Правовое регулирование взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов
А. С. Ларютина

© А. С. Ларютина, 2025

ISBN 978-5-0067-3690-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Ни для кого не секрет, что проблема привлечения инвестиций, особенно в такую сложную (в плане значительности необходимых средств, дорогостоящих современных технологий, риска невозвратности вложенных средств) сферу промышленности государства, как разработка и добыча нефти и газа, всегда будет актуальной для любого государства, поскольку от ее решения зависит развитие всей промышленности, экономики и, в конечном итоге, благосостояние народа. Так, в Энергетической стратегии Российской Федерации на период до 2050 года¹, среди приоритетных задач отмечены: (1) обеспечение стимулирующего и предсказуемого фискального режима для притока инвестиций в нефтяную отрасль; (2) создание благоприятных инвестиционных условий, в том числе для освоения таких стратегических районов, как Арктика, Восточная Сибирь, Дальний Восток.

В настоящее время экономика тесно связана с правом, поскольку именно право обеспечивает необходимое регулирование экономических отношений, с учетом интересов участников таких отношений. Поскольку в нефте- и газодобыче присутствует много рисков, именно посредством инвестиционных нефтегазовых контрактов возможно привлечь необходимые инвестиции и защитить интересы каждой стороны, обозначив специфику обязательств как государства, так и инвестора, а также гарантии и механизм защиты.

Вопрос правового регулирования недропользования в России до сих пор остается дискуссионным и неоднозначным. Объяснить это можно тем, что в нашей стране применяются два правовых режима в этой сфере – лицензионный (в соответствии с Законом РФ «О недрах»²) и договорный (в соответствии с Федеральным законом «О соглашениях о разделе продукции»³). При этом в нефтедобывающих странах, как правило, используется одна из этих систем.

Внедрение в России договорных вариантов недропользования (концессионных договоров в СССР, соглашений о разделе продукции в постсоветский период) получало преимущественно негативный отклик.

Вряд ли уместно ссылаться на то, что, к примеру, соглашения о разделе продукции (далее также СРП) применяются исключительно «отсталыми» странами (в прошлом «банановыми республиками») и не подходят для России, -имеется положительный опыт их применения в странах с более высоким, по сравнению с Россией, уровнем экономического развития (например, в КНР).

Концессионные договоры популярны в таких развитых странах, как Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ). Идея возврата России к концессионным договорам в ресурсных отраслях, включая нефтедобычу, была заложена в двух первых версиях Федерального закона «О концессионных соглашениях»⁴, однако в последующем все положения о недрах были исключены.

Тем не менее, Россия так и не отказалась полностью от договорной системы недропользования. История развития правового регулирования недропользования в России⁵ подтверждает действие принципа цикличности не только политических, но и экономико-правовых явлений⁶ в этой сфере и дает основания утверждать о несостоятельности концепции исключительного административного регулирования отношений недропользования.

Представляется необходимым развить в России собственное договорное регулирование в сфере недропользования с учетом наработанной и доказавшей свою эффективность международной практики и с адаптацией к российскому правопорядку. Можно учесть также опыт российских нефтяных компаний, которые продолжают участвовать в различных инвестиционных нефтегазовых контрактах за рубежом.

Это позволит создать механизм привлечения инвестиций без вреда энергетической безопасности и суверенитету нашего государства.

Большинство научных исследований, посвященных правовому регулированию недропользования, затрагивают либо только вопрос обоснования эффективности одного из правовых режимов или отдельные аспекты недропользования, но не содержат практических выводов, которые можно было бы применить в нынешних условиях, поскольку не касаются практических целей и не «заточены» на решение конкретных экономических задач.

Автор настоящей книги преследует цель показать, каким образом должно быть выстроено правовое регулирование взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов для эффективного решения таких экономических задач, как привлечение инвестиций и развитие нефтяной отрасли.

Достижению поставленной цели может способствовать решение следующих исследовательских задач:

• выяснить правовую природу и особенности инвестиционных нефтегазовых контрактов;

• обозначить общее определение инвестиционного нефтегазового контракта;

• сформулировать принципы и методы правового регулирования взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов;

• показать специфику правового регулирования взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов как посредством норм национального законодательства, так и посредством норм международного права;

• провести краткий экскурс в историю становления и развития договорных форм разведки и добычи нефти и газа;

• рассмотреть содержание и предложить определения концессионного договора, соглашения о разделе продукции и сервисного контракта с риском;

• показать эффективность нефтяной концессии в советский период;

• предложить изменения российского законодательства на тот случай, если станет востребовано СРП.

Объектом настоящей книги является целый комплекс разнообразных взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов.

При подготовке настоящего исследования были изучены основные доктрины о природе инвестиционных и недропользовательских договоров, нормы законодательства (как российского, так и зарубежного), регулирующие отношения по разработке и добыче нефти и газа, и положения инвестиционных нефтегазовых контрактов, в которых раскрываются права, обязанности и ответственность сторон.

Теоретической основой этого исследования послужили труды по общей теории права, гражданскому, административному, международному праву, работы отечественных и зарубежных правоведов о договорных формах привлечения инвестиций, в том числе при разработке нефтегазовых месторождений.

Были изучены диссертации, монографии, статьи таких авторов, как С. С. Алексеев, С. М. Богданчиков, М. И. Брагинский, Е. Е. Веселкова, В. В. Витрянский, А. Н. Вылегжанин, Е. П. Губин, А. А. Конопляник, П. Г. Лахно, В. Н. Лисица, Л. А. Лунц, А. В. Майфат, А. И. Перчик, С. А. Сосна, В. Ф. Попондопуло, А. Ф. Шарифуллина и многих других.

Нормативную и эмпирическую основу настоящей книги составили две группы норм – правовые нормы (или нормы законодательства) и договорные нормы. Из первой группы были проанализированы нормы законодательства как России, включая нормы советского периода, так и нормы законодательства ряда стран, а также нормы международного права, посредством которых обеспечивается регулирование деятельности по инвестированию средств для разведки и добычи нефти и газа. Для изучения норм второй группы использовались концессионные договоры, СРП и сервисные контракты разных стран.

Структура настоящей книги подчинена доказательственной основе, а также сформирована в содержательном отношении в целях анализа предмета, что предопределило наличие в ней введения, четырех глав, разделенных на параграфы, а также заключения. В каждом параграфе раскрывается одна из поставленных во введении задач.

Глава 1. Особенности взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов

§1. Правовая природа инвестиционных нефтегазовых контрактов

Деятельность, обозначаемая термином «недропользование», обширна, ведется сегодня по всему миру и включает, среди прочего, разведку и добычу нефти и газа на суше и континентальном шельфе, в том числе на основании контрактов. Эти контракты имеют множество различных форм и названий, включая такие названия, как соглашения о разделе продукции, концессии, лицензии на разведку, лицензии на добычу, сервисные соглашения для обслуживания нужд недропользователей и распределения рисков. Каждый тип контракта и каждое отдельное национальное выражение каждого типа в той или иной степени отличается от других. Однако, несмотря на различные типы и формы инструментов предоставления прав на недра, во всех них присутствуют общие элементы, отражающие основные принципы и цели, определяющие ожидания участников, а также накопленный опыт и прецеденты по мере расширения нефтегазовых инвестиций в поисках выгодных перспектив.

Вашему вниманию предлагаются три вида контрактов, заключаемых для целей недропользования:

1) концессионный договор или концессия (на англ. яз. – concession agreement);

2) соглашение о разделе продукции или СРП (на англ. яз. – production sharing agreement);

3) сервисный контракт с риском (на англ. яз. – risk service contract)⁷.

Они обозначены здесь как инвестиционные нефтегазовые контракты. При этом из всех видов недропользования, перечисленных в статье 6 Закона РФ «О недрах», рассматриваем исключительно разведку и добычу таких полезных ископаемых, как нефть и газ, с которыми связывает понятие инвестиционных нефтегазовых контрактов. Тем не менее, изложенные в настоящей главе идеи в полной мере возможно отнести и к иным видам недропользования.

Термин «контракт» используется по аналогии с терминологией, например, Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» от 05.04.2013 №44-ФЗ⁸, чтобы акцент сделать на том, что одним из участников рассматриваемых в настоящей работе инвестиционных нефтегазовых контрактов является государство. Государство вступает в контракт в роли собственника вещи (имущества)⁹, в частности, участков недр, а также недр, природных ресурсов (нефти и газа)¹⁰. По отношению к иностранным инвесторам государство называется принимающим государством. Другим участником таких контрактов является инвестор-недропользователь, или контрактор¹¹ (в частности, нефтегазовая компания или несколько нефтяных компаний), – субъект предпринимательской деятельности. Это контракты так называемого первого уровня. Для выполнения обязательств по инвестиционным нефтегазовым контрактам инвестором-недропользователем могут привлекаться иные лица, например, оператор, подрядчики, в том числе в рамках контрактов второго уровня (например, по договорам подряда, трудовым договорам, сервисным соглашениям). При этом ответственность перед государством за действия таких лиц несет инвестор-недропользователь.

Единого взгляда на природу инвестиционных нефтегазовых контрактов не существует. Полагаем, что охарактеризовать такие контракты можно через задачи, которые ставят перед собой стороны, и через средства, которыми такие задачи достигаются¹².

Участники¹³ инвестиционных нефтегазовых контрактов ставят перед собой в первую очередь экономические задачи, которые вытекают из названия контрактов, – вложение и достижение окупаемости инвестиций в нефтегазовую отрасль (если речь идет об инвесторе) и пополнение казны и развитие нефтегазовой отрасли (если речь идет о государстве). Для реализации таких задач эти участники образуют своего рода публично-частное партнерство, в котором вкладами являются инвестиции и участки недр.

Особенность инвестиций в нефтегазовую отрасль состоит в том, что они всегда рисковые, поскольку их окупаемость занимает значительные сроки (10 и более лет) или неочевидна, поэтому нефтегазовые проекты характеризуются значительными рисками. В силу такой особенности инвестиций для инвестора важны понимание и стабильность экономико-правовой среды в государстве. Экономические задачи участников таких контрактов могут быть достигнуты исключительно при условии создания и поддержания в государстве благоприятного инвестиционного режима, в том числе правовой определенности и стабильности, приемлемого налогообложения при реализации нефтегазовых проектов.

В российском законодательстве термин «инвестиционный нефтегазовый контракт» не используется, применяется термин «инвестиционный контракт», но в узком смысле¹⁴. Суды РФ используют термины «инвестиционный договор», «инвестиционное соглашение», однако не определяют критерии отнесения договоров к числу инвестиционных¹⁵.

Для понимания особенностей взаимоотношений участников инвестиционного нефтегазового контракта представляется целесообразным рассмотреть в первую очередь сущность (экономическую и правовую) инвестиционного нефтегазового контракта.

Если говорить об экономической составляющей инвестиционного нефтегазового контракта, то она вытекает из экономического содержания инвестиций и инвестиционной деятельности в нефтегазовой отрасли.

Несмотря на то, что в доктрине нет единого понимания термина «инвестиция»¹⁶, на основе предлагаемых разными исследователями¹⁷ определений этого термина считаем, что экономическим содержанием инвестиций в рамках нефтегазовых контрактов является доступ к природным ресурсам и получение большей и стабильной прибыли (дохода) в будущем при возможно минимальных затратах от деятельности по разведке и добыче нефти и газа.

Соответственно экономическое содержание инвестиционной деятельности в нефтегазовой отрасли можно обозначить, приняв во внимание предложенное законодателем¹⁸ определение инвестиционной деятельности, как осуществление практических действий (вложение инвестиций, управление инвестиционными рисками) в целях максимизации прибыли (дохода) от реализации нефтегазовых проектов.

Интересно, что, к примеру, арбитры Международного центра урегулирования инвестиционных споров (МЦУИС), который стороны инвестиционных нефтегазовых контрактов часто выбирают для разрешения споров, в числе критериев инвестиционной деятельности определили следующие: 1) вложение денежных средств или активов; 2) определенная продолжительность реализации проекта; 3) элемент риска; 4) вклад в экономическое развитие принимающего государства¹⁹.

Таким образом, экономическая составляющая инвестиционного нефтегазового контракта раскрывается в условиях контракта, способствующих получению экономического эффекта от вложения инвестиций в нефтегазовый проект.

Что касается правовой сущности инвестиционного нефтегазового контракта, то ее можно определить на основе анализа имеющихся (и применимых в полной мере к рассматриваемым в настоящей работе контрактам) многообразных теоретических подходов к обозначению природы инвестиционного контракта или недропользовательского договора. Эти подходы можно свести к следующим: 1) гражданско-правовая природа²⁰; 2) публично-правовая (административно-правовая) природа²¹; 3) смешанная правовая природа²². Связано это с тем, что взаимоотношения участников таких договоров подлежат правовому регулированию различными нормами – и гражданско-правовыми, и административно-правовыми.

Если сторонники гражданско-правовой природы настаивают на том, что отношения по договорам о недропользовании регулируются исключительно нормами гражданского права (поскольку участки недр – обычное недвижимое имущество и правоспособность государства гражданско-правовая), то сторонники публично-правовой природы видят преимущественно административно-правовую составляющую этих договоров в силу участия в них государства как субъекта, диктующего на основании имеющихся у него властных полномочий те или иные условия недропользования. Более того, сторонники публично-правовой природы характеризуют недра как особые объекты государственной собственности, поскольку их оборот не подпадает под общие правила регулирования.

Сторонники третьего из упомянутых выше подходов признают наличие в таких договорах и частноправовых, и публично-правовых составляющих. Хотя государство и наделено властными полномочиями, привилегиями и значительными гарантиями, на него распространяются и гражданско-правовые нормы.

Также правоведами отдельно исследуются инвестиционные договоры с участием частных субъектов иностранного государства, которые подпадают под действие норм международного частного права.

В зарубежной науке имеет место точка зрения, что инвестиционный договор можно рассматривать как международный договор, и можно распространять на него нормы международного публичного права²³. Считаем, что такая точка зрения оправданна, если речь идет об инвестиционных договорах, заключаемых исключительно между государствами²⁴.

Полагаем, что правовое регулирование взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов в силу специфики этих отношений (состав участников, предмет, содержание) носит комплексный или комбинированный характер, поскольку в нем задействованы различные отрасли права (например, гражданское, административное, налоговое, таможенное, валютное, природоохранное, международное право). Поэтому наиболее оптимальным способом решения проблемы определения правовой сущности инвестиционного нефтегазового контакта может стать принятие федерального закона по инвестициям и инвестиционной деятельности или инвестиционного кодекса, с отдельным разделом об инвестициях и инвестиционной деятельности в добывающих отраслях минерально-сырьевого комплекса. Основой содержания такого раздела должен стать понятийный аппарат, который бы включал такие понятия, как «инвестор-недропользователь», «инвестиционный нефтегазовый контракт». Также в этом разделе должны быть отражены особенности регулирования отношений участников различных видов инвестиционных нефтегазовых контрактов. В качестве приложений необходимо включить модели инвестиционных нефтегазовых контрактов с обязательными существенными условиями, которые не подлежат изменению, и бланкетными условиями, которые стороны определяют по результатам переговоров. Далее будут подробно рассмотрены условия инвестиционных контрактов, которые могут найти отражение в упомянутых выше моделях контрактов.

Предлагаем определить инвестиционный нефтегазовый контракт как соглашение между государством и инвестором-недропользователем об установлении, изменении, прекращении прав и обязанностей и распределении рисков при осуществлении инвестиционной деятельности для разведки и добычи нефти и газа в пределах определенной географической зоны на территории государства в соответствии с национальным законодательством государства и нормами международного права.

§2. Особенности инвестиционных нефтегазовых контрактов

Инвестиционный нефтегазовый контракт является двусторонним, возмездным, взаимным, скорее консенсуальным, чем реальным, договором «особого рода» (sui generis²⁵) в силу специфики субъектного состава, предмета, содержания. Особенность такого контракта связана с тем, что в нем присутствуют две составляющие – инвестиционный аспект (поскольку требуются значительные инвестиции) и особая сфера вложения инвестиций (стратегическая). В силу этого круг возможных участников такого контракта сужается.

1. Субъектный состав контрактов

Государство вступает в инвестиционные нефтегазовые контракты через правительство или уполномоченные им государственные органы²⁶. Например, в России Министерство энергетики РФ осуществляет функции уполномоченного органа в рамках реализации СРП²⁷.

Если государство участвует в рассматриваемых контрактах через государственную (национальную) нефтяную компанию²⁸, такая компания наделяется государством исключительными полномочиями по разведке и добыче углеводородов. В настоящее время государственные нефтяные компании представляют собой структуры со значительными экономическими ресурсами как на территории своей страны, так и за ее пределами, имеют особый статус и политическое влияние.

В исключительных случаях²⁹ в контракте может быть предусмотрено участие государства на стороне инвестора. В такой ситуации либо государственная (национальная) нефтяная компания получает права и обязанности инвестора³⁰, либо государство участвует в акционерном капитале нефтяных компаний, которые являются инвесторами и контракторами, и тем самым становится соинвестором³¹.

Инвестором может стать юридическое или физическое лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность. Измененное российское законодательство³² к инвесторам теперь относит только юридических лиц и создаваемые на основе договора о совместной деятельности и не имеющие статуса юридического лица объединения юридических лиц, осуществляющих вложение собственных средств в разведку и добычу нефти и газа и разработку недр на условиях инвестиционных нефтегазовых контрактов³³.

Если на стороне инвестора выступают несколько лиц, то эти лица могут отвечать перед государством за выполнение контракта как индивидуально (согласно их доле участия в контракте), так и солидарно.

Договорная свобода в части выбора контрагентов может ограничиваться государством, если государство устанавливает, что контракты заключаются по результатам торгов (тендеров, аукционов, конкурсов), предметом которых становится выдача разрешения (лицензии) на осуществление деятельности по разведке и добыче нефти и газа на определенном (лицензионном) участке месторождения. Одним из основных требований таких торгов является наличие у претендента необходимых для выполнения контракта ресурсов и опыта. Именно победитель торгов несет ответственность перед государством, даже если для целей разведки и добычи нефти и газа он привлекает третьи лица (например, для бурения скважин, строительства сооружений добычи нефти и газа посредством сервисных соглашений).

По законодательству некоторых государств (например, Ганы) создание консорциума является обязательным для заключения контракта.

Участие иностранного инвестора в недропользовании подлежит специальному регулированию со стороны государства, поскольку разведка и добыча полезных ископаемых имеет стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства. Такое специальное регулирование предусмотрено в России, США, Великобритании, Японии, КНР и других странах³⁴. Так, в России сделки, относящиеся к разведке и добыче нефти и газа, в которых может быть установлен контроль иностранного инвестора, подлежат предварительному согласованию Правительственной комиссией по контролю за осуществлением иностранных инвестиций в Российской Федерации³⁵.

Оператором по контракту может выступать как само государство (как правило, через государственную нефтяную компанию), так и одна из нефтяных компаний на стороне инвестора (контрактора). Именно оператор организует осуществление нефтегазовых операций по контракту, согласовывая с остальными участниками как объем таких операций, так и стоимость, привлекая необходимых подрядчиков, подготавливает отчеты, заключения и иные документы для представления государству. Оператор выступает своеобразным «единым окном» во взаимодействии нефтяных компаний, участвующих в контракте, с государством, а также в роли профессионала в организации исполнения контракта.

2. Предмет контрактов

В российском научном сообществе дискуссионным остается вопрос о предмете рассматриваемых в настоящей работе контрактов – участок недр (сами недра или так называемые ресурсы недр) или деятельность по разработке таких участков и добыче природных ресурсов³⁶.

Недра имеют ограниченную оборотоспособность, подтверждение чему можно найти в пункте 3 статьи 129 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) и статье 1.2 Закона РФ «О недрах», где говорится, что недра и содержащиеся в них ресурсы являются государственной собственностью и их оборот может допускаться законами. Таким образом, общее правило в отношении недр и их ресурсов – неотчуждаемый и неотъемлемый характер, неприменение к ним сроков давности, судебного ареста, обременения частными сервитутами.

Перечисленные особенности предопределяют, что только определенные участники оборота и при условии наличия специального разрешения государства могут претендовать на осуществление той или иной деятельности в отношении недр. Поэтому цель передачи таких участков недр состоит именно в осуществлении на них определенной деятельности (то есть речь в данном случае идет не об имуществе, а об имущественных правах).

3. Содержание контрактов

Инвестор-недропользователь вступает в инвестиционный нефтегазовый контракт (1) для получения от государства исключительного права на осуществление нефтегазовых операций на определенной территории (контрактном участке недр); (2) для вложения инвестиций на согласованных условиях; (3) для получения ожидаемой выгоды в размере и сроки, определенные контрактом; (4) для покрытия / возмещения произведенных затрат.

При договорной системе недропользования в государстве именно контракт становится тем документом (разрешением/лицензией), который подтверждает наличие у инвестора-недропользователя права на осуществление того или иного вида деятельности в отношении недр.

Предоставление инвестору-недропользователю упомянутого исключительного права осуществляется на срок и за плату, размер которой определяет государство. В обмен государство обязуется обеспечить стабильные и преференциальные условия для такого инвестора-недропользователя.

Таким образом, в соответствии с инвестиционным нефтегазовым контрактом инвестор получает исключительное право на разведку и добычу нефти и газа на определенной территории и обязуется осуществлять для разведки и добычи нефти и газа инвестиционную деятельность в согласованном объеме и на свой риск.

Нельзя забывать, что участие государства в гражданском обороте подчинено его главной цели – исполнение публично-властных полномочий в обществе. Таким образом, контракт заключается в сфере с четко обозначенными публичными (общественными) интересами (в противовес частным), находящейся в исключительном ведении государства. Государство получает возможность «руками инвестора» осваивать месторождения с различными горно-геологическими и экономико-географическими характеристиками, обеспечивая тем самым необходимые потребности народного хозяйства, и иметь соответствующую долю прибыли и так называемую горную ренту³⁷.

Поскольку государство, руководствуясь публичными интересами, предоставляет инвестору исключительные права на осуществление деятельности по разведке и добыче нефти и газа на согласованных с инвестором условиях, в рассматриваемых отношениях проявляется не только публично-правовая сущность государства, но и его гражданская правосубъектность³⁸.

В силу того, что контрактор самостоятельно несет все расходы и риски, связанные с разведкой и добычей нефти и газа, особое место в контрактах отводится вопросу учета понесенных им затрат. Так, государство может учесть определенные затраты при расчете прибыли и налогообложении прибыли контрактора. Также контрактор имеет право покрыть свои издержки добытой на контрактной площади продукцией (нефте- и газодобычей). Контрактор обязан уплачивать государству налоги, сборы и иные обязательные платежи (в том числе в виде вознаграждения как собственнику природных ресурсов).

Контракт затрагивает широкий спектр отношений между государством и инвестором. Как было отмечено выше, он носит комплексный характер, поскольку выходит за рамки горизонтальных имущественных (т.е. частноправовых) отношений, к которым можно отнести отношения по разделу продукции (нефти и газа), полученных в результате использования предоставленных государством недр, по ввозу в страну необходимого оборудования и материалов, реализации обязательств контрактора по строительству и содержанию объектов инфраструктуры для разведки и добычи нефти и газа, и регулирует помимо них вертикальные отношения типа «власть-подчинение», к которым относятся налоговые, таможенные, природоохранные и подобные им отношения.

В зависимости от правовой системы, к которой принадлежит государство, может варьироваться степень поддержания им принципа пропорциональности (баланса) упомянутых горизонтальных и вертикальных отношений.

На основе анализа ряда инвестиционных нефтяных контрактов можно обозначить основные характеристики взаимоотношений их участников:

• публично-частное партнерство;

• договорный характер;

• инвестирование определенной деятельности;

• алеаторность³⁹;

• длительный срок;

• высокая стоимость;

• капитальные затраты;

• сетевой механизм исполнения обязательств⁴⁰;

• комплексный аспект;

• исключительность предоставляемых прав;

• дискреционный подход к предоставлению исключительных прав;

• конкурсный выбор инвесторов-недропользователей;

• регулирование нормами национального законодательства, а по некоторым вопросам – нормами международного права.

Рассматриваемые в настоящей работе инвестиционные нефтегазовые контракты различаются по трем критериям: (1) кто имеет право собственности на добытую продукцию, (2) как осуществляется расчет прибыли и какой применяется налоговый режим, (3) какие права, обязанности и ответственность у сторон. Более подробно эти контракты будут рассмотрены в следующих параграфах.

§3. Принципы и методы правового регулирования взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов

Исходя из теории права, можно сделать заключение, что правовое регулирование взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов подразумевает упорядочивающее воздействие на поведение, деятельность и отношения между этими участниками как посредством договорных норм, так и посредством законодательных норм⁴¹. Цель такого регулирования заключается в обеспечении возможности осуществления инвестиций в деятельность по разведке и добыче нефти и газа, создании условий как стимулирующих определенное поведение участников (например, посредством налоговых льгот, каких-либо преференций), так и ограничивающих вредоносную деятельность (например, через штрафы за загрязнение окружающей среды).

Сложность правового регулирования инвестиционной деятельности в нефте- и газодобычу обусловлена тем, что такая деятельность включает целый комплекс отношений: инвестиционных, геологоразведочных, административных, налоговых, природоохранных, корпоративных и. т. д.

При этом полагаем, что особенности правового регулирования взаимоотношений участников инвестиционных нефтегазовых контрактов можно показать через принципы такого регулирования⁴² – основные, исходные начала, положения, идеи, предопределяющие содержание норм права и тем самым позволяющие ответить на вопрос, какими субъективными правами и обязанностями обладают участники рассматриваемых взаимоотношений.

В качестве принципов правового регулирования рассматриваемых отношений предлагаем следующие: принцип свободы осуществления инвестиций в нефтегазовую отрасль; принцип отбора контрактора; принцип долгосрочных отношений; принцип обеспечения баланса интересов и рисков государства и инвестора-недропользователя; принцип приоритета условий контрактов над законодательством государства; принцип подчинения инвестора праву государства; принцип взаимных гарантий; принцип рационального использования природных ресурсов, обеспечения экологической и санитарно-гигиенической безопасности; принцип государственной регистрации заключенных контрактов.

Принцип свободы осуществления инвестиций в нефтегазовую отрасль означает право осуществлять инвестиционную деятельность по своему усмотрению, а также свободу выбора объекта, правовой формы и способов осуществления инвестиционной деятельности, свободу определения условий инвестиционного нефтегазового контракта, право свободного использования полученных доходов (прибыли), нефти и газа от вложенных инвестиций. При этом, в силу особенностей объекта регулирования, этот принцип реализуется с учетом требований со стороны государства, которые находят свое отражение в обязательной части инвестиционного нефтегазового контракта.

Принцип отбора контрактора. Для целей заключения инвестиционных нефтегазовых контрактов государство может использовать различные процедуры отбора (торги, тендер, аукцион, конкурс). Условия и порядок проведения такого отбора определяется нормативно-правовыми актами компетентных государственных органов (например, правительства). Для участия в отборе претендент должен представить подтверждение наличия у него достаточных финансовых, технических и иных возможностей для выполнения обязательств по контракту.

Принцип долгосрочных отношений. Инвестиционные нефтегазовые контракты в части срока следуют за лицензией, а срок лицензии определяется в соответствии с национальным законодательством. Так, согласно статье 42 Кодекса Конго об углеводородах 2016 г. первоначальный срок действия лицензии на разведку составляет 4 года. Этот срок может быть увеличен до 6 лет в отношении определенных участков недр. Также лицензия на разведку может, по заявлению владельца лицензии, продлеваться дважды на срок 3 года каждый раз. Если контрактор выполнил свои обязательства по лицензии и по контракту, в частности, в отношении минимальной программы работ, относящейся к периоду незавершенной разведки, то такая лицензия продлевается автоматически, при условии подачи соответствующей заявки.

Согласно части 2 статьи 10 Закона РФ «О недрах» срок пользования участком недр для добычи увязан со сроком отработки месторождения, который исчисляется с учетом технико-экономического обоснования разработки месторождения, рационального использования и охраны недр. Срок пользования участком недр продлевается по инициативе пользователя недр, например, при необходимости завершения добычи полезных ископаемых.

Принцип обеспечения баланса интересов и рисков государства и инвестора-недропользователя. Интересы государства обусловлены необходимостью пополнения бюджета в запланированном размере, улучшения качества жизни граждан, создания рабочих мест, поддержки наукоемких производств, для чего государство стремится привлечь рисковый капитал (капиталовложения) и современные технологии для разведки месторождений и добычи нефти и газа. Главный интерес инвестора (нефтяной компании) в участии в деятельности по разведке и добыче на территории государства обычно довольно прост: получить доходы от инвестиций и покрыть свои затраты с максимизацией прибыли.

Баланс интересов государства и инвестора может быть достигнут только при правильном правовом регулировании, когда учитываются особенности взаимоотношений участников при разведке и разработке месторождений нефти и газа, и государство предлагает различные инвестиционные режимы, в том числе принимая во внимание возможные интересы других государств при освоении того или иного месторождения.

Так, контрактору предоставляется исключительное право на ведение нефтегазовых операций в пределах и в отношении контрактной площади в соответствии с условиями контракта на протяжении срока его действия. По окончании этого срока контрактор вправе претендовать на возмещение затрат (капитальных и операционных), понесенных в связи с нефтегазовыми операциями. При этом, если объем добычи в результате нефтегазовых операций окажется недостаточным для полного возмещения таких затрат, контрактор не имеет права на их возмещение или компенсацию не возмещенных ему затрат.

Принцип приоритета условий контрактов над законодательством государства обеспечивает экономико-правовую стабильность для нефтегазовых проектов. При реализации таких проектов действует стабилизационное положение (так называемая «дедушкина оговорка»), которое находит свое отражение в инвестиционных нефтегазовых контрактах и нацелено на защиту инвестора от изменений законодательства на весь срок нефтегазового проекта. Суть такого положения состоит в том, что на контрактора не распространяется действие нормативных правовых актов, ухудшающих коммерческие результаты его деятельности или устанавливающих ограничения его прав, полученных и осуществляемых им в соответствии с контрактом.

При необходимости в контракт вносятся такие корректировки, которые обеспечат восстановление экономического или финансового равновесия. В качестве примера можно привести следующую формулировку: «при изменении существующих нормативных актов, касающихся нефтегазовых операций, настолько, что они оказывают существенное влияние на доли участия в разделе продукции в ущерб интересам контрактора, стороны обязаны согласовать возможные изменения в текст контракта, целью которых является восстановление экономического баланса, который имел место на дату вступления в силу такого контракта. При этом изменения не должны приводить к увеличению или уменьшению объема прав или обязательств контрактора, согласованных по состоянию на дату вступления в силу контракта».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Распоряжение Правительства РФ от 12.04.2025 №908-р «Об утверждении Энергетической стратегии Российской Федерации на период до 2050 года». Консультант Плюс.

Вернуться

2

Закон Российской Федерации «О недрах» от 21.02.1992 №2395—1. Консультант Плюс.

Вернуться

3

Федеральный закон от 30.12.1995 №225-ФЗ «О соглашениях о разделе продукции». Консультант Плюс.

Вернуться

4

https://sozd.duma.gov.ru/bill/95050725-1?ysclid=m9wn5ibhv0149418838 (дата обращения: 20.01.2025).

Вернуться

5

Курысь Н. В. Иностранные инвестиции: Российская история (правовое исследование). Изд-во «Юридический центр Пресс». СПб, 2003. – 217 с.

Вернуться

6

См., например, Рязанов В. Т. Экономическое развитие России. Реформы и российское хозяйство в XIX—XX вв. СПб., 1998. С. 5.

Вернуться

7

Чистые сервисные контракты (о предоставлении нефтепромысловых услуг/работ, например, о сборе сейсмических данных, о бурении и строительстве) в рамках настоящей работы не рассматриваются, поскольку они обычно заключаются без участия государства.

Вернуться

8

Термин «контракт» упоминается также в п. 1 ст. 8 Федерального закона от 25.02.1999 №39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений», в которой говорится, что взаимоотношения между субъектами инвестиционной деятельности осуществляются на основе договора и (или) государственного контракта, заключаемых между ними в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации.

Вернуться

9

Согласно статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации к недвижимым вещам (недвижимому имуществу, недвижимости) относятся участки недр. Вопрос отнесения недр к вещам вызывает споры, поскольку в их создании человек не принимает участия (см., например, Бринчук М. М. Специальный правовой режим природных ресурсов: существенная особенность природы – быть естественным ресурсом. Экологическое право. 2022, №3. Консультант Плюс).

Вернуться

10

В США, Канаде, Австралии права на недра и подземные ископаемые принадлежат владельцу земельного участка.

Вернуться

11

Здесь и далее используется термин «контрактор» (на англ. яз. – contractor) – не термин «подрядчик» – для обозначения инвестора как стороны инвестиционного нефтегазового контракта для избежания путаницы. Инвестор может становиться подрядчиком, если самостоятельно осуществляет нефтегазовые операции.

Вернуться

12

Каминка А. И. Основы предпринимательского права. Петроград, 1917. С. 87.

Вернуться

13

В теории права понятие участник правоотношений (лицо, реализовавшее право или обязанность) шире понятия субъект правоотношений (лицо, наделенное правом или обязанностью). Возможность того или иного субъекта быть участником правоотношения определяется его правосубъектностью, т.е. способностью быть субъектом права.

Вернуться

14

Например, в статье 16 Федерального закона «О промышленной политике в Российской Федерации» от 31.12.2014 №488-ФЗ упоминается специальный инвестиционный контракт, не имеющий, однако, отношения к нефтегазодобыче. Консультант Плюс.

Вернуться

15

См., например, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.03.2023 №307-ЭС22—22917 по делу № А56—24641/2020; Постановление Пленума ВАС РФ от 11.07.2011 №54 «О некоторых вопросах разрешения споров, возникающих из договоров по поводу недвижимости, которая будет создана или приобретена в будущем». Консультант Плюс.

Вернуться

16

См., например, Веселкова Е. Е. Правовое регулирование иностранных инвестиций: цивилистическое исследование Дисс. на соиск. уч. степ. д-ра юрид. наук. М., 2020. С. 41—46. В этой работе рассматриваются подходы к понятию «иностранные инвестиции», однако они тесно увязаны с термином «инвестиции».

Вернуться

17

См., например, Фридман Дж., Ордуэй Ник. Анализ и оценка приносящей доход недвижимости / пер. с англ. М., 1995; С. 441. Кулагин П. И., Перельман М. Г. Управление инвестиционным процессом в европейских странах СЭВ. М., 1976; С. 7. Кейнс Дж. Общая теория занятости, процента и денег / пер. с англ. Н. Н. Любимова / под ред. Л. П. Куракова. М., 2000. С. 54.

Вернуться

18

См. статью 1 Федерального закона от 25 февраля 1999 г. №39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений». Консультант Плюс.

Вернуться

19

Дело Salini Costruttori S.p.A. and Italstrade S.p.A. v. Kingdom of Morocco. ICSID Case No. ARB/00/4. Decision on Jurisdiction. July 31, 2001. P. 52. https://www.italaw.com/sites/default/files/case-documents/ita0738.pdf (дата обращения: 03.01.2025).

Вернуться

20

См., например, Попондопуло В. Ф. Инвестиционная деятельность: понятие, правовые формы осуществления и публичная организация. Правоведение. 2017. С. 207—224. С. 219; Лунц Л. А. Курс международного частного права. Особенная часть. М., 1975; Фархутдинов И. З., Трапезников В. А. Инвестиционное право: учебно-практическое пособие. – М.: Волтерс Клувер, 2006. – 432 с.; Лисица В. Н. Инвестиционный договор // Закон. 2003, №6. С. 114—116; Храмов Д. Г. Право пользования недрами в Российской Федерации. Дисс. на соиск. уч. степ. к.ю. н. М.: 2004; Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М.: 2002. – 476 с. Консультант Плюс.

Вернуться

21

См., например, Мозолин В. П. Право США и экспансия американских корпораций. М., 1974. С. 98; Кулагин М. И. Правовая природа инвестиционных соглашений, заключенных развивающимися странами // Политические и правовые системы стран Азии, Африки и Латинской Америки. М., 1975. С. 40—53.

Вернуться

22

См., например, Богатырев А. Г. Инвестиционное право. М.: Рос. право, 1992. – 272 с; Басыров И. И. Природа инвестиционного договора (контракта) // Консультант Плюс; Теплов О. М., Клюкин Б. Д. Недра и право. М.: 1994; Демин А. В. Общие вопросы теории административного договора. КГУ. Красноярск, 1998.

Вернуться

23

См., например, Wortley B.A. Expropriation in Public International Law. – Cambridge: Cambridge University Press, 1959. – 169 p.; Alvarez J.E. The Public International Law Regime Governing International Investment, 344 Collected Courses of the Hague Academy of International Law193, 259 (2009); General Public International Law and International Investment Law – A Research Sketch on Selected Issues, 2011 // ILA German Branch / Working Group // https://opendata.uni-halle.de/bitstream/1981185920/78687/1/BeitraegeTWR_105.pdf (дата обращения: 13.01.2025).

Вернуться

24

Соглашение 2010 г. между Правительствами РФ и Республики Казахстан о совместной деятельности по геологическому изучению и разведке трансграничного газоконденсатного месторождения Имашевское; Договор 1976 г. между Правительствами Соединенного Королевства и Норвегии о разработке месторождения Фригг.

Вернуться

25

В праве термин «sui generis» используется для идентификации юридических явлений, существующих независимо от других явлений, отличающихся своей необычностью, а также в отношении конкретного права или обязанности.

Вернуться

26

В ряде стран (например, Иран, КНР, Республика Конго) от имени государства выступают государственные (национальные) нефтяные компании. В России государственная (национальная) нефтяная компания пока не создана.

Вернуться

27

См. Постановление Правительства РФ от 14.03.2006 №133 «О порядке назначения и деятельности представителей государства в управляющих комитетах, создаваемых в соответствии с условиями соглашений о разделе продукции».

Вернуться

28

Как правило, в государстве действует одна государственная нефтяная компания, но есть исключения: так, в Иране наряду с Национальной Иранской Нефтегазовой Компанией действуют ее 5 аффилированных компаний, чьи компетенции разделены по регионам страны.

Вернуться

29

Например, такое возможно в Кот д'Ивуаре, Туркменистане.

Вернуться

30

Например, если речь идет о разработке так называемого трансграничного месторождения, когда затрагиваются интересы нескольких государств.

Вернуться

31

С этими нефтяными компаниями заключается отдельное соглашение о партнерстве (на англ. яз. – Participation Agreement).

Вернуться

32

См. пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 28.06.2022 №218-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «О недрах». Консультант Плюс.

Вернуться

33

Законодательство зарубежных стран (например, КНР, США, Норвегии) допускают к участию в недропользовании (включая получение лицензий) также физических лиц (в Канаде для разведки и добычи – только граждан Канады).

Вернуться

34

Федяев Д.А Право на иск при оспаривании сделок, влекущих установление контроля иностранных инвесторов над хозяйственными обществами, имеющими стратегическое значение. Вестник гражданского процесса. 2021, №4. Консультант Плюс.

Вернуться

35

См., например, Определение Конституционного Суда РФ от 18.06.2020 №1106-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы иностранной компании «Канриг Дриллинг Текнолоджи Кэнада Лтд.» на нарушение конституционных прав и свобод положениями статьи 6 Федерального закона «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства». Консультант Плюс.

Вернуться

36

См., например, Сосна С. А. Концессионные соглашения: теория и практика. – М.: 2002. С. 146—152; Перчик А. И. Горное право: учебник. 2-е изд. М., 2002. С. 13—18; Сидоров И. Н. Право пользования недрами в России: возникновения и переход: научное издание. М., 2016. С. 12—13.

Вернуться

37

Перчик А. И. Указ. соч. С. 282.

Вернуться

38

Васильева Е. Н. Гражданская правоспособность государства. Субъекты гражданского права. М., 2000. С. 49—62; Голубцов В. Г. Участие Российской Федерации в имущественных отношениях, регулируемых гражданским законодательством. Автореф. дисс. на соиск. уч. степ. д-ра юрид. наук. – М., 2008. С. 11.

Вернуться

39

В силу высокой степени риска (не представляется возможным заранее определить объем запасов и выгоду/убытки при исполнении контракта).

Вернуться

40

Реализация контрактов зависит от выполнения обязательств со стороны подрядчиков, сервисных компаний, поставщиков, перевозчиков и пр., и одна операция следует за другой, будучи частью множественных цепочек.

Вернуться

41

См., например, Капустина М. А. Правовое регулирование: системный подход. Дисс. на соиск. уч. степ. д-ра юрид. наук. – СПб., 2017. С. 113.

Вернуться

42

Об определении принципов см., например, Алексеев С. С. Теория права. М., 1995. С. 212—214; Гаджиев Г. А. Конституционные принципы рыночной экономики (развитие основ гражданского права в решениях Конституционного Суда Российской Федерации). С. 146—212; Грибанов В. П. Принципы осуществления гражданских прав // Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 223; Лаптев В. В. Современные проблемы предпринимательского (хозяйственного) права // Предпринимательское право в XXI веке: преемственность и развитие. М., 2002. С. 7; Лахно П. Г. Принципы энергетического законодательства // Предпринимательское право в рыночной экономике / Под ред. Е. П. Губина, П. Г. Лахно. М., 2004. С. 98—132.

Вернуться