# Серебристый Ангел

Андрей Шевченко

«Серебристый ангел» – мистическая повесть о дружбе, любви и встрече с необъяснимым.

Главный герой, Павел, и его одноклассники столкнулись с ангелами, которые приходят за душами умерших. Но почему он и его друг Сергей помнят об этом, а остальные одноклассники – нет?

Павел и Лиза знакомятся на отдыхе у Тихого океана. Павел говорит, что скоро Лиза увидит ангела, и она ему верит. Вскоре не только она, но и многие отдыхающие видят странный полет в небе.

Повесть-размышление о любви, доброте и желании сделать мир лучше предлагает задуматься о вечных ценностях и поверить в чудеса. Она понравится любителям мистики, философии и романтических историй. Книга для тех, кто готов отправиться в увлекательное путешествие по граням реальности.

© Андрей Шевченко, 2025

© Издательский дом «BookBox», 2025

## Серебристый Ангел

Во второй декаде августа 2010 года по трассе М‐60 «Уссури» ехала легковая машина, японская по происхождению, но уже порядочно насмотревшаяся на дороги России. А дорога стелилась по бесконечной приморской земле, взлетала на невысокие крутые сопочки, водопадом бросалась в низины, перескакивала через мостики и зигзагами уходила то влево, то вправо. Хребет Синий по одну сторону бледнел загадкой, терялся, уходя куда-то вглубь горной страны Сихотэ-Алинь, выступал вновь грядой вершин-братьев и упрямо сопровождал главную дорогу страны. По другую сторону тянулась равнина почти без возвышенностей, с редкими и низкими лесочками и широко раскинувшимися селами. Где-то дальше, западнее, равнина переходила в болота, что тянулись на десятки километров и тщательно скрывали своими топями жемчужину Дальнего Востока, его маленькое пресное море, носящее древнее и легендарное имя Ханка.

Но люди, сидевшие в стареньком «универсале» с хабаровскими номерами, не думали об этих красотах соседнего края, их манило совсем другое. Там, на юге, куда они мчались, лишь изредка останавливаясь на заправках, все дороги начинали невообразимо петлять, нудно ползли вверх и вдруг, забравшись на высокое место, отвесно скатывались и обрывались, ибо дальше земли не было: там начинался Океан.

Мужчина, который сидел за рулем, уже видел это однажды, и теперь с воодушевлением готовил к явлению чуда жену и дочку. Он три года не имел нормального отпуска, не мог оторваться от ежедневных обязанностей и требований суеты и теперь рассказывал любимым людям о море так, как будто винился перед ними в том, что они дожили до таких вот лет и ни разу не трогали голыми ногами пенную морскую волну. И с каждым новым щитом, объявлявшим, что начинается такой-то район, с каждым новым городом или поселком ожидание семьи нарастало. Миновали тихий Дальнереченск, проскочили, задев краешек, Спасск с его огромным серым дворцом – цемзаводом, попетляли по улицам красавца Уссурийска и, вырвавшись было на широченную четырехполоску, по которой шустрые владивостокцы не ездили, а летали, резко свернули вправо, осторожно пробрались по узким улицам Раздольного и оказались на длинном мосту через бурную и многорукавную реку, которая где-то там, южнее, впадала в море и сама своей быстрой и мутной водой была уже предчувствием моря.

– Еще километров тридцать, девушки, и въедем в Хасанский район, – радостно объявил мужчина.

– Через час будем на месте? – спросили его, упирая на слово «будем».

– Может быть.

Однако он поторопился: вся хасанская трасса, как видно, еще с начала лета превратилась в сплошную стройку. Сразу в нескольких местах ее выпрямляли, расширяли и каждый маленький ручеек, который мог угрожать движению, прятали в большие черные трубы. Десятки легковушек, набитых вещами, иные – с прицепами, на которых гордо сидели водные мотоциклы, медленно сунулись как на юг, так и обратно, домой, и все это сильно замедляло движение. Потом неасфальтированный Нарвинский перевал заставил рвущихся к Океану хабаровчан подняться в горы чуть ли не на километровую высоту над его уровнем. Тайга подступила вплотную, нависла над дорогой, начался дождь, который вместе с ярким светом автомобильных фар создал полную видимость того, что наступила ночь. Но вскоре все это закончилось, они вырвались на широкую, удобную дорогу, и разрывы в облаках позволили надеяться, что «на месте» будет солнечно.

– Смотри внимательно, Лизка, – подбодрил дочку мужчина. – Где-то здесь заповедник Кед-ровая падь. Можем встретить дальневосточного леопарда!

…Около трех часов дня они въехали в прибрежный поселок и, покрутившись по улицам, оглядев издали маленький порт, напоминавший свой, речной, начали спуск к заливу. Солнце смилостивилось над путешественниками, растопило-разогнало тучки и осыпало серо-зеленую гладь бухты золотистым кружевом. Радостным взорам предстал огромный пляж, уставленный машинами и какими-то строениями и густо усеянный тысячами отдыхающих. Бухта ровной скобой охватывала часть моря и прикрывалась от больших волн и крепких ветров несколькими островами, высокими и скалистыми. Катера тянули за собой синие нитки следов, мелькали паруса. Зрелище заворожило семью размахом и великолепием.

– Ой, а где ж мы здесь станем?! – забеспокоилась женщина. – К морю и не подступиться…

Мужчина не ответил ей: вниз и вверх шли пешком и ехали на велосипедах группы полураздетых людей с бутылками минералки и мороженым в руках, снизу быстро, чтоб не терять скорости на подъеме, поднимались местные машины, и потому разглядывать побережье мужчина не мог. Впрочем, беспокойство его супруги было напрасным. Они не добрались еще и до въезда на пляж, как увидели человека в широкой шляпе и плавках, который замахал им батоном хлеба, видно только что купленным. Через пару секунд земляк уже радостно здоровался с ними и пояснял, куда надо ехать, чтоб встать рядом «со своими». Однако инструкция не понадобилась: двигаться пришлось так медленно, чуть ли не ежесекундно разъезжаясь с кем-нибудь, сунувшимся навстречу, что приятель в шляпе успевал идти впереди и сам показывал дорогу.

Место было удобным. Море начиналось метрах в тридцати, а песок, на котором можно было загорать, в пяти. Навстречу к приехавшим вывалило из палаток сразу три знакомых семейства и молодая компания, которая тут же накинулась на Лизу с сотней вопросов о том, в какой школе она учится, кого знает, на какие дискотеки ходит. Все помогали размещаться, натягивали палатку новеньких при помощи наполненных водой пластиковых «полторашек» – русского пляжного изобретения, заменявшего привычные колышки, – давали тысячи советов.

– Вон там можно недорого купить отличный лаваш!

– Обязательно сходите на скалы! Морских ежей – пропасть! Вы пробовали морских ежей?!

– Если б не воскресенье, было бы свободнее! К вечеру народ рассосется!

– Море холодноватое: вчера шел дождь! Но привыкаешь!

Лиза увидела в полукилометре от стоянки крытую сцену, за нею – какую-то вышку и, горя нетерпением поскорее все узнать и поскорее освоиться, решила пройтись по пляжу.

– Прогуляйся, – согласилась мама. – Мы сами разложимся. Но недолго.

– Смотри, дочка, вот тебе ориентир, если заблудишься, – отец махнул рукой на какое-то кафе напротив с большой желтой вывеской.

Из молодых соседей никто не захотел сопровождать Лизу в ее экскурсии: бурный интерес их быстро угас, и все снова упали животами на надувные матрасы в своей раскрытой с трех сторон палатке. Их замызганная машина и галерея банок и пакетов на столике говорили о том, что парни приехали «расслабиться по полной», а девушки еще не готовились стать хозяйками. Лиза с улыбкой оглядела соседей, подумала о том, что и сама целую неделю будет вот так бездельничать и валяться на песке, – и вполне заслуженно, – вдохнула глубже пахучего горячего воздуха и отправилась по дороге между рядами машин в сторону открытого эстрадного зала.

В первую очередь девушка вышла к воде. Море лениво накатывалось на мелкий песок, неторопливо размывало всякие крепости и замки, сооружаемые бесстрашными детьми, которые, несмотря на свежесть погоды и действительно прохладную воду, бултыхались у берега, садились на мелководье на дно или, запрыгнув на резиновый матрас, смело гребли в открытое море, но тут же возвращались прибоем к своим расслабленным родителям.

«Я, наверное, в такую воду не полезу, – сказала себе Лиза. – Может, завтра станет теплее?» Они с отцом добрый месяц ежедневно смотрели в интернете приморскую погоду, но она была удивительно переменчива и ни разу не обещала солнца и тепла хотя бы на три дня подряд.

Ветер вдруг слегка сменил направление, словно хотел показать себя, и море засеребрилось. Мужчина с удочкой, стоявший метрах в тридцати от берега по пояс в воде, как будто начал таять и исчезать. Параллельно берегу пошла моторная лодка, и казалось, что она выше того места, где стояла девушка. «Какие красивые острова! – залюбовалась она. – Вот бы побывать на них. Интересно, что за деревья и цветы там растут? И плавают за островами дельфины и тюлени? В Японском море они водятся. Увидеть бы…»

Она пошла по воде, с удовольствием ощущая накаты волн, и пыталась разглядеть, где же кончается этот огромный пляж. Сколько можно было видеть, всюду лежали, ходили, купались люди, всюду пестрели разноцветные автомобили и палатки. Свободно идти не получалось: то ребенок копал себе бассейн и подводил к нему от моря канал, то пожилая парочка, с некрасивыми в купальниках телами, но с довольными лицами, стояла, застывшая у кромки воды, и оглаживала друг друга. Всюду на покрывалах и полотенцах лежали загоравшие. Некоторые просто спали, укрывшись чем-нибудь легким. Рядом с молодыми женщинами мог спать и какой-нибудь бело-розовый малыш, вольно раскинувший по песку руки и решительно сбросивший покрывало, коим заботливо был накрыт давно задремавшей мамой. Говор тысяч людей стоял над пляжем, с разных сторон доносились десятки мелодий от автомобильных магнитофонов, но, как видно, вода обладала хорошими усыпляющими свойствами: хоть дети, хоть взрослые – все спали со спокойными, безмятежными лицами.

Лиза поравнялась с волейбольными площадками. Их было две, но играли, да и то не в полном составе, только на ближайшей к морю. Девушка любила волейбол и решила оценить уровень игры тех, кто не покорился лени и расслабленности.

Сначала ее внимание привлек парень лет двадцати пяти, который сидел на судейской вышке и решительно руководил игрой, предпочитая англоязычные термины. Когда мяч вылетел за поле, судья объявил «аут» и показал рукой не на ту команду, которая получила очко, а на другую. Лиза усмехнулась и стала глядеть на спортсменов. Они как раз менялись местами. Теперь на Лизиной стороне должны были играть четверо. Первый, мужчина лет тридцати пяти, плотный, но довольно ловкий для своей комплекции, радуясь победе в партии, сделал сальто и заслужил аплодисменты публики. С ним на другую половину площадки перешли два парня – чернявый и светловолосый – и маленькая, но очень крепкая на вид девушка, которая завязала мешавшие игре волосы каким-то длинным синим шнурком. Младший из парней прошел в шаге от Лизы и внимательно посмотрел на нее.

– Заходи, – с улыбкой сказал он, становясь на свое место.

– Что? – не поняла она.