Александр Яманов
Сын Тишайшего 3

* * *

Пролог

– Здравствуй, Фёдор. Не забываешь старика, – крякнул Волконский, усаживаясь в кресло. – Садись. Чего стоишь?

– Добрый день, Фёдор Львович. Ты уж на себя не наговаривай. И виделись мы три седмицы назад.

Барятинский степенно опустился на новомодный ныне предмет мебели, выпускаемый царской мастерской. Надо же, ещё два года назад диваны, кресла, секретеры и шкафы везли из Англии. А теперь, наоборот – никто на Руси уже не думает покупать иностранные изделия. Русские мастера сделают дешевле и лучше. Вернее, возят некоторые упрямцы, по старинке не доверяя своим. Только как можно не заметить, что русские кресла со стульями удобнее?

Однако старый князь доверился отечественным мастерам, когда обставлял новый кабинет, как теперь называют рабочую комнату. Это слово в обиход ввёл государь, как и многие иные понятия. А секретер с книжными шкафами удались! Получше английских и немецких. Про кресло, от которого не устаёт спина, и говорить нечего.

Вообще, в стране вроде незримо произошли глубинные изменения. Взять, например, правительство, называемое Совет министров. Ведь Фёдор Алексеевич почти два года менял многочисленные приказы, подчиняя их министерствам. А ещё он никого не слушал в некоторых вопросах. Будто знал наперёд, что так будет лучше, и продвигал свои прожекты. И всегда оказывался прав. Так-то молодой царь всегда рад выслушать опытного человека, особенно в вопросе, где ничего не понимал. Более того, он делал, как советовали, а часто поручал людям исполнить задуманное. Мол, ты сведущий, вот и дерзай. Получится, награжу. Коли нет, то пеняй на себя. Уже провалились несколько алчущих власти бояр, желавших приблизиться к трону и решивших показать свои умения. Где они теперь? Правильно, в Сибири или на Засечной черте. Там всегда нужны людишки.

Иных, кто проявил себя, государь потихоньку возвышает. И ведь правильно делает, что не спешит, дабы не обидеть старые рода. Но он никого не боится, что доказывает постоянно. Только попробуй выказать свой нрав или завести речь о старых порядках. Нет, ворчат и даже шипят, но тихо. Есть пример казнённых бояр из самых знатных родов, который останавливает наиболее несдержанных. Или где сейчас стрельцы, позволявшие себе слишком много? Правильно, в регулярной армии, полиции или просто землю пашут на юге. Другие поехали за Урал, где всегда не хватает людишек.

Ныне служивым не положены лавки да мастерские, коим они уделяли большую часть времени. Ведь правда многие ратники начали превращаться в коробейников и купчишек. Русский воин должен служить и выполнять устав, сказал царь. И никак иначе. Ну и дороги с мостами армия строит. Без этого никак, денег не хватает. Только по велению Фёдора Алексеевича солдаты работают, сменяясь, равно уделяя внимание подготовке. Пусть полков в России стало значительно меньше, зато толку от них больше. И жалованье теперь платят почти без задержек. Земли бери сколько хочешь, только без крепостных.

Понятно, что семьи бояр и дворян познатнее открывают мастерские или развивают торговлю, а государь это одобряет. Речь о народе победнее, которому надо заслужить своё право присоединиться к правящему сословию.

Или взять полицейские силы. Сколько татей переловлено, аж жуть. А ведь раньше с ними никто толком не боролся. Князь постоянно читает «Вести», начавшие выходить в прошлом году. Вначале он диву давался, что описываются и печатаются такие подробности. Там ведь не только про поимку разбойников пишут, но и про иные дела. Больше внимания царские писаки уделяют переменам и происходящим от них выгодам. Однако народ потихоньку привык и сразу осознал пользу от соблюдения новых правил. Взять мощение улиц, вывоз мусора со снегом, фонари на главных улицах, пожарные или полицейские дружины, готовые в любой миг прийти на помощь. Удобно же!

Хотя за всё пришлось платить. Так ведь сразу стало лучше. А поимка разбойников и очистка от нечестивцев торговых путей на Волге? Тогда чуть новое восстание не случилось. Волконский мысленно перекрестился, вспоминая времена бесчинств Стеньки Разина. А тут государь одним махом убил двух, а то и трёх зайцев. Калмыки, до этого разгромившие мятежных башкир, ударили по татям. Всем вышла польза.

Аюка предпочёл выполнить клятвы и склонил голову перед царём. Ещё и убрал часть орды подальше от русских городов, вроде Самары. Зато теперь тайша начал получать прибыль с охраны торгового пути. Пусть пока и махонькую. Ведь персы сразу повезли товар, который русские переправляют в Архангельск и Нарву. Вот такая взаимная выгода. Заодно возле Царицына построили чуть ли не новый город, состоящий из мастерских со слободами. Государь решил, что кожу и шерсть лучше перерабатывать поближе к степи, откуда кочевники гонят свои стада. Заодно мясом армию обеспечили, и купцы берут его хорошо, ведь вместе с мастерскими построили коптильни.

Или взять замужество сестёр. Фёдор Алексеевич вроде сам подобрал женихов, но позволил будущим невестам принять решение. И нашёл себе верных помощников. Вон собственный сын князя просто загорелся новым делом и поддерживает молодую жену, которая сейчас не праздна. Хотя неверно звать молодухой двадцативосьмилетнюю Софью. Кстати, Барятинским тоже повезло, ведь зрелая Марфа вышла за брата сегодняшнего гостя.

Сейчас ведётся борьба за право породниться с Романовыми через Екатерину и Марию. Но царь пока не принял решения. Зато объявил о скорых смотринах для Ивана. Князь подумывал отправить туда кого-то из девиц Волконских. Однако есть указание государя родниться с разными семействами. Оно и правильно, хватит им произвола времён Милославского. Пусть лучше будет семь или восемь родов, чем один подминающий всё под себя. Для страны оно полезно. Старому князю понятно желание царя укрепить свою власть и одновременно опереться на борющиеся между собой семьи. Всем им сложно договориться. А ведь есть ещё выдвиженцы молодого правителя. Взять тех же Лихачёвых или Башмакова, имеющих вес поболее многих старых родов.

Была ещё одна мысль, которую Волконский хотел обсудить с товарищем министра обороны. Звание-то какое любопытное! Без пары чарок медовухи не разберёшься.

Поговорив с Барятинским о погоде, детях и будущем урожае, хозяин кабинета перешёл к важным вопросам. Но всё равно начал издалека:

– Как думаешь, не поспешил государь с персидской торговлей? Я слыхал, что у магометан неспокойно. Мы сейчас привыкнем к поступлению иноземных товаров, вложив ещё больше денег, и прогорим, если поступления шёлка или специй прекратятся. Да и неспокойно на Каспии, вроде казаки с иными татями снова начали озорничать.

Надо заметить, что, несмотря на почтенный возраст, Фёдор Львович внимательно следил за любыми делами, в том числе торговыми. Когда царь объявил о создании Волжской торговой компании, то князь среди первых внёс свой пай. Заодно и помог Коломенкой верфи строить струги. Волконский провёл в походах немало лет и занимался снабжением русский армии по Днепру с Доном. Вот и потрудился на славу, за год решив все вопросы. За что был пожалован местом в Сенате.

– Коли в Персии рухнет власть шаха, то купцы всё равно повезут шёлк, специи и селитру. Особенно, как расторгуются в этом году. И местная знать будет их поддерживать. Вон сколько голландцев и прочих немцев слетелось, едва прослышав о начале перевозок. Что касается моря, через месяц мы спускаем два первых военных судна, называемых в Европе флейтами. Безопасность мы обеспечим и разбойников уничтожим. Я ведь не просто так ездил в Астрахань, – пояснил Барятинский. – Там всё бурлит, и народ прибывает с каждым днём. Кого только в город не занесло! Кроме персов много хорезмийцев и бухарцев. У них тоже есть шёлк, заодно выход на Каспий. Думаю, у Возницына прибавится дел. Ведь придётся ставить новый порт на восточном берегу моря. Это если мы со всеми договоримся.

Недавно в Астрахани открылось особое представительство для более быстрых сношений с южным соседом. Его главой назначили вернувшегося из Польши Возницына, который заодно являлся и послом, обязанным по необходимости ездить в Персию или принимать людей шаха в России.

Одновременно ведомству Прокопия Богдановича вменено помогать купцам из иных стран и разбирать споры. Также постоянное представительство открылось в Реште, обеспечив связь с Советом евнухов и русскими торговцами. А ещё русский двор вскоре должен открыться в Исфахане, как и персидские представительства в Нижнем Новгороде и Москве. Царь в этом вопросе не торопился, налаживая всё потихоньку. Он считал, что лучше всего страны сближает общая выгода. Но народ должен почувствовать, что начал богатеть.

– Оно меня и пугает. Бог с этими персами и прочими басурманами, – князь махнул сухой, но ещё крепкой рукой. – Мы в чужой огород забрались, Фёдор. Ещё и становимся там со всей основательностью. Англичане и голландцы привыкли сами вывозить товары из Персии через океан. А здесь мы предложили направить шёлк и специи по иному пути. Это же какие деньжищи в будущем! Выдюжим ли? Ведь ударить могут сразу с нескольких сторон.

Товарищ министра дураком не был и прекрасно понял, что хозяин кабинета смотрел куда глубже на происходящие дела. Ведь государь затронул сильные торговые страны. Хотя купцам обеих держав среди первых предложили торговать через Волгу, что многим пришлось по нраву. Однако никто не дал европейцам права подмять всю торговлю, чего они сразу попросили. В благородство еретиков князь не верил и ждал от них подлости. Да и глупо давать им право возить товары на собственных судах. Это привилегия только русских подданных. Даже персы могут добраться только до Астрахани, а далее обязаны перегружаться на струги.

А ещё нельзя забывать про очищение степи. Именно так царь называет резню кочевников. Правда, стоит признать, что множество ногайских родов пошли под руку Москвы. Но уж больно такие союзники ненадёжны. Пока не решён вопрос с Крымом и стоящими за ним османами, всё может перемениться в худшую для России сторону. Да, есть башкиры, казаки и калмыки, на которых можно опереться. Однако Барятинский прекрасно представлял силу лучших всадников хана и янычар.

И воевать с султаном, похоже, придётся. Вот тогда пострадавшие европейские купцы могут нагадить. Ведь из одной только Смирны голландцы вывозят товара на десятки тысяч дукатов. Не серебра, а именно золота! России такие обороты и не снились. Сейчас через Порту идёт немалый поток восточных товаров, особенно персидских.

Очень всё сложно и опасно, чего греха таить. Османские чиновники могут быстро посчитать, что пошлины резко упали. Султан этого точно не простит, в отличие от пары-тройки потерянных племён степняков. Речь идёт о слишком большой сумме.

Но были и иные новости, нежели опасения грядущей войны. Сейчас они более важные.

– Как думаешь, государь примет предложение цесарского посла? – продолжил расспросы Волконский, после того как слуга обновил чарки с вином.

– А ты сам что думаешь? – хитро улыбнувшись, Барятинский ответил вопросом на вопрос.

Фёдор Львович улыбнулся своему главному союзнику в боярских интригах. Они встречались не просто так и часто согласовывали общие действия. И Волконский не просто так заседает в Сенате. Царь внимательно выслушивает любое мнение, если говоривший не несёт глупость. Но от таких занятий людей давно отучили. Словоблуды рядом с троном ныне не задерживаются. Поэтому союзники заранее согласовывают свои позиции перед оглашением их государю.

– Насколько я понимаю, в этом году дополнительное продовольствие и вооружение в Воронеж не отправляется? Зато царь приказал увеличить поддержку черкас и, говорят, велел отправить хлеб с порохом полякам? – после утвердительного кивка Барятинского, хозяин кабинета продолжил: – Вот тебе и ответ. В этом и начале следующего года мы будем воевать чужими руками. Фёдор Алексеевич не бросается в битву без подготовки. Даже ногаев гоняем при численном перевесе, ещё и не торопимся. Хотя я понял – ведь так мы проверяем новые войска в бою?

Дождавшись очередного кивка, князь ненадолго задумался.

– Не дадут нам отсидеться в сторонке. Вон немцы даже заставили поляков подписать мирный договор, отказавшись от Киева и части Гетманщины. Хотя они и так наши по соглашению с османами. Говорят, сам Папа Римский на Яна Собеского надавил. Ещё и денег католики обещают, о чём два года назад невозможно было подумать. Значит, цесарцам мы очень нужны, – грустно вздохнул князь. – Поверь моему слову, послы ещё какие-то предложения привезли. Как дождёмся возвращения Фёдора Алексеевича, тогда и узнаем. Азов для Руси пока бесполезен, так сам государь решил. Поэтому остаётся Крым, а это совсем другое дело. Даже если возьмём перешеек, то как его удержать? Вокруг несколько османских крепостей, куда могут подвезти подкрепление из Константинополя. На черкасов надежды нет, а поляки так далеко не полезут. Вот и останемся мы года через два одни против султана. Тогда нам всё припомнят – разгром ногайцев, постройку крепостей в нарушение договора и торговлю с персами. Уж голландцы точно подсуетятся.

Теперь замолчал Барятинский, который и сам понимал опасность ввязываться в большую войну.

– Тут ещё и государь на встречу со шведским Карлом лично отправился. Наверняка всполошив всех послов и близлежащие страны. Уж в Польше и Дании точно переполох. Кстати, датский посол Горн всё соловьём разливается. Мол, какая выгода от дружбы между державами нашими. Вон даже вернулся, не прошло и двух лет. Цесарцы тоже их друзья, – добавил Волконский. – Мы можем отказывать от их предложений до определённой поры. Однажды придётся принять решение и выбрать сторону. Хорошо, что Россия пока мало кому любопытна, и торговать с нами до недавних пор было невыгодно. Однако времена меняются, причём стремительно.

– Думаешь, никто не поверит, что Фёдор Алексеевич поехал покупать у шведов пушки с медью? – спросил гость и тут же начал смеяться вместе с хозяином кабинета. – Я и сам точно не знаю, чего государь замыслил. Пушки и медь для заводов мы точно купим, то дело нужное. Заодно будет обсуждаться торговый договор, который нужен шведам. Уж больно они хотят сами в Персию влезть. А чего нам от датчан? Границы общей нет, их портами наши купцы не пользуются. Понимаю, что пришлось отдать шведам часть земель, но та история давняя. Сейчас нам выгоднее дружить. Думаю, поляки очень порадуются новой розни между Россией и Швецией, потому и надо думать о собственном прибытке. Пусть австрийцы с Папой обещают хоть райские кущи, всё это слова. И я вообще не понимаю, чего они к нам прицепились. Ведь католики недавно хорошо побили басурман под стенами Вены, ещё и множество земель отняли.

– Видать, силёнок не хватает. Всё-таки магометане сильны и людей у них тьма. Нагонят в следующем году новые полки и снова встанут у столицы цесарцев.

– Может, ты и прав, Фёдор Львович. Знаю, что государь налаживает отношения с персами в том числе, дабы получить надёжного союзника. У них с османами противоречия, как у нас с папистами. Он считает, что такой союзник надёжнее и если одновременно ударить по Порте с запада, севера и юга, то она затрещит по швам. Да и венецианский флот должен помочь. Однако европейцы не хотят переждать, накопить силы и начать новую войну лет через пять.

– Бог с этими схизматиками, – князь провёл рукой по бороде, которую брить не собирался. – Чего про Лефорта и его свояка Гордона думаешь? Не слишком ли немец к телу государеву приблизился? Я уже слышал, что его в губернаторы сватают. Не сейчас, а года через два. Мы пока сами не разобрались, где теперь губерния, а где волость.

Волконский немного лукавил, всё он понимал. Вон какую ему карту России сделали чертёжники из Оружейной палаты совместно с тамошними художниками. Любо-дорого смотреть! Князь повесил её на стену и часто разглядывал. Но после перехода от разрядов к губерниям неразберихи хватает.

– Должность полковника Франц Иоганн не потянул, в отличие от Косогова. Нет у немца склонности к воинским навыкам в должной мере. Хотя работу по снабжению Паншина городка он выполнил. Ещё и обеспечил тылы армии со всем старанием, – пожал плечами Барятинский, в чьём подчинение находился швейцарец. – А Патрик Иванович давно заслужил уважение. Мы за два года основали десяток крепостей, сдвинув Засечную черту вёрст на пятьдесят, а где и на сто. Везде отличился этот шотландец, который ещё и достойную смену нам воспитывает. Немцы – они вообще полезные и верные бывают.

Хорошо, что крепости строили не из вражеских голов. Хозяин кабинета мысленно поёжился. Тогда государь изрядно напугал его своим поступком. Многие бояре даже подумали, что правитель тронулся умом. Ещё и казни родовитых людей добавили дров в топку недовольства. Однако с тех пор Фёдор Алексеевич не проявлял такого варварства. Казнокрадов и вредителей карал нещадно, но больше ссылал на окраины. С разбойниками и татарами он продолжал бороться. Так православный люд, особенно торговый, этому только рад.

Именно поэтому Фёдор Львович поддерживал молодого царя, уговаривая представителей других родов посмотреть на происходящие события по-иному. Часть бояр тогда поддержала Волконского. Но когда потёк тонкий ручеёк денег от торговли, начали основываться мануфактуры по выпуску тканей, а на Урале нашли большие запасы меди, даже самые твердолобые поняли, что жить становится лучше. Те, кто пошустрее, сразу начали вкладываться в разные компании, создаваемые царём. Их сейчас целых шесть, не считая десятков мелких, принадлежащих простым дворянам и купцам.

Понятно, что недовольных и затаивших злобу хватает. И не только среди бояр. Вон сколько стрельцов лишились насиженных мест. Да и многие мастера начали жаловаться на новые мануфактуры, работающие гораздо быстрее. Но князь прекрасно понимал, что государь взял за основу голландский путь, чего не скрывал. А судя по тому, что именно Голландия ныне богатейшая держава в мире, то он прав. Что Волконский и пытается внушить окружающим.

Он потому и с Барятинским сошёлся, несмотря на разницу в возрасте. Тёзка тоже полностью поддерживает происходящие изменения. Взять ту же Академию, целых три училища и медицинский университет, построенные вместе с больницей за два года. Иностранцы диву даются от используемых методов обучения, предложенных царём. А развитие лекарского дела? Даже послы и богатейшие купцы ходатайствуют о просьбе лечиться в Первой московской больнице. Пусть там большая часть врачей – немцы. Вот такой парадокс, как любит выражаться Фёдор Алексеевич.

Но была одна мысль, которая не давала старому князю покоя. И суть была не в государственных делах. Хоть она и связана с ними, ибо мелочей здесь не бывает. Ведь любое начинание могут разрушить нерадивые потомки, а у царя их вообще никаких нет. Иван болен, что бы там ни говорили, и неизвестно, какие у него будут дети. Пётр всегда смущал Волконского излишней любознательностью. В стремлении к знаниям нет ничего плохого. Однако дела надо доводить до конца, что тяжело даётся увлекающемуся юнцу. Ему бы всё из пушек палить, да манёврами развлекаться. Только не тянет младший сын покойного Алексея на полководца и тем более достойного помощника брату. Благо Фёдор держит Петра в ежовых рукавицах и требует старательно учиться. Другой вопрос, получится ли?

– Я вот о чём размышляю. А не решил ли царь-батюшка под видом смотра невесты для Ивана подобрать новую царицу? Не всё ему развлекаться со своими одалисками, смущая люд православный, – князь наконец решился задать щекотливый вопрос.

После убийства Марфы монахами и кар, обрушившихся на часть церковников, царь будто затаился. Многие думали, что он выдержит положенное время и женится вновь. Кстати, Фёдор Львович нисколько не заблуждался насчёт того, кто по-настоящему убил дурёху Апраксину. Но в этом он не признается даже на последней исповеди на смертном одре. Есть вещи, о которых надо просто забыть.

Что касается государя, то он неожиданно завёл себе спальных девок. Причём сразу двух, да не простолюдинок, а молодых дворянок. А в прошлом году ещё и поменял их на новых, вызвав недоумение представителей знатных семейств, думавших породниться с правителем. Только указывать или стыдить русского царя – дело опасное. Говорят, лишь его нянька Аксинья может себе такое позволить. Даже церковники предпочитают этого не замечать. Благо нет детей от греховного союза. Но разве на Руси забыли, что Марфа Нагая тоже была невенчанной с Иваном Васильевичем? И сия история закончилась очень плохо.

– Боишься, что царь признает незаконнорождённого? – усмехнулся вдруг посерьёзневший Барятинский. – Я тоже! До дрожи в коленях. Но очень надеюсь, что Фёдор Алексеевич наиграется и женится. Он умный и всё прекрасно понимает. Мы не Европа с их признанием бастардов, коих может быть великое множество. И лучше закончим этот разговор. Ни к чему хорошему он не приведёт.

Гость попрощался и покинул кабинет, а князь ещё долго сидел в тишине. Значит, не он один опасается происходящего.

Глава 1

А ничего так, удачное местечко для встречи в верхах! Ещё и комаров нет, которые порядком одолели меня в дороге. Окружающие пейзажи радуют первозданностью и нетронутостью, а посещённые селения – убогостью. И полным отсутствием нормальных условий для жизни.

Да, мне так и не удалось привыкнуть к отсутствию комфорта XXI века. Я даже по интернету и телевидению так не страдаю, как по тёплому ватерклозету, нормальному душу, возможности быстро передвигаться и некоторым продуктам, вроде мороженого. Особенно окружающая действительность угнетает в пути. В Воробьёво, Коломенском и Кремле у меня создан хоть какой-то приличный быт. Надо учитывать, что я царь, и во дворцах нет недостатка в слугах. Разве что пришлось поработать над вопросами гигиены. Странно кушать изысканное яство, приготовленное поваром, не моющим руки, ещё и совавшим их непонятно куда. Или воду для чая могли набрать из колодца с речной водой.

Жалко, что пока никак не получается с системой центрального отопления и подачи горячей воды. Говорят, в Англии её уже изобрели, во что я не верю. На самом деле нужная вещь для больших помещений. В том же Кремле достаточно холодно, если не брать личные палаты нашей семьи. Бояре не от хорошей жизни надевали на заседание Думы по две шубы. Пока такая технология – сущая блажь. Я же работаю на перспективу. Например, трубы важны сами по себе, а с изготовлением у нас проблема. Может, Кулибины из Оружейной палаты чего изобретут ещё при моей жизни? А пока лишь немногим можно наслаждаться комфортом, недоступных большинству подданных.

Но как же бесит дорога! Сначала ты трясёшься в седле, а затем плывёшь на струге. Все эти аппараты приводятся в движение при помощи мускульной силы. За последние три года я наездился и наплавался до тошноты. Прибавьте к этому остановки для оправления естественной нужды и готовки обеда. Это мы ещё заранее продумали маршрут кортежа, который подготовили люди Языкова. Отряд двигался весьма быстро, а высланные вперёд слуги обеспечивали готовку еды и место для ночёвки. Путевых дворцов здесь ещё нет, поэтому мы обходимся постоялыми дворами и приличными домами подданных.

Как по мне, лучше палатка с походной кроватью, которую везёт заводная лошадь. Кортеж идёт налегке, а поесть можно обычной дорожной каши. Не люблю отделяться от своих людей, хотя взял с собой повара, который готовит для меня, Лихачёва, Саввы и ещё пятёрки ближников. Но едим мы обычные кулеши или наваристые супы.

До Новгорода дорога летом отличная, ещё и движение по ней интенсивное. Впрочем, в сторону Нарвы и обратно тоже движется немалый поток возков. Людям различных профессий необходимо за короткий сезон успеть сделать много дел. Естественно, нам освобождали проход. Многие понимали, что едет важный человек. Я старался особо не светить поездку, а то всякое может быть. Врагов у царя тоже хватает. Хотя все, кому надо, особенно послы с прочими шпионами, узнали о встрече с Карлом заранее. Да, у меня рандеву со шведским монархом, отцом деятеля, с которым Пётр воевал двадцать лет.

Шведы встретили нас немалым отрядом, с завистью поглядывая на коней и экипировку моих людей. Вернее, отряд сопровождения ждал нас ещё на границе. А здесь уже была официальная делегация.

Не помню, как выглядел Карл, не попадались картины в моём времени. Его сын всё-таки более известная личность, чем отец. Но он точно не похож на шведа. Каштановые волнистые волосы, вытянутое лицо и нос, более подходящий кавказцами или итальянцам. Голубые глаза на этом фоне выглядели инородным телом. Монарх был одет в мундир синего цвета с отделкой жёлтых оттенков, на голове – смешная шапка, отдалённо похожая на ушанку. Такую же форму носил весь отряд, разве что офицеры выше чином отличались более дорогой отделкой оружия. Это форма Норрландского драгунского полка, старейшей и лучшей воинской части соседей. Гвардия, по сути.

В отличие от встречающей стороны мы одеты разнообразней. Я в кафтане пурпурного цвета. Мой головной убор больше похож на конфедератку, только покрыт золотой вышивкой и козырёк имеет дугообразный. Удобно и не так жарко, как в местных шапках. Сопровождающий меня Лихачёв копирует царскую моду, только носит синие цвета. Но глава канцелярии предпочитает шапку, отороченную соболиным мехом. На сопровождавшей меня охране мундиры зелёного цвета, в качестве головных уборов – кепки. Савва тоже щеголял в кафтане, но жёлтого цвета, привлекая дополнительные взгляды встречающей стороны. Ещё шведы обратили внимание на более удобные портупеи и галифе с кожаными вставками.

Да. Для кавалеристов я начал водить именно такие штаны. Пока русская армия одета бессистемно. Но постепенно надо вырабатывать единый стиль. И во главу угла я предпочитаю ставить удобство, надёжность и дешевизну. Все эти гусарские мундиры, стоячие воротники и лосины – просто жуть, в которой тяжело воевать. Ну и цена кусается. В конце концов, парадную форму можно сделать весьма красивой, чем мы тоже займёмся. А бить врага будем в самом простом, почти пролетарском виде.

Тем временем мы раскланялись с королём, а наши свиты отсалютовали, сняв головные уборы. Карл достаточно демократичный правитель и не любит особых церемоний. Чем я и решил воспользоваться. Мне ещё балов или парадов не хватало, которые перейдут в карнавал. Утрирую, но моя поездка сугубо деловая. О чём коллега прекрасно знал и согласился, что так будет лучше.

Многие считают его недалёким, плохо образованным и даже неумным. Поверьте, это неправда.

– Приветствую своего царственного брата. Надеюсь, дорога была легка?

Карл первым обратился по-немецки и тут же посмотрел на одного из офицеров, который должен был переводить разговор.

– Добрый день. Рад видеть вас, Ваше Величество! Мы добрались быстро. Надеюсь, мой немецкий понятен? – отвечаю явно удивлённому коллеге.

В ответ тот улыбнулся и кивнул. А вот некоторые из его офицеров смотрели на меня, как на говорящую зверушку. С чего бы такая ксенофобия? Впрочем, ребята быстро сделали лица попроще.

– Тогда в дорогу, благо здесь недалеко. Я выполнил вашу просьбу, и мы сможем спокойно пообщаться в уединённом поместье. Затем посетим Нарву, но без всяких пышных церемоний, – король махнул рукой, и мы поскакали бок о бок делать большую политику.

Он мне нравится всё больше и больше. Понятно, что есть данные разведки, но предпочитаю лично поговорить с человеком, дабы составить о нём впечатление. Судя по всему, особыми понтами Карл не страдает, что просто замечательно. Сам не люблю эту категорию людей.

До поместья было вёрст десять, которые мы преодолели часа за полтора, беседуя о всяких пустяках и присматриваясь друг к другу. Вокруг был первозданный лес, но с приличной дорогой. Поместье оказалось обычным двухэтажным домом с множеством хозяйственных построек. Странно, но вокруг достаточно безлюдно. Всё-таки Ижора, нынешняя Ингерманландия, никогда не была особо населена. Её больше использовали для торговли и как военный форпост. Но откуда-то взялись крестьяне и обслуга.

После передачи этих земель шведам большая часть русского и православного населения отсюда ушла. Карелов же, поселённых здесь новыми хозяевами, очень мало. По дороге мы видели заброшенные деревеньки и хутора. Зрелище печальное. Однако ближе к морю, дыхание которого ощущалось за много вёрст, народу стало встречаться больше. Вернее, по дорогам он и так сновал. Речь о поселениях.

По моим прикидкам, мы прибыли часов в пять вечера. Ещё час ушёл на размещение нас с Лихачёвым, пятёркой слуг и десятком охраны. Затем умывание и переодевание, после чего пришло время ужина. Кстати, Карл занял другое крыло дома и тоже предпочёл небольшую свиту. Остальные бойцы разбили палаточный городок, благо сейчас на улице тепло. Мы с королём сразу решили не устраивать пиров, спокойно поесть и завтра приступить к переговорам. Швед немного удивился, но принял предложение. Он сам был достаточно скромен в потребностях. Естественно, трапеза заняла немало времени, хоть пили все умеренно. Мы снова присматривались друг к другу, и я понимал, что король настроен дружелюбно.

* * *

– Очень необычный выбор, Ваше Величество. Хотя должен признать, что виды здесь прекрасные! – Карл обвёл рукой вид на море, открывающийся с небольшой возвышенности, где слуги поместили навес со столиком. – Но вы не перестаёте меня удивлять.

Ну конечно. Приехал хмурый молодой человек, отказавшись от пышных церемоний и пира. Ещё и предложил провести переговоры на берегу моря. Правда, с утра я поразил принимающую сторону подарками. Ещё бы, такой скакун достоин императора! Калмыки в прошлом году пригнали мне десяток отличных коней, вот я и решил одного использовать для дипломатического дела. Оружие я тоже подарил весьма дорогое и, можно сказать, раритетное. Специально выбирал в хранилище. Карл тоже неплохо отдарился – теми же клинками, несколькими драгоценностями, отличными ружьями и пистолетами.

– Никогда не видел моря. Когда ещё предстоит его увидеть? А здесь красиво и тихо. Ещё воздух приятный и птички поют. Надо использовать такую возможность, дабы насладиться чудесными видами.

Про море я практически не врал. Побывать на Балтике в прошлой жизни не удалось, в отличие от Чёрного моря и прочих южных водоёмов. Думаю, мне снова удалось удивить Карла. Ведь по Европе уже разлетелся мой образ тирана и психопата, сажающего людей на кол. Может, рассказывают небылицы и про младенцев, которых я поедаю по утрам. Пропаганду никто не отменял, а мозолей мной оттоптано уже немало. Подождите, я только начал!

При этом европейские послы и купцы просто обязаны заметить изменения, происходящие на Руси. Пока они больше коснулись Москвы, но и в других городах идёт работа. Взять те же дороги и обеспечение безопасности на них. А столица сейчас наверняка самый чистый и светлый город мира. И это на самом деле проблема. Болтать на Западе могут что угодно. Но там хватает умных людей, заметивших перемены и мою активность. У господ же европейцев свои интересы, расчёты на будущие прибыли и определенные сферы влияния. И здесь я врываюсь на белом коне и всё рушу.

Поэтому приходится вести достаточно осторожную внешнюю политику. На уничтожение кочевников, являющихся вассалами султана, всем плевать. Правда, Россию сразу начали тянуть в войну. Вон австрияки прислали посла с новым пакетом предложений, получив в прошлом году вежливый отказ. Зато персидский проект весьма мощно возбудил торговые круги Европы.

Я же решил гнуть свою линию и продвигать идею под названием «Поход на юг» по аналогии с «Drang nach Osten». Под это дело уже подводится идеологическая база, благо есть возможность доносить свои идеи через газету. Только для осуществления плана нужны надёжные тылы и союзники. Тринадцатилетний мир с Польшей подписан на моих условиях. Настала пора договариваться с весьма специфической страной. Нынешняя Швеция не так сильна, как при Густаве II Адольфе[1]. Тот был редкостным кровопийцей. Однако армия у Карла XI отличная, а мне не нужен второй фронт.

– Хорошо сказано! Но давайте приступать к делам, – коллега кивнул в сторону столика, где слуги наполнили фужеры вином.

Позавтракали мы в усадьбе, солнце уже высоко. Значит, можно выпить. Ха-ха! Хотя я стараюсь этим делом не злоупотреблять. А вот шведы бухают просто по-чёрному. Это если сравнивать с русскими.

– Я ознакомился с вашим предложением по торговому договору. Не скрою, но мои купцы настаивают на большем участии Швеции в персидских делах, – король бросил пробный шар.

На самом деле наша резидентура в Нарве, Стокгольме и Риге – лучшая из всей разведки России. Есть ещё Варшава, а вот в других странах внедрение идёт крайне сложно. И мне известны мысли шведских купцов и аристократов, тоже не гнушающихся торговлей. Плюс мы состоим с соседом в переписке, хотя там все важные вопросы обозначаются весьма обтекаемо.

– Товары по Волге будут возить только русские суда. То же самое касается портов, складов и трактиров. Но мы не вмешиваемся в перемещение иностранных купцов по России. Они могут спокойно посещать любые города и заключать договора с персами или хорезмийцами. Мы тоже занимаемся скупкой и перепродажей, но это малая часть от общего оборота. Нам нет смысла идти таким путём. И цены за перевозки и проживание, как и новые пошлины, довольно низкие. Заодно учтите, что у России нет своего морского флота. И даже если мы начнём выкупать все товары, то довезём их только до Архангельска и Нарвы. Зато ваши подданные могут открывать представительства где угодно.

Здесь ещё нет такого понятия, как инфраструктура, но смысл моего плана иностранцам понятен. Например, голландцы отказались от больших территориально колоний, предпочтя им порты и фактории по всему миру. Эта затея в будущем потерпит неудачу, но их торговый флот котируется даже в XXI веке. Мне же важнее создать именно развитую инфраструктуру. Иностранные купцы могут уйти или ограничить своё присутствие. Зато в поволжских городах останутся верфи, ремонтные мастерские, порты и склады. А ещё мы получим множество отечественных специалистов. Не нужно забывать о внутреннем рынке и будущем освоении степи. Торговля с Персией будет прибыльна всегда. Даже без перепродажи. Но я сейчас активно развиваю ткацкие и иные мануфактуры. Далее по Волге и Дону поплывут зерно, масло и металл. Мне нужны развитые водные артерии.

Англичане же с голландцами, как сейчас шведы, просят право постройки своего флота, складов и даже портов. А мы типа получим неплохой заработок с пошлин. Угу. Мне, наоборот, надо, чтобы страна не была сырьевым придатком. Ведь весь доход от транзита попросту будет уходить на оплату товаров, который нам привезут европейцы. Сейчас же появилась хорошая возможность вкладывать эти деньги в развитие.

Поэтому торги здесь неуместны. Хотя Карл попробовал, предложив хорошие условия. Это и помощь в строительстве кораблей, а также скидки на медь и другие товары. В первую очередь на оружие, которое у шведов действительно лучше нашего.

– Вы переоцениваете значение шведской меди. Она нам, безусловно, нужна в больших количествах. Но в России уже заработал завод по выплавке меди. И уже через год мы будем снабжать им Персию. Просто потому, что ближе. Зато наша держава ещё долго буду нуждаться в вашем железе. В ближайшее время отрывается завод в Новгороде. И нам понадобятся шведские мастера. Я вообще предлагаю долгосрочное сотрудничество. Предположим, сроком на десять лет.

Карл вроде согласился с услышанным, но затем переспросил:

– Почему так мало?

Хорошо, что король не заострил внимание на новгородском заводе, где будут производить пушки. Хотя он это и сам поймёт. Изначально у меня была мысль ставить завод в Олонце, но придётся строить чуть ли не новый городок, тащить туда тысячи людей, и соседи напрягутся. Дешевле привезти шведских металлургов и даже оружейников в Новгород. И нормальные отношения сохранятся.

– Потому что между нашими странами есть одно препятствие, которое однажды приведёт к войне. Нет, не в ближайшее время, – развожу руками. – Пусть будет двенадцать лет, а не десять. Но проблема Ингерманландии никуда не денется. Не знаю, будем ли мы тогда живы, но общая ситуация изменится. Если у меня получится осуществить нынешние замыслы, то Россия станет гораздо сильнее. Приграничные страны попросту не смогут нам противостоять. Польша с каждым годом дряхлеет. Не удивлюсь, если лет через пятьдесят она распадётся или, скорее всего, её растащат на части соседи. Остальные наши враги далеко и не особо опасны. Коалицию никто создавать не будет, потому что далеко, дорого и не имеет политического смысла. По большому счёту мы никому не мешаем, кроме магометан на юге, но с ними всегда можно договориться. Зато потребности в той же пеньке и других товарах будут возрастать. И той же Англии или Голландии нет смысла нам вредить.

Чую, что собеседник малость запутался. Или вспоминал географию.

– А как же османы? Вы ведь собрались воевать с Блистательной Портой? – наконец спросил Карл, сделав знак, чтобы слуга наполнил его опустевший бокал.

Вообще, он достаточно интересный правитель. Взойдя на трон, юный король вроде не собирался воевать. Но сразу полез на Бранденбург и Данию, потеряв на время свои континентальные владения. Хотя войну вроде выиграл. При этом дела внутри страны шли плохо, и монарх провёл ряд реформ. Та же редукция[2] дала стране мощный толчок. Ещё Карл распустил риксдаг, вернув абсолютную монархию.

Кстати, забавные параллели. Я тоже ликвидировал Думу, но начинать редукцию даже не подумаю. Сейчас мне хватит власти казнить любого подданного, и бояре это скушают. Но стоит просто завести речь об отмене крепостного права – и меня убьют сразу же. Вот вам и разница между европейским и русским менталитетом.

Вернёмся к нашему герою. В общем, дома он навёл порядок, заодно начал развивать промышленность и торговлю. Хотя ливонское и эстляндское дворянство послало его лесом, отказавшись отдавать землю. Ещё и рижские торгаши не особо доверяют королю, ведь им приходилось отправлять в Стокгольм немалые налоги. При этом Карл больше развивает Сконе, чем Прибалтику. Да и в Бремене, одном из богатейших немецких городов, его больше терпят, чем рады шведскому подданству. Врагов и сложностей у моего собеседника хватает. Хотя он не самый плохой правитель и человек.

На европейских делах я и решил сыграть. Потому и вёл себя максимально откровенно. Надо ещё добавить, что Карл умудрился рассориться с Францией – своим главным спонсором. Только в империи Габсбургов его тоже не любят. Но насколько я знаю, континентальные владения для него крайне важны, и недавняя оккупация Штеттина оказалась для короля сродни пощёчине. Страна вроде укрепилась, и душа правителя требует реванша.

– А я никуда не спешу. Мы потихоньку очищаем степь и занимаем плодородные земли, которые заселяем. И османы не могут нам помешать, даже если завтра заключат мирное соглашение со Священной лигой. Так кого мне бояться? – играю словами, ещё более запутывая Карла.

Тот аж взопрел и немного ослабил жабо. На улице достаточно жарко, ещё и безветренно. Это у меня одежда удобная, а вот европейская мода весьма специфическая.

– Если Вена не предложит мне достаточно золота, то русские войска будут действовать по-прежнему. Но мы поддержим поляков и их вассалов провизией и порохом, – делаю паузу и сам пригубляю неплохое вино. – А теперь давайте обсудим, что произошло в империи два месяца назад.

После того как оторопевший Карл развёл руками, я продолжаю:

– В мае умер курфюрст Пфальца Карл II. Наследников у правителя нет. Зато есть сестра, выданная замуж на герцога Орлеанского. Вы же не будете спорить, что брат французского короля сейчас один из лучших полководцев Европы? – Король заворожено покачал головой. – Значит, начинаем считать. Австрия еле отбилась от магометан, Испания тоже влезла в эту войну. На троне в Англии сидит Яков II, лояльный Людовику XIV. Из действительно сильных государств остаётся Голландия, недавно разгромно проигравшая Франции и заключившая с ней весьма невыгодный мир. Теперь давайте подумаем, сколько времени понадобиться французам, чтобы собрать мощную армию, которая способна перейти Рейн и отхватить половину Священной Римской Империи, пока её властители опомнятся?

Тут в Карле проснулся полководец и стратег, хотя он больше хозяйственник, чем великий воин. Но начал рассуждать весьма эмоционально:

– Два года. У Парижа тоже не всё хорошо. Их финансы в расстройстве, мне ли не знать. Им придётся собирать войска и, конечно, припасы. В прошлую войну[3], которую вы упомянули, они использовали Швецию, но больше обещали, чем платили. Знай я это, никогда бы не полез в Бранденбург, – пояснил разошедшийся собеседник. – Даже с учётом слабости приграничных государств, Людовику придётся выставить вторую армию против Голландии. У этих торгашей точно нет финансовых сложностей, и армию они соберут гораздо быстрее. Ещё и успеют переправить в помощь войска тех же бранденбуржцев.

Чувствуется, что Карл не любит предков основателей единой Германии. Это же замечательно!

– Получается, через два года в Европе начнётся новая война! – сделал вывод коллега. – И она перевернёт нынешнюю ситуацию с ног на голову. Ведь император не успеет добить магометан и будет вынужден заключить мир. Либо вдоль границы начнутся небольшие столкновения. Есть ещё поляки, чей король тоже намерен захватить земли султана. Я ведь слежу за происходящими событиями… Но как? – воскликнул Карл, заставив слугу вздрогнуть, но быстро махнул рукой, чтобы тот отошёл. – Вы колдун? Правду говорят, что вы обладаете необъяснимыми способностями? Мол, не может обычный человек совершить такие деяния. Значит, слова всего про десять лет мира между нашими странами – правда?

Я аж мысленно перекрестился. Весь мой план на тоненького и сплошной блеф. Расчёт был на импульсивность оппонента. Правда, я не думал, что сосед сделает такие выводы. Но поразить его удалось. Плохо, если он религиозный фанатик. Ещё удавят меня здесь от греха подальше или с благими намерениями. А ещё надо задуматься, что за мной начали серьёзно наблюдать в Европе. Придётся как-то шифроваться.

– Мне просто нравится арифметика и игра в шахматы. Если вы обладаете полной информацией, то достаточно легко делать верные выводы. Ведь сложившееся положение вполне просчитывается. Ну и Европа в последние годы так часто воюет, что поводом к конфликту может стать любое событие. К тому же Франции не нужно усиление империи, а значит, повод всё равно найдут.

Поверьте, я не такой умный и не с компьютером в голове. Просто увлекался историй Северной войны и предшествующих событий. Проштудировав источники и почитав статьи, я впал в недоумение, не знающее границ. Как Европе вообще удалось выжить, ещё и двигать прогресс, начав завоевание мира? Ведь после чудовищной Тридцатилетней войны, когда погибла чуть ли не половина немцев, да и французов с голландцами немерено, уже через четыре года схлестнулись англичане с голландцами. Причём конфликтов было четыре, а торговая республика в перерыве или одновременно умудрялась воевать с Францией. Россия так вообще не вылезала из войн на протяжении тридцати лет. То же самое касалось Австрии, Дании, Венеции и Швеции.

Поэтому, как только австрийцы, которых сейчас в Москве немало, донесли, что умер курфюрст Пфальца, я сразу вспомнил о войне Аугсбургской лиги. Ну и зная войны Софьи и Петра в XVII веке, можно сопоставить дальнейшие события.

Главное, нам лучше заниматься своими делами и никуда не ввязываться. А вот натравить Швецию на Данию или Бранденбург – самое милое дело. Пусть страны ослабляют друг друга. В будущем это может пригодиться. Заодно действия Карла обозлят голландцев, которые его сейчас усиленно окучивают и отвращают от Франции. Ведь экономический рывок шведов связан с деньгами и технической помощью Голландии. Пусть торгашам нужно железо, дёготь и поташ, но помогли они знатно. И рассчитывают на ответную благодарность. России это тоже выгодно – с торговой точки зрения, естественно. Купцы будут искать новых поставщиков.

Но это дела далёкие, а надо решать вопросы насущные.

– Поэтому я предлагаю вам заключить новое торговое соглашение и вечный мир. Но в договоре будет пункт, что Россия через десять лет может выкупить Ингерманландию и ранее принадлежащую нам часть Кексгольмского лена. Сумму можно определить в этом году. Заодно предлагаю договориться о порядке платежей. Вдруг мы решим начать рассчитываться раньше? А вам как раз понадобятся деньги. Ведь сложно представить, что произойдёт в будущем. Или давайте дождёмся войны, которая начнётся через два года?

После этих слов Карл заржал аки конь, расплескав остатки вина. Наверное, товарищ скидывал напряжение. Уж больно я его загрузил. Пришлось поддержать собеседника: мне не жалко.

– Ух! – король смахнул слёзы и приказал наполнить наши фужеры. – Только что вы сами предсказали будущее! С вами не соскучишься. А ещё вы страшный человек, Ваше Величество! Но я обещаю подумать. Пока же предлагаю выпить и продолжить беседу завтра. После обеда мне надо написать несколько писем. Не беспокойтесь, сегодняшний разговор останется между нами. Просто придётся кое-что проверить. Утром же предлагаю конную прогулку. Знаю, вы очень любите это дело.

Видно, что король сам хочет прокатиться на новом скакуне.

– Давайте устроим стрельбы и вообще проверим наших воинов. И постараемся хоть на время забыть о предстоящем разговоре. Я не люблю охоту, но просто обожаю подобные развлечения. Ещё у меня с собой шахматы, знаю, что вы тоже любите играть. Затем осмотрим окрестности. Будем развлекаться и отдыхать.

Во время предложения помериться подготовкой солдат глаза Карла азартно блеснули. Всё-таки я угадал, что ему надоела мирная жизнь. А значит, будем дожимать потенциального союзника. Ведь кроме куска побережья, ненужного шведам, нам нечего делить. Прибалтика мне пока даром не нужна. Поэтому надо соблазнять коллегу в лучших традициях казуистики. Даже если он не согласится сейчас, то есть шансы начать выкуп земли года через четыре, когда Швеция увязнет в Европе.

И у меня есть подозрения, что нынешняя война Аугсбургской лиги будет более кровавой и изнурительной. Ведь мной заготовлено ещё несколько краплёных карт.

Глава 2

Нарва оставила двойственное впечатление. Понравились городские укрепления. Я тут грешным делом подумал, что город лучше всего брать штурмом зимой, когда встанет лёд на реке Нарве. Этакий монгольский сценарий, когда водные преграды становятся преимуществом для нападающей стороны. Хотя тащить армию на такие расстояния – это высший пилотаж, недостижимый для нынешней России.

Но лучше гнать подобные мысли, дабы не возбудить подозрение Карла. Поэтому на бастионы с башнями я просто глянул со стороны, не заостряя внимания. Но позже меня пригласили подняться на стену. Король решил порадовать мой взор весьма приятными видами. И ещё выказать доверие, наверное.

Меня больше интересовала хозяйственная составляющая. Поэтому под изумлённым взглядом Карла и его свиты, я посетил порт, осмотрел причалы и убогие лебёдки для погрузки. Затем я внимательно изучил мнимую суету, осознав, что в порту идеальный порядок.

Далее состоялся небольшой разговор с оторопевшими купцами. Не каждый год тебя ставят перед очами сразу двух монархов, а один из них начинает интересоваться ценами на пеньку и перспективами рынка меха. К разговору подключился и коллега, показав, что действительно занимается государственными делами. По крайней мере, Карл знал цены на дёготь, медь и поташ, а также стоимость фрахта до Стокгольма и даже Амстердама.

Пришедшие в себя купцы немного с нами поспорили. Мол, стоимость перевозок постоянно растёт, ещё и жадные голландцы выворачивают руки. Именно эти торгаши захватили половину фрахта на Балтике, ну и в Амстердаме могут заставить сдать товар за бесценок.

Понятно, что ребята хотят стать монополистами и сами не только возить, но и перепродавать товары. Англичан на Балтике пока мало, зато они более активно начали посещать Архангельск.

При этом России выгодны несколько игроков на рынке перевозок. Надо ещё с датчанами контакты наладить. Плохо, что мы ограничены всего четырьмя странами. Любек давно загнулся и нормального флота не имеет. Испанцы и французы к нам не полезут, у них есть своё сырьё. А ещё Мадриду удобнее закупать недостающие товары у голландских перекупов. Кстати, чего бы там ни рассказывали, но обе страны находятся в нормальных отношениях. Вроде воевали чуть ли не сто лет подряд – и на тебе. Я, когда узнал, сначала не поверил.

Однако сейчас речь о балтийском судоходстве. Есть ещё курляндцы, как смешно это ни прозвучит. Но нынешний герцог усиленно хоронит достижения своего великого отца, не только построившего неплохой флот, но и основавшего заокеанские колонии[4]. Якобу фон Кетлеру надо было сделать упор на развитие транзитной торговли на Балтике. А он полез в дела больших дяденек и лишился заморских владений. Сейчас мне бы не помешал такой партнёр. Жалко, что старик помер три года назад, не сумев воспитать достойного преемника.

Разговор с купцами подтвердил беспокоящую меня мысль. Я ведь могу разрушить торговлю на Балтике, осуществив планы по натравливанию Карла на немецкие государства или Данию. Скорее всего, шведы сцепятся именно с датчанами, у них давние разногласия из-за Голштинии. Тогда как быть? Лучше подстраховаться и направить основную часть грузов в Архангельск? Так и сделаю. Плохо, что снова придётся тратиться, а денег катастрофически не хватает. Но если персидский проект заработает нормально, то всё равно придётся строить на севере верфь, новую крепость, склады и постоялые дворы. Я стал не успевать за ускоряющимися событиями.

Тем временем шведы, вернее, немцы, которые рулят в Прибалтике, попросили короля строить больше торговых судов. На что коллега грустно вздохнул, а купцы понятливо закивали. Строительство кораблей – очень затратное дело. Два флейта, которые должны уже сойти с нижегородских стапелей, обошлись казне, как двести стругов. Это без учёта вооружения и обучения команды.

Мне понравилось, как Карл общается с народом, пусть и только с купцами. Незаметен даже намёк на спесь. Король прекрасно понимает, что эти люди – основные налогоплательщики и работодатели, если выражаться языком моего времени. Кстати, после обеда у меня посещение русского подворья. Надо посмотреть лично, чего там происходит, и узнать о нуждах торговцев. Почему-то Алексей Михайлович старательно игнорировал нужды купечества, а их хватало. Вот и начнём решать проблемы северного направления. На юге я более или менее порядок навёл. Приходится многие вопросы решать лично или сначала показывать и всё объяснять. Подчинённые просто не могут понять смысл моих действий. Типа почему я снизил налоги для купцов и отменил все внутренние пошлины. Как работать в такой ситуации? Обыкновенно – засучив рукава и медленно зверея.

– Вам не понравился город? – спросил Карл, когда мы поднялись на стену. – Смотрите, какие красивые дома. Конечно, в Стокгольме и Риге лучше. А какой вид на реку! Но вы весь день морщитесь.

Эстет нашёлся, бляха-муха!

– Дело не в красоте, а в запахе и грязи. Вроде старый и богатый город, однако магистрат совершенно не думает о здоровье жителей. Но и они сами весьма беспечны.

Запашок внутри города действительно специфический. Понятно, когда с рынка несёт рыбой и водорослями. Это рабочий момент. Но вот на узких улицах в нос шибает амбре продуктов человеческой жизнедеятельности. Туалетов у них нет, что ли? Всё сливают в сточные канавы? Мусора тоже хватает, скорее всего, вывозят его нерегулярно. Да и люди попахивают, хотя одеты прилично. Это меня раздражает больше всего. Русские гораздо чистоплотнее. Понятно, что речь идёт о знати, купцах и верхушке мастеровых. А здесь от богатых торговцев несёт, как от бомжей.

Или дело в зависти? Мы пока не можем позволить себе строить каменные города. Одно мощение московских улиц чуть не разорило городской бюджет. Это вам не XXI век, когда в столице каждый год меняют плитку.

– Я пришлю вам трактат «О гигиене и телесной чистоте» господина Блюментроста, который возглавляет Московский медицинский университет. Думаю, к осени профессор с учениками закончат его писать. Зимой мы его издадим, и курьер сразу поедет к вам, – отвечаю на недоумённый взгляд собеседника. – Очень многие болезни происходят от грязи, в том числе телесной. Мои доктора давно это доказали, и поверьте, народ стал меньше болеть и умирать.

На самом деле в работе Лаврентия нет ничего прорывного или тайного. Это скорее методичка для крестьян, посадских людей и прочих однодворцев. Типа необходимо чистить зубы, регулярно мыть руки, не пить из лужи и прочие банальности. Я буду использовать её ещё и в армии. Вскоре Россия переходит на рекрутский набор, и культурный уровень новобранцев резко понизится. Настоящими секретами никто делиться не собирается.

– Удивительно, что московиты учат Европу лекарскому делу, – хмыкнул король. – Но я с радостью приму трактат. Заодно выслушаю ваше мнение по обустройству городов. Глупо скрывать, что до нас доходят слухи о деяниях русского царя. Скажите, правда, что голландцы закупили у вас лекарства?

– Да. Мы продали купцу из Амстердама настойку от кашля, слабительное, а также сбор от скорбута. Звучит вроде смешно, но три пинты настойки и шесть фунтов трав обошлись торговцу в пятьсот талеров. Не удивлюсь, если в Амстердаме господин Бидерманн продаст всё за золото. И обязательно приедет за товаром на следующий год.

Мысленно смеюсь, наблюдая, как брови Карла полезли наверх, осознав услышанное. Сумма действительно немалая. Вот вам и преимущество торговли высокими технологиями.

За прошедшие три года Аптекарский приказ, вернее, лаборатория в Коломенском, сделала огромный шаг вперёд. К моей гордости, Россия уже сейчас способна начать экспорт лекарств. Правда, с голландцем нам повезло. Он, вообще-то, приехал за специями, но заболел в Нижнем Новгороде. Я как раз был в городе, проверяя верфи. Ну и решил помочь человеку, который жутко простыл и уже готовился отойти в мир иной.

После выздоровления купец проникся силой русской медицины и решил закупить лекарства. Вот мы ему и продали достаточно простые вещи.

Но пока мы не готовы выдавать промышленные объёмы, да и самим нужно. Я больше работаю на перспективу, чтобы мы начали производить действительно дорогие продукты. Ведь грамотные химики быстро раскроют секреты наших травяных сборов. Только с настойкой на спирту возникнут затруднения, но они преодолимы. Однако сливки мы снимем. Можно было и Бидерманну лекарства дороже впарить, но это была рекламная акция. В следующем году он закупит товаров на многие тысячи. Такая уверенность у меня есть. Пусть купец молод, но происходит из богатой семьи, и голова у него светлая.

– Мы просто обязаны обсудить этот вопрос за игрой в шахматы. И я должен взять у вас реванш! – воскликнул Карл. – А затем будет торжественный ужин в магистрате.

– Только пусть мне подадут разбавленное вино, – произношу, поморщившись. – Мне хватило вчерашних возлияний.

– Ха-ха! Так ведь мы просто немного отметили удачные игры наших солдат. А сегодня необходимо выпить за дружбу между нашими державами! Да и пили вы вчера, как птичка. Сегодня отметим по-настоящему!

Шутник, блин! По сравнению со шведами и немцами русские вообще не пьют. А меня вчера напоили, хотя я пил через раз. Больше на такие переговоры не поеду. Ладно ещё лёгкая медовуха. Но не вино в таких количествах.

* * *

Русское подворье в Нарве являлось двухэтажным постоялым двором. Рядом располагались склады и иные помещения. Всё было огорожено деревянным частоколом, а территория вокруг очищена от растительности. В округе спокойно, но всякое бывает. Поэтому необходимо заботиться о безопасности.

Меня ждал десяток самых уважаемых купцов во главе с лидером новгородцев – Афанасием Иголкиным. Ага, всю балтийскую торговлю в Нарве держат выходцы из Новгорода.

Завидев меня, народ дружно поклонился. Смотрю, помимо купцов, из окошек и щелей за нами наблюдает любопытный народ. Оно и немудрено, не каждый день видишь царя. Подворье оказалось чистым, а строения основательными. Внутри тоже всё вычищено и блестит.

Меня провели в большую комнату, наверное, общую трапезную. Нахожу взглядом образа, крещусь и сажусь в кресло, покрытое медвежьей шкурой. Стены комнаты завесили тканью, убрав всё лишнее из мебели. Это правильно! Перед царём надо стоять, иногда на коленях. Охрана с Лихачёвым заняли привычные места, можно начинать.

– Рассказывайте только по делу. Многое я и сам знаю.

– Это я писал челобитную в приказ Большой Казны. Благодарствуем, что её быстро рассмотрели, – начал достаточно молодой гладковыбритый купец, одетый в немецкое платье.

Угу. Когда я узнал, что наших купцов зажимают, а чиновники молчат, то дал им хорошего пинка. И было это полтора года назад, потому Иголкин назвал Министерство торговли приказом.

– Нам перестали запрещать вывозить серебро и облагать его дополнительной пошлиной. Ранее бывало, везёшь деньги и грамоту разрешительную, но на таможне тебя трясут. Из Нарвы выпустят, а в Лаво оберут, нехристи, – Афанасий начал перечислять проблемы, которые мне удалось решить. – И до прошлого года мы торговали только здесь, на подворье. Немцы запрещали нам с иными купцами договариваться. Ещё и вынуждали весь товар сразу продавать, при этом цену безбожно занижали. Сейчас же нам позволили два амбара с лавками открыть. Местные зубами скрипели, но молчали. А ещё нас могли заставить заплатить пошлину за непроданный товар. Ну и сами пошлины иногда придумывали. Ныне ничего этого нет. За что тебе наш поклон, царь-батюшка!

Солидные мужчины низко поклонились. На самом деле вопрос решился быстро. Не понимаю, почему прежние цари вели себя столь наплевательски. Я просто написал письмо Карлу, а заодно ответил зеркальными санкциями. Ещё и ребята Дунина, засланные на Ладогу, навели жесточайшего шороха, захватив десяток шведских контрабандистов и перебив более сотни браконьеров и откровенных разбойников. Мы ещё и купца важного арестовали за аферу с попыткой продать порченый товар.

Видать, до местных махинаторов дошло, что можно попросту разрушить торговлю с Россией. А Нарва именно с неё и кормится. И окрик из Стокгольма последовал. Для контроля я ещё человека прислал, следящего за выполнением договора. И надо было только проявить волю, позаботившись о своих людях. Ведь беспредел, творимый шведами, не только разорял русских купцов, но и задирал цены на импорт. Такие вопросы надо сразу жёстко пресекать.

– Прости, государь. Но у нас ещё просьба, – произнёс Иголкин, а вся компания купцов явно напряглась.

Сука! Вот до чего запугали народ. Типа вы, грязь из-под ногтей, смеете чего-то просить? Я уверен, что бояре и прочие воеводы ведут себя именно так. Купцов же надо холить и лелеять, периодически постукивая по рукам, дабы не наглели. Ведь торговля – это кровь экономики любой страны. Скорее всего, ещё и дошли разные слухи, что царь – самодур, людей на кол сажающий.

– Я приехал к вам выслушать про все чинимые обиды. Поэтому нечего тушеваться, выкладывай как есть. Сегодня у меня ещё обед с королём, сразу с ним всё обсужу и нужные грамоты подпишу. Пойми главное, Афанасий Иголкин, купцы делают для Руси важное дело. И прямая обязанность царя и его слуг – защищать вас и беречь.

Народ малость оторопел, но тихо выдохнул. Глава же не растерялся и продолжил:

– Здесь у нас всё хорошо, а вот в Стокгольме не очень. Некоторые тамошние купцы отказываются расплачиваться за переданный товар. В магистрат жаловаться бесполезно, ибо суда можно ждать год. А как купцу быть? Его ноги кормят. Вот недавно Иоахим Фурбрандт взял шёлка на три тысячи талеров и не отдаёт. И не абы кого обманул, а приказчика самого Тимофея Кошкина. Если уж такие люди бессильны, то чего об остальных говорить?

Мужики дружно закивали, тихо матеря проклятую немчуру. О купеческой династии Кошкиных мне, конечно, известно. На обратном пути как раз буду обсуждать дела с уважаемыми людьми Новгорода. Вот и с Тимофеем пообщаюсь. А насчёт приказчика я бы проверил. Мог и кинуть. Подобные схемы появились не вчера.

– Продолжай, – милостиво машу рукой.

– Таможня в Стокгольме лютует. Или просто нас дурит. Мы же взвешиваем товар на таможне в Лаво, как только границу пересекаем на Ладоге. Грамоту нам выдают с описанием, – лицо мужика ненадолго насупилось, видать, тоже пострадал. – Как до столицы доберёшься, то снова взвешиваем. Почти всегда товар выходит тяжелее. Излишки же таможня сразу забирает и ничего слушать не хочет. Ладно полотно, кожа или пенька. Всякое случается, иногда мокнет. Но мех и шёлк мы бережём как зеницу ока. Да и сало не может в весе увеличиться. Почему-то всегда самый дорогой товар оказывается тяжелее.

Ничего себе схема! Ай да шведы! Ещё утверждают, что предки были глупее. В это могут поверить только идиоты. Здесь наверняка такие махинации проворачивают, узнай о которых махинаторы XXI века – удавились бы от зависти.

– Пишите два списка. Кого таможня обманула и имена купцов, за товар не рассчитавшихся. Я здесь ещё два дня, надо успеть согласовать всё с Карлом.

– Вот они, государь.

Иголкин взял у одного из мужиков кожаный тубус и с поклоном передал Лихачёву. А купцы молодцы! Выросли в моих глазах ещё на несколько пунктов. Шведам же я хвост прищемлю. Пойдут в отказ – есть у меня метод убеждения. Как раз с ним надо встретиться на обратном пути. Если у излишне наглых кидал вдруг сгорит склад, то остальные задумаются.

– Но есть ещё одна челобитная. Только прости нас, государь! – тут купцы, к моему удивлению повалились на колени.

* * *

Подхожу к обочине и делаю вид, что спускаю штаны, дабы помочиться. После посещения русского представительства я решил прогуляться. Типа. На самом деле меня должен ждать человек. Он и сообщил о месте встречи через Савву. Хотя и проветриться было нужно, чтобы успокоиться. Уж больно нехорошую информацию сообщили купцы. А мне сейчас надо сохранять ясность рассудка и требуется приглушить рвущуюся наружу злобу.

– Ты здесь?

– Да, государь. Извини, что не получилось в городе. Но там больно заметно, – раздалось в ответ.

А хорошо Скоморох замаскировался, даже глядя в упор, не заметишь.

– Нужного человека нашёл? Для нашего голландского друга.

– Да. Немец-католик просто ненавидит голландцев и упомянутого господина. Вот как раз думаю ехать с ним в Амстердам. Сам Вернер дожидается меня в Стокгольме. Думаю, осмотреться и начать обживаться в Голландии. Как ты и приказывал, через три года всё будет готово.

– Обстоятельства изменились. Плохо, что не позволили нам свой двор в Голландии открыть. Так было бы легче. Эти жабы всё под себя гребут. У тебя есть полтора года, не больше. Успеешь быстрее, ещё лучше. Но особо не спеши, ты мне ещё нужен. Про шведского мальца пока забудь. Я вроде с его отцом договорился. Деньги получишь в Стокгольме на подворье. Человека ты знаешь. Как вернёшься, займёмся османскими делами.

– Выполню, хозяин! – в голосе Скомороха послышались нотки благоговения.

– Ещё я передам тебе через Савву список стокгольмских купцов. Если что, надо их проучить. Позже всё узнаешь.

* * *

По дороге в Нарву я ещё раз обдумал ситуацию. России необходимо выжать максимум из войны Аугсбургской Лиги. Одновременно надо ослабить обнаглевшую Голландию и пока ещё не набравшую силы Англию. Именно так. Несмотря на взлёт времён Елизаветы I, сейчас страна сильно откатилась назад. Виной тому революция, уничтожение части дворянства, ещё и религиозные проблемы.

Голландия и Франция сейчас сильнее англичан. Да, у них неплохой флот, но не более того. Есть слабенькие колонии в Северной Америке, которые пока больше убыточные. Даже Карибское владения сэров, вроде Ямайки и Барбадоса приносят больше прибыли, чем будущие США. В Индии Англия владеет парой факторий и только двадцать лет назад купила у португальцев Бомбей. Или Лиссабон заставили продать, сложно судить. Пришлось собирать информацию по крупинкам, дабы не выдать свой интерес к одной фигуре.

Нашего героя зовут Вильгельм Оранский. Пока он просто штатгальтер Нидерландов, но при этом муж английской принцессы Марии, дочери Якова II Стюарта. А это уже огромный актив. Сам он тоже наполовину Стюарт по матери. Получается, голландец женат на кузине и имеет право на английский престол. Как и его жена. И в Англии они весьма популярны, так как протестанты по вероисповеданию.

Но главное не это. Я как-то читал статью о влиянии на европейскую политику, которое оказал Вильгельм. Поэтому неплохо знаю об этих событиях. Именно он был мотором Аугсбургской лиги, не давшей Франции стать доминирующей силой в Европе. Ведь, по сути, французы войну проиграли, хотя вбухали в неё колоссальные средства. Более того, они умудрились перессориться буквально со всеми европейскими странами, за исключением своих давних друзей османов. Польша и Россия к конфликту были равнодушны, при этом король Ян Собеский ориентировался на Австрию.

Любой вменяемый человек задаст резонный вопрос: если Россию происходящие события не интересуют, то зачем убивать товарища Оранского? Ответ простой – англичанка гадит. Именно так. Потому что Вильгельм является создателем Англии, известной всем, как владычица морей и интриганка, постоянно вмешивающаяся в чужие дела и разжигающая войны. Сейчас самой сильной морской державой является Голландия. Именно Оранский и принесёт на остров методики, как создать империю по образцу своей Родины. Только его преемники пойдут дальше. Вместо цепочки факторий с укреплёнными пунктами по всему миру, они начнут захватывать крупные куски побережья, а затем целые страны.

Вслед за новым королём потянутся голландские банкиры, в первую очередь евреи, которые вольются в нормандскую элиту, правящую островом. Так родится монстр, одним махом уничтожавший миллионы людей, разрушавший страны и опутавший весь мир своими сетями. В XXI веке именно Великобритания является главным дестабилизатором мировой политики. Их элита, превратившаяся в абсолютную мерзость с вампирскими замашками, запустила новый проект переделки старушки Земли. И ничего хорошего людей не ждёт.

Поэтому святой долг любого русского патриота – уничтожить кракена в зародыше, если появилась такая возможность.

Даже если я не прав – грядущая война пойдёт по иному сценарию. Хотя бы по той причине, что после Славной революции[5], свергнувшей Стюартов, Англию ждут большие потрясения и, возможно, гражданская война. А пенька не столь прибыльный продукт, чтобы переживать в отсутствии покупателей на неё. Ничего страшного, будем выращивать другие культуры.

Что касается общей политической ситуации, то она запутается. Но Франция при таких раскладах должна победить, при этом сильно ослабнув. А это означает создание новой антифранцузской коалиции и очередной конфликт, который неизбежен. Ведь и в моей реальности Война за испанское наследство началась через несколько лет после подписания мирного договора. Просто тогда Россия воевала со Швецией, и, возможно, эта заруба произошла благодаря интриганам, которым надо было вывести обе страны из европейских раскладов. Стокгольм уж точно, ведь он мог поддержать Париж.

А ещё война Аугсбургской лиги стала просто катастрофой для морской торговли. Вначале французский флот бил англо-голландскую эскадру. Но постепенно ситуация изменилась, и Франция только огрызалась. При этом Париж запустил маховик каперской войны, оказавшейся весьма удачной. Количество захваченных и потопленных торговых судов исчислялось сотнями. Выгоду от конфликта получила только Португалия, которая соблюдала нейтралитет и неплохо наживалась на перевозках, но не смогла толком воспользоваться ситуаций. Может, не дали. Я всё-таки не историк или знаток геополитики.

Для России же предстоящая череда конфликтов – это не только возможность заняться разборками с османами, но и редкий шанс перекинуть немалую часть грузопотока из Индийского океана на Волгу. И зря я хороню торговлю пенькой. В ближайшие десять лет будет просто бум строительства кораблей.

А мой новый друг просто обязан влезть в европейские разборки. Чуть позже можно будет выкупить Ижору или отвоевать. Здесь главное – не торопиться. Южный проект для меня важнее.

Впереди показались стены Нарвы, который я изучал уже более внимательно. Ведь нет таких крепостей, которые не взял бы русский солдат. Александр Суворов не даст соврать.

Глава 3

Через три дня я решил, что пора бежать домой. У меня нет столько здоровья, чтобы бухать без остановки. Будь здесь моё прежнее тело из XXI века, то я бы дал местным фору. Ха-ха! Но Феденьку надо беречь. Проблемы с ногами вроде прошли, но иногда боли возвращаются, ещё и спина беспокоит. Заботливый Савва продолжает делать мне настойки и протирает ноги. Кстати, дядька ещё и средство от похмелья заварил. Вроде обычный сбор, но помогает. Я напоил им Карла, после чего коллега по-настоящему проникся крутостью русской медицины. Главное, чтобы не считал меня колдуном.

Мне давно привычно думать в пути. И неважно, в седле я или плыву на струге. Вот и по дороге домой я погрузился в воспоминания. Проблемы купцов мне пообещали решить в ближайшее время. Для Карла это вопрос чести. Я ведь приехал к нему заключать торговый договор, дающий шведским купцам хорошую возможность заработать. Ещё Россия купила у Швеции пятьдесят пушек, солидное количество меди и заключила соглашение на поставку больших партий железа. Также мы договорились, что целая группа металлургов и иных мастеров приедет работать на новом заводе в Новгороде. То есть соседи со всей душой, а их банально обманывают.

Перед очередным застольем мы с королём сели играть в шахматы, тогда и состоялся весьма интересный разговор.

– Я обдумал предложение с продажей побережья. Если через два года ваши предсказания сбудутся, то предлагаю изменить Кардисский договор и добавить туда пункт об Ингерманландии с Кексгольмским леном. Думаю, по сумме мы договоримся. И есть одно дело, которое очень повлияет на моё решение о продаже. – Мне показалось, что обычно звучный монарх будто стесняется. – Ваш акушер действительно так хорош, как о нём рассказывают?

Знаете, я по-новому взглянул на этого жизнерадостного и приятного человека. А ведь он глубоко несчастен. У короля всего один сын, будущий Карл XII, и дочка Гедвига. После рождения первенца у него друг за другом умерли три сына. При этом все ушли недавно в течение месяца. Я даже не представляю, что может чувствовать отец, когда разом теряет трёх сыновей, причём совсем крох.

А ведь он потому и сорвался в Прибалтику на встречу со мной, лишь бы не оставаться дома. Ранее окружение короля весьма холодно относилось к саммиту. Мне это доносила разведка. Не удивлюсь, если Карл потому и бухает, заглушая душевные страдания. Понимаю, что Россия может пожалеть в будущем, если шведская династия расплодится. Но всё равно предложил помощь.

– Матвей Грамман – лучший акушер России! Я даже построил для него особый госпиталь, где лечат исключительно беременных и принимают роды. По словам знающих людей, такого множества выживших младенцев нет нигде в Европе. Профессор принимал роды у моей сестры Евдокии, – вздыхаю, вспоминая те времена. – Она вышла замуж в весьма почтенном возрасте. Наверное, поэтому роды проходили очень тяжело, более десяти часов. Они ещё и начались раньше положенного срока. В результате родился слабый мальчик, а сестрица совершенно истощилась. Все думали, что вскоре придётся звать священника и отпевать Евдокию. А мальчик не протянет и двух дней. Но выжили, а сестра ждёт второго. Все знатные и богатые дамы, включая иностранок, наблюдаются и рожают в новой больнице. Там ведь ещё и помогают отойти от последствий тяжёлых родов. Так что к вам приедет лучший доктор мира.

Карл буквально расцветал на моих глазах. Аж глаза заблестели.

– Только прошу вас дождаться господина Граммана и пока не вступать с женой в связь. Может, он рекомендует какие-то лекарства или укрепляющие травы. И вообще, сам Матвей расскажет вам много полезного в этом деле.

– Но как быть? Знаете ли, иногда прям невтерпёж, – Карл наклонился над доской и прошептал это, явно смущаясь.

Забавляет меня лютеранская мораль. Режут людей тысячами, но тема секса у них табу. Или он так сильно любит жену, что не изменят ей? Действительно, о любовницах короля разведка молчит. Решаю малость пошутить и тоже произношу шёпотом:

– Поверьте, Ваше Величество. Вы только щёлкните пальцем, и к вам в койку запрыгнет десяток дамочек. Может, некоторые окажутся не совсем девицами, но всё равно запрыгнут.

Карл сначала выпучил глаза и отодвинулся от доски. Затем заржал, как лошадь Пржевальского:

– Ха-ха! Не совсем девицы! Ха-ха!

Отсмеявшись, он отмахнулся от забежавшего лакея, скорее всего, выполняющего функции охраны. Народ всполошился, что-то шум странный. Вдруг их монарха прямо сейчас режет этот русский варвар?

– А правда, что у вас целый гарем? И там девицы на любой вкус, и есть даже чёрная африканка? – вопрос прозвучал по-детски и наивно.

– Не совсем. Но доля истины в этом есть, – отвечаю, сделав таинственное лицо.

– Ха-ха! – последовал новый взрыв гогота. – За это надо выпить! Курт, вина!

«Ёпт!» – мысленно возопил я. Надо быстрее бежать домой, иначе сопьюсь.

* * *

Встреча с новгородскими и псковскими купцами проходила в местном кремле. А где ещё? Оказывается, в городе, славящимся древними торговыми традициями и богатыми людьми, нет нормального помещения для собраний. На самом деле их и в Москве мало, чего говорить о Великом Новгороде. Просто я злой и готов сорваться на любую мелочь. Будто почувствовав моё настроение, четыре десятка представительных мужчин стоят ни живые ни мёртвые. И поделом. Сейчас обрадую их, а затем начну снимать стружку. Ибо хватит испытывать моё терпение.

Беру бокал с морсом у тихо подошедшего Саввы и делаю несколько глотков. Засранец! Опять намешал в напиток успокаивающих травок. В принципе, вкусно, но проделки дядьки иногда пугают. Я вроде держусь и никого на кол сажать не собираюсь. Ну, злюсь немного. В следующий раз он мне слабительное добавит? Мол, через задний проход очистим тело от нездоровых мыслей? С возмущением смотрю на махинатора, но тот сделал столь умильную рожицу, что заставил меня улыбнуться. Клоун-переросток!

Отдаю посуду и перевожу хмурый взгляд на замерших людей. Вернее, олигархов местного розлива. А некоторые и всероссийский уровень потянут. Деньги у них есть, только мыслят эти деятели однобоко. Не все, но большинство.

Толпа чётко делилась на малую часть, которую составляли представители знатных родов – Заболоцкий, Колычёв, Корецкий, Кропоткин, Мещерский, Плещеев, Пушкин и Тебет-Уланович.

Купеческие рода представляли – Иголкин, Кошкин, Меншиков, Поганкин, Ямской, а также братья Русиновы, Скрипины и Сырковы. Остальные торговцы попроще, но всё равно входят в число богатейших людей Новгорода и Пскова. Думаю, по совокупному капиталу они способны превзойти даже москвичей.

Иголкин добрался до Новгорода чуть ли не раньше меня, зная о собрании. Оно и верно. Психология здесь такая, что примелькаешься монарху и получишь какую-нибудь выгоду. Только меня откровенно побаиваются. Дураки, конечно. Я никогда не накажу человека без вины. А вот проявившего себя награжу. Иногда мои советы, особенно купцам и промышленникам, гораздо ценнее, нежели материальные блага. Умные людишки это давно осознали. Значит, Афанасий относится к этой редкой категории моих подданных.

Отдельно от толпы бояр с купцами и немного впереди стоят: губернатор Новгорода – князь Фёдор Семёнович Урусов, его товарищ – Никита Степанович Бухвостов и глава канцелярии – Василий Мануйлов. Кстати, последний является моими глазами и ушами в регионе. Это очень удобный способ держать руку на пульсе происходящего. Но даже толковый Никитка не может отследить все губернские дела. И есть опасность, что столь нужного человека могут перекупить. Однако прочь паранойя.

– Мой царственный брат Карл Шведский признал произвол своих чиновников и купцов, творимый против русских подданных, – машу рукой Лихачёву, который достал документы, выданные королём. – Назначайте толковых людишек и немедля посылайте их в Нарву, Ревель и Стокгольм, где вас обобрали или ещё как обидели. Лучше не тяните и куйте железо, пока горячо. Но думаю, откровенного обмана более не будет. Уж слишком зол был Карл. Ведь это урон его чести. И впредь воров разных, таможенников или купцов, король будет наказывать вельми строго. Далее все вопросы будете решать в суде. Мы договорились, что теперь в каждом магистрате сядет человечек из России, дабы шведы дела не затягивали. Любое дело не должно рассматриваться более седмицы. Грамота об этом тоже имеется. Сами представителей выберете? Или лучше своих назначить?

– Сами, царь-батюшка! Нечего тебе ещё о таких мелочах беспокоиться. И огромный тебе поклон от всех торговых людей Великого Новгорода!

Иголкин первый пришёл в себя от столь неожиданной новости и решил ковать железо. После того как купцы дружно отвесили мне поясной поклон, выскочка удостоился парочки хмурых взглядов. Афанасий не маленький и знает что делает. Значит, чует за собой силу, раз щёлкнул по носу более богатых коллег. Кстати, у меня к нему меньше всех претензий, которые сейчас обрушаться на расслабившихся торгашей. Вернее, купчину надо хвалить, а не ругать.

– Ещё я договорился, что ныне шведские купцы имеют право торговать по всей России, вплоть до Астрахани. Если захотят, то и до самой Персии, – судя по вмиг наступившей гробовой тишине, удар оказался верным. – Подданные Карла могут также закупать шёлк и специи по общим ценам. Помимо всего прочего, со следующего года вводится запрет на продажу поташа. А добывать его запрещено с сегодняшнего дня. Далее можно вывозить только товары из него полученные – красители, мыло и стекло. При этом все срубленные деревья, ушедшие на производство поташа, необходимо возместить, посадив новые. Этот вопрос будет в ведении канцелярий губернаторов по всей Руси. А то ещё начнёте сажать кусты с берёзами вместо сосен и елей. Через два года запрет коснётся пеньки. Вывозить я разрешу только верёвки и полотно. Хотя весомую часть последнего будет выкупать казна. По хорошим ценам, не переживайте. Никто не будет заставлять людей работать в убыток.

А вот это удар ниже пояса. На шёлк у нас негласная монополия государства, так повелось много десятилетий назад. Рынок специй более свободный, но тоже контролируется моими людьми. Они и выкупают более половины самых ценных товаров ещё в Астрахани. Затем всё отвозится в Нижний Новгород, где и расположено главное торжище. Позже ситуация будет меняться, в первую очередь, когда увеличится грузооборот. Ну и пенька – весьма ходовой продукт, хоть и дешёвый.

Что касается поташа – это забота об экологии. Лес вырубается просто варварски. Ладно бы он шёл на строительство домов или кораблей. Его тупо сжигают для получения упомянутого сырца. И ведь большую часть продукта в России не используют, почти всё идёт на экспорт. Вывозят целыми кораблями. Идиоты! Я понимаю, что стекло, произведённое на наших заводах, европейцам даром не нужно. Это шлак, а не нормальный продукт. Над исправлением этого безобразия мастера Оружейной палаты сейчас активно работают. Но ведь красители, а особенно мыло у нас делать умеют. К тому же они востребованы у иностранных покупателей. Просто производство затратное и долгое. Ещё и упаковка с транспортировкой достаточно сложные. По сравнению с поташом, конечно. Убогие не понимают, что продавать готовую продукцию гораздо выгоднее, чем сырьё. Заодно руки купцам вывернуть никто не сможет. Ведь иностранцы могут пригрозить покупать поташ в Норвегии, а пеньку в Польше. И правильно сделают, свой карман ближе к сердцу.

– Тимофей Кошкин и Тимофей Русинов, – обращаюсь к негласным главам новгородских и псковских купцов, указывая рукой на место перед собой.

Оба таких разных, но похожих олигарха сделали несколько шагов вперёд. Бороды не могут скрыть бледности дородных лиц. Ну, хоть испуганного взгляда не отводят.

– В позапрошлом году в Новгород и Псков прислали грамоты. Там мой управляющий Салтыков подробно описал преимущество производства товаров и их продажи вместо простого сырья. Алексей Петрович советовал обратить особое внимание на создание бумажных мельниц, лесопилок и ткацких мануфактур. Отдельно указывалось, что казна поможет в создании стекольного и фарфорового производства[6]. Понятно, что это не произведение китайских мастеров, но голландцы научились делать посуду не хуже. Я выписал двух людишек из Европы, которые прибудут к концу лета. И платить им буду даже не серебром, а золотом. Приедут они всего на четыре года, за которые необходимо найти нужную глину и поставить завод. Ещё за государев счёт закуплены пилы, резцы и иные инструменты для лесопилок. А мастера Оружейной палаты создали новый ткацкий станок, очень удобный, дешёвый и простой в использовании. Любая овца освоит, – каждое моё слово, произнесённое тихим голосом, было сродни пощёчинам купчинам. – И что? Кто-то из вас приехал и полюбопытствовал, чего это какой-то Салтыков там расписался? Ведь перепродавать дешёвое сырьё, накинув два конца, гораздо удобнее. Ещё и по пошлинам можно с таможней договориться. Или вы ждали, что царь к вам сам приедет и упрашивать будет? Так вот он я, перед вами.

На этот раз среагировали оба купчины, пав ниц. Остальные торговцы тоже рухнули на колени.

Насчёт стекла и фаянса я, конечно, погорячился. Розыск глины с подборкой места для завода уже идёт в Гжели и Мещерском уезде, где позже возникнет Гусь-Хрустальный. Эти названия я помню, про заводы тоже, и где они примерно располагались. Но работа людям предстоит адова. Ничего, я тоже не сибаритствую, хотя могу себе позволить. Зато в остальных сферах у нас просто поле непаханое.

Взять те же лесопилки. Сука! Я пилы в Европе заказал, специально для всяких идиотов, непонимающих, что доски и брус стоят в несколько раз дороже горбыля. Заодно технологию у голландцев купил, они сейчас в деревообработке лидеры. Даже англичане с французами покупают у них детали для строительства кораблей, сами произвести не могут.

А ведь когда запустят производство и пойдёт первая прибыль, то спасибо скажут. Или эти рожи не знают, что такое благодарность?

– Не вели казнить, государь! Виноваты мы, но исправимся! Приказывай, отрада наша! – запричитал Кошкин.

– Встать! Вернулись на место! – приказываю перепуганным олигархам. – Купцы Иголкин и Поганкин умеют думать о будущем, в отличие от остальных. Афанасий уже поставил бумажную мельницу и запустил лесопилку. Я сам через Салтыкова отправил в Новгород двух мастеров немецких для помощи, ещё и пилы с резцами особые передал. То же самое касается Сергея, который сразу примчался в Москву и уже через четыре месяца поставил первую ткацкую мануфактуру в Пскове, коих уже три. За это купцам честь и хвала! Жалую обоих шубами со своего плеча, двумястами локтями шёлка и снижением податей для всех производств сроком на пять лет. А позже выдам каждому проект многообещающего дела. Поверьте, вы не пожалеете.

Пока расторопные слуги выносили и надевали шубы на растерянных героев, остальные купцы вели себя по-разному. Те, кто поглупее, пытались просверлить в счастливчиках дырку злобными взглядами. А вот народ умный явно считал в уме, сколько стоит создание мануфактуры и как быстро её окупить с учётом налоговых льгот. Судя по переглядываниям, цифры господам понравились. Порадовало, что из самых богатых олигархов неумными и завистливыми оказались только братья Русиновы. Это понятно, они обыкновенные перекупы, ориентированные строго на экспорт. На внутренние дела им плевать. Дай им волю, она завтра в Швецию русских рабов повезут. Такую публику я встречал в прошлой жизни и люто её ненавижу. Остальные не так плохи и более-менее развивают производство с ремёслами.

– А вы чего? – поворачиваюсь к явно расслабившимся боярам. – Тоже грамота не дошла?

Судя по вытянувшимся лицам, письмо Салтыкова знатные дяди проигнорировали.

– Это вы зря. Уже в этом году компания УГМК начнёт выдавать первую медь. И не какие-то несколько брусков. Две печи могут выплавить более ста пудов в год. И это только начало! Так почему князьям Барятинскому, Волконскому, Голицыну и Долгорукову незазорно стать пайщиками завода, а вы нос воротите? – старюсь себя сдерживать, но мой голос в тишине прозвучал, как шипение. – То же самое касается остальных производств. Вам ведь предложили сажать больше льна и конопли? Казна в лице Салтыкова ведь ручалась, что поможет выкупить весь урожай. Ещё вам обещали помощь от людей князя Глинского, который делает большие успехи в получении более устойчивых растений. Он и с семенами поможет, ржи и ячменя это тоже касается. О вас же заботимся. Или для кого-то царское слово – пустой звук?

Чую, что переборщил, но меня уже несёт. Ведь действительно кручусь как белка в колесе. Даже в Нарве я не только болтал и бухал с Карлом. Мы с Лихачёвым облазили весь город и окрестности, сунув свои носы, куда только можно было. Кроме организации работы порта и складов я изучил налоговую систему, учёт, местные производства и даже на свиноферму сгонял. Надо всё увидеть своими глазами, чтобы разобраться в деталях. Заодно избежать обмана и очковтирательства от излишне хитромудрых персонажей. По сути, боярам с купцами дают в руки готовый бизнес-план, технологии и систему налоговых льгот. Более того, государство готово выкупить у них немалую часть продукции. А они отмахнулись. Хотя понятна осторожность части купцов. Город должен действовать в связке с деревней. Без сырья мануфактуры будут простаивать. И лучше получать его у местных землевладельцев. Ведь купцы не имеют права владеть землёй. Тоже проблема на самом деле, но она решаема только на новых южных территориях. Там теперь свои законы. В центральной и северной частях страны я ничего менять не буду. Жить очень хочется.

Я должен бегать за каждым, объясняя, что сейчас отличное время и можно заработать целые состояния на элементарных вещах? Это ведь не петровские времена, когда царь-самодур метался из крайности в крайность, не зная, за что хвататься. В итоге только уйму денег просрал и почти все начинания похерил. Моя команда провела вдумчивую подготовку. Людям надо просто вложить деньги и начать работать. К сожалению, казна пустая, а у стоящих передо мной и жутко перепуганных людей с финансами порядок. И быть заводчиком – никакое не умаление дворянского или даже княжеского достоинства. Даже у царя есть мастерские, мануфактуры и заводы! Алексей Михайлович создал в Измайлово целый промышленный кластер! Пусть и со скидкой на время. Я пошёл дальше, вложившись в транспортную и торговую компании. А эти сидят на попе ровно. При этом мне известно, что все бояре имеют барыш с перекупки товаров и новгородского транзита. Ничего, Федя им крылышки обрежет.

– Прости, государь! – произнёс Корецкий на правах самого знатного, будучи Гедиминовичем. – Виноваты мы, что невнимательно отнеслись к посланию твоего человека. Чем нам можно оправдаться?

Врёт, как дышит. Ни грамма вины в их взглядах нет. Непонимания, злости и обиды хватает, но раскаянием там не пахнет. Только мне плевать на чьи-то эмоции. Надо промышленность развивать, тем более что почва подготовлена.

– Алексей Тимофеевич, – киваю на Лихачёва, – передаст вам список производств, которые необходимо запустить в ближайшие полтора года. Это для вашей же выгоды, ведь пеньку надо перерабатывать, а из поташа варить мыло. Но главным проектом является железоплавильный завод, который также будет лить пушки. Работать он будет на шведском сырье, а также местной болотной и озёрной руде. Договор с Карлом заключён на десять лет. За это время мы должны найти новые источники, чтобы снабжать производство сырьём. Также важная задача – воспитание своих работников, которые переймут навыки шведских мастеров. Именно иноземцы будут помогать заводу на начальных порах. Лучше всего сразу построить школу и училище, где начнётся обучение людей. Мастера должны знать грамоту, а лучше обучать всех рабочих. Казна выделит пятую часть от необходимой суммы. Остальное с вас. Но и про остальные мануфактуры забывать нельзя.

Делаю небольшой перерыв и пью принесённый морс. Савва будто телепат, всегда угадывает мои желания. Собравшиеся с жадностью смотрят, как я мелкими глотками пью отличный напиток. В помещении душновато, ещё и царь-батюшка обеспечил дяденькам дополнительное потоотделение. Ничего, потерпят.

– Это не шутки, а вопрос государственной важности. Нам важно начать продавать в Европу готовую продукцию. Если кто не согласен, то пусть сейчас откажется. Обещаю, что не буду никого карать. Желающих нет? Тогда готовьтесь в ближайшие годы к усиленному труду. Поблажек не дам никому. Вот он проследит, что вы выполняете все наставления, прописанные в грамоте. А он приедет в гости к тому, кто плохо понимает русский язык и начнёт нам мешать.

Сначала показываю на главу губернской канцелярии Мануйлова, а потом на командира Кремлёвского полка Дунина. После взгляда на недоброе лицо Мартына пробрало даже бояр. Поляк давно приучил людей к тому, что является моим карающим мечом. Некоторые за глаза называют полковника Малютой Скуратовым, а его бойцов – опричниками. На самом деле – это враньё. Парни борются больше с криминалом и выполняют мои поручения типа недавних диверсий на Ладоге. Но иногда могут и приволочь излишне зарвавшегося вельможу. Это больше спецназ и частично моя охрана, чем репрессивное войско. Однако лишний раз народ припугнуть не мешает. Для имиджа полезно, и чтобы знать не расслаблялась. Царь всё видит! И от его гнева не уйти!

– Есть ещё одна важная новость. Через полтора года я запрещу любому человеку давать деньги в рост, – вижу, что некоторые собравшиеся дёрнулись. – Для заёмщиков будет открыт банк по голландскому типу. Пока идёт подготовка, и вы можете выкрутить руки своим должникам. Но я уже сейчас запретил давать под залог поместья и землю. Вопрос долгов решайте в суде.

Делаю ещё небольшой перерыв и собираюсь с мыслями. Мне самому тяжело даётся сегодняшний разговор. Либо возлияния с Карлом, либо усталость тому виной, но снова разболелись ноги. Оттого я на взводе, с трудом сдерживаю злость. Перевожу взгляд на вмиг взбледнувшего Урусова. Губернатора я пока не трогал. Значит, пора.

– А теперь ответьте мне вот на что. Почему улицы не мощены и в Новгороде жуткая грязь? На подъезде к городу лужи размером с Ладогу, целые вереницы возков стоят, ибо не могут их проехать. Сам шлях – просто ужас! Весь разбит, а на дворе только изок[7]! Может, мне самому взять лопату и начать убирать за вами дерьмо или лужи засыпать? Ты не стесняйся князь, говори. Возможно, ещё какая работа для царя есть. – Урусов нервно сглотнул, дёрнув огромным кадыком. – Указ был?

– Так это… государь, – начал блеять вмиг растерявший всю спесь аристократ.

– Значит, выполняй. Тебе доверено не село, а богатейший город России. Перед теремами навален мусор, берег Волхва весь загажен, народ справляет нужду чуть ли не в колодцы, на папертях толпы вшивых нищих, щеголяющих струпьями, а смрад, идущий от Новгорода, чувствуется за десять вёрст. Это похоже на свинарник, даже хуже. А со свиньями у меня разговор короткий, – снова киваю на Дунина, и тишина вокруг становится просто звенящей. – Вы же не немцы, бани не знающие, моющиеся раз в месяц и гадящие, где живут. Или православный люд Новгорода вдруг оскотинился? Ничего страшного, мы быстро вернём ему человеческий вид. Завтра встречаемся для обсуждения благоустройства города и дорог. Заодно Лихачёв объяснит, как в Москве вывозят мусор и чистят зимой снег. Поверьте, дело важное. Сами потом не нарадуетесь, когда мои приказы выполните.

Народ быстро раскланивался и покидал помещение, а я уже ушёл в свои мысли.

Человек со стороны подумает, что царь не прав и перегнул палку. Но ведь чистота – это залог здоровья. Даже небольшой статистический срез, проведённый ребятами Блюментроста два года назад, показал, что москвичи стали меньше болеть и умирать. И дело не только в мастерстве акушеров и врачей. Банально люди начали пить чистую и кипячёную воду, а ещё перестали сливать нечистоты в близлежащую канаву или прямо перед домом. Да и мощение улиц принесло положительный эффект. Тот же транспорт перестал вязнуть на каждом углу. Но ведь горожане тоже упрямились, саботируя мои новации. Хоть строительство общественных бань, находящихся на балансе города, москвичи встретили на ура. Не у всех есть возможность нормально помыться и постираться.

А ведь вначале возмущались и даже смеялись над моими инициативами. Бояре с дворянами в том числе. Я ведь разбил первый общественный парк на севере города. Народ тогда даже начал шептаться, что царь совсем ума лишился. Мол, на черта нужен лес для прогулок? Пусть хоть там трижды чисто, а дорожки посыпаны песочком. Кстати, на этом месте в моём времени расположен Екатерининский парк. Здесь же он называется Марфинская роща. Могу я сделать приятное сестре? Тем более именно она больше всех поддержала моё начинание.

Зато теперь между деревьями проложены просеки с тропинками, расставлены скамейки и срублено несколько беседок. Пруды облагорожены, а охота на уток запрещена.

Стоило нам с семейством несколько раз пройтись по парку, как тонкий ручеёк народа повалил осваивать новое явление под названием прогулки. А когда царь-батюшка со счастливой царевной Натальей лично покормил уток, то чистая публика повалила толпами. Кстати, братья и сёстры с мужьями теперь посещают рощу регулярно.

И народ гуляет, знакомых встречает, общается. Я им и кафешку открыл, первую в России. Сначала просто приказал разбить навес, где поставили десяток столиков и начали продавать чай с пирогами. Теперь их четыре штуки, причём все строения капитальные. Там сидят уважаемые люди, часто с семьями, и ведут степенные беседы. Да, в парк принято ходить с жёнами и детьми, что для нынешнего времени прорыв. И люди уже по-другому на царя-кровопийцу смотрят. Осознали пользу. Ведь это не только приятственное времяпрепровождение, но и возможность без лишних церемоний пообщаться с друзьями и знакомыми. Чего греха таить, там и детей знакомят, которых решили поженить. Польза со всех сторон.

А кафешки, вернее чайные, сразу пошли в народ. Москвичи – люди ушлые, всё на лету схватывают. Ведь фастфуд – тема очень интересная. Забежал, выпил взвару или чаю, если он по карману, съел пирожок или кулебяку и пошёл дальше по делам. Раньше всё по рынкам торговали, а сейчас более-менее обеспеченный человек посещает местные «Макдаки». Следующими у меня по плану идут кафе-кондитерская и ресторан.

– Государь, привели, – Дунин вывел меня из приятных размышлений.

Тем временем два дюжих воина поставили передо мной молодого человека в мундире таможенника. Лицо его мне смутно знакомо, но не могу вспомнить откуда.

– Алёшка Ртищев! Наглец с Троицкой дороги! – воскликнул я улыбнувшись.

– Это я, государь! Прости за то, что обидел ненароком. Глуп был и спесив, – срывающимся голосом начала оправдываться парень. – Я…

– Замолчи! – тихо произнёс Дунин, отчего парень испуганно икнул. – Это капитан Ртищев – главный над таможенной избой в Николо-Медведском, что на берегу Ладоги. Сам-то он – сошка мелкая, его дело – проверять правильность грузов, идущих на шведскую таможню в Лаво. А всей службой, в том числе псковской, руководит Лука Вельяминов, двоюродный племянник самого Фёдора Михайловича Ртищева[8].

Быстро вспоминаю, кто это, и киваю.

– Достойный муж, царство ему небесное, – крещусь, и за мной повторяют все присутствующие. – Сестрица Софья всегда вспоминает дворянина Ртищева и ставит его всем в пример. Мол, мало кто на Руси принёс столько пользы простым людям. Богоугодные дела творил покойный. А чего этого приволокли?

Понятно, что я давно всё знаю. Тем более что Дунин действовал по моему приказу. Надо было проверить информацию, полученную от Иголкина.

– Не вели казнить, государь, – Алёшка рухнул на колени. – По недомыслию и жадности я. Бес попутал, и уговорили они меня. Мол, деньга лёгкая, а ты через два года в Москву вернёшься богатым человеком. Мануфактуру поставишь в поместье, а то и две. Жену в шелка оденешь, а детям будущее обеспечишь.

Алёшка запел аки соловей. Понимает, что за мздоимство в силовых структурах или в особо крупных размерах в России положена смертная казнь. Введённый два года назад закон вызвал много пересудов, но никто даже не посмел рыпнуться. Все хорошо помнят последние расправы, когда я давил заговорщиков. Но оказывается, не все поняли, что царь не шутит.

– Кто? Назовёшь главарей, поедешь писарем в Нерчинск. Поможешь распутать весь клубок, может, дальше Тобольска не пошлю. А то и где-нибудь на Урале хорошее место получишь.

Ртищев побледнел ещё сильнее, по его щекам потекли слёзы, и он начал тихо подвывать. Похоже, дело серьёзнее, чем я думал.

Глава 4

Иду вслед за двойкой бойцов, несущих факелы и показывающих дорогу. Не люблю я все эти подземелья и казематы. Темно, сыро и воздух спёртый, пусть и прохладный, несмотря на летнюю погоду. Естественно, такое помещение было и в новгородском кремле. Как же без пыточной?

Захожу в комнату, где меня уже ждут. В нос сразу шибануло запахом гари, дерьма и пота, то есть стандартным набором запахом для подобных ситуаций. Достаю надушенный платок и, морщась, оглядываю присутствующих. Лихачёв выполняет обязанности писаря, ибо есть информация, которую абы кому не доверишь. Кроме главы моей канцелярии, в помещении находятся Дудин, щуплый боец, больше похожий на подростка, и собственно объект моего интереса. Князь Урусов выглядит плохо. Ещё бы, ведь он висит на дыбе, его обнажённые телеса покрыты потёками пота и крови, а некогда ярко-зелёные штаны обильно окрасились испражнениями, местами потеряв свой цвет. Из уголка рта бывшего губернатора течёт кровавая слюна, но судя по взгляду, он не сломлен. Даже голову поднял, когда услышал скрип открываемой двери. К тому же арестованный нашёл в себе силы оскалиться.

Мужик-то он крепкий. В походы ходил, неплохо проявил себя при осаде Чигирина и при отражении последнего крупного набега крымских татар в 1680 году. Примерно тогда семья князя и была обласкана мною прежним. Фёдор с братьями Петром, Юрием и Никитой получили пять лет назад боярское звание, которое открывало перед ними немалые перспективы. Род у них не самый знатный, но приближён к трону. Его мать – Федосья Лыкова ни много ни мало, а двоюродная сестра первого русского царя из династии Романовых. Получается, мы с ним четвероюродные братья. Для этого времени вполне себе полезное родство.

В общем, семья Урусовых и ранее не бедствовала, но сумела подняться ещё выше пять-шесть лет назад. Ларчик столь неожиданного возвышения открывается просто. Мы с Фёдором свояки. Он женат на младшей сестре моей первой жены – Агафьи Грушевской. При воспоминании поблёкшего образа, единственной большой любви Феди, в груди что-то сжалось, аж дыханье сбилось. Может, потому мы так спокойно списали Марфу вместе с младенцем? Не знаю, но такая версия помогает заглушить муки совести. Хотя с каждым месяцем мне даётся это всё лучше и лучше. Но вернёмся к герою сегодняшнего дня.

Теоретически после выздоровления можно было опереться на Урусовых. Только они не дождались исцеления царя и начали метаться в поисках новой опоры, сделав ставку на Софью, то есть на Милославских. Не буду напоминать, что тогда проиграли обе придворные группировки. Урусовы попробовали вновь влезть в мои ближники. Но я тогда взял время на размышление и оказался прав. Время расставило всё на свои места. Пётр вообще не интересовался политикой и больше занимался коммерческими делами, так как был женат на Стефаниде Строгановой и помогал управлять делами торгово-промышленной империи родственников. Юрий некоторое время был воеводой в Киеве и ничем себя не проявил, как и Никита. Последний вообще известный сибарит, предпочитал проводить время в поместье, ибо был страстным охотником. Он даже заседания Думы игнорировал, больше носясь по лесам в поиске добычи или пьянствуя с соседями.

Кстати, именно любовь к охоте сблизила молодого царя, то есть меня, с третьим Урусовым. Не удивлюсь, если его грамотно подвели к телу самодержца, чтобы окончательно застолбить место у трона. И все манипуляции проводил Фёдор Семёнович – мозг семейства, сейчас висящий на дыбе. Когда я разобрался в местных раскладах, то в первую очередь отодвинул подальше именно таких людей. Ведь они не просто соратники, как Лихачёвы или Одоевские, Урусовы – родственники, путь и дальние или через жену. А ещё крайне амбициозный род, двигающийся к своей цели.

И повторюсь – младший брат очень умён, а ещё обладает специфической репутацией. Вроде воровал, но не пойман, интриговал во время бунта, а свидетелей нет. Плюс близость к уничтоженной мною ветви Прозоровских. А это значит, что Фёдор Урусов был связан с Хованским и патриархом Иоакимом. Понятно, что пазл сложился не сразу, а я доходил до этого постепенно. Но в который раз благодарю провидение, что отодвинул этого человека.

Хотя, как сказать. Назначение главой Новгородской губернии, куда входит Псков, Тихвин, являющийся транзитным центром и местом крупнейшей ярмарки, Вышний Волочёк, Череповец, Олонецкая крепость и ряд других важных городов, – весьма почётный пост.

Север никогда не был многолюдным. Однако здесь проходят важные торговые пути и граница. К тому же именно в Новгородской губернии находится десяток монастырей, ставших мощными экономическими субъектами страны. Я их сейчас усиленно раскулачиваю, простите, провожу секуляризацию. Ибо нефиг. Большую часть монахов помоложе мы оставили руководить важными производствами. Здания монастырей отданы под казармы армии, полиции, таможни или мастерские с приютами. Крестьяне с крепостными рабочими перешли в разряд государевых людей. И знаете, на примере Тихвинского монастыря могу официально заявить, что от новых раскладов выиграли все. Кроме церкви, конечно. Но попов никто не разгонял. Наоборот, я возложил на них образовательную миссию, дабы грамотные люди не пропадали.

Сейчас при каждом бывшем монастыре действуют школы нового образца. Забавно получилось, что ранее на них не было денег, так говорили попы. Зато в итоге их хватило с избытком на много иных вещей. Ещё я получил немало неплохих кадров. Имелись среди иноков и смутьяны, но для них был приготовлен особый сюрприз. Многие с удивлением узнали, что есть такая профессия – Родину защищать. Да, у нас с Федей нет ничего святого.

Пока мы трансформировали только три обители. Кроме Тихвинского монастыря преобразованию подверглись ещё Череповецкий Воскресенский и Иверский, который в селении Валдай. Торопиться не надо, я хорошенько пережёвываю добычу. Отнять много ума не требуется, а вот грамотно использовать доставшиеся ресурсы – и есть основная задача секуляризации. Контроль и учёт у меня поставлены во главу угла. Хотя не все понимают и принимают новую политику царя.

Судя по донесениям, Урусов не пылал желанием выполнять указ, который некоторое время саботировал. Но окрик из Москвы вместе с приездом человечка из канцелярии решил все вопросы. Думаю, близость с треклятым Иоакимом даёт о себе знать. Надо по возвращении провести ещё одно расследование. Чего-то мне не нравится это сращивание уязвлённых иерархов и отодвинутых от кормушки бояр. Вернее, заговор уже виден невооружённым глазом.

Сука! Как они меня все достали! Я ведь не сумасброд и изверг! Ведь пытался договориться со всеми сторонами, объясняя, что страна просто не выплывет в будущем, если мы сейчас промедлим. Можно как угодно относиться к бессистемным, глупым и неподготовленным реформам Петра в моём времени, но он хоть указал верный путь. Пусть и оставил потомкам выжженную землю с пустой казной. Но окажись на троне царь вроде Алексея Михайловича, то Россия постепенно превратилась бы Китай времён династии Цин.

Вернее, нас бы сделали чьим-то придатком гораздо ранее, чем соседей. Ведь в отличие от азиатов, мы были нищими и неразвитыми. А китайцы до середины XIX века продержались. Да и там всё неоднозначно. Не случись внутренних разборок за пятьдесят лет до нападения англичан, и окажись на троне грамотный император, то всё могло пойти иначе. Всё-таки миллионная армия, вооружённая устаревшими ружьями и пушками, всё равно мощная сила, способная сбросить в море любой экспедиционный корпус. Тем более что за двадцать тысяч километров много солдат не привезёшь.

– Что за любовь к подвалам? – немного привыкнув к вони, нарушаю молчание. – Нельзя было допросить вора на улице, в живописном месте? Где-нибудь на лесной полянке, в окружении сосен, около ручейка. Я бы пока природой полюбовался и мяса жареного поел.

Мелкий боец, являющийся палачом, испуганно вытаращил на меня глаза, а вот Дунин просто улыбнулся, привыкнув к моему специфическому юмору. Но объективно дыба с жаровней кату без надобности. Он у меня специально обучался у медиков, вначале обескураженных подобным новаторством. А кто ещё лучше знает, как причинить человеку максимальную боль? Конечно, эскулапы. Поэтому бойцы Мартына, назначенные санитарами, помимо медицинской науки, изучали методику экспресс-допросов и более вдумчивого истязания ближнего своего.

Забавно, что я именно сейчас вспомнил состав марганцовки. Будь неладен этот поташ, засевший в подсознании. А ведь он входит в состав столь важного антисептика. К сожалению, с поиском формы йода у нас пока всё сложно. Значит, попробуем сотворить не менее полезный продукт. Интересно, что формулу хлорной извести я ведь тоже знаю. В своё время мы с товарищем вылезли на химии в Ковид. Только эти знания сейчас бесполезны. Просто вспомнил как хороший антисептик, который не помешает подобным помещениям.

– Дай чистую бумагу, – говорю вскочившему Лихачёву и сажусь на его место.

Быстро записываю нужную информацию, а затем беру протокол допроса.

– Однако! Наш герой сдал не только товарища губернатора, таможенников и уездных глав. Но ещё и своих дружков в Москве! И даже брата Петра? – произношу, дочитав несколько листов с признаниями Урусова.

Перевожу взгляд на продолжавшего скалиться свояка. Затем обращаюсь к Дудину:

– Только ты не учёл одного, Мартын. Фёдор Семёнович всегда отличался завидным умом и сообразительностью. Поэтому его показания надо перепроверить, а самого князюшку пытать уже по-настоящему. Ты не знаешь, а он ведь напрочь разругался со старшим братом. У Петра недавно умерла тёща, владевшая состоянием покойного мужа Данилы Строганова. Да и жена его, говорят, совсем плоха. Значит, есть возможность хапнуть огромный кусок. Там ведь шесть городков, семь десятков деревень, восемьдесят пять починков[9] и более пяти тысяч душ, не считая инородцев. Если прикинуть, то в Пскове и окрестностях столько же народу живёт, сколько Строгановым принадлежит. Только брат Петя всегда был честным и московских дел сторонился. Поэтому оболгали его. Как и большую часть волостных голов. Я ведь некоторых самолично назначал, особенно в Тихвин и Валдай. Получается, мои людишки хорошо работают, коли их решили под удар подвести.

Немного помолчав, я уловил ускользающую мысль.

Вспомнил! – с улыбкой хлопаю себя по лбу, – у Петьки ведь первая жена была из видных раскольниц. Вот младшие братья во главе с матушкой и вынудили его с Евдокией развестись, ведь церковь такое не одобряет. А тот жену любил, поэтому, обвенчавшись со Строгановой, забрал детей и уехал на Урал. И семье надругательства над своей жизнью не простил. Ещё и разбогател немыслимо, а с братьями делиться не хочет. Ишь, чего удумал!

– Антихрист! Монастыри разоряешь, церковь православную унижаешь и над верой глумишься! Подмёныш! С первого дня я это чуял и прав оказался! – не выдержав насмешек, начал шипеть Урусов, чьё лицо перекосило от ненависти. – Фёдор Алексеевич другим был. Вор ты! В шкуру царя влез! Ты же всё видишь, Алексей! Он же самозванец!

Последние слова Урусов прокричал, явно рассчитывая на реакцию присутствующих, в первую очередь на реакцию главы моей канцелярии. Только Дунину на него плевать, а в палачи вообще подбирают таких людей, которым думать противопоказано. Лихачёв же, если чего и подозревал, то свой выбор давно сделал. Он может, чего про себя и думает, но в отличие от арестованного, являться государственником. Для Алексея главное – мои поступки, которые полностью соответствуют его представлениям о государственных реформах. Западник он. Впрочем, как и Голицын, отринувший своё эго и занимающийся сейчас сельским хозяйством. Я ведь не просто так окружаю себя именно такими людьми. Одоевским вообще плевать на фигуру царя, они России служат.

– Ты не надрывайся, береги здоровье. Нам надо ещё многое узнать. Но для начала ответь. Если ты весь из себя такой хороший, а я подмёныш, то воровать зачем? Ну, выполняй службу и даже монастыри защищай. Заговор против меня плети. Зачем свою мошну за казённый счёт набивать? Молчишь, курва? То-то и оно. Ты всегда был гнилой и даже ради якобы благого дела своё нутро не переделаешь.

Делаю небольшую паузу и собираюсь с мыслями.

– Пытайте его осторожно, чтобы невзначай не помер. А будешь упорствовать, я с деток твоих у тебя на глазах прикажу шкуру спустить. Хватит, надоели вы мне, – поворачиваюсь к подобравшемуся Дунину: – Особо расспроси, кто из церковных иерархов в заговоре. Кроме Ефимия и Иоакима, который наверняка всё затеял, есть иные персоны. А ещё потряси вора насчёт Прозоровских, Толстых и Хованских. Чую, не обошлось без них. Пусть мы эти рода подсократили, но там хватает родичей, иные фамилии носящих. Я пока пойду, пообедаю и вздремну. Часа через два спущусь, расскажешь чего и как.

– Уууу! – тоскливо завыл Урусов. – Антихрист! Будь ты проклят!

Возвращаюсь по тёмному коридору, наблюдая за бликами пламени на старой кладке. Это для меня хороший урок. Нельзя расслабляться и верить людям. Я до сих пор допускаю ошибки, свойственные жителю XXI века, далёкого от политики. Впрочем, прежний Федя тоже был излишне доверчив. Или просто не хотел глубоко копать, прекрасно понимая, что его окружение состоит из не самых приятных людей. Неожиданно пришла мысль, что пора проверить второго свояка[10]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Густав II Адольф (1594–1632) – король Швеции (1611–1632), сын Карла IX и Кристины Гольштейн-Готторпской. Имел прозвища «Лев Севера» и «Снежный король». Его двадцатилетнее царствование является одной из наиболее блестящих страниц в истории Швеции; немаловажно было его значение и во всемирной истории.

Вернуться

2

Редукция (швед. reduktion) – процесс возвращения государству (шведской короне) земель, ранее переданных во владение шведскому дворянству. Редукция проходила в XVII веке в два этапа.

Первая редукция (швед. fjärdepartsräfsten) была проведена королём Карлом X Густавом в 1655 году. Шведской короне вернулась четверть земель, выданных после 1632 года. Большая редукция 1680 года была проведена королём Карлом XI. Эта редукция вернула как земли, перешедшие к шведскому нобилитету ранее, так и забрала в пользу казны владения дворянства на захваченных землях Балтийского региона. Редукцию поддержали практически все классы шведского общества, кроме, по понятным причинам, дворянства.

Вернуться

3

Голландская война (1672–1678) – военный конфликт, участниками которого были с одной стороны Франция, Англия, Швеция, Кёльн и Мюнстер, а с другой – Голландия, Испания, Габсбургская монархия и Бранденбург.

В первые два года война велась на территории Нидерландов. После убийства Яна де Витта пожизненным правителем Голландии был объявлен Вильгельм III Оранский, организовавший оборону страны. Он смог предотвратить продвижение французов и полное поражение голландцев, разрушив дамбы и затопив большие территории. После этого война распространилась почти на всю Европу.

Вернуться

4

Колонии герцогства Курляндского – колонии, основанные в XVII веке на заморских территориях герцогством Курляндским, которое было в ленной зависимости от Великого княжества Литовского, а затем Речи Посполитой. Колонии существовали на территории Западной Африки (современная Гамбия) и на острове Тобаго в Карибском бассейне у берегов Южной Америки. Однако они просуществовали относительно недолго, поскольку Курляндия не смогла справиться с давлением конкурирующих держав (Англия, Франция, Испания и Нидерланды), не желавших видеть ещё одного игрока у них под боком и предпринимавших против этого различные усилия.

Вернуться

5

«Славная революция» – принятое в историографии название государственного переворота 1688 года в Англии, в результате которого был свергнут король Яков II Стюарт. В перевороте участвовал нидерландский экспедиционный корпус под командованием принца Вильгельма Оранского, который стал новым королём Англии под именем Вильгельма III (в совместном правлении со своей женой Марией II Стюарт, дочерью Якова II). Переворот получил широкую поддержку среди самых разных слоёв английского общества. Маколей считал данное событие центральным во всей истории Англии.

Вернуться

6

Фаянс (фр. faïence, от названия итальянского города Фаэнца, где производился фаянс) – керамические изделия (облицовочные плитки, архитектурные детали, посуда, умывальники, унитазы и др.), имеющие плотный мелкопористый черепок (обычно белый), покрытые прозрачной или глухой (непрозрачной) глазурью. В Европе фаянс начали выпускать в середине XVI века во Франции, это были изделия с многоцветной или синей кобальтовой подглазурной росписью. В Голландии центром производства фаянса стал город Дельфт, расположенный близ Роттердама. Расцвет производства пришёлся на 1650–1725 годы (в документах того времени этот материал назывался фарфором). Мастера изготавливали продукцию не только для внутреннего рынка, но и стали крупнейшими экспортёрами в Европе.

Вернуться

7

Июнь.

Вернуться

8

Фёдор Михайлович Ртищев («Большой») (1626–1673) – друг и фаворит царя Алексея Михайловича, окольничий, глава разных приказов, просветитель, меценат, основавший Андреевский монастырь, Ртищевскую школу, ряд больниц, школ и богаделен. За нравственные качества и благотворительную деятельность получил от современников прозвище «милостивого мужа». Изображение Фёдора Михайловича помещено на горельефе памятника «Тысячелетие России», в отделе «Просветителей». Его фигура находится в углублении, между патриархом Никоном и Дмитрием Ростовским.

Вернуться

9

Починок (от др. – рус. «почати», начать) – тип населённого пункта в Российской Федерации – России. Термином починок в России до XX века обозначались вновь возникающие сельские поселения. Самое раннее упоминание данного термина встречается в духовной грамоте Дмитрия Донского (70-е годы XIV века). По словам М. Н. Тихомирова, «в отличие от названий сёл, которые обычно восходят или к имени владельца села, или к наименованию церкви, в нём находящейся, или к какому-либо иному признаку, починки и деревни сохранили имена своих первоначальных основателей. От них ведут своё начало бесчисленные Ивановки, Касьяновки, Васильевки и т. д.».

Вернуться

10

Василий Алексеевич Сибирский – царевич Сибирский, выступил на стороне царевича Алексея против Петра Первого, который хотел отстранить Алексея от наследования в 1717 г. За это в 1718 году он был сослан в Архангельск. Вёл себя там не совсем смирно. Петру I жаловались на него, что стрелял по церковным крестам и в разговорах сетовал, что Сибирь ему не принадлежит. Его потомков Пётр лишил титула царевичей, но оставил им титул князей, велев писаться уже не царевичами, а князьями Сибирскими (с 1718 г.). Его женой (примерно с 1680-81 года) была Анна Семёновна Грушецкая (из боярского и дворянского рода Грушецких) – родная сестра царицы Агафьи Грушецкой (первой жены царя Фёдора Алексеевича).

Вернуться