Иар Эльтеррус
Что ты сделал, дурак?

От автора

Меры веса, длины и времени в романе даны в привычных для русскоязычного читателя единицах.

Новые термины объяснены либо в самом тексте, либо в сносках. Новые идиоматические обороты приближены к русским и, надеюсь, не вызовут у читателя затруднений.

Все совпадения с реально существующими людьми или событиями случайны, роман с начала и до конца является авторским вымыслом.

Предупреждение: автор не разделяет многие взгляды своего героя, тот таков, как есть, поскольку является убежденным одиночкой, не желающим иметь ни с кем дела. И после случившегося с ним на Земле никому и ни в чем не верит.

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Он тридцать лет и три года служил дураком,
Имел гуся, порося да перину с женой,
И два рога, как у лося, возвращаясь домой.

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Он тридцать лет и три года прожил дураком.
Ну, а потом? Суп с котом! Как ошпаренный бес,
Он подпалил ночью дом и отправился в лес.

Ты с ней знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Разинув пасть, как дракон, жена пустилась вдогон,
Приготовив загон и вырвав кол у плетня,
Да заблудилась и в чаще блудилась три дня.

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,
Ах как ей нужен был муж – перегрызть ему жизнь.
И поутру, когда мрак опустился в овраг,
Чуть не рехнулась, увидя, что сделал дурак.

На поляне среди тех поганых болот,
Словно лебедь стоял, клюв задрав на восход,
Белоснежный корабль, подняв якоря,
А на крыльях его занималась заря!

От страха пятясь как рак, кричала баба крестясь:
«Куда ты, мать твою так, дурак, меня не спросясь?!»
И он сказал ей: «Туда, куда не знаю и сам!»,
И свой летучий корабль поднял к небесам!

Отрывок песни «Рок-н-Ролл надувает наши паруса» группы «13-е созвездие»

Пролог

Перекресток открыл слепые глаза и в который раз позвал одного из своих детей, чье присутствие перестало ощущаться довольно давно. И куда тот подевался не знал никто из его братьев и сестер. Просто исчез. Его искали, долго и тщательно искали в самых дальних уголках мироздания. Его звали, но он почему-то не откликался. Словно не слышал. Но такого не могло быть просто потому, что не могло быть никогда! Ни один из Путников не мог ни погибнуть, поскольку был абсолютно бессмертен, пока связан с Перекрестком, ни замолчать. Однако один из них исчез и замолчал. Как и почему? Это осталось неизвестным.

Годы шли один за другим, складывались в десятилетия и столетия, и неизвестность давила все сильнее и сильнее. Ведь если кто-то смог пленить Путника Перекрестка, то этот кто-то крайне опасен. Непонятно только кому мог помешать не вмешивающийся ни во что сторонний наблюдатель, всего лишь идущий мимо по своим делам. Видимо кому-то все же помешал. Кому-то очень сильному и бесконечно подлому – ведь лишить свободы Путника означало погубить его. Он мог в итоге переродиться в нечто страшное, а этого допускать было нельзя. В очень далекие времена такое случалось, и Перекрестку с болью и слезами пришлось отсекать от себя свое дитя, лишая его возможности идти через миры и вселенные, обрекая тем самым на деградацию и, в итоге, на страшную, мучительную смерть. Повторения этого никто не хотел, слишком больно было тогда, слишком горько и обидно.

Очередной зов остался без ответа, и Перекресток задумался о возможности передачи пакетной информации, которую его дитя получит в любом случае. Пусть даже не сможет ответить, но все равно получит. Ведь этот пакет пробьется даже сквозь наложенную фальшивую личность – именно так сумели когда-то справиться с Путником. Он просто не помнил себя. Возможно сейчас произошло то же самое. Очень даже возможно. Поэтому следует подготовить пакет данных, снабдить его всеми нужными сканирующими плетениями и отправить в никуда, на поиск исчезнувшего. После получения пакет обязательно развернется, даже если пленный Путник не поймет, что вообще происходит. А дальше инфопакет поможет вывести в реальность из пространственного кармана, о котором дитя тоже могло забыть, кайсат – полевой корабль, который позволит уйти из любой ловушки.

Как только потерявшийся проявится на просторах мироздания, его присутствие ощутят и помогут. К сожалению, если он не помнит себя, помогать придется тайно – слишком опасны знания и возможности Путников, чтобы позволить овладеть ими беспамятному, не знающему, кто он такой и ради чего живет. Может, причем желая самого лучшего, заварить такую кашу, что вовек не расхлебаешь. Пусть лучше гуляет по мирозданию и постепенно вспоминает, кто он такой, так намного безопаснее. Но для этого пакет информации придется сформировать особым образом. Трудновато будет это сделать, но ничего страшного, за несколько декад справится. Спешить особо некуда.

Перекресток мысленно хмыкнул и принялся за работу.

Глава I

Давно привычные, надоевшие до зубной боли упреки Татьяны заставляли Вирта досадливо морщиться, цивильное имя Виктор он старался даже мысленно не использовать, слишком оно было чужим и чуждым. Как, впрочем, и весь мир, в котором ему выпало родиться и жить. Пустой, страшный, безнадежный мир, в котором не было ничего светлого и доброго. Где правили бал жестокость, подлость и корысть. Старый ролевик и окунулся в свое время в ролевые игры потому, что хотел отвлечься от безнадежной реальности, от которой его тошнило. Слишком омерзительна. Слишком жестока. Слишком бесчеловечна и подла. Слишком пуста и безнадежна.

– Ты почему меня не слушаешь?! – буквально заверещала жена, ее противный голос отдавался болью в голове.

– Мне нечего тебе ответить, – поднял голову Вирт. – Я неплохо зарабатываю, больше ста тысяч, многие другие намного меньше имеют. Чего тебе еще нужно?

– Нам многое нужно! – отрезала Татьяна. – Виточка на права скоро сдаст, машина необходима! Это ты права получать не захотел, а ей требуется! Девочка молодая, ей замуж выходить! Квартиру ей кто покупать будет?!

– У меня нет на это денег, – устало ответил бывший ролевик, а ныне инженер по металлоконструкциям на судостроительном заводе.

– Бизнесом займись! – жена, судя по ее разъяренному виду, дошла до крайней степени озверения. – Вон, Иван Тороков недавно сыну трехкомнатную квартиру подарил! А него всего лишь автосервис свой!

– Тебе ли не знать, что для меня бизнес невозможен, ты помнишь почему, – устало сказал Вирт, ему с каждым мгновением становилось все более тошно. – И раньше ты мои взгляды разделяла…

– Поумнела с тех пор! – затряслась Татьяна. – А ты так и остался дурным пацаном! Да повзрослей уже, наконец! Не можешь заработать другим способом, пойди вон по контракту воевать, как Сашка Демидов! Погиб, зато семью от и до обеспечил!

– То есть гробовых моих тебе хочется? – медленно встал инженер, его лицо подергивалось, кулаки то сжимались, то разжимались, он весь побелел.

По виду мужа до женщины дошло, что она перегнула палку, и сейчас терпение всегда спокойного Вирта может лопнуть. Она попыталась разрыдаться, краем глаза поглядывая на мужчину, но на лице того отображалось только одно – отвращение. Он смотрел на женщину, с которой прожил всю жизнь, как смотрят на кучу дерьма. Да что она такого сказала-то?! Пытается дурака уму-разуму учить, а он не внемлет! Татьяна досадливо махнула рукой и отошла, но не ушла, наблюдая за мужем из-за дверей. А тот снова уткнулся в свой компьютер, полез на форумы по фантастике.

Услышав музыку, которую поставил Виктор, женщина раздраженно зашипела – она очень не любила напоминаний о своем ролевом прошлом, а он сейчас слушал песни Мартиэль, которые она сама когда-то обожала, а теперь терпеть не могла. Они заставляли вспоминать дурацкие мечты о небе, других мирах и иной жизни. Из глубин памяти поднялось глупое имя Талиэль, которую Татьяна намеренно уничтожила в себе и похоронила, но проклятая тварь никак не желала упокаиваться, то и дело вылезала из своей могилы, мешая ей жить. Ах, мечты! Ах, честность! Ах, стремление к доброте! Ах, любовь! Ах, дружба! Тьфу, плюнуть и растереть всю эту чушь! В реальной жизни ценятся совсем другие качества! Сейчас женщина очень сожалела, что нашла себе мужа из таких же ролевиков, каковой была когда-то сама. Они же к жизни не приспособлены, могут только витать в облаках! Идиоты конченые! Мир вокруг их, видишь ли, не устраивает. Да умеючи в нем можно прекрасно устроиться! И отлично жить. Но нет, им что-то другое подавай.

Мечтательная дурочка Талиэль вспоминалась сейчас, как нечто постыдное, как детский онанизм, наверное. Татьяна считала, что повзрослела, и не понимала, каким образом Виктор остался таким же мечтательным дурачком, как в юности. А ведь ему за пятьдесят! Но не повзрослел и не поумнел. Как это возможно? Женщину его поведение до безумия раздражало, потому она и пыталась все время заставить мужа измениться, пыталась достучаться до него, вернуть с небес на грешную землю. Вот только ничего не получалось, Виктор все больше отдалялся, она все чаще ловила на себе его наполненные отвращением взгляды. Как же ее это бесило! Ему, дураку такому, толковые вещи говорят, а он не желает понимать и принимать. Почему?! Она же повзрослела! Почему он взрослеть не хочет?!

Подруги завидуют, говорят, какой, мол, муж хороший, всю зарплату домой приносит. Не пьет, не курит, по бабам не бегает. Хозяйственный, мастер на все руки, любая работа у него спорится. А чему тут завидовать? Мало, мало он зарабатывает! Им с Виточкой намного больше надо! Но Виктор не желает шевелиться. Хоть бы на вторую работу пошел, так нет же, уперся, говоря, что на жизнь его зарплаты вполне хватает. Многим бы и хватило, сто двадцать тысяч чистыми в месяц действительно довольно неплохая зарплата, да и Татьяна имела около шестидесяти, а иногда и семидесяти. Но этого хватало только на текущие потребности, на квартиру дочери никак не собрать, а сама она тоже работать не желает, только и знает, что в онлайн-игры играть да по кафешкам с подругами ходить. В отца, наверное, пошла. Да и внешностью девочку бог обидел, похожа на худую лошадь с вислыми щеками, мужа найти Виточке будет трудно, этим козлам красивое личико и большую грудь подавай. К тому же характерец у дочки еще тот, с ней мало кто способен ужиться. Чуть что не по ней – скандал и истерика со швырянием посуды.

Вспомнив заявление Виктора, что он не желает заниматься бизнесом, поскольку считает это занятие грязным и подлым, Татьяна снова едва не взорвалась. А ведь когда-то она и сама так считала! Поумнела с тех времен, а этот… дурак умнеть не желает. Все носится с дурацкими честью, справедливостью и прочими измышлениями недытокомок. Ничего этого не существует! Только выгода и еще раз выгода! Ради нее на все пойти можно. Она же это поняла?! Почему муж понимать не желает?! Хотелось орать и материться, особенно при воспоминании о его наполненном отвращением взгляде. На нее направленном! Да как он может?! Она о семье, о ее благополучии думает, а не обо всякой эфемерной чуши!

В этот момент из колонок компьютера мужа донеслась песня, от слов которой Татьяна задохнулась от возмущения:

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Он тридцать лет и три года прожил дураком.
Ну а потом? Суп с котом! Как ошпаренный бес,
Он подпалил ночью дом и отправился в лес.

Ты с ней знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Разинув пасть, как дракон, жена пустилась вдогон,
Приготовив загон и вырвав кол у плетня,
Да заблудилась и в чаще блудилась три дня.

Да что они все, окончательно с ума посходили, такое петь?! Откуда же их столько, инфантильных дурачков, не понимающих, что такое жизнь? Не желающих понимать! Он с досадой стукнула кулаком по стене, зашипела от боли и ушла в свою комнату – с Виктором они давно не спали вместе, оба не имели такого желания. Благо квартира была большая, четырехкомнатная. Муж лет шесть назад переселился в самую маленькую комнатку и все свободное время проводил за компьютером, спал на жесткой, узкой кушетке, да и спал, насколько знала Татьяна, на удивление мало. Много времени проводил на балконе, когда было ясно, смотрел на звезды и что-то неслышно шептал себе под нос. Не раз женщина замечала у него на глазах слезы после покидания балкона. Это ее тоже раздражало. Не хотелось вспоминать о собственных глупых фантазиях, а они поневоле приходили на память. И Татьяне было тошно. До невозможности тошно. Проклятая Талиэль никак не желала умирать и постоянно высовывалась, мешая жить в свое удовольствие.

Поняв, что вскоре снова сорвется, Татьяна решила навестить подруг и распить с ними бутылочку хорошего вина, недавно купила настоящий португальский порто. Пожалуется на мужа, послушает, какие все мужики козлы, и успокоится. Она быстро собралась и покинула квартиру, созвонившись предварительно с Лидой и Олесей, с которыми дружила со школы, прервав дружбу только во время увлечения ролевыми играми.

Услышав звук захлопнувшейся двери, Вирт облегченно вздохнул. Дочери тоже дома не было, и слава Богу. Впрочем, а его ли это дочь? Если честно, он давно в этом сомневался – слишком непохожа, ничего от него в ней нет. Пустышка, воинствующая пустышка, мало что из себя представляющая. А главное, не желающая хоть что-нибудь делать, но при этом уверенная, что она номер первый в мире и все вокруг ей обязаны. Если честно, он давно собирался уходить из семьи – ибо семьи, как таковой, уже много лет не было. Просто чужие люди, живущие рядом, с которыми даже поделиться наболевшим невозможно. Не поймут и только посмеются.

Мало того, Вирту с каждым днем все меньше хотелось жить. Он не видел смысла в своем дальнейшем существовании, все равно никакой надежды ни на что нет. Мир вокруг останется таким же страшным и чуждым, а люди такими же серыми, пустыми тенями. Этим вечером, возвращаясь с работы, он сдуру решил посмотреть на ауры встречных, а ауры видеть Путник, как звали его в ролевой среде, умел с детства, только никому об этом не рассказывал, понимал, что это вызовет только насмешки. А то и психиатрам сдадут. Почти все идущие навстречу люди выглядели серыми, пустыми тенями, ни одной яркой души Вирт так и не встретил. У кое-кого случались проблески или разноцветные искорки, но ярко светящихся не было никого.

Перед глазами в который раз за последние месяцы встал овраг, случайно найденный во время последней игры почти тридцать лет назад. Его туда потянуло так, что в глазах потемнело, словно там находилось нечто родное и близкое. Но Талиэль, тогда еще не Татьяна, вцепилась в Вирта, как клещ, и не пустила, крича, что туда нельзя, ни в коем случае нельзя ходить, там что-то страшное. Влюбленный парень не стал спорить с невестой, а затем жизнь завертела, закружила, и мимолетное желание забылось. Вот только теперь оно снова вышло наружу и сильно обострилось. Что-то в том непонятном овраге было, что-то ждало его, именно его, никого другого, это бывший ролевик ощущал четко. Как жаль, что он там так и не побывал…

Жаль? А почему бы и нет? Вирт легко встал, отряхнулся, как пес, выбравшийся из воды, стряхивая с себя пустую, бессмысленную жизнь, и расхохотался. Поставил на всю громкость колонок песню, которая уже довольно давно не давала ему покоя. Повторил за певцом: «Он тридцать лет и три года прожил дураком» и снова рассмеялся, ощущая себя молодым. Затем решительно направился к кладовке и принялся разбирать ее. Найти свой старый любимый рюкзак удалось в самой глубине, как и все остальное для походов – давно он никуда не выбирался, закис в городе. А собрав рюкзак, бывший ролевик небрежно побросал вещи обратно в кладовку, взял две тысячи из своей небольшой заначки, оставив остальные деньги на столе для жены, пусть подавится, и покинул квартиру. Зная, что никогда больше сюда не вернется.

Вызванное такси довезло Вирта до вокзала, и он успел сесть на поезд, собираясь выйти на крохотной станции, откуда уйдет в лес. Как раз рассветет. От нее до нужного оврага около тридцати километров, до вечера доберется. А там будь что будет. Пусть даже смерть – только не возвращение к бессмысленному, убогому, убивающему душу существованию.

Татьяна вернулась домой несколько успокоенная, подруги долго утешали ее, но явно не понимали. Говорили, ну и что, пусть муж остался мечтателем, зато хорошо зарабатывает, надежный и верный. Вот только этого «надежного и верного» дома не оказалось, и женщина растерянно замерла посреди квартиры. Виточки тоже не было, но та предупредила, что ночует у подруги, так что о дочери Татьяна не беспокоилась. Но куда подевался Виктор? А обнаружив на столе деньги и записку с одним коротким словом: «Прощай!», пришла в ужас. Прекрасно понимала, что без его зарплаты им с Виточкой придется сильно затянуть пояса. Затем Татьяна обнаружила приоткрытую дверь кладовки и заподозрила неладное. Она ринулась туда и принялась перебирать вещи, пытаясь понять, чего не хватает. Когда до женщины дошло, что нет того самого рюкзака, с которым они ездили на игры, она села на пол и разрыдалась. Не было также палатки, котелка, пенки и прочих туристических принадлежностей.

Каким-то образом, она и сама не знала каким, Татьяна вдруг поняла, куда отправился муж. К тому самому проклятому оврагу, в который она его в свое время не пустила. А Виктор стремился туда, словно ему там медом было намазано. Она же, тогда еще Талиэль, ощутила в овраге нечто страшное и даже жуткое, и это нечто смотрело на нее с презрением. Женщина тогда четко ощутила это презрение, потому и перестала ездить на игры, боясь, что потеряет будущего мужа, а она его тогда еще любила и терять не хотела. Святой Боже, Виктора надо остановить, или случится что-то очень плохое! Она принялась названивать ему, но муж был вне доступа, наверное, отключил телефон.

Немного подумав, Татьяна кинулась собирать свой небольшой рюкзак, который с немалым трудом нашла. С собой взяла только воду и несколько бутербродов. В голове билась одна мысль: «Остановить! Любой ценой остановить, не дать Виктору войти в овраг!» Почему надо остановить она не понимала, но четко осознавала, что это именно так. Если не удастся, то будет беда, причем не только для нее, а для всего мира. Глупость? На первый взгляд да, но женщина была уверена в своей правоте.

С трудом вспомнив до какой станции нужно ехать, чтобы попасть к оврагу, Татьяна выскочила из дома, оставив дочери записку. О том, что она давно разучилась ходить по лесу, да и сильно располнела, женщина не думала, хотя старые кроссовки вместо туфель все же надела. Добравшись до вокзала, она, приплясывая от нетерпения, дождалась нужной электрички, забралась в нее и начала вспоминать последние месяцы. Похоже, передавила на Виктора, надо было понять, что он не желает меняться, не хочет становиться обычным человеком и хотя бы немного взрослеть. Ох, дурак-дурак! Надо же хоть немного понимать, в каком мире живешь! Но нет, не понимает, точнее, отказывается понимать. А ведь мог бы, наоборот, отказаться от своих глупостей! Она же отказалась? Отказалась. И ничего, живет. Вот только мужа такая жизнь почему-то не устраивает, хотя так живут все вокруг. Дурак, одним словом, даже хуже, идиот. Успеть бы только теперь!

Она вспомнила ненавистную песню, которую Виктор в последние месяцы постоянно слушал, и затряслась от злости. Проклятье, ведь ситуация один в один:

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,
Ах как ей нужен был муж – перегрызть ему жизнь.

«Перегрызть ему жизнь…» – с горечью повторила Татьяна, нервно кусая губы. С неба на землю немного спустить всего лишь! Чтобы в реальности жил, а не в своих глупых фантазиях! Как можно в пятьдесят четыре года оставаться мальчишкой, мечтающим о каком-то там небе?! Да кому оно сдалось?! Деньги надо зарабатывать, деньги! Семью обеспечивать! Она с невероятным трудом сдерживала слезы, хотелось разрыдаться, женщину буквально трясло.

Добравшись до нужной станции, Татьяна не сразу сориентировалась, куда идти, слишком много лет прошло, местность сильно изменилась, понастроили здесь много чего, но все же сориентировалась. Вздохнула, миновала поселок и быстрым шагом направилась в самую чащу по едва заметной тропинке, не обращая внимания на заинтересованные взгляды местных жителей. Она откуда-то точно знала, куда нужно идти и была уверена, что не заблудится, хотя раньше никогда не умела ориентироваться в лесу. Женщину словно вело что-то невидимое, что-то очень встревоженное, обеспокоенное тем же, чем была обеспокоена она – нужно любой ценой не дать Виктору войти в овраг. Она не задавалась вопросом почему. Просто знала, что так правильно.

Лесные тропинки ложились под ноги Татьяны словно сами собой, она легко шла, невзирая на лишний вес, даже не останавливаясь отдыхать. Раньше бы каждые полкилометра останавливалась, но не теперь – женщина буквально рвалась вперед, страшно боясь не успеть. Она шла весь день, а затем и всю ночь, причем прекрасно видела дорогу в полной темноте. Раньше Татьяна этому удивилась бы, но не теперь – теперь перед ней стояла сверхзадача.

Рассвело, когда женщина добралась до оврага. Она успела – перед ним стоял Виктор и молча разглядывал выплывающий из ниоткуда белесый туман, скрывающий вход. Тот формировал из себя разные фигуры, в которых угадывались драконы, гномы, лешие и другие сказочные существа.

– Стой! – завопила Татьяна. – Стой, тебе туда нельзя! Нельзя!

– Это еще почему? – повернулся к жене бывший ролевик. – То-то меня пытались не пустить сюда, корни буквально под ноги бросались, тропинка так и норовила в болото завести. Даже волки нападали, еле отбился. Долго шел, думал уж – не дойду. Почему вы все так боитесь, что я там окажусь?

– Нельзя тебе туда, нельзя! – как заведенная, вторила Татьяна, стремясь добежать до Виктора, схватить и не пустить.

– Да идите вы все! – выплюнул он и сделал шаг в туман.

Случившееся затем женщина видела в кошмарных снах до конца жизни. Фигура пожилого мужчины внезапно потеряла грузность, лысина покрылась волосами, он на глазах молодел, превращаясь в того самого широкоплечего длинноволосого парня, которого когда-то встретила и полюбила «эльфийка» Талиэль. Взвигнув, Татьяна попыталась прорваться в туман, вдруг она тоже помолодеет, но нечто невидимое с брезгливостью оттолкнуло ее, сопроводив не словами, но чем-то понятным: «Таким, как ты, здесь не место!».

Над покрытым туманом оврагом на большой громкости загремела любимая песня Виктора, от которой Татьяну опять затрясло:

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,
Ах как ей нужен был муж – перегрызть ему жизнь.
И поутру, когда мрак опустился в овраг,
Чуть не рехнулась, увидя, что сделал дурак.

На поляне среди тех поганых болот,
Словно лебедь стоял, клюв задрав на восход,
Белоснежный корабль, подняв якоря,
А на крыльях его занималась заря!

От страха пятясь как рак, кричала баба крестясь:
«Куда ты, мать твою так, дурак, меня не спросясь?!»
И он сказал ей: «Туда, куда не знаю и сам!»,
И свой летучий корабль поднял к небесам!

– Да что же ты творишь, дурака кусок?! – возопила женщина, потрясая кулаками над головой, вид помолодевшего мужа был для нее нестерпим, особенно болезненным оказалось осознание, что ей молодой снова не быть.

Виктор, уходя в туман, только один раз оглянулся, и в его взгляде брошенном на Татьяну была даже не брезгливость, а откровенное омерзение. И презрение, женщина с которой он прожил всю жизнь, его больше не интересовала, что неудивительно, исходя из того, в кого она превратилась.

А Татьяна бесновалась у входа в овраг, чуть ли не воя от отчаяния. Это что же получается, дурака не от мира сего омолодили, а ее, реального человека, живущего реальной жизнью, нет?! Это же несправедливо! Тысячу раз несправедливо, отчего женщина в который раз разрыдалась. При воспоминании об омерзении во взгляде уходящего мужа было невыносимо больно и обидно. Да, она не осталась мечтательной дурочкой, и что с того?!

Туман между тем сгустился сперва в подобие огромного яйца, а затем преобразовался в белоснежный, полупрозрачный, призрачный парусный корабль. На его палубе у штурвала стоял молодой длинноволосый парень с роскошной светлой гривой и широкими плечами, он задорно хохотал, запрокинув голову. На какое-то мгновение корабль застыл неподвижно, после чего легко поднялся в небо и вскоре превратился в едва заметную точку, оставив внизу скукожившуюся на земле, горько плачущую пожилую женщину, осознавшую, что никогда больше не увидит человека, с которым прожила жизнь. Впрочем, а человека ли? Но она об этом не думала. Она плакала.

Вот только ни Татьяна, ни кто другой не видели, что от парня на палубе корабля тянутся вниз узловатые энергетические корни, которые принялись выдираться из земли, вызывая ее глухие, болезненные стоны. С планеты уходила едва ли не десятая часть ее творческого начала, и она плакала от боли, ведь корни выдирались с мясом и кровью, их обладатель больше не хотел иметь с Землей ничего общего, никогда и ни при каких обстоятельствах. Он ее знать не желал! Что ж, все справедливо, как к нему отнеслись здесь, так и он имел право относиться. У него ведь не спрашивали, когда обрушили вниз и превратили в духовный обрубок, заставив забыть себя и стать «обычным» человеком, не способным взлететь.

Энергетическая сфера планеты содрогалась, неохотно отдавая не принадлежащее ей, она молила не делать этого, но носитель творческого начала не слышал ее – он стремился прочь отсюда, он стремился в небо. Домой! Он не понимал за что с ним так поступили, он не умел и не хотел прощать. Он уходил навсегда. Он был уже не здесь. Он исчезал и растворялся в инобытии.

Губы уходящего едва слышно шептали слова из песни Кузи:

Мама, роди меня назад!
Мама, роди меня обратно!
Хватит унижений, мама!
Хватит поражений, мама!
Хватит! Я хочу назад! На небо.

В какой-то момент корни, все еще привязывавшие Путника Перекрестка к Земле, с треском лопнули, отчего по планете прокатились землетрясения и цунами, из ее сущности выдиралось что-то очень важное и нужное, что-то основополагающее, но ничего поделать местный демиург не смог – упустил пленника, не сумел удержать. А когда о том, что он сделал, станет известно в мироздании, последствия для Земли будут страшными. Никому ведь нет дела до того, что он руководствовался благими намерениями.

И только безнадежный стон раздался вслед улетающему кораблю:

– Что же ты наделал, дурак?..

Глава II

Стоя на истекающей туманом под ногами палубе призрачного корабля, Вирт несколько ошалело оглядывался, постепенно осознавая новую реальность. Он что, умер, и это посмертные глюки? Он сильно ущипнул себя за бок и зашипел от боли – нет, не сон. Но что тогда? Как это возможно? Он ведь шел в овраг умирать – жить по-прежнему Путник, а он почему-то был уверен, что его следует называть именно так, по старому ролевому прозвищу, больше не мог. Слишком надоела беспросветная реальность, в которой не было никакой надежды хоть на какое-то изменение к лучшему.

Путь к оврагу от станции превратился в настоящее приключение, казалось, сама реальность вокруг делала все для того, чтобы не пропустить Вирта. Под ногами неожиданно возникали узловатые корни, об которые он спотыкался. Несколько раз едва не сломал ноги, полетев кувырком, но Бог миловал. Трижды тропинка, вильнув, вдруг обрывалась в болоте, которому, казалось, неоткуда было здесь взяться. Однажды Путник провалился по пояс и едва смог выбраться. Дальше приходилось идти через густую чащу, направление он ощущал инстинктивно и почему-то не удивлялся этому, а потом тропинка опять возникала словно ниоткуда, но постоянно пыталась увести идущего по ней в сторону, сбить с пути. Приходилось сходить с нее и снова идти по буреломам, порой перелезая через кучи полусгнивших деревьев. Но Вирт упрямо двигался вперед, не собираясь сдаваться. Почему-то ему казалось очень важным дойти, любой ценой дойти. Ибо если не дойдет – это конец. Конец всему.

Когда на небольшой полянке на Путника кинулись из зарослей с десяток волков, он приготовился к смерти, но произошло чудо – некая невидимая сила отшвырнула зверей в стороны, причем так, что больше половины остались на траве изломанными тушами. Остальные с надрывным воем сбежали. Причем бежали так, словно преодолевали сопротивление, как будто нечто непонятное хотело, чтобы они продолжали атаковать Вирта.

Еще несколько раз сбившись с пути, Путник все же добрался до оврага. Он остановился перед спуском туда и мысленно позвал, откуда-то зная, как нужно поступить. Кого позвал? Он понятия не имел, но все равно позвал. В голове сразу после этого загудело, в ушах зашумело, в глазах потемнело, одновременно Вирт ощутил чью-то радость, даже счастье, к нему кто-то потянулся, ментально обнюхал и радостно приветствовал, сопроводив это образом: «Наконец-то!». Странно, но Путник ничему не удивлялся, наоборот считал, что все идет, как надо, впервые за много лет и много жизней. Да-да, именно жизней, которых он, как выяснилось, прожил на Земле немало. И ничего хорошего ни в одной из них не видел – это Вирт тоже осознавал.

Овраг начало затягивать белым туманом, он сочился из-под земли, постепенно покрывая собой все вокруг. И казался таким родным, таким близким, что Путник даже прослезился. Его в этом тумане ждали, долго ждали, как бы не столетия. Следовало войти и принять себя, свою суть, какой бы она ни была. Когда Вирт уже собирался сделать это, позади внезапно раздался отчаянный вопль Татьяны, кричащей, что ему нельзя входить в овраг. Она-то здесь откуда взялась? Это наваждение? Или жена, от которой Вирта давно тошнило, поскольку от Талиэль, которую он в свое время полюбил, в этой склочной женщине ничего не осталось, реальна и догнала его? То-то некая сила изо всех сил пыталась его остановить, не позволить дойти.

Путник брезгливо посмотрел на несущуюся к нему с намерением схватить Татьяну, послал ее и все вокруг по известному адресу, после чего ступил в туман, мгновенно покрывший его с ног до головы. Вирт шел, ощущая, как прожитые годы спадают с него, как шелуха с луковицы, и радостно смеялся. Вот исчез лишний вес, вот тело стало стройным, мускулистым и подтянутым. Вот на лысине снова отросли волосы, причем ниже лопаток, пришлось даже завязать их в хвост нашедшимся в кармане шнурком. Вот зрение стало стопроцентным. Вот шаг стал скользящим, так ходили тренированные бойцы. Вот кожа стала гладкой, как у ребенка. Вот плечи развернулись во всю ширь, исчезла привычная сутулость.

Вирт не удивлялся происходящим с ним изменениям, все шло так, как должно было быть. Впервые за его жизнь все было правильно. Он не помнил, кто он, не знал, почему все это случилось, еще ощущая себя землянином, хотя умом понимал, что это отнюдь не так – не зря с раннего детства чувствовал себя в этом мире чужаком и изгоем, ему здесь было не место. Земле не нужны мечтатели и крылатые душой чудаки, ей нужны звери, убийцы, подлецы и скоты. Путник искренне думал так, поскольку, по его мнению, в этом страшном мире преуспевали только они. Честно работающие люди оставались нищими и никому не нужными, лишь так называемые бизнесмены были на коне – Вирт считал их всех нелюдью и нежитью, корыстными подонками без чести и совести. И если кто-то из знакомых начинал заниматься «бизнесом», он прерывал с этим человеком любые отношения, не желая иметь с ним ничего общего. Поскольку человеком «бизнесмен» оставался недолго, на глазах превращаясь в адскую тварь в человечьем обличье.

«Произвести разрыв связей с планетой?» – неожиданно возник в сознании чей-то вопрос, явно от какого-то искусственного разума, слишком безличным и безразличным он был.

«Да! – подтвердил Вирт. – Пусть она катится к чертям в ад!»

«Принято. Начинаю. Предупреждение: возможны болевые ощущения до третьего уровня. Прошу разрешения применить обезболивающие плетения».

«Разрешаю! Но кто ты?»

«Аварийный ментальный помощник, активировался после первичного разворачивания информационного пакета Перекрестка. После полной адаптации основного импланта в оболочках души я прекращу свое существование. Разумным не являюсь, я всего лишь программа».

На всякий случай Путник лег на палубу. Как вскоре выяснилось, поступил он правильно – из него начали вытягивать все жилы, это оказалось, невзирая на упомянутые ментальным помощником обезболивающие плетения, настолько больно, что Вирт заорал и забился, ничего подобного он не испытывал за всю свою жизнь, даже когда шел камень из почки, и то было легче. Но все это довольно быстро закончилось, он ощутил странные мягкие удары, четко осознав, что к нему со шлепками то ли по телу, то ли по душе возвращается что-то давно у него украденное. Именно украденное, он осознавал это четко.

Хотя боль и прошла, но ощущения все равно были очень неприятные, возникало ощущение, что из него постепенно выходит, выдавливается что-то очень неприятное, какие-то склизкие, но при этом когтистые щупальца. Причем они делали все, чтобы удержаться в его теле, и, наверное, душе. Но их все равно постепенно выдавливало, и с каждым исчезнувшим Вирту становилось все легче. Спадала пелена с сознания, которая раздражала его с ранней юности – из-за этого учеба давалась Путнику очень трудно. Только упорство позволило ему закончить университет, и усилий ради этого пришлось приложить как бы не вдесятеро больше, чем другим. Теперь стала ясна причина.

Сколько продолжалось все это, Вирт не знал, ему казалось, что бесконечно. Призрачный корабль успел подняться на орбиту, когда последнее щупальце с противным хлюпающим звуком оторвалось, и сознание Путника стало пронзительно ясным. Он легко вскочил на ноги и радостно рассмеялся, зачарованным взглядом окидывая Землю внизу. Там что-то происходило, кажется, в атмосфере собирались ураганы, в океанах виднелись смерчи.

– Ну, наконец-то, слава Сферам Творения! – раздался в голове Вирта чей-то захлебывающийся голосок. – Ты меня слышишь?!

– Слышу, – отозвался он. – А ты кто?

– Кайсат, призрачный корабль, ты стоишь на моей палубе. Раньше ты называл меня Каем. Но, как я понимаю, ты ничего не помнишь?

– Не помню, ты прав. Но всегда чувствовал, что мне на этой планете не место, что я не отсюда, что я здесь чужой.

– Неудивительно, – сымитировал вздох корабль. – Ведь ты – Путник Перекрестка! Как вас еще иногда называют – Проходимец. Вы ходите между мирами, пространствами, реальностями и временами, нигде не задерживаясь надолго, и являетесь носителями творческого начала. Именно поэтому вас очень хотят прибрать к рукам разные демиурги и прочие сволочи. Местному это удалось! Он, тварь поганая, тебе даже личность стер! Ты провел на Земле больше полутора тысяч местных лет, прожил почти три десятка жизней, и в каждой ощущал себя чужим здесь. Что, как я уже говорил, совсем неудивительно – долгое пребывание в одном мире постепенно убивает душу Путника, пока он не перерождается в… не могу сказать, не имею права, но это нечто страшное, поверь. Тебе до этого осталось всего одна-две жизни…

– Вот как?.. – скрипнул зубами Вирт. – Вернуть память можно?

– Со временем она сама вернется, – после недолгого молчания ответил Кай. – Но это может занять и сто, и двести, и триста лет. К сожалению, пока ты не вспомнил, кто ты такой, возвращаться на Перекресток тебе нельзя. Придется побродить по мирозданию. Только…

– Что?

– Очень прошу думать, что делаешь. Твои возможности и силы довольно велики, ты вполне можешь, желая хорошего, натворить такого, что никто не исправит. А судьей тебе служит, прежде всего, твоя совесть. Могу заверить, что более строгого судьи не сыщешь.

– Что я могу? – удивился Вирт. – Не ощущаю никаких особых возможностей или способностей!

– Не все сразу, – пояснил Кай. – Для начала подожди полного развертывания информационного пакета, переданного Основой.

– Основой?

– Перекрестком. Но пакет не сработал так, как он рассчитывал. Ты получил его триста лет назад, когда был бурятским шаманом. К сожалению, тогда пакет не развернулся, демиург понял, что тебе что-то передали и каким-то образом сумел предотвратить развертывание. Оно началось только сейчас. Единственное, что ты успел тогда, это освободить из пространственного кармана кайсат, то есть меня. После этого тебя сразу убили, чтобы опять переродился и ничего не помнил. Меня тоже пытались уничтожить, но я постоянно находился в фазовом сдвиге инопространства и иножизни, там демиург и его слуги достать меня не смогли. Но приближаться к тебе не давали, ведь наша встреча вернула бы тебе твою суть. Я старался попадаться тебе на дороге, но ты не обращал на это внимания, а когда обращал, тебе изо всех сил мешали добраться до меня. Что случилось, почему это вышло сейчас, я не знаю. Возможно, демиург был чем-то очень сильно занят и не отследил ситуацию. Или вообще отсутствовал на Земле. А его слуги прохлопали ушами. Или кто-то из них по какой-то личной причине решил тебе помочь.

– Зачем я ему вообще понадобился? – хмуро спросил Вирт, которому услышанное очень не понравилось.

– Ты, как и любой Путник Перекрестка, носитель творческой энергии и творческого начала, – с явной неохотой ответил Кай. – И не просто носитель, а структурирующий регулятор, позволяющий становиться творцами тем, кто готов к этому физически и морально, что дает огромный толчок для развития мира. Но в твоем случае, когда Путника используют посторонние, творцами становятся не готовые к этому. Тогда развитие идет криво и косо, неправильно, в итоге возникают жестокие, даже жуткие цивилизации. Сам знаешь, что творится на Земле в последние десятилетия. Но многих это не смущает, им важен сам факт развития, поэтому недобросовестные демиурги вместо того, чтобы создавать собственный регулирующий механизм, что долго и очень трудно, стремятся заполучить готовый. Из-за этого на Путников издавна идет загонная охота. Но удавалось вас пленить только несколько раз, и это всегда приводило к трагедии – пленный со временем перерождался, после чего Основе приходилось с болью отсекать переродившегося от себя, что означало для последнего медленную и страшную гибель. Полное уничтожение не только тела, но и всех оболочек души, оставался только голый атман, которому в итоге приходилось проходить весь путь перерождений заново, начиная чуть ли не с бактерий. Случай с тобой практически невероятен, еще ни разу не случалось, чтобы плененному Путнику удалось вырваться незадолго до перерождения. Тебе, как это ни грустно, придется очень долго восстанавливаться, не возвращаясь на Перекресток, пока не вернешь себя.

– Ясно. То-то мне было так неуютно на Земле…

– Тебе и не могло было быть там уютно, слишком чуждая энергетика. Тем более, что она пошла вразнос – развитие планеты двинулось совсем не туда, куда следовало. Причем опять же по вине демиурга – не стал бы тебя трогать, все шло бы относительно нормально. Но он поленился работать самостоятельно, решил на чужом горбу в рай въехать, так что пусть теперь радуется результатам своих действий, я уже отправил отчет Перекрестку. Скоро для этого креативного товарища настанут очень интересные времена, за счастье будет, если не лишат всех сил и не сбросят заново воплощаться обычным человеком, а то и животным. На пару сотен жизней, а может больше. Надеюсь хоть после этого до него что-то дойдет, а то совсем глупый.

– Я не останусь беспамятным? – поинтересовался Вирт. – Очень неприятно, знаешь ли, ощущать себя ничего не знающим и не понимающим…

– Нет, конечно, – засмеялся Кай. – Но, как я уже говорил, времени восстановление займет немало. Для начала я запущу преобразование тела, а то у тебя сейчас тело не Путника Перекрестка, а самого обычного человека, крайне уязвимого. И прости, но пока ты не освоишь максимум доступной защиты, я тебя никуда не отпущу. Сейчас отправимся в пояс астероидов на месте Фаэтона и там займемся работой над тобой, друг мой ситный. Больно не будет, но и удовольствия во всем этом тоже мало.

– А меня опять не отловят?

– Нет, Перекресток разработал новые защитные структуры, с ними никто до его детей не дотянется. Недавно даже Воспитатели по голове хорошенько получили, когда сунулись. После наложения этих структур от тебя и сверхсущность шарахнется, предпочтет не связываться. О чем речь, архидемоны, если доведется с ними столкнуться, будут вести себя вежливо, лишь бы их не тронули. Ну а кто полезет, пусть пеняет на себя.

– Ясно, – вздохнул Вирт. – За это время ты мне хоть что-то о моих возможностях и сути расскажешь? А то я как слепой щенок…

– Расскажу, конечно, – заверил Кай. – Ты, главное, не спеши. Разве что посоветую немного изменить историю этого варианта Земли, между временами мы без проблем можем перемещаться. Но тут тоже следует хорошенько подумать, что именно сделать. Скажу одно – там, где сохранился Советский Союз, все шло нормально, относительно, конечно, но нормально – все-таки та страна стремилась не к обогащению, а вверх, к небу.

Немного помолчав, он добавил:

– Отправляемся в пояс астероидов.

Земля начала быстро удаляться, за несколько мгновений превратилась в едва заметную искорку, а затем и вовсе исчезла. Вирт зачарованно наблюдал за открытым космосом с палубы кайсата – всегда, с раннего детства мечтал о полетах в космос, но слабое здоровье не позволило поступить в летное училище. И вот теперь мечта сбылась. Да еще и так – на палубе призрачного парусника.

– Это ты меня таким представил, – хихикнул Кай. – Я могу принимать любой вид, поскольку состою из энергетических полей особого вида. А так могу хоть планетарным разрушителем из «Звездных войн» выглядеть. Причем стороннему наблюдателю покажусь материальным, но ни одно оружие, даже самое мощное, вреда мне причинить не сможет. Как и тебе, когда ты освоишь хотя бы основы нужных знаний.

– А как тогда земной демиург меня поймал? – спросил Вирт.

– Подлость, – сымитировал вздох кайсат. – Самая обычная подлость. Он позвал на помощь, отправив в пространство символ большой беды, а Путники всегда помогают в таких случаях, да и не только они. Ты отозвался, вместе с ним справились с пробоем из хаотической реальности, после чего он заманил тебя к себе и, не знаю уж как, уговорил снять защиту. Или пропустить под нее что-то. В твоей памяти эта информация, к сожалению, не сохранилась. Но это именно подлость, так что ты ничем этому подонку не обязан. А вскоре его призовут к ответу.

– Дай-то Бог, – бывший ролевик скрипнул зубами, вспомнив свою беспросветную жизнь на Земле. – Достаточно он надо мной поизгалялся, сволочь поганая… Не прощу…

– Я потому и посоветовал вернуться в прошлое и спасти СССР, ему это будет, как нож в задницу.

– Слишком много возни. Я просто спасу нескольких погибших достойных людей и передам им информацию о распаде Союзе и фамилии в этом виновных. Может, даже до Сталина доберусь. Хотя он все же был слишком жесток. Там поглядим. Сначала, как ты говорил, надо выздороветь и хоть частично вернуть себя. Много времени займет преобразование тела?

– Месяца два, может, три. Это не такая простая задача, драгоценный мой. Особенно на грани перерождения в тварь. А ты вырвался именно на грани этого, из-за чего многие ментальные структуры у тебя искорежены, и их надо выправлять, иначе последствия будут печальными. Помимо того жизнь в телах обычных людей сильно изгадила и ослабила твою душу, сейчас тебе ни в один силовой поток соваться нельзя, сгоришь к чертям собачьим. Не говоря уже о плазменных ветрах, в которых ты раньше чувствовал себя, как дома.

– Чтоб этой паскуде тридцать лет с толчка не слезать! – от души пожелал земному демиургу много «приятного» Путник, от чего того потянуло икать, он сразу понял, кто его вспомнил, и поежился, сам прекрасно осознавая, что ничего хорошего его не ждет.

– Маловато будет! – противным голосом мужичка из «Падал прошлогодний снег» не согласился кайсат. – Ему веселее придется, обещаю. За все, паскуда, ответит.

– Очень хорошо, коли так, – кивнул Вирт. – Но я ему тоже кое-что сделаю. В прошлом. И погляжу, что из этого выйдет.

– Долго ждать придется, – возразил Кай. – Изменение реальности – вещь небыстрая, волны несколько лет накатываться будут. Соскучишься ждать. Можно будет погулять где-нибудь. Хотя бы по другим реальностям Земли пройтись – иногда очень даже интересные встречаются. И да, если запросит кто-то, что ты делаешь, надо будет отвечать, что ты в своем праве после того, что сотворил недодемиург.

– Долго еще лететь да пояса астероидов?

– Да уже прилетели. Сейчас найду удобное место и займемся тобой. Предлагаю сменить форму, все-таки парусник для космоса не слишком удобен, лучше сделать закрытый корабль. Тебе какой больше нравится?

– Да какая разница? – пожал плечами Вирт. – Лишь бы красивым и удобным был, терпеть не могу «кирпичи» и вообще сугубую функциональность. О, давай клингонскую «Хищную птицу» из «Звездного пути». Кстати, откуда ты знаешь земную культуру?

– Да я, пока тебя ожидал, чуть от скуки не помер! – фыркнул Кай. – Вот и отслеживал все интересное на планете, разослать малые тайды, это энергетические блоки-трасформеры, не проблема, демиург, не говоря уже о землянах, им повредить никак не мог – фазовый сдвиг. Даже умея им пользоваться, надо точно знать угол сдвига реальности, иначе не попадешь в нужную фазу. А у меня не только такая защита есть, но и кое-что похлеще. Потом расскажу, там довольно интересные решения. Ты прежний, между прочим, придумал. Прежняя твоя личность была тем еще выдумщиком.

– Ее никак не вернуть?

– А зачем? Не стоит возвращаться к старому, новая личность, думаю, будет не хуже. Кстати, я скопирую только внешний вид «Хищной птицы», внутри сделаю так, как удобно тебе. Прежнему, конечно, если что-то будет не по вкусу, скажешь, изменю.

– Мне бы хотелось перед тем, как окончательно покинуть Землю, скачать архив музыки, фильмов, игр и книг, – задумчиво сказал Вирт. – Не помешает в дороге, надо же чем-то от скуки спасаться.

– Сделаю, – ответил Кай. – Память у меня бездонная, так что никаких проблем.

Корабль начал на глазах меняться, превращаясь в подобие клингонского, его хищные очертания завораживали. Поначалу он тоже выглядел призрачным, но недолго таковым оставался, обретя материальность. Хотя она была кажущаяся, на самом деле никакой другой корабль кайсату вреда причинить не мог – он находился вне реальных времени и пространства.

Вирт оказался в рубке и с интересом оглядел ее. Три удобных кресла, пульт, выглядящий драгоценным камнем с голографическими экранами, множество неизвестных устройств. Ничего, со временем разберется. Все поймет и во всем разберется.

– Иди за зеленым пунктиром на полу, положу тебя на преобразование, это убогое человеческое тело нужно как можно быстрее менять, оно слишком слабое, – велел Кай. – Ничего не бойся, я – часть тебя, если разобраться, и уж вреда тебе точно не причиню. Если хочешь, могу дать клятву.

Но Вирт отказался, он и сам ощущал, что здесь в полной безопасности. Нигде и никогда раньше он не ощущал себя дома, на Земле такого чувства у него не было ни в одном месте – чужой и чуждый мир, в котором он и не мог ощутить себя своим.

Путник не стал ждать и двинулся по зеленому пунктиру, возникшему под ногами. Идти пришлось недалеко, метров двести, вряд ли больше. Наконец он оказался в шестигранном отсеке со светло-бежевыми стенами, посреди которого стояла кушетка.

– Ложись на нее. Сейчас ты уснешь, проснешься уже другим.

– Хорошо.

Путник на всякий случай разделся, чтобы одежда не помешала лечению, лег на тут же подстроившуюся под него кушетку и широко улыбнулся. Жизнь расцветала новыми красками, она наконец-то становилась полной, настоящей. Больше не будет унылых походов на нелюбимую работу и вечных упреков жены. Мечта, как ни удивительно, внезапно стала реальностью, и это вдохновляло, давало надежду, что однажды он все-таки вернется домой. Туда, где его любят и ждут.

Сознание медленно погасло.

Глава III

Новые знания и возможности восхищали Вирта, а ведь он только начал осваивать их. По словам Кая, и на долю процента пока не освоил. Но ничего – все впереди! Теперь-то он больше не в затхлом мире, где было так неуютно и тошно, так безнадежно и затхло. Впереди ждало нечто невероятное, и радость от осознания этого факта искристыми волнами колыхалась в душе. Путник часто беспричинно смеялся, ему впервые за очень много времени было по-настоящему хорошо и уютно.

Преобразование тела завершилось успешно, теперь он вполне комфортно чувствовал себя хоть в открытом космосе без скафандра, хоть купаясь в лаве. Да даже в короне звезды он будет как дома! Возможностей появилось множество, одна телепортация в пределах нескольких звездных систем многого стоила. Мышление шло шестью шестнадцатью параллельными потоками, благодаря развернувшимся в оболочках души ментальным имплантам, некому подобию нейросетей из земной фантастики. Да и вообще ментальная сфера отныне являлась одним из коньков Путника – он стал эмпатом и телепатом, причем и считывающим, и проецирующим. Мало того, мог получать любую информацию напрямую из ноосферы любой населенной планеты. Скрыть что-либо от Вирта после этого будет очень и очень трудно.

Плохо только то, что Путник так и не понял, кто он такой и что должен делать, Кай уходил от ответов на такие вопросы, говоря, что нельзя спешить. Сначала Вирт должен хоть частично вернуть себя, а это возможно только после того, как он погуляет по мирозданию, изменит несколько десятков миров к лучшему. Каждое изменение будет активировать какую-то часть воспоминаний. Это сильно раздражало, но бывший ролевик понимал, что иначе нельзя, что-то внутри него было согласно со словами кайсата. А раз так, то стоит подумать о том, что нужно сделать для спасения СССР – текущая реальность Вирту конкретно не нравилось, капитализм он ненавидел всеми фибрами души, а капиталистов и вообще богачей считал откровенной нелюдью. Поэтому жалости к ним не испытывал ни малейшей. И понемногу составлял список всех разбогатевших при распаде страны подонков, собираясь передать его спасенным в прошлом людям. Пусть ими и их семьями займутся органы, не допуская никого из этих семей во власть, не позволяя никому из них подняться выше дворника или рабочего. А Горбачев, тварь пятнистая, пусть так и останется комбайнером!

Можно было также погрузиться глубже в прошлое и спасти Сталина, чтобы убрал Хрущева, кукурузника поганого, но Вирт сомневался стоит ли делать это. Все же Иосиф Виссарионович был слишком жесток. Хотя, может, так и надо было? При нем всякая сволочь знала свое место. Нарушил чиновник обещание сделать что-то нужное к сроку, пообещав это, – к стенке сволочь ставить. Остальные хотя бы задумаются после такого, стоит ляпать языком или нет. Но первыми, кого запланировал спасти Вирт, были Королев и Гагарин. Люди, поднимавшие космическую целину, настоящие люди. Гиганты и титаны. На память пришли строки из песни «Я прилетел на Байконур» группы «Мотор-Роллер»:

Я, в детстве, начитавшись книг,
Хотел похожим быть на них –
На тех, кого теперь в презрении извалял.

Мечтал зажечь, как и они,
Добра и разума огни
По всей земле… А кто теперь мой идеал?

А идеал теперь – хорёк,
Из "Форбса" жирный королёк.
А вон – домишка, где работал Королёв!

И нам теперь уж не понять,
Как великан мог проживать
В таком коттеджике размером с коробок?

Титаном был не только он,
Титанов целый легион
Жил в той стране. Нам никогда их не догнать.

Они любили этот мир,
Мы любим только личный жир
И на весь прочий мир нам глубоко плевать.

Был в их сердцах весёлый зуд,
Владел и правил миром труд.
А мы хотим владыкой мира сделать блуд.

И, наконец, у них был Май!
Вокруг него собачий лай
Теперь стоит, и мы на этом ловим хайп.

Да, уж кто-то, а они точно заслуживают помощи. И должны знать правду о том, что сотворили с их страной жадные сволочи. А уж как они этой правдой распорядятся – их дело. Но о Сталине тоже подумать следует, возможно, его спасение будет полезным. А уж местному демиургу оно станет, как раскаленный кол в известное место.

– Ну что, Кай, я уже не настолько беззащитен, как раньше? – со смешком спросил Вирт.

– Не настолько, но все равно еще очень и очень слаб, – хмыкнул тот. – Хотя можно и попутешествовать. Решил куда отправишься?

– В прошлое, – ответил Путник. – В 27 марта 1968 года.

– Гагарин? – сразу понял кайсат.

– Он самый. А потом Королев. После них, возможно, Сталин. Я еще не решил по его поводу. Слишком уж противоречивая фигура.

– А кто тебе мешает слетать в его время и считать память? – поинтересовался Кай. – Тогда точно будешь знать, что к чему. И чего он заслуживает, а чего нет.

– Блин, совершенно забыл, что я это могу! – хлопнул себя ладонью по лбу Вирт. – Не привык еще к своим возможностям.

– Привыкай, – проворчал кайсат. – Отправляемся?

– Вперед!

Мгновение дурноты, пространство вокруг корабля словно смазалось, пошло разноцветными волнами. И все закончилось. Вокруг практически ничего не изменилось, разве что ближайшие астероиды стали немного другими.

– Прибыли! – торжественно заявил Кай. – Четыре утра по московскому времени двадцать седьмого марта одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. До гибели Гагарина около шести часов. Успеем.

– Давай к Земле! – распорядился Вирт. – Только так, чтобы люди нас не видели.

– Обижаешь! – фыркнул кайсат.

Пояс астероидов резко уменьшился и вскоре исчез из виду. Прошло буквально несколько минут, и вдали появился голубой шарик Земли. Выйдя на орбиту, Кай принялся сканировать планету, отыскивая деревню Новоселово. Обнаружить ее удалось не сразу, только после того, как нашли городок Киржач – небольшой райцентр Владимирской области. Призрачный корабль занял позицию над нужным местом на десятикилометровой высоте, оставаясь невидимым. Он все так же оставался в форме клингонской «Хищной птицы», она оказалась довольно удобной.

– Теперь только ждать, – констатировал Вирт.

Ему было чем заняться – информации по новым возможностям Кай загрузил в ипланты множество, ее следовало осмыслить и освоить, а это нелегкая задача – многие концепции настолько отличались от всего знакомого для выросшего на Земле человека, что оставалось только удивляться.

– Кстати, а ты закачал из интернета то, что я просил? – поинтересовался Путник. – Мне ведь надо будет показать Юрию Алексеевичу многое.

– Практически весь земной интернет в моей памяти, – ответил кайсат. – Вывод информации я могу делать в виде трехмерной голограммы. Так что это не проблема. Фильм о падении и распаде Советского Союза, как и все нужные документы, я подготовил. Планшеты, генетические привязанные к носителю, я тоже сделал, их никто не сможет отобрать у фигурантов. Сейчас загружу в них нужную информацию. Знаешь, анализ дает всего десятипроцентную возможность для Гагарина с Королевым хоть что-то изменить. Они, к сожалению, не государственные деятели.

– А государственные деятели хрущевских и брежневских времен вызывают у меня только отвращение, – скривился Вирт. – Тогда уж действительно лучше Сталина реанимировать в момент, когда он после отравления умирал на даче. Но если так, его понадобится как-то обезопасить, чтобы не убрали – убийцы на все пойдут, чтобы избавиться от сильного вождя, который им, как кол в глотке. Но это позже, для начала все же Гагарин – у него невероятная харизма.

– Да, харизма для обычного человека у него действительно впечатляющая, – согласился Кай. – Даже по портретам и кинохронике заметно.

Путник кивнул и погрузился в медитацию, осваивая переходы между реальностями разными способами. До него все еще не доходило, как это делается. Как подменять параметры вселенной? Как заставить основную формулу перехода меняться по своему желанию? Да, имея готовые расчеты, он сможет это сделать, кайсат показал способ, но рассчитать желаемые Путник уже не сможет, поскольку не понимает, каким образом подставлять нужное.

– Вирт, время! – вырвал его из медитации голос Кая. – Самолет Гагарина уже здесь!

Путник тут же вышел из транса, вскочил на ноги и уставился на увеличенное изображение МиГ–15, делающего какие-то незнакомые ему фигуры высшего пилотажа. Рубка кайсата превратилась в круговой голоэкран, изображение кабины самолета приблизилось. Вирту хотелось выяснить причину катастрофы, которая так и осталась загадкой для потомков.

Время шло, Гагарин продолжал крутить фигуры высшего пилотажа. Все, казалось, было в порядке, но в какой-то момент в поле зрения появился еще один самолет. Дождавшись, пока Миг–15 выйдет из крутого пике, он на ускорении прошел прямо над ним, заставив рыскать из-за потоков турбулентности. Пилот изо всех сил пытался удержать машину на курсе, но не смог, и она сорвалась в штопор.

– Все же убийство… – скрипнул зубами Вирт. – Твари поганые! Кай, действуй!

Что делать они решили заранее, поэтому все вокруг замерло – заморозка времени для кайсата не составляла затруднений. После чего пилотов аккуратно телепортировали в рубку. Владимира Серегина усыпили, поскольку Путник не знал, что он за человек, а потому решил не рисковать.

В глазах Юрия Алексеевича на мгновение потемнело, а затем… затем произошло нечто странное и невероятное. Только что он находился в кабине МиГа, сжимая штурвал и пытаясь вывести самолет из штопора, как вдруг оказался в каком-то прозрачном пузыре, посреди которого висел в воздухе огромный драгоценный камень с бегающими по нему цепочками огоньков. Рядом с ним находились три кресла, в одном из которых сидел с любопытством смотрящий на него длинноволосый молодой парень. Старший коллега тихо посапывал во сне немного в сторонке, а он явно спал, что казалось совершенно невероятным после всего случившегося. Немного в стороне от пузыря висел его самолет, причем выглядел он статичной картинкой.

– Добрый день, Юрий Алексеевич! – добродушно улыбнулся длинноволосый незнакомец. – Приветствую вас на борту космического корабля «Хищная птица»! Очень рад, что мне удалось спасти вас, ваша гибель была большим горем для всего советского народа и советской страны.

Он повел рукой, и невдалеке от первого космонавта возникли передовицы газет с портретом Гагарина в траурной рамке. Вот только даты были завтрашние, и это заставило насторожиться.

– Не беспокойтесь, я не имею отношения к местным капиталистам, – продолжил незнакомец. – Давайте поднимемся на орбиту, чтобы вы поняли это, на Земле такими технологиями никто не обладает.

Земля внизу мгновенно провалилась вниз, и через несколько секунд первый космонавт увидел знакомую по своему полету картину – плывущую внизу, покрытую редкими облаками планету. Она быстро отдалилась, Луна буквально прыгнула навстречу, и Юрий Алексеевич жадно уставился на ее усеянную кратерами поверхность. Он ведь так хотел слетать туда!

– Если хотите, может также прыгнуть к Марсу или Венере, – предложил инопланетянин, а это однозначно был инопланетянин.

– Вы не землянин? – хрипло спросил первый космонавт.

– Нет, – покачал головой длинноволосый. – Хотя прожил на Земле в разных телах полторы тысячи лет. Последнее мое воплощение было в начале двадцать первого столетия. А моя молодость в той жизни прошла в разрухе и отчаянии, когда люди писали под вашими портретами: «Юра, прости! Мы все просрали!». Извините за грубость, но именно так и писали. И так думали. Одиннадцать миллионов человек умерли от голода, безнадежности и отчаяния. Советский Союз разрушили и уничтожили. Причем, сверху. Реставрация капитализма в его самой худшей ипостаси. У меня с собой документы об этом, я оставлю их вам, там точно указано, кто во всем виноват, кто все это сотворил. Кстати, я не представился, меня зовут Вирт. Дух корабля носит имя Кай.

– Вы говорите правду? – побелел Юрий Алексеевич, от таких известий ему стало дурно, он почему-то сразу поверил в слова пришельца.

– К сожалению, да, – вздохнул тот. – Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь попить или съесть?

– Воды, если можно.

– Пожалуйста.

Перед первым космонавтом появился висящий в воздухе поднос, на котором стоял самый обычный стакан. Гагарин залпом выпил вкусную, явно родниковую воду, затем подошел к одному из кресел, осторожно ступая по невидимому полу, и сел в него, заметив на подлокотниках странные полукруглые штуки, усеянные почти незаметными кнопками.

– Это пульт? – спросил он.

– Да, один из, – подтвердил Вирт. – Это кресло второго пилота. Мое – капитанское. Ну, и первого пилота.

– Ясно… – зачаровано произнес Гагарин, горящими глазами глядя на проплывающую под ногами поверхность Луны. – А какова скорость корабля?

– В пределах светового часа околосветовая, на большем расстоянии используется прямой прокол пространства, – как-то странно улыбнулся пришелец. – Но у вас все впереди, у каждой космической цивилизации начиналось с жидкостных или твердотопливных ракет. Главное – сохранить импульс развития, желания идти вперед, а не стремиться к прибыли любой ценой, как местные буржуи. Я потому и решил спасти кое-кого из тех, кто погиб в знакомой мне истории, что надеюсь тем самым сохранить Союз. Чтобы избежать безвременья, когда все, что построил советский народ, было разрушено и уничтожено, а остатки разошлись по частным рукам. Уникальные заводы резались «эффективными собственниками» на металлолом! Многоразовый космический корабль «Буран» был завален обвалившейся крышей и сгнил! Второй установили в парке, как аттракцион для скучающей публики! Простите, мне до сих пор больно это вспоминать, все-таки в этой жизни я вырос в Советском Союзе. Распад страны начался, когда мне было слегка за двадцать.

– А как вы оказались на Земле? – не сдержал любопытства Юрий Алексеевич.

– Некто, отвечающий за развитие вашей планеты поймал меня в ловушку, поскольку я обладаю некими особыми способностями, очень полезными для таких, как этот некто. Сам учиться нужному он не пожелал, это довольно трудно, решил воспользоваться чужими наработками. Позвал на помощь, на такой зов принято отзываться всегда, я пришел и попал, как кур в ощип. Даже памяти меня лишили, теперь понемногу восстанавливаю ее. Случившееся со мной, кстати, еще одна причина того, что я хочу сохранить СССР – это для упомянутого некто будет очень неприятным сюрпризом, он поставил все на капиталистический путь развития, не понимая, что он – тупиковый.

– Кто это был?

– Вы не поверите, – вздохнул Вирт. – Земной демиург. Подобные ему существуют, верите вы в них или нет. Но ему вскоре станет не до вас – то, что он сотворил, нарушение всех законов, традиций и соглашений, с него за это спросят, и очень жестко. Жестче, чем спросил бы товарищ Сталин.

В демиурга Юрий Алексеевич, как убежденный материалист, действительно не поверил. Хотя объяснения инопланетянина, что это далеко не бородатый дедушка, сидящий на облаке, а энергетическая сущность, верить хотелось, казались правдивыми.

– Понимаете, – продолжил пришелец, – конечная цель любой цивилизации – так называемый Переход, иначе говоря – преобразование из материальной составляющей в энергетическую. Это очень сложная концепция, земная физика, простите уж, до нее просто не доросла. Пока не доросла, но дорастет со временем, если останется наукой. О чем речь, корабль, на котором вы сейчас находитесь, состоит из разного рода энергетических полей. Материальной составляющей у него просто нет. Да и материя – это всего лишь определенное состояние энергии.

– Мне действительно трудно осознать такие вещи, – покачал головой первый космонавт. – Товарищи Капица и Курчатов, наверное, поняли бы. Простите, а что с Владимиром Сергеевичем? – он кивнул на посапывающего Серегина. – Почему он не приходит в себя?

– Я не знаю, что он за человек, – развел руками Вирт. – Потому усыпил, пусть поспит, да и подлечится немного, у него прединфарктное состояние. Сейчас полевые конструкты корабля лечат его и вас, после этого вы проживете полностью здоровыми лет до ста двадцати, может, ста сорока. Вам еще кое-что меняют, например, у вас будет пространственный карман, невидимый ни для кого, где будет хранится переданная мной техника и информация. Кстати, после того, как мы попрощаемся, я отправлюсь в 1966 год спасать Королева.

– Но он же жив! – удивился Гагарин. – Хотя… нет, он умер! Странно, почему я помню и то, и другое?!

– История меняется, – пояснил пришелец. – Вы, Королев и еще один человек будете помнить все ее варианты, в отличие от остальных людей.

– А кто третий?

– Товарищ Сталин. В известной мне истории он умер в 1953 году.

– Он жив и… – первый космонавт вдруг с удивлением осознал, что помнит всенародное горе после смерти вождя. Одновременно он помнил, что Иосиф Виссарионович и ныне является генеральным секретарем ЦК КПСС. – Как странно… Но разве это возможно?..

– Это значит, что я свои намерения воплотил в жизнь, – вздохнул Вирт. – История обладает очень большой инерцией, изменения будут накатываться постепенно. Для всех новые реалии покажутся естественными, только те, кому установлена особого рода защита, смогут отследить их. Вы в том числе. А теперь… Теперь я хотел бы показать вам то, что подготовил. Посмотрев, вы поймете, почему я решил изменить историю.

Часть пузыря рубки превратилась в огромный экран, на котором начали демонстрироваться вехи распада Советского Союза. Первым и самый страшным ударом по народу страны стал двадцатый съезд, на котором лысый подонок Хрущев смешал с грязью имя Сталина, ведь люди почитали его, как отца. И народ, решив, что раз даже вождь такой, пустился во все тяжкие. Элита страны постепенно превращалась в откровенное дерьмо, и это еще мягко сказано. Апофеозом вакханалии лицемеров стало воцарение пятнистого предателя – Михаила Горбачева, принявшегося увлеченно сдавать Западу позиции, отдавая врагу все завоевания народа. Затем ГКЧП и распад страны.

Юрий Алексеевича колотило от увиденного, он задыхался, утирая непрошенные слезы, видеть все это было физически больно и невыносимо противно. Но это оказалось только цветочками, ягодками стали страшные 90-е годы, когда закрывались и распродавались на металлолом заводы, люди лишались работы и надежды на завтрашний день. Голод, отчаяние и безнадежность. Бессмысленность существования. А рядом пир на костях обокравших народ новоиспеченных нуворишей, швыряющихся в ресторанах пачками долларов. Бандиты в красных пиджаках и примерные девочки, становящиеся шлюхами, чтобы выжить. Когда первый космонавт увидел результаты опросов десятиклассников, в которых мальчики хотели стать бандитами, а девочки проститутками, он не выдержал и принялся проклинать тварей, ответственных за все это. Сотворивших такое с его страной.

– Моя молодость прошла в это страшное время… – едва слышно сказал Вирт, глядя на сжимавшего кулаки Юрия Алексеевича. – Теперь понимаете, почему я не смог остаться в стороне? Да, я не отсюда, да, мне было на Земле неуютно и страшно, но хоть что-то я сделать должен.

– И что, так и осталось? – первый космонавт кивнул на экран, где застыла картина очередного загула новых «хозяев жизни».

– Нет, ситуация изменилась после того, как власть взяли бывшие сотрудники КГБ, – отрицательно покачал головой Путник. – В стране стало возможно жить, но идеология осталась прежней – урви, разбогатей любой ценой. Вся власть осталась в руках сверхбогатых. Они давали людям жить, даже начали бороться с возродившимся на Украине нацизмом, но я, простите, не верю сверхбогатым ни в чем. Им важнее их прибыль, а не страна, что бы они там ни говорили.

– Нацизмом?! – не поверил Юрий Алексеевич. – На Украине?! Невозможно!

Вирт вздохнул и показал историю случившегося на майдане и после него, запреты русского языка, преследование русских, объявление героями нацистских коллаборантов Шухевича и Бандеру. А затем случившееся с республиками Донбасса, которые всего лишь просили не навязывать им всю эту мерзость, а на них за это двинули войска. Намеренные обстрелы школ, детских садов и больниц, убийства всех несогласных. И, наконец, воцарение кровавого клоуна Зеленского, окончательно превратившего Украину в рассадник нацизма. Затем СВО, когда Россия, хоть и с опозданием на восемь лет, вступилась за людей, приговоренных украинскими националистами к уничтожению. Они ведь уже даже концлагеря для людей Донбасса подготовили.

Когда экран погас, первый космонавт долго сидел молча, скрипя зубами и не вытирая стекающих по щекам слез. Наконец он поднял воспаленный взгляд на Вирта и хрипло выдохнул:

– Я… Этого… Не… Допущу…

– Дай Бог, чтобы вам удалось, – тяжело вздохнул Вирт. – Думаю, вас вскоре вызовет Королев, а затем и Сталин. Как я уже говорил, прежние варианты истории будете помнить только вы трое.

Немного помолчав, он выложил на стол какую-то тонкую стеклянную пластину и продолжил:

– Это так называемый планшет, интеллектронный, в его памяти имеются все исторические персоналии по предателям и просто слабым людям, которых к власти подпускать нельзя. Смотрите, он включается нажатием на вот эту кнопку, затем появляется рабочий стол.

Юрий Алексеевич, взяв себя в руки, с интересом наблюдал за появившимся на стеклянной пластине изображением. Информация была разложена по папкам с говорящими названиями, открывать каждую можно было двойным нажатием, точно так же открывались сами документы и видеозаписи. По словам пришельца, ничего подобного этому планшету земные технологии не смогут создать еще лет триста, хотя в его время планшеты и появились, но намного более примитивные.

– Думайте сами кому доверять, а кому нет, – взгляд Вирта стал тяжелым. – Многие, к сожалению, поддались своим страстям, думая только о себе и забыв, что эгоизм – самое страшное, что только может быть. Именно из него вырастает вся мерзость и вся гнусность мира. Поэтому думайте, кого допускать к этой информации, а кого – нет. И еще одно. У вас, как я уже говорил, Юрий Алексеевич, теперь имеется пространственный карман, в котором вы можете носить до нескольких десятков самолетов, и никто его не обнаружит. Сейчас вам станет на мгновение дурно, я запишу информацию о том, как пользоваться этим карманом, прямо вам в мозг. Также оставляю в кармане оружие последнего шанса – импульсный излучатель и десятка два плазменных гранат. Инструкция будет передана совместно с остальным.

Первый космонавт хотел что-то возразить, но не успел – ему действительно ненадолго стало дурно. А придя в себя, он четко знал, как пользоваться пространственным карманом, планшетом и инопланетным оружием.

Вскоре Вирт коротко попрощался, и Гагарин с Серегиным оказались болтающимися под куполами парашютов, глядя, как их самолет врезается в землю. Владимир Сергеевич, как выяснилось после осторожных расспросов после приземления, ничего необычного не помнил, зато помнил то, чего не было – срабатывание катапульты. Юрий Алексеевич не стал ему ничего рассказывать. Он, конечно, очень уважал инструктора, но боялся, что тот ему просто не поверит.

Нашли летчиков довольно быстро, уже вечером они вернулись в свою часть. А там выяснилось, что днем неожиданно приехал Королев, имеющий при себе такие бумаги с подписью самого Сталина, что перед ним открылись все двери. Поэтому вскоре Гагарин оказался в кабинете, выделенном генеральному конструктору.

– Здравствуй, Юра! – обнял его Сергей Павлович.

– Здравствуйте! – тоже обнял его первый космонавт, вспоминая похороны этого человека. – Очень рад видеть вас живым!

– Раз ты так говоришь, то уже встречался с Виртом?

– Да, сегодня.

– Очень хорошо, – кивнул Королев. – Готовься, завтра вечером нас ждет товарищ Сталин.

– Он тоже жив, – констатировал Гагарин.

– Жив, – подтвердил Сергей Павлович. – И абсолютно здоров, как и все мы. Нам очень многое предстоит. Мы не имеем права допустить будущего, показанного Виртом.

– Не имеем! – резко кивнул Юрий Алексеевич, его глаза горели жесткой решимостью.

Два человека, пожилой и молодой, долго смотрели в глаза друг другу. Оба понимали, что им дан шанс, невероятный, редчайший шанс спасти свою родную страну от страшной участи. Они знали, что приложат для этого все свои силы и отдадут жизнь, если понадобится.

Глава IV

Хрипящий, задыхающийся от боли пожилой человек лежал на спине у стола. Он уже не делал попыток позвать на помощь – горло перехватило, он мог только слабо хрипеть. Что с ним случилось? Неужели отравили? Если вспомнить вино, принесенное Никиткой, то вполне возможно. Никогда не мог подумать на этого клоуна, всегда казался одним из самых верных. Но если так, то и Лаврентий должен был участвовать, без него организовать такое было бы невозможно. То-то он в последнее время странно поглядывал на Хозяина. Жаль, не заинтересовался этим вовремя. А теперь поздно. В глазах все сильнее темнело, вождь постепенно осознавал, что все кончено, в себя он уже не придет. Жизнь закончена. Как нелепо! Ведь столько еще не сделано…

Внезапно что-то изменилось, умирающему показалось, будто нечто непонятное подняло его и куда-то понесло, причем это был явно не человек, а некая невидимая сила. Он захрипел, задергался и… сознание погасло. А затем он вдруг резко пришел в себя, ощущая себя просто прекрасно. Даже в давно позабытой молодости он так хорошо себя не чувствовал.

Поняв, что сидит в мягком, удобном кресле, Иосиф Виссарионович открыл глаза и… едва удержался от ругательств. Он находился где угодно, но только не в своем, знакомом до последней детали кабинете. Невдалеке помигивал бесчисленными огоньками огромный драгоценный камень чуть ли не в человеческий рост, причем он висел прямо в воздухе, хотя это было физически невозможным. Похоже, стены непонятного помещения, куда его перенесли, были полностью прозрачными. Он окинул взглядом окрестности и скрипнул зубами, осознав, что произошло нечто невозможное и даже невероятное. Ведь внизу, метрах в ста с небольшим, видны были здания ближней дачи. Это что еще такое? Где он и как здесь оказался?

Воздух шагах в пяти от его кресла внезапно сгустился в молодого длинноволосого парня, одетого в какой-то странный комбинезон. Не ангел, точно, а вождь был почти уверен, что умер, случившееся с ним недавно говорило об этом с полной уверенностью. Правы, выходит, попы, что со смертью тела ничего не кончается?

– Здравствуйте, товарищ Сталин! – мягко улыбнулся незнакомец. – Рад, что я успел вас спасти и вылечить.

– А кто вы? – хмуро спросил Иосиф Виссарионович, которому все это активно не нравилось.

– Мое имя Вирт, я не из вашего мира, если вы это еще не поняли. На всякий случай, вот вам доказательство.

Земля под ногами внезапно словно провалилась вниз и принялась с огромной скоростью удаляться. Не прошло и минуты, как горизонт загнулся, и вскоре вождь пораженно взирал на плывущую внизу, покрытую редкими облаками планету. До него сразу дошло, что он действительно находится у инопланетян, или кто они там еще. Вряд ли западные капиталисты владеют подобными технологиями, если судить по последним докладам ученых.

– И зачем?.. – раздраженно спросил Сталин. – Что вам до меня и СССР?

– Да вот улетаю скоро, возможно, навсегда, – криво усмехнулся назвавшийся странным именем Вирт инопланетянин. – Чтобы стало понятно, объясню кое-что. Хочу, чтобы ваша страна уцелела, а не распалась в начале девяностых годов, как в известной мне реальности. Плюс кое-кому имею желание большую свинью подложить. Вот и слетал в прошлое, спас трех человек, предоставив им всю информацию по тем, кто уничтожил и развалил СССР. Точнее, вам еще не предоставил, но предоставлю. Я все же прожил на Земле полторы тысячи лет, а в последний раз родился и вырос как раз в Советском Союзе. И своими глазами видел весь кошмар распада страны. Люди миллионами умирали от голода, холода и отчаяния! А бывшая партийная элита набивала себе карманы, обворовывая народ, и становилась новыми хозяевами жизни, новыми капиталистами. Хоть я очень не люблю Землю, где меня держали насильно, но не желаю, чтобы так было.

Он некоторое время молча смотрел на хмурого вождя, затем продолжил:

– Вас отравили, товарищ Сталин, очень хитрым ядом, даже наша медицинская техника с трудом вывела его из ваших клеток. Зато сейчас у вас тело полностью здорового человека дет двадцати, хотя внешность осталась прежней, иначе никто бы вас не узнал. Поэтому проживете вы лет двести, как минимум. Теперь отравить вас или заразить какой-либо болезнью невозможно в принципе, болеть вы вообще не будете. Ну, и даже для пули малоуязвимы, кожный покров очень крепкий. Кости не ломаются. В мозгу устройство, позволяющее мыслить в десятки раз быстрее обычного человека и иметь абсолютную память. Помимо всего этого я оставлю вам двух вооруженных неизвестными на Земле десантными плазмерами и кое-чем другим дроидов-телохранителей, способных перебить, если понадобится, хоть полк. А главное – всю информацию по персоналиям виновных в распаде Союза, вашем отравлении и прочей мерзости.

– Кто? – сжал кулаки вождь, он и сам осознавал, что был отравлен.

– Хрущев, Маленков, Молотов и Микоян, ну и куча сошек помельче, – ответил Вирт. – От военных Жуков. Возможно, это произошло с молчаливого согласия Берии, хотя уверенности в последнем у меня нет, тем более, что его самого упомянутые заговорщики расстреляли прямо в кабинете, затем обвинив в том, что «английский шпион». А уж что, придя к власти, устроил лысый полудурок… Он смешал с грязью память о вас, Иосиф Виссарионович. Обрушив легенду, ведь вам верили, как богу, в результате чего народ потерял веру в партию и саму идею коммунизма. В итоге к восьмидесятым годам люди стремились только к материальному благополучию, но притворялись при этом идейными. Мы, молодые, видели эту ложь и протестовали. Поэтому, когда Союз распадался, никто не пошел его защищать…

– Никитка?.. – взлетели вверх брови Сталина. – Так это он все затеял? Никогда бы не подумал…

– По предположениям историков, он был скрытым троцкистом, – как-то странно, слегка брезгливо усмехнулся инопланетянин. – И за ним стояла целая организация таких же.

– Даже так? – скрипнул зубами вождь. – Недосмотрели…

Немного помолчав, он поднял на Вирта тяжелый взгляд и спросил:

– Кто вы все-таки? Из ваших оговорок я почти ничего не понял.

– Понимаете, в мироздании, под этим термином подразумевается целый конгломерат вселенных и бесчисленных реальностей, существуют различные силы, – вздохнул тот. – И Творец, и планетарные демиурги, и Контроль, объединяющий миры по уровню их толерантности друг к другу, и многие-многие другие. Я так называемый Путник Перекрестка, свободно ходящий по мирам, временам и вселенным. Моя задача по возможности делать встречные миры лучше и добрее. Опять же не могу точно утверждать, поскольку потерял память – как я уже говорил, местный демиург стер мне личность. Ему требовался регулирующий механизм для определенных процессов на Земле, а прежде всего для перераспределения творческой энергии. Такой механизм демиурги обычно создают сами, но для этого требуются огромные затраты сил, времени и труда. Куда легче приспособить для данного дела такого, как я. Демиург дождался небольшого прорыва Хаоса и подал сигнал бедствия, в таком случае любой, кто услышал его, бросает все и спешит на помощь. А затем каким-то образом убедил мою прошлую личность снять защиту. Каким именно я понятия не имею, просто не помню. После чего стер личность и отправил на перерождение обычным человеком с сильно пониженной удачей во всем, одновременно откачивая из меня практически всю творческую и жизненную энергию. В результате я всегда был крайне невезучим. Многократно рождался, проживал очередную жизнь, чаще всего отвратительную, умирал и снова рождался. Но однажды моя Основа, Перекресток, прислал информационный пакет, который демиург сумел заблокировать, не желая лишаться своей добычи. Вот только мне удалось вывести из пространственного кармана свой кайсат, это космический корабль, на котором вы сейчас находитесь. Благодаря этому спустя несколько воплощений мне удалось сбежать. Теперь меня не достанет ни демиург, ни кто-либо другой. Вскоре нарушившего все законы и обычаи подонка ждет немало неприятностей, о его поступке уже стало известно в основных структурах мироздания. Ну и я ему немало подгажу, для демиурга сохранение СССР что серпом по известному месту. Плюс не могу забыть творившегося в 90-е годы. Такого не должно было случиться!

Он повел рукой, и сбоку засветился огромный экран, на котором потекли кадры, от которых Иосифу Виссарионовичу вскоре стало не по себе. Заговор Хрущева, Маленкова и компании. Расстрел Берии прямо в его кабинете. Двадцатый съезд, на котором покойного вождя обвинили во всех возможных преступлениях и облили грязью, вызвал у него зубовный скрежет. А декрет клоуна о запрете органам расследовать действия партийной номенклатуры вообще потряс до основания души.

– Это же создание нового дворянства! – сжав кулаки Сталин, от гнева у него темнело в глазах.

– Именно, – подтвердил Вирт, на некоторое время остановив воспроизведение фильма. – В народе этот декрет и называли вторым указом о вольности дворянской. После его выхода детки партработников творили, что хотели, им сходили с рук даже убийства и изнасилования. Но это, к сожалению, только самое начало. Дальше было хуже. И намного. Партийной элите надоело скрывать свое богатство, и она взяла курс на деконструкцию Советского Союза и возвращение капитализма. Господа, назвать их товарищами не могу, стремились к роскоши на фоне нищеты народа, который они обкрадывали.

На экране снова замелькали кадры разложения партийный функционеров и их зажравшихся детишек. При этом усилиями ученых, инженеров и рабочих успехи страны с каждым годом нарастали, но это власть имущих мало интересовало, они жаждали западной роскоши, чтобы блистать в «высшем» свете. А легально получить этого не могли, и от того бесились.

Когда кадры на экране начали демонстрировать происходившее в восьмидесятые годы, повествование стало подробнее, рассматривая каждую персоналию. Особенно после прихода к власти откровенного предателя Михаила Горбачева. Была показана деятельность всех его подельников. С подробными данными о каждом, начиная чуть ли не со школы. В какой-то момент Иосиф Виссарионович отметил одну довольно большую странность. Она никогда не жаловался на память, но настолько великолепной она не была – сейчас он мог во всех подробностях вспомнить все, что когда-либо читал, видел или слышал. Причем почти мгновенно, усилий для этого прилагать не приходилось. Так что вся информация по предателям отложилась в памяти, ни один из них никогда не станет кем-либо выше чернорабочего или колхозника. Следует перекрыть для них и их родственников любую возможность получения высшего образования. Хотелось бы превентивно уничтожить подонков, но они пока еще ничего не сделали. А наказывать за то, что человек еще не совершил, неправильно.

Нерешительность ГКЧП заставила Сталина выругаться по-грузински. Да этот жалкий бунт можно было очень просто остановить! И с совсем небольшими жертвами. Но идиоты струсили, ни один не решился отдать приказ стрелять. Глупо и смешно! В результате сами пошли по этапу, да и страну погубили. Объявление о распаде Советского Союза он слушал молча, только губы подергивались, да кулаки сжимались. Зажравшиеся потомки погубили все, что они строили такой страшной, кровавой ценой. Погубили просто из желания вдоволь нажраться западной колбасы, которую делали из отходов. Какие дураки! Как можно не понимать, что такое капитализм?

Случившееся за следующие десять лет не стало для Иосифа Виссарионовича шоком, чего-то подобного он и ожидал, с болью глядя, как распродают и разворовывают созданное советским народом. О простых людях никто из власть имущих не думал, их просто ограбили, отобрав сбережения, сделанные за всю жизнь.

– Шени деда! – не выдержал Сталин, увидев, как старики, ветераны войны, роются в помойках, чтобы не умереть от голода. – Да как такое допустили?!

– Одиннадцать миллионов человек умерли от голода и отчаяния, – криво усмехнулся Вирт. – А пока старики умирали, новые «хозяева жизни» швырялись миллионами долларов, покупали яхты и английские футбольные клубы. Если к ним приходили с просьбой о помощи хотя бы детскому дому, то они презрительно отсылали воспитателей, кормивших детей на свою скудную зарплату, прочь. Была такая тварь, Михаил Ходорковский, обокравший миллионы человек, к нему вот так обращались – не дал ни копейки голодным детям. И подобных ему хватало. Словно из-под земли выползла гнилая поросль бандитов и проституток, да о чем речь, когда десятиклассники в девяностых годах писали сочинение на тему «Кем я хочу быть», то девяносто процентов столичных указали, что желают быть именно бандитами и валютными проститутками. Да-да, я не лгу!

– Я верю, – вождь действительно поверил этому странному существу, сам не знал почему, видимо подсознательно ощутил, что оно говорит правду. – Только не понимаю, как такой кошмар стал возможен… Что случилось с советскими людьми?..

– Сначала война выбила лучших, – вздохнул инопланетянин. – Вам удалось в тридцатых вырастить новое поколение, новых людей с горящими душами, но их наличие настолько перепугало западных сволочей, что они натравили на СССР Гитлера, его специально вырастили ради войны с вами. В результате все это поколение погибло, лучшие, первые ушли, а их место заняли вторые, прятавшиеся за их спинами, умевшие притворяться ради своей выгоды. Те, погибшие, притворяться не умели, они первыми шли в атаку и первыми гибли. А затем Хрущев обрушил веру в вас, и люди стали жить не ради страны, а только ради себя, не гнушаясь подлостью и гнусностью. Тем более, что они видели, как живут партийные бонзы и что творят их дети. Это окончательно убедило людей, что им лгут. При этом им умело навязывали западные «ценности» – урви свое любой ценой, важен только ты сам. Подлость исподволь объявили доблестью, а честь, совесть и другие положительные качества осмеивались. Сочинялись тысячи очень смешных анекдотов, высмеивающих все святое для советского человека. Запад, а это был именно проект Запада, крайне успешный проект, сумел развратить советскую молодежь и превратить ее в откровенное дерьмо. Эгоистов, думающих только о себе и способных ради собственного преуспевания на любую мерзость.

– Значит, надо воспитывать новое поколение, – уверенно заявил Иосиф Виссарионович. – И я это сделаю. Один раз сделал, сделаю и во второй. Раз уж теперь я снова молод и здоров.

– Главное всю эту троцкистскую камарилью изничтожить поголовно, – напомнил инопланетянин. – Иначе они все изгадят и все уничтожат. Благо, информация по всем ним имеется. Хотя вряд ли по всем, конечно, следует выдавить из арестованных информацию по их связям. Но это вам решать, конечно, я могу только посоветовать.

– Да уж разберусь, – хмыкнул вождь. – Не оставлю здравствовать, пусть не надеются. Особенно теперь.

– Есть еще и их покровители-глобалисты, – заметил Вирт.

– Это что еще за зверь?

– Фининтерн, иначе говоря – финансовый интернационал, самые богатые люди Земли, владельцы гигантских старых состояний. Они ведут планету по своему плану развития далеко не первое столетие и стоят за бедами очень многих стран. В первую очередь России, которая торчит им костью в горле, какой бы она ни была – царской, социалистической или либерально-демократической. Им само существование русского народа неприемлемо, поскольку он способен встать на дыбы, а им нужны послушные овцы, по первому требованию подставляющие горло. Приведу вам пример из моего времени. Вы не поверите во что превратили гордых испанцев. Насильник подал на жертву в суд за то, что она расцарапала ему лицо, и выиграл этот суд! При полном одобрении прессы.

– Вы шутите?! – потрясенно выдохнул Иосиф Виссарионович.

– Если бы… – скривился инопланетянин. – Так и было. Этого и добивается фининтерн. Знаете, я никогда не понимал, почему русские правители, и вы в том числе, играли по навязанным им чужим правилам. И, естественно, проигрывали! Правила-то чужие, они позволяют выигрывать только тем, кто их другим навязал. Почему бы не разбираться с представителями фининтерна? Прямо у них дома, по месту жительства. Как разобрались с иудушкой Троцким. Но нет, русские правители вели себя, как послушные дети, позволяя подонкам творить все, что их душе угодно. А уж они ограничений не имели и убирали неугодных только так.

– Похоже, действительно придется отказаться от всех их правил, – скрипнул зубами вождь, услышанное потрясло его до глубины души, он ничего подобного и представить не мог. Раз разрушение Советского Союза является целью сверхбогатых, то пусть пеняют на себя. Больше никто с ними церемониться не будет. Надо будет дать органам отмашку, пусть занимаются. И карт-бланш на любые действия предоставить, а то сейчас они очень ограничены в своих действиях, им слишком многое запрещено. Это ошибка. А ошибка всегда была хуже преступления.

На экране тем временем потекли новые кадры. На удивление, ситуация в стране начала улучшаться с приходом нового лидера, выходца из КГБ. Он начал понемногу закручивать гайки, и Россия сразу воспряла духом. Ведь полная свобода всегда означала свободу для подонков творить преступления и оставаться при этом безнаказанными. Однако деньги и власть все равно остались в руках денежных мешков, а это было совершенно неприемлемо. Ведь богатые ради своих доходов предадут все, что только можно предать, для них важна только их прибыль. И если ради нее понадобится сдать врагу все, чем живет народ, они это не задумываясь сделают. Да о чем речь, если будет выгодно, буржуи способны с детей заживо кожу сдирать! Это их суть, ничего человеческого в них не осталось. Хотя русский президент и сумел взять их за глотку, доказав, что для западных «коллег» они всего лишь добыча, их никто и никогда не примет за равных. Но они все равно стремились к этому, для богатых понятия Родина не существует. Так называемые «люди мира», давно позабывшие о чести, совести и доброте.

Восстание против нового правительства Украины несколько удивило Иосифа Виссарионовича, а выдвинутые на Донбасс для подавления оного войска заставили опять выругаться. Восемь лет обстрелов, убийств женщин и детей, пока за избиваемых людей не вступилась Россия. Но подоплека всех этих события была вождю неясна, и он обратился за разъяснениями к Вирту.

– Началось все с вашей ошибки, товарищ Сталин, – вздохнул инопланетянин.

– Какой именно? – насторожился вождь.

– Вы пощадили бандеровцев и других националистов, всего лишь отправили их в лагеря, тогда как эту заразу следовало выжигать огнем. Бывают болезни, которые исцеляются только ампутацией. Национализм – социальная болезнь именно такого рода, она разъедает общество, как кислотой, и национализм быстро перерастает в нацизм. Поэтому носителей идеи превосходства одной нации над другой нужно уничтожать, как бешеных собак, пока они не заразили своим бешенством остальных.

– И?

– Хрущев помиловал националистов, они вернулись на Украину и начали постепенно встраиваться в партийную и хозяйственную элиты страны, умело притворяясь верными ленинцами, а на деле растя себе смену, – криво усмехнулся Вирт. – И вырастили. Таких нелюдей вырастили, что даже немецким нацистам до них далеко было.

Он повел рукой, и на экране начали демонстрироваться записи творимого украинскими нацистами. Иосиф Виссарионович многое видел и читал во время расследования преступлений немцев, но это было нечто запредельное. Зверские убийства женщин и детей, издевательства над стариками только за то, что они русские и говорят по-русски. Выдуманная история, навязываемая в школах, где Россия представлялась экзистенциальным врагом. И многое, многое другое.

Ничего этого не должно быть, никогда не должно! Вождь, сжав кулаки, принял решение – все носители националистической идеологии будут стерты с лица земли, где бы они ни находились и где бы ни прятались. Такие перевоспитанию не поддаются, а значит должны просто перестать быть, чтобы не смогли гадить будущим поколениям.

– Есть еще одно на первый взгляд философское течение, не менее опасное, чем нацизм, – продолжил Вирт. – Либерализм. Не удивляйтесь, именно либерализм. Точнее то, во что он выродится к концу двадцатого столетия. Его сперва тайными, а затем и явными последователями являлись почти все советские деятели культуры и многие ученые. Даже в ваше время многие из них считают Запад землей обетованной, но скрывают свои взгляды, держа, как они сами говорят, кукиши в кармане. Вот, почитайте, что они говорили о России и русском народе.

Он в который раз повел рукой, и по экрану потекли строки текста, читая которые Иосиф Виссарионович понемногу наливался багровой яростью, такой ярости он не испытывал даже при виде творимого украинскими нацистами.

Некая дамочка, как выяснилось, бывшая кандидатка в президенты, заявила: «Россия – страна генетического отребья и лохов». Анатолий Чубайс поддержал ее: «Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом – новые вырастут». Им вторила похожая на расплывшуюся старую жабу Валерия Новодворская: «Русская нация – раковая опухоль человечества!», «Русских надо убивать, и только убивать – среди них нет тех нормальных, умных, интеллигентных, с которыми можно было бы говорить, и на понимание которых можно было бы надеяться» и «Русскому народу место в тюрьме, причем не где-нибудь, а именно у тюремной параши…». Борис Стомахин заявил: «Я считаю русских мужчин в массе своей животными, существами даже не второго, а третьего сорта». Бывший премьер правительства Ельцина Егор Гайдар: «…Россия как государство русских не имеет исторической перспективы».

Но больше всего вождя поразили два высказывания. Одно принадлежало некому Панюшкину, его данные и данные его семьи он специально запомнил, чтобы перекрыть этим людям путь куда-либо: «Всем на свете стало бы легче, если бы русская нация прекратилась. Самим русским стало бы легче, если бы завтра не надо было больше складывать собою национальное государство, а можно было бы превратиться в малый народ наподобие води, хантов или аварцев… Я русский, но я всерьез думаю, что логика, которой руководствуется сейчас мой народ, сродни логике бешеной собаки. Бешеная собака смертельно больна, ей осталось жить три – максимум семь дней. Но она об этом не догадывается. Она бежит, сама не зная куда, характерной рваной побежкой, исходит ядовитой слюной и набрасывается на всякого встречного. При этом собака очень мучается, и мучения ее окончатся, когда ее пристрелят». Ю. Гусаков вторил ему: «Страну населяет звероподобный сброд, которому просто нельзя давать возможность свободно выбирать. Этот сброд должен мычать в стойле, а не ломиться грязными копытами в мой уютный кондиционированный офис. Для этого и придуманы «Наши», «Молодогварейцы» и прочий быдлоюгенд. Разве не понятно, что при свободных выборах и равном доступе к СМИ победят как минимум ДПНИ и прочие коричневые? Валить из страны надо не сейчас, когда «Наши» и прочие суверенные дол…бы строем ходят. Валить отсюда надо именно когда всезвероподобной массе, когда этим животным позволят избрать себе достойную их власть».

– Шени деда! – снова не выдержал Сталин, у него даже руки затряслись.

– А уж как они гадили народу и стране… – покачал головой инопланетянин. – Справиться с ними будет потруднее, чем с националистами, поскольку те относительно открыты, а эти скрывают свои взгляды и притворяются верными и правильными, на самом деле разрушая все, к чему прикасаются. Их цель – уничтожение страны и вообще русской цивилизации, как таковой. Они полностью принадлежат Западу и добровольно на него работают. Вот здесь, – он положил на выросший из пола стол без ножек стеклянную, непрозрачную пластину, – вся информация по каждому такому персонажу, от вашего времени до моего побега. Сейчас я передам вам на имплант информацию о том, как пользоваться планшетом и пространственным карманом, который будет всегда при вас, никто другой в него забраться не сможет. Там я оставлю довольно много всего, что может пригодиться. В том числе малый катер системного базирования. На нем вы за пару часов окажетесь даже на Плутоне, а по Земле сможете перемещаться очень быстро, причем скрытно, затрачивая на это считанные минуты. Ну и некоторое количество оружия, подобного которому на Земле не появится еще несколько сотен лет. Плюс медикаменты, позволяющие продлить жизнь нужным людям лет на пятьдесят-шестьдесят. Дроиды тоже находятся в кармане. Приготовьтесь, сейчас вам ненадолго станет дурно.

И действительно, в глазах Иосифа Виссарионовича потемнело, а в ушах загрохотали барабаны. Однако все это довольно быстро закончилось. Сразу после этого вождь осознал, что знает, как пользоваться мозговым имплантом, пространственным карманом, в который, если постараться, четверть Москвы влезет, и планшетом с практически бездонной памятью. Умеет управлять системным катером, владеет всеми видами имеющегося оружия, от импульсного наруча-пистолета до большого десантного плазмера, одним выстрелом способного испарить земной линкор.

Довольно долго Иосиф Виссарионович лазил по настройкам импланта, постепенно начиная понимать, насколько ценный инструмент ему достался. Он же теперь сможет осмысливать и использовать гигантские массивы информации! Помимо упомянутого, в памяти планшета оказались записаны многие научные и инженерные знания, которые надо будет срочно передать специалистам – пусть работают.

– Я бы советовал с научными знаниями быть осторожным, – Вирт явно понял, о чем думает собеседник. – Дело в том, что существует опасность свернуть с собственного пути развития и вслепую тыкаться в ограниченной чужими правилами и взглядами зоне. Немало цивилизаций, найдя знания предшественников, в эту ловушку угодило. Они стали двигаться в направлении, заданном найденными знаниями, отбросив немало многообещающих концепций. Например, я вам передал стандартную теорию гиперполя, позволяющую со временем создавать гипердвигатели для межзвездных перелетов. Почти все, кому эта теория досталась даром, не была разработана самостоятельно, оставили и позабыли идеи пространственного прокола, варп-перемещений, сопряжения пространства и многого другого.

– Тогда зачем вы оставляете мне эти знания? – насторожился вождь.

– Чтобы у вам было преимущество, если что-то случится и понадобится срочно переходить на следующий технологический уровень, – вздохнул инопланетянин. – Это задел на такой случай. Вдруг нападет кто-то извне, хищных цивилизаций в мироздании хватает. Поэтому советую – как я уже говорил, я могу только советовать, решать вам – знакомить ученых и специалистов только с самими концепциями, не давая им готовых решений и, тем более, технологических схем, пусть своими головами думают. В СССР хватает талантливых и умных людей, их надо только найти и дать шанс взлететь. Например, помимо вас я спас двух человек. Первого земного космонавта, советского майора Юрия Гагарина в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году и генерального конструктора Сергея Королева в шестьдесят шестом. Благодаря последнему у СССР вообще появилась и была реализована космическая программа. Они в том времени тоже получили импланты, пространственные карманы и знания. Но до указанных дат они ничего знать не будут, а после того у вас появятся верные помощники. Эти люди заслужили.

– Королев действительно бредит космосом, я с ним знаком, – хмыкнул Иосиф Виссарионович. – Хорошо, я понял. Подумаю и приму решение, что именно делать. А вы?

– А я покидаю Землю, – развел руками Вирт. – Мне здесь нечего делать, если я надолго задерживаюсь в одном месте, то рискую перерождением в опасную и совершенно безумную тварь. Я и так уже на грани этого по вине вашего паскудного демиурга, чтоб он всю жизнь в отхожей яме провел. Так что сейчас я верну вас в кабинет. Может активировать дроидов на случай предательства охраны? Все ведь возможно…

– Возникнут вопросы, что это за люди и откуда взялись, – отрицательно покачал головой вождь. – Придется легализовать их другим способом, как энкаведистов из глубинки. А охрана вряд ли предала, это люди еще Власика, он их умел подбирать, как никто другой. Надо его, пожалуй, вернуть.

– Если вы не против, то стоит на всякий случай активировать защитное поле, у вас в кармане есть его генератор в виде пояса. Тогда вы уцелеете, даже если начнут стрелять. Да даже в случае взрыва.

– Это лишним не будет.

Не прошло и десяти минут, как Иосиф Виссарионович стоял возле стола в своем кабинете. Одет он был привычным образом, хотя на самом деле это был высокотехнологический нанокомбинезон, принимающую любую угодную носителю форму, от пышных кружев до космического скафандра. Тело вождя покрывала тонкая, невидимая пленка инопространства, любой летящий в него предмет будет в результате столкновения с ней перемещен в иную реальность, причем выбранную случайным образом.

– Это сколько же всего мне осмысливать и осваивать теперь придется?.. – покачал головой Сталин.

Он вздохнул, отпер дверь кабинета, вышел навстречу явно обрадовавшимся охранникам и попросил подать обед – после исцеления есть хотелось очень сильно. Затем следовало отправиться в Кремль, вызвать Лаврентия и проверить, не предатель ли он. И если нет, приниматься за чистку авгиевых конюшен.

Глава V

Спасение Гагарина, Королева и Сталина принесло Вирту мрачное удовлетворение, они явно не позволят случиться тому, что произошло в знакомой ему реальности. Волны изменений еще не достигла двадцать первого столетия, на это уйдет около года, но они начали накапливаться. События в памяти людей постепенно становятся другими, одни исчезают, другие появляются, и никто этого не замечает. Скоро, очень скоро демиург заметит неладное. Вот только сделать ничего не сможет. Не его уровень. И все его начинания рассыплются прахом. По заслугам! Нечего было такое творить! Вирт не сделал ему ничего дурного, наоборот, пришел на помощь, а эта тварь… Ничего, отольются кошке мышкины слезы, ох, и отольются же.

Вспомнив, как тошно и тесно было ему на Земле, Путник передернулся. Он на что угодно пойдет, лишь подобное не повторилось! Хотелось поскорее оставить этот затхлый мир позади, забыть о нем навсегда, но требовалось сделать последнее. Обеспечить Татьяну, хоть она вместе со своей дочерью и вызывала у Вирта только отвращение. Однако он прожил с этой женщиной почти тридцать лет, а это накладывало некие обязательства. Возиться Путник не собирался, достаточно найти большой кусок золота в астероидном поясе, это совсем не проблема. Оставит, а дальше пусть крутится, как хочет.

Золото действительно нашлось в огромных количествах во втором кольце Сатурна, выплавить сотню двухкилограммовых слитков тоже труда не составило. Затем Вирт переместился в нужное время, дня через три после своего ухода в прошлое. Сталкиваться с самим собой он желания не имел, чревато временным коллапсом.

Просканировав Питер, Путник вышел на квартиру, в которой прожил столько лет, и усмехнулся – думал уже никогда в ней не побывает. Впрочем, это нельзя назвать побывкой – он намеревался отдать золото и покинуть Землю, нестерпимо хотелось увидеть другие миры и реальности, в этой чужой и чуждой ему нечего больше делать. Потом как-нибудь надо будет сюда наведаться, чтобы посмотреть на результаты действий Сталина с компанией. Они явно были сильно обозлены полученной от Вирта информацией, а значит, снесут все, до чего дотянутся. И всех. Что ж, по заслугам тварям.

Татьяна с Викторией скандалили, последняя требовала что-то там купить, ей, мол, срочно надо, а мать отнекивалась, упирая на отсутствие денег. Вирт некоторое время с недоумением смотрел на это, удивляясь, что жил с этими двумя совершенно чужими ему женщинами. Особое отвращение вызывала бывшая жена – убогое ничтожество, причем сделала она себя таковой сама, прежде, в бытность Талиэль, она была совсем другой. Потому Путник в нее и влюбился, что девушка была вся устремлена к небу, не воспринимая окружающую убогую реальность. Но все это оказалось искусственным, на самом деле она хотела одного – денег. Иначе не превратилась бы в Татьяну, от одного вида которой его тошнило.

– Мама, да пойми, мне нужна машина! – нервно взвизгнула Вита. – Есть хорошая работа с отличной зарплатой, но за городом, туда без машины не наездишься!

– Заработай и купи! – отрезала Татьяна. – Я…

Ее прервал низкий гул, стена напротив засветилась каким-то призрачным светом, и из нее вышел одетый в свободные шорты и рубашку с короткими рукавами высокий широкоплечий мужчина с длинными русыми волосами, стянутыми в небрежный хвост на затылке. Он был красив какой-то неземной, но чисто мужской красотой. Мышцы были сухими, на открытых частях тела виднелись сухие квадратики тренированных мышц. Вита даже вздрогнула – она никогда не видела настолько тренированных парней, да и двигался он, как сытый, довольный жизнью кот. Вот только его лицо было знакомым, девушка вспомнила юношеские фотографии отца из семейного альбома, и даже задохнулась от неожиданности. Это он, что ли? Да нет, он старый уже был, наверное какой-то родственник. Отец ведь бесследно исчез, а мать так и не сказал, куда он подевался – только плакала в ответ на вопросы.

– Здравствуй, Татьяна, – негромко произнес гость.

– Пришел… – хрипло, с трудом выдавила та. – И?..

– Надо же, не орешь, неужели что-то поняла?

– Да вижу я, что мы тебе не нужны, не слепая… Ты снова молод и… Вон что можешь…

«Все же отец! – мысленно ахнула Вита. – Но… Но как?! Снова молодой?! Разве такое бывает?!»

– Все верно, – криво усмехнулся Вирт. – Татьяна вызывает у меня только брезгливость. Талиэль я любил, ее бы забрал с собой, но ты убила ее в себе, превратившись в ничтожество, в цивилку. А эта вот, – кивнул он в сторону девушки, – ко мне вообще отношения не имеет. Генетический анализ, причем не на земном уровне, не лжет. Это не моя дочь! Не знаю от кого ты ее нагуляла, но меня обманула и сказала, что моя. Я сдуру поверил. Удивлялся только, что настолько на меня не похожа, да и взгляды отвратительные имеет. А пришел я с одной целью – оставить вам золото. Я улетаю с Земли навсегда, меня ждут тысячи миров и вселенных. И все чудеса мироздания! Тебе чудеса не нужны, тебе бы поудобнее устроиться. Одного не могу понять. Зачем было притворяться мечтательницей, рвущейся в небо, если ты конченая цивилка?

– Тогда я действительно мечтала о всяких глупостях, – с горечью ответила женщина. – Потом повзрослела и поняла, что есть только реальная жизнь! Ты этого понимать не пожелал, остался витать в облаках.

– Как видишь, мое витание в облаках дало такой результат, какой никогда не даст ваша убогая реальная жизнь, – с презрением выплюнул Путник.

– Это несправедливо… – закусила губу Татьяна. – А дочь?.. Может, она и не твоя, на вечеринках тогда случалось всякое, я просто не помню, но именно ты растил ее. И то, что она выросла… такой, твоя вина тоже.

– Я принес двести килограмм золота, – сообщил Вирт, затем повел рукой, и в углу комнаты возникла стопка тускло блестящих прямоугольных слитков. – Вам деньги и удобство собственной задницы важнее всего на свете? Вот вам, ешьте, хоть подавитесь. Дальнейшее меня не касается. Живите, как хотите. А мне не терпится убраться из вашего поганого мира. Таким, как я, нельзя долго оставаться на одном месте.

Виту до онемения поразили услышанные откровения. Значит, отец ей не родной? Что еще скрывала от нее дорогая мамочка, чтоб ей провалиться? А уж то, что он помолодел, да и его магические способности вообще были чем-то непредставимым. Девушка прекрасно осознавала свои недостатки – неприметная внешность и несносный характер, но ничего поделать с этим не могла, такой уж уродилась. Отца она понимала – узнать, что ты всю жизнь растил чужого ребенка, очень больно. Если сразу знаешь, что ребенок не твой – это совсем другое дело. А вот если тебя обманули – обидно. Одно то, что он, уходя в совсем иную жизнь, подумал о них и принес много золота, уже много значит, а жизнь мага, способного на то, что видела Вита, однозначно не будет жизнью простого человека. На самом деле девушка почитывала фэнтези, только не слишком об этом распространялась, не приветствовались такие увлечения в кругу ее друзей. А быть одиночкой слишком тяжело.

– И как нам это золото продавать? – хмуро спросила Татьяна, жадно глядя на молодого и красивого мужа, таким она его и в прежние времена не видела, не было у него тогда таких мышц и такой осанки.

– Это уже ваши проблемы, – отмахнулся Путник. – Мне…

Его прервал взрыв, и в квартиру валом повалили «космонавты» с надписями ФСБ на груди.

– На пол! – рявкнул один из них, поведя стволом автомата. – На пол, я сказал!

Вирт с веселым любопытством смотрел на них, повредить ему эти бойцы не могли никоим образом. Интересно, что им нужно? И с какой стати они вообще ворвались сюда? Придется, похоже, преподать кое-кому пару хорошо запоминающихся уроков.

– На пол!!! – буквально завизжал эфэсбешник, тыча в него стволом автомата.

Татьяна с Викторией рухнули на пол и прикрыли затылки руками.

– Сам ложись, если тебе надо, – брезгливо бросил Путник.

– Я сказал – на пол! – повторил боец, его глаза в прорезях маски сверкнули злостью.

– Пошел на хрен! – выплюнул Вирт.

Ствол автомата опустился ниже и выпустил короткую очередь по ногам непокорного человека. Вот только пули исчезли в на мгновение вспыхнувшем вокруг тела Путника свечении, отправляясь в другую вселенную. Эфэсбешник ошалело замер и потряс головой. Затем выпустил в Вирта долгую очередь, к нему присоединились другие, однако результат оказался тот же.

– А если я в них выстрелю? – перевел ствол на Татьяну с Викторией боец, в его голосе появилась неуверенность.

– Вот это ты зря сказал, этим ты показал себя подонком, в женщин способен стрелять только подонок, а с таковыми у меня разговор короткий, – недобро прищурился Вирт.

Автоматы ворвавшихся в квартиру «космонавтов» мгновенно раскалились добела и стекли на пол лужицами расплавленного металла, далеко не все успели отшвырнуть подведшее оружие и теперь трясли обожженными руками. В глазах стоящего впереди билась растерянность напополам со злостью, ни с чем подобным офицер за всю свою жизнь не сталкивался. Что это за мистика такая?!

– В вашем поганом мире нет ничего способного нанести мне вред, – любезно пояснил Вирт, насмешливо ухмыляясь. – Кто вы такие и что вам нужно? Советую быстро отвечать, или начну принимать меры, которые вам сильно не понравятся.

– Полковник Федосеев, ФСБ, – показал удостоверение офицер, затем снял балаклаву, чтобы показать лицо. – У нас ордер на арест Виктора Ивановича Дарицкого.

– Арестовать меня вы не сможете никоим образом, мои возможности настолько превышают человеческие, что не вам со мной тягаться. Это я только что и доказал, – хмыкнул Путник.

– Если вы нашли что-то необычное, то вы обязаны передать найденное государству, это ваш долг как гражданина! – сжал кулаки возмущенный до глубины полковник, он всегда действовал с точки зрения силы и оказавшись в роли слабого чувствовал себя очень неловко.

– Чтобы оно досталось высокопоставленным скотам и подонкам? – презрительно выплюнул Вирт. – Да что вы говорите?

– Скотам и подонкам? – нахмурился Федосеев. – Откуда вы это взяли?

– Да вот, сами смотрите, – повел рукой Путник.

Стена превратилась в экран, на котором начали появляться лица арестованных за последние годы за казнокрадство и взяточничество депутатов и генералов. А затем лица самых богатых людей страны, олигархов, банкиров и бизнесменов. Плюс картины их гулянок, яхт, роскошных дворцов и прочего, прочего, прочего.

– То есть, по-вашему, если человек богат, то он обязательно сволочь?

– Практически всегда. Давайте рассмотрим такой факт. Народ не первый год собирает на армию, на беспилотники там, машину или багги для разных частей. Но собирают деньги простые люди, живущие на зарплату. Кто из сверхбогатых хоть раз помог армии? Вам известен такой случай? Мне – нет.

– Знаю и такое, – возразил полковник. – Богатые тоже разные бывают, среди них и хорошие люди попадаются.

– Но очень мало, а исключения только подтверждают правило, – криво усмехнулся Путник. – Для основной массы главное их прибыли. И если ему это окажется выгодно, богатей станет заживо сдирать кожу с детей. Ведь ему выгодно! Какое страшное слово – выгодно… О чести, совести, жалости, доброте и прочих человеческих качествах богатеи понятия не имеют! Я, еще в бытность человеком, прекращал общение с любым своим знакомым, занявшимся бизнесом. Занявшись бизнесом, человек прекращает быть человеком, а становится адской тварью, только притворяющейся таковым.

– Даже так?.. – укоризненно покачал головой Федосеев. – Зря, если честно. Занятие бизнесом еще не делает человека подонком.

– Делает! И если бы вашим богатеям досталось хоть что-то из моего «наследства», уж они бы развернулись. Ад на Земле создали бы.

– Могу только повторить, что вы неправы, государство нашло бы вашим находкам достойное применение. Использовать их лично для себя – свинство! Особенно сейчас, когда страна ведет спецоперацию.

– Достойно? – хохотнул Вирт. – Вы издеваетесь? Вам напомнить о количестве арестованных казнокрадов и взяточников? А скольких еще не поймали?

– Да, они есть, человеческая природа несовершенна, – вынужден был признать полковник. – Но в любых структурах хватает и достойных людей!

– Раз взяточников столько, то все там такие, – безразлично произнес Вирт. – К тому же узник ничем тюремщикам не обязан. Меня насильно держали в вашем мире полторы тысячи лет, но я вырвался. Чудом, наверное. Все мои находки принадлежат мне лично, принадлежат тысячи лет. Так что вы ни на что не можете претендовать. Да и не заслуживаете того, чтобы для вас делали что-либо хорошее. А тому, кто стоит за вами, меня снова не поймать. Вскоре он получит по заслугам, вся информация о его действиях передана на Перекресток. Так что жди, сволочь, скоро.

– За-а-а-ч-е-е-е-м?.. – раздался из ниоткуда надрывный стон, от которого эфэсбешники вздрогнули и заозирались.

– Кто это?! – резко спросил Федосеев.

– Земной демиург, – просветил его Путник. – Та еще тварь. Именно он держал меня здесь, именно он поймал в подлую ловушку. Но теперь он все заслуженное получит. По полной программе. Как, впрочем, и те, кто вас сюда послал. Вы полагаете, что они действовали, исходя из государственных интересов? Сильно в этом сомневаюсь и сейчас это докажу, сами поглядите, какие сволочи ваши начальники. Ими я займусь лично. Кай! – позвал он неведомо кого. – Отследи через ментал, кто все это затеял.

– Отследил, – через пару минут ответил незнакомый голос. – Генералы ФСБ Митрохин и Стерненко, плюс некий господин Нечаев, один из самых богатых людей России. Первые двое, похоже, полезли во все это с подачи последнего, он откуда-то узнал, что ты «нашел» что-то необычное. А сей господинчик обожает всякие загадки и секреты, искренне полагая, что на что-либо в этом роде имеет право только он сам, а потому подключил государственный ресурс, поскольку имеет выход на ФСБ. О, обнаружил, где эти трое сейчас. Будешь учить уму-разуму?

– Буду, – подтвердил Вирт. – Каждому да воздастся по делам его!

На стене засветились еще три голографических экрана, на которых были появились сидящие за столами и что-то делающие пожилые господа в хороших, дорогих костюмах.

– Это еще что?! – откинулся на спинку кресла один из них, увидев огромный экран напротив себя.

– Вы трое отправили бойцов арестовать Виктора Ивановича Дарицкого, – жутковато усмехнулся Вирт, от его улыбки у видевших ее мороз по коже пошел. – Просто так, ни за что, поскольку он владеет чем-то, чем захотели завладеть вы. Но вы никогда не сталкивались с силой, которой вам нечего противопоставить и забыли, что за все будет воздано. За каждый поступок. Так получите, что заслужили, подонки!

Трое важных господ вдруг завопили не своими голосами, попадали на пол и принялись извиваться. Потемневшие штаны каждого показали, что они обмочились и обделались. Выли виновные минут десять. Причем войти в их кабинеты никто не мог – стены и двери покрыло опаловое свечение, не пропускающее никого и ничего.

– Зря вы так… – сжал кулаки Федосеев, окончательно осознавший, что действительно столкнулся с чем-то невероятным и невозможным. – Генерал Митрохин хороший человек… Всегда помогал кому мог…

– Хороший человек? – вздернул бровь Путник. – Сейчас проверим. Кай, просканируй упомянутого господина через ноосферу. Ага, пошла информация. Нет, ну надо же, какая сволочь! Смотрите, что творил ваш «хороший» человек.

И на экране пошли записи того, как Митрохин брал взятки, по звонку сверху уничтожал чью-то карьеру, отправлял небрезгливых бойцов на полную зачистку деревень, включая женщин и детей. А уж скольких он предал и подставил, трудно было сказать. Мало того, он еще и брал деньги от американцев и европейцев, снабжая нужной им информацией.

– Ну что, это хороший человек? – пристально посмотрел на растерянного полковника Вирт. – Нравится?

– Сергей Петрович, как же так?.. – с болью глядя на человека, которого считал чуть ли не отцом, пробормотал тот, у него руки тряслись, но одновременно офицер понимал, что все увиденное правда, об этом говорило множество понятных знающему человеку деталей.

– Глупец чистенький… – прохрипел генерал, садясь на полу и с досадой глядя на вонючую лужу на полу, ему было очень досадно, что такой конфуз увидели другие люди. – Да, я клал кое-что себе в карман, но мои действия приносили стране намного больше пользы, чем вреда.

– И на амеров с европейцами шпионили ради пользы? – с горечью спросил Федосеев.

– Эх, Саша-Саша, – укоризненно покачал головой Митрохин. – Им я дезу сливал, причем в нужный момент. Или правду, но тогда, когда нам это было выгодно. Впрочем, все это лирика. Чего хочет господин, сотворивший с нами вот это? Я ведь правильно понимаю, что этот кошмар может в любой момент повториться?

– Правильно, – подтвердил Вирт. – У меня вы и вам подобные вызывают только отвращение и даже гадливость. Так вот, сообщаю, что я принес своей бывшей семье двести килограмм золота. И если эти женщины получат малейшую неприятность, то вас ждут незабываемые часы. Поверьте, никакие врачи вам не помогут. Причем мне безразлично, от вас последуют эти неприятности или от кого-то другого. Хоть от бандитов. Ваша задача, неуважаемые господа, беречь этих женщин, как зеницу ока, и помочь им с реализацией золота. Или последствия вам очень не понравятся.

– А вы? – хмуро спросил Нечаев.

– А я навсегда покидаю вашу Землю, благо я свободно перемещаюсь между мирами, реальностями, вселенными и временами, – усмехнулся Путник. – Я побываю там, где вам никогда не бывать. Не по чину!

– Неужели наша цивилизация ничем вам не интересна? – хрипло спросил бизнесмен, отодвигаясь от вонючей лужи.

– Капиталистическая цивилизация выгоды? – брезгливо скривился Вирт. – Чем она может быть интересна? Скотством и подлостью?

– То есть вы видите только скотство и подлость? – с горечью спросил Нечаев. – А все великие достижения человеческого разума?

– Созданные при помощи ворованной энергии? – хмыкнул Путник. – Ваш демиург такое сотворил, что ни у кого в голове не укладывается. Но я уже говорил, что он вскоре ответит. Да и вам всем недолго осталось.

– Это еще почему? – встревожился бизнесмен.

– Для моего последнего земного воплощения есть только одна Родина – СССР, – пояснил Вирт. – Поэтому я решил ей помочь. Слетал в прошлое и спас трех человек, предоставив им всю информацию по возможному отвратительному будущему. А спас я Гагарина, Королева и… Сталина. Уж Иосиф Виссарионович разберется со всей камарильей, которая привела Союз к гибели, так разберется, что никому мало не покажется. И убить его не смогут, его защищают дроиды сверхцивилизации, он почти неуязвим и проживет больше двухсот лет. Не будет больше капиталистического рая!

– Но почему тогда ничего не изменилось? – со страхом в голосе спросил Нечаев.

– Реальность довольно инерционна, изменения догонят вас через несколько месяцев, возможно, через полгода или даже год. Так что ждите, господа, ждите. Земля вскоре станет совсем другой. Надеюсь, сверхбогатым подонкам на ней места не останется!

– Что же вы наделали?.. – простонал бизнесмен, начав яростно тереть заболевшие виски. – А о людях, которые из-за изменения истории не родятся, вы не подумали? О людях, которые просто живут своей жизнью…

– Нет, не подумал, – безразлично ответил Путник. – Значит, их души воплотятся в кого-то другого. И мир все равно станет лучше. Не возникнет украинский нацизм, Сталину известно о нем все, поэтому ни один националист просто не выживет, а значит, не воспитает себе смену. Не смогут всякие сволочи ради своих прибылей грабить простой народ. Не будет жутких девяностых годов, не вымрут от голода, холода и отчаяния одиннадцать миллионов человек. «Эффективные» собственники не уничтожат все производства Советского Союза, не распилят на металлолом уникальное оборудование. Люди смогут с уверенностью смотреть в будущее и стремиться вверх, к небу, а не к мещанскому, убогому благополучию.

– Наивный простак… – простонал Нечаев, чуть не сходя с ума, до него наконец дошел весь ужас ситуации. – Что же вы натворили?..

– Это все лирика, – с отвращением посмотрел на него Вирт. – В общем, я все сказал. Ваша задача – помогать этим вот двум женщинам всем, чем сможете, и оберегать их от любой опасности. Если с ними что-то случится, то последствия вам известны. Не думаю, что вам понравилось плавать в лужах собственного дерьма. Вам все ясно, неуважаемые господа?

– Все, – уныло отозвались два генерала и бизнесмен.

– Засим можете быть свободны, – Путник взмахом руки погасил экраны. – А вам, господин полковник, задача починить выбитую вами дверь квартиры. До исхода дня, или будет наказаны так же, как ваши генералы.

– Я выполнял приказ, – хмуро ответил тот.

– Это не имеет значения. Вы выбили, вам и чинить. Помимо того советую решить с начальством вопрос охраны золота, а то желающие ограбить двух беззащитных женщин найдутся. Пострадают же после этого господа генералы со своим подельником. И вы.

– Починим. И вопрос с охраной решим. Я…

Внезапно Федосеев ощутил, что его губы, да и все тело ему не повинуются. А затем нечто отодвинуло его в сторону, и он снова заговорил каким-то гулким, нечеловеческим голосом:

– Зачем ты это сделал, Путник Перекрестка?

– О, надо же, нас удостоил визитом сам земной демиург! – удивился тот. – Какая честь, какая честь! А зачем? Ты же не думал, что твои преступления останутся безнаказанными, сволочь?

– Преступления? Я заботился о своем мире!

– За чужой счет! Тебе никто не мешал создать собственный регулирующий механизм, но ты решил пойти простым путем.

– Да, решил! – в голосе демиурга слышался с трудом сдерживаемый гнев. – Самому создавать слишком долго и затратно! И тебе это известно. Чего тебе не хватало? Жил, как все люди, да, возможно, я слишком много откачивал, и ты был неудачником, но жил же! И семью имел. Ах, видишь ли, тебя лишили возможности шляться везде, как последнему бродяге! И что такого? Посидел бы здесь еще лет триста, ничего бы не случилось.

– Ты, видимо, не знаешь, что я был на грани перерождения в тварь Бездны, – криво усмехнулся Вирт. – Не ты первый поймал одного из нас. Только это всегда кончалось печально и для самого Путника, и для мира, в котором его держали. Нам нельзя долго задерживаться в одном месте, или начинается перерождение. Еще лет сто, и тварь вырвалась бы. Уже не я – тварь! Что бы тогда случилось с твоей драгоценной Землей? Знаешь?

– Переродился бы в тварь Бездны?.. – растерянно переспросил демиург. – Этого я не знал. Зато за время твоего пребывания здесь мир шагнул вперед, он на грани превращения в космическую цивилизацию! Ах, еще бы лет триста… А теперь творческая энергия снова бесполезно рассеивается, число ученых и прочих творцов вскоре уменьшится на порядок. Многое пойдет вразнос. А тут выясняется, что ты еще и историю изменил… Зачем?..

– А ты никогда не слышал одного из основных законов мироздания? – насмешливо поинтересовался Путник. – Не делай другому того, чего не хочешь получить сам. Я воздал тебе по заслугам. И дал Земле шанс стать более добрым миром. Ты ошибся, выбрав капиталистический путь развития, за эоны и эоны лет ни одна капиталистическая цивилизация не достигла уровня Перехода. Мне странно, что ты этого не знаешь.

– Знаю. Но надеялся, что у меня получится переломить ситуацию. И получилось бы, если бы не ты!

– Следовало самому создать регулятор, а не держать в плену Путника. Впрочем, это неважно. Вскоре изменения докатятся до текущего времени. А ты готовься ответить за свои дела. Демиургом тебе больше не быть, и тебе это известно. И весь путь придется проходить заново. Может, научишься, наконец, соблюдать главные законы мироздания. О, что я вижу! За тобой пришли, дорогой! Землю удостоил визитом Палач! Он явно пришел по твою душу.

– Нет, нет, нет!.. – отчаянно завизжал недодемиург. – Я не виноват, я заботился о мире! Не надо! Не на-а-а…

Федосеев снова ощутил свое тело. Состоявшийся с демиургом разговор немало удивил его, но полковник предпочел промолчать, понимая, что стал свидетелем тому, чего обычному человеку видеть и слышать не следует.

– Не беспокойтесь, я не буду стирать вам память, хотя вполне могу, – понял его состояние Вирт. – Постарайтесь не становиться сволочью, полковник, это не окупается, поймите. Со временем за все придется ответить. Возможно, не в этой жизни, но все равно придется.

Затем он повернулся к вставшим с пола женщинам и негромко сказал:

– Татьяна, Виктория! Прощайте, я ухожу навсегда. Больше мы не увидимся. Незачем.

– Будь счастлив, папа, хоть ты мне и не родной… – потекли слезы из глаз девушки, она с трудом сдерживалась, чтобы не устроить истерику, прекрасно понимала, что это ничего не изменит.

– Прощай… – хмуро отозвалась бывшая жена, окончательно осознавшая, что рядом с могучим существом, в которое превратился ее муж, ей не место.

Путник кивнул им и расплылся туманом. Сразу после этого Федовеев принялся куда-то звонить. В итоге через час прибыла инкассаторская машина для вывоза золота, а Татьяне на счет перечисли около полутора миллиардов рублей, причем вскоре принесли все нужные бумаги, чтобы официально объяснить происхождение денег. Все было сделано так, что комар носа не подточит, мало того, оплачены все налоги. Господа не хотели снова плавать в лужах собственных отходов, им это не понравилось. Рисковать что-либо предпринимать они даже не собирались, сообразив, что столкнулись с непреодолимой силой, которая плевать хотела на все их желания и возможности.

Татьяна с Викторией довольно долго наслаждались богатой жизнью. А когда наступило Изменение, тоже изменились, став совсем другими людьми, прожившими ничуть не похожую на прежнюю жизнь. Как, впрочем, и очень многие земляне. Планета осталась без демиурга, не спеша развиваясь по плану товарища Сталина, Королева и Гагарина. Ее ждало великое космическое будущее, но об этом пока еще мало кто знал.

Глава VI

Перед внутренним взором Вирта вереницей проносились бесчисленные варианты Земли с разной историей. Порой очень причудливой, особый интерес у него вызвала империя ацтеков, расширившаяся на всю планету и вышедшая в космос. Жутковатая цивилизация, но по-своему гармоничная. Путник решал куда отправиться.

– Что думаешь, Кай? – поинтересовался он.

– Тебя эта Земля еще поперек горла не встала? – ворчливо ответил вопросом на вопрос кайсат. – Тебе бы пора озаботиться началом восстановления нужных навыков.

– А что для этого нужно?

– Поучиться классической магии в каком-нибудь развитом магическом мире. Но хорошо развитом, где при помощи магии делают практически все. Неподалеку, для нас неподалеку, есть несколько очень интересных вселенных, там очень сильно лептонное поле, а, соответственно, и магия. Отличный полигон для начинающих. Ты многое можешь, но делаешь это так топорно, что у меня село бы зубы, если бы они у меня были. Озаботься образованием!

– Ну, это неплохо… – неуверенно сказал Путник. – Но мне хотелось бы сначала побывать в космической цивилизации галактического уровня. Да и… одну проблему там решить будет проще.

– Эту проблему и в магическом мире решить нетрудно, баб везде хватает, – возмутился Кай. – Наоборот, там оную бабу можно вынудить дать клятву, и она не сможет ни предать, ни нагадить. А если ее еще и заинтересовать, будет стараться не за страх, а за совесть.

– Не желаю ни с кем связываться надолго, – раздраженно отмахнулся Вирт. – Мне Татьяны с головой хватило. Лучше хорошая, профессиональная шлюха, четко знающая, что от нее требуется, и ни на что, кроме денег, не претендующая. Так проще. Сниму напряжение и забуду, как она выглядит. Потом отправимся искать, где учиться магии.

К сожалению, от физиологии было никуда не деться даже в более совершенном, чем у обычного человека, теле. И в последние дни Вирту нестерпимо хотелось женщину. Настолько, что он уже подумывал поискать таковую на Земле, дорогих и роскошных проституток в любой стране хватало. Но все же решил не связываться больше с землянками, не верил им ни на грош. Понятно, что ни одна не сумеет навредить ему, но было просто противно. Однако проблему требовалось решать все равно, иначе он вскоре на стенку начнет драться. А Кай, сволочь такая, отказывается объяснять, как отключить сексуальные желания, нудит, что их лучше удовлетворять, для здоровья намного полезнее. Как было бы здорово, если бы ничего в этом роде вообще не хотелось! Но хотелось, и это безмерно, до темноты в глазах раздражало. Нет в жизни совершенства! А деваться некуда.

За прошедшее время «Птица», а название решили сократить до короткого «Птица», была обжита, вырастила все нужные помещения и мебель, даже бассейн теперь имелся – Вирт обожал плавать. Как же хорошо было, когда никто не капал на мозги! Татьяна, слава всем богам, навсегда осталась позади, а новую обузу вешать на себя Путник не собирался.

– Есть одна вселенная, – задумчиво ответил Кай. – Немного напоминает описанное в фанфиках по EVE Содружество, но все же попроще, идиотизма, наподобие закона десяти, там нет. Но тот же воинствующий индивидуализм. Никаких высших там и в помине нет, никого не интересуют цивилизации такого рода, они изначально обречены. Однако оттянуться там можно. Нам там можно гулять, где захотим, оружие местных для нас совершенно безопасно.

– Да? – заинтересовался Вирт. – Летим!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.