купаться, пока солнце еще не село. Эдик охотно поддержал идею, а девчонки сначала замялись. Я взял Ангелину за руку, Лариса схватила Эдика, и мы направились к воде.

– Ты представляешь, как классно искупаемся? – с улыбкой сказал я, когда шагали вдоль берега.

Добравшись до берега, Эдик, не раздумывая, снял футболку и шорты и бросился в воду, а я, сняв только футболку, в шортах последовал за ним. Мы резвились, как маленькие мальчишки, наслаждаясь моментом настоящей свободы, пока наши дамы, стоя на берегу, весело смеялись над нашим ребячеством.

Вода, казалось, смывала все заботы и тревоги, оставляя только чистое чувство свободы. Этот момент был важным для меня – здесь, среди природы, я мог забыть о своих проблемах и быть самим собой. После водных забав мы вернулись в дом – время готовить ужин. Девушки принялись резать овощи и готовить гарнир, а мы с Эдиком занялись разжиганием костра для шашлыка, ведь какая дача обходится без него? Эдик достал армейскую куртку (мама у него служила в охране станции, поэтому у него всегда были такие вещи), соломенную шляпу с небольшой дыркой и старые шорты – артефакты, достойные каждого советского дачного гардероба.

Огонь медленно пожирал сухие поленья, завораживая своим танцем пламени, словно приглашая задуматься о мимолетности жизни и о том, как в его ярком пламени можно раствориться, забыв обо всех заботах. Мясо уже замариновалось, а темнота поглощала всё вокруг, лишь из леса доносилось стрекотание, как напоминание о том, что природа всегда рядом. Мы с фонариком жарили шашлык, потягивали холодное пиво, а девчонки за кухней обсуждали свои тайны.

Наш дачный ужин получился простым, но удивительно вкусным – стол был накрыт, бокалы наполнены: у девушек сангрия, у нас пиво. Я предложил тост:

– За нас!

Хотя это было банально, в этот момент каждая капля радости казалась особенной – даже огурцы с грядки, магазинные помидоры и только что сорванный лук приобретали новый вкус на свежем воздухе.

Время незаметно пролетело, и настало время готовиться ко сну. Эдик и Лариса решили спать на втором этаже, а мы с Ангелиной расположились на диване внизу. Эдик, не желая идти в лес, справил нужду прямо с крыльца, и ночные звуки леса перемешались с тихим журчанием воды и нашими веселыми разговорами.

В тишине ночи, когда страхи и стеснение уступили место задушевным признаниям, я обнял Ангелину и прижал её к себе. Голова была в пьяном дурмане, а внутри всё кипело от похоти и нежности одновременно. Мы начали страстно целоваться, но старались не создавать лишнего шума, чтобы не разбудить Эдика и Ларису.

– Давай подождём, пока они уснут, – сказала Ангелина, тихо смеясь.

Я, слегка крича в сторону второго этажа:

– Эдик, ты спишь?

На что раздался отчетливый голос: – Да!

Смех разнесся по комнате, и напряжение сменилось веселой беззаботностью. Я нежно гладил Ангелину по груди, и вскоре наши поцелуи стали более уверенными – нежными, как первые проблески рассвета. Это была ночь, когда наши души открылись друг другу, когда каждое прикосновение было наполнено трепетом и страхом перед неизвестностью, а каждая секунда – обещанием нового, светлого начала. Но продолжению не суждено было случиться – никто не отменял физиологию женского организма и цикл каждый месяц.

Я проснулся и первое, что почувствовал – последствия вчерашнего веселья: голова гудела, как колокол после звона. Почти сразу после меня проснулась Ангелина. Мы просто лежали.

– Может сходишь за минералкой? – предложил я Эдику.

– Лар, пошли сходим до магазина? – сказал Эдик Ларисе. По ней было видно, что она не в восторге. Но состояние такое было, что кто-то знатно нагадил в рот. И сушняк мучал. Они ушли.

Мы еще повалялись в постели. Потом решили встать и привести себя в порядок. Сели на диван, сначала обнимались. Неожиданно для меня Ангелина спустилась в район моего паха, я сначала не понял, что она задумала. Она приспустила мои шорты, потом трусы. Я сидел и просто офигевал. Мое возбуждение было сложно не ощущать, а мое желание становилось всё сильнее. Она начала ласкать мой член. Волна нарастающей энергии начинала накрывать мое тело. Ее медленные и нежные движения сводили меня с ума. И тут вдруг открывается дверь, и на пороге появляется Эдик. Ангелина молниеносно подняла голову. Мы сделали вид, что сидели на диване. А в голове мысли: заметил ли что-то Эдик? А вдруг заметил? Эти рассуждения вгоняли нас в краску. Но Эдик быстро ретировался, сделав вид, что ничего не видел. Красные как помидоры, мы сидели с Ангелиной и смеялись.

Эдик принес спасительную минералку. Надо было освежиться, и мы пошли купаться. С утра вода была еще прохладной, не прогретой от солнца, но нас это не останавливало. Девчонки снова не купались, но сегодня решили просто помочить ножки. На этот раз водные процедуры были не такими продолжительными. Самочувствие понемногу улучшалось. Выдвинулись обратно. По приходу я предложил Ангелине приготовить обед, Эдик принес свежих овощей с грядки, а также немного спелых ягод.

Минералка уходила, как вода в песок. Похмелье – не самое лучшее состояние. Вот так ты пытаешься казаться взрослым, подражать им, а на самом деле мы еще дети, которым предстоит повзрослеть. А выпивка, сигареты – это обман, это все не делает нас взрослыми, но почему-то в нашем сознании это все было атрибутами взрослости.

После обеда мы отправились на остановку, и почти всю дорогу молчали – в тишине, наполненной мыслями о том, что же видел Эдик и Лариса, и что еще может произойти. По прибытию мы разошлись по своим домам, чтобы привести себя в порядок, а вечером решили просто встретиться и погулять.

Вечера становились всё прохладнее. Начали загораться огни вдоль дороги, и в окнах домов мерцали теплые огоньки, словно маленькие маяки, указывающие путь домой. Сначала мы проводили Ларису, а затем, вдвоем с Эдиком, доводили до дома Ангелину. Я поцеловал её на прощание, а потом, вместе с Эдиком, отправился во двор, где наши соседние дома дружно переглядывались в ночи.

Подводя итог дню, я не мог не заметить: Лариса явно не была компанейской – она ревновала Эдика, боясь, что кто-то другой обратит на него внимание. Мне это казалось забавным, ведь я нашёл свою любовь, а вот Лариса оставалась в тени своих страхов.

Возвращаясь домой, я думал о том, как изменится наша жизнь. Уже скоро мы разъедемся по разным городам, где каждый будет учиться и жить своей жизнью. Но пока мы здесь, в этом маленьком городе, где каждый уголок дышал историей и воспоминаниями, я хотел запомнить каждое мгновение. Ведь именно эти моменты будут согревать сердце в студенческие годы, когда расстояния и время будут разделять нас. Но я знал: эта история еще не закончена, и новые испытания ждут меня впереди.

Глава 6 Переход: от лета к новой жизни

Дача Эдика осталась позади, как сон, что тает с первыми лучами. Шутки, неловкость, тепло Ангелины – всё это кружилось во мне, полном радости и тревоги. Лето ещё дышало, но его дыхание слабело, и я чувствовал, как судьба, точно невидимый страж, готовит мне новый поворот.

Дни летели, как листья в ветре. Первое сентября маячило впереди, и я то и дело представлял студенческую жизнь – аудитории, книги, лица, что станут моим новым миром. Мама хлопотала, собирая меня в путь: кастрюли звенели, как колокола прощания, тарелки и ложки ложились в сумку, точно амулеты для будущей жизни.

По нашей договорённости с родителями, если я закончу школу с золотой медалью, мне подарят новый мобильный телефон. Я своё условие выполнил, а с их стороны возникла заминка: выбранный мной смартфон стоил 10 тысяч рублей – для моих родителей это была весомая сумма, плюс затраты, чтобы меня отвезти в город учёбы, плюс ещё деньги на первое время. Но, как говорится, уговор есть уговор, и последние дни лета я стал счастливым обладателем Nokia N73, о котором когда-то мог лишь мечтать, листая журнал от Евросети.

Оставалось всего несколько дней до отъезда, и грусть охватывала меня по многим причинам. Одной из них было то, что мы с друзьями разъезжаемся по разным городам, ведь мы были вместе много лет. Второе – теперь у меня есть девушка, и мы будем учиться в разных городах, поддерживать связь только по телефону. А ещё в голове роились тени прошлого: почему я так часто оставался один? Может, это голоса детства, слова родителей, что вылепили из меня того, кто боится быть несовершенным? Они старались, но инструкций к жизни не бывает, и я нёс их любовь и их ошибки, как шрамы на сердце.

Неизвестность и пугала, и манила. От увлекательного путешествия отделяла всего одна ночь. Всё было собрано, упаковано, старательно замотано скотчем. Мама раздала все указания, которые я, конечно же, внимательно выслушал. Главное – выспаться, отправить сообщение Ангелине и лечь спать.

Будильник рявкнул в шесть, как зверь, что крадёт сны. Кто его придумал? На улице уже светло, а за окном лёгкий летний ветерок колышет верхушки деревьев, и почти никого не видно, только пара человек, выгуливающих своих питомцев. Отец встал раньше всех, чтобы пойти в гараж за машиной, а мама, вслед за ним, привела себя в порядок – истинный ритуал настоящей дамы. Потом у неё завтрак: чай и бутерброд с маслом и сыром. Сидя перед телевизором, который служил лишь фоном, она старательно накладывала макияж, оттягивая нижнюю губу и закатывая глаза, чтобы накрасить ресницы. Это невозможно передать словами!

Я побрёл на кухню, где чайник гудел, как старый друг, и сделал себе завтрак – простой, как жизнь, что я оставлял позади. Потом душ, одежда, суета, и вот мы присели на «дорожку».

– С Богом! – сказал отец, и мы, взяв вещи, пошли в коридор, чтобы спуститься к машине.

Белая ласточка «Волга 3110» неохотно отозвалась на поворот ключа, двигатель забухтел, и мы заняли свои места, согласно «купленным билетам». И вот уже позади осталась стелла нашего маленького, уютного города, мы повернули на Москву, а впереди – сотни километров пути. Точка назначения – Дубна.

Сторона А, сторона Б, сторона А… Кассета в магнитоле уже пошла на второй круг воспроизведения. Спидометр показывал 90 км/ч, а за окном сменялись пейзажи: поля, леса, одинокие деревья, овраги. Изредка мелькали деревушки, где-то одиноко стояли покосившиеся домики, а старики, потрепанные жизнью, сидели на лавочках, будто уже почти не испытывая никаких эмоций. Молодёжь, если когда-то была здесь, давно уехала покорять большие города. Спустя некоторое время я уснул.

– Пап, сколько нам ещё? – спросил я.

– Около часа, – с усталостью в голосе ответил он.

Мы уже свернули с МКАД и ехали по шоссе в сторону Дубны. Я снова уставился в окно. От солнечного утра не осталось и следа – небо затянули серые тучи, начинался дождь. Мне всегда нравилось наблюдать, как капли стекают по стеклу машины – это завораживало.

Как и сказал отец, спустя час мы проехали указатель, и оставалось совсем немного. Первая наша остановка была у университета, где мы забрали все необходимые документы для заселения в общежитие. Что ждёт меня впереди? Как справлюсь с новыми вызовами? Эти вопросы крутились в голове, пока мы двигались к следующей точке – общежитию.

Нужно было доехать до ул. Энтузиастов, 21к2, чтобы я заселился в своё новое пристанище на ближайшие годы. Это было 11-этажное здание, а на окнах первых этажей были решётки – наверное, чтобы студенты не сбежали. Женщина на вахте, или вахтёрша, подсказала, как найти коменданта общежития. Мне иногда кажется, что вахтёрами не становятся, а после рождения избранных отправляют в специальный лагерь для обучения этой профессии. Подготовка у них, как в любой секретной организации, вроде ФСБ или MI6. Никто не проходит мимо вахтёра незамеченным. Комендантом оказалась женщина лет 45–47, невысокого роста, немного полноватая, с приятным лицом и светло-русыми волосами. Нам выдали ключ от моей комнаты под номером 231 на втором этаже.

Мы спустились, открыли дверь… и вот она – обитель тех, кто усердно грызёт гранит науки! Три кровати, шкафы, стол с пустым кувшином, носок под ним, как привет от прошлого жильца, и знак «СТОП» над кроватью. Загадкой оставалось, откуда он тут взялся. Мама сразу включила режим хозяйки: взяла тазик, набрала воды и принялась наводить порядок. Полы были помыты, пыль исчезла под лёгким движением мокрой тряпки, осталось только добавить уюта – повесили шторы, застелили постель. Всё готово для жизни. Потом мама на местной кухне приготовила суп – быстро, умело и вкусно, как всегда. Общежитием её точно не испугать: она сама была студенткой, а потом, с отцом и мной, приехали в маленький город, живя на съёмных комнатах и квартирах. После еды отец вздремнул, а мы с мамой пошли изучать район, искать магазины, и она всю дорогу наставляла: «Учись! Ложись пораньше спать! Один не гуляй! Не забывай звонить!»

На всё я отвечал: «Да, хорошо, я всё понял!» Хотя внутри меня терзали сомнения: действительно ли я готов к новой жизни? Успею ли я совмещать учёбу и отношения с Ангелиной? Будет ли достаточно времени на друзей и себя?

Вернувшись, мы разбудили отца, напоили его чаем, и вот пришло время провожать родителей. Мы спустились к машине, отец крепко пожал мне руку, обнял и сказал: «Учись», а мама, с красными глазами и слезами, которые она пыталась сдержать, обняла меня:

– Будь умничкой!

Я стоял, ком в горле, готовый разрыдаться, но ничего не мог поделать. Мама села в машину, я помахал им рукой, и через несколько секунд увидел лишь красные огни уезжающего автомобиля.

Вернувшись в общежитие, я зашёл в свою комнату, лёг на кровать, взял телефон и написал маме: «Я вас люблю! Не переживайте, всё будет хорошо!»

В этот момент я осознал, что жизнь делает очередной шаг вперёд. Здесь, в новом месте, я должен стать взрослее, научиться принимать решения самостоятельно. Но страх перед неизвестностью не покидал меня. Что, если я не справлюсь? Что, если Ангелина найдёт кого-то другого? Все эти вопросы кружились в голове, пока я рассматривал свою новую комнату.

Ночь шептала дождём за окном, гудение коридора вплеталось в тишину. Я лёг на кровать, пытаясь привыкнуть к новому пространству, новому запаху, новым звукам. Внутри всё бурлило от переживаний, но я знал: нельзя позволить этому взять верх. Завтра – первый день моей новой жизни, и я должен быть готов.

Перед сном я достал свой телефон, начал смотреть летние фотографии. Этот процесс помог мне немного успокоиться, сфокусироваться на настоящем. В конце концов, именно сейчас я делаю первый шаг в новую реальность, где всё будет происходить впервые. Возможно, эта ночь станет последней, когда я буду так сильно переживать о будущем – ведь впереди меня ждут новые лица, новые впечатления и, возможно, новые откровения. Но пока я просто лежал, глядя в потолок, и представлял, как начнётся мой первый день в университете

Глава 7 Первый шаг в новой реальности

Лето осталось позади, его воспоминания хранились, как выцветшие снимки в старом альбоме. Больничные стены, первая любовь, ночные прогулки, друзья, дача, смех у костра – всё это теперь казалось частью другой жизни. Я стоял на пороге неизвестности, ощущая странную смесь восторга и тревоги. Вчера еще был школьником, а сегодня начиналась новая глава, полная первых встреч, первых ошибок, первых шагов во взрослый мир.

Наступило утро 1 сентября. Я проснулся под первый будильник в 7:00 – внутреннее волнение бодрило, а сон на новом месте казался особенно сладким. Поставив чайник, я перекинул полотенце через плечо и пошел приводить лицо в порядок – надо было выглядеть на все сто. Пока в комнате был я один, но знал, что соседи появятся скоро. Чайник уже вскипел, зубы были почищены, волосы уложены – настало время завтракать. Когда чай заварился, я наблюдал, как тёмные струи медленно окрашивают воду, превращаясь в напиток, достойный английских королей. В этот момент мне вдруг вспомнилось, как мама каждое утро готовила чай дома. Теперь это моя новая реальность – завтракать в одиночестве, варить себе супы, быть самому себе хозяйкой и нянькой. Спустя 10 минут завтрак был позади.

На дверце шкафчика уже висели поглаженные рубашка и костюм – тот самый, в котором я встречал рассвет выпускного. Гладко выбритый, причесанный, в костюме, рубашке с галстуком и новых туфлях – ну прям как жених – я спустился по лестнице общежития и направился на автобусную остановку. Я был поражен количеством студентов: первокурсников можно было определить сразу: девушки в платьях, с аккуратными причёсками и лёгким макияжем, парни в рубашках и пиджаках, с серьёзными выражениями лиц. Это был их праздник – наш праздник. Погода благоволила: тёплое солнце, лёгкий ветерок, голубое небо без единого облачка. Деревья уже начинали слегка желтеть, но лето всё ещё держало свои позиции. Подъехал наш автобус, и мы дружной толпой затолкались в него.

У окна я наблюдал за городом – дома, детские площадки, магазины. Все казалось интересным и пока незнакомым. Волнение и легкий страх охватывали меня: всё только начинается, не знаешь, куда идти, кого искать, а вокруг – лишь незнакомые люди. В душном салоне автобуса я оплатил билет кондуктору, и, как всегда, не мог не обратить внимания на ту огромную женщину, которая протискивалась между пассажирами – словно в прошлой жизни она была кошкой или жидким терминатором, а иногда, как атомный крейсер, пробивалась сквозь толпу. Спустя 15 минут автобус остановился – остановка «Университет».

Передо мной возвышалось большое четырёхэтажное здание из красного кирпича, с огромными часами и гордой вывеской. Вокруг зелень, клумбы, скамейки. Всё выглядело так, будто говорило: Добро пожаловать в новую жизнь. Место встречи нашей группы находилось на третьем этаже возле кафедры.

Поднявшись на третий этаж, я нашёл нужную кафедру. Возле двери уже собралась небольшая толпа первокурсников. Я поздоровался, стараясь запомнить имена, отмечая в голове, кто из них каким кажется.

Нас запустили на кафедру, где мы, как испуганные дети, столпились в углу. Приветственное слово произнесла заместитель кафедры – женщина среднего роста, около сорока лет, с темными волосами и приветливым лицом, излучавшая неиссякаемый поток энергии. Вкратце нам рассказали, что нас ждет, успокоили, чтобы мы не боялись, ведь впереди много интересного. Я стоял, слушал и разглядывал окружающих. Потом огласили списки: всего две группы первокурсников – в каждой по 11 девочек и 1 мальчик. «Хм, весело будет», – подумал я. Получив расписание занятий, мы направились в библиотеку за тем самым бумажным гранитом, который нам предстояло жевать днями и ночами.

Библиотека располагалась на первом этаже. Мы спустились и присоединились к гудящей толпе студентов, ожидающих выдачи книг. Чтобы скоротать время, я начал знакомиться:

– Привет, я Лёша!

– Привет, я Маша! Откуда ты? – спросила она.

– Смоленская область; у нас есть атомная станция – так проще запомнить.

– А я Таня, из города Инта.

– А где это? – поинтересовался я, напрягая извилины, вспоминая географию.

– Республика Коми.

– Ого, так далеко! И тебя угораздило сюда приехать! – удивился я.

Таня была миниатюрной, чуть больше полутора метров. Она была стройной, с третьим размером груди (в этом я точно не мог ошибиться), милым лицом, шикарными длинными темными волосами, серо-голубыми глазами и детской беззаботной улыбкой. Она показалась мне знакомой… Точно! Я видел её, когда подавал документы летом – неожиданное воспоминание. Маша же была местной, и ей было проще: её друзья учились в университете, некоторые даже на нашей кафедре экологии, а сама она была среднего роста, с светло-русыми волосами и слегка натянутой улыбкой.

– Привет! А тебя как сюда занесло? – спросил я у другой девушки, Яны, с белоснежной кожей, с легкой северной особенностью.

Такой компанией мы стояли в очереди. Спустя несколько часов всё необходимое было сделано. Я уже стоял на остановке, ждал нужного автобуса, вокруг десятки студентов, они обсуждали первый день, смеялись, делились впечатлениями. Подъехал автобус, и мы дружной толпой затолкались внутрь. И вот снова кондуктор – грузная женщина, недовольная миром, расталкивала пассажиров, чтобы они двигались вперёд.

Вернувшись в свою комнату, я положил сумку на стул, учебники бросил на кровать и начал раздеваться. «Фух!» – пронеслось в голове. Я поставил чайник, взял телефон, решил позвонить маме и поделиться впечатлениями, параллельно расставляя учебники на полку.

– Алло! Привет! Я уже в общаге, – начал я.

– Ты поел? – спросила мама. Ох, эти мамы, всегда беспокоятся о нас – одел ли ты шапку, покушал ли, есть ли деньги… Но за это нужно говорить спасибо!

– Мам, не переживай, всё хорошо, я уже взрослый мальчик, – успокаивал я её.

После прощания я принялся за обед, который уже разогрелся. К слову, готовить умею достаточно хорошо – это заслуга отца и мамы, ведь он у нас – настоящий мастер кухни, творящий чудеса даже из простых ингредиентов. В детстве родители подарили мне набор посуды, и я с радостью готовил подарки для них. Помню, как однажды спрятал свой кулинарный шедевр между крышками стола-книжки, и через несколько дней мама обнаружила его по специфическому запаху. Она была рада, хоть так и не смогла насладиться моим творением.

Я почти закончил обед, дверь комнаты открылась, и зашел парень:

– Привет! Я твой сосед.

– Привет! А я уже думал, что буду жить один, – ответил я, и в голове мелькнула мысль: «Мда, начнётся житуха».

Мы познакомились. Моего соседа звали Дима, он был из Тверской области, с медалью закончил школу, выглядел вполне нормально и явно занимался спортом, хотя курил – его выбор. Дальше завязалась беседа с рассказами о себе. Ближе к вечеру начиналась новая глава студенческой жизни, полная надежд и неопределенности.

Сидя в своей комнате после первого дня, я задумался о том, как сильно изменилась моя жизнь за последние месяцы. В больничных стенах я встретил Ангелину, нашел первую любовь, пережил свои первые серьезные отношения. Теперь я здесь, в другом городе, где каждое утро начинается с нового вызова. Здесь я понял, что не могу быть просто «ботаником» – нужно найти себя, свои интересы, свое место среди людей. Возможно, именно этот период поможет мне понять, кем я хочу стать.

Вечером возникла идея отметить праздник и поближе познакомиться с соседями по этажу – теми, кто уже успел приехать и заселиться. Примерно в 20:00 все желающие собрались в холле нашего этажа. Нас было около 8–10 человек: трое парней и остальные – девушки.

Мы вышли на улицу и направились в сторону магазина. Праздник, всё-таки, требовал покупки алкоголя и чего-нибудь для закуски. Погода уже была не такой теплой, как днем, ветер слегка усилился. Горели фонари вдоль тротуаров, свет в домах мерцал, и вот мы, теперь уже студенты, которых жизнь забросила сюда за сотни километров от дома, шли вместе. В магазине каждый подбирал себе выпивку и всякую мелочь по своим предпочтениям, а я выбрал бутылочку светлого пива и пачку сухариков. Да, немного грешен: празднование выпускного и получение медали не обошлись без алкоголя, поэтому я стал позволять себе выпивать. Мое знакомство с горячительными напитками началось еще в юные годы: сначала это были семейные шутки, когда отец предлагал попробовать пиво из своей кружки, а потом на новогодних застольях немного наливали шампанского, когда я уже подрос. Но «по-настоящему» я попробовал самостоятельно выпить в 8-м классе, когда впервые вырвался из дома – поездка на мою первую областную олимпиаду. Среди участников нашего города я был самым младшим, но это никак не мешало общению. И вот, в первый вечер после прибытия в областной центр, состоялось небольшое застолье для знакомства. Тогда я впервые выпил банку пива, но, боясь захмелеть, запивал её водой. Какой же был глупый!

После магазина мы двинулись в сторону озера, расположенного прямо в центре города – любимого места как для местных, так и для приезжих студентов. Нам было весело, разговоры шли обо всём и ни о чем: кто откуда приехал, на какую специальность поступил. Сделав круг вокруг озера, мы нашли свободные лавочки под фонарями. Несмотря на вечер, всё было красиво: глянцевая гладь озера, рябь от дуновения ветра, неработающий фонтан, деревья, лавочки, фонари – всё это было для меня новым. Мы пили свои напитки, и, как-то получилось, все в итоге разбились по парам. Я оказался в компании своей одноклассницы Кати. Как так вышло? Сам я был удивлен. Катя, с которой мы учились с 5-го по 9-й классы, поступила в этот университет на кафедру иностранных языков. Её заселили тоже на второй этаж, а как оказалось позже, она была соседкой через стенку! И самое интересное: так как Катя была симпатичной девушкой, я когда-то пытался добиться её внимания, но, как теперь понятно, у меня ничего не вышло. Кроме того, она была подругой Ларисы.

Когда стало холодать, мы решили возвращаться в общежитие. Я засунул руки в карманы, чтобы согреть их, и вдруг Катя взяла меня за руку, даже немного прижав к себе. Наверное, так подействовали алкоголь и холод. Шли мы быстрым шагом, время от времени кто-то что-то говорил, а я чувствовал, как от холода стучат зубы, по телу пробегает дрожь.

Вернувшись в общагу, мы быстро поднялись на этаж, и каждый пошел в свою комнату. Я же пригласил Катю на чай к нам. «А почему бы и нет? Она мне раньше нравилась. Ну да, отказала мне в школе», – такие хмельные мысли пронеслись в моей голове, и, даже ни одного воспоминания об Ангелине не мелькало.

Катя согласилась и уже через 5 минут вошла в комнату, как раз в тот момент, когда чайник вскипел. Я налил чай в свою кружку и любезно протянул её:

– Осторожно, горячий! – предупредил я на всякий случай.

– Спасибо! – мило улыбнулась Катя, хотя, наверное, пиво в её организме слегка влияло на её поведение.

В комнате нас было трое: я, Дима и Катя. Мы шутили, пили чай, и казалось, что никто не думал о том, что завтра рано вставать и идти на пары в первый раз. Катя поставила чашку на стол, и по её движениям я понял, что она хочет лечь на мою кровать, на которой я уже лежал. От удивления в голове промелькнула мысль: «И что делать? Как это понимать? Или это просто усталость и, может, от чая всё разморило?» Я немного подвинулся, и Катя легла рядом. И… она положила голову мне на плечо и обняла рукой. Я был в шоке. Что происходит? Мгновение растерянности, но потом я тоже обнял её.

Блин! Я чувствовал, что немного возбуждаюсь, в голове прокручивались самые разные мысли, вплоть до самых пошлых. Надо было не спалиться, что я успел возбудиться.

– Тебе удобно? – заботливо спросил я. Что я делаю? Любовь к Ангелине была светом, а это – тень, что манила и пугала.

– Хорошо, – тихо ответила Катя.

Вот так мы устроились на моей полуторной кровати. Дима что-то рассказывал, но я его не слышал, так как в моей голове звучал внутренний голос: надо было остаться в рамках приличий, не забывать о том, что у меня есть Ангелина, да и вообще ничего не светит, так что в этот раз не стоит рисковать. А вдруг потом она меня ещё поцелует? Да бред же!

– Ну что, наверное, пора расходиться, а то кто-то уже почти спит, – улыбнувшись, сказал я.

– Угу, – почти сквозь сон ответила Катя, медленно вставая с кровати.

Мы попрощались, пожелали друг другу спокойной ночи. Катя пошла в свою комнату, Дима тоже пожелал ей всего хорошего, а я решил остаться в кровати, чтобы чуть успокоиться. Прочь все фантазии – пора возвращаться в реальность. Надо идти в душ, собирать учебники на завтра, подумать, что надеть. Спустя час все вопросы были решены, и я уже лежал в своей кровати, от которой всё ещё доносился лёгкий аромат духов Кати.

Глава 8 Москва, новые лица и новые впечатления

Сон – удивительное состояние, где прошлое, настоящее и будущее переплетаются, создавая хаотичные узоры в сознании. Иногда кажется, что разум рисует картины, до которых реальность не дотягивается. Но жаль, что, просыпаясь, мы забываем почти всё.

Сквозь сон я услышал мелодию будильника, которая постепенно становилась громче. «Ещё пять минут можно поспать», – подумал я, беря телефон и проверяя время. Это было забавно: иногда именно такие короткие промежутки позволяют немного продлить отдых, хотя на самом деле они едва ли помогают выспаться.

После быстрого душа и небольших манипуляций по приведению себя в порядок я принялся за завтрак – чай с сахаром и печеньем. Ничего особенного, но зато знакомый ритуал. Чай был чем-то вроде символа стабильности: где бы ты ни находился, какие бы перемены ни происходили, чашка чая остаётся неизменной частью утра. Сегодня хотелось выглядеть достойно: рубашка, брюки, туфли. Не для преподавателей, а для себя – медалист всё-таки, привык держать марку.

Я дошёл до остановки, где уже среди толпы студентов заметил Катю вместе со своими соседками. Мы обменялись приветствиями, и я познакомился с теми, кого ещё не знал. Подъехал автобус, и началась настоящая борьба за одно из 22 сидячих мест. Я оказался посередине салона, наблюдая за Катей и размышляя о том, что же произошло вчера. Но пора было выходить, и каждый из нас разошёлся по своим парам. Первая пара – как первый урок в школе, только длится она полтора часа. Мы достали блокноты с чистыми листами, взяли ручки и начали записывать новую информацию. Первое, что нужно было зафиксировать, – имя преподавателя. Скоро мы углубились в процесс учёбы. Мне всё было интересно: я приехал учиться и возлагал большие надежды на высшее образование, которое родители всегда представляли как залог успешного будущего. Глаза горели энтузиазмом, ручка скользила по бумаге.

Незаметно пролетели две пары, и настало время большой перемены. По совету старшекурсников я, Таня, Маша, Яна, Вика и Марина – султан и его гарем – отправились в одну из университетских столовых. За обедом, который больше напоминал студенческий праздник, мы познакомились поближе с Мариной и Викой. Они были очень похожи: обе с густыми чёрными волосами, одетые культурно и сдержанно. Как выяснилось, Марина была из Брянской области, что совпадало с моими семейными корнями. В детстве я часто проводил лето у бабушки в Севске, поэтому эта связь показалась мне символичной.

После еды нас ждали дела. Тем, кто хорошо сдал вступительные, полагалась стипендия. Моя – 3600 рублей – приятно удивила. «Неплохо», – подумал я, прикидывая, на что потратить, хотя основные расходы всё равно ложились на родителей.

После пар я вернулся в общагу, уставший, но довольный первым днём учебы. По дороге позвонил маме, чтобы поделиться впечатлениями, но умолчал о стипендии – пусть это пока останется моим маленьким секретом. Затем я связался с Ангелиной, чтобы узнать, как прошёл её день.

– Привет!

– Привет! – ответила она.

– Ну как твой первый день?

Оказалось, что она была единственной девочкой в своей группе.

– Смотри, сколько у тебя сейчас будет ухажёров! – поддразнил ее.

– Не будет! – рассмеялась она.

– А у меня, наоборот, я один среди одиннадцати девочек!

Мы ещё немного поболтали, и я поднялся на свой этаж. Достав сумку, я решил зайти к соседкам, чтобы узнать новости. И тут, в коридоре, встретил ещё одну свою одноклассницу – Юлю. Как так? Как мы могли выбрать один и тот же университет? Она явно тоже была удивлена моему появлению.

Так началась моя студенческая жизнь. Она постепенно обретала расписание и порядки. Пока всё шло размеренно: утром трудно вставать, лекции кажутся длиннее, чем хотелось бы. В общаге я познакомился со многими: кого-то знал лишь по лицу, кого-то успел забыть, а с кем-то общался по-настоящему. Незаметно подошла к концу трудовая неделя, и значит, завтра суббота – можно выспаться и заниматься своими делами!

Утро субботы началось без будильника. Я проснулся сам, потянулся и почувствовал свободу. После быстрого завтрака решил заглянуть к девчонкам. Подойдя к их двери, я постучался – мало ли что. Они открыли, и я присоединился к их завтраку.

– У кого какие планы на сегодня? – спросил я.

– Не знаю, – ответила Катя.

– Я поеду к подруге в Москву, сегодня день города, – добавила одна из девушек.

– О, прикольно! Может, тоже поехать в Москву? День города – это весело! – предложил я.

– Катя, ты с нами?

– Не, – задумчиво ответила она.

– Юля, а ты?

Юля согласилась, но сразу поинтересовалась, где мы будем ночевать. Я объяснил, что у Эдика есть квартира, куда мы можем перебраться. Так неожиданно за завтраком родилась наша авантюра.

Подъехав к вокзалу «Большая Волга», мы решили не покупать билеты.

– А как мы доедем? – спросил я.

– Зайцами, – ответила Кристина (так звали девушку, которая собиралась к подруге в Москву).

Электричка была обычной: зелёные вагоны снаружи, серые внутри, жёсткие лавки вместо мягких сидений. Мы сели поближе к окну, чтобы наблюдать за дорогой. В пути я внимательно рассматривал пейзажи за окном: деревья, поля, станции. На одной из остановок зашли две женщины в ярких одеждах с подергивающейся рукой, спрятанной в мешочке. Они казались странными, но никто из нас не стал их расспрашивать. Но эта картина врезалась в мою память.

Когда кондукторы начали проверять билеты, Кристина объяснила, что нужно делать: перебегать в соседний вагон, где уже будут проверены документы. «Нифига себе!» – подумал я, но последовал указаниям. Сердце колотилось, когда поезд замедлился на станции. Нужно было быстро выбежать и снова сесть. Чудом мы успели, и я почувствовал адреналин в крови.

Дорога в Москву заняла около двух часов. Город встречал нас масштабными событиями: день города – это действительно грандиозное зрелище. В каждом парке проходили концерты, ярмарки, и везде царила толпа людей. Мы сначала прогулялись по Красной площади, потом посмотрели на праздничные мероприятия.

К вечеру мы связались с Эдиком, который сообщил адрес своей квартиры. Он жил не один, а с другом из нашего города. Когда мы встретились, он представил своего соседа, и мы всей компанией отправились в его жильё. По пути зашли в магазин и купили немного пива. Оказывается, Юля тоже не прочь выпить, хотя в школе она всегда казалась такой тихой.

Вернувшись домой, мы столкнулись с проблемой: где спать? В итоге я и Юля решили расположиться в креслах, а остальные устроились на полу. Несмотря на усталость, мы немного поговорили о Москве, о днях города и о наших планах.

На следующее утро я проснулся с головной болью. «Опять этот будильник!» – подумал я. Юля готовила чай, и мы немного позавтракали. Потом собрались и отправились обратно в Дубну. В электричке мы снова чуть не попались контролёрам, но успешно выполнили манёвр, чтобы остаться незамеченными.

Я зашёл в свою комнату, разделся и пошёл мыться – надо было привести себя в порядок. Первая неделя, как я один живу, только приехав учиться, а уже успел ездить в Москву. «Было прикольно», – подумал я.

Глава 9 Когда привычная жизнь ломается

Время неумолимо движется вперёд, являясь неотъемлемой частью Вселенной. Никто и ничто не может повлиять на его ход. Оно беспощадно. Студенческая жизнь постепенно вошла в привычный ритм, и пары стали обыденностью. Осень всё больше набирала обороты, и сентябрь пролетел незаметно. Октябрь начался с посвящения в студенты. На нашей кафедре старшекурсники-экологи устроили нам небольшую вечеринку с тематическими конкурсами. Я решил, что на этом мероприятии нужно быть как можно более оригинальным. Из своего гардероба я выбрал насыщенную бордовую рубашку, красный галстук с фиолетовым отливом и костюм с выпускного. Мне пришла идея сделать причёску – поставить волосы, как в фильме «Стиляги». Спасибо девчонкам, что помогли реализовать эту задумку. Тогда мне казалось, что я самый модный парень «на деревне». По традиции университета в день посвящения для всех первокурсников устраивалась дискотека в местных клубах, куда вечером почти все и отправились. Громкая энергичная музыка, разнообразный алкоголь, беззаботность, страсть и похоть – всё смешалось в ту ночь.

Из старшекурсников запомнилась Света Зелёная – подруга Маши и знакомая Лизы с нашей группы. Мы, первокурсники, быстро сблизились: Марина подружилась с Викой и Таней, Таня – с Яной, Маша была душой компании, а я общался со всеми. Но с Таней у нас сложилось что-то особенное. Ещё в сентябре я помог ей переехать из гостиницы в квартиру на улице Сахарова, которую сняли её родители. Она нравилась мне с первого дня – невысокая, с тёмными волосами и серыми глазами, – но чем больше мы говорили, тем яснее я понимал: это не влечение, а дружба. Мы часто собирались у неё, и однажды я испёк шарлотку – мой способ сказать спасибо. В тот вечер я остался ночевать. Ничего лишнего – только разговоры до полуночи.

Незаметно подкрался ноябрь. Зима стала заявлять свои права – выпало достаточно много снега, и земля укрылась белым покрывалом. Мы отсидели первую пару, второй по расписанию была физкультура. Первый семестр нас обучали волейболу. Не всем он давался так же легко, как мне: в старших классах школы нам дали хорошие основы этой игры. После таких активностей обед был как нельзя кстати. По нашей традиции мы ходили вместе в столовую. Оставшиеся пары прошли несколько лениво. За несколько минут до окончания последней пары было решено собраться вновь у Тани, и она была не против. Доброй души человек.

В её квартире я взялся за ужин. Готовить здесь было уютнее, чем в общаге. Ничего сложного – простая домашняя еда, но все хвалили. Таня предложила остаться на ночь, и перед сном мы разговорились по душам. Уснули поздно, под шорох снега за окном.

Я проснулся от будильника и сначала не мог понять, что происходит. Я чувствовал, что в теле что-то не так. Грудная клетка была словно сжата тисками. Я в страхе попытался сделать глубокий вдох, но не смог полностью это сделать. Резкая боль прошла по груди. «Твою мать! Опять?» – пронеслось в моей голове. Таня уже проснулась и заметила, что у меня что-то не так.

– Что случилось? – встревоженно спросила она.

– Да, похоже, снова моя болезнь, – с небольшой злостью ответил я. Ранее в одном из разговоров я поведал о своих недугах.

Пока было непонятно, что делать. Внутри разгоралась злость. Эта болезнь сейчас была ни к чему. Я спешно оделся, попрощался с Таней и вышел на улицу. Был лёгкий мороз, снег медленно падал большими хлопьями, но мне было не до этой зимней красоты. Внутренний рой мыслей не давал покоя, нужно было выстроить план действий. Я приехал в общагу, зашёл в комнату, сухо поздоровался с соседом, который почему-то был не на парах. Нужно было немного понаблюдать за состоянием, вдруг боль будет не такой сильной, значит, можно будет её перетерпеть, всё само пройдёт через несколько дней. Так уже бывало. Но, похоже, не в этот раз. Пришлось вызвать скорую. В своём городе я мог спокойно прийти в больницу к знакомым хирургам, а тут меня и мою болезнь никто не знает. По телефону я сразу назвал диагноз. Скорая приехала быстро, забрала меня и повезла в больницу, которая находилась на левом берегу города.

Рентген подтвердил худшее – спонтанный пневмоторакс. Меня проводили до хирургического отделения, где передали медсестре – тучной и не очень приветливой женщине. После оформления документов мне показали мою палату, в которой в основном были мужчины пожилого возраста. Спустя минут 15 я уже был в операционной, мне сказали сесть на стул, сделали одну анестезию. После проверки сделали вторую, потому что первая не сработала. Хирург начал рассказывать, что сделает операцию сидя. Сидя? Я ему указал, что мне всегда делали лёжа и разрез был не сбоку, как он хотел, а спереди. Вдруг в моих глазах всё потемнело, усилился шум в ушах. Я сижу и понимаю, что ничего не вижу, но ещё соображаю и ощущаю тело в пространстве.

– У меня потемнело в глазах! – сообщил я медсестре.

– Божечки, ты ещё и побелел, ложись на кушетку.

Мне никто не помог, я руками нащупал кушетку, которая была позади меня, начал подниматься, в глазах всё также темно, но как-то ещё ориентировался. Как только моя голова коснулась поверхности, то меня начало отпускать. Стал накатывать страх. Похоже, что хирург никогда не сталкивался с таким диагнозом, особенно когда узнал, что никаких травм не было до этого. Я предупредил, что мне всегда ставили тоненькую трубку, как от капельницы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.