Александр Кипчаков
Продаётся ворвань!

ПРОДАЁТСЯ

ВОРВАНЬ!

Глава 1.

Август 1628 года Атомной Эры¹ (по стандартному календарю Федерации),

пространство Земной Федерации,

Целлинианский Сектор,

звёздная система жёлтого карлика класса G2V KOI-196², или Ветус,

вторая планета – Лорн,

расстояние до Земли 730 парсек.

Настойчивый сигнал входящего вызова видеофона заставил сидящего за монтажным пультом молодого человека лет двадцати, одетого в простые серые джинсы за пятнадцать солов, какие можно было купить в магазине Саифа эль-Амина, расположенного на Втором Городском Уровне Порт-Сарнака, и тёмно-синюю рубашку с длинными рукавами из того же магазина, поднять голову и с некоторой долей неудовольствия посмотреть на встроенный в одну из стен небольшой монтажной студии прибор связи. Потом вздохнул, снял с головы ажурную полудугу мыслеконтактора и подошёл к видеофону. Нажав на сенсор активации канала связи, он взглянул на возникшее на полихордкристаллическом экране изображение.

– Привет, Ставр! – бодрым голосом произнесло изображение. – Ты что, всё ещё в редакции?

– Привет, Итан, – отозвался Ставр Борецкий, являвшийся на данный момент единственным репортёром единственной на Лорне новостной службы с претенциозным названием «Всепланетные Новости» и выполнявшим заодно функции монтажёра, звукооператора, инженера по компьютерной графике и сотрудника службы безопасности. – Да, а что? Я заканчиваю монтировать сюжет о потасовке в баре Дилана Бёрка, хочу вставить это в вечерний номер «Лорнианских Ведомостей» и в девятичасовой видеоблок новостей ВПН.

– Надеюсь, ты не забыл, что сегодня в космопорту садится «Константинополь»? – Итан Моррисон внимательно вгляделся с экрана в лицо своего приятеля. – Весьма значимое событие для нашей планеты, как ты считаешь? А «Белфаст» прилетит только через три недели по стандартному, к тому же, он будет возвращаться с Эриду. Не думаю, что на его борту будет что-нибудь интересное.

– А «Константинополь», думаешь, привезёт что-нибудь сногсшибательное? – прищурился Ставр.

– Ну, он же с Земли летит, – пожал плечами Итан. – Что-то обязательно должно быть на борту. Свежие новости, почта, фильмы новые… Ты слышал про новый супербоевик с Клинтом Федерером в главной роли?

– «Агент Ноль-Ноль-Икс»? Слышал, конечно. Его целую неделю в Интерстаре рекламируют. Типа начало новой шпионской серии, все дела…

– Ну, с Федерером фильмы зашибись, кто бы что не говорил. Может, диски с ними как раз сейчас и везёт лайнер. А ты слышал, что на «Константинополе» прилетает Аристофан Хаас?

– С лайнера передали список пассажиров незадолго до выхода из джамп-режима, но я его ещё толком не просмотрел. А кто он, этот Хаас? Известная личность?

– Он писатель с Марса, собирается написать книгу о Лорне, – с важным видом сообщил Итан. – Представляешь – книгу о НАШЕЙ ПЛАНЕТЕ! Писатель с Марса! Это же офигеть как круто, Ставр!

Не согласиться со своим другом Ставр никак не мог. Марс, технологическое сердце Земной Федерации, опоясанный гигантским искусственным орбитальным кольцом, на котором располагались, в том числе, знаменитые марсианские космические верфи, где строились боевые звездолёты для Военно-Космического Флота Федерации и гражданские суда, являлся второй по значимости планетой Земной Федерации. Мир, терраформированный много столетий назад, с населением в пять с половиной миллиардов, давший Федерации множество выдающихся и известных личностей. И если на Лорн прилетает писатель с Марса, то это действительно новость, достойная передовицы в печатно-электронной газете «Лорнианские Ведомости». А если он и правда напишет о Лорне книгу и её напечатают на Марсе и Земле, то это может привлечь к Лорну интерес не только широкой публики, но и деловых кругов Федерации с таких развитых миров, как тот же Марс, Венера, Фарадей или Каледония. Что, вне всякого сомнения, пойдёт планете лишь на пользу.

– Интересно, да, – согласился Ставр. – Лайнер сейчас, если судить по той информации, которую наша редакция получает из диспетчерской космопорта, проходит мимо Пенелопы³, а это значит, что ему ещё часа три лёту до Лорна. Так что время у меня есть.

– Ну, хорошо. И ещё, между прочим – на «Константинополе» прилетает Румен Манев.

– Рискну побыть пророком, но мне кажется, что это как-то связано с предстоящим собранием охотников в офисе Кооперации. И ещё мне кажется, что ничего хорошего этот мудазвон не сообщит.

– Мой отец, равно как Майлз Уилкокс и Мохиндра Мендис, считают, что собрание может пойти несколько не по тому сценарию, который был бы предпочтителен для экипажей кораблей-охотников…

– Именно поэтому ваши парни щеголяют по городу с иглокарабинами⁴ и автоматами?

– Ну, когда ты готов к неприятностям, то они, как правило, доставляют тебе куда меньше хлопот. Тем более, что и Ван Волленховен, и Йенс Рийпстра тоже мобилизовали своё «гестапо».

– Гм, это может значить только одно – хороших новостей Манев не везёт. И Волленховен это хорошо знает.

– Вот и я о чём толкую… Ладно, мне заехать за тобой?

– Спасибо, не стоит. Я как закончу с монтажом, возьму служебный джип. Встретимся в космопорту, Итан.

– Если что, звони на инфор. Я буду в зале ожидания.

– Замётано.

Итан Моррисон кивнул Ставру и отключился.

Ставр задумчиво почесал затылок, хмыкнул и бросил взгляд на обзорный видеоэкран, который демонстрировал панораму поверхности планеты – ведь Второй Городской Уровень Порт-Сарнака располагался на глубине семидесяти метров от уровня поверхности планеты, под Главным Городским Уровнем. Большой полихордкристаллический экран, по сути своей – стереовизор с диагональю сто пятьдесят пять сантиметра, с функцией обзорного экрана и монитора компьютерной игровой приставки, показывал поросшую невысокой жёсткой сине-серой травой равнину, полого спускающуюся к Сарнакскому заливу, ровную спокойную водную гладь и небесный свод. С запада, на большой высоте, были видны огромные рваные облака, которые ветер гнал из глубины Северо-Западного континента в направлении Фризского океана, до которого от Порт-Сарнака было сорок пять километров через уже упомянутый Сарнакский залив. Закат был даже ярче и краснее, чем десять часов назад, когда Ставр видел его в последний раз. Часы в верхней правой части монитора компьютера и часы, висящие под потолком монтажной студии, показывали половину четвёртого пополудни по стандартному земному времени.

Теперь, пока у читателя не начали возникать вопросы по поводу психического состояния автора или Ставра Борецкого, следует пояснить, где именно происходит действие всех описываемых здесь событий. Это не Земля, не Марс, не Один и не Фарадей, примите это к сведению. Это Лорн, а на Лорне закаты, как, впрочем, и многое другое – совсем из другого разряда.

Лорн – вторая планета в системе жёлтого карлика спектрального класса G2V Ветус, известного также под обозначением KOI-196, удалена от Земли на семьсот тридцать парсек. Экваториальный диаметр планеты на тысячу сто сорок семь километров больше земного, гравитация составляет 1,09 от стандартной, атмосфера пригодна для дыхания. Лорн принадлежит к тому же типу планет, что и Земля, только ближе ко второму геохронологическому периоду неопротерозойской эры – криогению. Уровень солнечной радиации примерно схож с тем уровнем, который наблюдается на планете-прародине человеческой расы. Но на этом сходство с главным миром Федерации и заканчивается.

Вокруг Ветуса Лорн обращается за триста восемьдесят семь стандартных суток, и за этот период времени Лорн делает четыре оборота вокруг своей оси. Это означает, что, пока одна сторона планеты в течение тысячи часов находится в тени, другая её половина в течение такого же времени нещадно обдаётся потоками жары. Однако жизненный цикл населения этого сурового мира подчинён стандартному земному календарю. Вы легли спать с наступлением условной ночи, проспали восемь часов по земному исчислению, встали и, выйдя на поверхность в вакуум-плотной машине с теплоизоляционной защитой или в специальном гермокостюме для работ в условиях непригодной для дыхания атмосферы и экстремальных температур, обнаружили, что тень сдвинулась всего лишь сантиметров на десять или около того, и что становится ещё жарче. Наконец, Ветус сползает к горизонту и в часовом измерении, принятом на Земле, болтается там ещё несколько дней. После этого находиться на поверхности – одно сплошное удовольствие, ибо вы можете в течение ста десяти часов созерцать великолепный непрекращающийся закат. Затем наступает лорнианская ночь и становится всё темнее и холоднее – температура на поверхности планеты падает в полярных районах до отметки в минус сто градусов, да и в экваториальной зоне ничуть не лучше, разве что градусов на тридцать пять-сорок теплее. Холод царит на Лорне до самого рассвета, потом встаёт солнце и всё начинается сначала.

Теперь, мы надеемся, вы понимаете, что Лорн – это совсем не подарок. Это, конечно, не отравленный фтором каторжный мир Ниффельгейм с его ледяными бурями и не печально известный своими утренними огненными штормами Крематориум, на котором находится один из самых известных – в плохом смысле этого слова – исправительных комплексов Федерации, однако даже неортодоксальный проповедник Дуэйн Рамсингх признавал, что эту планету Дух Космоса сотворил, находясь немного не в своём уме.

Планета была открыта крейсером Даль-разведки в 1409 году Атомной Эры, в 1414 году она была включена в реестр пригодных для колонизации миров второго класса, то есть имеющих пригодную для дыхания атмосферу, но с проживанием в городах купольного типа наподобие лунных или меркурианских. В 1446 году на Лорн прибыли два колониальных транспорта с Райзы⁵, снаряжённых чартерной рудной компанией с той же планеты, три года спустя на Лорн пришёл ещё один звездолёт с колонистами, прибывший с Кегиллона⁶. Компания планировала вести на Лорне разработку месторождений ряда полезных ископаемых, но плохо рассчитала свои возможности, в том числе и связанные с особенностями местного климата, вследствие чего в 1491 году она обанкротилась. Когда это произошло, сто семьдесят пять тысяч колонистов оказались не только без гроша в кармане, но и без нормальной связи с Федерацией. К тому моменту, как им удалось наладить гиперпространственный орбитальный коммуникационный узел и связаться с ближайшей обитаемой планетой Федерации – Фенрисом, чтобы вызвать корабли для эвакуации, многие из них лишились не только средств к существованию, но и самой жизни.

Однако примерно двадцать тысяч человек, слишком бедных для того, чтобы начинать всё где-нибудь опять с нуля, и достаточно выносливых для того, чтобы выжить на Лорне, отказались от эвакуации и остались на планете. В их распоряжении остались техника и оборудование, брошенные компанией на планете, и они попытались обжить Лорн. Они построили Порт-Сарнак – главный город планеты и единственный на всём Лорне, заглублённый под поверхность на триста пятьдесят метров, с расположенным частично на поверхности космопортом, несколько посёлков вокруг шахт в глубине материка и на островах Фризского архипелага и две фактории лесозаготовителей на Восточном континенте. На данный момент население Лорна составляет сто тридцать пять тысяч человек, из которых две трети проживают в Порт-Сарнаке, и хотя население это довольно небогатое, оно очень упрямое и выносливое, чем любит частенько похвастаться.

Ставр Борецкий родился и вырос на Лорне и ни разу за свои двадцать лет не покидал родную планету. Окончив одну из пяти школ Порт-Сарнака, он сразу же принялся помогать своему отцу Дмитрию Борецкому в редакции новостной службы. Втянувшись в репортёрское ремесло, Ставр всерьёз задумался о поступлении на журналистский факультет какого-нибудь университета, хотя бы на том же Фенрисе, до которого от Лорна было всего-навсего шестьдесят парсек, благо обучение в Федерации было бесплатным – обучение, но не дорога, билет на лайнер линии Земля-Эриду-Земля с Лорна на Фенрис стоил девятьсот двадцать солов (довольно приличная сумма для такой небогатой планеты, как Лорн), но для поступления нужно было сдать вступительный экзамен, а времени на подготовку к столь сложному процессу у Ставра как раз и не было. Ведь весь штат «Всепланетных Новостей» состоял из его отца, его самого и двоих наёмных сотрудников, Виталия Торопова и Стефана Коллика, выполнявших функции вспомогательного персонала и – иногда – водителей и охранников. К тому же, Торопов был не совсем в хорошей физической форме – в бытность свою охотником на цератозухов он потерял левую ногу и теперь хромал на дешёвом кибернетическом протезе, привезённым на Лорн с Тангароа. На более совершенный протез, произведённый на Одине, Марсе или Фарадее, денег просто не нашлось. Так что львиную долю работы по добыванию новостей приходилось выполнять именно Ставру. Хотя возможность поступления в Планетарный Университет Фенриса он всё же со счетов не сбрасывал. Время покажет.

Слова Итана Моррисона по поводу присутствия на борту космолайнера линии Земля-Ильмус-Фенрис-Лорн-Тангароа-Эриду писателя с Марса, по здравому размышлению заставили Ставра после того, как он закончил со своей работой по подготовке к вечернему выпуску программы новостей, покопаться в Интерстаре на предмет поиска работ этого Аристофана Хааса. Ничего не нашёл, и это несколько насторожило лорнианца. С одной стороны, в этом не было ничего странного, так как Аристофан Хаас мог вполне себе издаваться под псевдонимом; с другой же, он мог оказаться самым заурядным мошенником, если не хуже. На планетах типа Лорна подобные типы могли сколь угодно долго избегать внимания со стороны Галактического Патруля или правоохранительных органов того мира, где они напакостили.

Ну да ладно, решил про себя Ставр. В любом случае, стоит поближе взглянуть на этого Хааса. Возможно, он на самом деле писатель с Марса, решивший написать книгу о малоизвестных широкой публике планетах Федерации. В таком случае, следует проявить к его персоне повышенное внимание – всё-таки пусть и марсианин, а и ему должно быть лестно, что к его персоне проявляет интерес ведущая – и что с того, что единственная? – новостная служба Лорна.

Единственный космопорт Лорна, расположенный частично на поверхности планеты, на деле не принадлежал планетарному правительству, коим с очень большой натяжкой можно было назвать городскую администрацию Порт-Сарнака, которую возглавлял Йенс Рийпстра, именовавшийся мэром Порт-Сарнака. Толку от этого слюнтяя и мошенника не было ровным счётом никакого, но благодаря его поддержке глава «Лорнианской Кооперации» Матиас Ван Волленховен чувствовал себя здесь, как рыба в пруду. Хотя, положа руку на сердце, Рийпстра рядом с Ван Волленховеном выглядел, как аэрокар рядом с боевым космическим крейсером. Так вот о космопорте – городские власти не имели там никаких полномочий, равно как не имела там никаких полномочий и городская полиция, метко окрещённая Итаном Моррисоном «гестапо». Космопорт на Лорне, впрочем, как и на многих планетах Земной Федерации, принадлежал компании с Одина «Доки и Верфи», соответственно, и порядок в космопорту поддерживала служба безопасности «ДиВ», по уровню своей подготовки мало в чём уступавшая федеральным вооружённым силам.

Откуда на Лорне появился нынешний глава Кооперации, никто не имел ни малейшего понятия. То есть как он сюда попал, как раз тайной ни для кого не являлось. Матиас Ван Волленховен прилетел на Лорн шесть лет назад на космическом лайнере линии Земля-Эриду, но вот откуда именно он прибыл, не знал никто. Поначалу он ничем особым не выделялся, однако спустя полтора месяца он неожиданно объявился в «Лорнианской Кооперации» и приобрёл пакет акций на сумму в двадцать семь тысяч солов. Затем неожиданно корабль-охотник тогдашнего главы Кооперации Фадиля Рессама бесследно исчезает где-то в океане, после чего Волленховен, выкупив пай у двоих капитанов, от которых удача отвернулась на тот момент, берёт Кооперацию под свой контроль, параллельно спевшись с Рийпстрой. И вот с этого момента дела у охотников на цератозухов пошли, мягко говоря, не слишком хорошо.

Чартерная компания, основавшая на Лорне колонию, планировала разрабатывать здесь месторождения ряда ценных ископаемых, например, гафния, цинка, скандия и лантана, для чего на планету было доставлено различное шахтное оборудование и горнопроходческая техника. Однако при здешнем четырёхдневном цикле жить на поверхности можно было только в городах купольного типа, как на Луне, Меркурии или Тритоне. Как уже упоминалось выше, компания обанкротилась, но всё доставленное ею на Лорн оборудование осталось на планете. Когда лорнианское общество окрепло достаточно для того, чтобы самостоятельно вести промышленные разработки месторождений, всё, что было оставлено компанией, было использовано для строительства шахт и начала добычи полезных ископаемых, а также для сооружения современного Порт-Сарнака. На данный момент существующая на планете небольшая компания, именовавшаяся «Лорнианский Шахтёрский Синдикат», вела добычу гафния, скандия и гадолиния, что приносило свою долю дохода в планетарный бюджет. Кое-что давали и лесозаготовки на Восточном континенте – тамошнее каменное дерево, получившее своё название из-за твёрдой и тяжёлой, как камень, древесины, экспортировалось на Фенрис, Заратустру и Хатку. Однако девяносто процентов всех поступлений в планетарный – читай, городской – бюджет давала ворвань – вещество из организма гигантских морских рептилий цератозухов, которое высоко ценилось химической и фармацевтической промышленностью Федерации и использовалось в процессе изготовления огнеупорных смесей и некоторых искусственных химических соединений, а также ряда лекарств.

Поначалу охоту на цератозухов вели отдельные смельчаки, но затем, по мере того, как свойства ворвани стали известны за пределами Лорна и к этому веществу проявили интерес крупные химические и фармацевтические компании как с Земли, Марса и Венеры, так и с таких развитых миров, как Фарадей, Бальдур, Тетрахид и Новая Южная Джорджия, а также ряд инопланетных цивилизаций – сирианцы, проционцы и арктурианцы, охотники объединились и основали «Лорнианскую Кооперацию», или просто Кооперацию. Добытая таким образом ворвань собиралась на складе Кооперации и затем отправлялась на Землю в грузовых трюмах космических лайнеров линии Земля-Эриду-Земля, и иногда – на кораблях иногда залетающих на Лорн вольных торговцев. На Земле ворвань поступала в распоряжение компании «Синтетические Технологии» из Нового Буэнос-Айреса⁷, и в этом городе находилось представительство Кооперации, единственным сотрудником которого являлся Румен Манев, находившийся сейчас на борту «Константинополя». И именно с этой стороны и крылась проблема для всех охотников и простых граждан Лорна.

Когда в 1556 году Атомной Эры Маджид Рессам, отец Фадиля Рессама, создал Кооперацию и наладил торговлю ворванью с Землёй, килограмм этого вещества, добыча которого была сопряжена с очень большим риском и немалыми затратами на содержание и эксплуатацию корабля-охотника (нечто среднее между подводной лодкой, глиссером и космолётом, оснащён термоядерным двигателем, антигравитационной системой и – чисто технически – способен совершить межзвёздный перелёт, если установить на него гипердрайв и термоядерный двигатель I класса), стоил шестьдесят пять солов, что позволяло лорнианцам довольно-таки неплохо зарабатывать на этом деле. Однако после того, как «Свирепый марафонец» (забавное название для корабля-охотника, вы не находите?) бесследно исчез где-то в районе северного архипелага Иннистон, Кооперацию возглавил Матиас Ван Волленховен и цены на ворвань начали потихоньку ползти вниз. Сейчас они установились на отметке тридцать четыре сола за килограмм, что едва позволяло охотникам сводить концы с концами и кое-как держаться на плаву экономике планеты. Конечно, торговля ценными рудами и древесиной тоже приносили некоторых доход, равно как и продажа ископаемой смолы, которую добывали на островах Юго-Восточного океана и которая напоминала земной янтарь, но всё же львиная доля прибыли принадлежала именно ворвани. И Ставр сильно подозревал, что Манев летит на Лорн отнюдь не с хорошими новостями. И вполне возможно, что охотники об этом знают, и именно поэтому в последние два дня в Порт-Сарнаке было так много вооружённых людей. Не нужно было быть эф-аналитиком⁸, чтобы понять, что предстоящее собрание членов «Лорнианской Кооперации» ожидается весьма непростым. Недаром Рийпстра мобилизовал всю городскую полицию, а это, как ни крути, четыреста пятьдесят вооружённых парализаторами, 9-мм автоматами, бластерами и лазеружьями полицейских, плюс несколько устаревших, но от этого ничуть не терявших своей боевой мощи наземных колёсных броневиков каледонского производства STY-50 «Мародёр». Довольно внушительно против охотников, вооружённых иглокарабинами, 9-мм автоматами и давно снятыми с производства локианскими ручными пулемётами S-39. А городские уровни не позволяли протащить в город корабль-охотник – они не были предназначены для полётов таких громоздких транспортных средств.

Ставр недовольно нахмурился и, продолжая работу над материалом для выпуска новостей, подумал, что охотники имеют полное право требовать за добываемую ими ворвань ту цену, которая способна обеспечить нормальное функционирование не только экипажей и самой Кооперации, но и Лорна в целом. Ведь охота на цератозухов была сопряжена с немалым риском, и всему Лорну очень хорошо известны случаи, когда корабли не возвращались после охоты в Порт-Сарнак.

Растительный и животный мир Лорна в процессе эволюции приспособился к четырёхдневному циклу – сухопутные животные во время долгой лорнианской ночи впадали в спячку, но это только если они не оказывались в черте Порт-Сарнака или шахтных посёлков и лесозаготовительных факторий. И среди этой живности были такие, от которых стоило держаться как можно дальше, а при встрече с ними желательно было иметь при себе хотя бы иглопистолет. Лорнианская флора в пристрастиях к поеданию разумных существ замечена не была, но почти все местные растения не могли содержаться в привычных для представителей вида homo условиях, а устраивать для них специальные оранжереи могли себе позволить немногие из жителей планеты. Да и сомнительное удовольствие держать у себя дома, скажем, трёхстеблевый папоротник или горный джалап – ни вида, ни толку. Это не хатканская флора, пользы от местных растений мало – ни съедобных плодов, ни красоты, если не считать каменного дерева и красного можжевельника, чья древесина добывалась в промышленных масштабах.

В океанах же дело обстояло несколько иначе. Поскольку водная толща надёжно защищала тамошнюю живность от четырёхдневного цикла планеты, морские существа вели круглогодичный образ жизни. И, в отличие от своих сухопутных сородичей, морская фауна была куда более богатой. И на вершине всей этой пирамиды находились цератозухи – гигантские морские рептилии, чем-то похожие на давно вымерших земных плезиозавров, длиной до двадцати пяти метров и с весьма скверным характером. Однако они являлись хранилищами ворвани – так решили на Лорне называть вещество, которое находилось под кожей цератозухов и из которого в Федерации производили огнеупорные составы, лекарства и кое-какие другие полезные продукты. Собственно, название это – ворвань – не отражало истинных свойств и не являлось чем-то одним, скорее, это было что-то среднее между воском и жиром.

Однако охота на цератозухов, даже осуществляемая посредством современных методов, была крайне опасным занятием. Цератозух мог сам атаковать охотящийся на него корабль и причинить тому весьма серьёзный урон, вплоть до фатального. Как случилось три года назад с «Волнорезом» Алистера Фарагера неподалёку от островов Туманной Гряды. Его спустя месяц после того, как корабль перестал выходить на связь, нашёл лежащим на дне на глубине в триста шестьдесят два метра «Альпийский стрелок» Дмитрия Соломонова. «Волнорез» лежал на правом боку, и причина этого была видна невооружённым глазом – высаженный ударом цератозуха грузовой шлюз. Естественно, что экипажу выжить в таких условиях не представлялось возможным. Поэтому в желании охотников получать достойную оплату своего нелёгкого труда Ставр не видел ничего предосудительного.

Впрочем, поглядим, подумал он, что будет происходить на собрании Кооперации. Судя по всему, охотники неплохо подготовились к возможному негативному развитию событий. Может, Ван Волленховен и не испугается, однако Рийпстра не был храбрецом, и это знал весь Порт-Сарнак. Если возникнет угроза реального вооружённого бунта, мэр города, скорее всего, пойдёт на попятную.

Но пойдёт ли на попятную такой мерзавец, как Волленховен – вот это был вопрос, что называется, на сто тысяч солов.

¹ За Нулевой Год Атомной Эры принят 2700 год по современному летосчислению. Следовательно, описываемые здесь события имеют место быть в 4328 году Нашей Эры.

² Одиночная звезда в созвездии Лебедя.

3 Пенелопа – единственный газовый гигант в системе Ветус, планета сатурнианского типа, обладающая сорока семью спутниками и обширной кольцевой системой.

⁴ Иглокарабин – оружие, относящееся к типу кинетического оружия, так же, как игольные ружья и иглопистолеты, стреляющее тонкими короткими иглами из титан-вольфрамового сплава, способными пробить корпус наземного гражданского кара.

⁵ Райза – планета в системе тройной звезды Колывань, колонизирована в IX веке Атомной Эры переселенцами со славянскими и скандинавскими корнями.

⁶ Кегиллон – колонизированная переселенцами из Западной Европы и Северной Америки в середине VII века А. Э. планета в системе Тау¹ Журавля.

⁷ Построен в 2197 году Н. Э. на месте разрушенного атомной бомбардировкой во время Четвёртой Мировой войны Буэнос-Айреса.

⁸ Своего рода провидец, использующий для прогнозирования будущих – возможных – событий различные источники и компьютерные модели.

Глава 2.

Наконец, работа над материалом для вечернего выпуска новостей была закончена, и Ставр, с довольным видом откинувшийся в кресле, бросил беглый взгляд на часы. До прибытия лайнера оставалось всего ничего – какой-то час, так что следовало поторопиться. Сегодня была пятница, а это означало, что по пути в космопорт есть все шансы застрять в уличной пробке.

Несмотря на то, что Лорн располагал вполне современным космопортом, который контролировался одинской компанией «Доки и Верфи», космические корабли нечасто садились на планету. Отчасти это было обусловлено тем, что в системе Ветус не было гиперпространственных ворот, облегчавших космическую навигацию, и это несмотря на то, что через эту звёздную систему проходила космическая коммерческая линия Земля-Эриду. Кроме пассажирских лайнеров данной линии, на Лорне также делали остановку пассажирские звездолёты, курсирующие между Фенрисом и Денебом-XII и между Целлинией и Новой Акадией, а раз в четыре месяца – но до наступления сезона предрассветных и предзакатных штормов – с Фенриса прилетал суперкарго¹ торговой компании «Интерстеллар» с припасами, запасными частями, топливом и оборудованием, а обратно он забирал руду, древесину и смолу, реализацией которых занимался торговый представитель Лорна на Фенрисе, коим в настоящее время являлся Роберт Хесселинк. И иногда, без какого-либо регулярного расписания, на Лорн залетали корабли вольных торговцев. Последний такой корабль – тендер с регистрационными номерами Рутении – садился в космопорту Порт-Сарнака в прошлом месяце для дозаправки. Ничего из того, что могло бы заинтересовать вольных торговцев на Лорне, не привлекло внимание экипажа тендера, но, если судить по таможенной декларации, корабль шёл под полной загрузкой, следуя куда-то в Валундский Сектор.

Взяв свою сумку, в которой лежали водительские права, бумажник с наличными деньгами и картой Планетарного Банка Лорна, небольшой парализатор сирианского производства, который отец Ставра привёз в прошлом году с Фенриса, футляр с поляризационными солнцезащитными очками и запасной аккумулятор для видеокамеры, а также несколько чистых кристаллодисков, Ставр выключил студийное оборудование и на служебном лифте спустился в расположенный на первом этаже здания, которое занимала «Всепланетная Служба Новостей», гараж. Подойдя к большому чёрному аэроджипу на антигравитационном приводе, на корпусе которого была выгравирована надпись «Пресса», а на крыше закреплены оранжевые проблесковые маячки, Ставр открыл дверцу со стороны водителя и уселся в подстраивающееся под контуры тела обшитое искусственной кожей сиденье с встроенной системой климат-контроля. Повернул по часовой стрелке активатор, встроенный в рулевую колонку, проверил показания индикаторов и, включив поддерживающее поле, аккуратно вывел джип из гаража.

Офис «Всепланетной Службы Новостей» располагался, как мы уже упоминали ранее, на Втором Городском Уровне, на улице Первопоселенцев, в трёх километрах от ближайшей вертикальной транспортной шахты, связывающей все пять уровней города. Вопреки ожиданиям Ставра, машин на улицах было немного – рабочий день уже закончился, и большинство горожан разъехались по домам, отдыхать после трудового дня в кругу семьи, у кого эти самые семьи были. Семья самого Ставра Борецкого состояла из него самого и его отца Дмитрия Борецкого, руководителя новостной службы Лорна и весьма уважаемого в городе человека. Мама Ставра, Екатерина Борецкая, работавшая на том месте, которое сейчас занимал Ставр, два года назад погибла в авиакатастрофе, возвращаясь с Восточного континента, где делала репортаж о лесозаготовителях. Вакуум-плотный флайер, на котором она летела в Порт-Сарнак, попал в ураган и рухнул в океан в двухстах километрах от Сарнакского залива; тело её, «благодаря» активности морской фауны, так и не было найдено, хотя обломки атмосферной машины были обнаружены одним из возвращавшихся с промысла в город кораблей-охотников.

По роду своей деятельности Ставру приходилось бывать в разных местах, в том числе и в таких, где без оружия появляться крайне не рекомендовалось. Конечно, иметь в своём распоряжении бластер Ставр бы не отказался, однако раздобыть это оружие легальным путём было невозможно. По крайней мере, на Лорне. Так что приходилось довольствоваться 9-мм автоматическим ЭМ-пистолетом кореллианского² производства. Штука довольно мощная, особенно если снарядить пистолет разрывными пулями. По крайней мере, такая пуля была способна остановить кротопса и серьёзно осложнить жизнь морскому цилиндру³. Поэтому в том, что этот пистолет сейчас лежал в бардачке, не было ничего удивительного.

Проехав по улице Первопоселенцев, Ставр свернул на Фенрисианский бульвар, миновал торговый центр «Горизонт», и перед шахтой, ведущей наверх, на Главный Городской Уровень, упёрся в вереницу разномастных транспортных средств. Ничего удивительного в том не было – прибытие на Лорн пассажирского лайнера всегда являлось весьма значимым событием. Кто-то ехал встретить родственников или знакомых, кто-то – получить посылку, а кто-то и просто поглазеть на звездолёт с далёкой планеты-прародины человеческой расы. В самом прилёте лайнера не было ничего удивительного, просто Лорн относился к тем планетам, где космические корабли были нечастыми гостями.

Медленно продвигаясь к транспортной шахте, Ставр заметил стоящий на пересечении двух улиц большой наземный грузовик с эмблемой Кооперации на дверцах кабины, в открытом кузове которого сидели четверо вооружённых 9-мм автоматами охотников, судя по отличительным знакам на форменных куртках – из команды Мохиндры Мендиса. Ещё двое охотников стояли возле машины и курили бальдурианские сигары, причём один из них имел при себе фенрисианский ручной ЭМ-пулемёт, а другой щеголял самым настоящим армейским бластером. Где и как ему удалось его раздобыть, Ставр не имел ни малейшего понятия, хотя никто не стал бы утверждать с уверенностью, что среди время от времени садившихся в космопорту Порт-Сарнака вольных торговцев не было самых настоящих контрабандистов.

Поглазев несколько секунд на вооружённых охотников, Ставр включил канал связи и сделал запрос в диспетчерскую службу космопорта. Через три секунды на полихордкристаллическом мониторе бортового компьютера возникли строки информационного сообщения, которое гласило, что «Константинополь» уже миновал орбиту Лорна и сейчас движется к планете, сбрасывая скорость и готовясь к посадке в космопорту. Пропустить такое зрелище Ставр ну никак не собирался, поэтому он, включив проблесковые маячки и пару раз нажав на клаксон, вывел джип из очереди и протиснулся к створу транспортной шахты. Никто не стал возмущаться на сей счёт, так как все в Порт-Сарнаке – ну, почти все, если не брать в расчёт «шестёрок» Волленховена и местную полицию – с уважением относились к ВПН.

Пристроившись следом за антигравитационным фургоном службы доставки еды «Клаус Эсгейрсдоттир и сыновья», Ставр переключил антигравитационный двигатель в режим полёта и неспешно поднялся по вертикальному штреку на Главный Уровень Порт-Сарнака. До космопорта отсюда было не так уж и далеко, но Ставр, подозревая, что найти место для парковки будет не так и просто, прибавил скорости. Ведь ещё нужно было пройти досмотр – так просто на территорию космопорта служба безопасности «ДиВ» никого не пропускала.

С местом для парковки неожиданно повезло. Оно оказалось всего лишь в пятидесяти метрах от лифтовых кабин, ведущих в собственно космовокзал, частично расположенный на поверхности. Точнее, на поверхности находились смотровой павильон и посадочное поле, всё остальное находилось под поверхностью. Во время предрассветных и предзакатных штормов находиться на поверхности было равносильно самоубийству – скорость ветра в это время достигала восьмидесяти пяти – девяноста метров в секунду. И уж однозначно в это время на Лорне не садились пассажирские звездолёты. Да и грузовозы предпочитали переждать шторм на орбите, если прибывали именно в эти периоды лорнианского года.

Оставив пистолет в машине – всё равно сотрудники портовой службы безопасности с оружием не пустили бы его на территорию порта – Ставр запер джип и, перекинув через плечо футляр с мультифункциональной видеокамерой и прихватив свою сумку, двинулся в сторону лифтов, путь к которым преграждал барьер из фуршинговых пластин. У четырёх проходов стояли вооружённые парализаторами и бластерами охранники в тёмно-оливковой форме «Доков и Верфей», среди которых Ставр заметил их командира Светозара Костича, у которого вместо парализатора за спиной висело марсианское лазеружьё. Ставр мимоходом подумал, что было бы здорово, если бы городская полиция выглядела бы так же, но мечтать, как говорится, было не вредно. Бойцы службы безопасности космопорта были единственной боеспособной частью на Лорне – собственных Сил Планетарной Обороны планета не имела, и никто не знал, появятся ли они когда-нибудь вообще.

– Привет, Ставр! – Костич приветливо кивнул Борецкому, давая знак своим подчинённым, чтобы те пропустили единственного репортёра планеты без досмотра, тем самым показывая степень доверия к службе новостей Порт-Сарнака. – Приехал осветить значимое для Лорна событие?

– Лейтенант, – Ставр вежливо кивнул Костичу, который являлся одним из немногих местных в службе безопасности космопорта – большинство безопасников были с Одина. – Ну, вы же знаете, что для Лорна прилёт космолайнера линии Земля-Эриду всегда является событием. К тому же, как мне стало известно, на его борту находится писатель с Марса, желающий, по всей видимости, написать книгу если не о Лорне в целом, то о малоизвестных широкой публике планетах Федерации. А лишняя реклама нам не повредит.

– Некий Аристофан Хаас? – понимающе кивнул Костич. – Да, его имя есть в списках пассажиров. А ещё там есть имя Румена Манева. Что по поводу него скажешь?

– Если без протокола – ничего хорошего. Этот мудазвон вряд ли везёт хорошие новости. Обычно вполне хватает связаться с офисом Кооперации по гиперсвязи, а если Манев лично прибывает на Лорн, это значит, что Волленховен затеял очередную аферу.

– И именно поэтому в городе так много вооружённых охотников? – прищурился Костич.

– Возможно. Но мне об этом, как вы понимаете, никто не докладывает. Догадываюсь лишь, что сегодняшнее собрание членов Кооперации мирно точно не пройдёт.

– Надеюсь, дело всё же удастся разрешить без стрельбы. Мы, к сожалению, в происходящее в Порт-Сарнаке не имеем права вмешиваться.

– Вот именно – к сожалению.

Ставр снова кивнул Костичу и уже направился было к лифтам, как вдруг заметил краем глаза движение слева от себя. Так и есть – Никанор Бергер, своеобразная местная «достопримечательность», именуемая свободным художником и выставляющая себя большим знатоком религиозных течений человечества и некоторых инопланетных рас. Походка его выглядела так, словно он шёл в условиях отключённой искусственной гравитации космической станции или по палубе корабля-охотника с неработающими электротурбогироскопами. Он нёс на своём борту обычный для него груз, в грузовой декларации значилось: «Медовый ром с Хатки, количество – не менее полутора литров, место отгрузки – бар Дилана Бёрка». Увидев Ставра, Бергер сменил курс, лёг на правый борт, включил балансировку и ловко пристыковался к Борецкому по левому борту.

Никто в Порт-Сарнаке не знал, откуда и зачем прибыл на «Ошибку Духа Космоса», как иногда называл Лорн Дуэйн Рамсингх, этот человек. Он объявился здесь четыре года назад, прибыв на борту космического лайнера «Белфаст», шедшего с Земли на Эриду. Поселившись в квартире в городском районе на Главном Уровне, неподалёку от здания мэрии, Никанор Бергер ни разу не был замечен в сколь-нибудь полезном для общества труде, зато частенько его видели в довольно сомнительных компаниях и в не совсем трезвом виде. Возможно, он и в самом деле был странствующим по Галактике свободным художником, а то, что он довольно неплохо разбирался в различных религиозных системах – как человеческих, так и инопланетных – являлось неоспоримым фактом. При нём всегда водились деньги, на основании чего жители Порт-Сарнака сделали вывод, что либо Бергер является самым обыкновенным мошенником, скрывающимся от правосудия своего родного мира в этом «медвежьем углу», либо за его пребывание здесь платят его же собственные родственники, сплавившие надоевшего им пьянчужку куда подальше. По крайней мере, каждый планетарный день, то бишь, четыре раза в год, Бергер получал через Интерстар чек на некую сумму, которую вкладывал на свой счёт в единственном банке Порт-Сарнака «Фонд Доверия Эмиля Йовановски». Сделали такой вывод – и, в принципе, потеряли к Бергеру интерес.

Однако Ставр Борецкий, в силу своей профессии и прирождённого любопытства, не оставлял попыток узнать правду о Никаноре Бергере. К тому же, они неплохо ладили между собой, чему в немалой степени поспособствовало одно происшествие, случившиеся со Ставром полтора года назад. Готовя очередной репортаж о суровых буднях охотников на цератозухов, молодой Борецкий очутился на территории морского порта, расположенного на берегу Сарнакского залива и защищённого от местной погоды сверхпрочной крышей из глассита. И проходя мимо свалки сломанных механизмов, прохудившихся ёмкостей для различных жидкостей и прочего металлолома, Ставр неожиданно практически нос к носу столкнулся с крабом-ангелом – хищной земноводной тварью, которая запросто могла, как минимум, оставить его без какой-нибудь конечности, а в худшем случае – и просто сожрать. А пистолет, как назло, Ставр забыл в джипе. Но неожиданно откуда-то раздался выстрел из бластера, затем ещё один, заставив краба в спешке отступить к воде. Пробить прочный панцирь существа пара бластерных выстрелов была неспособна, но дать понять крабу, что ему будет лучше ретироваться, вполне могла.

Обладателем этого бластера оказался, к немалому удивлению Ставра, Никанор Бергер, причём в тот момент он едва держался на ногах. Но точности сделанных им выстрелов мог позавидовать снайпер Космического Десанта. Заплетающимся языком Бергер поинтересовался у Ставра, какого рожна он тут делает, да ещё и без оружия. Услышав ответ, он предложил свои услуги охранника, причём совершенно бесплатно, от чего Ставр отказываться не стал, несмотря на состояние Бергера.

Неизвестно, замечал ли кто-нибудь ещё странности за Бергером, как замечал их Ставр, но у единственного на Лорне репортёра создалось стойкое впечатление, что Никанор Бергер не так прост, как могло показаться со стороны. Да, он пил, и пил много, но его реакции мог позавидовать самый воинственный трезвенник. Случай, когда Бергер подхватил падающую на пол бутылку, случайно сбитую им локтем в баре Дилана Бёрка с барной стойки, дал понять Борецкому, что здесь явно что-то не так. Такой скорости реакции позавидовал бы даже лейтенант полиции космопорта Костич, который был отнюдь не увальнем. А происшествие в переулке за городским хлебозаводом, когда четверо шалопаев решили, воспользовавшись состоянием Бергера, избавить того от лишних денег? Возможно, они решили, что подвыпивший сорокасемилетний мужчина не представляет для них опасности, за что и поплатились. И ещё хорошо отделались. Относительно, конечно – ведь хотя сломанные конечности и срастаются, особенно учитывая уровень современной медицины, но всё же согласитесь, что приятного мало, когда тебе ломают руку или ногу.

И была ещё одна польза от дружеских отношений с Никанором Бергером. По роду своей деятельности Ставру приходилось бывать в довольно неприятных местах Порт-Сарнака, а благодаря тому, что Бергеру были известны все тёмные личности города, Борецкому-младшему благополучно удавалось избегать общения с ними. К тому же, его отец нисколько не возражал против того, чтобы Ставр водил дружбу с Бергером. Шеф «Всепланетных Новостей» слыл человеком широких взглядов и понимал, что репортёр должен иметь под рукой различные источники информации. А Никанор Бергер обладал весьма внушительным запасом знаний и информации.

– Привет, Ставр! – Бергер махнул рукой Борецкому. – Пришёл поглазеть на лайнер или как?

– Нор. – Ставр кивнул Бергеру. – Прибытие лайнера – это всегда событие для Лорна. У нас ведь редко садятся космические корабли.

– Ну да, что есть, то есть! – хмыкнул Бергер. – Собираешься сварганить репортаж?

– Типа того. А ты здесь для чего? Тоже посмотреть на лайнер?

– Не совсем. Я должен встретиться с одним человеком, он находится в данный момент на «Константинополе» и следует на Эриду. Мы не виделись с ним пару лет, вот, как-то так.

– Друг? Родственник?

– Скажем так – коллега.

Ставр с интересом посмотрел на Бергера. На его памяти это был первый случай, когда Никанор собирался вступить в контакт с человеком с другой планеты. Или с инопланетянином, ведь не было известно, с кем именно из пассажиров «Константинополя» он собирается встречаться. Что ж – ещё один пункт в копилку странностей Никанора Бергера.

– Ты слышал что-нибудь о человеке по имени Аристофан Хаас? – Ставр вошёл в кабину антигравитационного лифта; Бергер последовал за ним. Вошедшие следом за ними не обратили на них сколь-нибудь значимого внимания, лишь заместитель главного врача городской больницы Кирилл Столяров неодобрительно покосился в сторону Бергера.

– Нет. А должен был? Кто это?

– Его имя значится в списке пассажиров лайнера, и он сойдёт в Порт-Сарнаке. Писатель с Марса.

– Писатель с Марса? – Бергер почесал переносицу. – А чего ему здесь надо?

– Может, книгу про Лорн хочет написать?

– Книгу про Лорн? – с сомнением в голосе произнёс Бергер. – Возможно, почему бы и нет? Я думаю, тебе, как журналисту, хорошо известно, что написать можно про всё. В том числе – и про откровенную херню, которая не стоит и десяти сентисолов.

– Но с равной степенью вероятности этот тип может быть и простым мошенником.

– Это тоже вполне возможно. Ведь что такое Лорн? Забытый всеми демонами Космоса мир, пусть и не на Периферии, но и не в центральных секторах Федерации. И на таких планетах всякая шушера может чувствовать себя вполне вольготно. Это я не про себя, если что.

– Да я и не думал… – начал было Ставр.

– Ладно, забей. Мы уже прибыли. Выходим.

– А про Манева ты тоже слышал? – спросил, выходя из кабины лифта, Ставр.

– Слышал, а как же? – хохотнул Бергер. – Парни из Кооперации об этом три дня треплются. Видел, сколько в городе вооружённых людей, а? Думаю, что сегодняшнее собрание в офисе на Центральном проспекте будет очень интересным. Недаром Рийпстра мобилизовал всех своих нукеров. Явно ждёт неприятностей.

– И он, возможно, не так уж и неправ.

– Ну, посмотрим, Ставр. Пока рано что-либо говорить.

– Эй, Ставр!

Борецкий взглянул в ту сторону, откуда раздался оклик. В его сторону направлялся Итан Моррисон, сопровождаемый Майлзом Уилкоксом и старшим помощником капитана «Матадора» Филиппом Городецким.

– Привет, Итан! – Ставр обменялся с другом рукопожатием, затем поприветствовал двух других охотников. Те, в свою очередь, сдержанно поздоровались с Бергером и выразительно переглянулись меж собой.

– Ладно, народ – не буду вам мешать, – Бергер хлопнул Ставра по плечу. – Пойду, куплю в автокиоске что-нибудь пожрать, а то с самого обеда ничего не ел. Не скучайте тут без меня.

Итан Моррисон с подозрением во взоре проводил Бергера глазами, после чего перевёл своё внимание на Ставра.

– Ты его где подцепил, Ставр? – спросил он.

– У лифтов.

– Чего ему здесь надо? На лайнер пришёл поглазеть или надеется на дармовую выпивку в портовом ресторане?

– Говорит, что собирается с каким-то знакомым встретиться на «Константинополе», который летит на Эриду, – пожал плечами Ставр.

– Гм, интересно, – однако по тому, как это было сказано, выходило ровно наоборот. – Впрочем, кому какое дело, с кем там хочет встретиться Нор? У каждого есть свои дела и секреты. А ты что, Ставр? Собираешься интервьюировать Хааса?

– Ну, не каждый день на Лорн прилетает странствующий писатель… если он и впрямь таковым является…

– Подозреваешь, что он может оказаться простым мошенником? – усмехнулся Городецкий. – Ну… пока не увидим – не узнаем.

Что-то в голосе старшего помощника «Матадора» показалось Ставру странным, но что именно, он понять не сумел.

– А как поживает ваш салонный боец? – обратился Ставр к Итану. – Похоже, тот козлина из шайки Волленховена получил по самое не могу.

– Тебе об этом Нор сообщил? – хмыкнул Итан.

– Служба новостей не выдаёт свои источники, – в тон ему отозвался Ставр.

– Да мне-то, собственно, всё равно, – пожал плечами Итан. – А тот мудак сам нарвался. Правда, Терренсу не стоило его лупить стулом, а потом добавлять бутылкой по черепушке, но как есть, так есть. Сейчас Терренс на борту «Полярного медведя» Елисея Черенкова, уже где-то на полпути к Земле Оскара Смида.

– Разве Елисей не будет присутствовать на собрании в Кооперации?

– Елисей – человек довольно мирный, – раздался из-за спины Ставра голос вернувшегося Бергера, – и он сильно подозревает, что мир – это как раз то, чего сегодня будет очень сильно не хватать в офисе Кооперации. Вы ведь знаете, что Румен Манев прилетает сегодня на «Константинополе» и собирается выступить на собрании. Полагаю, он объявит об очередном понижении цены на ворвань, скажем, в районе двадцати восьми-тридцати солов за килограмм.

Тридцать тысяч солов за тонну, прикинул Ставр, да это едва покроет расходы на содержание корабля-охотника. Может, Нор всё-таки ошибается?

– Откуда ты об этом знаешь? – чуть резковато, чем стоило бы, спросил Итан.

– У меня свои каналы информации, молодой человек, – покровительственным тоном сказал Бергер. И Ставр заметил, что в голосе Нора нет и намёка на опьянение. Гм, интересно было бы узнать, подумал Борецкий, что на самом деле пьёт Бергер? Ни один из известных Ставру алкогольных напитков не оказывал такого интересного воздействия на организм, делая человека одновременно и пьяным, и трезвым. И сообщить об этом отцу Итана, капитану «Одиссея» Роджеру Моррисону, чтобы тот как-нибудь купил себе такой же напиток и перестал бы ворчать по поводу Бергера. – Да даже если их и не было, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, ради чего Манев летит сюда с Земли.

Не согласиться с Нором Ставр не мог. Все на Лорне подозревали, что добываемая на планете ворвань и сейчас продавалась на Земле по старой цене, то есть по шестьдесят пять солов за килограмм, а Волленховен, Рийпстра и Манев просто прикарманивали разницу, деля её между собой. И такая ситуация бесила всех на Лорне – от капитана самого преуспевающего корабля-охотника, такого, как, скажем, Роджер Моррисон, до самого последнего муниципального уборщика. Ведь всё, что ввозилось на Лорн с других миров Федерации, на девяносто процентов оплачивалось за счёт полученных от продажи ворвани средств.

На самом деле, ворвань цератозухов – это не воск и не жир, а нечто среднее между ними, добыть которое можно, лишь убив цератозуха. Жили эти огромные океанские рептилии на средних глубинах лорнианских океанов, и вокруг некоторых их органов и под шкурой имелся весьма солидный слой этого вещества. Цератозух средних размеров, длина которого составляла в районе двадцати метров, накапливает под своей шкурой от двенадцати до пятнадцати тонн того, что охотники решили называть ворванью. За год – местный, разумеется – опытная команда охотников может убить до десяти цератозухов, что по предлагаемой Маневым и Волленховеном новой цене (если Бергер не ошибается) может составить четыре с половиной миллиона солов. Внушительная сумма, если произнести её, не задумываясь. После всех выплат оставшиеся деньги делились определённым образом на весь экипаж корабля-охотника, а это человек пятнадцать-двадцать. Так что в итоге сумма выходила даже чуть меньше, чем зарабатывали за год Ставр и его отец со своими помощниками в службе новостей.

Ставр хорошо знал, что по своему химическому составу ворвань не имела равных в Федерации. Её молекулы настолько огромны, что их спокойно можно рассмотреть в самый обычный школьный оптический микроскоп, и они представляют собой весьма любопытный объект для изучения. Из-за её свойств ворвань с Лорна использовалась химической и фармацевтической промышленностью Федерации – из неё делали огнеупорные и противорадиационные покрытия и ряд лекарственных препаратов. И насколько было известно лорнианцам, искусственного заменителя ворвани не существовало до сих пор.

Став президентом Кооперации, Матиас Ван Волленховен заключил контракт с компанией «Синтетические Технологии», или «СинТех», и с этого момента охотники вынуждены были продавать ворвань исключительно этой компании, в противном случае, они вообще не имели права её продавать кому бы то ни было. После этого цены на ворвань стали медленно, но верно, ползти вниз. Кооперация, или Ван Волленховен, тут уж как вам будет угодно, имела своего представителя на Земле, в Новом Буэнос-Айресе – Румена Манева, уроженца Венеры, который подписывал все контракты, собирал выручку и был, ясное дело, в доле с Волленховеном и Рийпстрой. Доказать что-либо было невозможно, но все на Лорне понимали, что происходит на самом деле. Но сделать никто ничего, к сожалению, не мог. Прямых доказательств финансовых махинаций со стороны Волленховена и Манева не было, а без них обращаться в Галактический Патруль было бесполезно.

Может быть, подумал Ставр, на собрании сегодня охотники что-нибудь попытаются сделать по этому поводу. И ещё он подумал о том, что, дожив до двадцати лет, он так и не озаботился приобрести себе пуленепробиваемый жилет. Хотя против бластера он, понятное дело, защитить не мог, но от кинетического оружия вполне себе был в состоянии.

– Эй, смотрите! – раздался вдруг чей-то голос. – Вон он! Там, севернее! Это лайнер!

Все, кто в данную минуту находились у лифтовых шахт, как по команде, подняли головы к небу, по которому, подгоняемые ветром, с востока на запад неслись облака. В северной части небосклона был виден неторопливо снижающийся космический лайнер – двухсотдвадцатиметровой длины звездолёт с прямоугольным корпусом, с эмблемой «Федеральных Пассажирских Линий» на бортах. Завораживающее зрелище, что и говорить. Особенно для жителей планеты, где космические корабли были не таким уж и частыми гостями, а собственных звездолётов и вовсе не было.

Не считая двух фрегатов компании «Доки и Верфи», находящихся в подземном ангаре космопорта.

¹ Суперкарго – грузовой звездолёт класса лёгкого крейсера, способен перевозить до 35000 тонн груза.

² Кореллия – единственная обитаемая планета в системе звезды Каппа Южного Треугольника, удалена от Земли на 370 парсек.

³ Морской цилиндр – хищное земноводное головоногое, обитающее в океанах Лорна.

Глава 3.

«Константинополь» медленно снижался, нацеливаясь точно на западную часть взлётно-посадочного поля, которая, собственно, и примыкала к космовокзалу. Из корпуса лайнера выдвинулись цилиндрические посадочные опоры, по периметру корпуса вспыхнули предупредительные огни. Краем глаза Ставр заметил выкатившиеся на посадочное поле машины аварийно-технической службы – стандартная процедура для таких случаев. Однако, судя по всему, сегодня им предстояло просто наблюдать за посадкой пассажирского звездолёта, не более того. Насколько было известно Ставру из полученных из диспетчерской службы порта сведений, лайнер произвёл дозаправку на Фенрисе, так что на Лорне он просто высадит пассажиров и примет на борт тех немногих, числом всего двенадцать, кто полетит на нём на Тангароа и Эриду.

Краем глаза Ставр заметил, что Итан Моррисон и Майлз Уилкокс о чём-то вполголоса оживлённо беседуют, но о чём именно они говорили, расслышать ему так и не удалось, потому что именно в этот момент над головами встречающих пролетел лоцманский космокатер, сопровождавший лайнер с момента пересечения им зоны высоких парковочных орбит и направляющийся в данную минуту к ангарам. Шелест его антигравов заглушил все остальные звуки, заставив Ставра досадливо поморщиться. Возможно, охотники всего лишь обсуждали посадку пассажирского корабля – а возможно, и что-то ещё. Но как бы то ни было, Ставру ничего не удалось услышать.

Космолайнер опустился на альфабетонное покрытие взлётно-посадочного поля, спружинив на своих мощных гидравлических амортизаторах. Во все стороны ударили тугие струи воздушной продувки, трижды коротко взрыкнула предупредительная сирена, после чего к кораблю устремились машины технической службы космопорта; от здания космовокзала протянулся телескопический туннель, предназначенный для пассажиров. Открылись грузовые люки и к лайнеру устремилось несколько юрких антигравитационных погрузчиков, управляемых операторами в форме компании «Доки и Верфи».

– Внимание! – раздался из мощных динамиков, вмонтированных в стену космовокзала, голос диспетчера-информатора. – Всех встречающих просьба пройти в зал ожидания космопорта! Запланированное время стоянки лайнера «Константинополь» на Лорне – шесть часов! Посадка пассажиров начнётся через один час тридцать минут! Просьба отбывающих приготовить билеты, личные вещи и документы для таможенного контроля!

– Эй, Ставр – ты с нами идёшь? – окликнул Борецкого Итан.

– Куда? В зал для пассажиров?

– А куда же ещё?

Слова Итана заставили Ставра призадуматься над происходящим. Список пассажиров, прибывших на Лорн на космолайнере, он так толком и не просмотрел, а об Аристофане Хаасе узнал от Итана Моррисона. Просто некогда было. Но младший Моррисон и Майлз Уилкокс явно собирались подняться в пассажирский терминал космопорта. Зачем? Встретить писателя с Марса? Конечно, с одной стороны, интерес охотников к прибытию на Лорн писателя, который, судя по всему, собирался написать книгу об их родной планете, или, в крайнем случае, посвятить ей хотя бы главу в своей работе, был вполне нормальным. Однако, с другой стороны, подавляющее большинство охотников на цератозухов мало интересовалось литературой, а если и читали что-либо, то, в основном, узкоспециализированную литературу по обслуживанию кораблей и статьи по экономике. Так что здесь Ставру было не совсем понятно желание Итана и Майлза Уилкокса встретиться с Хаасом.

Впрочем, скоро всё должно было проясниться. Поэтому Ставр, поправив висящий на плече футляр с видеокамерой и поудобнее перехватив сумку, двинулся вслед за охотниками.

Зал для пассажиров космопорта Порт-Сарнака представлял из себя правильной формы квадрат со стороной пятнадцать метров, уставленный ровными рядами мягких конформных кресел; правда, сейчас все они пустовали, поскольку те двенадцать человек, которые должны были сесть на «Константинополь», уже прошли паспортный и таможенный контроль и находились по ту сторону толстых дверей из метастекла, в буферной зоне. А в другом коридоре, который предназначался для прибывающих пассажиров, уже были видны идущие к залу прилетевшие на Лорн, числом девять.

Девять человек – восемь мужчин и одна молодая девушка, показавшаяся Ставру очень знакомой. Но пока он соображал, кто же это такая, вперёд выдвинулся Никанор Бергер, лицо которого было очень серьёзным. Протолкнувшись мимо Итана и Майлза Уилкокса, он подошёл к начавшим открываться двойным дверям и с нетерпеливым видом уставился на идущих по коридору пассажиров.

Ставра такое поведение Бергера заинтересовало. Нет, он, конечно, знал, что Никанор встречает какого-то своего давнего знакомого, который летит куда-то на «Константинополе» по своим делам и который нашёл время для того, чтобы во время остановки лайнера повидаться с Бергером. Только вот интересно – зачем? Передать пакет с деньгами от неизвестного благодетеля? Но смысл в этом какой, когда Бергер и так четыре раза в год получает чек на некоторую сумму, перечисляемую на его личный счёт в «Фонде Доверия»? Или ему было что рассказать Бергеру? И кстати – а кто он вообще такой, знакомый Никанора?

Репортёрский инстинкт Ставра подсказывал ему, что это дело не следует так просто спускать на тормозах. Либо дело здесь просто, как монета в два сола – либо здесь что-то непонятное. И долг репортёра требовал, чтобы все непонятности были прояснены, дабы читатели и зрители ВПН могли понимать, что происходит. Ну, хорошо – пусть не все читатели и зрители, а хотя бы некоторые из них, которые полагают, что Никанор Бергер есть человек никчёмный и ни на что, кроме употребления спиртного и времяпровождения в сомнительных компаниях, непригодный.

Прибывшие на Лорн пассажиры лайнера вошли в зал, и обстановка несколько оживилась. Наблюдая за Бергером, который уверенно двинулся в сторону смуглокожего мужчины лет примерно тридцати пяти-тридцати восьми, в самой обычной гражданской одежде, с выправкой профессионального военного, державшего в правой руке чёрный атташе-кейс, Ставр увидел, что Итан и Майлз Уилкокс движутся в сторону молодой девушки, рядом с которой степенно вышагивал немолодой господин в строгом сером деловом костюме, позади которого в воздухе висела антигравитационная багажная платформа.

Присмотревшись повнимательнее, Ставр понял, почему эта молодая особа показалась ему такой знакомой. Потому, что этой особой была дочь Уилкокса Кристина, которая отправилась учиться в один из университетов Федерации, расположенный на Марсе, в самом Марсопорте¹. Когда-то Ставр учился вместе с ней в одной школе и даже в одном классе, но потом их жизненные пути-дорожки разошлись. Кристина входила в число самых преуспевающих учеников, так что в том, что в итоге она поступила в университет, да не где-нибудь, а на планете, являющейся технологическим сердцем Федерации, не было ничего необычного. Ставр припомнил, что Майлз рассказывал о том, что она поступила на факультет экономики и финансов, с прицелом на будущее. А в том, что Лорну были нужны квалифицированные специалисты, никто не сомневался. Пока планета не будет заново включена в реестр пригодных для колонизации миров, не стоило ожидать прибытия сюда колониальных транспортов, а следовательно – и квалифицированных специалистов.

– Ставр? – Кристина с некоторой долей удивления всмотрелась в подошедшего к Итану и Майлзу Уилкоксу Борецкого-младшего. – Это ты? Прости, но я тебя с трудом узнала. Ты сильно изменился за эти два с половиной года, что я отсутствовала на Лорне.

Ставр лишь мысленно усмехнулся, сохраняя невозмутимое, как и приличествовало профессиональному репортёру, выражение лица. Чего греха таить – Кристина ему всегда нравилась, и вроде как она тоже обращала на него внимание, но дальнейшему развитию отношений помешал её отлёт с Лорна. Интересно, а зачем она прилетела? На каникулы? Но в прошлом году она ведь не прилетала на родную планету. Так что же случилось в этом?

– Привет, Тина, – Ставр вежливо наклонил голову к плечу. – Рад видеть тебя на Лорне. Изменился, говоришь? Ну, я теперь – ведущий репортёр в ВПН, так что работа эта накладывает на меня определённые обязанности и связана с различными нюансами. А без хорошей физической формы в таких условиях, сама понимаешь, никак.

Говоря это, Ставр краем глаза косился в сторону Бергера, который о чём-то тихо беседовал со смуглокожим типом. Тот что-то говорил Никанору, судя по выражению лица – что-то серьёзное и важное, а Бергер внимательно его слушал и время от времени согласно кивал в ответ. Ну, пока ничего подозрительного, но у Ставра в данный момент возникло стойкое ощущение, что сейчас он видит не местного забулдыгу, а кого-то весьма важного и делового.

– Понятно. – Кристина окинула Ставра внимательным взглядом. – Как твой отец, держится? Я знаю про твою маму, мне папа рассказывал… Я очень сожалею, Ставр! Такая трагедия!

Девушка обняла Ставра и прижалась к нему, таким образом отдавая дань памяти его погибшей матери.

– Спасибо, Тина, – Ставр отвернулся, чтобы никто не смог увидеть выступившие вдруг у него на глазах слёзы. – Я… спасибо…

– Не стоит стыдиться своих чувств, молодой человек, – услышал он голос спутника Кристины. Ставр повернул голову и встретился со спокойным взглядом тёмно-серых глаз незнакомца. – Особенно по таким поводам. Терять родных всегда тяжело. Увы, я это знаю по собственному опыту. Но не будем заострять внимание на печальных моментах. Вы, стало быть, и есть тот самый знаменитый репортёр с Лорна?

Ставр шмыгнул носом, отёр глаза ладонью, и с интересом посмотрел на незнакомого господина.

– И чем же я знаменит, позвольте узнать? – поинтересовался лорнианец. – Планету я не покидал, и все мои репортажи ограничиваются именно Лорном… господин Хаас, я правильно понимаю?

Аналитическими способностями Дух Космоса Ставра не обделил, так что вывод, сделанный им на основе собственных наблюдений, был вполне логичным. Майлз Уилкокс отправил свою единственную дочь учиться в Солнечную Систему, на Марс. Аристофан Хаас был писателем как раз с Марса – что это могло означать? Скорее всего, Кристина узнала о нём именно в Марсопорте и пригласила его посетить Лорн… гм, посетить Лорн – но для чего именно? Так-таки написать о планете книгу? Возможно, что так и есть, ведь в Федерации множество весьма необычных миров, и Лорн далеко не самый необычный, по сравнению, скажем, с окутанным вечными льдами и снегом Иртром с его «снеговиками»², относительно которых ксенологи и ксенобиологи до сих пор не пришли к каким-либо однозначным выводам, или с туманным Денелом-VI, на котором обитала странная аборигенная раса дендроидов³, находящаяся по своему уровню развития примерно на уровне земной цивилизации IX-XII веков Доатомной Эры, и на котором находилась рудодобывающая колония Федерации. Может быть, Аристофан Хаас и вправду является писателем, а издаётся он под псевдонимом – или же Аристофан Хаас и есть его псевдоним. И Кристина пригласила его на Лорн для того, чтобы он написал о планете книгу или главу в своей книге, тем самым привлекая внимание со стороны деловых – и, возможно, правительственных – кругов Федерации к Лорну.

Однако, подумалось Ставру, а если Хаас не имеет никакого отношения к писательскому ремеслу, а является, скажем, представителем компании, интересующейся ворванью? Конкурент «СинТеха», допустим? Вряд ли на такой высокоразвитой планете, как Марс, не было подобной «СинТеху» корпорации. Но тогда… тогда как точно рассчитано время прибытия Хааса на Лорн! Или он собирается выступить на собрании Кооперации и объявить о том, что монополии «СинТеха» наступает конец, и что цена на ворвань будет пересмотрена в справедливую сторону?

Но если эта версия правдива, то Хаасу, не исключено, грозит серьёзная опасность. Волленховен вряд ли так просто выпустит Кооперацию из своих цепких ручищ, да и Манев, не исключено, мог раскусить Хааса за те двенадцать дней, за которые лайнер шёл от Земли до Лорна. Хоть на «Константинополе» и находилось девятьсот сорок три пассажира, но Манев вполне мог видеть Хааса, скажем, в ресторане, или на прогулочной палубе. Вероятность такого нельзя было исключать.

Между тем смуглокожий незнакомец, беседующий с Бергером (на самом деле этот пассажир космолайнера не был человеком, а являлся представителем родственной землянам расы с Арктура-IV, о чём Ставр, по вполне понятным причинам, знать не мог), передал Никанору какой-то небольшой предмет, который Ставр не успел рассмотреть в подробностях. Предмет этот, оказавшись в руках Бергера, тут же исчез во внутреннем кармане его куртки из псевдолатекса. Обменявшись со смуглокожим ещё несколькими фразами, Никанор пожал тому руку, развернулся на сто восемьдесят градусов и, не обращая более ни на кого внимания, зашагал к выходу из пассажирского зала космопорта. Смуглокожий же, постояв на месте несколько секунд, двинулся ровно в противоположную сторону, причём стоявшие у входа в буферную зону полицейские «Доков и Верфей» не обратили на него абсолютно никакого внимания. В принципе, в этом не было ничего необычного, поскольку смуглокожий являлся пассажиром лайнера, но что-то в его поведении заинтриговало Ставра. Особенно тот предмет, который он передал Бергеру.

– Если вы думаете, что про вашу планету в Федерации никто не знает, то вы сильно ошибаетесь, молодой человек! – усмехнулся Хаас. – Время от времени в федеральных новостях мелькают репортажи с миров, подобных Лорну, а ваш репортаж, посвящённый непростой экономической ситуации на планете, в прошлом месяце попал в «Галактическое Обозрение»⁴. Именно тогда я и узнал о вашей чудесной планете, и у меня возникло желание слетать на Лорн и увидеть всё своими глазами.

В дальнем конце зала появились Матиас Ван Волленховен и Йенс Рийпстра, сопровождаемыми тремя угрюмыми типами шкафоподобного вида, по виду – безоружных. Скорее всего, так оно и было, поскольку правила «Доков и Верфей» не допускали никакого оружия на территории космопорта. Исключений не делалось ни для кого – даже сотрудники планетарной полиции не имели права заходить на контролируемую одинцами территорию с оружием. Миновав идущего к выходу Бергера, на которого никто из них не обратил никакого внимания, они остановились перед невысоким среднего телосложения мужчиной в строгом деловом костюме, купленном однозначно не в обычном магазине одежды. Румен Манев, выходец с Венеры, пройдоха и мошенник, представляющий на Земле интересы «Лорнианской Кооперации», то есть Волленховена. Обменявшись меж собой несколькими фразами, они все трое заспешили в обратном направлении; дуболомы последовали за ними с грацией обожравшихся бегемотов.

– Что ж – возможно, вы и не прогадали, господин Хаас, – произнёс Ставр, вынимая из футляра камеру. – Но, поскольку я, как вы верно заметили, являюсь репортёром «Всепланетных Новостей», то я просто обязан взять у вас интервью, которое попадёт в вечерний выпуск новостей.

– О, разумеется, молодой человек, разумеется! – улыбнулся Хаас. – Готов ответить на все ваши вопросы, если только они не будут касаться моей личной жизни и связанных с моей профессией профессиональных секретов.

Заметив, как нахмурились Итан и Майлз Уилкокс, Ставр мысленно удивился, но внешне ничем этого не показал. Неужели эти двое имели какие-то свои планы на писателя с Марса? И писателя ли?

Впрочем, рано или поздно, но все возникшие у Ставра вопросы так или иначе разрешаться. Поэтому он включил свою видеокамеру и направил её на Хааса. Интервью началось.

Для начала Ставр попросил Хааса разъяснить зрителям, что именно подтолкнуло его к тому, чтобы прилететь на Лорн, и о чём именно он собирается написать книгу. Только о Лорне или о подобных ему малоизвестных широкой публике мирах Федерации?

Хаас объяснил, что прилететь на Лорн он решил после просмотра сюжета в «Галактическом Обозрении». Решение его окончательно оформилось, когда к нему обратилась Кристина Уилкокс, объяснившая Хаасу, что написанная им книга, возможно, привлечёт внимание федерального правительства к проблемам Лорна. В Федерации десятки тысяч планет, и власти просто не в состоянии всем подтирать носы. Но если подробно описать те сложности, с которыми сталкиваются лорнианцы, возможно, власти Федерации обратят своё внимание на Лорн. Да и своими глазами увидеть легендарных охотников на цератозухов тоже было весьма интересно.

В процессе интервью Ставр всё же нашёл подтверждение своим подозрениям насчёт Аристофана Хааса. Он не смог назвать имя своего издателя, не знал, кто его литературный агент, а когда дело дошло до воспоминаний о его журналистской деятельности, то Хаас постоянно употреблял выражение «новостная служба». Ничего необычного, но дело в том, что профессиональные журналисты говорят «пресса», а не «новостная служба», особенно в разговорах между собой. Этот термин возник ещё в Доатомную Эру, когда газеты печатались посредством весьма громоздких типографских устройств на целлюлозной бумаге, а тираж размножали с помощью специальных прессов, таких же огромных, как двигатели кораблей-охотников. Не как сейчас, когда печатная продукция изготовлялась на пласт-папире с помощью высокоскоростных квантовых принтеров, но всё равно термин «пресса» по-прежнему находился в обороте.

Интервью длилось двадцать минут, и всё это время Итан Моррисон и Майлз Уилкокс проявляли явное нетерпение, чем всё больше подтверждали подозрения Ставра о том, что Аристофан Хаас вовсе не писатель. Впрочем, Борецкий-младший не подавал виду, что он о чём-то таком догадывается, просто вёл своё интервью к логическому завершению.

Хаас объявил о том, что будет вполне логично, если в качестве места своего пребывания в Порт-Сарнаке он выберет офис «Всепланетных Новостей», и новость эта явно выбила из колеи Итана и Майлза Уилкокса, да и Кристина была несколько обескуражена. Ставр же, сделав невозмутимое лицо, сказал, что персонал ВПН будет весьма польщен выбором знаменитого писателя и что он сделает всё, чтобы господин Хаас чувствовал себя там, как дома. Объявив о том, что интервью закончено, Ставр выключил камеру, убрал её в футляр и сказал, что он готов отвезти марсианина и его багаж в офис ВПН на служебном джипе, на котором он прибыл в космопорт.

Итан и Майлз Уилкокс выглядели явно расстроенными, однако Кристина, похоже, с таким поворотом событий вполне смирилась. Во всяком случае, она с готовностью вызвалась помочь Ставру сопроводить господина Хааса в офис новостной службы и помочь ему там обустроиться, а после можно будет посидеть за чашкой кофе и поболтать о том, о сём.

Против такого поворота событий Ставр нисколько не возражал.

По пути к лифтовым кабинам Хаас принялся расспрашивать Ставра об аспектах жизни на Лорне, особое внимание уделив её экономической составляющей. Его интересовало буквально всё – сколько и какие именно товары импортируются на Лорн с других планет Федерации, самодостаточна ли планета в плане обеспечения собственного населения продовольствием, что ещё, кроме ворвани, планета может предложить для экспорта, как устроены добыча руды и лесозаготовки, но особое внимание он уделил охоте на цератозухов. Если он всё-таки и был писателем, то его книга, которую он собирался писать, скорее всего, могла быть трудом на тему экономики. К тому же Ставр обнаружил во время этого разговора, что Хаас знает довольно много как о цератозухах, так и о ворвани.

Спустившись на лифте на Главный Городской Уровень, Ставр и Хаас, сопровождаемые Кристиной и охотниками, направились к тому месту, где был припаркован служебный антигравитационный джип. Заметив в некотором отдалении садящихся в бронированный аэролимузин Волленховена, Рийпстру и Манева, Ставр немного замешкался, чтобы проследить за ними, хотя и так было понятно, куда они направятся отсюда. А тем временем Итан, Майлз Уилкокс, Хаас и Кристина свернули за самоходную антигравитационную грузовую платформу, которую кто-то припарковал на стоянке для транспорта. Проходя мимо неё, Ставр увидел, что на платформе лежат тюки с ворванью, которые явно везли на склад для последующей отправки на Землю на борту «Белфаста». Тюки представляли из себя квадратные упаковки из тарпалина⁵, перетянутые пластиковыми лентами, помеченные клеймами «Ганимеда» – корабля-охотника Уилкокса. По всей видимости, ворвань эта транспортировалась на склад Кооперации, который находился на Третьем Городском Уровне Порт-Сарнака, а сюда платформа прибыла, скорее всего, потому, что её водитель решил посмотреть на космолайнер.

Свернув за платформу, Ставр увидел стоящих подле неё Хааса и Майлза Уилкокса, которые о чём-то оживлённо разговаривали, при этом марсианин стоял к платформе вполоборота и время от времени поглядывал на упаковки с ворванью. Итан и Кристина стояли чуть поодаль, беседуя о чём-то своём, а немного поодаль от них Ставр увидел Никанора Бергера, сидящего на каком-то пластиковом ящике и разговаривающим с одним из сотрудников службы безопасности космопорта.

При приближении Ставра Хаас и Майлз Уилкокс приветливо улыбнулись, однако от этой улыбки за сотню парсек несло фальшивостью. Борецкий-младший лишь кивнул им обоим и, миновав их, направился к виднеющемуся в нескольких метрах служебному джипу ВПН.

Внезапно лицо сотрудника службы безопасности космопорта стало похожим на лицо человека, увидевшего привидение. Что-то несвязно выкрикнув, он схватил Бергера за плечо и принялся энергично тыкать в сторону грузовой платформы.

На лице Никанора не отразилось ничего, но он тут же вскочил на ноги и в его правой руке возник, словно из ниоткуда, бластер армейского образца.

– Хаас – стой на месте! – выкрикнул Бергер, направляя бластер в сторону грузовой платформы. – Не двигайся, если тебе жизнь дорога!

Челюсть Хааса при виде бластера отвисла, но больше никак марсианин не успел на происходящее отреагировать. Бластер Никанора выстрелил трижды, после чего Бергер опустил своё грозное оружие стволом к дасфальту и быстро зашагал в сторону Хааса.

Ставр перевёл взгляд туда, куда перед этим ушли три смертоносных заряда термоядерной энергии. Буквально в полуметре от левой ноги Аристофана Хааса на дасфальте лежало на боку сожжённое бластером существо, похожее на гибрид рака и скорпиона, чьи длинные усы-антенны, расположенные по бокам уродливой головы с устрашающего вида жвалами всё ещё продолжали слабо шевелиться, испуская наружу тёмно-серую маслянистую жидкость.

– Вот же зараза! – вырвалось у Ставра. Существо это называлось сухопутным ракоскорпионом, и обитало оно снаружи города, а сюда попало, по всей видимости, привлечённое теплом. Собственно, в этом не было ничего необычного – сухопутная живность частенько заползала в город, что довольно часто приводило к увеличению числа пациентов городской больницы Порт-Сарнака, поскольку большая часть этих самых сухопутных обитателей была ядовита и опасна для людей. Как тот же ракоскорпион, чей яд был раз в двадцать токсичнее тетродотоксина. Одна десятая миллиграмма этого яда у вас в крови – и привет, Проводник Душ, я к тебе!

Лицо Итана Моррисона смертельно побледнело, у Майлза Уилкокса и Кристины вид был не лучше. Ставр лишь мог надеяться на то, что он сам выглядит немного получше, чем его спутники.

Когда Хаас увидел, что именно хотело с ним «подружиться», Ставр готов был поставить на кон килограмм рутения⁶, что писатель с Марса прекрасно знаком с фауной Лорна, так как его волосы буквально встали дыбом. Из чего выходило, что Хаас обладал информацией определённого рода касаемо родной планеты Ставра.

Ставр внимательно осмотрел Хааса. Тот не был, к счастью, ужален ракоскорпионом, иначе он бы уже не дышал, однако на правой брючине виднелись два жёлтых пятна. Велев марсианину стоять спокойно, Ставр достал из футляра для видеокамеры силовую бритву, включил режущее поле и, оттянув брючину так аккуратно, как это только было возможно без специальных средств защиты, то есть перчаток, отрезал забрызганный ядом кусок ткани.

Хаас начал было что-то лепетать про то, что он, дескать, мог отдать брюки в химчистку, но подошедший Бергер сурово прервал марсианина:

– Никто не возьмётся чистить ваши брюки, господин Хаас, но даже если их кто-нибудь и возьмётся чистить, то там всё равно останется какое-то количество яда. Когда-нибудь, не приведи Дух Космоса, вы поцарапаете ногу да ещё и попадёте под дождь, вот тогда Ставр сразу сможет приступить к сочинению одного из своих великолепных некрологов, а вы отправитесь прямиком в городской крематорий.

Затем он повернулся к сотруднику службы безопасности космопорта, который что-то бубнил в микрофон своего комлинка:

– Вызови «скорую», Пётр. Возможен случай отравления ядом ракоскорпиона. – Посмотрев на ногу Хааса, Бергер добавил: – Опусти «возможен».

На коже ноги Хааса появилось маленькое пятнышко цвета сырой печени. Яд не попал в кровь марсианина, но того количества, которое просочилось сквозь ткань, было вполне достаточно, чтобы Хаас серьёзно заболел. Сотрудник службы безопасности космопорта что-то ещё произнёс в комлинк, после чего усадил Хааса на опустившуюся рядом с ним антигравитационную тележку с его багажом. Вдали уже слышался вой сирены машины «скорой помощи».

Ставр сказал Хаасу, что его багаж он отвезёт в редакцию, марсианин в ответ лишь рассеянно кивнул. Было совершенно очевидно, что это маленькое происшествие серьёзно расстроило его планы. И не только его. Итан Моррисон и Майлз Уилкокс выглядели весьма расстроенными, словно Аристофан Хаас должен был в процессе сбора материала для своей книги – если таковая вообще планировалась, в чём Ставр уже сильно сомневался – опираться сугубо на их сведения. Да и Кристина тоже выглядела расстроенной.

Откуда здесь, на парковке, взялся ракоскорпион, никто не знал, но в том и не было ничего мистического. Тёплый воздух, выходящий из городских вентиляционных каналов, привлекает животных с поверхности, которые проникают в город через эти самые каналы и остаются активными в течении круглых суток. Обычно ракоскорпионы и им подобные твари выбирают какого-нибудь раззяву и быстро вступают с ним в контакт. Последний похожий случай произошёл ровно две недели назад на складе запчастей и оборудования Кооперации, когда один из работников склада попался на глаза улитке-кузнечику и был ею ужален. Парня удалось спасти, но он всё ещё находился в больнице, проходя курс восстановительной терапии.

Антигравитационный экипаж «скорой» опустился на дасфальтовое покрытие стоянки рядом с джипом службы новостей. Водитель и санитар оказали Хаасу первую помощь – обработали место, куда попал яд ракоскорпиона, антисептиком и заклеили его специальным пластырем, дали марсианину выпить какой-то медицинской гадости и отвели его в машину.

«Скорая», распугивая сиреной встречные и попутные транспортные средства, унеслась в направлении одного из транспортных штреков, а Итан и Майлз Уилкокс всё так же смотрели ей вслед. На лице Кристины тоже отображалось крайнее сожаление по поводу того, что Аристофан Хаас на некоторое время выбыл из строя, а вот Никанор Бергер, казалось, был ничуть не обескуражен происшествием со знаменитым писателем с Марса. И у Ставра возникло стойкое ощущение того, что Бергер прекрасно знает, что произойдёт в Порт-Сарнаке в ближайшие несколько часов. Хотя для этого не нужно было быть провидцем или эф-аналитиком – и так было ясно, что сегодняшнее собрание в офисе Кооперации обещает быть весьма интересным.

А это значит, подумал Ставр, что ему обязательно надо там присутствовать. Из всего того, что там произойдёт, может получиться сногсшибательный репортаж. И если он попадёт в «Галактическое Обозрение», то наверняка привлечёт к Лорну внимание общественности Федерации – и, возможно, Галактического Патруля.

Но для того, чтобы этот репортаж вышел в свет, Ставру Борецкому нужно будет постараться уцелеть в той заварушке, которая однозначно должна была произойти на собрании. А значит, нужно к этому как следует подготовиться.

¹ Столица терраформированного Марса.

² Обитающая на планете Иртр жизнеформа, по поводу которой до сих идут дискуссии и споры в среде ксенологов – стоит ли считать эту полукристаллическую форму жизни разумным видом или же просто высокоорганизованными животными.

³ Раса существ, имеющих растительное происхождение, иными словами – разумные растения.

⁴ Программа Федерального Агентства Новостей, знакомящая жителей Солнечной Системы с галактическими новостями и событиями, транслируется по Первому Федеральному каналу стереовидения.

⁵ Тарпалин – брезентоподобный материал, используемый, в том числе, и для производства упаковок.

⁶ Рутений – редкоземельный минерал, используемый в молектронике и космическом кораблестроении, а также ряде других отраслей промышленности Федерации. Килограмм рутения на товарно-сырьевых биржах Федерации стоит шесть с половиной тысяч солов.

Глава 4.

Ставр оглядел своих спутников внимательным взглядом. Итан Моррисон и Майлз Уилкокс по-прежнему выглядели так, словно у них отобрали мешок, в котором была, как минимум, пара миллионов солов, да и Кристина тоже не выглядела довольной происшедшим. Никанор Бергер задумчиво глядел вслед уносившейся к транспортному штреку «скорой», но по выражению его лица невозможно было догадаться о том, какие мысли его в данный момент обуревают.

– Вот ведь какая неприятность, – произнёс Ставр, привлекая к себе внимание остальных. – И что теперь вы собираетесь предпринять?

Итан и Майлз Уилкокс взглянули на Борецкого так, словно перед ними из ниоткуда материализовалась хатканская скальная обезьяна и заговорила с ними на чистом стандартном языке¹.

– С чего ты решил, Ставр, что мы что-то собираемся предпринять? – неспешно проговорил Майлз Уилкокс, с прищуром глядя на Борецкого. – Ты, похоже, выдаёшь что-то за… э-э… что-то другое… или просто переработал…

– Майлз – ты, по-моему, считаешь, что я, в силу своего возраста, недостаточно опытен в делах такого рода, – усмехнулся Ставр. – Может быть, но здесь не надо быть великим сыщиком, чтобы понять, что этот чёртов ракоскорпион вам все планы спутал.

– Какие планы, Ставр, ты вообще о чём? – сделал простодушное лицо Итан.

– Вряд ли странствующий по малоизвестным широкой публике мирам Федерации писатель, пусть и с Марса, вызвал бы у вас интерес, – последовал ответ молодого журналиста. – Вы, уж простите за прямоту, кроме технических справочников по кораблям-охотникам и всякой технической литературы, касающейся антиграв-двигателей и прочей машинерии, и не читаете. Ну, разве что ещё труды по экономике и межзвёздной торговле. Так что либо ваш интерес к Хаасу зиждется на том, что он будет писать экономическое исследование Лорна, либо Хаас интересует вас потому, что он представляет компанию-конкурента «СинТеха». Какой из этих двух вариантов верен?

– Э-э… ну… в целом, как бы и…

Это было всё, что оказался способен произнести после этих слов Ставра Майлз Уилкокс. Итан же вообще, казалось, впал в ступор. Зато Кристина посмотрела на Ставра долгим и внимательным взглядом.

– Отлично сказано, Ставр! – хохотнул Бергер, показывая Борецкому поднятый вверх большой палец правой руки. – Уел ты этих двоих, что есть – то есть! Ну, господа заговорщики – и что вы на это скажете? Что не так с этим вашим «писателем с Марса»?

Ответила Кристина Уилкокс.

– С Аристофаном Хаасом всё так, – она уважительно-оценивающе взглянула на Ставра, – он действительно с Марса, но к писательскому ремеслу имеет самое опосредованное отношение, тут Ставр прав. Если он что-то и написал, то максимум – эссе на экономическую тему или ряд статей о проблемах межзвёздной торговли.

– То есть он нисколько не писатель? – полуутвердительно произнёс Ставр.

– Ну… да. Он представляет интересы компании «Марсианская Торговая Гильдия», слышали о такой?

– «Марсианская Торговая Гильдия»? – Ставр хмыкнул. – В последнее время МТГ серьёзно наступает на пятки Большой Тройке², а в прошлом году они даже сумели обойти «Комбайн», заполучив выгодные торговые контракты где-то на западе Галактики. Значит, «Марсианская Торговая Гильдия»… А какой у них интерес к ворвани? Они же торговая компания, они никак не связаны с химической промышленностью или медициной. Или я чего-то не знаю?

– Может, и не знаешь…

Кристина вопросительно взглянула на своего отца. В ответ Майлз Уилкокс пожал плечами и состроил неопределённую гримасу – дескать, решай сама, говорить или не говорить.

– Дело в том, что ворвань цератозухов очень сильно интересует многих потенциальных клиентов из-за своих свойств, однако «СинТех» не горит особым желанием делится со всеми подряд. В настоящий момент именно они держат монополию на ворвань, и это служит большим препятствием для работы с другими клиентами. «СинТех» поставляет ворвань только нескольким своим партнёрам, два из которых – инопланетные, это сирианцы и арктурианцы. С компанией с Проциона-VI «СинТех» прекратила сотрудничать – проционцев не устроила цена, которую «СинТех» установил на сырьё. Проционцев ворвань интересовала с медицинской точки зрения – она, как оказалось, содержит некий ингредиент, который у них называется «три-цикло…», впрочем, не буду утомлять терминологией. Этот ингредиент способствует быстрому заживлению повреждённых тканей, и он, кстати, используется и в аналогичных препаратах фармацевтической промышленности Федерации. Но «СинТех» – не торговая компания, а химическая, часть ворвани они используют для своих нужд, производя различные составы и препараты, а остальное перепродают, и с этой перепродажи Кооперация ничего не имеет. Может, Манев и Волленховен имеют какой-то процент, но пока никто не видел никаких файлов, это подтверждающих. Здесь без помощи Патруля точно не обойтись.

– Чтобы этими прохиндеями заинтересовался Патруль, – проворчал Итан, – мы должны располагать неопровержимыми доказательствами финансовых махинаций Манева и Волленховена. А где их раздобыть? Вся документация, которая ведётся в Кооперации – пшик, ширма. По ней всё чинно-гладко, комар носа не подточит. Должны быть другие файлы, но где их искать? Не в домашнем же компьютере Волленховена?

– А вы пробовали? – спросил Бергер.

Итан взглянул на него, как на человека, спрашивающего, почему вода мокрая.

– Ты, похоже, пересмотрел шпионских триллеров, – неодобрительно проворчал младший Моррисон. – Ты думаешь, что влезть в чужой компьютер так просто?

– Ну, как тебе сказать, Итан…

Бергер неопределённо пожал плечами.

– Ты не прав, Итан, – возразил Ставр. – Хорошего… мм… программиста и на Лорне можно найти. Взять хотя бы Елисея Гордеева. Купите ему последнюю версию «Галактического изгоя»³ – и он вам любой сайт взломает за пять минут!

– Но это противозаконно, – возразил Майлз Уилкокс.

– Как будто Волленховен законно ведёт свои дела!

– Народ – давайте не будем выяснять, у кого бластер круче и кто быстрее всех пролетит по Дуге Двадцати Парсеков,⁴ – успокаивающе произнёс Бергер. – Лучше вернёмся к нашему «писателю». Аристофан Хаас работает на МТГ, это понятно. Чего он хочет?

– Когда МТГ узнала о ворвани, – снова заговорила Кристина, – там поняли, что на этом можно не только заработать, и неплохо, но и поспособствовать развитию некоторых отраслей науки, в частности – медицины. МТГ не просто торговая компания – они ещё и крупные меценаты и спонсируют ряд весьма значимых федеральных программ в области здравоохранения, образования и колонизации. Тем более, что к ворвани проявляют интерес довольно крупные игроки, такие, к примеру, как «Синтетик Инсайтс» с Марса и «БиоМед» с Меркурия. Но «СинТех» не проявляет желания с ними работать – не исключено, что здесь мы имеем дело с картельным сговором. Но без доказательств, опять-таки, мы не можем обратиться даже в Торговый Арбитраж, я уж не говорю про Патруль. Меня ведь папа не только с целью получить образование на Марс отправил – я должна была ещё и прозондировать почву для поиска потенциальных покупателей ворвани, более подходящих для Кооперации, нежели «СинТех». Таким образом я и вышла на Хааса. МТГ знает о Лорне давно, лет семь примерно, и теперь, похоже, они серьёзно настроены на работу с Кооперацией. Но пока ею руководит Матиас Ван Волленховен, не думаю, что у МТГ что-то получится.

– Хаас должен был сегодня выступить на собрании охотников? – полуутвердительно спросил Ставр.

– Да, а что?

На лице Борецкого возникла понимающая ухмылка.

– Тогда всё встаёт на свои места.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Майлз Уилкокс.

– Ворвань, которая складирована на территории грузовой компании Яромира Поста. Ни одна упаковка её не промаркирована клеймами Кооперации. Значит, вы знали, что на лайнере прибудет некто, кто собирается выступить на собрании и предложить новую, адекватную, цену на ворвань. И именно поэтому вы не спешили сдавать ворвань Кооперации. Я прав?

Итан и Майлз Уилкокс переглянулись меж собой, затем капитан «Ганимеда» криво усмехнулся.

– Тебе надо работать сыщиком, а не репортёром, Ставр, – произнёс он. – Впрочем, для того, чтобы прийти к таким выводам, не нужно быть детективом Смирновым⁵. Да, мы знали, что на «Константинополе» прибудет человек от МТГ под личиной путешествующего писателя, и подготовились к этому. Однако, этот чёртов ракоскорпион нам спутал все карты.

– Собственно, когда из организма Хааса выведут токсины, я могу взять у него интервью уже как у представителя МТГ. Думаю, что через час можно будет позвонить в больницу и узнать о его состоянии. Если всё будет нормально, я сгоняю туда и возьму у него интервью, запишу его на диск и потом крутану его на собрании. Посмотрим на реакцию Вана.

– А это не спровоцирует негативные… гм… последствия? – спросил Уилкокс.

– Майлз – как ты думаешь, что будет, когда Волленховен и Манев объявят об очередном снижении цены на ворвань? – вопросом на вопрос ответил Бергер. – Или ребята из команд охотников просто так в Порт-Сарнак с оружием заявились? Похоже, что вы обо всём давно знали, я про Хааса говорю, и подготовились. Только всё ли вы просчитали?

– То есть? – не понял Уилкокс.

– Городская полиция однозначно выступит на стороне Рийпстры и Вана, а это означает – фактически – гражданскую войну. Знаешь, что такое гражданская война? Плохая штука, скажу я тебе. Сорок лет назад процветающий до того момента Матвар ступил на эту дорожку – полтора миллиарда погибших от термоядерных бомбардировок. Корпоративная война. Федерация вмешалась, но с запозданием – увы, федеральное правительство не вездесуще и не может всем жопы вытирать.

– У нас нет ядерного оружия, – возразил Итан.

– Нет. Зато всего остального туева хуча. Поэтому здесь важно не наломать дров.

– Ну, стрелять без разбору мы не станем, – сказал Майлз Уилкокс, – но и спокойно сидеть тоже не будем, если гестапо Рийпстры нас начнёт прессовать.

– Это понятно. – Бергер посмотрел на Ставра. – Однако, я полагаю, будет лучше, если Ставр навестит Хааса и возьмёт у него интервью. Если марсианин будет в состоянии его дать. А потом поглядим, что будет дальше.

– А тебе-то что со всего этого? – пожал плечами Итан.

– Ну, я как бы здесь тоже живу! – усмехнулся Никанор.

– Да мы уж видим!

– Так, давайте не будем переходить на личности, – вмешался Ставр. – Нор прав – гражданская война Лорну совсем ни к чему. Вы лучше вот что скажите – как вы собирались вывозить ворвань, которая хранится у Поста, с планеты? Полагаю, что вовсе не на «Белфасте». Или я чего-то не догоняю?

– На случай, если бы всё прошло гладко, – при этих словах Майлза Уилкокса Бергер фыркнул, однако тем и ограничился, – МТГ прислала бы сюда один из своих грузовых кораблей. У них торговая фактория неподалёку, в шестнадцати парсеках от Лорна, на Цискирне. У МТГ контракт на торговлю с этим миром, который населяет гуманоидная раса бориги, контракт выигран марсианами у самого «Интерсолара». Корабль забрал бы ворвань и доставил бы её на Марс. Ну, а дальше уже начались бы обычные торговые процедуры.

– Понятно, – протянул Ставр. Посмотрел на Бергера, почесал левое ухо. – Ладно, я, пожалуй, вернусь в редакцию и передам сюжет о прибытии Хааса и о происшествии с ним. Потом позвоню в больницу и узнаю о самочувствии нашего марсианского гостя. И буду плясать от этого.

– Не возражаешь, если я с тобой поеду? – Кристина застенчиво улыбнулась.

Разумеется, Ставр не возражал. Пообещав Итану и Майлзу Уилкоксу, что обязательно проинформирует их о состоянии Аристофана Хааса и если оно позволит, возьмёт у него интервью, он спросил Бергера, не желает ли и он отправиться вместе с ним и Кристиной в офис ВПН. Никанор ответил, что у него есть кое-какие дела, требующие его личного внимания, и поехать со Ставром и Кристиной он не сможет, однако, по мере возможностей, он будет следить за развитием ситуации вокруг Кооперации.

При этих словах Бергера Итан Моррисон фыркнул, но вслух ничего не сказал. Что бы там он не думал по поводу Никанора, у него хватило ума не говорить об этом в присутствии Бергера.

Спустившись по транспортной шахте на Второй Городской Уровень, на одной из улиц которого и располагался, собственно говоря, офис «Всепланетных Новостей», Ставр провёл джип через несколько городских кварталов, миновал городскую энергостанцию и хлебозавод, после чего свернул к офису ВПН. Припарковав машину напротив входа в здание, Ставр, сопровождаемый Кристиной Уилкокс, проследовал внутрь.

Борецкий-старший поприветствовал дочь Майлза Уилкокса, внимательно выслушал рассказ Ставра о прилёте на Лорн Аристофана Хааса и о том, что случилось с представителем Марсианской Торговой Гильдии на парковке космопорта, попыхивая вырезанной из древесины офелианского кедра трубкой, набитой довольно дорогой курительной смесью с Ботафого⁶. Потом вызвал одного из сотрудников ВПН, Виталия Торопова, и распорядился включить материал о прибытии на Лорн представителя МТГ в вечерний выпуск новостей, с упоминанием о том, что с господином Хаасом по прибытии произошёл небольшой инцидент, связанный с местной фауной. На вопрос Кристины, стоит ли преждевременно говорить об истинной природе Хааса, Дмитрий Борецкий пояснил, что стоит, так как если жители планеты будут поставлены в известность по поводу личности Аристофана Хааса, то у Волленховена будут, пусть и немного, но связаны руки. Так просто убрать со своей дороги марсианина ему уже не удастся, ибо в таком случае к этому может проявить вполне разумный интерес Галактический Патруль. Однако это вовсе не означало, что жизни Хааса совсем ничто не угрожает. По крайней мере, одному обитателю Лорна удалось доставить представителю МТГ определённые неприятности.

Пока готовился кофе и разогревались бутерброды с тунцом и зелёным луком (тунец, понятное дело, был не настоящим, а произведённым на пищевом комбинате Порт-Сарнака из дрожжевой смеси), Ставр позвонил по видеофону в городскую больницу и осведомился о состоянии Аристофана Хааса. Дежурная медсестра сообщила, что жизни и здоровью гостя с Марса ничто уже не угрожает, то количество яда ракоскорпиона, что сумело просочиться в организм Хааса, оказалось недостаточным для того, чтобы причинить серьёзный ущерб, однако доктор Хадаев полагает, что господину Хаасу необходимо пройти дополнительное обследование и принять дозу сульфопрепарата, чтобы полностью нейтрализовать остатки токсина, могущего находится в крови марсианина.

Ставр поблагодарил медсестру и спросил отца, всё ли он слышал. Борецкий-старший ответил, что не только слышал, но и записал весь разговор, так что запись можно будет вставить в вечерний выпуск новостей в качестве дополнения к материалу о Хаасе. Затем он поинтересовался, намерен ли Ставр присутствовать на собрании в Кооперации. Вопрос, разумеется, был чисто риторическим, поскольку единственный на Лорне репортёр просто обязан был там находиться, так как всё, что было связано с ворванью и Кооперацией, являлось крайне важным для планеты. Получив утвердительный ответ, Дмитрий Борецкий на некоторое время задумался, потом, покачав головой, сказал, что он предвидит большие сложности, которые однозначно возникнут во время этого мероприятия. Однако не отпускать туда своего единственного сына он не мог, поскольку лучше Ставра никто не справился бы с репортажем.

Ставр попытался было успокоить отца, сказав, что он не будет лезть на рожон, и вообще – сначала он планирует наведаться в городскую больницу и записать интервью Хааса уже в качестве представителя МТГ, а уж потом он отправится в офис Кооперации. А что касается возможных проблем – так для того при нём и имелся кореллианский «Ликмаккер». Автоматический 9-мм масс-драйверный пистолет являлся весьма весомым аргументом, так что с этой стороны Ставр считал вопрос закрытым.

Однако Дмитрий Борецкий считал совершенно по-другому. Посидев за столом с минуту в глубокой задумчивости, он встал и вышел из небольшой, но весьма уютной столовой, заставив Ставра и Кристину недоумённо переглянуться. Но спустя минуту он появился в дверном проёме, что-то держа в руках. Это «что-то» он, подойдя к столу, положил на его поверхность и сказал Ставру, что пистолет – это, конечно, хорошо, но можно обойтись и без лишних убийств. А суггестор как раз для такого и предназначался. Этот излучатель-нейропарализатор непрерывного действия оказывал воздействие на нервную систему любого живого существа на белковой основе, выводя из строя, по меньшей мере, на полчаса, погружая попавшего под его воздействие в глубокий обморок, а единственным побочным эффектом от суггестора являлась сильная головная боль. И хотя это не бластер, но помощнее обычного станнера будет.

Ставр поблагодарил отца за парализатор и сказал, что он будет осторожен и осмотрителен. Взглянув на часы, он сказал, что ему пора ехать в больницу, чтобы записать новое интервью с Аристофаном Хаасом, а уж потом он отправится в офис Кооперации.

Своими подозрениями насчёт Никанора Бергера Ставр пока ни с кем делиться не стал. Однако для себя он твёрдо решил, что Бергер вовсе не является забулдыгой и пьянчужкой, каковым его считал едва ли не весь Порт-Сарнак. Здесь явно что-то было, но вот что – Ставр пока не понимал. Однако разговор Никанора в космопорту с незнакомцем с лайнера, выглядевшим, как профессиональный военный, не вязался с тем обликом Бергера, к которому на Лорне уже привыкли. Агент Патруля под прикрытием? Возможно, ванг шиист, вполне возможно…

Кристина Уилкокс вызвалась сопровождать Ставра, чему, понятное дело, тот был рад, хотя и высказал сомнения по поводу того, что ей стоит ехать вместе с ним на собрание Кооперации. В ответ на это Кристина сказала, что то, что там будет происходить, во многом определит будущее их планеты, а значит, что это касается и её тоже. К тому же, она умеет обращаться с оружием, так что она вполне сможет прикрыть Ставра посредством суггестора, если вдруг ситуация на собрании пойдёт в нежелательном для них направлении.