Вторая Половинка

Глава

Мать, после ссоры с отцом, всегда говорила Эдвину:

– Вот встретишь свою «вторую половинку», поймёшь.

Маленький Эдвин не слишком разбирался для чего её встречать.

«Видимо, чтобы постоянно спорить», – думал он.

Пубертатный Эдвин постепенно начал догадываться о тайных смыслах любви, а взрослый, через несколько лет, совсем преисполнился решительности её отыскать.

Поселение Майны ютилось пятачком утоптанных улиц и соломенных крыш у подножия горы Кармаблад. Каждый год мужчины, достигшие Клорма, месяца зрелости, отправлялись в большой поход в Кармабладские пещеры. Сильнейшие возвращались с добычей. Они выходили из каменных чертогов бледные, непохожие на себя, отощавшие, но ведущие за руки очаровательных спутниц. Те впоследствии становились их жёнами, как и мать Эдвина когда-то. А сами добытчики делались зажиточными людьми, распоряжаясь неожиданно появившимися у них драгоценными камнями. Слабейших же ввергала в пучину забвения сама Кармаблад и никто и никогда их больше не видел.

– Мама, что женщины делают в пещере? Почему они сами не выходят к нам?

Мать лишь загадочно улыбалась и отвечала:

– Повзрослеешь – узнаешь.

Отец тоже отмалчивался, подобные вопросы вызывали у него неприязнь и дурное настроение. Никто из старших в Майне не давал ответа на этот вопрос, а младшие сочиняли, будто горный король подвергает мужчин испытаниям, а самым смелым отдаёт по своей дочери с приданным.

Годы шли. Очередной Клорм окрасил листья жёлтым, запустил за шиворот щупальца приближающихся ветров и известил Эдвина о том, что тот готов к испытанию.

Вечером вся Майна собралась у подножия Кармаблад. Они пели, играли на швельдах, задорно щипая струны музыкальных инструментов всю ночь. Женщины угощали всех пирогами, а малые дети носились с визгами и улюлюканьем. Эдвин стоял, гордо выпятив подбородок. Одной рукой он сжимал кинжал своего отца, второй держал незажженную лампаду.

С первыми лучами рассвета, он, его друг Пекка и ещё двое таких же искателей, вошли под каменные своды Кармаблад. Они достали огниво, иссекли огонь и, освещая себе путь, двинулись на зов сердца. Волнение и страх неизвестности досаждали им, но майнцы снаружи кричали: «Вперёд, храбрецы!», а значит отступать было нельзя.