# P.Ж. и Пигмалион. Смарт рассказы

ВлАдимир АниЗимОФФ

Рассказы в оригинальном жанре «Smart», придуманном автором, в основном касаются переломного периода в новейшей истории России – перестройки, «лихих 90-х». Все рассказы основаны на реальных событиях, но изложены в легко читаемом и медитативно-юмористическом стиле.

«Владимир Анисимов – уникальная личность, работающая в трех областях: наука (доктор наук по специальности «магнитно-резонансная томография»), музыка (композитор) и философия («Unicum Organum», монография о силе разума). Для меня, давнего друга Владимира, стало совершенно неожиданным открытием, что он написал эту интеллигентную, но, как всегда, увлекательную книгу о реалиях нашей современной русской жизни, которую я буквально «проглотил» за два зимних вечера, хотя обычно художественную литературу почти не читаю…»

Александр Следин, композитор, Санкт-Петербург, 2002.

Посвящаются единственной жене Ниночке


Рассказы – ни веселые, и ни грустные; ни злые, и ни добрые; ни придуманные, и ни документальные; ни на что не похожие, и ни оригинальные; ни художественные, и ни научные; ни длинные, и ни короткие; ни запоминающиеся, и ни проходящие мимо; ни о смерти, и ни о жизни; ни виртуальные, и ни реальные; ни мистические, и ни фактические; ни человеколюбивые, и ни человеконенавистнические; ни утомительные, и ни захватывающие; ни такие, и ни сякие; ни те, и ни эти; ни о власти, и ни о подчинении; ни страшные, и не радостные; ни трудно читаемые, и ни легко понимаемые; ни легко читаемые, и ни трудно понимаемые; ни обязательно читаемые, и ни заменимые; ни содержательные, и ни пустопорожние; ни программные, и ни мимо проходящие; ни первые, и ни последние; ни красивые, и ни безобразные; ни под классику, и ни под современность; ни авангардные, и ни замшелые; ни военные, и ни гражданские; ни милицейские, и ни бандитские; ни атеистические, и ни религиозные; ни анекдотические, и ни былинные; ни эпические, и ни эмоциональные…


ЧИТАЙТЕ САМИ!


Памяти гения чистой доброты Алисы


## Р.Ж. и ПИГМАЛИОН

Ни Бернард, и ни Шоу


Вован долго ковырял в носу, затем доставал оттуда козявки и тщательно их растирал по ладоням. Постепенно они превращались в пыль, и он их с удовольствием стряхивал на пол. Он в очередной раз поругался с женой – Р.Ж., то есть Ревнивой Женой.

Вован был обычным мужчиной, который всегда с удовольствием рассматривает всех приглянувшихся ему девиц и женщин. Он, в действительности, никогда не изменял Р.Ж., но однажды сказал ей, что ему бы хотелось, но его порядочность ему не даёт это сделать. После этого Откровения Вована не Богослова, Р.Ж. заливалась целую неделю горючими слезами, а Вован не знал, как ему подступиться к ней.

Усиленное ковыряние в носу привело Вована к гениальной мысли. Он быстренько собрался и пошел в ближайший секс-Шоп, благо их теперь не мало и они всегда очень рады сексуально озабоченным покупателям.

Зайдя внутрь секс-Шопа, к нему сразу же подошла очень сексапильная продавщица.

– Что желаете, молодой человек? Специальные насадки на пенис или вибраторы для подружки?

– Да нет у меня подружки, – ответил Вован, но не добавил, что есть Р.Ж.

– Тогда вот целый спектр товаров для самоудовлетворения, – и она стала подробно рассказывать, как можно само удовлетвориться без подружки.

Неожиданно Вован увидел, наконец, то, что хотел увидеть. Вот она настоящая Р.Ж. – Резиновая Женщина.

Он попросил сексапильную продавщицу подробно рассказать ему про этот товар. Та с готовностью достала один экземпляр с полки и сказала:

– Это очень легко и практично. Сначала нужно ее накачать специальным насосом, который прилагается в комплекте. Потом всегда можно будет на готовое приятной раскраски женское тело надевать и эротично снимать любую женскую и не женскую одежду, подогревая себя тем самым к близости. Далее прилагается специальная смазка для смазывания, сами понимаете каких, мест, для приятного скольжения, а также прилагается компакт-диск с очень эротичным голоском, который очень приятно воркует и иногда даже поет эротичные песенки на английском.

– Беру, – смело сказал Вован. – сколько?

– Не дорого, 700 долларов.

– Ничего себе не дорого?

– Так это же не жена, больше ей ничего не нужно, только одно удовольствие. Ни нытья, ни требований подарков, ни кормить, ни поить. Это очень удачный выбор для любого мужчины, особенно не женатого как Вы.

Вован промолчал, не перебил фразой о том, что он женат и имеет Р.Ж..

– А она греет?

– Как это? – не поняла продавщица

– Ну, живая жена теплая и согревает, когда замерзнешь.

– Нет, подогрев не предусмотрен, но материал, из которого сделана Р.Ж. очень приятный и теплый, так что Ваше тепло быстро и легко передастся и ей. Уверяю Вас, результат будет потрясающий. Я сама очень жалею, что не делают таких же доступных и практичных для женщин мужей. Я бы обязательно завела себе такого.

Вован вышел из магазина и пошел в раздумье. Деньги у него лежали дома и он, конечно, не думал, что Р.Ж. обойдется ему в цену автомобиля «Жигули» на ходу. Но, вспомнив свою старую Р.Ж., он решил, что пути назад нет.

Притащив из секс-Шопа огромную коробку яркой раскраски и облепленную этикетками по бортам с Р.Ж., Вован незаметно спрятал ее на антресолях. Наконец, его Р.Ж. куда-то ушла. Он с вожделением достал коробку, распаковал Р.Ж. и на полную катушку занялся с ней любовью. Удовольствие он получил немалое. Это факт.

Прошло достаточно много времени, Вован стал спокоен, и только иногда прибегал, для разнообразия, к услугам своей старой Р.Ж., что сделало их семейную жизнь для него более или менее сносной. Старая Р.Ж., постепенно стала меньше его ревновать, думая, что ее муж наконец-то остепенился и возмужал.

Однако в действительности, Вован вовсе не остепенился и не возмужал, просто он приноровился изменять своей Р.Ж. не в мыслях, как раньше, а по-настоящему с новой Р.Ж. И так приноровился, что воистину влюбился в неё…

…Как всегда Вован одарил свою любимую Р.Ж. великолепными духами для самых разных мест ее и вправду теплого, бархатистого и нежного тела. Он стал её страстно целовать в ласковые и влажные губки, в глазки, в лобик, в щёчки, в шейку. Неожиданно он приложил свое ухо к ее чуть оголенной груди и вдруг услышал не гул насоса, который автоматически поддерживал ее внутреннее давление, а ритмичные, мягкие и в тоже время отчетливо гулкие удары чего-то непонятного. Он просто привстал от удивления.

Ему показалось, что это удары сердца его возлюбленной Р.Ж. Он в смятении снова приложил ухо к груди. Вдруг он внезапно ощутил как чья-то нежная, теплая рука провела тонкими пальцами по его голове, а затем услышал не столько раз уже слышанную эротическую песнь на английском языке, а настоящий женский возглас:

– Мне так всегда хорошо с тобой, Вовочка.

Вован впал в шок. Он уже ничего не понимал, он видел, что перед ним вместо Р.Ж. лежит живая настоящая женщина, которая влюбленно, смотрит на него, и ласкает его теплыми, нежными руками с мягкими приятными пальцами.

– Ты кто? – неожиданно для себя спросил Вован эту женщину, – Ты откуда?

– Так я же ведь та самая Резиновая Жена, которую ты купил в секс-Шопе.

– И как тебя зовут?

– Ты же сам называл меня Ирунькой, – значит так и зовут.

– Как же ты ожила, ведь в тебе только воздух? – удивился Вован.

– Не знаю, я же ведь не ученый, что бы все понимать и объяснять. Просто я наверно в тебя по-настоящему влюблена.

– Я-то в тебя точно втюрился. Мне продавщица сказала, что Р.Ж. очень недорога в обслуживании. Враки. Сколько я купил тебе всяких одежд, украшений и духов! Но я не жалею, я тебя люблю.

И он, забыв, и даже больше не думая о том, как это всё случилось, стал безумно целовать свою возлюбленную…

На этот раз старая Р.Ж. уехала надолго по делам в другой город. Вован уже даже забыл, когда она должна вернуться. Он по полной предавался любви со своей Р.Ж., а та, видимо лёжа на антресолях, никогда не видела старую Р.Ж. и думать, не думала, что она не первая женщина Вована.

Однажды после очередной ночи любви со своей новой Р.Ж., Вован услышал открывающуюся дверь. Р.Ж. уже, естественно, не могла сдуться, и лечь на антресоли. Да она и не собиралась никуда прятаться. Она была у себя с Вованом дома.

Когда старая Р.Ж. зашла в квартиру, то новая Р.Ж. вспылила:

– Вы кто такая, откуда у Вас ключи от нашей с Вованом квартиры?

Вован впал в очередной шок, еще больший, чем когда он стал свидетелем оживления Резиновой Жены.

После перепалки двух Р.Ж. между собой, неожиданно, новая Р.Ж. сказала:

– Вован, я так тебе доверяла, а ты предал меня, изменял с этой пусть

более молодой, пусть более белокурой и бело кожей женщиной, но ведь я так люблю тебя… и она горько заплакала и заголосила…

Вован был в отчаяние, он уже не знал, что ему и делать. Он так любил их обеих!

Почему женщины не такие, как мужчины, почему они такие собственницы?


## ТАКСИ

Ни Люк, и ни Бессон


Вован гнал свой «Жигуль» на предельной скорости, за 140 км/час. Посматривая в зеркала заднего вида, он видел, как сзади неотступно, в темноте, маячили четыре фары двух «Волг» – такси, гнавшихся за ним.

А все началось так обыденно и привычно. Наше родное правительство, которое с таким усердием всегда единодушно поддерживается населением, выгнало Вована из института, в котором он работал научным сотрудником, на улицу, на поиски куска хлеба. Как и все его соотечественники, Вован не сумел продать на якобы рынке якобы труда свои немалые, в действительности, знания. Они оказались никому не нужны, здесь главное стать членом какой-нибудь воровской стаи, а Вован пока таким членом не стал и работал в одиночку.

Как обычно, рано утром он подъехал к Автобусному Вокзалу, что на Обводном канале в Питере. В это время всегда были желающие куда-нибудь ехать за город.

– Вам куда? – спросил Вован мужчину средних лет с какими-то тюками.

– В Новгород, – ответил тот.

– Сейчас поищу Вам еще попутчиков, и поедем, – смело ободрил его Вован.

Попутчиками оказались трое молодых азербайджанцев бандитского вида. Но Вован и сам был не промах, поэтому это его не смущало.

Дорога на Новгород легка и проста. Широкая трасса с легкими обгонами и малым количеством милицейских постов. Можно легко доехать за 2 часа до Новгорода, найти там желающих ехать в Питер и так заработать сумму в 3 раза превышающую любую зарплату за день любого научного работника в любом институте.

На полке сзади, перед задним стеклом у Вована всегда лежал в пакете дорогой немецкий зонтик с редкой тогда еще тройной системой полуавтоматического раскрывания. Этот зонтик Вован купил еще при Брежневе на чеки Внешторгбанка, которые он получил в качестве гонорара за опубликованные за границей свои научные статьи в иностранных научных периодических изданиях в течение 10 лет. Скопленные за 10 лет грошики только и дали, что возможность купить зонтик! Это смешно, да? Это очень смешно. Вот и нужно просто рулить по дорогам на своих старых «Жигулях» с риском для жизни, без каких-либо гарантий будущего и ясности настоящего.

Куда прилепиться? В какую стаю влиться? Пока ответа Вован не нашел. Вдруг слышит, как что-то зашуршало сзади, глянул в зеркало, вроде ничего. Просто ребята расположились прикорнуть. Пакет с зонтиком на месте. Ладно, думает Вован, кому нужен пусть и хороший, но старый зонтик.

– Отец, чего так много везешь? – спросил Вован справа сидящего пассажира.

– Барахло всякое, – последовал ответ, – продали с бабкой квартиру на Ржевке, жить не на что, вот и продали. А, здесь, под Новгородом купили сарайчик на участке садоводческом.

– Так там же прописки нет.

– Конечно, нету. А зачем нам прописка. Пенсию сами на почту в Питер ездим получать.

– Такую даль?!

– А что делать. Сына недавно вот похоронили. В какой-то бригаде он был Бригадиром.

– В бандитской что ли?

– Да, может и в бандитской, – уклончиво ответил старик, – получил ножевое ранение прямо в сонную артерию на какой-то деловой встрече.

– Хорошая деловая встреча, настоящая, деловая!

– На пенсию жить невозможно.

– На зарплату тоже, отец. Я-то научный работник в прошлом, а вот рулю теперь как таксист заправский. Кстати полезно. Теперь так город знаю, что где угодно проеду и куда угодно проскочу.

– А я краснодеревщик. Такие письменные столы делал, один в Кремль увезли.

– При Брежневе?

– Нет, при Хруще еще.

– Так у тебя и сын, небось, не молодой был, царство ему небесное.

– 40 лет. Красавец, всегда аккуратный такой, с золотой цепью на шее, она ему очень шла. До перестройки начальником строй бригады был.

– Так он и вправду Бригадиром работал, – неожиданно для себя сделал вывод Вован.

– Я же и говорю, Бригадиром был в бригаде…

Так слово за словом и доехали они до Новгорода. Все аккуратно с Вованом расплатились. Решил он купить поесть чего-нибудь, да и назад попутчиков искать. Дождик такой мелкий начался, достал он свой пакет с зонтиком, а там его уже нет. Ясно, айзеры сперли. Значит, зря он ехал в Новгород, проще было продать зонтик в Питере и получить те же деньги, а может и больше.

Раздосадованный пошел Вован в закусочную рядом с вокзалом. А там к нему подходят два бугая и так, не спеша, говорят:

– Кто твоя «крыша»?

– Как это?

– Ну, кто тебе разрешил из города в Новгород пассажиров возить?

– Так я никого и не вожу, – стал извиваться Вован.

– А те грузины. Они наши братаны. Сказали, что ты их за деньги вез.

– Неправда, они у меня зонтик купили, а за проезд я ничего не брал.

– То-то смотрю такой у Рамира зонтик навороченный, – дружелюбно сказал один из бугаев.

– Ладно, запиши телефончик – добавил другой, – Если кого еще повезешь, позвонишь и скажешь, что Араб твоя «крыша». Будешь раз в месяц нам по сотке бачков отваливать и вози, сколько хочешь…

Вован записал телефон, и весь в поту вышел из закусочной. Вот тебе и «налоговая служба» объявилась. Номер машины, конечно, они уже записали. Пошел он к машине, а там еще двое его встречают.

– Мы тебе заднее колесо проткнули, чтобы ты сволочь в другой раз не уводил из-под носа клиента. Скажи спасибо, что только одно проткнули.

– Так я никого и не уводил, – совершенно удрученно ответил Вован.

– А этот старикашка в Питере?

– Это мой знакомый.

– Костян, проткни еще колесо за вранье.

Костян деловито достал из кармана шило и умело без лишнего движения проткнул еще и другое колесо в трех местах. После этого таксисты удалились.

Нечего было делать. Вован пошел в будку по ремонту шин.

Выложил все, что было из денег, и сказал:

– Ребята помогите, больше у меня ничего с собой нет.

Два парня быстро сняли колеса с «Жигулей» и через 30 минут Вован снова был на ходу. Но бензина-то мало. До Питера не хватит. Стало уже явно темнеть. Что делать?

Ни денег, ни друзей, не звонить же Арабу, чтобы еще больше обобрали потом. Взял он канистру и шланг из багажника и пошел на стоянку такси. Видит, стоит машин пять. Только в первой, головной, сидит водила, а в других никого. Подошел он к последней машине, пощупал крышку бензобака. Она легко открылась. Была, не была, всунул он в бак шланг, втянул в себя воздух и, как подступила к горлу тошнотворная бензиновая смесь, так и сунул конец шланга в канистру. Сел на корточки. Бензин тихонечко полился из таксёрского автомобиля. Ни души.

Все. Быстро взял канистру и к своему «Жигулю». Бензин, конечно, не тот, у него 93-й, а это 76-й, но наплевать, это влияет только на разгон и на длительную эксплуатацию, а сейчас, главное, убраться из этого паршивого Новгорода.

Только завел мотор и видит, как какой-то пацаненок бежит и указывает на него и кричит:

– Этот, этот… у дяди Сережи бензин украл.

За ним бегут два мужика с монтировками. Ну, Вован, не будь дураком, рванул с места и в зеркало заднего обзора видит, как за ним с места рванули еще две «Волги» – такси из тех, что стояли там, рядом, как выяснилось, с машиной какого-то дяди Сережи.

Так гонка и началась. Если бензина до Питера не хватит, то всё, кранты Вовану. Никто на заправке ему не поможет. Это жизнь. Каждый сам за себя. Сразу вспомнилась Вовану деловая встреча Бригадира – сына недавнего его пассажира.

Как всегда не вовремя, вылез из кустов гаишник с палкой, но Вован пронесся мимо, как угорелый. Мент аж рот раскрыл от удивления. Видит Вован, как один из таксеров лихо остановился около гаишника, а другой, не сбавляя газу, за Вованом прёт.

Ясно, что сейчас гаишника подключат, но уже близко пост у въезда то ли в Петербург, то ли еще в Ленинград. Такая всегда неурядица, что и не поймешь ничего и никогда, главное вовремя «сгруппироваться и слинять» от любой власти.

Резко сбавил Вован скорость и так это, как ни в чем не бывало, проезжает мимо главного поста ГАИ. Ему деловито и спокойно машет инспектор палкой и Вован, как и положено, останавливается. Идет в будку, показывает документы, его штрафуют, но денег-то у него нет. Он все карманы выворачивает и говорит, что пусть выпишут официальный штраф, через Сберкассу. Гаишники удручены, конечно, за такое превышение скорости и ничего не получить «на лапу».

Короче, отобрали у Вована права и отпустили. А таксисты, они ведь из Новгорода, не из Питера, до поста этого так и не доехали. Что-то там у них с тем гаишником не срослось.

Повезло Вовану. Права только потерял, а не голову.


## НЕТЕРПЕНИЕ СЕРДЦА

Ни Стефан, и ни Цвейг


Вован через каждые пару минут совал градусник в попку своему сынишке и с нетерпением смотрел на его показания. 41,1,… 41, 5… Что делать? Он по указанию жены догола раздел годовалого Димку и намазав все его пухленькое детское тельцем спиртом безмерно долго обдувал его полотенцем, используя круговые движения.

И так через каждые пять минут. Наконец, температура упала до 40 градусов. Но младенец лежал очень вялым, и пока не придет врач, совершенно нельзя было понять, что с ним. Единственное подозрение, на отравление, Димочка очень часто просится по большому, но при этом ничего кроме желтой жижи из него не вытекает. Но так бывает и при простуде, гриппе и еще массе детских болезней.

–  Когда придет врач? – спросил Вован жену.

– К вечеру. Скоро, я думаю. Итак, уже шесть.

Звонок. Жена бежит открывать дверь.

–  Здравствуйте, Вера Олеговна. С Димкой совсем плохо.

–  А что он ел?

–  Да как всегда, все обычное.

–  Молоко пил?

–  Да, конечно, но Вы же знаете, – мы все только в магазине берем.

–  Да теперь, что в магазине, что на рынке… И там, и там все, что угодно, могут всучить.

–  Перестройка… – неожиданно даже для себя добавила жена.

Вера Олеговна спокойно, но, не мешкая, прошла в ванную, тщательно помыла руки, потом прошла в маленькую комнату, где лежал Димочка. Она, ничего не говоря, стала долго и внимательно смотреть за поведением ребенка.

В это время Вован продолжал делать то же самое, что делал и без врача.

– Кефир из нашего молочного давали? – задумчиво спросила Вера Олеговна.

–  Да, вчера вечером, – ответил Вован.

– Плохо. Там часто некачественное продают. Уже не раз я в этом убеждалась.

–  Но все как положено, даже сроки на упаковке проверяли.

–  Да сроки у нас могут любые поставить, лишь бы продать.

Вера Олеговна продолжала стоять, смотреть и напряженно о чем-то думать. Было видно, что ей тяжело сказать что-то родителям, но, наконец, она сказала:

–  Я много в больнице раньше работала и сколько раз видела, как вот такие вялые детишки, а Димуля явно очень вялый, почти за час уходили, то есть мы их теряли, я хотела сказать…

–  Так что делать? – встревожился еще больше Вован.

–  Ладно, пусть там ругаются. Но я прямо сейчас вызову неотложку, – быстро и внятно сказала Вера Олеговна, – где телефон?

Она вышла в коридор, сняла трубку и набрала номер:

–  Это зам. Главного Врача Поликлиники номер три Вас беспокоит, – спокойно сказала Вера Олеговна в телефонную трубку, – у нас тут малыш «уходит». Уже поздно, я знаю… Она выждала паузу, пока на том конце провода что-то говорили…

– Я Вас прошу, именно, неотложку прислать, и ничего другого, будем госпитализировать. Я не уйду отсюда, пока не дождусь машины. Пишите адрес…

На той стороне что-то стало происходить, потом врач еще раз предупредила, что будет сама сидеть и ждать машину и повесила трубку.

– За такие мизерные деньги никто ничего не хочет делать, – обратилась она к родителям, предварительно присев на краешек кровати, на которой полусонно лежал Димулька, – в педиатрии остались одни фанаты этой специальности. Есть, конечно, еще и вымогатели, но они постепенно в более простые области уходят.

– В какие? – поинтересовался Вован.

– В частное акушерство, в «левые» гинекологи, которые могут любые болезни проституток вылечить и тому подобное.

– А как же дети, будущее России?

– Дети это забота родителей, так, видимо, правительство считает.

Так за беседой, в общем-то, ни о чем, кто спрашивает нас о том, что, действительно, нужно обывателю, как говорят в Германии бюргеру, прошло часа полтора-два. В томительном ожидании Вера Олеговна рассказала, что приехала из глубинки, думала стать детским врачом и стала им, спасибо Советской Власти, но вот теперь, не понимает, что происходит.

– Так ничего нового не происходит, – говорит Вован, – при Советской Власти номенклатура все имела, но все это было левое, ворованное. Им просто захотелось, открыто, все это иметь. На какие деньги дочь Брежнева летала каждую неделю в Париж? Ответ ясен. А теперь, дескать, каждый может ваучером воспользоваться, а как вы воспользовались, Вера Олеговна?

– Продала за 25 тысяч, десять раз в метро съездить…

– И мы также, а вот господа из номенклатуры, взяв казенные деньги, их у нас и выкупили таким образом. Якобы они деньги от вложения этих ваучеров в какое-нибудь дело направят на возврат кредита, который сами себе выдали, а прибыль будут делить в виде налогов с государством и все заживут лучше некуда.

– Сказки, в России так не может быть.

– Конечно, сказки, но мы-то, что можем сделать. Нам кредиты не дают, а если кто и дает, так потом с бандитами приходят и отбирают все, что у тебя есть. Отдать никакой кредит в России невозможно!

Наконец, длинный звонок в дверь. Входят какие-то новые врачи. Вера Олеговна выходит им навстречу, о чем-то говорит. Те обращаются к родителям:

– Ну, что мамаша, собирайтесь, вместе с младенцем положим.

– А что собирать? – засуетилась жена.

– Да все, там не один день пробудете. Ну, потом муж, если что забудете, передаст…

…Целый день Вован калымил на своей древней «Копейке» и, наконец, купил на выручку шикарную коробку конфет, которые теперь были повсюду, только купить не на что. Он поставил машину у окна, вошел в парадную и подумал, что как же это можно дальше жить, что бы на подарок врачу, а он хотел этой коробкой отблагодарить за выздоровление сына Веру Олеговну, нужно было потратить 12 часов, бензин и будущий ремонт.

Нет, нужно брать пример с власти, нужно обязательно залезть в бюджет, иначе не протянуть. Правда мелькнула мысль, а как же такие, как Вера Олеговна, честные и бескорыстные, дало знать себя нетерпение сердца. Всё внутри заныло, голова стала болеть от этого раздвоения холодной мысли о неизбежности воровства в той или иной форме и горячего чувства благодарности к таким, как этот врач…

Вован положил коробку в полиэтиленовый пакет с рекламой какого-то «Дилижанса Хопера» или чего-то другого в таком же воровском духе и пошел в Детскую Поликлинику номер три. Подошел к стойке «Справочное» и спросил:

– Вы, не подскажете, когда Вера Олеговна принимает?

– Так она уже уволилась, сынок, – словоохотливо ответила пожилая женщина за окошком.

–  Как уволилась, еще три месяца назад она к нам на вызов приходила.

–  Повезло тебе, она теперь к себе на родину уехала.

–  В деревню, что ли?

–  Не знаю куда, может и в деревню. Там прожить сейчас, может и легче. Все-таки свое какое, никакое хозяйство.

–  Так она же врач, классный врач, от Бога, заместитель Главного?

–  Так, а что, заместитель?! Даже Главный не знает, где копейку добыть. А дети, хоть и мало совсем, и в деревне есть.

Нетерпение сердца гнало Вована куда-то дальше, он шел машинально, и никак не мог понять, почему ему так не повезло. Одна шестая часть суши, и такая скотская жизнь. Постепенно он дошел до какой-то церкви.

Вован никогда не был верующим, он был обычным советским скептиком на этот счет. Но сейчас какое-то чувство заставило его зайти внутрь, купить восковую свечу и подойти к какой-то старушке с вопросом:

–  Скажите, пожалуйста, а за здравие, куда поставить нужно?

–  За здравие? – переспросила древняя с виду женщина, – сначала зажги, милок, вот об эту горящую, а потом вот сюда поставь, под Богородицу.

Выходя из церкви, Вован понимал всю глупость им сделанного, но как было еще отблагодарить Веру Олеговну?


## РОМАРИО И ДЖУЛИЯ

Ни Уильям, ни Шекспир, и ни Джулия Робертс

На диване в комнате сидел немолодой, но и не старый мужчина. В позе, в которой он сидел, трудно было понять какова его фигура. Легкая спортивная майка не скрывала средней величины бицепсы и сильную грудь. Но животик как-то нагло выпирал из-под треников, и уж никак нельзя было понять стройность или кривость ног.

Лицо было не толстым, но и не худым, глаза непонятного серо-буро-малинового цвета, нос с горбинкой посередине, открытый широкий лоб, короткая стрижка на голове. Взгляд очень проницательный и добрый.

Ромарио впал в рассуждалки, держа на коленях ноутбук «Тошиба». Где грань между социально значимым в искусстве и просто самоудовлетворением от радости авторства? Вопрос Шекспира задел его как-то уж очень сильно.

Ромарио всю сознательную жизнь, будучи представителем клана «Коза Ностра», имел возможность часто предаваться творчеству. На жизнь ему хватало. Он сочинял музыку, при чем делал это очень профессионально, так как раньше учился у профессора Винера, также он писал музыкальные спектакли для сцены, но они нигде никогда не ставились ввиду того, что его клан не имел задачи выходить на широкую публику в силу их несколько специфической деятельности.

В последнее время он стал писать рассказы и романы. Все свое творчество он выносил на суд своей семьи и, даже часто, бывал приглашен в сам дом Дона Монтекки! Что еще нужно? А, действительно, что еще нужно? Вот в чем вопрос!

Когда Ромарио брал в руки, например, книгу Александра Дюма, то тут же представлял себе, что он-то Ромарио никому не известен. Только члены его семьи да сам Дон знают, что он интересный автор. Ну и что с того? Если он придет сейчас в любое издательство, то сможет издать тираж только на свои деньги, а зачем?

Ответ сам напрашивался, что издать тираж это значит всего-то лишь в будущем получить снова деньги. Деньги-Товар-Деньги! Карл Маркс! Бизнес, навар, если продал на большее, чем издал. Он не нуждается в деньгах. Но и сидеть в тиши семьи тоже тесно. А почему ему тесно? Значит не только деньги, значит и социально важно быть известным. Может быть, через эту тягу к социальной значимости сама Природа прорастает в умы всех людей мира и делает Мир другим.

Как можно не стать другим, если ежедневно читать и слушать бульварщину. И если нет ничего в альтернативу? Общество скатывается в примитивную безвкусицу и пошлятину, из которой вряд ли произрастут новые Ломоносовы и Фарадеи, Гендели и Бахи.

Ромарио вспомнил недавний разговор с Доном Монтекки.

– Дон, я хочу поставить свой спектакль в Ла Скала.

–  Зачем, Ромио? Тебе мало денег? Я дам.

–  А разве только деньги суть жизни?

– Нет, не деньги, но без них нет вкуса жизни.

–  Ну, вот увидеть свой спектакль на сцене и есть вкус жизни, Дон.

– Давай мы поставим твой спектакль на домашней сцене, у нас во Дворце?

– А кто о нем будет знать? Семья?

– А тебе мало? Если нужны деньги, то нужно ставить в Ла Скала, а так зачем?

–  Известность.

–  Семье не очень полезна известность, достаточно, что о нас излишне хорошо информированы правоохранительные организации.

–  А если мое имя будет ассоциироваться в умах людей не с кланом «Коза Ностра», а просто с Ромарио? Талантливым музыкантом и писателем-сценаристом?

–  Подумай сам, Ромио, ну что это тебе даст. Семье точно ничего не даст. А тебе?

–  Не знаю, Дон. Знал бы, действовал бы наверняка, а так не знаю.

–  Давай у нас во Дворце поставим, пригласим певцов из Ла Скала. За деньги любой, хоть Карузо, если бы был жив, споет любую галиматью. Не обижайся, я не о тебе, я вообще.

–  Я не обижаюсь. Я же не слепой и не глухой, я вижу, что члены семьи с интересом слушают и читают меня.

ΞΞΞ

В концертном зале Дворца семьи «Коза Ностра» собралось человек 200, практически все главные лица клана. На сцене была поставлена опера Ромарио «Деньги – это все?!». В главных ролях пели самые знаменитые певцы и певицы Ла Скала. После представления, успех был потрясающим, вызывали на бис, орали – «Браво, браво…»

–  Пиши еще что-нибудь, Ромио, – сказал после этого ему Дон Монтекки. – Снова поставим.

–  Спасибо Дон, я действительно очень тронут Вашей заботой о моем ощущении вкуса жизни. Но ведь то, что я показал в своей опере, должно стать известно и другим.

–  А им итак все это известно. Коррупция, предательство, убийства, что здесь не известно?

–  А зачем тогда огромное число художников, писателей, композиторов? Если всем все известно?

–  Я не философ, не знаю, Ромио. Пиши дальше, жизнь сама все решит.

ΞΞΞ

Джулия совершенно случайно была приглашена одним из сыновей членов «Коза Ностра» на премьеру оперы Ромарио. Постановка хоть и была приватной, семейной, но это же не был закрытый съезд семьи, на котором обсуждались сложные ситуации их бизнеса.

Джулия села со своим молодым человеком в середину. Она была очень складная, стройная, не высокая и не маленькая для женщины. Небольшие, но выпукло-остренькие груди, золотые кудряшки на голове, чуть с горбинкой, итальянский носик. Яркие, глубоко карие глаза, четкий овал лица с ясным ощущением, как эротичности, так и смелости натуры Джулии. Особенно привлекательной была та часть, что ниже талии – и не широкая, и не узкая, и фигуристая и не выпяченная, так и хотелось обнять эту молодую женщину вокруг талии, а ладонь положить чуть-чуть ниже и ниже…

Она была в клане «СИЭНЭН», но здесь на спектакле она не представляла телевидение, а была просто частно приглашенной.

ΞΞΞ

–  Чао, Ромио, я – Джулия, я в восхищении от твоей оперы, – сказала при встрече, после того как их познакомил тот парень из клана Дона, Джулия.

–  Мне очень приятно. Я тронут Вашим искренним чувством к моей работе.

– Знаете, я убеждена, Вам нужно выйти на арену.

–  Мне тоже так кажется, но я не знаю зачем?

–  Для удовлетворения чувства славы! Я обожаю славу. Сцена это как алкоголь и даже как наркотик.

–  Вы выступаете?

–  Да, на телеканале «СИЭНЭН», а Вы не видели?

–  Я не смотрю телевидение. Там сплошная бульварщина.

– А что плохого в бульварщине? Ее смотрят и потребляют миллиарды!!!

–  А зачем?

–  Я об этом не думаю. Я балдею от славы.

–  Ну, может мне и попробовать?

–  А чего пробовать, я представлю Вас своим менеджерам, у нас скоро будет идти прямой репортаж «Из-за стекла» и я могу с Вами там поучаствовать.

– Вы со мной? Да мы едва знакомы.

–  Вот прямо в программе и познакомимся. Вот мой сотовый, звоните, не пожалеете. Слава это прикольно! Чао.

ΞΞΞ

– Санто, на этот раз занавески закрой, а то этот Ромио скромняга, и мне будет трудно с ним. Когда к нему придет слава, тогда раскроешь. Снимай скрытой камерой, – давала указания Джулия своим операторам телевидения.

–  Сделаем, Джу.

…– Добрый вечер, дамы и господа, сегодня мы вновь продолжаем прямой показ спальни-гостиной Джулианы Комадо. – Она выводит на арену славы новое имя – Ромарио Монтекки Пятнадцатый!

Ничего не подозревающий Ромарио скромно зашел в большую залу, которая представляла собой все сразу. В середине стоял огромный письменный стол с дорогими письменными наборами, рядом с ним богатые кресла ручной работы, чуть поодаль стояла широкая, видимо мягкая, кровать с альковом. Рядом притулились зачем-то биде и унитаз, так ему показалось, но и вправду, они были отделены только стеклянной перегородкой от кровати. Это ему показалось несколько странным. Но так все было очень пристойно.

Внезапно зашла Джулия.

–  Ну, как готов к славе, Ромио?

–  Она что, как по заказу сюда приходит?

–  Да, мы из «СИЭНЭН» – боги, и легко делаем славу любому. Чуть позже нас, и, главное, тебя увидят не менее миллиарда человек.

ΞΞΞ

…Меня всегда удивляло желание людей смотреть такие безнадежно дебильные программы как «Окна», «Дом», «За стеклом» и тому подобное. Что здесь интересного? Зачем мне знать, что кто-то с кем-то нетрадиционно сочленяет свои половые органы, а кто-то кому-то изменяет, а еще кто-то кого-то сдает. Для опыта? А в чем опыт? Если я это вижу на сцене, в театре, в опере, читаю художественно написанную книгу, то, прежде всего на меня действует не схема, не остов, а то, как подано это сюжетное действие.

Если я слушаю оперу, то, прежде всего я слушаю музыку, а уже потом проникаюсь остовом сюжета, понимаю то, что, в действительности, я итак знаю. И каждый знает из своей жизни, что такое измена, подлость, секс, коррупция, убийство, смерть. Так что интересного в телешоу, в котором тупо показывают то, что и так каждый сам лично знает? Это бульварщина, это потакание низкопробным желаниям толпы, в которую сливается сидя у экрана телеящика каждая, в своей спальне, индивидуальность.

Ничего здесь нет, кроме желания сломить денег. В процессе показа этих шоу обильно идут реклама за рекламой, то есть деньги к деньгам! «Капитал» Маркса – в действии! А как же капитал доброты, капитал человечности, капитал интимности? Жизнь одновременно интимна и социальна. Разве можно выходить из равновесия в этом балансе. Только истинно художественное творчество не выводит нас из равновесия, а делает духовно богаче, а не бульварщина, которая фактически отбрасывает нас назад в дикость, если таковая когда-нибудь была…

ΞΞΞ

После длительного разговора Джулии с Ромарио об опере, премьера которой состоялась во Дворце семьи «Коза Ностра», просмотра видеозаписей отрывков из оперы, Ромарио стал все больше и больше удивляться, когда же их начнут снимать. Но Джулия постепенно присела к Ромио на опасно близкое расстояние.

–  Скажи, дорогой, зачем тебе, чтобы нас снимали? Разве тебе плохо со мной?

–  Нет, Джу, с тобой хорошо и интересно. Ты так внимательно посмотрела видеозаписи. Честно говоря, мне нужно в туалет.

–  Так вон унитаз.

–  Но все видно!

–  Я не буду смотреть. Отвернусь. А больше никого нет.

–  Отвернись. Я быстро.

Возвращаясь к столу, за которым они сидели, Ромарио вдруг увидел, как Джу влюблено на него смотрит:

–  Ты знаешь, Ромио, давай отложим славу. Ведь нам так хорошо вместе.

–  Хорошо, это точно. Я давно не любил женщин, которые бы мне так нравились.

–  Ты такой тонкий человек, такой душевный и интеллигентный, что мне так бы хотелось заглянуть в тебя еще глубже, может быть наша любовь станет такой же яркой, как и у Ромео с Джульеттой.

Она прильнула к Ромарио своей грудью. Ромарио не был женат, и поэтому его ничего не останавливало. Он быстрым движением расстегнул бюстгальтер и, сняв его, просто впился засосом в правую бледно-загорелую грудь с огромным коричневым кругом вокруг соска. Джу обвила его шею руками и стала целовать в лоб, в губы, в подбородок…

–  Но что дальше? Я так не могу, – неожиданно протрезвев, сказал Ромарио, отстраняя девушку.

–  Не бойся, сейчас я не могу забеременеть.

– Я не об этом, меня это не волнует. Если я тебя полюбил, то дети от тебя мое первое желание. Я хочу знать, как ты относишься к браку?

–  Я не замужем. Я свободна, как птица, по крайне мере, сейчас.

–  А раньше?

–  Ну что раньше, раньше это не интересно. Ты меня хочешь?

–  Да, но как мы будем дальше?

–  Дальше к тебе придет слава, и ты бросишь меня, так как она тебя уведет от меня, как это уже было не раз.

–  Ты что, многих прославила, а сама несчастна?

–  Почему несчастна, ты просто не смотришь телевидение, что крайне редко, а так бы ты не спрашивал кто я такая, я очень знаменита.

–  Чем?

–  Своими передачами «Из-за стекла».

–  Нет, я не буду участвовать в этой бульварщине.

–  Не будешь и не надо…

Она осталась в одних полупрозрачных трусиках, под которыми сразу появились эти видимые всегда только на одну треть острого треугольничка вертикальные складки на гладкой и нежной, по-видимому, коже. Ромарио быстро разделся до трусов.

–  Я сейчас, не смотри, – и Джу быстро направилась в прозрачную кабину с биде.

–  Я понял, – и Ромарио быстро лег в постель, но так, что он не видел из-за спины стеклянный туалет.

Теперь, когда он был готов к сексу, он уже не вспоминал, что туалет прозрачен. Мало ли, что бывает в этой жизни, да ничего особенного, если учесть, что комната явно для двоих, кругом все задрапировано и интимно. Ему уже расхотелось идти в студию для съемок, и он крикнул, не оборачиваясь:

–  Я не пойду на съемки, мне с тобой очень хорошо!

–  Конечно, милый. Слава подождет!

Джу, совершенно обнаженная, шла к кровати, тоже сделал и Ромарио. Все горело в нем, но он уже не был тем юнцом, который пылко набрасывается на «жертву» и кончает ее, как голодный волк. Нет, он понимал толк в этом интимном деле.

Они расположились на действительно мягкой и удобной для лобызаний кровати. Сначала стало прохладно, и они накрылись легким, но теплым, одеялом. Началась такая приятная в своем будущем продолжении любовная игра.

–  Не хочешь ли пить? – спросила Джу.

–  Можно.

–  Вон возьми что-нибудь в холодильнике.

Совершенно обнаженный, а кого теперь стесняться? Ромарио медленно прошелся к холодильнику, открыл его и долго изучая стоящие в нем напитки, достал пару баночек с Джином «Гордон».

–  Будешь?

– Да.

Обратный путь к кровати, уже пора переходить к делу. Джу тоже вся в огне. Одеяло уже мешает, он сбрасывает его на пол. Слышны пока еще только тихие, но так радующие его, стоны знаменитой, как она сказала, телеведущей. Волны шестого чувства постепенно начинают одолевать и его. Нужно передохнуть. Нельзя так сразу, Джу может обидеться.

–  Давай еще за питьем схожу? – останавливаясь, говорит Ромарио.

–  Только не долго, я уже не могу долго ждать.

– Конечно, Джу.

Не смотря на желание, Ромарио очень грамотно делает перерыв, ходя снова к холодильнику и обратно. Он медленно через соломинку потягивает джин из банки. Джу лежит на спине рядом. Она уже почти готова.

Все. Пора довершать начатое. Тело Джу извивается, как змея, под натиском Ромарио, она уже почти кричит от радости неизбежно приближающегося максимума. У Ромарио только одна мысль, успеть ее, Джу, завершить, не дай Бог все испортить своим ранним финалом. Но все хорошо, неожиданно ее тело обмякает, Джулия замирает и тихо-тихо говорит, пока он также быстро заканчивает свою работу:

–  Ничего подобного у меня в жизни не было, я просто счастлива!

… Они снова сидят одетые за столом и пьют лимонад.

–  Выходи за меня замуж, – говорит Ромарио.

–  А как же слава? С женой ты не сможешь. Слава это отсутствие всего личного, в том числе и жены.

–  Почему? На людях слава, а спальне – жена.

–  Ты ошибаешься. Слава будет и в спальне.

–  Как?

–  Очень просто, папарацци везде, они будут преследовать тебя даже в спальне, даже в туалете.

–  И что, никак нельзя добиться середины?

–  Можно, но для этого нужно умереть. Только мертвые срама неймут.

– Не может быть все так жестоко? Неужели негрязная слава только мертвым?

В это время, как по мановению волшебной палочки, открылись все-все драпировки и Ромарио вместе с Джулией оказались в центре огромного зала, в полностью прозрачном кубе. На них восхищенно смотрели сотни пар глаз, многие почему-то рыдали, не то от счастья, не то от зависти, что оказывается можно все-таки искренне наслаждаться любовью, а не имитировать это прекрасное чувство.

Толпа каких-то безумцев, а теперь все было отлично слышно, скандировала:

–  РО-МА-РИ-О и ДЖУ-ЛИ-Я!!!

Ромарио впал в шок. Такой подставы он никак не ожидал.

–  Они видели нас в постели?

Джулия загадочно посмотрела на него, и ловко улизнув от ответа, продолжила свой, как теперь стало очевидно, прямой репортаж «Из-за стекла» Спальни Джулии Комадо…

Ромарио вспомнил, что он не просто Ромио, он из клана «Коза Ностра», разве можно было так дать себя провести, как идиот клюнул на крючок телевидения, этого пошлого и очень вредного информационного нарыва. Как быть? Встреча с Доном ничего не сулила хорошего. Как был прав Дон, когда говорил ему, что сцена для шутов, и он теперь шут, а не знаменитый писатель и автор оперы, да, но ведь и с оперой знакомили зрителей. Он тоже об этом вспомнил? Теперь, если оперу поставят в любом театре мира, на нее просто будет не достать билетов. Опять «Капитал» Маркса?!

Разве ему нужно такая слава, а какая нужна? Ответа не было. Джу его не обманула, славу она ему сделала, при чем любую, только он не понял, зачем она ему теперь, когда он опозорил семью?

–  Джулия, где здесь выход?

–  Сейчас пойдем вместе, ты просто пупсик, я тебя люблю…

…Неожиданно свет стал гаснуть и сцена, на которой, как теперь понял, выступал Ромарио с Джу, медленно стала опускаться куда-то вниз. Потом остановилась, и они оказались в рабочем помещении, где суетились десятки людей, обслуживающих шоу.

К нему подошел сам Дон Монтекки:

–  Ну что, хлебнул славы?

–  Не беспокойтесь, Дон, я найду способ смыть позор…

– Да никакого позора, – перебил его Монтекки, – это я все устроил. Главное теперь, тебе переодеться и загримироваться. Иначе не выйдешь на улицу.

–  Почему?

–  Слава, это и есть слава, спроси у Джу.

–  Да, я уже привыкла, – в тон продолжила Джулия, – сейчас буду делать не то, что хочу, а то, что придется делать, некуда просто деться. Хочешь, присоединяйся?

–  Но мы же ведь, полюбили друг друга?

Джулия вспомнила, как ей было хорошо с Ромио, как он ее любил!!! Вдруг слава, которая уже не один год просто съедала все ее существо, стала такой ненужной и противной, как остатки соуса на рыбьем жире от очень вкусной тресковой печени в банке.

–  В гримерку! – скомандовала она.

ΞΞΞ

Двое счастливых и влюбленных, никому, слава Богу, не известных, вышли из служебного подъезда телестудии, около которой стояло просто море обезумевших фанатов, скандирующих: