О самом главном
Павел Захаров

© Павел Захаров, 2025

ISBN 978-5-0067-3807-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мне не нравятся сегодняшние торты. Нет, не в смысле современные, а те, которым несколько часов от роду. И новые шарфы. И те, и другие ещё не пропитались: первые – кремом, вторые – запахом. У тебя есть такие? Например, новые книги или новые туфли. Или вот новые песни. Их надо немного заслушать. Даже надпись на заборе, когда её читаешь каждый день, становится другой. Как будто она была здесь всегда, и если вдруг её закрасят, ты будешь ещё какое-то время искать её глазами. Может быть, это мозг привыкает к чему-то новому. Хотя это не всегда так. А есть новые вещи, которые, напротив, очень нравятся. Новый день, когда я ещё не успел сделать какие-то глупости, и у меня на это ещё столько времени. Только что заваренный чай, в котором начал распускаться цельный молодой лист. Помогай, что там ещё можно добавить в этот список? Книга списков какая-то получается. Так нечестно. Ты слушаешь, думаешь, но так мало мне рассказываешь. Иногда киваешь и улыбаешься. Я не против индейской тишины, но в это время, когда можно сказать что-то важное, я всегда начинаю нервничать и говорить что-то несвязное. Уверен, ты замечала это не раз, когда я начинаю из-за этого тараторить. Знала бы ты, что в этот момент происходит в голове!

Если бы слова были каплями, то ни тротуары, ни крыши домов не успевали бы просыхать. О, теперь я по-другому буду слышать фразу: «Дождь льёт как из ведра». Получается, как водопад? Значит, где-то неподалёку должна быть радуга! Нужно только поглядеть по сторонам. В детстве, когда на даче мне доверяли поливать грядку со шланга, я, пока никто не видит, слегка зажимал отверстие, откуда льётся вода, и та сначала вытягивалась, будто кошка после сна, а потом и вовсе превращалась в миниатюрное полотно из очень мелких, практически невидимых капель воды, на котором появлялась радуга. «Пашка! Не хулигань», – вдруг раздастся бабушкин голос. Я вздрогну и резко уберу замёрзший палец. Вода начнёт снова не спеша выливаться на грядку. Сейчас она скроется за теплицей, и я сделаю это снова. А когда надоест, я закину конец шланга в бочку и побегу куда-то по тропинке: то ли попить воды в доме, то ли чистить доски забора от коры. О, а залезу-ка я на сарай! Нет, между картошкой был горох! Мне столько всего нужно успеть сделать за это бесконечное лето, где я не думаю про инфляцию, про то, что приготовить вечером или про то, что я устал. Если я смотрю, как жук-щелкун переворачивается обратно, то я думаю только об этом. Я не думаю, что голоден, не думаю, что по телевизору прямо сейчас могут показывать мультики. Я живу в этом моменте и проживаю его настолько сильно, что это он будет вспоминать меня каждое лето.

Что-то невидимое трясёт меня изнутри. Это же бьётся сердце! Моё сердце! Нет, всё-таки в дом, пить. А потом снова бегать, пока бабушка не даст мне большую белую эмалированную кружку, чтобы я собрал в неё клубнику. И чуть-чуть малины. И, может быть, смородины. И если я не съем это всё, пока буду собирать, то вечером дома, в старом блендере, добавив туда сахар и молоко, мы сделаем коктейль. Такой свежий, вкусный и с пенкой. Пишу тебе это и улыбаюсь. Не специально. Как-то само. Как-то по-настоящему. Как я люблю. Вот такие настоящие улыбки. У них нет новых или старых, они прекрасны всегда. Ведь именно тогда ты начинаешь чувствовать, что живой и счастливый. Даже если это ненадолго.

Нет ничего плохого в том, чтобы начать замечать то, из-за чего появляются вот такие улыбки, и ждать их. А ещё обязательно быть счастливым хотя бы в такие моменты. Вот как, например, когда ты прочитала «мне не нравятся сегодняшние торты», но, если присмотреться, там написано: «будь счастлива!»

Если не быть занудным математиком и не придираться к словам, то можно рассматривать мир вокруг как некую абсолютную величину. Такой вот абсолютный мир вокруг. Ну и внутри тоже получается. Этакая бесконечность всего, что только может быть. Множество, массив или что-то иное, но со схожим смыслом. Ох, я даже не знаю, какими величинами тут мерить. Это точно не аршины или терабайты, не мили и не попугаи. Может быть, дециметры? Просто я знаю о них ещё с начальной школы, а применить их так и не смог. Может быть, просто не настал этот момент. А может, мы все чего-то не так поняли. Итак, всеобъемлющий абсолютный мир. Это раз. А есть мир собственный, уникальный. Это два. Мир каждого из нас, будь то человек или птица. Интересно, а птицы знают о дециметрах?

Если с бесконечностью первого всё понятно, то второй больше похож на то, как фермер втыкает палочки в землю. Хотя когда геодезисты вбивают колышки для обозначения границ земельного участка, это тоже вполне подходит. Правда, звучит очень занудно. Ну, или когда кто-то побывал в горах и один столбик остался там. А потом поехал к озеру или куда-то очень далеко от своего дома. Далеко от места, где он обычно находился. Значит, ещё одна палочка будет там. А если кто-нибудь постоянно находится в городе? Все эти столбики ограничиваются им? А может быть и такое, что все эти самые колышки человек ставит не в каких-то городах, музеях или кафе, а находит их в буквах книг, когда читает их. Или вот кто-то мечтает перед сном. И у каждого этот собственный мир разный. А о чём ты мечтала перед сном в последний раз? Так нечестно. Я бы тебе рассказал! Ладно, можешь не говорить, но хотя бы вспомни.

Уверен, что многие мечтают перед сном о каких-нибудь событиях. Сбывшихся или ещё пока нет. Кто-то прокручивает день, думая, как нужно было поступить или ответить. Кто-то вспоминает что-то хорошее, что делает внутри тепло и едва заметно рисует улыбку на лице. Хотя почему едва заметно? Никто же не смотрит! Улыбайся, даже смейся! Тебе это очень идёт! Вот как сейчас.

Кто-то мечтает переехать в большой город, но это как с теми горами – хорошо там, где нас нет. И это, кстати, мнение только того, кто об этом думает. Я как-то рассказывал тебе про них. Про эти самые горы. В итоге ты всё равно будешь искать не кафешки и магазины, где продают вещи с известными логотипами и надписями, а уют и спокойствие. Нет, не сразу. Я знаю таких людей, которые вполне могли бы получить диплом специалистов по суете, даже работать ими. Хотя они уже ими работают. Двадцать четыре на семь.

Помнишь, как ты однажды ела конфеты и в какой-то момент тебе ужасно захотелось макароны по-флотски? Ну, или ты ела приготовленную на завтрак полчаса назад кашу и вдруг вспомнила про недоеденную вчера шоколадку. Так же и с этими местами, где мы живём. Запрокинув голову к потолку, вдруг очень захотелось погулять. В какой-нибудь лес или поле. Туда, где есть что-то живое и великое. И вот ты уже не хочешь переезжать в другой большой город, где до этого чего-то живого и великого ехать сорок минут, да ещё эти пробки. А может быть, кто-то любит вот так стоять в этих пробках, слушая ведущего на местном радио и думая о чём-то своём. А некоторым прямо хочется. Они правда не знают зачем точно, но очень нужно. Как мне когда-то диск с программой для распознавания голоса, вон та цветная ручка и куча всего, что я никогда не использовал во второй раз. Только перекладывал, вспоминая, что какое-то время назад мне это было так сильно нужно.

Мне много раз предлагали работу с переездом в большой город, но как я могу променять это? Когда из окна я вижу рассветы и закаты. Вижу небо до самого горизонта! Там, где они меняются местами. А иногда оно выглядит так, будто кто-то красил и, сделав это наполовину, ушёл есть суп, потому что его туда позвали. Знаешь ведь, как это бывает? Мы любим кричать из одной комнаты в другую. Переспрашивать или даже перекрикивать. А иногда просто говорить тихо и спокойно, находясь рядом. Но всё-таки про окно. Если стоять здесь чуть-чуть подольше, оно меняет цвет, как Индикатор из мультфильма «Тайна третьей планеты». Когда между мной и горизонтом нет соседнего дома. Когда этот минимум людей не вызывает тревогу, а напротив – дарит спокойствие. Иногда маленький город значит намного больше. Как там говорится: «Мал золотник, да дорог». В твоём мегаполисе есть такое? А может быть, я просто боюсь перемен. А может быть, мне эти перемены и не нужны, потому что я понял что-то очень важное. Расскажу тебе об этом, но чуть позже. Вот я тебе рассказываю-рассказываю, а ты опять за своё. Это сравнимо с тем, когда ты упускаешь момент, а кот с каким-нибудь шерстяным именем уже пытается точить когти о кресло. Или вот ребенок лезет на стол или тянет с него скатерть, а ты, как и многие современные люди, начала смотреть в экран телефона. Хотя какая скатерть? Я сижу за столом, накрытым скатертью, только когда пью чай у мамы. Это обязательно нужно добавить в уютный список. У меня, правда, такого пока нет, но ты мне обязательно напомни мне о нём.

А ты слышала, когда идут настенные часы, у секунд разный звук? Как будто они рассчитались на «первый-второй». Цок-цок, цок-цок. Нет, тут больше похоже на поворотники в старых автомобилях. А вообще, звуку нужно отразиться, а чуду попасться на глаза. Представляешь, если бы в прогнозах погоды была ещё одна графа про чудеса? Сегодня за окном плюс двадцать пять, переменная облачность, возможны чудеса. Ну, или солнечно и волшебно. Хотя последнее есть всегда. Как звук. Какая-то занимательная физика получается. И география на предыдущей странице. Или природоведение. И математика ещё. Ну, всё, добавляйте меня в общую школьную программу, как хрестоматию для внеклассного чтения. Вот бы в школу на денёк. Даже не за знаниями, а просто в ту атмосферу. Ну или в школьную столовую. Сейчас, конечно, в неё силой не загонишь людей, ведь есть бизнес-ланч и рестораны. Всё, что можно выкладывать в истории социальных сетей, чтобы показаться лучше. Иногда я делаю самый обычный бутерброд из чёрного хлеба со сливочным маслом и сыром и вдруг понимаю, какой же он вкусный. Нереально вкусный. Восторг. Такой же, как когда мне выпадает возможность посмотреть вживую какое-нибудь представление, где люди играют сценки или читают вслух стихи. Не профессионально, а по-настоящему. Изнутри. И вдруг появляется такая мысль: а вот бы постоянно испытывать удовольствие и радость от таких простых вещей. И пока я ел этот бутерброд, я думал, что он изменил мою жизнь. Думал, как начать идти к таким вот, казалось бы, простым, но высоким вещам. Но по одному известному сюжетному повороту не успеет этот бутерброд перевариться, как я уже переключусь на что-то другое и даже не вспомню о нём завтра. Клиповое мышление. Я как-то читал про него и понял, что сегодня оно незаметно заменяет критическое. И вот мы уже не читаем книги, а ждём очередную серию сериала.

Ты заметила, как я решил проблему пустой книжной полки и отсутствия прочитанных мною книг? Теперь, когда меня спрашивают, что мне подарить, я прошу в подарок их любимую книгу. Я обязательно её прочитаю, когда перестану писать. И знаешь, мне уже подарили несколько книг, завёрнутых в подарочную бумагу. Сначала я старался очень аккуратно открыть её, но вдруг поймал себя на мысли, что нужно не так. Потому что её упаковывали для другого. Это как плёнка на новом телевизоре. Правильно распакованный подарок удваивает удовольствие. Даже одна свечка на торте создаёт атмосферу. О, свечки на торте тоже нужно будет добавить в уютный список. Ты запоминаешь? Ты мне потом напомнишь? Ой, что бы я без тебя делал. Я задуваю свечи на торте каждый год в свой день рождения, а где-то в это самое время загорается и гаснет новая звезда. В новой Вселенной. Но об этом потом. В другом твёрдом переплёте. Ты просто напомни мне, и я обязательно тебе об этом расскажу. Или напишу. А если по прогнозу будет ещё и высокая вероятность чудес, то будет крайне замечательно. Ведь буквы должны быть настоящими. Чтобы слова были живыми. Это, как если бы у людей не было эмоций. Или как, в сказке, где мальчик продал смех. Или нет – как в сказке, где злой волшебник украл у меня утро! Мне столько нужно успеть тебе рассказать и поделиться с тобой чем-то важным, но я как камера бюджетного телефона – вроде бы есть фотография, но, если бы я не видел это своими глазами – никогда бы не понял, и, может быть, даже не поверил.

А ведь и правда, фотографии, сделанные на телефон, всё равно ничего не передают. Хоть и год на дворе уже вон какой. А ведь за такие деньги могло бы быть и лучше. То ли дело фотографии в старых альбомах. Даже те, которые сделаны на Полароид. У каждой такой есть и запах, и история. Мне кажется, фотографии как таблица умножения – для того, чтобы напомнить. А все воспоминания – это эмоции. А эмоции – это когда ты чувствуешь жизнь здесь и сейчас. Когда чувствуешь момент. А потом раз, и он сохранён на фотографии, где кто-то закрыл глаза, кто-то не туда смотрит, говорит или падает, стоит как-то не так или получился забавным. Но в этом и есть смысл. Такую фотографию не удалить. У меня, кстати, есть всего одна твоя фотография. Ну и что, что одна? Зато есть.

Я слушал на днях подборку популярной музыки и понял, что вот эта современная музыка нравится только тогда, когда она играет. Завтра ты про неё не вспомнишь. А вот та, что была чуть-чуть раньше – та да. Хочешь послушать музыку и сразу знаешь, какую именно. И тут я поймал себя на мысли, что это не музыка, фильмы и сериалы стали интереснее, а я стал глупее. Нет, я вроде бы ещё соображаю и в целом не дурак. Хотя… Но тут не про это. Люди, которых воспитывает чужое мнение о высоком и важном, оказывается, не такое уж и высокое. И важное. И не такое уж и правильное. Иногда я включаю то, что слушал давным-давно, и так же качаю головой, подпеваю, может быть, даже пританцовываю, пока никто не видит. Или, случайно вспомнив какой-то фильм, пересматриваю его. И тут на секундочку становится неуютно и даже стыдно, мол, что это за старьё? Это не модно. Но мысль: «А кто вас вообще спрашивал сейчас?» – перебивает эти глупости. Мне это нравится. Это, может быть, даже делает меня лучше. Но вам это никак не мешает и никак плохо не влияет. Можно я сам буду решать, когда и почему мне быть счастливым?

Как часто ты замечаешь мысли о том, как и что нужно делать, чтобы завтра гордиться собой чуточку сильнее? Какой шаг нужно сделать, чтобы он был если не правильным, то хотя бы не неправильным. И почему ты не делаешь это дальше?

Я как-то читал в одной книге из серии «Я познаю мир» о семи чудесах света. Мама купила почти все эти книги в надежде, что я стану не столько умным, сколько буду читать, и это мне когда-нибудь пригодиться. А я не читал. Наверное, нужно сделать ещё один список, где будет то, о чём стоит жалеть: не сделанные вещи, которые можно исправить. Запиши. Тогда я думал о них, об этих чудесах, как о чём-то великом. Сейчас, сделав несколько раз ремонт и грядки на даче, я понимаю, что это просто сооружения, где, когда строили, то не украли мешок с цементом и машину кирпича, а над постройкой работали действительно профессионалы своего дела. У нас у каждого в кармане телефон, а в нём – бескрайний Интернет. А в Интернете масса полезной информации. А строим мы хуже. Наверное, именно тогда люди чувствовали и ценили жизнь как-то более по-настоящему. Я сейчас вообще думаю, что семь чудес – это видеть, слышать, говорить, чувствовать. Что там ещё? Помогай. Ну, назови ещё три. Ну хотя бы одно. Ну так нечестно. Я тебе тут душу открываю, а ты только молча пьёшь чай. Хорошо, что хоть на часы не смотришь. Оп, посмотрела. Но мне очень приятно, что ты не сидишь одним глазом в телефоне, который периодически икает. Ты, кстати, пробовала это варенье? Ни за что не угадаешь, из чего оно.

Я счастлив, что живу в мире, где есть осень и весна. Где я могу смотреть в твои глаза, когда в них отражается солнечный свет, который отражается от стеклянной дверцы навесного шкафа на кухне утром. В них отражается целый мир! Мир, где есть вот это вот всё. Ой, что ты пристала к этим глазам? В прихожей есть зеркало. Иди, проверь. А ты же слышала фразу: «Глаза – это зеркало души»? Тогда живот – это её холодильник! А руки? Опять холодные? Я, кстати, как-то видел фотографию из какого-то кафе, где возле умывальника разбили зеркало, а новое ещё не поставили. И вот там было написано то ли маркером, то ли помадой: «Ты выглядишь хорошо!» Уверен, что люди, читая это, улыбались. Как ты минуту назад. Нет, сейчас это ухмылка. А это – невозмутимость. Всё, я не буду в это играть. Ты же не назвала ещё три чуда. А вот то, что ты до сих пор читаешь эти буквы, я, пожалуй, добавлю в этот список. Осталось два.

Иногда мы перестаём видеть, слышать или чувствовать то, что должны. То, что на самом деле. Как там говорят? Глаз замылился. Или ухо. Или что там ещё из того самого списка, который ты так и не помогла мне завершить? Или я снова тебя прослушал. Хотя в моём случае это подсевшее зрение. Но даже так иногда, чтобы увидеть мир иначе или как нужно, достаточно успокоиться. Тогда и глаз «размылится». И слух. И все остальное тоже. Как это сделать? Легко! Например, услышать, как бьётся сердце. Или поставить чайник на плиту и дождаться, когда он согреется. Ну, или посмотреть через пустую стеклянную бутылку зелёного или коричневого цвета, в которой солнечные зайцы укажут на что-то важное. Или линейку ярко-зелёного или оранжевого цвета. Или через очки для коррекции зрения. Или через несколько рядов людей, сидящих к тебе затылками и наблюдающих за происходящим на сцене. Или через распущенные волосы, пропахшие костром с соседней стройки. Или пальцы, сложенные в «объектив». Или через включённые гирлянды на окне, не дожидаясь твоего «С первым снегом». А там и Новый год не за горами. И хотя я не очень люблю этот праздник, это прекрасный повод, чтобы увидеться с кем-то дорогим тебе или сказать кому-то не менее дорогому добрые слова. Или услышать их. Позвонить, написать или прочитать «мне нравится!». Ну и шарики-фонарики, куда же без них. Вообще, люминесценция, иллюминация или как там это всё называется. Особенно когда это тёплые маленькие лампочки. Как я люблю. Как мне нравится. Как будто что-то хорошее, что осталось в людях. И даже если прилетят инопланетяне, чтобы закрыть этот проект, я покажу им своё окно, где вне зависимости от времени года поспевают огоньки. Ещё скажу, что ты так и не дорассказала ту самую историю, а пацан из соседнего подъезда не дописал домашку. Это навряд ли изменит их решение, но заставит задуматься или, на худой конец, выиграет немного времени.

А помнишь, как это – идти зимой со школы домой, а там снег на ветках и фонарный свет на нём задремал? Как кот из Алисы. Я, правда, ещё не читал, но видел картинки. Или правильно говорить иллюстрации? И обязательно или собака где-то далеко-далеко лает, или машина едет. И снег под ногами хрустит по-другому. Утром он звучал иначе. А сейчас так. Я делюсь с тобой этим всем, потому что надеюсь, а вдруг и тебя это окутает во что-то тёплое, во что-то, что греет, заставляет улыбаться. Нет, не заставляет, но улыбка всё-таки появляется. Это как когда не ждёшь чего-то такого, а оно возьми да и случись. И ты опять счастлив. Ведь ты, когда счастлив, у тебя и еда вкуснее, и дела легче делаются. А если думать о результате, то просто тратишь энергию на вариации ожидания и просто забываешь быть счастливым. То, что даёт тебе энергию – твоё. А ещё есть такие вещи, которыми ты настолько дорожишь, что или не пользуешься, или пользуешься, но очень редко и осторожно. Например, мятный плед из нежности и облаков. Или какая-то вещь на полке, которую ты видишь каждый день. Или вот те туфли, которые ты купила и не носишь, но иногда видишь по утрам среди другой обуви. А ещё с утра мы выбираем не только одежду, завтрак или музыку, чтобы погромче, но и то, какое настроение взять с собой и какое отношение ко всему этому прекрасному. Да, тут могло бы быть другое слово на точно такую же букву. Уверен, ты иногда его вспоминаешь в похожем контексте. И если на самом деле можно выбирать, то не важно, зима или лето сейчас за окном, утро или вечер. Вне зависимости от курса валют, времени на часах или ещё чего-то неважного, пусть твоя улыбка принесёт тебе сегодня удачу.

Я как-то услышал о разнице между людьми, летающих эконом- и бизнес-классом. Первые смотрят фильмы, вторые читают книги. Я вспомнил несколько последних полётов. Там эти два класса были разделены занавеской, и оба слушали, как храпит какой-то мужик. Что делал я? Я смотрел в окно и думал о чём-то высоком. Думать о чём-то высоком, да ещё и на такой высоте. Теперь я, кажется, понимаю, почему птицы сидят на деревьях у самой макушки, а животные поменьше стремятся туда залезть. А ещё эта ворона во дворе рано утром. Сидит где-то на крыше, на антенне, думает-думает, а потом как закричит. И полетела. Вот куда она? А тебе никогда не хотелось обнять облако? А мне теперь ужасно это хочется. Для кого-то, сидящего рядом в самолёте, этот вид из окна совсем неинтересен. То ли дело экран их телефона. А помнишь, как мы стали называть телефоны смартфонами, а сейчас снова называем смартфоны телефонами? И эти постоянные телефонные разговоры. Каждый второй такой отдаляет меня от желания принимать входящие звонки или вообще разговаривать по сотовому телефону. Хотя сейчас так уже не говорят. Сотовый. Домашний, мобильный. Просто телефон. Просто позвонить. Мне иногда кажется, что все эти сегодняшние телефонные разговоры – как пустое пролистывание новостных лент социальных сетей, в которых и новостей-то вроде бы нет, и социального не видно. Выставка тщеславия. Да и для самого времени это немного грустно – ровно лить воду из крана в песок в надежде, что там появится озеро. Их стало так много. А когда человек на самом деле остаётся сегодня один? Перед сном? Нет, он усердно пытается найти что-то в этих картинках. Даже не в буквах! Или в этих коротких бессмысленных видео, которые перелистываются одним движением пальца и всё равно гипнотизируют. Бабушка читала газеты чаще, чем смотрела телевизор. А нам уже даже текст читать лень. Картинки, видео, картинки. Ладно, фотографии. О, слышала? Кто-то снова написал. А потом, когда люди встречаются вживую, им как будто нечего сказать, и они опять лезут в свои телефоны. Начинают писать кому-то, звонить куда-то. То мы принадлежим работодателю, то экрану телефона с бесконечной и бессмысленной лентой. А когда мы принадлежим себе? Когда мы стали такими? Мне это совсем не нравится. А что нравится? Например, мороженое. Классическое сливочное. И чтобы стаканчик чуть-чуть подтаял, но вкусный. А ещё взять эту бумажку, ту, что была сверху, и приклеить кому-нибудь на лоб. Ну и ладно, как ребёнок. Зато счастливый. Тебе, кстати, какое взять? Сливочное или шоколадное? Только не говори, что фисташковое. Как говорит один мой знакомый мальчуган: самый верный ответ – простой, первый, о чём подумал. Но я сейчас до сих пор думаю про облака. Хотя в смартфонах они теперь тоже есть, но те, что могут принять форму самых разных животных или сказочных замков, всё равно лучше. А вон там уже ночь! Смотри! Из окна самолёта мир кажется совсем простым. А если забраться ещё выше? Вот бы хоть раз увидеть всё это из иллюминатора какого-нибудь космического корабля, бороздящего земную орбиту.

А ты знаешь, как называется состояние, когда ты сменяешь часовой пояс и у тебя сбивается циркадный ритм? Джетлаг! Я тоже сначала подумал, что это модель какого-то маленького самолёта. Иногда мне кажется, что такой вот джетлаг произошёл у меня без всякого перелёта на самолёте или поездки через два часовых пояса. Как будто я рассинхронизировался со своей жизнью. На пару секунд, минут или дней. Бывает так, что с самого утра я проливаю воду мимо кружки, что-то роняю, ударяюсь пальцем ноги об угол чего-то, стоящего всё там же. Кто-то подумает: плохой день. Нет, просто где-то нужно чуть-чуть ускориться, а где-то перечитать кусочек текста, который делает внутри тепло. Поэтому, если ты почувствуешь на себе этот джетлаг, попробуй синхронизироваться с собой. Я как-то сидел на скамейке напротив вывески «Кофе с собой». Так вот, если тебе это как-нибудь поможет, то все эти буквы всех этих книг можно сжать до семи: «Я с тобой!»

Попасть в ритм, в такт с жизнью – важно. И когда это случается, то складывается ощущение, что вы устроили лучший в мире джем, и импровизация настолько хороша, что даже похожа на отрепетированный множество раз акт. Ты можешь ничего особо и не делать, а всё получается. Кто-то пытается суетиться и торопиться жить, а кто-то неподвижно сидит на коврике под ужасную фоновую музыку для йоги. Но превзойти в медитации деревья невозможно. Только если ты не камень. Хотя тот может и улететь на два метра вперёд или вприпрыжку по воде. И никакого личностного роста. То ли дело деревья. Вспомнилась шутка про двух мудрецов, когда один спрашивает другого, что тот делает. Получив в ответ фразу: «Смотрю, как растут деревья», первый добавляет: «Всё суетишься». Вот бы и мне чувствовать жизнь, как они. Хотя бы по вторникам и четвергам. Хотя бы, когда я делюсь этим с тобой.

А ещё я пропустил тот момент, когда мы стали брать абсолютно любое занятие, менять его название на англицизм и добавлять туда какое-нибудь прилагательное, возвышая это в степень. Вот я в школе писал в прописях. По-взрослому я считал это каллиграфией. Но мой почерк сейчас изменился до неузнаваемости. Может быть потому, что я пишу гораздо медленнее, чем мысли строятся в голове. Или мне лень, ведь никто не ставит оценки. Или нет! Это метод шифрования данных! Ведь я-то всегда могу прочитать то, что написал. Да, теперь я буду думать, что мои каракули точно не разобрать иностранным шпионам и они надёжно лежат на видном месте. Но вернёмся на пару предложений выше. Теперь это леттеринг. А если ты устал от суеты, работы, дел или чего-то ещё, то тебе ни в коем случае нельзя отдыхать. Нужен релакс. А лучше медитация. Но если у тебя нет на это времени, тогда бери попавшийся под руку блокнот и делай медитационный леттеринг. Ну, это вот когда ты разговариваешь с кем-то по телефону и рисуешь буквы. Нужно посмотреть в Интернетах, кто-нибудь уже придумал это? Нет? Так я первый буду. И хотя этимология этих слов вполне себе понятна, есть такие, при виде которых очень хочется, чтобы в воздухе, как в фантастических фильмах, где есть дополнительная реальность, появлялась сноска, что это значит и надо ли оно мне вообще знать. Вот, например, слово «фаббинг» не очень мне было понятно, но когда я узнал, что это такое, то сразу перед глазами появились несколько людей, подходящих под это описание. И ведь раньше я относился к ним просто, а теперь, когда знаю, что они фабберы, не знаю, как себя с ними вести. Кстати, если ты вдруг не знала, то это когда человек игнорирует собеседника, залипая в мобильный телефон. Понимаешь, о ком я? Или нужно добавить больше экспрессии. Ой, а мне нравится это слово. Интересно, а в этих буквах она встречается? Надо будет как-нибудь перечитать. Или переговорить. Да, может быть, ты и не заметила, но мне тоже нравится слушать или читать других людей, с которыми я знаком лично. И это несмотря на то, что я постоянно перебиваю собеседника. Мне нравится сидеть за столом, где говорят обо всём на свете, кроме обсуждения или осуждения других людей, которые вышли из-за стола. Я очень восхищаюсь настоящими, неподдельными эмоциям на улице. Словам и улыбкам. Но мне так неуютно в некоторых местах, будь то это дорогой ресторан или какая-то галерея, где люди создают иллюзии вокруг чего-то не такого и стоящего. Мне нравится что-то проще. Что-то более настоящее. В следующий раз мы непременно поменяем эту милую кухню на паб за углом или уютную кафешку с вкусными пирожными. Но сегодня вот так. Или вот эта концепция: если что-то плохое, то можно не брать, не соглашаться. Как условия в игре или договоре. Или договоре. Ты даже не представляешь, насколько мы безграничны, когда нам всё равно, что о нас думают или говорят. Ведь если так разобраться, то на самом деле людям нет до нас никакого дела, и они забудут нас уже к вечеру, потому что снова будут заниматься фаббингом. Интернет и смартфон теперь думают за нас, а мы не можем развести костёр без видео какого-то школьника, у которого два десятка подписчиков и полсотни просмотров. Раньше даже ребенок мог починить себе велосипед, а теперь даже еду разогреть не может. Ой, а ведь и правда, раньше почти на каждом велосипеде висела сумочка с ключами. Но чего там только не было на самом деле. У меня не было такого вот велосипеда в детстве, но теперь есть такой вот рюкзак, который как та коробка с карандашами, в которую совершенно свободно… Ну, ты знаешь, как дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.