# Поцелуй под звездами

Маргарита Дмитриевна Дзюина

Это не история о принцах и золушках. Это роман о выживании.

Соломон Стоун – наследник криминальной империи, мужчина с хрупким сердцем, вечно балансирующий между долгом и собой. Он живёт по чужим правилам, пока не встречает Мегги – не спасительницу, не идеал, а человека, перед которым не хочется притворяться.

Вместе они проходят через предательство, дружбу, страх и страсть. На фоне мафиозных интриг и семейных тайн Соломон учится прощать, выбирать и быть живым.

«Поцелуй под звёздами» – роман о тех, кто боится любить, но всё равно тянется к свету.

Для тех, кто пережил.

Для тех, кто долго молчал.

И для тех, кто хочет почувствовать снова.

Часть

I

.

## Прыгать в воду легко. Жить под ней – другое дело.


Я был на втором курсе магистратуры в Нью-Йоркском университете. Мне было двадцать четыре. Молодой, самоуверенный, временно свободный от бремени своей фамилии. Я жил в Америке – стране, где никто не знал моего отца. Бегал по Центральному парку, заходил на выставки, появлялся в ночных клубах, хотя сам тусовщиком не был. В таких местах легче всего находить полезные связи – и держать лицо.

Я всё ещё был сыном своего отца, где бы ни оказался. Образование – это да. Но и работа шла своим чередом. Благодаря Касперу моё пребывание в Штатах не казалось изгнанием. Мы прилетели вместе. Дружили с рождения – наши семьи связаны так давно, что, наверное, ещё динозавры знали их по имени. Только не говорите об этом отцу – не оценит. (Шучу. Или нет.)

Я мог быть мужем. Без иллюзий. Без красивых жестов. Но настоящим. Сухим, как документ. Верным, вежливым, сдержанным. Мы бы стали друзьями. Возможно, со временем – ближе.

И, может быть, в этом был бы смысл.

Договорной брак не казался мне трагедией. Скорее – формальностью. Назначенная невеста, ужины с родителями, дети по расписанию. Не любовь – но и не война. Я не особо верил в любовь. Не так, как в неё верят в кино. Меня не тянуло писать стихи или стоять под балконом с гитарой. Я любил по-другому. Семью – да. Брата, мать, отца. Каспера – как часть себя, неотъемлемую и вечную. Любил свои книги. Свои утренние прогулки. Я знал, что такое привязанность, благодарность, нежность. Просто никто из девушек не пробуждал этого во мне – ещё.

Они казались мне красивыми, сложными, умными. Но далекими. Будто, между нами, всегда было стекло. И сколько бы ни говорил, ни слушал, ни трогал – всё равно не касался по-настоящему. Может, просто не пришло время. Может, я сам держал дистанцию. Может… я не хотел, чтобы любовь стала моей слабостью.

Брат остался в Англии. Он уступил – только при условии, что меня отпустят в Штаты. Уступки – не его стиль. С ним невозможно договориться. Он упрям, как чёрт. Отец часто срывался на нём, требуя подчинения. Мама – всегда была на нашей стороне. Особенно когда речь шла о женитьбе. Джоно отказался. Жёстко, с вызовом. Отец пригрозил вычеркнуть его из семьи. Джоно лишь пожал плечами.

Иногда я думаю: если бы не Джоно, меня бы здесь не было. Он выторговал для меня право уехать. Себе – остаться под контролем. Мне – иллюзию свободы. Это было не в его характере, но он знал, как мне нужно вырваться. Своим отказом он сдвинул плиту, под которой мы оба лежали. Подарил мне кислород. И я благодарен. Хотя и не говорил об этом вслух.

Отец не верил в полумеры. Всё – либо по правилам, либо против семьи. У Джоно с ним всегда была война. У меня – перемирие. Но даже при этом, он всё равно представил Джоно невесту.

Она была из “достойной” семьи. Мы с ней немного общались. Ни искры, ни злости – пустота. Мама, с надеждой в голосе, упомянула Джессику. Мол, может, она? Но вариант отпал сам собой. Джессика исчезла.

Она уехала в Австралию. И впервые, похоже, задышала. Мы знали её с детства – красивая, тонкая, с усталыми глазами. Потом выяснилось: её отец был чудовищем. На людях – улыбка, деловые костюмы. Дома – кулаки. Однажды летом, когда мы купались в бассейне, она сидела рядом в длинной кофте и джинсах. Прятала не стыд – а свои синяки.

Джоно решился. Поговорил с её отцом. После этого её избили так, что она попала в больницу. Мать срочно отправила её в Австралию, подальше от него. Через месяц пришло письмо – одно. Она писала, что сожалеет, что больше не сможет общаться, но, если мы когда-нибудь будем в тех краях – будем желанными гостями. Джоно хранил этот листок как реликвию.

Он долго переживал. Писал ей письма, но ответа больше не было. Мы даже попросили отца Каспера разузнать, как она. Он подтвердил – жива, здорова, живёт одна, счастлива. Своё прошлое она оставила за океаном. Правильно сделала.

Вернемся ко мне. Отец был вне себя. Он не хотел, чтобы я летел в Нью-Йорк. Считал это опасным. На нейтральной территории можно убрать любого без шума. И всё же я поехал. Не один – с Каспером. Мой лучший друг, мой брат. Он был моим щитом, но и чем-то большим. Умный, амбициозный, с характером. Он не хотел быть просто охранником. Мы учились вместе. Поддерживали друг друга. И мечтали, что однажды всё изменится.

Каспер переехал с отцом с Кубы в детстве. Его брат, Серхио, остался на острове с матерью. Родители разошлись, но братья сохранили близость. Мы ездили к его матери каждый год – в тот самый дом, где пахло ромом, сигарами и жареным луком, где смеялись, не прикрывая рот рукой, и где не было ни охраны, ни прислуги, только кухня и океан. Я мог сидеть на берегу часами, просто смотря вдаль.

Семья Каспера уважаема на Кубе. Достаточно назвать его фамилию – и тебе откроются любые двери. Их бизнес кормит половину острова. Потерять их расположение —значит потерять всё. И в этом доме, где нас всегда встречали с объятиями, а не с инструкциями, я впервые почувствовал себя обычным. Живым.

Я люблю Кубу. За запахи. За музыку улиц. За то, что там всё настоящее. Может, когда-нибудь я вернусь туда – с женой, с детьми. Забавно, что я об этом подумал. Просто… этот год многое изменил. Точнее, его финал. Я впервые влюбился. По-настоящему. В ту, с кем хотел бы прожить жизнь. Я поверил в любовь. Но судьба распорядилась иначе. И, чтобы вы поняли, как всё было – надо вернуться к началу.

Наша семья была известна в Лондоне задолго до моего рождения. И не из-за щедрых пожертвований в университетские фонды. Мы не были аристократами в галстуках с гербами. Мы были из тех, кого называют по имени, когда хотят внушить страх.

Мой дед был боссом. Жёстким, бескомпромиссным, в какой-то мере даже харизматичным. Его застрелили, когда мне было пять. Я помню только костюм, запах сигар и похороны, где никто не плакал. Тогда я не понимал, кто он. Просто дед. Теперь знаю – он построил империю.

Отец унаследовал всё: людей, власть, территорию, влияние. Он расширил бизнес. Сделал его изящнее, чисто внешне – респектабельным. Утром – светские встречи, банковские счета, акции, благотворительность. Ночью – другое. Ничего личного. Только правила.

Грязной работой он не занимался. Для этого были капо, подручные, те, кто умел молчать и убивать. Он играл в шахматы, а не в драки. Двигал фигуры. И очень не любил, когда одна из них думала самостоятельно. Я видел, как он ломает людей.

Не всегда кулаками. Иногда – фразой. Молчанием. Когда-то это был партнёр, который “перешёл черту”. Отец просто сидел в кресле, положив ногу на ногу, и наблюдал, как двое подручных ведут того в подвал. Потом спокойно сказал: – Никогда не бойся делать больно. Страх вредит бизнесу.

Я тогда вытер пот со лба. Мне было семнадцать. И с того дня я знал: я не смогу быть им. Но скажи это вслух – и ты вычеркнут. Позже, когда он сказал: – Ты был в шаге, чтобы стать мной, я сжал зубы.

Я хотел бросить в ответ: «Я не ты». Это было на кончике языка. Почти вырвалось. Но я промолчал. Потому что его мир – это не спор. Это казнь. И даже любовь в нём звучала как приговор.

Наш бизнес – это алкоголь, табак, ювелирные изделия, текстиль. Легально. Почти. Через острова, через фирмы, через нужные лица. Связи были везде – от Лондона до Штатов, от Палермо до Гаваны. Наркотики, проституция, торговля людьми – были, да. Но ещё до нас. Отец всё это закрыл. Слишком грязно, слишком рискованно. Он хотел играть по-крупному. Быть не мафиози – а хозяином наций. Как он любил говорить: «Мы не преступники. Мы просто немного корректируем правила».

Когда нам с Джоно исполнилось по восемнадцать, нас начали подпускать ближе. Раньше мы только слушали. Теперь – участвовали. По чуть-чуть. На собраниях, на встречах с «партнёрами». Не делали, а присутствовали. Просто чтобы привыкли. Просто чтобы поняли, кто мы есть. Джоно остался в Англии. Он не просто уступил отцу – он сделал это на своих условиях. В обмен на мою свободу.

Я до сих пор помню их разговор. Или, скорее, крик.

– Я не буду жениться на ней», – сказал Джоно. Спокойно. Почти шёпотом.

– Ты подведёшь семью, – рявкнул отец.

– Я подведу себя, если соглашусь.

Тогда я впервые увидел, как отец ударил кулаком по столу.

– Тебе двадцать с небольшим! Ты должен думать головой, а не чувствами.

– А ты, когда последний раз думал сердцем?

Мама пыталась вмешаться. Отец кричал о долге. Джоно молчал. Потом, уходя, бросил: – Я хочу строить свой бизнес. Не твой.

– Это предательство.

– Это взросление, отец.

После этого неделю никто не говорил вслух его имя. Но я знал, что отец сдался. Впервые. И тогда он разрешил мне поехать в Нью-Йорк. В обмен на молчание Джоно. Именно это молчание я считал своим даром. Но мы были разные. Джоно с юности шёл напролом. Он бросался в дискуссии, спорил с отцом, уходил в глухую оборону, как только ему что-то навязывали. Он не любил власть. Или, скорее, не хотел, чтобы ею распоряжались за него. Я был другим. Спокойным. Осторожным. Смотрел, слушал, анализировал. Я умел молчать. Умел ждать. Умел терпеть. И потому отец делал ставку на меня. Не на Джоно. На меня. На послушного старшего сына. Гордость отца, семьи.

Это пугало.

Я видел, как он смотрел на меня за ужином. Словно примерял мне свою тень. Видел, как говорил обо мне с другими донами – как о чём-то уже решённом. Как будто я уже согласился.

А я не был уверен.

Я не хотел быть против системы – просто хотел передышку. Не быть наследником. Не быть пешкой. Не быть тем, кому всё заранее решили. Я хотел проверить, существует ли жизнь вне этой фамилии. Хотел выдохнуть.

Нью-Йорк стал для меня окном. Шансом выйти, прежде чем дверь захлопнется. Я не знал, что жду. Любви? Тишины? Вдохновения? Просто…я чувствовал, что, если не попробую сейчас – не выберусь уже никогда.

Конечно, я продолжал помогать. Связи. Письма. Рекомендации. Мы вели переговоры об открытии филиала компании в Штатах – формальный повод, за которым прятался мой личный план: задержаться здесь.

Пока я был полезен – мне позволяли. Я не шумел. Не спорил. Но жил, как хотел. Учился. Дышал. Говорил "нет" тогда, когда раньше молчал. И с каждым днём чувствовал: я наконец становлюсь собой. Не сыном. Не инструментом. Человеком.

Каспер выдохнул, как только мы вырвались из-под опеки. Ни охраны, ни контроля, ни вечного слежения. Только мы. Только Нью-Йорк.

Три спальни, три ванных, гардеробные. Балкон, на котором Каспер любил курить, а я – стоять с чашкой кофе в тишине. У нас было два дивана. Один – мой. Второй – для девушек Каспера. Они не оставались до утра. Иногда даже не знали, как меня зовут. Его это устраивало. Он не искал отношений. Он ждал свою невесту. Ту, что появится однажды – без лишних разговоров, без компромиссов. В нужный день. В нужный час.

Он часто одалживал мою одежду. Не потому, что у него не было своей – а потому что не знал, где она. Каспер и порядок – антонимы. Его полки – как поле после шторма. Мои – выверены до сантиметра. Мы не конфликтовали. Мы дополняли друг друга.

Утром он вставал раньше. Делал кофе. Включал латиноамериканские подкасты или реггетон. Я закрывался в комнате, потому что не выносил шума. Он смеялся и говорил, что я похож на старика. Я злился. Но всё равно выходил. Мы завтракали вместе. Молчали вместе. Жили вместе.

Он был горячим, экспрессивным, слишком ярким для этого города. Я – холоднее. Сдержаннее. Но мы сработались. Без лишних слов. Без “навсегда”. Просто были рядом – день за днём.

Куба – это другое время. Другой воздух. Когда мы туда приезжали, всё в нас становилось тише. Там не было охранников, дорогих машин, встречающих в чёрном. Только мама Каспера, старый дом, палящее солнце и океан, который звучал, как сердце.

Мы ездили туда каждый год. Каспер, я, иногда даже Джоно. Дом его матери был простым, но тёплым. На кухне всегда пахло выпечкой, ромом и специями. Там никто не прятал пистолеты под подушками. Никто не проверял окна на уровень тонировки. Там смеялись, громко, по-настоящему. А в комнате всегда играл старый проигрыватель. Я мог сидеть на берегу часами. Слушать шум волн. Слушать себя.

Серхио, старший брат Каспера, остался жить с матерью. Он был похож на младшего брата внешне – но в нём было больше молчания. Больше твёрдости. Он редко говорил, но всегда делал. Не искал одобрения. Не нуждался в доказательствах. Он был опорой. И Каспер это знал. Я однажды спросил его:

– Почему ты всё ещё с нами? С нашей семьёй, с этим клубком долга, крови, лояльности? Он ответил после паузы:

– Потому что, если все грязные – должен быть хотя бы один, кто чистыми руками удержит мост. Я не святой. Но если ты падаешь – я должен стоять рядом.

Это был Серхио. Он не говорил «я с тобой». Он просто стоял рядом, когда ты шёл ко дну. Без пафоса. Без условий. Он был не голосом совести. Он был её молчанием.

Мы часто мечтали. Говорили, что однажды всё изменим. Выведем бизнес из тени. Уйдём от мафии. Сделаем всё прозрачным. Законным. Без вымогательств, рэкета, похищений, крови. Это было по-детски, наивно, но по-настоящему. Мы верили. Хотя бы на Кубе.

Однажды отец Каспера устроил нам встречу с Раулем Кастро. Мы были ещё мальчишками – юные, глупые, в лучших рубашках. Он принял нас спокойно, как будто давно знал. Без охраны, без официоза. Просто в доме с гулкими потолками, с сигарами на подносе и лёгким смехом, который будто пробивался сквозь бетон.

Никакой политики. Только чай с ромом, старая музыка на фоне и его голос – глухой, властный, как океан перед бурей. Мы слушали, не перебивая. Он не спрашивал, кто наш отец. Он и так знал. А нам этого было достаточно.

Я никогда не чувствовал себя ближе к жизни, чем там. Не в Лондоне, не в Нью-Йорке – а именно на этом острове, в тени деревьев, с солью на губах. Там я впервые подумал: а что, если можно по-другому?

Учёба в Нью-Йорке стала для меня шагом в эту сторону. Я действительно хотел понять, как работает современный бизнес. Мне было интересно. Я не играл роль. Я впитывал. Читал больше, чем когда-либо. И впервые не чувствовал, что должен. Учёба перестала быть обязанностью и стала способом понять, кто я такой.

И главное – я мог просто жить. Ездить на велосипеде. Гулять в одиночку. Спать спокойно. Я мог быть человеком, а не наследником.

Я до сих пор помню наш первый день в этой квартире. Мы только вошли, и Каспер сказал:

– Тот диван – для моих утех. Если тебе не нравится – купи себе другой. Но трахаться я буду здесь.

Что я мог возразить? Друг сразу расставил границы. Так у нас появилось два дивана. Кухня была современной и удобной: барная стойка, три высоких стула, огромный холодильник, полный еды. Мы обходились без прислуги. Каспер готовил. Я убирался. Мы прекрасно ладили. Знали друг друга с пелёнок, недопонимания между нами не было.

Мы ни в чём не нуждались. Возможно, брать помощь от родителей было глупо – но почему бы и нет? Трудно жить под постоянным присмотром. Возможно, здесь мы были на некой свободе, но может я и сомневаюсь.

Мне нравился Каспер – своей лёгкостью, обаянием. Он был полной противоположностью мне: не угрюмый, не вечно задумчивый. Он жил на полную катушку. В Англии он был обручен с дочерью семьи Джаванни. По возвращении домой – пышная свадьба по всем законам итальянской мафии. А пока – учёба. И только учёба.

Прошло две недели с начала семестра. Сентябрьский день выдался тёплым, +17, ни облачка. Я сидел на диване, уставившись в телевизор, когда в квартиру вошёл Каспер. Он скинул рюкзак прямо на пол, подошёл к своему дивану, с размаху перепрыгнул через спинку и плюхнулся всем телом.

– Бро, давай выпьем. Я сегодня чуть не сдох на тренировке, – потянулся он, усаживаясь. – Тренер Браун решил, что мы прохлаждались в выходные. Всё из-за того, что услышал, как мы обсуждали, как Джонсон трахал какую-то девчонку на столике для пив-понга. Я так устал. Зачем я вообще записался на этот американский футбол?

– Потому что твой отец его ненавидит. Ну и юбки у чирлидерш короткие – ты такое любишь, брат, – ответил я, не отрываясь от экрана.

– Ага. Кто знал, что американский футбол – это не по-кубински. Но ты представь: я бегаю половину игры с эрекцией, просто зная, что у неё под этими шортиками.

– Думаю, ты перестанешь этим заниматься, когда встретишь ту самую.

– Да я уже встретил. Мерилл, моя преподша по бизнес-информатике. Она что-то со мной делает… И это тело. Я бы не дал ей тридцать семь.

– Тебя в Англии невеста ждёт, – вздохнул я.

– Ты же знаешь, я хорошо к Ванессе отношусь, – начал Каспер, чуть сбивчиво. – Она красивая. Возможно, я даже люблю её. По-своему. Но между нами – только дружба. Если не считать, конечно, подарков на день рождения.

Каспер закатил глаза и театрально выгнул брови. Я тут же пожалел, что вообще заговорил об этом. Даже не хочу знать, что он ей подарил на её восемнадцатилетние.

– Ванесса умная, – добавил я, глядя в окно.

– Чёртов гений. Иногда, когда она рядом, я чувствую себя идиотом. Слишком правильно говорит, слишком быстро думает. С американками проще. У них нет этой итальянской…норовистости.

Каспер вздохнул, потёр шею и, будто сдавшись, продолжил:

– Да она просто другого калибра. С ней не расслабишься. Даже когда она молчит – у тебя ощущение, будто тебя проверяют на профпригодность.

– Ты неисправим. Надеюсь, ты когда-нибудь повзрослеешь.

– Конечно, Соло. Вот ты влюбишься, и я изменюсь ради любви, единорогов и сладкой ваты.

– Уже влюблён. Меня тоже ждёт невеста. Я влюблён по уши.

– Не ври. Я тебя знаю. Я бы лучше на её сестру посмотрел, чем на Кристин. Плоская она, хоть и итальянка. А мне надо формы, бро.

– Её сестра, если ты не в курсе, тоже обручена.

– Печально. Ты потерял шанс.

– Всё, давай уже выпьем. Задолбал со своей сладкой ватой, – закатил я глаза.

– Я как раз пополнил запасы. Отметим этот чёртов понедельник.

Я пошёл на кухню, открыл холодильник. Там стояла Havana Club – но внимание моё привлекло другое.

– Каспер, ты идиот. Зачем презервативы в холодильнике? Для какой горячей штучки они охлаждаются?

– Бро, я торопился. Дама, что лежала сегодня ночью на моём диване, очень хотела маленького Каспера.

– А как же Мерилл?

– Она по пятницам. А вчера было воскресенье. – Он подмигнул.

Я сбился со счёта, сколько девушек побывало у нас в квартире. Я был не как Каспер. Не афишировал свои победы. В семье Стоунов всё всегда было тише – и глубже.

Я взял два стакана, налил ром, бросил лёд – он приятно зазвенел. Вернулся в гостиную. На диван Каспера я не садился. Знал, что там происходило – и слишком часто.

– Держи, – протянул я ему стакан.

Первый вечер, когда мы только заехали, я пришёл домой поздно. Каспер сидел на своём диване, а мой преподаватель математики делала ему минет. После этого у нас всегда были зачёты по предмету. Я не спрашивал, как он затащил её к себе. У неё был муж – наш ректор. И двое детей. Но Каспера это не остановило. Да и не она проявила инициативу – она сама полезла, когда узнала, чей он сын. Может, она на что-то рассчитывала. Но он не стал объяснять. Просто взял то, что предлагали.

Второй раз я вернулся с пробежки, а у Каспера был секс втроём. Девушки старались изо всех сил, ублажая друг друга. Он сидел и смотрел. Я тут же вышел и ушёл в кофейню. С тех пор он всегда предупреждал, когда мне лучше «погулять».

– Бро, как думаешь, этот год будет интересным?

– Надеюсь, Кас. Мы живём здесь уже три года, пошёл четвёртый. Скоро свобода от нас улетит. Последний курс – и мы прощаемся с учёбой, но не с нашими семьями.

– Да…, пожалуй, ты прав. Пойду спать, устал. Отвезти тебя завтра на пары?

– Нет уж. После того, как весь первый курс считал нас гей-парочкой, я не мог подцепить ни одной девушки.

– Потому что ты дурак. Надо было всем говорить, что у нас ссора. Они бы включили спасительниц и делали бы с тобой всё, что ты захочешь.

– Понятно, почему я так долго не мог "перейти в натуралы". Ты сам поддерживал эти слухи.

– Да, малышка, у тебя такая красивая задница, что я не мог тебя отпустить.

В Каспера летит подушка с моего дивана. Он увернулся, как Нео из «Матрицы», подпрыгивает, роняет бокал с ромом, диван медленно наклоняется назад. Мы оба смеёмся.

Жить с Каспером – весело. Он странный, шумный, нелепый, но мой друг. Я бы прикрыл его собой, не задумываясь. Раньше так близко я общался только с Джоно.

Мой младший брат…Я скучаю по нему. Мы почти не виделись в последние годы. Мама не отпускает его в Америку – считает, что здесь опасно. Она помешалась на его безопасности после того случая, когда нас похитили люди из враждующей семьи. Мама тогда была как раненая львица. Бегала по дому, не зная, куда бежать и у кого просить помощи.

Отец отдал огромный выкуп. Нас не пытали – просто держали в тёмной комнате. Конкурентам нужны были деньги. Джоно сильно испугался. Я держался. Хотя он и выглядит старше меня, ему сейчас всего двадцать один. Самые сладкие годы его безмятежной жизни.

Отец рано объяснил мне, кто мы и чем занимаемся. Мне было пять. Я принял это. Был ли у меня выбор? Нет. Его просто не было. С тех пор за нами постоянно ходили охранники. Забирали из школы. Мы не играли с другими детьми во дворе. У нас был свой двор. Собаки. Люди с оружием.

Я беру телефон, открываю. Проверяю страницу Джоно. Он особо не скрывается – видно, где он сейчас. «Старая Ива». Паб. Он обнимает блондинку. Кто не в курсе – подумает, что это его девушка. Но это Бьянка, подруга с университета. Классная. Весёлая. Ей не важно, кто мы и откуда. Она просто Бьянка.

Она возникла ниоткуда. Просто пришла. Сначала Джоно ей не доверял. В нашем мире люди не появляются без причины. В школе с нами хотели дружить все. Мы были королями. Нас звали на все вечеринки. Девочки предлагали себя в раздевалке. Но из-за охраны мы редко могли улизнуть, и потому оставались загадочными. Это нравилось всем вокруг. Но не мне.

Я всегда искал честности. Настоящих друзей. Каспер же кайфовал – ему нравилось внимание. Джоно был нелюдим. Почти ни с кем не разговаривал, кроме Джессики. У неё был псориаз. Дети издевались над ней. Мы всегда защищали её.

Она бывала у нас дома. Мы устраивали ночные просмотры «Звёздных войн» и «Стар Трека». Её родители были известными психологами, но она никогда о них не говорила. Джоно мало с кем дружил. Это всегда было загадкой. Я однажды спросил его. Он сказал: «Мне сложно. Я вижу людей насквозь. Их намерения. Их грязные мысли. Я не могу с ними быть рядом».

Я ставлю лайк под фотографией и пишу комментарий: «Когда дети, братец?» Кладу телефон на столик, раскидываюсь на диване, смотрю в потолок. Мне нравится эта жизнь. Без мафии. Без охраны. Без контроля. Но я знаю: это ненадолго.

Мне противно всё это – но это моя судьба. У Каспера есть выбор. Он будет продолжать дело отца по собственному желанию. И может выйти – если ему позволят. Но честно у меня на него были другие планы, мне нужна была моя правая рука в нашем бизнесе, я давно его приметил, кому я мог так доверять?

А я?

Я заменю отца. А Джоно – будет моей правой рукой. Так будет. Так должно быть. Мы с братом договорились: если уж вести дело семьи, то по нашим правилам.

Недавно мы вернулись из Лондона. Каспер снова пустился во все тяжкие. А я…?

Я думал о Ванессе. С самого дня, когда мы познакомились. Я остался на диване, пил ром, вспоминал то дерево. Тот день. Начало нашей дружбы. Мне было приятно ее снова увидеть, она расцвела, была очень красивая и умная, с ней всегда можно было все обсудить, быть собой. Я сидел ещё минут десять, пока не допил ром. В голове шумело, в теле разливалась усталость. Я раскинулся на диване, смотрел в потолок. Мне нравилась эта жизнь – без мафии, без охраны. Я знал, что это иллюзия. Но мне всё равно было хорошо. По-настоящему хорошо.

И вот – глаза сами собой закрылись.

Мне снова снился тот вечер. Тот, что я старался забыть, но который возвращался ко мне из глубин памяти, когда я был особенно уставшим или одиноким.

Мы с Джоно стояли на краю виноградника. Был закат. Воздух был тёплый, пахло сиренью, влажной землёй и сигарами. Мы молчали. Внутри всё сжималось.

Отец шагал впереди – в сером костюме, с тем самым лицом, где не угадаешь ни гнева, ни сожаления. Рядом шёл Эмилио – отец Каспера. Сигара в зубах, белая рубашка, медленные, опасные движения. Он был другим. Хищным. Молчаливым. Но страшно умным.

– Ты должен видеть это, – сказал отец. Его голос был резким, будто бил по воздуху.

Перед нами, на коленях, стоял человек. Лео. Из отдела логистики. Его руки были связаны, глаза бегали. Он дрожал. Бормотал что-то – молитвы или мольбы. Неважно.

– Он крал у семьи. У тебя, Соло. У Джоно. У всех нас, – отец даже не смотрел на него. Только на нас. – И ты должен понять: за это есть цена.

Эмилио стряхнул пепел на землю.

– Убытки – мелочь. Но принцип важнее. Он думал, что мы слепые.

Я чувствовал, как внутри сжимаются кулаки. Я не знал, что сказать. Джоно стоял рядом – белый как мел. Он умел быть серьёзным, почти взрослым, но тогда я впервые увидел в нём юность и страх.Отец подошёл ближе, присел на корточки перед Лео.

– Ты был в нашей семье. Мы доверяли тебе. А ты решил, что мы идиоты.

Пауза. Он встал.

– Соло, Джоно. Учитесь. Это тоже – часть бизнеса. Свет и тень.

Эмилио сделал шаг вперёд.

Я не стану рассказывать, что было дальше. Только помню, как у нас под ногами темнела трава. Мы ехали домой в полной тишине. Я смотрел в окно, пытался понять, что именно я чувствую: страх? Гнев? Стыд?

В ту ночь я впервые понял, что такое настоящая власть.

Я резко проснулся. Пот на лбу. Ком в горле. Комната была тёмной. Нью-Йорк всё ещё шумел за окном, а рядом – привычная тишина. Только Каспер храпел в своей комнате.

Я сел, провёл ладонями по лицу. Сон был старым, но он всегда возвращался. Я не хотел жить в том мире. Мне претила эта реальность. Но разве у меня был выбор?

Я просто хотел жить. Свободно. Своей жизнью. Но я был Стоун. И у этой фамилии – своя цена.

Звук будильника вырывает меня из сна. Я морщусь и жмурюсь, будто резкий свет ударил по глазам. Медленно открываю глаза. Вот он – новый день. Ну, привет.

Я сажусь на кровати, протираю лицо руками. Голова немного гудит – не от выпивки, а от мыслей. Вечер, флешбэк, тяжесть внутри. Всё накладывается.

Из кухни доносится шум – Каспер уже на ногах. Наверняка варит свой дьявольски вкусный кофе.

Бреду туда. Запах – божественный. Аромат молотых зёрен наполняет весь дом. Что-что, а в кофе Кас разбирается.

– Наша принцесса проснулась. Кружка на столе, – кивает он в сторону моего места.

– Спасибо, – бурчу я, садясь на высокий барный стул, прикрывая глаза от утреннего света. Я не ранняя пташка. А сегодня нужно было встать пораньше.

– Как спалось? – спрашивает Каспер, поворачиваясь ко мне и протягивая тарелку с омлетом.

– Серьёзно? Именно такие вопросы ты хочешь мне задать с утра? – я беру тарелку, начинаю есть.

– А почему нет? – пожимает плечами он и садится рядом.

– Ну… спал нормально. Если не считать флешбэка о том, как наш папа учил нас решать проблемы… – я отмахиваюсь. – Но, признаюсь, твой кофе меня вернул к жизни.

– Я так и знал. Это свежая партия. Серхио отправил вчера. Привет тебе с Кубы. Он ждёт нас на зимние каникулы. Отдохнём напоследок. Как тебе идея?

– Куба…– я на секунду задумываюсь. – Наверное, можно.

– У него есть предложение для нас, – добавляет он, и в голосе появляется деловой тон.

– Только не начинай. Я только проснулся, а ты уже сыплешь бизнес-идеями.

– А как ты хотел, принцесса? Я бодр, красив и великолепен, – Каспер размахивает вилкой в воздухе, будто дирижёр своей судьбы.

– Да-да, именно так, – фыркаю я.

– Ты идёшь сегодня на вечеринку капы?

– Нет. Ты же знаешь, я не люблю всё это.

– Бро, там будут девчонки. И выпивка. У тебя последний год перед свадьбой – надо отрываться.

– Я подумаю, – говорю уклончиво. Но мы оба знаем, какой будет ответ.

Каспер хмыкает. Он знает меня слишком хорошо. Я редко бываю на вечеринках кампуса. Они заканчиваются одинаково: пьяные девушки, парни, которые этим пользуются, и удушающее чувство стыда с утра. Не моё.

Я люблю город. Прогулки. Пробежки в Центральном парке. Выставки. Скука, как говорит Кас. Но иногда, ради образа «плохого парня», я выхожу с ним в бар. Только иногда.

Я поднимаюсь, убираю посуду в посудомойку, забираю чашки, бросаю взгляд на Каспера.

– Не забудь выключить плиту, кулинар.

– Понял, принцесса.

Я ухожу в комнату, переодеваюсь: любимое тёплое худи, джинсы, кроссовки. Я готов. Привет, мир. Привет, Америка.

Выхожу из дома. Нью-Йорк встречает меня привычным ритмом. Смотрю на прохожих – интересно, о чём они думают? Знают ли, чего хотят от жизни? Или просто бегут, как и все?

Небо ясное, ни облачка. День будет хороший – я чувствую.

В наушниках играет Stand by Me. Любимая. Спокойная, лёгкая – идеальная для такого утра. Я даже тихо подпеваю.

Телефон вибрирует – сообщение от Джоно. Фото. Он с Бьянкой на лекции. У него в носу – карандаш.

Я смеюсь. Мой брат – это большой ребёнок. Я скидываю ему фото неба. Через секунду приходит ответ: «Скучччнооо» Улыбаюсь. Убираю телефон в карман худи.

Жизнь, ты пока что не так плоха.

Я вышел к аллее университета. Тёплый сентябрь, листья под ногами, запах кофе и мокрого асфальта. Девушки смеялись где-то справа, и я поднял глаза – не сразу, просто машинально. И увидел её.

Шатенка. Простой свитер, джинсы. Не было ничего вычурного. Но глаза… Серо-голубые. Глубокие, внимательные. Как будто смотрели сквозь кожу, прямо в те части меня, о которых я сам не всегда вспоминал.

Она смеялась, прикрывая рот, и вдруг – порыв ветра. Бумаги, конспекты, листы – разлетелись по аллее. Она растерялась. Я – уже рядом, почти не думая. Мы наклоняемся одновременно. Наши пальцы касаются.

Щелчок. Разряд. Не “искра” из клише, а будто кто-то резко включил ток в мой позвоночник. Я посмотрел на неё ближе. А она – на меня.

– Привет, – сказал я. Голос был неожиданно мягким.

– Привет…– она чуть сбилась, как будто удивилась, что отвечает.

– Я Соло. А ты?

– Мегги. Но друзья зовут Мэгс.

– Я могу быть твоим другом? Или ещё рано? А можно называть тебя Маргарет? – я чуть улыбнулся. Она отвела взгляд, собирая листы.

– Так зовёт только мама, – пробормотала, но без раздражения. Скорее – с усталостью.

– Маргарет тебе подходит, – сказал я. – Красиво. Звучно. Но Мэгс – ближе.

– Ты отдашь мои листы? – она уже поднялась, стояла напротив.

Только тогда я понял, что всё ещё держу её конспекты в руках. Поднялся. Она была на голову ниже. Смотрела снизу вверх. И в этом взгляде не было кокетства. Только – пауза.

– У тебя сейчас лекция?

– Основы бизнеса.

– Совпадение. Я могу проводить.

– Я знаю дорогу, – сказала она, но не грубо. И убежала. К подруге. Они снова смеялись.

Я остался стоять. Потом заметил: один лист унесло под скамейку. Поднял. На полях – рисунок. Воздушный шар. Такой же, как у Элли из «Вверх». Такая же, как Элли, – мелькнуло. Я убрал листок в рюкзак.

Сколько времени мы учимся вместе? А часто ли мы пересекаемся в кампусе? Каспер догнал меня и что-то шепнул – про кофе, про планы, про футбол. Я не слышал. Я смотрел, как она выходит. Медленно. И понял – я не влюблён. Я насторожен. Я начинаю бояться.

Бояться, что её молчание – это способ выжить. А я, возможно, стал её новой угрозой.

Я выбрал место прямо за ней. Каспер вбежал позже, увидел – округлил глаза. Телефон завибрировал.

Каспер: Бро, ты серьёзно? Только не говори, что из-за неё. Я ревную.

Я: Да. Потом расскажу.

Каспер: ладно, но я всё равно ревную. С кем теперь сидеть? Скучно!

Я: Очки. Справа от тебя. Оцени.

Каспер: Mi amor[1]… ты, как всегда, знаешь, что мне нужно.

Преподаватель вошёл. Мегги на секунду обернулась, увидела меня – и резко отвернулась. Покраснела. Я тоже. Почему-то. Как мальчишка.

Она почти не писала. Рисовала. Маленькие воздушные шарики на полях. Пальцы двигались легко, как будто у неё был свой отдельный ритм, не связанный с лекцией.

Подруга что-то шептала ей, а Мегги только кивала. Вежливо. Отстранённо. И я понял, что её молчание – не от скромности. А от избытка. Как будто в ней столько всего, что она боится, что, если начнёт говорить, не сможет остановиться. Иногда тишина человека говорит больше, чем крик. Мегги была из тех, кто не просится в твой мир. Но если впустить – изменит всё.

Я не слушал лекцию.

Точнее, я делал вид, что слушаю. Записывал кое-что, ставил какие-то точки и запятые, но мысли были где-то рядом – чуть выше, чуть левее, прямо там, где она сидела. Она сидела в третьем ряду. Ровно, аккуратно. Как будто каждое движение было просчитано. Как будто она боялась случайного жеста, который выдаст её чувства. Когда я подошёл – она чуть вздрогнула. Еле заметно. Но я это уловил. Словно ждала, что её снова тронут. Не по-доброму. Раньше я бы подумал: кокетство. Теперь – нет. В её взгляде не было игры. Только усталость. Защита. Как будто она ждала удара. От меня – от кого угодно. На перерыве она сжимала чашку двумя руками, как будто спасалась от холода, которого не было. Рука дрожала. Незаметно. Но я видел. У неё была привычка обводить край крышки пальцем. Медленно. Повторяя круг за кругом. Как будто пыталась зацепиться за что-то, за внутреннюю опору. Я понял: это не про равнодушие. Это – тревога. Слишком знакомая, чтобы её не узнать. Она не поворачивалась. Но я чувствовал – она знала, что я смотрю. Иногда наклоняла голову чуть вбок. Иногда тихо смеялась над чем-то, что сказала преподаватель. Иногда писала, не поднимая взгляда. Но больше всего я замечал – тишину в себе. Я не был тихим. Просто внутри меня всегда шёл шум. Разговоры. Напоминания. Отцовский голос. Собственные мысли, требующие контроля. Всё надо держать, держать, держать. А сейчас – тишина.

И странный трепет, как будто внутри меня кто-то завёл маятник. Маятник, отсчитывающий секунды до чего-то важного.

Каспер, конечно, слал сообщения.

Кас: Брат, она тебя сожгла взглядом. Сколько ставим, что она завтра забудет твоё имя?

Я: Неважно. Я не забыл её.

Каспер: Глубоко. Пиши книгу. Мегги и мафиозник.

Я выключил экран.

Вторую часть лекции я смотрю не в тетрадь. Мегги рисует шарики – быстрые, лёгкие, словно дышащие. Подруга что-то ей шепчет, и она улыбается, чуть качает головой. Я стараюсь не слушать. Но не выходит.

– Мегги, ну пойдём сегодня на вечеринку Каппы. Сестринство уже шипит, что я асоциальная.

– Кесси… я не хочу.

– Там будет весело.

– Там будет Питер.

– Да ладно. Прошёл месяц. Он забыл тебя.

– А я его – нет. Это не по щелчку.

– Тогда такой челлендж. Если я уговорю пойти с нами Джордана – ты идёшь?

– Только если неделю стираешь наше бельё.

– Стерва. Ладно, по рукам. Сегодня мы сияем, бейби.

Питер. Имя упало в пространство, между нами, как камешек в воду. Волны пошли внутрь. Значит, недавно расстались. Значит, больно. Значит, она – не вечеринковая. А тихая. Как я.

Слишком светлая для этого мира, подумал я. И взял телефон.

Я: сегодня идём на вечеринку Каппы.

Ответ от Каспера прилетел мгновенно.

Каспер: Мой мальчик вырос, Mi amor[2]. Это та кудрявая сладость тебя соблазнила?

Следом – цепочка сердечек.

Я усмехнулся. Оглянулся. Он уже переглядывался с парнем в двух рядах от меня и подмигивал. Неисправим.

В конце лекции она обернулась на секунду. Взгляд – прямой, но без улыбки. Я кивнул. Она ничего не сказала. Просто молча отвернулась.

Но я уже знал. Завтра найду повод заговорить. И послезавтра. Пусть не сразу. Но я буду рядом. Лекция заканчивается. Профессор раздаёт задания. Мегги передаёт мне листок – аккуратно, через плечо. Улыбается. Я смотрю дольше, чем нужно. Подруга замечает – и хихикает. Элли… Эти глаза… Они будут жить во мне ещё долго.

Я передаю листок дальше. Перехватываю взгляд Каспера. Он поднимает брови. Понимает всё. Конечно.

Не успевает аудитория опустеть, как чья-то рука резко обвивает мою шею.

– Солооо, – тянет Каспер с восторгом, – я так счастлив.

– Кас, – шиплю, – ты можешь не дышать мне в ухо, как маньяк?

– Я просто не могу поверить, что ты идёшь на вечеринку. Наконец-то. Наш мальчик вылетел из гнезда. И расправил свои могучие крылья.

– Просто хочу отдохнуть.

– Ага. Совпало с тем, что туда идёт кудряшка. Он кивает на Мегги.

– Ты меня недооцениваешь.

– Нет, бро. Я просто давно тебя знаю. Вечеринки становятся лучше, когда есть ради кого идти.

На следующей лекции я почти не слушаю. Считаю минуты. Не то чтобы влюбился – слишком рано. Но то, что она во мне запустила, – было сильнее меня. Я хотел знать, о чём она думает, что читает, чего боится. Почему я не видел её два года? Или…Это я был слеп?

День пролетел на одном дыхании. Вот я уже дома и стою перед шкафом, глядя на рубашку… или всё-таки худи?

Худи – как вторая кожа. Оно защищает меня от внешнего мира. И скрывает татуировки. Но нет. Сегодня хочется быть другим. Хоть немного.

В итоге – тёмно-серая футболка, выцветшие джинсы, кеды. Бумажник и телефон – в задний карман. Я выхожу из комнаты. Каспер уже готов: майка, узкие джинсы, берцы. Странно, вызывающе, но ему идёт. Он кивает на дверь – и мы выходим, не проронив ни слова.

В лифте тишина. Обычно он болтает без остановки. Сегодня – задумчив. Или это мне кажется?

Такси мчит нас минут тридцать. Я гляжу в окно. Думаю, о Мегги. Придёт ли она? Будет ли Питер? Что ей сказать? Как подойти?

Машина сворачивает направо – и нас встречает грохот музыки. Пьяные парни, девчонки с бокалами, смех. На лужайке перед домом Каппы кипит жизнь. Расплачиваемся, выходим. Каспер машет кому-то рукой – и к нам тут же подбегает девушка.

Видел её у нас дома. Люси? Луиза? Мария?

– Приветик, Каспер. Я думала, ты не придёшь.

– Клара, милая. Ты же скинула мне фото, что под этим платьем. Как я мог это пропустить?

Клара. Точно. Она часто у нас бывает. Смотрит на Каса с голодным взглядом. Я уже знаю, чем он закончит вечер.

– Ммм, хорошо. Пойдём, все уже внутри, Каспер дорогой.

– Я привёл друга. У тебя есть для него подружка?

Тысяча мыслей про Карла и Клару проносится в голове. Русская считалка из закрытой школы. Клара подмигивает:

– Думаю, найдём. Если ты улыбнёшься – сразу две.

Я улыбаюсь.

– Дамы и господа, у нас улыбка! – орёт Каспер и прижимает меня к себе.

Мы решаем обойти дом, поздороваться. Народу море. Через минуту Каспер исчезает с Кларой. Я иду на кухню – за пивом.

Толпа плотная. Я протискиваюсь – и вижу Кесси. Значит, где-то рядом и Мегги.

Я подхожу ближе, ищу взглядом бутылку. Кесси замечает меня и что-то шепчет девушке рядом. Потом подходит ко мне.

– Подожди, – сказала она, вставая чуть ближе, чем нужно. – Не сейчас.

– Я просто хотел поздороваться.

– Я знаю, что ты хотел. И знаю, что ты хороший. Но иногда хорошие делают больно, сами того не желая.

Она посмотрела в сторону, где в толпе терялась Мегги.

– Я была рядом, когда она приходила в себя после Питера. И я не дам ей снова падать. Если ты сейчас подойдёшь – она может улыбнуться. Но внутри снова будет скручиваться в комок.

– Я не хочу ей зла, – сказал я.

– Тогда подожди. Она придет в себя, дорогуша.

Я беру пиво, поднимаю руку, будто победитель, и иду к дивану, где уже сидят парни из братства. Кесси ушла. Без драмы. Просто как человек, который знает, за кого отвечает. Каспер машет мне – уже здесь. Судя по довольному виду, Клара – уже рассказала, что его и ее ждет сегодня вечером. Она сидит у него на коленях, целует в щёку. Он счастлив. Или делает вид. Она не знает, что для него это ничего не значит.

Я отвлёкся на секунду – и вдруг на мои колени опускается девушка. Нет, садится верхом. Закидывает руки мне на шею.

– Привет, малыш. Почему я тебя раньше не видела? – шепчет она, слишком близко.

– Привет. Я Соло. Я здесь впервые.

Я кладу руку ниже её талии. Её глаза вспыхивают. Спокойно, малышка.

– Мелисса, отстань от моего мальчика, – выкрикивает Каспер.

– О, Каспер. Ты редко приводишь друзей. А этот – симпатичный.

Мелисса чокается со мной бутылкой. Я рассматриваю её. Короткое платье, розовый лифчик, вызывающий макияж. Намерения ясны.

Она пододвигается ближе, облизывает мне ухо и шепчет:

– Меня заводят твои татуировки. Я живу наверху. Пойдём со мной – покажу, насколько сильно они меня возбуждают.

Я замираю. Она красивая. Очень. Но что-то не так.

Наверное, она не Мегги.

Почему я о ней думаю?

У Мелиссы прямые чёрные волосы, слишком подведённые глаза, дешёвый блеск. Всё в ней – слишком. Слишком громко. Слишком доступно. Слишком просто.

Я шепчу:

– Детка, у меня стоит на тебя. С того момента, как ты села. Пойди в свою комнату. Ляг. Поиграй с собой. Через пять минут я подойду. Справишься?

Её глаза загораются. Она верит. Медленно встаёт, обводит бёдрами, как танцовщица. Наклоняется. Грудь почти выпадает из платья.

– Второй этаж. Конец коридора. Вторая дверь справа. Жду.

– Хорошо, дорогая. Подготовься к встрече со мной.

Мелисса целует меня. Пахнет от неё дешёвым пивом. Я думал, это вызовет во мне хоть какие-то чувства. Хоть искру. Но – увы. Ничего. Ровным счётом ничего. Она уходит. Я смотрю ей вслед. И чувствую…Ничего. Вообще ничего.

Я выдавливаю из себя улыбку, для правдоподобности шлёпаю её по попке. Она хихикает. А я даже не смотрю ей вслед. Я не собирался подниматься к ней. Слишком всё просто. Слишком понятно. Что она хочет, и что взамен.

С ней – как с математикой. Одно действие – один результат.

А Мегги…Она была другой. Её желания нельзя прочитать по вырезу на платье. С ней ты не знаешь, обнимет ли она тебя или отвернётся. Это интригует.

У меня были девушки. Но серьёзных отношений – никогда. А смысл? Кому понравится наличие официальной невесты, где-то в Лондоне? Женитьба по договору не делает тебя привлекательнее.

Пока я размышляю о бренности мира и пустоте случайных связей, толпа в доме становится ещё плотнее. Меня начинает душить жара, дым, шум. Я хочу воздуха.

Медленно поднимаюсь, ухожу через толпу, петляя по комнатам, коридорам. Прохожу мимо чьей-то драки в ванной, мимо парочки, засосавшейся у лестницы. Наконец нахожу нужную дверь и выхожу во двор.

Тихо. Просторно. Прохладно.

Я опираюсь на перила, смотрю на деревья. Вдыхаю. И выдыхаю. Ставлю пиво на ограждение, вытаскиваю сигареты. Кубинские, конечно. С Серхио спорить бесполезно. Курить что-то кроме их марки – значит вычеркнуть себя из семейной истории.

Щёлкаю зажигалкой. Вдох. Мягкий, терпкий вкус.

Сентябрь. Тёплый. Ветер шуршит в кронах. Внутренний дворик пуст. Я один. И, впервые за вечер, спокоен.

Голос сзади:

– Я бы не советовала тебе подниматься к Мелиссе. Там побывала половина футбольной команды. Не самая безопасная локация.

Я не оборачиваюсь.

– И кто мне это говорит?

– Это я.

– Кто – я? Моя совесть?

– Да, она самая.

– Или Санта.

– Не глупи. Ты узнал меня.

Я поворачиваюсь. Мегги. Слегка пьяная. Кудри на плечах. Глаза сияют.

– Ты, кажется, всегда сидишь в четвёртом ряду?

– Иногда в третьем.

– Я… просто замечала. Иногда. Ну, часто.

– Почему ничего не сказала?

– Потому что ты казался слишком…законченной историей. Таким, в кого не влезешь.

– Может, звучит глупо. «Но именно глупости запоминаются лучше всего», —говорю я. Это фраза, вытатуированная у меня под ключицей. Я надеюсь, она поймёт.

Она улыбается. Проходит секунда. И она шепчет:

– Когда проблемы тянут вниз, смотри наверх.

Я замолкаю. Улыбка появляется сама собой.

– О, знатоки цитат, – качаю головой и улыбаюсь.

– А ты думал, я простая провинциалка? Это мой любимый мультик, Соло.

– А я думал, ты не запомнила моё имя.

– Ты слишком много думаешь, Соломон.

– Часто. Особенно – о красивых девушках с веснушками.

Я узнал о ней всё, что смог. Франция. Старший брат. Отец – строитель. Мать – школьная учительница. Она перевелась два года назад, учится на третьем курсе. Маркетинг, экономика. Живёт с Кесси. Парня сейчас нет, но был всеми любимый Питер. Парень мутный и очень интересный. Любит джаз. Обожает Бэнкси.

– Ау. Ты завис на минуту или две, —говорит она.

– Размышлял.

– О чём?

– О тебе. Обо мне. О том, что мы можем сделать друг с другом.

Мегги открывает рот, чтобы что-то сказать… и не успевает.

Она целует меня. Мы поцеловались. Неуверенно. Осторожно. Почти как во сне, где всё кажется правильным – но ты знаешь, что сейчас проснёшься. Но я не проснулся. И именно это было страшно. Она отстранилась первой. Губы дрожали. Глаза – как будто она только что сожгла что-то важное. Она не извинилась. Не объяснила. Просто сказала: – Это была ошибка.

Я— молчал. Не потому, что обиделся. А потому что это был момент, когда внутри что-то сместилось. Когда привычный мир – логика, расчёт, контроль – треснул, как стекло. Она ушла быстро. Слишком быстро. А я остался. И вот тогда я понял: я не влюбился. Я – пропал. Потому что я не знал, кто она. Но знал точно – всё, что было до неё, теперь выглядит тускло.

– Позволь ошибке ещё раз повториться, милая, прошу.

Мегги думала, она с чем-то боролась, её демоны съедали её…но что мог я?

Я хотел быть её спасителем. В этих глазах столько боли, столько страха, что хотелось закричать.

Но вместо слов – тишина. Только сердце, бешено бьющееся, как у зверя в клетке.

И шаг вперёд. Ещё один.

Я чувствую её губы. Мягкие. Тёплые. Дыхание горячее, будто шёпот над ухом. Я обнимаю её. Прижимаю ближе. Она возбуждает меня. Или, может быть, вся атмосфера – эта темнота, тишина, наше одиночество.

Я чувствую, как во мне просыпается нечто первобытное. Моя эрекция упирается ей в живот. Джинсы становятся тесными. Всё внутри горит. Эти искры…они повсюду. Мы сгорим, как Икар. Но пусть этот момент длится. Пусть ещё чуть-чуть.

– Это ничего не значит, Соло. Мне просто скучно, – выдыхает она.

– Это не из-за Питера? Ты не используешь меня? Моё тело? Я усмехаюсь. Мегги молчит. Ее выразительные глаза о чем-то говорят, но я пока не понимаю о чем.

– Детка, если хочешь – бери всё. Я готов отдать себя всего.

– Нет, Соло. Я просто… захотела тебя поцеловать. Люди иногда целуются.

Она отстраняется. Мне не хватает её губ, её дыхания. Моя кожа требует ещё.

– Видишь ли, Элли… это моя игра. И мои правила. Ты начала. А мне – заканчивать.

Я хватаю её за талию и прижимаю к себе. Поцелуй – жадный, глубокий. Она не сопротивляется. Я чувствую её возбуждение. И она – моё.

Пальцы вцепляются в её спину. Я хочу раствориться в ней, сейчас, здесь. Я наполнен, я живу, я дышу. Только с ней, на этой террасе.

Она резко отстраняется. Смотрит на меня. Глубоко, внимательно. Упирается руками в мою грудь.

Я чувствую, как она читает мои мысли.

– Нам пора прекратить, Соло. Я не могу… Я только что рассталась с парнем. Слишком рано для всего этого. Она смотрит в сторону, её голос дрожит. – Ты мне нравишься… Но я не могу.

– Маргарет, разве ты не чувствуешь эту химию между нами? Разве не ты набросилась на меня? Я просто стоял тут.

– Чувствую, – она глотает ком в горле. – Но я также чувствую, что ты можешь убить меня. Ты опасен, Соло. У меня мурашки от тебя. От твоего голоса. Ты странно влияешь на меня.

– Нет, детка… Я могу подождать сколько угодно. Ты стоишь этого. Каждой секунды. Каждой минуты ожидания.

Мегги молчит. Потом вдруг смотрит прямо в глаза и шепчет:

– Пожалуйста… Поцелуй меня ещё раз, Соломон. Мне это нужно.

– Милая… Именно этих слов я ждал.

Я снова целую её. Жёстко, голодно. Мои руки блуждают по её телу. Одной рукой прижимаю к себе, второй скольжу по её затылку и спине. В ней столько огня, что хочется сгореть вместе с ней. Но нас прерывает мерзкий голос:

– Мегс, какого чёрта?! Ты что, шлюха? Я так и знал! Не зря тебя бросил! Как ты могла?

Мы отрываемся. Парень – разъярённый, пьяный. Он смотрит на мои руки – они спокойно покоятся на её бёдрах. Топ Мегги слегка сполз, обнажив грудь. Щёки её горят, волосы растрёпаны. Она выглядит как будто вышла из греха – и это чертовски заводит.

– Патрик, – говорит она спокойно, – мы расстались. Или мне нужно ждать, пока ты перетрахаешь всех в этом доме?

Он делает шаг вперёд, но она не даёт ему слова вставить.

– И вообще, это я тебя бросила. Когда застукала с членом внутри Мелиссы. А теперь ты хочешь “дать мне шанс”? Ты просто… мудак. Она берёт меня за руку. – Это мой парень, Соло. Поворачивается ко мне:

– А это Патрик. Он же козёл. Он же мудак. Он же очередной любовник Мелиссы.

– Привет, мудак Патрик, – улыбаюсь я. – Спасибо, что освободил Маргарет. Она потрясающая. А то, что она творит своим языком… брат, тебе и не снилось.

Кулак Патрика прилетает в мою щёку. Я сразу отвечаю – в рёбра, затем в лицо. Он валится на землю, корчится. Мегги кричит, хватает меня за руку. Смотрит на мои костяшки.

– Ты в порядке?

– Он – мусор. Забудь про него. Пошли, малышка. Я хочу снова чувствовать твои губы.

Она целует мою ладонь. Я целую её пальцы. Обнимаю за талию.

Когда мы перешагиваем через Патрика, Мегги бросает ему:

– И да, у тебя был маленький член. И я ни разу не кончала с тобой. Пока, мудак.

Маленькая мегера. Кажется, я только что нашёл себе хобби на ближайший год.

Мы забегаем в дом, поднимаемся на второй этаж. Мегги резко закрывает за нами дверь и тут же бросается ко мне.

– Спасибо, – шепчет. – Я мечтала это сказать ему… тридцать один день, двенадцать часов и примерно двенадцать минут. Смотрит на часы. Я смеюсь, целую её в лоб.

– Это была ошибка, – выдыхает она. Я молчу. – Не потому, что ты… А потому что я. Я ещё не собрана. Не цельная. Питер оставил в голове слишком много теней.

– Детка, ты же моя девушка.

– Не усложняй, Соло. Ты помог мне. Я помогу тебе. Чего ты хочешь?

– А откуда ты знаешь, чего я хочу?

– Я очень догадливая.

– Тогда скажи, что ещё ты обо мне знаешь?

– Что ты из Англии. Что живёшь с соседом, который не пропускает ни одной юбки в кампусе. Что ты скрытный, умный, у тебя высокий средний балл. У тебя татуировки. Ты носишь серое худи на каждую пару. Любишь кофе. Бегаешь в Центральном парке. Цитируешь мультфильмы.

Я улыбаюсь. – Ты подготовилась. Но кое-что пропустила, Элли.

– Что же, Карл?

Она подходит ближе. Кладёт руки мне на лицо. Я вдыхаю её запах – сандал, цитрус и что-то ещё, интимное.

– Ты пропустила, что меня тянет к тебе, малышка.

Я целую её. Мы падаем на кровать. Её топик срывается первым. Я жадно касаюсь её тела, губами, пальцами. Её стоны сводят меня с ума. Я ощущаю жар. Хочу взять её прямо сейчас. Но… внутри что-то щёлкает.

"Беги, Соло… Она – твоя погибель. "

– С тобой всё нормально? – спрашивает она, сбавив пыл. – Я ведь пошутила. Насчёт того, что ты мой парень…

– Я хочу тебя. Безумно. Но не здесь. Это должно быть нечто большее, чем просто секс в комнате над вечеринкой.

Она надувает губы, морщит нос.

– Я хочу здесь… И хочу, чтобы ты был моим парнем. Пусть временно.

– Нет, малышка. Сначала пара свиданий. Потом – третья база. Ты только что встретилась с бывшим. Я не хочу быть "временно утешением".

Она резко встаёт, натягивает топ. Я тяну её за руку. Она падает на меня – и сразу чувствует, как сильно я её хочу.

– Милая, я хочу тебя. Но не так. И не сейчас. Касаюсь её носа. Она морщится, улыбается.

– Тогда давай будем друзьями. Я не хочу отношений. Не хочу всей этой сложности.

– Уверена? Не всё в этой жизни должно быть простым. Может, это было бы лучшее, что с нами случалось…

– Может быть. Но пока – просто друзья.

Я протягиваю мизинец. Она сцепляет его со своим. Мы трясём пальцами, как дети.

– Может, ты дашь мне свой номер?

– А зачем?

– Ну, друзья же созваниваются. Ходят в кино. Иногда занимаются любовью…

Она смеётся:

– Я подумаю. Пока ограничимся этим.

Берёт ручку. Медленно пишет свою почту… на моей руке. Её пальцы касаются моей кожи. Я едва дышу. Она закусывает губу, аккуратно выводит буквы.

– Детка… Мы, конечно, друзья. Но ты такая сексуальная сейчас.

Она хлопает в ладоши:

– Готово! А теперь иди. Я хочу спать. Вечер был насыщенный.

Я улыбаюсь. Выхожу, и только за дверью осознаю, что всё только начинается.

Я целую её в щёку и ухожу.

Господи. Я влип.

Почему она такая противоречивая? Почему хочется прижать её к себе и, одновременно, оставить в покое? Но я не собираюсь пользоваться моментом. Меня слишком хорошо воспитали. Женщина должна вызывать уважение, желание – и быть тайной.

Я иду искать Каспера. Вечер явно удался.

Он всё так же сидит на диване с девушкой. Пьёт пиво, рассказывает что-то. Стоит мне кивнуть – и он уже на ногах. Целует ее в щёку и молча выходит со мной из дома.

Такси качает мягко. Каспер смотрит в окно. Что-то с ним не так – он слишком тихий. Слишком…внутри себя.

Я достаю телефон. Открываю почту. Пальцы сами бегут по экрану:

Кому: maggie_17@gmail. com

Привет, мой друг Мегги. Я еду домой с Каспером, надеюсь, ты не грустишь без меня. А я – уже скучаю. Ты очень красивая. Я хочу проводить с тобой больше времени. Мы можем быть друзьями – как твоя милая душа пожелает. Ценю тебя и твоих тараканов.

С уважением, скучающий Соломон Стоун.

Ответ приходит быстро. Как будто она держала телефон в руках.

Кому: solo_stone@gmail. com

Мои тараканы? Это моя точка мировоззрения, Соло. Прошло всего лишь двадцать минут. Спокойной ночи.

М.

Я улыбаюсь и сразу набираю новый ответ:

Кому: maggie_17@gmail. com

Спокойной ночи, малышка. Я уже скучаю ещё сильнее, чем пару сообщений назад.

С уважением, скучающий и жаждущий поцелуя, Соломон Стоун.

И снова:

Кому: solo_stone@gmail. com

Спокойной ночи.

М.

Я вздыхаю. Чёрт возьми, даже её "спокойной ночи" звучит как приглашение и отказ одновременно. Она как сон – тёплый и ускользающий.

– Друг, если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты что-то задумал, – говорит Кас, не оборачиваясь.

– Кас, нет. Просто…я рад, что пошёл на эту вечеринку. Спасибо тебе.

– Бро, – он поворачивается ко мне, – ты явно что-то скрываешь. И мне интересно, что у тебя с этой цыпой?

– С кем?

– С Мегги. Я видел вас на террасе.

– Мы друзья.

– Друзья с привилегиями? Вечер откровений, детка, – он подмигивает, но взгляд у него странно пустой. Он снова отворачивается к окну.

Что-то его гложет.

– Кас. А с тобой что? О чём ты думаешь?

Он молчит. Потом выдыхает:

– Да так… об одной девушке.

– Кто она?

Он смотрит на меня, почти лениво. Улыбка еле заметна.

– Кудряшка твоя, – бросает он и снова отворачивается.

Разговор закончен. Кас дал понять – не время. Что ж. Придёт момент – он расскажет.

А пока… Я смотрю в окно. Нью-Йорк проносится огнями. А где-то в этом городе лежит девушка с запахом цитруса и сандала. И я уже скучаю по ней.

Мне снится один и тот же сон, пятый раз за ночь…Я целую её в щёку и ухожу. Почему она такая противоречивая? Почему так хочется – и при этом нельзя? Но я не собирался пользоваться моментом. Меня слишком хорошо воспитали. Женщина должна вызывать трепет, желание узнать больше и страх потерять. На кухне пахнет кубинским кофе. Каспер варит его в турке, держит в другой руке сигару, как будто родился Гаваной. Он даже дышит по-кубински по утрам.

– О, принцесса проснулась, – хмыкает он. – Будешь кофе или мне достать те капли для влюблённых?

– Лучше кофе. И дозу реальности, – сажусь за стол. – Ром пока отставим.

– После вчерашнего, ты хотел сказать. – Кас наливает в чашку, смотрит пристально. – Бро… ты влип.

– Что, опять?

– Элли, детка. Эта кудряшка, твоя головная боль. Ты будто дышать рядом с ней не можешь.

– Я дышу. Просто иногда – тяжело.

– Это и называется влюбиться.

– А ты?

Он задумывается, прикрывает глаза.

– Вчера сидел с Кесси. Просто сидел. Просто слушал. Она… не такая, как другие. Мне с ней спокойно. Даже если она бесит.

– Это уже диагноз.

Мы смеёмся. Первый глоток кофе греет изнутри.

– Она не спрашивала, сколько у меня было женщин. Не пыталась продать себя. Просто… была рядом. И это было чертовски приятно, – признаётся он.

– Удивлён, что ты это замечаешь.

– Когда тебя держат за яйца словами – не заметить сложно.

Прошло три недели с той вечеринки у Каппы.

Мы с Мегги писали друг другу каждый день. Почта стала нашей территорией – между нами и миром. Но ни разу мы не вспомнили про тот поцелуй. Ни слова.

Я официально стал другом. Френдзона. Малышка закрыла меня там, забрала ключ и спрятала.

Я лежал на диване, смотрел кино, когда в квартиру ввалился слегка пьяный Каспер. Один ботинок влетел в гостиную, второй остался у двери. Он плюхнулся у стены, прислонившись к ней на корточках.

Я подошёл.

– Ты пьян.

Он молчит. Улыбается. Как идиот. Как счастливый идиот.

– Дружище, что стряслось?

– Я влюбился, брат. В свою женщину. Даже не видел её. Но хочу. Хочу жутко.

– А почему тогда ты такой… счастливый?

– Потому что я пил за это. За неё. Крессида была со мной, я ей всё рассказал.

– И?

– Сказала: «Купи билеты и лети». Я предложил это малышке. Она отказала.

– Отказала? Тебе?

– Вот именно. Любая мечтает отсосать мне просто за глаза. А эта голубка – отказала. Вот у неё яйца. Больше, чем у меня, походу.

– Побольше твоих, да, бро.

Он кивает. Серьёзно. Настоящий Каспер был бы возмущён. Этот – просто пьяно счастлив.

– Мы договорились встретиться на Кубе, на Новый год. Я её увижу. И она будет моей.

– Если это та самая – я буду рад за тебя.

Я помогаю ему снять косуху. Он тяжёлый – одни мышцы. В спальне он валится на кровать. За пару секунд засыпает.

Вокруг его кровати – фотографии. Части тела: губы, руки, глаза. Глаза – такие знакомые. Тёплые. Как у Бэмби. Надеюсь, скоро мы узнаем, кто она.

Я тихо выхожу, возвращаюсь к себе. Может, моя малышка тоже не спит.

Кому: maggie_17@gmail. com

Привет, малышка. Что ты делаешь?

Тот самый Ромео без своей Джульетты.

Ответ – через минуту. Как будто ждала.

Кому: solo_stone@gmail. com

Поехала забирать Кесси с клуба. Почему Кас её не отвёз? Мне ещё как-то нужно утащить её с танцпола.

М.

Кому: maggie_17@gmail. com

Где ты? Я приеду.

С.

Кому: solo_stone@gmail. com

Мы справимся. И не передразнивай меня, со своей подписью.

М.

Кому: maggie_17@gmail. com

Я спросил: где?

Кому: solo_stone@gmail. com

Там, где тебя нет.

М.

Кому: maggie_17@gmail. com

Я считаю до трёх.

С.

Кому: maggie_17@gmail. com

1. 2. 3. Мегги, блин, не беси. Где вы?!

Кому: maggie_17@gmail. com

Последний шанс, малышка. Я найду вас. И отшлёпаю тебя при всех. А потом поцелую.

С.

– Друг… если бы я не знал тебя, подумал бы, что ты влюблён.


Голос Каспера доносится из-под одеяла – сонный, глухой, будто он пробормотал это между сном и явью.


– Ты вроде уже храпел принцесса леса! И опять эта фраза! – шепчу я в ответ. – А ты не думай. Просто спи и не мешай, Каспер. Он что-то невнятно бормочет в подушку и поворачивается на другой бок. А я уже натягиваю куртку. И, чёрт возьми, даже не оборачиваюсь – потому что знаю: будь он бодр, повторил бы то же самое.

Только всерьёз. Мегги ничего не ответила. Я попросил отца Каса отследить её – благо, его связи позволяли многое. Не прошло и десяти минут, как мне сообщили, что они с Кесси в клубе на Манхэттене, в «Махито». Ну что, малышка. Я еду.

Я позвонил управляющему клуба – знакомый, проверенный человек. Попросил проводить девушек в VIP-зону и закрыть доступ посторонним. Взял бумажник, ключи от мустанга Каса и выехал. Пробок не было, и я добрался за пятнадцать минут.

На входе меня встретил Алекс, управляющий:

– Привет, Соломон. Рад тебя видеть. Всё по плану – девушки наверху, в безопасности.

– Спасибо, Алекс. Я в долгу.

Поднявшись, я оказался в VIP-ложе. Просторный балкон с видом на весь клуб. Музыка гремела, но всё равно я услышал, как кто-то стучит в дверь. Она приоткрылась, и в мои руки буквально упала Мегги.

– Привет, солнышко, – я улыбнулся, прижимая её к себе.

– Твою мать, – она отпрыгнула. – Это ты всё устроил? Соломон, ты… ты не имел права!

– Я предупреждал тебя. Ты не послушала.

– Ты что, мой папа теперь?

– Нет. Но я тот, кто всегда рядом, когда ты вляпываешься. И тот, кто заботится.

– Пошёл ты! – бросила она и резко отвернулась, направляясь к Кесси.

Кесси спала на диване, глубоко, мирно. Я взял её на руки, она инстинктивно обвила меня. Лёгкая, как пушинка. Кивнул Мегги, и мы пошли вниз. Алекс открыл нам дверь, и через минуту я уже укладывал Кесси на заднее сиденье мустанга. Мегги, не проронив ни слова, села рядом. Я сел за руль.

– Тебе не холодно? – спросил я, глядя на её голые плечи.

– Нет. И я не хочу с тобой разговаривать. – Она смотрела в окно.

– Видишь ли, малышка, тебя ещё ждёт наказание за непослушание. – Я бросил взгляд на её покрасневшие щёки. – И я не про шлепки, если что. Хотя ты покраснела именно на этом месте. Забавно.

Она молчала. Но дыхание стало чуть неровным. Я знал – это не конец.

До дома Каппы мы доехали молча, под аккомпанемент храпа Кесси. Я отнёс её в комнату – та оказалась по соседству с Мегги. Пока я укладывал Кесси, Мегги помогала: сняла с подруги туфли, накрыла одеялом, закрыла дверь.

– Зачем закрывать на ключ? – спросил я, поднимая бровь.

– Здесь иногда появляются незваные гости. Лучше быть готовыми.

– Веди к себе. У нас с тобой незавершённый разговор.

– Нет. Ничего не будет, Соло. Ни разговоров, ни поцелуев.

– Даже шлепков? – я ухмыльнулся.

– Даже шлепков.

Она открыла дверь в свою комнату. Я последовал за ней, прикрыл дверь. Мегги стояла посреди комнаты, сжав кулаки.

– Послушай, я не знаю, что ты задумал, но…

Я подошёл ближе, аккуратно убрал с её лица локон.

– Ничего страшного. Я просто рядом. Я ничего не собираюсь делать без твоего согласия. Хотел лишь посмотреть, в порядке ли ты.

– Я в порядке, – прошептала она.

– Тогда просто побуду здесь. Если ты не против.

Она кивнула. Я сел на край кровати, не приближаясь. Мы молчали. Несколько минут – просто молчали.

– Знаешь, – сказала она наконец, – ты сводишь меня с ума.

– И ты – меня.

– Но я не хочу сейчас ничего. Мне нужно время.

– Я могу подождать. Ты стоишь этого.

Она села рядом. Не близко, но и не на другом конце.

– Друзья? – спросила она.

– Пока да. Но предупреждаю – я ужасный друг. Особенно, если влюбляюсь.

Она усмехнулась. Я протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в мою.

– Соло?

– Да?

– Ты когда-нибудь выключаешь своё обаяние?

– Только когда сплю. Хотя…даже тогда не факт.

Она хмыкнула, а потом, не отпуская моей руки, закрыла глаза.

Я просто сидел рядом. Слушал, как выравнивается её дыхание. И знал – всё только начинается.

Я провожу пальцами по её трусикам. Ткань влажная. Она задерживает дыхание – и не отстраняется. Я аккуратно касаюсь её бедра, жду малейшего сигнала. Её тело подаётся в мою ладонь – лёгкое, почти незаметное движение. Но достаточно.

Я осторожно отодвигаю ткань. Мегги замирает, и в этой паузе столько напряжения, будто весь мир завис в ожидании. Но она не уходит. Не просит остановиться. Только тише выдыхает.

– Всё хорошо? – спрашиваю я, сдерживая дыхание.

Она молча кивает.

Я медленно, будто впервые, скользнул внутрь одним пальцем. Её тело откликнулось. Она выгнулась, прикусила губу, прошептала моё имя. Словно разрешение.

– Тсс, милая, – прошептал я. – Давай просто поможем тебе… почувствовать.

Я наклонился, осторожно отодвинул её топ вверх. Она не остановила меня. Наоборот – вскинула руки, и ткань ушла через голову. Передо мной – её грудь, розовая кожа, дрожащие соски. Я наклонился и взял один в рот, второй ласкал пальцами.

Мегги стонала – глухо, прерывисто.

– Соло… – шепчет она. – Я… я не знаю, что ты со мной делаешь… Но, чёрт, не останавливайся.

– Ты уверена? – я смотрел ей в глаза.

– Да. Сейчас – да.

Я добавляю второй палец, движения становятся глубже. Её дыхание сбивается, пальцы вцепляются в простыню. Я ощущаю, как она подходит к краю. Её бедра дрожат, стон становится выше.

– Соло… я… – вырывается у неё.

– Я здесь, малышка. Просто отпусти.

Она вскрикнула – глухо, вдавив лицо в подушку. Её тело дернулось в моих руках, я чувствовал, как волна прошла по ней. Я выждал секунду, потом лег рядом.

Мы молчали. Лежали и просто дышали.

– Прости, – сказала она тихо. – Я не хотела, чтобы это случилось. Но не жалею. Просто… мне всё ещё страшно.

– Я не жду от тебя ответов. Только честность. Всё, что случилось – по обоюдному согласию. Я ничего не потребую.

– Мы не пара, Соло. Я не хочу отношений. Мне нужно время. И, да… я не хочу, чтобы это повторялось.

Я кивнул.

– У нас было что-то настоящее. Но если ты скажешь “стоп” – я остановлюсь. Навсегда.

Она отворачивается. Молчит. Я целую её в щеку, поднимаюсь, собираю вещи.

Уходя, ощущаю странное послевкусие. Это не победа. Не триумф. Это что-то другое – тонкое, зыбкое, между “почти” и “никогда”.

Я достаю телефон, не выдерживаю. Пишу:

Кому: maggie_17@gmail. com

Дорогая Мегги, не знаю, что именно ты чувствуешь сейчас, но я точно не считаю ошибкой то, что произошло, между нами, этой ночью. Это было красиво. Честно. Настоящее.

Я не хочу тебя подталкивать. Не хочу вмешиваться, если тебе нужно время. Но знай – я был с тобой не из желания обладать. А из желания быть рядом.

Спасибо за доверие. За откровенность. За то, какой ты человек. Если решишь, что хочешь поговорить – я рядом. Если нет – тоже пойму.

Спокойной ночи,

С уважением, Соломон Стоун

Ответ пришёл через несколько минут.

Кому: solo_stone@gmail. com

Ок. Спокойной ночи.

М.

Тихо. Ровно. Закрыто. Я выдыхаю.

Но точно знаю – между нами всё только начинается.

День тянулся лениво и мягко, как тёплый плед на плечах. Мы с Касом все же заставили себя дописать пару работ по предметам – учёба тоже требует уважения. Я навёл порядок в квартире, а Каспер сбегал в магазин и устроил маленький кулинарный марафон. Девочки должны были прийти к семи.

Квартира сияла. Фоном негромко играл джаз – я знал, Мегги любит такие мягкие, глубокие звуки. На часах было уже 18: 45, когда раздался звонок домофона. Консьерж поинтересовался, ждём ли гостей. Я сказал "да", и через пару минут услышал лёгкие шаги на лестничной клетке.

Я открыл дверь. Кесси и Мегги стояли на пороге. Кесси – такая же сияющая, как Каспер. А вот Мегги избегала моего взгляда, переминалась с ноги на ногу, будто стояла на раскалённой плите.

– Привет, девочки. Добро пожаловать, – я раскинул руки, предлагая объятия. Но в мои руки шагнула только Кесси. Мегги лишь махнула рукой и молча прошла внутрь. У Каспера объятия достались обеим. Видимо, мне – режим молчаливого наказания.

Каспер начал рассказывать про еду, про Кубу, про рецепт маминой пиццы. Лепетал, как заведённый. Кесси слушала молча, только изредка улыбалась. А Мегги медленно рассматривала обстановку, будто впервые видела наш дом и пыталась нам понять.

Её взгляд остановился на репродукции "Пьеро" Антуана Ватто – моя любимая картина. Молчаливый грустный взгляд актёра, застывший в вечности. Как будто он знает все твои тайны. Как будто хочет их разделить.

– Это мой любимый художник, – сказал я, подойдя ближе.

– Он такой… печальный, – Мегги едва заметно улыбнулась.

– В этом и есть его прелесть, малышка.

– Всё хорошо? – спросил я мягко.

– Да. Спасибо, – она отступила на шаг и опустилась на высокий стул рядом с Кесси.

Я продолжал наблюдать за ней. Она знала – чувствовала мой взгляд. Это был наш немой диалог, без слов.

– Каспер, милый, а что вчера было? Я вообще ничего не помню. Проснулась в своей комнате – и всё, – вдруг заговорила Кесси.

– О, детка, мы гуляли как сумасшедшие! Тусили по всему городу. А дальше… Я сам не помню, – Каспер рассмеялся.

– Вам повезло. – Я вздохнул. – Я тащил Кесси на себе, а Мегги помогала мне.

Мегги вспыхнула, будто кто-то прикоснулся к раскалённому металлу. Глаза в пол. Смотрела на свои руки.

– Сучка, ты чего красная, как помидорка? – засмеялась Кесси.

– Нет, всё Соло рассказал, как есть, – быстро сказала Мегги. Я подмигнул Кесси и достал запасной стул. Вечер обещал быть весёлым.

Каспер выложил на стол порции: паста, домашняя пицца – щедро, по-домашнему. Он знал толк в еде. С первых укусов стало ясно: он вложил душу.

– Чувак, я выйду за тебя замуж, если будешь так вкусно готовить! – Кесси буквально светилась от удовольствия.

– Mi amor[3], таких как я – двое, – подмигнул Кас.

– Кто ещё?

– Серхио.

– Он одинок?

– У него есть любовь. Куба.

– С этим можно работать, – Кесси хохотнула, взяла добавку и продолжила ужин.

Мне нравилось, когда девушки не стесняются есть. Не ковыряются в салате, а едят с аппетитом, наслаждаясь моментом. Настоящая женщина – та, что не играет в голодную куклу.

После вина и ужина мы перебрались в гостиную. Кесси устроилась рядом с Каспером, раскинув длинные ноги ему на колени. Он не возражал. Они – как две половинки одной глупо-яркой головоломки.

Я сел на диван и хлопнул по месту рядом. Мегги колебалась, но села. Нехотя. Но всё же рядом.

И это уже кое-что.

– Итак, дамы и господа, что будем смотреть? – спросил я, беря в руки пульт.

– Соло, давай комедию какую-нибудь. Твои детективы я смотреть не хочу, бро, – зевнул Кас.

– Девочки, у вас есть предпочтения?

– Комедия, – кивнула Мегги, соглашаясь с подругой.

После недолгих споров мы остановились на старой, но всё ещё смешной ленте «Знакомство с родителями». На диване между мной и Мегги зиял вакуум размером с Аляску. Я осторожно подвинулся ближе и наклонился к её уху:

– Малышка, я не кусаюсь.

Ответом снова был лишь кивок. Я вздохнул, накинул на нас плед, но остался на своей стороне.

Фильм был действительно забавным – старомодный, но искренний. Сначала уснула Кесси, а потом и Кас погрузился в сон. Я взглянул на Мегги, она тоже смотрела на экран, но будто совсем не его видела.

– Что-то случилось, малышка? – спросил я вполголоса.

– Нет. Просто… немного неловко после вчерашнего.

– Это было неожиданно, согласен. Но тебе ведь понравилось? – я посмотрел на неё. Ещё один кивок. – Я не буду ничего повторять, пока ты сама не захочешь.

– Спасибо. Покажешь мне квартиру, Соло?

– Конечно.

Я встал и протянул ей руку. Она, к моему удивлению, взяла её. Мы прихватили с собой бутылку вина и неторопливо обошли всю квартиру. Я показал спальни, кухню, и, конечно, наш балкон. Вид оттуда открывался потрясающий: ночной город и центральный парк – огни, как звезды, только ближе.

– У тебя нос посинел, малышка. Не холодно?

– Немного. Но здесь так красиво, не хочу уходить.

– Можно я обниму тебя, чтобы согреть?

– Только обнять, – строго, но с мягкостью в голосе.

Я подошёл сзади, медленно, чтобы не спугнуть. От неё пахло сандалом и чем-то ещё – домашним, родным. Она вздрогнула от моего прикосновения, но не отстранилась. Я обвил её руками, прижал к себе, словно плющ к кирпичной стене.

– Малышка, дыши. Мы можем быть кем угодно, если ты этого хочешь. Не анализируй. Просто живи моментом. Здесь. Сейчас. Скажи, чего ты хочешь – и я постараюсь это сделать.

– Не разбивай мне сердце, Соло, – прошептала она почти неслышно.

– Убери сначала свои стены. Тогда я смогу добраться до твоего сердца… и бережно оберегать его.

Я поцеловал её в макушку и крепче прижал к себе. Она кивнула, прижалась ко мне всем телом.

Мы стояли так долго. Ни время, ни мир вокруг не имели значения. И я понял: я начал влюбляться. По-настоящему. Почти ничего о ней не знаю… но уже знал точно – без её тепла, её улыбки, её души мне будет невыносимо пусто.

После нашей милой посиделки с Мегги прошла неделя, мы очень вяло общались с ней по почте, телефон мне так и не дали, что ж Соломон Стоун умеет ждать. На лекциях мы садились все вместе: Я, Каспер, Мегги и Кесси. Вместе ходили на обеды, гуляли по городу. Романтика так и витала в воздухе. Но только для меня, Мегги была неприступна, как крепость. Я не мог определиться со своими чувствами к ней, но знаю, что это что-то новое для меня.

Я рассказал о ней Джоно, брат лишь пожал плечами и попросил не ввязываться в неприятности, напомнил, что наши родители сделали выбор за меня, в пользу семьи. Я не хочу жениться на человеке, к которому ничего не чувствую. Этот брак обречен сразу, Кристин красивая, но слишком избалована. Ее отца можно понять, он потерял рано жену и воспитывал дочек, когда им чуть исполнился годик. Поэтому девочки получали всё, что хотели – только самое лучшее. Он не жалел ничего для своих милых крошек. Я решил развеяться и побегать по Центральному парку, надев на себя спортивную одежду, я прошел мимо Каспера, лежащего на диване, он смотрел хоккейную программу и яро скандировал, имена игроков.

– Наши выигрывают?

– Шайбуу, шайбууу!

Он резко встает на диван и прыгает на нем, переворачивая свое пиво и тарелку с чипсами и кричит не своим голосом.

– ШАЙБААААА! БРООО, святая Мария, я выиграл кучу денег, мы сегодня это празднуем.

– Я рад за тебя, но я иду на пробежку.

– К черту твою пробежку, хотя ладно, побегай и пойдем вечером, я угощаю, хочешь я позову твою кудрявую подружку? Где она там и ты, верно?

– Не понимаю, о чем ты? А когда ты успел взять номер Кесси?

– О друг, пока ты был с кудрявой, я успел взять не только ее телефон, но и еще кое-что, если ты понимаешь меня. Он подмигивает мне и хихикает, я очень надеюсь, что когда-нибудь появиться девушка, которая укротит его нрав.

– Хорошо, я пойду, тем более если ты угощаешь.

– Так бы сразу и сказал, надо всегда уговаривать тебя.

Каспер пишет смс Кесси, при этом отправляет фотку себя, наши планы на вечер понятны. Я выхожу на улицу, здоровая с нашим швейцаром Стивеном

– Привет Стивен, как сам? Как дети?

– Добрый день, Соломон. Спасибо, все хорошо, девочки отправляли тебе привет.

– Спасибо, им тоже. Уже, наверное, совсем большие?

– Да, Кендалл – 9, а Синтие – 15.

– Это прекрасно, хорошо дня.

– Спасибо Соломон и тебе.

В прошлом году у Стивена диагностировали серьёзное заболевание. Название я даже не произнесу – длинное, как заклинание вуду. У него не было страховки, ни сбережений. Мы с жильцами скинулись, кто чем мог, и помогли ему. Он был счастлив – впервые чувствовал себя значимым. Потом, по нашей инициативе, мы отправили его с семьёй в отпуск на Кубу. Пятизвёздочный отель, мечта дочерей – всё сбылось.

В наушниках играет Cold Little Heart – для меня это песня о Мегги. Я напеваю её, проходя мимо любимой кофейни. Бариста Иван, парень из России, машет мне рукой. Он научил меня неприличным русским словам – звучат забавно, а произносить их почему-то помогает сбросить напряжение.

На улице свежо, я вдыхаю холодный воздух в Центральном парке. Людей немного – идеально для пробежки. Я бегаю часто, знакомые лица мелькают на маршрутах: пожилая пара с мопсами, женщина лет 35, пара парней, которые смеются во весь голос – будто кадры из фильма. Я редко замечаю происходящее вокруг, в такие моменты я «здесь и сейчас».

Телефон вибрирует. Уведомление на почте. Мегги.

Кому: Solo_Stone@gmail. com

Привет. Кесси тащит меня в бар, ты ведь тоже пойдёшь? Она будет занята твоим парнем, а ты – мной. Не в том смысле, не подумай, мы же друзья.

М.

Кому: maggie_17@gmail. com

Да, я буду. И буду занят только тобой. Надень тот топ. А под него – ничего…

С уважением, наивный Соломон Стоун

Кому: Solo_Stone@gmail. com

Мечтай, глупец:)

М.

Я улыбаюсь. Мы знакомы совсем немного, а я уже привязался к ней – к её сарказму, странным шуткам, к её письмам. Дорога домой пролетает незаметно. Когда я вхожу, Каспер сидит грустный на барном стуле, попивая кофе.

– Если бы я не знал, что ты закоренелый циник, я бы решил, что ты влюблён.

– Может, и так. Она первая мне написала, мы общаемся уже месяц. Не знаю, кто она. Только части её тела на фото – нет полной картины. Я устал. Я хочу увидеть её. Просто почувствовать, что она реальна. Я как девчонка. Хочу порвать с ней, но она пообещала, что мы увидимся на Новый год, если я прилечу на Кубу. Самое ужасное – я обручён. И это разрывает меня. Я больше так не могу. Всё. Пишу ей: «прощай».

– Кас… А ты не пытался узнать, кто она?

– Просил отца помочь. Сим-карта одноразовая. Телефон – одноразовый. Как призрак. Я подозреваю Серхио – может, он прикалывается надо мной.

– Отложи всё это до Кубы. Мы съездим, ты её увидишь и, может, успокоишься.

– Есть проблема. Она просит меня… никого не трогать. Полный целибат. Меня, Каспера Мачадо. Я умру раньше. Я сначала её послал. Но она снова напомнила об этом условии. Это… странно. Но когда я услышал её голос… Чёрт. Я сдался. Это было как ром. Как Куба. Как сигарета после секса. Господи, я размазня.

– Ты поэтому и загрустил в доме Каппы?

– Да. Тогда уже было нельзя. А я всё равно…

– Возьми себя в руки. Пойдём. Нас ждут девчонки.

– Соло. Пообещай тоже воздерживаться. Просто… из солидарности?

– Нет-нет. Это твоя борьба.

– А если я скажу, как покорить сердце Мегги? Хочешь её? А у тебя, к слову, есть шанс. Её бывший был мудаком. А ты – хороший парень.

– Я справлюсь. Но спасибо, друг.

Я хлопаю Каса по плечу. Кто бы мог подумать, что его так зацепит. Похоже, это надолго.

Я долго стою под душем. Горячая вода стекает по телу, но мысли – ледяные. Я вспоминаю, как Мегги смеялась, как поправляла волосы, её пронзительные глаза и…этот чертовски откровенный топ. Я закрываю глаза. В голове – её голос, её дыхание, её губы. Я чувствую, как желание накатывает волной. Всё просто: я не хочу никого другого. Я хочу её. Только её.

После душа я надеваю любимую футболку цвета хаки, заправляю её в чёрные джинсы, берцы – как у Каса. Татуировки открыты. Выгляжу, как плохой парень. Надеюсь, она это заметит.

– Бро, не зелёная же! – фыркает Кас, увидев меня.

– Да ладно тебе, я переоденусь, – я смеюсь. – Или ты снимешь?

– Лучше я. Ты и так в нём живёшь.

Когда мы спускались вниз, Каспер получил сообщение. Он сиял.

– Она прислала фото. Говорит, чтобы мне не было одиноко, – его голос стал мягче, почти нежный.

– Только не показывай, – бурчу я, завидуя, наверное.

– И не собирался. Это…особенная девочка.

Мы доехали до бара, минуя очередь – у Каса везде связи, а когда ром с Кубы идёт через тебя, многие двери открыты сами собой. Девочки уже были за столом. Они что-то оживлённо обсуждали, а я… я застыл. На Мегги был другой топ, ещё смелее. Её загорелая кожа играла в тусклом свете зала. Я мысленно пообещал себе вести себя прилично. Хотя бы попытаться.

Кесси заметила нас первой и замахала руками.

Мы сели. Каспер быстро увлёк Кесси шепотом, смехом и своей энергетикой. А я – оказался рядом с Мегги.

– Привет, горячая штучка, – прошептал я, наклоняясь ближе.

– Привет, Соло, – ответила она тихо, почти шёпотом, не глядя мне в глаза. Но она покраснела. И это уже был успех.

Я накинул руку на спинку её стула.

– Что ты делаешь? – прошептала она, приподняв бровь.

– Провожу с тобой вечер. Как друг. Без задних мыслей.

– Мы друзья. Без всяких "если" и "может быть", ясно?

– Абсолютно, – сказал я, но внутри себя понимал, что просто так не отступлю.

Кас и Кесси уже направились на танцпол, и мы остались вдвоём. Я наклонился ближе:

– Если тебе холодно – скажи. Я могу согреть.

Мегги ничего не сказала. Но когда я пригласил её танцевать – она не отказалась.

– Я не умею, я стесняюсь, – прошептала она.

– Просто доверься. Я рядом.

Мы танцевали. Она двигалась сначала неуверенно, но потом – смелее. Её руки скользили по моим плечам, по татуировкам, по лицу. Она смотрела мне в глаза. Я чувствовал, как напрягается каждая клетка моего тела. Хотелось поцеловать её, но я остановился. Нельзя. Не сейчас.

– Один поцелуй, – попросил я шепотом.

– Нет, Соло. Мы друзья.

Я кивнул, сдерживая порыв, и поцеловал её в щеку.

Позже, мы вернулись за столик, пили вино. Атмосфера была лёгкая. Мегги уже улыбалась, расслабилась. Я знал, что сделал всё правильно.

– Поехали домой? – предложил я.

– Да, – коротко ответила она.

В такси она облокотилась на меня, уткнулась носом в моё плечо и вскоре уснула. Я обнял её и просто сидел молча. Мне этого было достаточно.

Уже на подъезде к дому я заметил, что её телефон упал. На экране мигало уведомление. Я попытался отвернуться, но взгляд сам скользнул по сообщению. Оно было от Питера.

Питер: Милая, прости. Давай начнём всё сначала. Я всё обдумал. Я ошибся. Я дебил, но я люблю тебя. Я изменюсь. Просто дай мне шанс.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Чёрт бы побрал этого Питера. Но я знал одно: я не буду, как он. Не навяжусь. Не предам. Я дождусь. Даже если это будет самое сложное ожидание в моей жизни.

Во мне вскипает ярость – он прекрасно знает, что у Мегги есть парень, и всё же позволяет себе писать такие сообщения. Я совершаю ошибку номер два за вечер. Прислоняюсь ближе к Мегги, целую её в лоб, затем – в губы. Она во сне улыбается и вздыхает. Я делаю фото и отправляю Питеру с подписью: "Не актуально". И добавляю эмодзи с поднятым средним пальцем.

Ответ приходит почти сразу.

Питер: Козёл, если ты хоть пальцем её тронешь, я тебя найду. И никто тебя не спасёт.

Снова пишу: Пока, детка.

Ошибка номер три: я заношу себя в телефон Мегги под именем "Карл Фредриксен" и ставлю нашу фотографию на звонок. Улыбаюсь своей дерзкой выходке. Хватит на сегодня.

Мегги продолжает мирно спать, прижимаясь ко мне. Я обнимаю её крепче. Это самое меньшее, что я могу ей дать сейчас. Такси подъезжает через двадцать пять минут, всё это время она спит, не выпуская меня из своего сна.

– Приехали, приятель, —говорит таксист, повернувшись ко мне. – С вас сорок четыре доллара.

– Лови, сдачи не надо.

– Хорошего вечера.

– И вам.

Я беру Мегги на руки. Она не просыпается. Не то чтобы она была тяжёлой – просто волнение захватывает меня. На брелоке – цифра шесть. Я захожу в дом Каппы. Девушки на первом этаже начинают улюлюкать. Я прикладываю палец к губам и подмигиваю, поднимаюсь по лестнице, стараясь не разбудить малышку.

Комната уютная. На стене – картина с воздушными шариками. Я аккуратно укладываю её на кровать, снимаю туфли. Она снова начинает бормотать:

– Нет, они для Соло… Он не должен знать…

Я в оцепенении. Она говорит обо мне? Что она прячет? Говорит это во сне…Я поднимаю взгляд – её одежда слегка приоткрылась. Это не обычное бельё. И она была в нём весь вечер… Чёрт.

Накрываю её одеялом. Ошибка номер четыре – я ложусь рядом. Обнимаю. Вдыхаю её запах. Она улыбается во сне. Я смотрю на неё, на её ресницы, веснушки, волосы, разбросанные по подушке… Мысли путаются. Время останавливается. В тот вечер было слишком тихо. Точнее, наоборот – слишком правильно. Больше охраны, чем обычно. Собаки отпущены с цепей, их лай рвётся с заднего двора. Дверь на улицу – заперта. Нам с Джоно строго запретили выходить. Он пытался спорить, я – нет. Я просто сел рядом с мамой. Она гладила меня по голове, как будто и не замечала напряжения в доме. Как будто всё было, как всегда. Но я слышал, как на улице кто-то кричал. Потом резко стих.

– Он решает вопросы, малыш, – шептала мама. – Сегодня просто напряжённый день.

"Вопросы" – это значит: не вмешивайся. Это значит: будь тише, чем страх.

Я держал её за руку и не отпускал до самого утра. Даже когда уснул – не выпустил. Я не знал, где был отец, и что происходило за пределами дома. Но тогда я понял, что бывает безопасность – и бывает её имитация.

Теперь я взрослый. И лежу рядом с девушкой, которую, возможно, люблю. В комнате темно, но я ощущаю ту же хрупкость. Мне хочется поверить, что она останется. Что всё в порядке. Но внутри меня всё ещё звучит тот лай собак. И голос матери: он решает вопросы, малыш…

Утром я просыпаюсь от визга. Мегги выпрыгивает из кровати.

– Соло, какого чёрта ты тут делаешь?! Мы же не…

– Нет, милая. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. И уснул рядом. Я люблю, когда девушка в сознании…

– Чёрт, я в белье… – она дёргает подушку и прикрывается ею.

– Вчера ты сказала, что надела его для меня… – улыбаюсь я. – Хотелось бы верить.

– Выметайся, Соломон!

– Окей, только одно – давай выпить кофе, всё обсудим по-дружески.

– Где мой телефон?!

– Ты кого-то ждёшь?

– Нет. Уходи. У меня похмелье, и я не хочу быть грубой.

– Хорошо. Хорошего тебе дня, принцесса.

Я выхожу. Не так я представлял себе утро. Спускаясь по лестнице, встречаю девушек. Они смотрят на меня, не скрывая интереса.

– Спокойно, дамы, я уже ухожу.

На улице прохладно. Я закуриваю сигарету. Напротив дома – серая машина. Водитель в кепке. Узнаю его сразу. Питер. Он прячется, думая, что остаётся незамеченным. Я поднимаю средний палец и ухмыляюсь. Он давит на газ и уезжает.


В такси я проверяю телефон – куча сообщений от Каспера. Решаю пока не отвечать. Пусть немного понервничает.

Захожу домой. Шумлю ключами, на всякий случай предупреждая:

– Кас, Кесси, если вы не одеты – самое время.

– Я один, чувак, – отвечает Каспер.

Он сидит на кухне с кофе. Печальный, задумчивый.

– Что с тобой?

– Я не смог. Мы с Кесси целовались – и всё. Я не почувствовал ничего. Малыш Каспер даже не проснулся. Проклятая Мистик…

– Мистик?

– Да. Я пьяный позвонил ей и умолял назвать имя. Она ответила: "Рейвен Даркхолм". А потом скинула фото в этом костюме. Малыш Каспер сразу ожил. Но лица всё равно не видно.

– Она играет с тобой.

– Я купил ей билет до Кубы. Отправил на адрес, который она назвала. Отец проверил – ящик зарегистрирован прошлой ночью.

– Так мы точно летим на Кубу?

– Да. И не только мы. Кесси и Мегги тоже. Я договорился: у Мегги день рождения в канун Нового года. Они планировали поездку – мы дарим им билеты. Всё уже готово. Разные рейсы. Серхио забронировал отель. Наши номера будут рядом. У тебя будет семь дней. Не облажайся, Соло.

– А что с этого имеет Кесси? – спросил я, прищурившись.

– Угадай, – усмехнулся Каспер.

– Хм…деньги?

– О, нет. Малышка оказалась куда хитрее. Она увидела нашу фотку с Серхио и попросила познакомить её с ним.

– У всех будет секс на Кубе, кроме тебя, – покачал я головой.

– А как же Мистик? Ты ей тоже забронировал номер?

– А зачем? – Каспер широко улыбнулся.

– Она будет в моём. У нас будет семь дней…

– Ты сумасшедший, – не удержался я от смеха.

– А как у вас с Мегги? Дошло до третьей базы?

– Я видел её трусики. На этом история заканчивается.

– Ох, Соломон…Ты и я – два волка на воздержании. Я боюсь представить, что будет с девчонками в стенах отеля.

Я был счастлив – друг позаботился обо мне, он всё организовал. Я обязан ему. Надеюсь, всё получится. Главное – не испортить сюрприз.

– Привет, солнышко. Я давно тебя не слышала. Как ты? Как дела?

– Мам, всё хорошо. Я влюбился.

– Ох, дорогой. Кто она? Расскажи мне.

– Давай я вас познакомлю на Кубе. Мы будем там.

– Милый, думаю, отец будет против. Это же не Кристин?

– Да, это не она.

– Ты понимаешь, что будет война между семьями, если ты откажешься от помолвки?

– Мам, я не люблю её. Она не та самая.

– Сын…– голос мамы звучал мягко, но в нём было то особое напряжение, от которого у меня всегда сжималось внутри. – Реши эту проблему до Нового года. Если поедем мы, поедет и семья Кристин. И твой брат… Все будут там. Я волнуюсь за тебя. По-настоящему. Ты обязан семье. Хоть мне и тяжело говорить это вслух. Но наша договорённость о вашем браке – она возникла задолго до того, как тебе исполнилось пять. Мама замолчала, и я почти услышал, как она мысленно проглатывает всё, что не может сказать открыто. Ты не выбирал. Но и я не выбирала. Мы просто – в системе.

– Мегги – не проблема, мама. Она – та, с кем я хочу вас познакомить. Я не обязан, мама. Пока. Увидимся на Кубе.

Я завершил звонок. Надеюсь, она меня поймёт. Но я не хочу Кристин. Никогда не хотел. Что ж, у меня два месяца, чтобы влюбить в себя Мегги. Я справлюсь. И да, жениться на Мегги…Это были случайные слова. Но случайности не случайны. Ты либо хочешь прожить с человеком всю жизнь, либо это просто встреча на один день. С Мегги я хотел состариться. Хотел посчитать все её веснушки, гладить её волшебную кожу, спать в обнимку. Пусть моя малышка и была упрямой, но это моя упрямая малышка. Я её покорю.

Прошло две недели с тех пор, как Мегги выставила меня за дверь. В университете она избегала меня. На совместных лекциях садилась отдельно. Я написал ей кучу писем – она молчала, и этим убивала меня. Что ж, если ты хочешь играть – давай сыграем по-взрослому.

На лекции рассказывали про Генриха Форда – как он основал компанию и работал. Я читал его биографию, мне понравилось. Мегги сидела наверху, Каспер чуть ниже. Мой телефон завибрировал.

Каспер: Брат, они снова вместе. Она простила его. Этот ублюдок ведёт её сегодня в ресторан.

Я развернулся и посмотрел на Мегги. Она застыла. Касперу прилетело по голове.

Чёрт. Я не готов к этой информации. Телефон снова вибрирует. На этот раз – от незнакомого номера.

Кесси: Соло, я пыталась её отговорить. Он принёс её любимые цветы и шарики. Комната вся в них. Я не могу спокойно туда зайти.

Новое уведомление: Каспер создал общий чат.

Название: Месть королевы Анны. Участники: я, Каспер и Кесси.

Кас: Кесси, детка, у нас сегодня вечер кино. Пригоняй к нам, обсудим всё.

Кесси: Во сколько?

Кас: Ты можешь не хихикать так громко, я еле сдерживаюсь.

Я: Ребят, вы что задумали?

Кас и Кесси: Месть!

Что ж, Мегги того стоит. Я покажу ей, кто такой Питер.

Тем же вечером Кесси уже устроилась на диване, закинув ноги на столик, попкорн и пиво в руках. С Касом у них всё спокойно. Он все рассказал ей про Мистик. Кесси теперь помогает ему выбирать подарки. Они как два заговорщика хихикают, выбирая браслет.

– Ребята, вы оба сумасшедшие. Как вы можете так спокойно общаться?

– Мы просто большие дети, – говорит Кесси.

– И у Серхио харизма.

– Когда ты успела узнать про его харизму?

– Он сам мне её показал. Мы созваниваемся. Он мне постоянно пишет.

– А как же я? – Каспер делает драматический жест.

– Каспер, детка, ты не в моём вкусе.

Мы смеёмся. Нам не хватало женской энергии в квартире – Кесси идеально вписалась. Мы включили фильм Гая Ричи про гангстеров. Разве был другой выбор?

– Боже, ребята. Вы ужасные актёры. Хорошо, что вы не из мафии.

– Кесси, нам это слишком близко.

– Ещё скажи, что ваши отцы из мафии.

– Нет, конечно, – я подмигиваю. Каспер давится попкорном.

Он ей ничего не рассказал. И правильно. Всё станет ясно, когда она увидит бронированные машины и телохранителей.

– Ну что, у нас два месяца. Стоит ли волноваться за наших голубков?

– Бро, я попросил Анну помочь. Она тоже хочет отомстить Питеру. Этот урод обманул её.

– Как?

– Он был у неё первым. Обещал свадьбу, детей, а потом слил всё в кампус: что она "лёгкого поведения".

– Я её знаю. Она классная. Пару раз делилась со мной конспектами—согласилась Кесси.

– За мафию! Поднимем наши бутылки пива за наш план.

– Аминь, брат.

Мы чокнулись бокалами, Кесси сделала селфи и выложила его в сторис. Забавная, энергичная – я рад, что мы подружились. Каспер унёс бокалы на кухню. Кесси подсела ко мне ближе и тихо сказала:

– Я честно пыталась её остановить. Он ведь снова это сделает. Снова соврёт, изменит, ранит. Я так её люблю, она мне как сестра, но… не понимаю. Как можно вернуться к тому, кто тебя ломал? Ведь есть ты. Ты классный. Вы оба странные, но странные – значит настоящие.

– Спасибо. Я и сам всё чаще задаюсь этим вопросом. Она говорила, что не хочет отношений, не верит в эту розовую мишуру.

– Может, она испугалась. Мне кажется, она влюбилась. А потом – как обычно – спряталась за стену. Ты же знаешь, у неё свои причуды. Может полностью отгородиться от всего.

– Да. К сожалению, знаю.

Кесси обняла меня крепко, от неожиданности я даже перестал дышать. Этот жест – как немой крик поддержки. На следующий день я отправился на пробежку – нужно было привести мысли в порядок. Мегги не выходила из головы. Она снова с Питером – с тем, кто её унижал, предавал, ранил. Плюс мама рассказала отцу про Мегги, и теперь он звонит каждый день. Я не отвечаю. Он даже пробовал выйти на меня через Джоно – но брат встал на мою сторону. Я ему благодарен.

Я остановился у витрины старого кафе. Никогда тут не был. Пирожные выглядели чертовски вкусно. Подумал – может зайти? И тут почувствовал взгляд. Поднял глаза – Мегги. Она выглядела не слишком довольной, что я её заметил. Шпионила? Или просто совпадение?

Я вошёл и помахал ей рукой.

– Боже, Соломон, – сказала она, закатывая глаза. – В Нью-Йорке тысяча кофеен, и ты выбрал именно мою?

– Может, это судьба. Ты меня избегаешь, а город снова сталкивает нас лбами.

Мегги не улыбнулась. Хмуро посмотрела на меня, губы сжаты в тонкую линию. Не рада.

– Как ты? – спросила она. – Как дела?

– Отлично. Решил размяться перед свиданием.

– У тебя свидание?

– Да. Ты же сама дала понять, что у нас ничего не будет.

– Куда идёте?

– В ресторан на Манхэттене. Анна давно мечтала попасть туда.

– Анна? – её голос дрогнул. – У меня идея. Давай устроим двойное свидание.

– Я спрошу у своей девушки. Если она будет не против – напишу тебе в почту номер столика.

– Хорошо, – бросила Мегги и сделала вид, что снова углубилась в телефон.

Я вышел из кафе с бешеным пульсом. Адреналин играл в крови. Даже от пробежки у меня не было такого разгона. Часы предупредили: "Сделай дыхательную паузу". Ага, попробуй тут дыши.

Мегги хочет поиграть? Я умею играть. В голове всё ещё звучал её голос, чуть дрогнувший на имени Анны. Я чувствовал этот сдвиг – почти неуловимый, но явный. Она ревновала. Пусть и не признала этого даже себе. А я… Я был на взводе. Пульс скакал. Часы честно пытались меня успокоить: «Сделай дыхательную паузу». Да сейчас-сейчас.

Пальцы будто сами выбрали номер. Анна.

Мы никогда особо не общались, но я помнил её – спокойную, внимательную, с искренней улыбкой и острым умом. Та, кто умела поддержать, даже когда молчала. Та, кому можно доверить участие в спектакле, не объясняя всего дословно. И главное – та, кто понимала, что такое Питер.

Я набрал номер Анны:

– Привет. Хочешь отомстить Питеру? Знаю, что Кас с тобой уже говорил.

– Привет, Соло! Конечно. Что делать?

– Сегодня вечером у нас с тобой свидание. Фальшивое, но убедительное.

– Ураааа, я дождалась! Что надеть?

– Самое сексуальное платье. Мы устроим им шоу.

– Договорились.

Я влетел в квартиру на автопилоте, захлопнул дверь, смеясь. Что, чёрт побери, я творю? Но было весело. Даже слишком. Переоделся. Лучший синий костюм, причесал волосы. Мама бы гордилась. Набрал Альфредо – владельца того самого ресторана:

– Привет, Альфредо, нужна помощь. Столик. Сегодня. Срочно.

– Для тебя всё что угодно, но всё забронировано на месяц вперёд.

– Прошу. Это вопрос жизни и смерти.

– Хорошо. Услуга за услугу. Я забронирую – но однажды попрошу кое-что взамен.

– Согласен. И ещё – подай самый дорогой букет вместе с десертом.

– Придумал уже? Чёрт, ты не меняешься. Хорошо. Всё будет.

Я написал Анне: время, место, дресс-код. И Мегги – короткое письмо с номером столика. Ответа не ждал.

Принял ванну. Включил Star XX. Мечтал. О ней. О том, как мог бы спокойно доучиться, вернуться в Лондон, жениться на Кристин, угодить всем. Кроме себя. Но нет. Я эгоист. Я выбираю себя. И выбираю Мегги.

В дверь постучали. Это была Анна. Каспер открыл:

– Боже, милая, ты сногсшибательна.

– Спасибо, – смущённо улыбнулась Анна.

– Готова? – спросил я.

– Да, – она взяла меня под руку. – Идём устраивать шоу.

Мы вышли в холл. Я обнял Анну и поблагодарил за помощь. Она выглядела роскошно – серое платье подчёркивало фигуру, волосы собраны в высокую причёску, макияж сдержанный, губы мягко-розовые, будто сами просились на поцелуй. Любой мужчина захотел бы прижать её к стенке и поцеловать, но не я. Мои мысли были о Мегги. В чём она придёт? Какое платье выберет?

Такси уже ждало у подъезда.

– Соломон…– тихо сказала Анна, садясь в машину и слегка покраснев. – Ты мне нравишься. Я просто хочу отомстить.

Я думал, что она просто играет. Флиртует. Но в глазах Анны не было легкости. Там была боль, старая, несказанная.

– Он – мой плохой бывший, – сказала она тихо. – Вёл себя, как будто я его собственность. А потом просто исчез. И даже не попрощался.

Я молчал.

– Я не хочу страдать из-за него, – продолжила она. – Но и делать вид, что мне всё равно – не могу. Поэтому – да, мне это нужно. Этот ужин, этот спектакль, твоя рука в моей. Чтобы он хотя бы раз почувствовал себя тем, кого оставили.

И тут я понял: она делает это не ради меня. И не ради мести. А чтобы собрать себя обратно. По кусочкам.

– Анна, не переживай. Я тоже.

– Ты её любишь?

– Наверное, да.

– Хорошо. Скажи, что мне нужно делать?

– Изображать дикую влюблённость. Я буду тебя трогать, целовать – но только на публике, договорились?

– Договорились, мой любимый фальшивый парень, – усмехнулась Анна.

Доехали быстро. В ресторане нас проводили к VIP-столику – всё было идеально: свечи, мягкий свет, негромкая музыка. Я отодвинул стул для Анны. Она села, поблагодарила меня и улыбнулась. Подошёл официант.

– Добрый вечер, мистер Стоун. Вы уже выбрали напитки?

– Да, Густаво. Бутылку этого вина, – я указал на нужную строку в меню.

– Отличный выбор, сэр. Что-то закажете из горячего?

– Пока нет. Мы ждём друзей.

Густаво кивнул и удалился. Анна чуть наклонилась ко мне и прошептала:

– Они идут.

Я наклонился к ней и поцеловал – демонстративно, как можно более страстно. Не то чтобы я это чувствовал, просто сыграл роль. Её губы были не как у Мегги. Это был спектакль. Мы были хорошими актёрами.

– Привет, ребята, – раздался голос Мегги.

Я поднял глаза. Красное платье, помада в тон, каблуки – она выглядела потрясающе. Питер рядом с ней – в рубашке и джинсах. Без комментариев.

– Здесь что, клуб пижонов? – буркнул он и уселся, даже не подумав подвинуть стул Мегги.

– Ты обещал…– тихо сказала она ему, осекаясь.

– Друзья, я заказал вино, – сообщил я. – Надеюсь, вы не против?

– Я не пью это пойло, – фыркнул Питер. – Принесите мне виски.

Анна бросила на него взгляд, полный холода.

– Как давно вы встречаетесь? – вдруг спросила Мегги, обращаясь к Анне, но глядя на меня.

– Гм…– Анна замялась. Я взял ситуацию в руки.

– Я отвечу, – сказал я и провёл пальцем по подбородку Анны. – Сегодня неделя, как мы вместе. Самая яркая неделя в моей жизни. Спасибо, что разделяете с нами наше торжество.

– А как вы познакомились? – с ядом в голосе уточнила Мегги.

– На вечеринке у Каппы, – ответил я спокойно.

– О, там же одни шлюхи. Ты её сразу подцепил?

– Спасибо за мнение, Питер, – спокойно сказала Анна. – Кстати, Мелисса просила передать тебе привет. У неё нашли венерическое заболевание. Советую провериться.

Питер захлебнулся виски. Мегги прикусила губу. В воздухе повисло молчание.

– Знаешь, Питер, – добавила Анна, – если бы не ты, я бы никогда не познакомилась с Соло. Благодаря тебе я поняла, что не все мужчины – мудаки.

– Вы знакомы? – вскинулась Мегги.

– Да, мы переспали один раз, – спокойно сказала Анна, глядя прямо перед собой. – Потом он пообещал отношения. Они…длились месяц.

Она сделала паузу. Не театральную – вынужденную. Такую, когда подбираешь слова, чтобы не задеть саму себя.

– А потом Питер распустил слухи. Они разошлись быстро, как всегда, бывает с грязью. Через неделю весь кампус решил, что я доступная. Что я сама к нему лезла. Что заслужила.

Она всё ещё говорила ровно, почти отстранённо. Но в её голосе была та самая стальная нить, которую не спутаешь ни с чем – когда человек пережил боль, переработал её… и теперь говорит об этом не для жалости, а чтобы поставить точку.

– Питер, – я наклонился к нему. – Я очень терпелив, но оскорблять мою девушку – не самая мудрая идея.

– Милый, – сказала Анна и поцеловала меня в щёку. – Спасибо, что всегда на моей стороне.

Я заметил, как глаза Мегги вспыхнули. Она села напряжённо, взгляд прикован к столу. Они с Питером не прикасались, не разговаривали. Даже не выглядели как пара.

– Детка, я отлучусь, – сказал я Анне и вышел из-за стола. Хотелось передохнуть.

Питер что-то буркнул, и вскоре за ним вышла и Мегги. Я ждал за углом.

– Соло, какого чёрта? – её палец уткнулся мне в грудь. – Ты правда в это играешь?

– В смысле?

– Ты знаешь, о чём я.

– А ты не знаешь? Он тебе не пара, Мегги.

– А ты – пара? – голос дрогнул. Она обняла себя за плечи. – Ты…ты смотрел на неё так…

Я молчал. Хотелось сказать: «Это могла быть ты. Я мог бы обнимать тебя, целовать, защищать…»

Но сказал только:

– Ты ревнуешь?

– Я не знаю. Я…испугалась. Ты как солнце – греешь, но можешь сжечь, стоит только отвлечься…

– Ты его любишь?

– Нет.

– Тогда зачем ты с ним?

– Привычка.

– Отпусти его, Мегги. Привычки губят. Живи дальше.

Она кивнула. Слёзы блестели в её глазах. Я хотел обнять её, но она ушла, не сказав ни слова.

Через несколько минут мы вернулись за стол. Все молчали. Даже Питер. Заказанные стейки остывали на тарелках. Вокруг витала тишина, в которой рождалось что-то важное – и, возможно, решающее.

Время десерта наступило быстро. Альфредо дал мне сигнал глазами – пора. Я встал из-за стола и, взяв Анну за руку, сделал глубокий вдох.

– Дорогая моя Анна, – начал я, глядя ей прямо в глаза. Она чуть прищурилась, будто собиралась пошутить в ответ, но я опередил. – Спасибо тебе за этот месяц. Я знаю, мы встречались всего неделю… Но она казалась бесконечной. В хорошем смысле. Как будто кто-то поставил жизнь на паузу – и на этом отрезке вдруг стало легче дышать. Анна ничего не сказала, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Без обид. Без недосказанности. Мы оба понимали: у нас никогда не было большого "потом". Но этот маленький "сейчас" был честным. И за это я был ей благодарен. Ты – чудо. Самая красивая, добрая и сильная девушка. Я хочу подарить тебе эти цветы в знак своей «любви».

В этот момент Альфредо занёс в зал огромный букет алых роз. Весь ресторан затих. Гости оборачивались к нам. Анна, слегка растерянная, покраснела, но справилась с ролью. Я вручил ей букет и поцеловал в губы. Гром аплодисментов оглушил.

Это шоу было только для одного зрителя. И оно сработало – взгляд Мегги, полные слез глаза, дрожащие пальцы. Она резко встала, не дождавшись ни десерта, ни счета, ни прощания.

– Нам пора, – бросила она и почти выбежала из ресторана.

Питер поспешил за ней, не проронив ни слова. Он даже не посмотрел в мою сторону.

Анна грустно усмехнулась и тихо произнесла:

– Ох, Соломон. Ты только что разбил ей сердце.

– Она разбила моё задолго до этого, – ответил я, глядя на опустевший стул.

– Всё равно… спасибо. За вечер. И за цветы.

– Спасибо тебе, Анна. Ты была великолепна.

Я поцеловал её в щёку. Мы расплатились, и через полчаса уже были дома.

Дома нас ждали Каспер и паста.

– Чувак, это бомба, – заорал Каспер, не дожидаясь, пока мы снимем куртки. – Судя по тому, как Кесси орала в трубку, твой план удался! Анна – ты огонь! – Он обнял её, не скрывая восторга.

Мы сели за барную стойку. Анна ушла переодеться в мою футболку и шорты – в платье было неудобно сидеть. Вернувшись, она выглядела расслабленной, впервые за вечер. Мы долго болтали, Каспер требовал подробности, Анна пересказывала реплики, которыми осадила Питера, и делала это с таким азартом, что мы смеялись до слёз. На мгновение всё было так просто. Позже ночью я уже лежал в своей комнате. Окно было приоткрыто, в нём дышал город, и экран телефона осветил потолок.

Анна написала мне ночью.

Анна: Не спишь?

Я набрал её.

– Привет. Просто… спасибо. За сегодня.

– За то, что я отомстила бывшему? Или за то, что сработало?

– За то, что ты была собой. Без надрыва. Без драмы. Просто… настоящей.

– Я, знаешь, долго чувствовала себя игрушкой, – тихо призналась она. – Не девочкой, а декорацией. Типа: красивая, удобная, весёлая. Но только пока ты кому-то интересна. А потом – ш-ш, исчезни.

Я молчал. Потому что знал это чувство. Потому что именно с Мегги всё было иначе – и страшно.

– А сегодня я себя почувствовала… как будто я что-то умею. Что-то значу. Пусть и в спектакле.

– Это был не спектакль, Анна. Это была сцена, где ты – главная.

– Ха. Ты умеешь говорить красиво. Осторожно – влюблюсь.

– Не надо. Я и сам чуть не влюбился.

Она засмеялась, но чуть глуше, чем раньше. Потом стала серьёзнее.

– Соло… ты хороший. Очень. Только не позволяй этим чувствам сжечь тебя.

– Рад, что выбрал тебя. Ты… не просто спасла вечер. Ты напомнила мне, каким может быть союз – даже временный. Честным.

На том конце наступила тишина. И я понял: иногда и правда достаточно одной ночи, чтобы человек остался внутри тебя – светом. Без привязок. Без боли. Просто светом.

На следующий день мы отправились в университет.

Каспер шёл рядом – удивительно бодрый, как для утренней лекции. Видно, что чувство к его таинственной девушке было настоящим. Он держал обещание – ни одной девушки, полное воздержание. Мистик держала его за яйца крепче, чем любой мужчина мечтал бы. Я даже нашёл у него календарь, где он ставил крестики, отсчитывая дни до Кубы. Чертов романтик.

Я тоже держал себя в руках. Хотя всякий раз, когда я видел Мегги на лекции, меня передёргивало. Она избегала меня. Не писала. Не подходила. Садилась в другой конец зала. Не смотрела в мою сторону. Я не пытался навязаться. Я дал ей обещанное пространство. Но, чёрт возьми, как же это убивало.

Анна сидела рядом со мной. Каспер и Кесси – напротив. Наш маленький театр продолжал идти по сценарию. И, знаете, на публику это работало. Анну перестали называть шлюхой, к ней относились с уважением. Каспер запугал половину универа своим образом «кубинского мафиози», и никто не хотел проверять, правда это или игра.

После лекции профессор распределила нас по парам для домашнего проекта.

Мне, как всегда, достался Каспер. Я знал, что всё придётся писать мне, а он будет вносить правки – это наша вечная схема. Каспер посмотрел на меня, подмигнул, но не сказал ни слова. Он знал, что мне сейчас не до шуток.

Когда мы выходили из аудитории, у входа стоял Питер и его шайка. Я замер. Мегги стояла рядом с ним, опустив голову. Я шагнул было вперёд, но Кесси остановила меня.

– Каспер остался с ней, – шепнула она. – Он присмотрит. Не влезай. Пусть сама справится.

Я стиснул зубы. Питер бросил мне усмешку. Я показал ему средний палец. Он лишь ухмыльнулся, как будто всё идёт по его плану.

Мы вышли с Кесси из кампуса. Вслед за нами поспешила Анна. Я взял её за руку. Мы молча пошли в кафе.

Анна оживилась только за чашкой капучино.

– Я хочу расстаться с тобой, – вдруг сказала она, и Кесси поперхнулась кофе.

– Что? – выдал я.

– На публике, конечно. – Анна улыбнулась. – Устроим вечеринку на следующей неделе. Позовём всех. В том числе Николаса.

– Это тот, который с макроэкономики?

– Ага. Он мне нравится. Но я не могла к нему подойти, пока мы с тобой якобы вместе.

– Тогда я за. Сделаем всё красиво.

Анна раскрылась перед нами. Рассказала о школе, о травле, о том, как её унижали богатые девчонки. Она была красивой, но из бедной семьи. И мир постоянно напоминал ей об этом.

Теперь – всё иначе. Она стала уверенной. И если мы с Каспером хоть чуть-чуть в этом помогли – я рад.

Я бросал взгляды на дверь. Ждал, что Мегги вот-вот войдёт. Что Каспер приведёт её. Я бы поднялся, обнял её, всё объяснил… Но в кафе вошёл только он. Один. Бросил рюкзак на стул, сел и ударил кулаками по столу

Каспер хлопнул по столу: – Нет, ну вы послушайте! Это херня полная. Как он может так ездить по ушам? Даже я почти поверил!

– Что случилось, Кас? – Кесси опередила меня с вопросом.

– Это чудище снова извинялся перед ней, клялся в любви, что больше не поступит с ней так, читал ей, мать его, стихи! Подарил кольцо. Не то самое, просто кольцо. Опять хайку. Да еб…Прости, Кесси. Это всё выводит меня из себя.

– Ему просто нравится её унижать. Я давно это поняла. Он мне никогда не нравился. Мегги ещё не знает, как пару раз я видела, как он целовался с другими.

– Кесси, почему ты не сказала ей? – Я не смог сдержаться.

– А как ей сказать? Она же его любит. Или любила. Я давно не понимаю, почему она это всё терпит. И я не успела сфоткать. Нету тела- нету дела.

– Я знаю, как он умеет обманывать, – тихо добавила Анна. Я заметил, как её глаза наполнились слезами. Каспер мягко обнял её. Просто так, без слов – как настоящий друг.

– Так! – Каспер хлопнул ладонью по столу. – Месть королевы Анны должна выйти на новый уровень. Мне нужен яд. Девочки, надо собрать его!

– Успокойся. Он сам себя похоронит. Она не сможет снова его простить, – Кесси ткнула Каса пальцем, он поморщился. – Плюс я вечером узнаю, на какой они стадии. Вроде как расстались, но кто знает.

– По рукам, – Каспер протянул руку Кесси.

Нам принесли еду, но у меня аппетит уже пропал.

– Он опять её обидит…но я пообещал не вмешиваться. Надеюсь, он всё испортит сам.

Мы разошлись после кафе. Каспер шёл молча, и я тоже молчал. Мысли путались. Возможно, мне стоило куда-то съездить и очистить голову. Эта идея мне понравилась. Дома я сразу ушёл в свою комнату. Остаток дня провёл лениво. Настроения не было. Мегги молчала, и это раздражало ещё больше.

Я попытался почитать Сидни Шелдона, но не смог сосредоточиться. Отложив книгу, включил музыку. Голос Синатры заполнил комнату, и, конечно же, плейлист сам подкинул любимые песни Мегги. Телефон явно издевается над моим психологическим состоянием.

Я быстро переоделся в беговую форму. Вещи снова не на своих местах – Каспер опять что-то брал. Но я не злился. Он мой друг. В наушниках – остаток заряда, но должно хватить. Пока выходил, увидел Каса – он смотрел "Чёрную Пантеру". Я махнул ему рукой, он кивнул.

В подъезде столкнулся с нашей соседкой Амандой.

– Привет, Соломон! Как ты?

– Привет, Аманда. Хорошо, а ты?

– Прекрасно! Мои работы будут выставлены в галерее в Сохо! Я так счастлива!

– Круто! Поздравляю! – я дал ей пять.

– Спасибо. Возьми с собой Каспера. Я пришлю приглашение на почту.

– Договорились. Удачи!

Она светилась. Я всегда уважал людей, которые следуют за сердцем. Она ушла из юридической школы и выбрала живопись. И у неё получилось.

Я бежал в парк, в голове крутились мысли. Мегги. Питер. Кристин. Будущее. Я никогда не любил Кристин. Мы слишком разные. Она – Ибица, клубы, брендовые вещи. Я – велосипед, кампус и кофе с булкой. Комфорт и реальность – вот что мне нужно.

Пока думал, добежал до парка. Вечер. Людей немного. Я выбрал большой круг, включил режим "Не беспокоить" и побежал. Пульс – около 150. Отлично. Сорок минут спустя ускорился и добежал до выхода. Было уже девять вечера. Город оживал. Люди в кафе смеялись, целовались. Кто-то начинал роман, кто-то спасал его.

Дома Каспер всё так же лежал на диване. Теперь он смотрел "Основной инстинкт". Не знаю, сколько раз я видел этот фильм, но до сих пор не понимаю, кто убийца.

– Йоу, друг, садись, пересмотрим фильм.

– Да, я только схожу в душ.

– Давай, а то от тебя несет еще от лифта, ужас.

– Кто-то бы говорил, у тебя крошки от пиццы на футболке.

– Я оставил все самое сладкое для тебя Mi Amor[4].

– Вот это я понимаю, хорошо. Я быстро.

Пока я мылся, все мысли о Мегги и Питере вновь вернулись вихрем. Я вспомнил, что не убрал режим «свободы» на телефоне. Но, честно говоря, решил оставить его включённым до завтра – хотелось ещё немного побыть отрешённым от всего.

Быстро вытершись, я надел халат и начал искать пижаму. В гардеробной нашёл…кусок пиццы. Сразу представил, как Каспер в очередной раз шёл сюда с едой, выбирая себе аутфит. У него, кстати, вещей вдвое больше, чем у меня, и всё – сплошь HUGO, Tommy Hilfiger, Boss, Calvin Klein. Я же, по сравнению с ним, – как Кэрри Брэдшоу в старом выпуске Vogue: вроде и стиль есть, а всё равно “ни от кого”.

Я доел пиццу – не пропадать же ей – надел пижаму и пошёл в гостиную.

– Давай быстрее, они вот-вот займутся сексом, – закричал Кас.

– Бегу. Тебе что-то принести?

– Да, захвати ром и два бокала. Посмотрим с тобой, как люди сексом занимаются, – усмехнулся он.

– Да, нам только это и остаётся, – отозвался я, уже направляясь к холодильнику.

Я взял ром, лёд, бокалы и поставил всё на барную стойку. Фильм мы уже видели раз десять, но он нас не надоедал. Я налил по бокалу, кинул по кубику льда, сел рядом с другом.

– Нарушаешь правила, бро, – сказал Каспер, – ты на моём диване.

– Один раз можно, – усмехнулся я. Мы чокнулись и снова уставились в экран. Там как раз начиналась сцена: страстные поцелуи, сбрасывание одежды – красиво, ничего не скажешь. Но мне было всё равно. Мои мысли были только об одной девушке.

– Кстати, Кас, мы идём на выставку.

– О? Куда?

– Аманда приглашала. В Сохо.

– Круто, выгуляю свой новый смокинг от Gucci.

– А мне найдётся?

– Конечно. Я взял два, вдруг один будет чересчур подчёркивать мою сексуальную попку.

– Спасибо тебе за твою попку, – засмеялся я. Мы снова чокнулись.

– Я пойду покурю, надо поговорить со своей незнакомкой.

– Давай. Удачи, – я махнул ему рукой и остался один. Комната наполнилась откровенными сценами. Прекрасно. Даже дрочка уже не спасала – всё равно в голове только Мегги. Она не выходила из мыслей. Ни утром, ни вечером.

Я досмотрел фильм и решил написать Кесси и Анне по поводу выставки. Девчонки согласились. Мегги я решил не писать – держал слово. Ей нужно пространство. Надеюсь, она успеет за это время построить свои стены ещё выше, раз уж так решила.

Кесси позже написала мне.

Кесси: Она тоже идёт. Я её уговорила. Не благодари.

Я : спасибо, малышка. Я это ценю.:)

Ну что ж, значит, увижу её на выходных. Снова смогу быть рядом. Прикоснуться. Услышать. Запомнить.

Я и не думал, что влюбиться можно так быстро. Это как яд. Проникает медленно, а потом убивает – медленно и мучительно. Сэм, моя бывшая, – с ней всё было проще. Секс, симпатия, не больше. Когда она заговорила о свадьбе, о серьёзных отношениях, мне пришлось сказать, что всё, чего она хочет – невозможно. Наш поезд ушёл.

Я заглянул к Касперу, он стоял на балконе, мрачный, напряжённый. Я кинул ему худи – он уже минут двадцать мёрз на ветру. Друг кивнул в ответ, накинул худи, но явно был где-то в своих мыслях. Кто она, эта Мистик, которая так прочно захватила его сердце?

Я лёг на кровать. Листал ближайшие рейсы: Майами, Вашингтон, Куба…Доминикана. Почему бы и нет? Там у Серхио квартира. Я написал ему:

Я: Привет, можно пожить пару дней у тебя в Санто-Доминго?

Серхио: Конечно. Всё в порядке? Нужна помощь?

Я: Нет. Просто хочу развеяться.

Серхио: под камнем в цветочном горшке – ключ. Всё твоё, брат.

Я: Спасибо.

Я быстро собрал вещи – пара дней, никто и не заметит. Зашёл к Касперу:

– Я на пару дней улетаю. Не теряй.

– Всё норм?

– Да. Просто хочу передохнуть.

– Окей…Сiao mi amor.[5]

– Сiao[6].

Такси приехало через пять минут. Пока ехал, я купил билет – через четыре часа я буду далеко. Телефон молчал. Мысли – нет. Они были при мне. Бежать можно куда угодно, но от себя – нельзя.

– Соломон Стоун?

– Всё правильно, мэм. Какие-то проблемы?

– Нет, всё хорошо. Приятного полёта.

– Спасибо.

Я забрал документы и рюкзак. Вещей было немного – не было смысла тащить с собой чемодан. Сегодня вторник. Если мне хватит двух дней на перезагрузку, то к вечеру пятницы я уже буду дома. План был хорош. Я прошёл в зал ожидания, надел наушники, включил музыку и стал наблюдать за людьми. Было спокойно. Аэропорт напоминал какой-то свой, отдельный, замедленный мир.

Телефон завибрировал – входящий вызов от отца. Я решил нарушить наше молчание.

– Да, пап, привет.

– Привет. Почему ты полетел один? Без охраны? Без Каспера?

– Мне нужно побыть одному, пап.

– Это не безопасно. Давай я отправлю людей встретить тебя? Мама переживает.

– Я в порядке. Не надо ни охраны, ни машин.

– Соломон…

– Да, отец?

– Почему с тобой и братом стало так сложно договариваться?

– Мы выросли. И пошли в тебя.

– Нет. Думаю, вы пошли в дедушку. Хотя, старик, конечно, закалил вас…Ладно. Пусть мой водитель всё-таки тебя встретит. Так мы с мамой будем спокойнее.

– Хорошо. Договорились.

– Береги себя, сын. Люблю тебя.

– И я тебя, пап. Привет маме. Я положил трубку , закрыл глаза и несколько секунд смотрел в темноту.

Иногда – очень редко – в голосе отца не было тяжести власти, командного тона или скрытого напряжения. Иногда он звучал просто как папа. Тот, кто хочет, чтобы ты доехал живым. Кто волнуется. Кто передаёт привет от мамы, не потому что надо, а потому что по-настоящему вспомнил.

И именно в эти редкие моменты я понимал, каким он был бы, не будь частью этого мира. Какой могла бы быть наша семья, если бы за каждым "береги себя" не стояли люди с автоматами.

Но я знал: таких моментов немного. И потому держался за каждый – как за детское письмо, которое ты хранишь в ящике, хотя давно вырос.

Интересно, откуда он узнал о моём вылете? Возможно, кто-то из сотрудников аэропорта слил информацию. Или Серхио. Или…Каспер? Хотя, вряд ли. Он бы не сдал. Мы всегда прикрывали друг друга перед родителями.

Объявили посадку. Всё скоро я буду один. Меня проводили в бизнес-класс. Помимо меня летели ещё двое. Рейс был поздним, поэтому полупустым. Я устроился в кресле, заказал бокал шампанского – у меня, считай, отпуск – и…вырубился. Видимо, эмоциональная усталость взяла верх. Мне снилось небо и облака. Я трогал их руками, но они рассыпались в пустоту. Подсознание явно что-то подсказывало, но я решил пока не вникать.

Меня разбудила стюардесса:

– Сэр, через пятнадцать минут посадка. Не желаете кофе?

– Да, двойной американо, пожалуйста.

– Хорошо, сэр.

Кофе оказался неплохим. Конечно, не кубинский, но я не придирался. Пока пил, смотрел в иллюминатор на облака. Те же, что снились. Нужно было менять тактику с Мегги. Как говорил Иван после моего расставания с Сэм: «Клин клином выбивают».

Самолёт плавно приземлился. Все захлопали – я тоже. Вот и начались мои два дня тишины. После выхода из салона меня ждал Range Rover. Отец не обманул: не пришлось даже идти пешком до здания аэропорта. Водитель, солидный седовласый мужчина, молча забрал мой рюкзак и открыл дверь.

В салоне уже стоял кофе. Кубинский. Он знал, что я люблю. Я сделал глоток – насыщенный вкус, терпкое послевкусие. Дом. Настоящий, без шума Нью-Йорка, без Мегги, без Питера, без ожиданий. Только воздух. Влажный, горячий, пахнущий солью и тишиной.

Водитель кивнул и завёл мотор. Мы выехали с летного поля. Я подумал: интересно, что подумают люди, увидев, как я выхожу из самолёта и сажусь в чёрный внедорожник? «Очередной мажор прилетел отдыхать». Но мне было всё равно. Мы с отцом договорились: я не бегу от себя. Я просто перевожу дыхание.

Когда он вернулся и кивнул, в руках он держал ключ. Он передал его мне.

– Вы можете быть свободны, спасибо вам

– Не за что сэр, как будете готовы ехать обратно, вот моя визитка, наберете и я заберу вас. Хорошего отдыха.

– Спасибо.

Я поднялся на третий этаж по лестнице и открыл квартиру. Было немного сыро, я распахнул панорамные окна – тёплый влажный воздух ворвался в комнату. Окна выходили прямо на океан. Квартира была небольшой: гостиная, спальня, кухня и совсем крошечная ванная. Но здесь было очень уютно. Мама Серхио и Каспера обставила всё сама, а тётя Мария помогла с дизайном. Лучше места мне было не найти.

Я не собирался никуда ездить. Просто хотел насладиться океаном, солнцем и тишиной. Я быстро принял душ, нашёл плавательные шорты, взял полотенце и пошёл на пляж.

Если вас когда-нибудь занесёт в ноябре в Доминикану – знайте: здесь хорошо. Тёплый атлантический воздух ласкает кожу, будто обнимает. Птицы летают низко, солнце играет на их перьях. Я выбрал свободный лежак, разложил полотенце и сел.

Океан был потрясающим. Я всегда питал слабость к воде. Волны с силой бились о берег, подводные течения могли легко унести неосторожного пловца. Я думал, как приятно снова вдохнуть воздух, если долго находился под водой. Может, так и со мной сейчас? Мегги утащила меня глубоко – как сирена, к которой плывёт корабль на верную гибель.

– Amigo?[7]

– Si.[8]

– Тьфу ты, ты испанец?

– Нет, но испанский знаю.

– А русский?

– И русский. Но не в совершенстве.

– Поняла. Я тут третий день, выбрала отель, а оказались апартаменты. Смешно, правда? Я – Ангелина.

– Привет, Ангелина. Я Соломон.

Мы пожали руки. Я заметил под её загаром синяки.

– Как тебя сюда занесло?

– Это долгая история. Скажем так…я сбежала от мужа. Он был…не лучшим человеком.

Я только кивнул.

– Он влиятельный бизнесмен в России. Да и по всему миру. Мы познакомились, когда я училась по обмену, а он приезжал с визитом в институт. Всё закрутилось быстро, как пожар. Я влюбилась. И он, кажется, тоже…

Она резко замолчала и вытерла слезу.

– Если тяжело, не говори. Я пойму.

– Я уже столько слёз пролила, что, наверное, хватит на целый штат.

Я улыбнулся.

– Можешь рассказать вечером. Тут недалеко есть бар.

– Ура. Моё одиночество официально закончилось.

Я махнул рукой и пошёл к воде. Ангелина осталась на шезлонге. Я заходил в воду медленно, наслаждаясь каждым шагом. Когда вода дошла до шеи, я задержал дыхание и нырнул.

Уши заполнила вода, звуки стали приглушёнными. Я медленно выпускал воздух, наблюдая, как пузыри поднимаются вверх. Это было…правильно. Шум волн, дрожь воды – всё мешало думать и одновременно исцеляло. Я слился с океаном. Вот он я.

Он мог бы забрать меня. Но не в этот раз.

Я всплыл и сделал глубокий вдох. Солнце светило ярко. Я потёр глаза и заметил двух птиц – они будто танцевали в небе. Наверное, брачный танец. Знак. Я решил, что это будет мой знак.

Я начал плыть, отплывая всё дальше от берега. Всё вокруг казалось крошечным. Я лёг на спину, закрыл глаза. Волны несли меня. То ли к берегу, то ли в открытый океан. Они щекотали пальцы, касались шеи.

Я вновь нырнул под воду. Всё растворилось в шуме. Только я и океан. В нирване.

Вот что значит дышать по-настоящему

Моей задержки хватило ровно на две минуты. Я вынырнул, глубоко вдохнул и поплыл обратно к берегу. Вышел из воды уже почти сухим – солнце жарило градусов под тридцать пять, морской воздух был тёплым, плотным, напоённым солью и покоем. Всё вокруг кричало об умиротворении.

Ангелины уже не было. Я передвинул шезлонг в тень пальмы, достал с собой «Код Да Винчи» Дэна Брауна и открыл на месте, где в прошлый раз закладка выпала. Если вы, как и я, любите детективы, – это отличный способ потеряться на несколько часов. Мысли ускользали, душой я был не здесь. Но Лэнгдон снова оказался в центре таинственной головоломки, и я невольно следовал за ним – шаг за шагом, разгадка за разгадкой, как клубок ниток, разматываемый неторопливой рукой.

Погрузившись в сюжет, я не заметил, как день незаметно двинулся к закату. Пора было ужинать. Я собрал вещи, отбросив ленивость, и направился к квартире Серхио. Путь занимал минут пять, не больше. Я был практически один, если не считать Ангелину, которую заметил мельком. Наверное, она просто не захотела прощаться.

В квартире было прохладно – кондиционер я оставлял включённым. Я заказал еду, налил себе чашку кофе и направился в душ. У Серхио стояла душевая с эффектом тропического ливня, и я выкрутил напор на максимум. Сотни капель, обрушиваясь на тело, медленно стекали по коже, как будто смывая усталость. Со стороны это, наверное, выглядело как сцена из чувственного романа. И ощущалось… примерно так же.

Телефон звонил и звонил, но я не хотел выходить из воды. Это был мой момент. Минут пятнадцать я просто стоял, прикрыв глаза. Когда всё же выбрался и накинул махровый халат, на экране высвечивались восемь пропущенных от Каса, один – от отца, два – от мамы и ещё один от Джоно.

Я первым набрал брата.

– Привет, мелкий. Что-то случилось?

– Привет. Кто из нас ещё мелкий? Ты где? Тебя все ищут.

– Я в Доминиканкой Республике. Что случилось?

– Проблемы с кланом Де Риццо.

– Понял. Сейчас наберу отцу.

– Слава богу, с тобой всё в порядке. Ты с охраной?

– Нет. Я один. Что происходит?

– У нас проблемы с семьёй Де Риццо. Делёжка территорий. Их заинтересовали наши сделки… твои особенно. Где они были раньше, интересно.

– Возвращаться в Нью-Йорк?

– Пока нет. Я поговорю с Эмилио, Серхио подключит своих людей. Сейчас важно держаться вместе. Это серьёзно, Соло. Я предупредил Каспера и Джоно. Не выходи никуда один. Даже если выйдешь – возьми оружие.

– Хорошо, что-нибудь придумаю.

Он отключился. Вот и всё. Отпуск закончился, не успев толком начаться. Я тут же набрал Каса.

– Joder![9] – заорал он так, что я отодвинул телефон от уха. – Я должен быть с тобой! Ты один! Я здесь! Ближайший рейс только завтра.

– Пушки под кроватью и в матрасе, – быстро добавил он.

– Возьми их хотя бы.

– Хорошо, папочка.

– Не шути! Это не смешно.

– Ладно. Не буду.

Я отключился. Ненавижу оружие. Ненавижу всё, что с ним связано. Мы живём в современном мире, и диалог должен быть первым, а не пули. Но в нашем мире это не работает.

Раздался звонок в дверь. Сердце ёкнуло. Я открыл с опаской. Оказалась доставка. Забрал пакет, кивнул, оплатил.

Любопытство пересилило. Какой арсенал прячется под кроватью? Я лёг на живот, заглянул вниз – и тихо выругался:

Два АК-47, M1911, Remington 870, Glock 21… Да это не кровать – это склад. Настоящая Нарния, только вместо шуб – стволы.

Я снял Glock и положил на стол. На всякий случай. Пусть лежит. Спи, Соло, спокойно. Рядом с тобой – классика американского оружейного жанра и…идеальный ортопедический матрас. Поддерживает позвоночник, снижает тревожность и всегда поставляется с Remingtonом в комплекте. Ну разве не забота?

Отказываться от ужина с Ангелиной сейчас – плохая идея. Я дал слово. Надел серый костюм, мокасины, убрал пистолет за пояс. На улице темнело. Температура упала до «всего лишь» 33 градусов. Я усмехнулся. Вечер обещал быть жарким – во всех смыслах.

До бара – минут десять. Людей становилось больше. Туристы, местные. Я дошёл до нужного места и выбрал столик в углу, чтобы видеть всех. Ангелина опаздывала. Она забежала в бар – прическа растрёпана, как после секса, платье очень сексуальное. Но для меня это ничего не значило. У меня есть моя муза. Сейчас – просто ужин.

– Соло, дорогой, прости.

– Ничего страшного. Ты не сильно задержалась.

– Спасибо. Я потеряла счёт времени… мой муж звонил, пытался помириться.

– И как ты?

– Не хочу. Он опять угрожал. Хочет запереть меня на вилле в Италии, и чтобы я жила только для него. Устала. Никакие подарки того не стоят.

– У тебя есть дети?

– Нет. Я не могу родить, у меня врождённый дефект. Смирилась с тем, что буду одна. Он всегда на работе, я одна на вилле. Даже любовника не завести – его тут же убьют.

– А чем он занимается?

– Не знаю. Но что-то незаконное. Я не спрашиваю. Меньше знаешь – лучше спишь.

– Ты права.

– А ты? Как жизнь?

– Учусь в Большом Яблоке. Потом уеду домой.

– Прикольно. Я думала, ты старше.

– Нет. Мне столько, сколько есть.

– Интересная штука – жизнь. Так далеко заносит…

– Ты права.

Мы сидели и болтали. Ангелина всё время посматривала в окно. Видимо, не я один здесь прятался от чего-то.

Я оплатил счёт, и мы решили прогуляться по берегу океана. Алкоголь немного развеял напряжение, страх отступил. Ангелина шла рядом, опираясь на мою руку – выпила она больше, чем собиралась. Я краем глаза заметил: за нами идёт крупный мужчина. Он двигался тихо, будто тень.

Я сжал руку Ангелины и наклонился, будто целую её в щёку:

– За нами следят. Не паникуй. У меня при себе пистолет.

Она усмехнулась:

– Это не слежка, дорогой. Это защита.

– От чего?

– От тебя. Мой муж хочет с тобой поговорить.

В следующее мгновение что-то тяжёлое ударило меня по затылку. Всё поплыло. Я успел почувствовать, как меня тащат, и как хлопает багажник машины. Потом – темнота.

Очнулся я на холодном полу. Руки были стянуты кабельными стяжками, во рту кляп. Попробовал пошевелиться – бесполезно. Пистолета не было. Машина резко затормозила, крышка багажника открылась. Огромный тип без лишних слов вытащил меня и повёл в подвал. Всё было дорого: плитка, винтовая лестница, картины на стенах. Явно вилла – не мотель на окраине.

Меня бросили на пол. Удар в живот. Потом – в лицо. Пиджак разодран. Кляп выпал где-то по пути. Я рассмеялся сквозь кровь:

– Малышка, если ты любишь пожёстче, развяжи меня – и я покажу тебе кое-что интересное.

Очередной удар – в рёбра.

– Заткнись, кусок дерьма. Босс не любит, когда с ним шутят. Особенно, когда отрезает язык.

– Меня и на него хватит.

Дверь открылась. Мужчина лет сорока. Высокий, темнокожий, ухоженный. Бриллиантовая серьга, кольцо на мизинце, костюм – точно сшит на заказ. Подошёл. Похлопал по щеке.

– Ты вырос, малыш Соло. Как только мне сообщили о твоём прилёте – я сразу вылетел из Англии.

– Кто ты такой?

Всё стало на свои места. Холодно. Не от страха – от осознания.

Мир, который казался хаотичным, вдруг выстроился в узкий, острый коридор. И в конце – его глаза. Романо. Имя, которое всегда звучало где-то в тени. Теперь – впритык. Слишком близко.

Я закрыл глаза. И вспомнил.

Тот вечер. Кабинет. Тишина. Отец.

– Ты хочешь знать, кто он такой? – спросил он. – Не по слухам. По-настоящему.

Я кивнул. Он не сразу заговорил. Повернул бокал в пальцах. Сделал глоток. И выдохнул:

– Если Романо пришёл к кому-то с апельсином…, то этому кому-то было лучше сразу умереть.

Я не понял.

Отец налил себе немного коньяка, не торопясь. Говорил медленно.

– Он не ел их просто так. Он устраивал спектакль. Чистил кожуру острым ножом. Тонким, хирургическим. Каждое движение – как подготовка к чему-то… большему. Он делал это молча. Сидел напротив человека. Разрезал. Ел дольку за долькой. А потом… начинал разговор.

– Какой разговор?

– Неважно. Смысл был не в словах. А в времени. В ожидании. В страхе. Ты знал, что тебя не будут просто бить. Тебя будут ломать. Медленно. До основания. Сначала – разум. Потом – тело.

Я смотрел на отца. Он не драматизировал. Просто говорил правду, как хирург говорит диагноз.

– Когда люди находятся в его подполье, – продолжил он, —все понимали: прощаться поздно. Молиться – рано.

Я молчал.

– Мы знали таких, кто сходил с ума, ещё до первого удара. Один мальчик… Он сам выколол себе глаз. Только бы Романо не начал.

Я сглотнул. И вдруг – мысль. А если бы он не говорил об этом? А если бы просто сидел и чистил апельсин – молча, как Романо… я бы смог отличить? Эта мысль обожгла сильнее, чем всё, что я слышал до этого. Потому что я любил отца. Но впервые в жизни – испугался, хоть и на миг. И мне этого хватило.

– Ты знаешь, кто я и кто моя семья. Отпусти – и останешься жив, я пытался сохранить спокойствие, на сколько мог.

– О, малыш, ты наивен. Твой отец со своими идеями полез туда, куда не следовало. В Лондон. Мою территорию. Своим чистым бизнесом вы уничтожили мою сеть. Я не прощу этого.

Он снова хлопнул меня по щеке.

– Я не убью тебя. Ты мне нужен. Но я хочу половину вашего бизнеса. И компенсацию.

– Ты сумасшедший.

Он ударил. Кулак в лицо. Кровь пошла из носа.

– Я не спрашивал твоего мнения. Я хотел забрать твоего брата. Но с ним охрана. А ты один, дебил. Один! Без охраны, без ножа, без гранаты. Только пистолет – и то дешёвый Glock. Ты не из наших.

– Мы можем договориться.

– Я хочу бумаги. Хочу всё. Даже сестру бы твою трахнул, если бы была.

– Я ещё не правая рука. Мне не дают таких полномочий.

– Тогда позвони отцу и скажи, что он готовит документы. Пока бумаги не будут у меня – ты здесь. Понял, мальчик?

Я не ответил. Удар ногой в живот. Я упал со стулом, ударился головой. Темнота снова накрыла. Потом он ушел, видимо покурить. Я сидел, прислонившись к стене. Руки ещё гудели от стяжек. Во рту – вкус ржавчины. Романо снова вошёл в комнату медленно. Спокойно. Словно всё уже решено.

Он опустился на корточки напротив, чуть склонил голову.

– Думаешь, я просто хочу денег, Стоун? Нет. Я хочу…власти. И начну с вашей семьи. Ты даже не представляешь, сколько у меня на вас.

Он вытянул из внутреннего кармана маленькую чёрную флешку. Покрутил в пальцах.

– Компромат. На всех. На отца. На мать. На Джоно. Даже на твоего доброго старого Каспера. Вся ваша праведная империя – на этой штуке. Улыбки. Соглашения. Благотворительные фонды. Показуха. А у меня – мясо под кожей. Кровь ваших сделок.

Я сжал зубы. Пальцы невольно сжались в кулаки. Каспер. Упоминание его имени прозвучало, как удар в грудь. Он не мог… Но в то же время – я вспоминал, как Джоно недавно просил меня помочь расшифровать часть старых архивов. Тогда мне показалось это странным. Сейчас – пугающе уместным.

– Ты врёшь, – прохрипел я.

– Всё в надёжном месте, – Романо не мигал. – Даже если меня не станет – оно всплывёт. Мир узнает, кто вы. И в кого вы вырастили своих детей. Ты думаешь, ты не такой, Соло? А ты – самое слабое звено. Самое сентиментальное. Самое управляемое.

Я хотел ответить, но язык будто примерз к нёбу.

– Ты псих, – выдохнул я наконец.

Он усмехнулся и встал.

– Нет, Соломон. Я – новый порядок. А ты… ты – первая трещина в старой системе.

Романо вышел, не обернувшись. Дверь за ним закрылась глухо, как крышка гроба.

Я остался в темноте. Один. Тело болело. Голова звенела от удара. Во рту – снова тот металлический вкус. Я попытался приподняться, но мышцы не слушались. Казалось, что время застыло, как воздух в подвале. Я не знал, сколько прошло – час или сутки. Только чувствовал, как меня медленно поглощает пустота. И где-то глубоко внутри – страх. Не за себя. За тех, кого он назвал.

Флешка. Джоно. Каспер… Что, если он не врёт? Что, если всё правда?

Я потерял сознание.

Очнулся от лёгкого толчка. Один из охранников. Развязал мне руки. Поднёс воду. Я пил жадно.

– Слушай. У твоего отца много связей. И ты не должен был оказаться здесь. Я…я хочу их спасти. Спасти тебя.

– Почему ты помогаешь?

– Потому что я видел, как умирают невинные. Я устал от этого. Тебя будут искать. Сейчас есть шанс.

– Что за план?

– Пистолет у тебя за спиной, я его вернул. Машина стоит у ворот. Не зарегистрирована. Езжай на юг, десять километров. Тебя встретят.

– Как я пойму, что это не ловушка?

– Миссис Томсон. Помнишь?

Я кивнул. Он поднёс палец к губам. Это был хорошо знакомый шифр Каспера.

– Через три минуты.

Три минуты, чтобы выжить. Один шанс.

Он ушёл. Я отсчитал в голове до ста и…раздался глухой хлопок. Взрыв. Пахнуло гарью. Стены подрагивали, будто сама вилла содрогнулась от страха. Пора.

Я поднялся по узкому коридору, стиснув в руке пистолет. Сердце билось как бешеное. Дышать стало тяжело. Я слышал крики, лай собак, шум бегущих ног. Один из охранников, тот самый бугай, поджёг крыло виллы – верный план. Он выполнил обещание.

Я скользил вдоль стен, где тень от пальм скрывала мою фигуру. Весь в поту, в порванной рубашке, с лицом, залитым пылью и кровью, я пробирался к воротам. Кто-то пронёсся мимо, даже не обернулся. Пламя и паника сделали меня невидимым.

Вот она, машина. Старая, замаскированная среди кустов. Я сорвался с места и побежал, ноги не слушались, но я не останавливался. Открыв дверь, я ввалился внутрь, завёл мотор – и выстрелил вперёд. Педаль в пол. Руль дрожал. Сердце билось, как пуля в барабане револьвера.

Проехав километра три, я взглянул в зеркало заднего вида – фары. Сразу несколько. Они нагоняли меня, быстро. Машины догоняли, как стая волков раненого оленя.

Когда одна из них поравнялась со мной, окно опустилось. Романо. Его ухмылка – как нож в живот. Он помахал мне, будто мы старые друзья на прогулке.

– Малыш, нельзя убегать. За это я вырву тебе ногти…или пальчик, – сказал он, и окно медленно закрылось.

Секунда. Я вжался в руль и резко ударил по тормозам. Их машины проскочили вперёд – я резко свернул вправо, на гравийную дорогу. Покрышки завизжали, пыль поднялась облаком. В спину ударили первые выстрелы. В лобовом стекле появилась трещина.

Я давил на газ до упора. Мои руки были мокрые, руль скользил, а мозг прокручивал в голове только одно: «Не сейчас. Я ещё не закончил. Я не могу умереть сейчас».

Оставался километр до условленного места. Пули царапали корпус, одна выбила боковое зеркало. Я мчался, а позади слышался рев двигателей и треск автоматов.

И вот я увидел их.

Каспер стоял в бронежилете, с базукой на плече. Позади – Серхио с группой вооружённых ребят. Все в чёрном, лица напряжённые. При виде меня они разом рванулись вперёд. Я влетел внутрь круга. За мной – две машины преследователей.

Выстрелы прекратились. Тишина. Плотная, вязкая. Песок ещё не осел, как Романо вылез из машины.

– Детям нельзя гулять одним, ублюдки! – рявкнул он, вытаскивая пистолет. – Я вас сейчас всех порежу, как свиней на бойне!

– Поаккуратней со своим языком, мудила, – тихо сказал Кас, наводя на него базуку. – Один выстрел – и тебя соберут по кусочкам.

– Вы сделали ошибку. Это будет война, – прошипел Романо. – Вы могли договориться, а выбрали смерть.

– Твоя ошибка, – сказал Каспер. – Умел бы договариваться – не стоял бы сейчас по щиколотку в собственной моче.

Романо ухмыльнулся и направил пистолет прямо на меня.

– Кто-то из вас умрёт. Возможно, этого будет достаточно. Мне плевать. Вы дети. Вы не знаете, что такое настоящая жизнь. Что такое страх. Что значит потерять всё.

Я вышел вперёд.

– Последний шанс. Мир. Ты не лезешь к нам, мы – к тебе.

– Пошёл ты.

Раздался выстрел. Пуля прожгла моё плечо. Я отшатнулся, огонь пробежал по телу.

И тогда – выстрел от Серхио.

Романо дёрнулся и рухнул. Грудь залило кровью. Его глаза всё ещё смотрели на меня. Удивлённые. Пустые.

Я стоял, оглушённый, кровь капала на песок. Вдруг его люди подняли оружие – но Кас крикнул:

– НЕ СТОИТ! ЕСЛИ ХОТИТЕ ЖИТЬ – ОПУСТИТЕ СТВОЛЫ!

Молчание. Один за другим – автоматы легли на землю. Всё закончилось.

Я посмотрел на своё плечо. Боль гудела. Но внутри было что-то другое. Усталость. И понимание, что теперь я стал другим. Этот огонь прошёл сквозь меня. И я выжил.

Мы ехали молча. Снаружи всё было как всегда – фонари, тени от машин, гул дороги. Но внутри всё было не так.

Я чувствовал, как тяжелеет грудная клетка. Как будто с каждой минутой невидимый груз ложится на плечи – не пуля, не нож, а слово. Ответственность. За семью, за имя. За тайну, которую украли.

В детстве я думал, что стать мужчиной – это про силу. Про кулаки, про выбор машины и количество женщин. Но сегодня я понял: стать мужчиной – это про способность терпеть боль молча. Про то, как не озвучивать страх, когда он в тебе кричит.

Я смотрел вперёд. Слишком темно, чтобы видеть, но слишком ясно, чтобы не понимать. Каспер гнал быстро, но уверенно. Его руки крепко держали руль. Серхио с ребятами остались прикрывать отход и убирать тела. Всё должно было выглядеть… чисто. Как будто ничего не случилось. Как будто это не война.

Я сидел на пассажирском сиденье, зажав окровавленное плечо полотенцем. Боль притупилась, но я чувствовал, как кровь медленно сочится под ткань.

– Он попал? – спросил Кас, не глядя.

– Да. Ничего серьёзного. Мягкие ткани. – Я моргнул, пытаясь сохранять спокойствие. – Но пульсация идёт в такт сердцу. Пуля достала.

– Дурень, зачем ты встал? Без бронежилета?

– Кто-то должен был с ним говорить. Он бы стрелял в кого-то из вас. Я хотя бы знал, на что иду.

Кас усмехнулся, но его смех был горький, нервный.

– Чёрт возьми, Соло, мы не бессмертные. Это не игры. Это уже не университетские разборки. Это – настоящая мафия. Ты хоть понимаешь, как близко ты был к смерти?

– Понимаю. Но… я не мог иначе.

– Он мог тебя убить. Просто так. Из принципа. Потому что ты дышишь. Ты видел, как он смотрел на тебя?

– Как на младшего брата, которого хочет задушить.

– Ага. Как на наследника, которому он завидовал. Ты – угроза, Соло. Ты не просто мальчишка. Ты – символ их проигрыша.

– Думаешь, теперь всё закончено?

Кас затормозил, выехав на прибрежную дорогу. Остановился, выключил фары. Повернулся ко мне. Его глаза были тёмными, как никогда.

– Нет. Это только начало.

Мы молчали.

Вдалеке шумело море. Волны, такие же как утром. Только теперь в них не было покоя— только отголоски взрывов, выстрелов и запаха смерти.

– Серхио сказал, что семья Романо будет молчать. По крайней мере – временно. Он не оставил наследников, кроме тех, кто бежал. Все поймут, что случилось. Кас выдохнул. – Но они не простят. Они могут затаиться.

– Пусть. Я не собираюсь прятаться. Но и мстить не хочу.

– А придётся. Добро пожаловать в наш мир, братик, – сказал Кас и положил мне руку на плечо. – Ты стал взрослым. Официально.

Я кивнул. С болью. С усталостью. С пониманием.

– А теперь поехали. У тебя кровь всё ещё идёт, и я не хочу, чтобы ты умер у меня на заднем сидении. Твоя мамочка меня убьёт.

Я хмыкнул. Это был первый настоящий смешок за последние сутки.

– Не умру. У меня ещё дела. Мегги, помнишь?

Кас смотрел на меня секунду. А потом кивнул.

– Тогда поехали, к чёрту. Умирать тебе пока рано.

Каспер вёл машину молча. Он даже не включил музыку – только фары резали темноту, как нож. На дороге не было ни души, только редкие отблески фар на мокром асфальте. Мы ехали быстро, но без спешки. Словно знали: от прошлого не сбежать, оно всё равно сядет в багажник.

Я смотрел в боковое стекло, где отражалось лицо, которое не хотел узнавать. Чужое. Уставшее. Твоё.

Мы не разговаривали. И не потому, что нечего было сказать – наоборот. Было слишком много всего. Столько, что любое слово могло треснуть по шву и разломить всё окончательно.

Каспер сжал руль так, что побелели костяшки. В какой-то момент он бросил на меня взгляд:

– Точно хочешь улететь сегодня?


Я кивнул.


Он больше не спрашивал.

Мы свернули к частному терминалу. Сквозь заборы, тишину и холодное небо. Самолёт уже стоял, как будто знал, что нас нельзя ждать – нас нужно вывозить.

Каспер заглушил двигатель, но не вышел сразу. Посидел. Вздохнул.

– Пошли. Домой. Или куда теперь это называется.

На борту было тепло. Пледы, вода, приглушённый свет. Всё так вежливо, что становилось не по себе. Словно мир хотел, чтобы мы снова почувствовали себя нормальными.


Но это было невозможно.

Каспер устроился рядом и почти сразу отключился, подложив кулак под щеку – как в детстве. А я смотрел в экран телефона, прокручивая подборку работ на онлайн-аукционе.


Не мог уснуть.


Не хотел.

За окном всё было чернильным. Самолёт летел сквозь ночь, как будто мы пытались проскочить между слоями реальности. Я чувствовал это – какая-то новая, незнакомая тишина внутри. Тишина после Доминиканы. После того, как всё чуть не развалилось.

Одна из картин остановила меня. Я знал эту подпись.Аманда.


Мы так и не попали на её выставку. Планировали. Обещали. Но вместо этого – были кровь, крики и выбитая дверь. И всё, что должно было случиться – не случилось.

Я открыл превью.

Картина была резкой. Почти жестокой. Абстракция, написанная как крик. Угольно-красные мазки, будто поцарапанные по стеклу, лица, распадающиеся на осколки. Я не знал, что она пережила в эти месяцы, но, кажется, почувствовал это в животе. В груди. В себе.

Что-то в этой работе было слишком честным.

Я вдруг понял – мне нужно это. Не как искусство. Как зеркало. Напоминание о том, что всё может быть уродливым, и всё равно – живым.

Я купил её. Просто нажал кнопку. Плевать, сколько стоила.

– Ты что там купил? – пробормотал Каспер, не открывая глаз.


– Картину. Аманды.


– У нас разве есть стены? —


– Будут, – сказал я. – И на них должно висеть что-то настоящее. Я заказал для неё большой букет – не тот, что дарят из вежливости, а тот, что говорят без слов: я помню, я вижу, я верю в тебя.


К букету попросил приложить открытку. Всего одна строчка, но настоящая:


«Твой талант – это голос, который будет услышан. С днём рождения, великого художника. Соло»

Он точно будет оценён. Как и она сама. Пусть даже не сразу.

Мы уже никогда не станем прежними.


Что-то треснуло внутри – не с грохотом, а почти бесшумно. Как стекло в холоде. Сначала незаметно, потом – навсегда.

– Ну и что ты там завис, как привидение? – Каспер встал в дверях, прислонившись плечом к косяку. В руках у него была кружка кофе, второй рукой он протянул мне таблетку и стакан воды. – Выпей. Тебя как будто грузовик переехал.

Я взял таблетку, проглотил её с водой и выдохнул. Жгло в горле, но это было лучше, чем боль в рёбрах.

Рядом сидел Каспер. Спокойный. Внимательный. Он только что закончил перевязывать мне бок – третий раз за последние сутки. До этого сам снял швы с моей спины. У него вообще талант: зашивать людей, которые больше не верили, что их можно починить.

– Спасибо тебе, брат, – выдохнул я. – Серьёзно. Я, кажется, вышел из этого чёртова подземелья другим человеком.

– Не дёргай, – буркнул он, расправляя бинт. – Просто больше не ввязывайся в фигню. Я не всегда смогу быть рядом с базукой.

Он усмехнулся, но в глазах была усталость. Та, которую не спишь. Та, что накапливается, когда слишком часто тянешь друзей с края.

– Кас… а ты не думал… может, мы не туда живём? Я имею в виду – вся эта мафия, кровь, выстрелы. Я чуть не умер. А всё – из-за одной встречи на пляже.

Он вытер руки салфеткой, посмотрел на меня, не моргая.

– Добро пожаловать в реальность, Соло. Мы не выбираем, где родиться. Но выбираем, кем стать. Ты выжил – уже много. Теперь решай, кто ты: сын босса или человек с собственной судьбой.

Он оставил меня одного в ванной. Я смотрел на своё отражение: лицо в синяках, губа разбита, взгляд затравленный. Но в глубине глаз… что-то изменилось. Что-то стало твёрже, холоднее.

И всё же – я был жив.

Я закрыл кран, умыв лицо ледяной водой. Завтра была вечеринка. Сегодня – воскрешение.

– Слушай, моя красотка сказала, что можно замазать твои синяки, я даже купил эту штуку, а чтобы лицо блестело – хайлайтер. Звучит круто, да? Хайлайтер!

– Бро, я не буду краситься. Тем более тем, что звучит как заклинание.

– Ты смотри, я накрасил свои щеки – они блестят!

– Ты как фея Винкс.

– Даа! – Он поднял руки и, как балерина, закружился. Мы засмеялись, Каспер обнял меня.

– Кас, всё в порядке. Я сейчас помогу тебе со всем. – Можешь отдыхать, я почти всё сделал. Серхио мне помог.

– Он не улетел?

– Нет. Из-за Кесси. У них там что-то намечается, я не стал мешать. Но, честно… я давно не видел его таким счастливым. А он ведь тот ещё камень. Серхио умеет прятать чувства так, будто их никогда и не было. Но рядом с ней… в нём что-то меняется. Как будто он разрешает себе чувствовать. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы на пару часов.

– Вот и хорошо. Когда мы с тобой будем такими же?

– Скоро. – Он подмигнул и вышел из ванной.

Я ещё раз посмотрел на хайлайтер и усмехнулся. Так мог только Кас: чтобы я выглядел хорошо – купить всё это. Я быстро принял душ, побрился, надел шорты, футболку, носки, пару браслетов и часы. Бриться полностью не стал – любое прикосновение к лицу вызывало боль. Я нашёл мазь от отёков и синяков, намазал ею лицо и пошёл помогать парням.

На кухне царила атмосфера кубинского веселья: парни пели песни, танцевали, жестикулировали. У обоих блестели щеки – Каспер и Серхио уговорили меня на хайлайтер. Когда заиграла наша любимая песня «Represent – Orishas», мы закричали от радости и начали петь и танцевать. Парни постарались на славу: у нас был большой стол с закусками, кальянная зона, напитки, даже твистер. Я помог расставить стулья, поставил свечи на журнальный столик, приглушили свет, фоном поставили спокойную музыку. Никто бы не сказал, что вчера мы были в смертельной опасности. Сегодня – уже всё хорошо. Мы живём дальше.

Первой нашей гостьей была Анна – с другом Николасом. Они хорошо смотрелись: держались за руки, счастливые, что не нужно больше ничего скрывать. Николас подошёл ко мне и пожал руку.

– Привет, Соло. Можно тебя на пару слов?

– Привет. Да, конечно. Покурим?

– Давай.

Мы вышли на балкон. Он долго мялся и молчал. Я успел докурить сигарету.

– Ну так что? Что ты хотел спросить?

– Эм, прости, я не знаю, как сказать. Точнее, спросить…Вы с Анной официально расстались?

– Да, более чем официально. Мы остались друзьями.

– Фух. Она мне очень нравится. Я давно хотел позвать её на свидание, но ты меня опередил. Она с теплотой говорит о тебе. Я думал, у вас ещё не закончилась история.

– Нет, всё давно в прошлом. Мы просто друзья.

– Я рад. Спасибо тебе. Кстати, ты дрался?

– Нет. Неудачно катался на велосипеде.

– А а, ясно. Я пойду. Спасибо тебе.

Он явно не поверил моей истории, но будет её придерживаться. Не стоит никому знать правду. Гости начали прибывать. Нас уже было десять человек. Мегги и Кесси опаздывали. А я ждал. Я давно не видел Мегги. Скучал.

Дверь открылась – и они зашли. Мегги была в платье, Кесси – в узких джинсах и топе с тонкими бретельками. Серхио уже бежал к Кесси, поднял её на руки и поцеловал в губы – свои права он заявил. Мегги тихо стояла в углу и улыбалась. Каспер поцеловал её в щёку.

Я подошёл и поцеловал её в макушку. От неё вкусно пахло. Я стоял у двери, всё ещё не веря, что она действительно ведёт меня в свою комнату. Её рука – тёплая, мягкая – сжимала мою ладонь, словно боялась отпустить. Мегги шла уверенно, но я чувствовал, как дрожат её пальцы.

– Соло, скажи мне правду. Что с тобой? —прошептала она, обернувшись, уже когда мы были внутри. – Что с твоим плечом ? Что ты скрываешь?

Я хотел соврать. Легко, на автомате. Но её глаза…те самые серо-голубые глаза, в которых я тону уже несколько месяцев, – не давали мне возможности лукавить. Я вздохнул и сел на край кровати.

– Малышка, у меня свои скелеты в шкафу. Ничего, с чем бы я не справился, – попытался отшутиться.

– Тогда покажи. – Она подошла ближе, коснулась моего лица. – Я же вижу, как ты шевелишься, как будто тебе больно. Я заметила, как ты сжал челюсть, когда Танита хлопнула тебя по плечу. Почему ты не хочешь, чтобы я знала?

Я молчал.

– Ты боишься, что я уйду? – тихо спросила она. – После всего, что между нами было? После всего, что могло бы быть?

Я посмотрел на неё. Она была в том самом платье, которое я, чёрт возьми, запомнил с первого взгляда. Она сидела рядом, босая, с растрёпанными волосами, которые так хотелось убрать с её щеки. Она казалась нежной, хрупкой, и в то же время – сильной, решительной.

– Хорошо, – прошептал я. – Только не бойся, ладно?

Я медленно стянул с себя футболку. Ткань задела кожу – я поморщился. Повязка немного сдвинулась, обнажив синяк и кровоподтёки. Мегги замерла, а потом потянулась вперёд, нежно коснулась моего плеча.

# Примечания

1

Mi amor (исп.) – любовь моя

2

Mi amor (исп.) – любовь моя

3

Mi amor (исп.) – любовь моя

4

Mi amor (исп.) – любовь моя

5

Сiao mi amor (исп.) – Пока, любовь моя

6

Сiao(исп) – Пока

7

Amigo (исп.)– друг

8

Si (исп.) – да

9

Joder! (исп.) – Черт возьми!