Лина Мак
Укрощение строптивой в деревне

– Ты немного попутала, золотко. – Матвей наступает на меня, пугая натиском, но не так сильно, как лес вокруг. – У нас здесь не смотрят на то, сколько у тебя бабла на карточке. Здесь такса другая.

– Какая такса? Что ты несёшь? Я заблудилась, – стараюсь говорить спокойно.

– Тогда ты должна благодарить меня и радоваться тому, что я тоже решил сходить за ягодами. – Улыбка трогает его сочные губы.

– Как интересно, – постукиваю себя по подбородку. – А несколько дней назад ты называл меня мажоркой и говорил, что уродливее не встречал. Но выходит, что сейчас я должна благодарить тебя?

– Да, и желательно на коленях…

***

Папа отправил меня в деревню к тётке, в надежде, что я вернусь отсюда другим человеком. Заблокировал мои карточки, счета. Даже мою малышку на штрафстоянку отправил. Но ничего, я сделаю так, что они пожалеют, отправив меня сюда. Я, Злата Березина, и никакие там трактористы-комбайнёры меня не испугают! И не соблазнят! И было бы там на что смотреть! Хотя есть, определённо есть…

Глава 1

– Гори – гори ясно! – ору вовсю, не обращая внимания на вопли и панические крики вокруг.

– Еху! Давай, жги, Злата! – пьяные голоса подруг только добавляют злости.

Выхватываю у одной из девчонок бутылку с текилой и, сделав глоток, кидаю её в стену ночного клуба.

Жаль, что этот урод успел удрать. А ведь клялся мне в любви, козёл! Я бы ему не только яйца отбила, если бы успела. Но и так сойдёт. Опираюсь задницей на капот своей крошки и улыбаюсь.

– Руки вверх, полиция! – раздаётся с двух сторон.

– А что это у нас за двое из ларца? – хохочу и откидываюсь на капот своей тачки. – Пошли вон! Я папе позвоню сейчас!

Но вместо того, чтобы от меня все отстали и дали вдоволь насладиться своей местью, грубым захватом меня стаскивают с капота и надевают наручники.

Начинаю визжать, брыкаться и кусаться. С двух сторон слышен мат, но меня скручивают так, что я даже не успеваю понять, как оказываюсь в полицейской тачке.

– Уроды! Можете писать завещание! Вас сначала уволят с позором, а после казнят.

– Ори, ори, – один из ментов поднимает руку и указывает на камеру, что висит на переднем стекле. – Тебе и так уже срок светит.

– Ой, как же я могла забыть: милицию смогли переименовать в полицию, а мозги-то у вас ментовские остались.

Менты замолкают, а я вижу, как к ночному клубу подъезжают пожарные машины и машины скорой помощи. Быстро они реагируют. Да и как по-другому, когда в этом клубе тусуется вся золотая молодежь столицы.

И эта сволочь Славин – тоже! Одно радует, я такой стрим сделала сегодня, что сама в восторге. Его отбитые яйца и голый зад будут ещё долго мемом. Урод! И пускай бы это был кто из нашего круга, так нет же, какая-то стрёмная официантка!

Смотрю в окно, что сделано под самым потолком в камере, и вижу, как на улице светает. К камере подходит хмурый и молчаливый папа с каким-то колобком в погонах.

– Советую тебе, Сан Саныч, отправить свою дочку в какой-нибудь пансионат. Закрытого типа. И с режимом. Строгим, – говорит этот колобок, а папа смотрит на меня.

– Себе посоветуйте, – огрызаюсь, и только дверь открывается, бросаюсь папе на шею, завывая: – Папочка, они меня оскорбляли. Применяли силу. Они такое на тебя…

– Злата, закрой рот, – перебивает меня папа и говорит таким спокойным голосом, что я теряюсь. – Спасибо, Аркадьич. С меня причитается. А с дочкой я разберусь.

– Папочка, – пищу, ничего не понимая.

– Домой, Злата.

Папа разворачивается и идёт на выход, а я чувствую на себе взгляды всех этих уродов, которые решили, что меня будут наказывать. Ну-ну. Посмотрим ещё, кто кого. Я их всех запомнила.

Но за папой иду молча, так как сначала нужно пережить его бурю. После пообещать вести себя хорошо, а дальше уже можно и план мести составить. Пару месяцев у меня есть.

Садимся в машину, и первое же, что я слышу, повергает меня в шок:

– Карта твоя заблокирована. Счёт заморожен. Машина на штрафстоянке. Я лучше буду платить за неё ментам, чем каждый раз выкупать, – говорит папа, смотря в затылок своему водителю. – Ты сейчас приезжаешь домой и собираешь вещи. Поедешь к тётке своей, маминой старшей сестре. За Урал.

– Пап, ты чего? Это же просто клуб, – вставляю я и тут же пугаюсь папиного взгляда.

Он резко разворачивается ко мне и выкрикивает:

– Просто клуб? Просто клуб?! Да ты хоть представляешь, сколько мне теперь придётся отмываться от твоей выходки? Какая же… – но папа обрывает себя, хотя по глазам видно, что он хотел сказать.

– Ну, давай! Договаривай, чего же ты! – слёзы пощипывают глаза, но я держусь.

– Когда же я упустил тебя, Златка, – тяжёлый вздох срывается с губ отца, а я ненавижу его в этот момент.

– Когда променял единственную дочь на свой бизнес, – огрызаюсь и отворачиваюсь к окну.

Ненавижу его! Всех ненавижу. Айфон пищит входящим, но стоит мне его открыть, как желание разбить его становится непреодолимым. Сдерживает только то, что новый купить не смогу.

В мессенджере одна из моих подружек скинула мне сторис моего, уже бывшего, парня, где он рассказывает, что он делал со мной, и обещает, за отдельное вознаграждение, скинуть всем желающим в личку подробности. Урод!

– И с этим мне тоже придётся разбираться, – голос папы звучит так, будто меня машиной переехало. – Ты слишком заигралась, Злата.

Он ещё что-то говорит, но я демонстративной достаю свои айподсы и, врубив любимый плейлист на всю, отворачиваюсь к окну.

Я сама смогу решить проблему с бывшим. Мне не нужна помощь. Не маленькая девочка, научилась справляться как-то. Без мамы справлялась же, и сейчас смогу.

Как только тачка заезжает на территорию нашего дома, я на ходу выскакиваю из неё и несусь в дом. Хочет избавиться от меня, значит, так и быть.

– Злата, открой! – папа стучит в дверь, но я молчу и собираю чемодан. – Не заставляй меня чувствовать вину. И ты сама виновата!

Чувствую, папочка, и тебе полезно! А я и у тёть Люси проживу. Подумаешь, деревня! То же самое, что и здесь, только до города чуть дальше.

В один чемодан всё не влезает, и это нервирует. Приходится достать второй. Пока скидываю всё самое необходимое, улавливаю нужную информацию для себя.

На всё лето! Папаша решил избавиться от меня на всё лето!

Ну спасибо тебе!

– Злата, – дёргаю дверь и натыкаюсь на нервного отца. Вижу, что он уже не злится, но от идеи своей не отступает.

– И как давно? – спрашиваю я и смотрю ему прямо в глаза. – Как давно ты планировал избавиться от меня? Сначала Кембридж, после – практика на твоих зажопинских месторождениях, а теперь к тётке! Устал, папочка, от обузы?

– Злата, замолчи! – рычит отец, поднимая указательный палец.

– А то что? Ударишь? – огрызаюсь. – Так не имеешь права!

– Пока ты не взялась за голову и не начала зарабатывать, я имею право на всё! – снова орёт. – Посмотри на Милану, соседку нашу. Вы с ней учились вместе! А она уже помогает отцу вести дела в компании и готовится стать примерной женой!

– Какая прелесть! Так такие задрочки, как эта Милана, только и способны на это! – отпихиваю папу чемоданом и тащусь вниз.

– Ты как разговариваешь? – слышу в спину.

– Так, как ты воспитал, – у двери разворачиваюсь к нему и чувствую, что глаза начинает пощипывать от слёз, но держусь. – Хочешь, чтобы я уехала? Да пожалуйста! Только потом не говори мне, что я там всем всё испортила.

– Я этого никогда не говорил, – отвечает папа, но я уже выхожу из дома.

Как там эта дремучесть болотная называется, откуда мама моя приехала когда-то? Вроде, Берёзовка.

– Тебя отвезёт…

– Да, будьте любезны. Раз ты избавляешься от меня, так доставь до места! – перебиваю отца и сажусь на заднее сидение.

– Злата, ты поймёшь меня, когда успокоишься.

И если бы не моя злость, я бы смогла услышать в голосе папы тяжёлые нотки. Но когда меня накрывает, то я ничего не слышу. А нужно было слышать, ведь спустя полдня пути я осознала, что совершенно не понимаю, что происходит.

Связь пропадает. Интернета нет, а до ближайшего более-менее приличного туалета ехать сотню, а то и больше, километров.

И это мы ещё даже горы не переехали! Чувствую, лето у меня выйдет самым дерьмовым.

Глава 2

Открываю глаза и понимаю, что за окном солнце начинает клониться к закату, а мы едем по каким-то местам, как в фильмах ужасов. Какие-то лесополосы, поля с пшеницей.

Зачем столько сажать её? Неужели не знают, что глютен вреден для организма. Какое-то средневековье.

Но тут меня начинает нервировать то, что зад машины начинает вилять, будто мы по мокрому асфальту едем. Проблема только в том, что нормального дорожного покрытия здесь нет и явно не предвидится.

– Олег, что происходит? – спрашиваю у водителя я.

– Дороги, чтоб их, – шипит мужчина, пытаясь удержать руль, но, по всей видимости, у него это не выходит, так как мы просто останавливаемся. – Просто замечательно! Приехали, – голос водителя звенит от напряжения, а мне становится совсем не по себе.

Он выходит из машины, а я осматриваюсь по сторонам. Вокруг ничего. Одни поля, разделенные полосами деревьев вдалеке, и закатное солнце.

– Это что? Должна здесь сидеть? – пытаюсь держать себя в руках. Но когда у меня это получалось, если меня накрывает паника и злость? – Да просто супер! – достаю айфон, а он даже не реагирует.

Открываю окно, и в лицо сразу прилетает горячий поток воздуха. Да блин, будто в пустыню на сафари попала. Только здесь явно не Африка.

– Связи нет, – кричу куда-то назад. Олег должен быть там.

– Да вижу я! – рычит водитель.

– Нужно же что-то делать! – открываю дверь с возмущением, но быстро отказываюсь от идеи выйти наружу.

Машина стоит в какой-то чёрной жиже, а я вспоминаю папины нефтяные вышки, и то, какая там всегда стояла грязь. Я ненавидела те места и теперь опять попала в такое же!

– А это что? – смотрю вокруг машины.

– Это земля, Злата Александровна. Вероятно, здесь прошёл дождь недавно, – отвечает растерянно Олег.

– Отлично. Ну тогда нужно просто выехать, – заключаю и смотрю на Олега, у которого начинает подёргиваться правый глаз. Причём, я вижу это.

– Как интересно, – отвечает Олег, медленно кивая. – А Вы знаете, как вытащить нашу почти двухтонную красотку из этой лужи? Или Вы проходили курсы вождения по бездорожью?

– Ты не хами! – тычу в сторону Олега пальцем. Распустились все! – А то я сейчас папе позвоню, и всё…

– Вперёд! – грубо перебивает меня водитель.

– Что? – да что это за день такой?

– Ничего! – уже кричит Олег. – У меня жена должна вот-вот родить, а я здесь с избалованной девчонкой должен сидеть.

– Слушай, ты… – как же вы меня все достали! Открываю дверь шире и просто выпрыгиваю на улицу. – Это твоя работа! Ты – обслуживающий персонал! Так что будь добр соблюдать субординацию.

Олег смотрит на меня около минуты, а после идёт к багажнику, достаёт мои чемоданы и подносит ближе ко мне.

– Для начала: обслуживающий персонал я только для вашего отца, Злата Александровна. А то, что мне пришлось ехать сюда, целиком и полностью Вша вина. Точнее, Вашего зажравшегося эгоизма.

Но только я хочу ответить, как мне в руки грубо запихивают мои вещи.

– Вот Ваши вещи. Дорога здесь одна, не ошибётесь, – Олег указывает рукой куда-то вперёд, где, кроме полей, ничего нет. – Желаю Вам удачного пути, а я пошёл выполнять свои обязанности.

– Да я тебя! Да ты знаешь! Да я…

– Идите, Злата Александровна, – рыкнул Олег так, что я даже оступилась. – И если Ваша совесть ещё не полностью сдохла в Вашей разукрашенной головке, то, когда встретите какой-нибудь трактор, будьте добры попросить его, чтобы подъехал сюда. И ручкой своей покажите, куда именно.

– Да пошёл ты, козлина! – рявкаю и разворачиваюсь в сторону, куда показывал Олег. – Сам справишься.

В спину звучит тяжёлый вздох, но мне всё равно. Достали. Сколько можно меня тыкать в то, что я богата, а они нет. Сколько можно?

Жена у него рожает. Так и сидел бы со своей женой!

Злость придаёт силы идти, а ещё я тихо радуюсь, что так и не бросила занятия пилатесом и фитнесом. Моя физическая выдержка радует. Но спустя полчаса ходьбы энтузиазм начинает трусливо шептать, что солнце уже почти спряталось, а никакой Берёзовки и в помине нет. Только деревьев становится больше.

Может, я погорячилась? Нужно, наверное, вернуться и извиниться. Но, обернувшись, я не вижу больше ничего, кроме этих сраных полей и грунтовой дороги, которая, оказывается, будто по какой-то определённой схеме лежит, петляя и поднимаясь.

А ещё я понимаю, что прямо надо мной еле слышно жужжит рой каких-то неизвестных насекомых. Начинаю махать руками перед собой, как вдруг резко замираю.

– Что за хрень? – шепчу я, чувствуя, как паника начинает подниматься где-то внутри.

– Ах ты зараза! – раздаётся громкий мужской крик, а за ним удар о металл.

Как я не закричала, понятия не имею, но ноги задрожали. И не только ноги.

Смотрю в сторону, откуда послышался крик, и не знаю – радоваться или бояться. С одной стороны поля, с другой – посадка. И вот где-то за ней и послышались все эти звуки.

– Егорыч, я тебя прикончу! – снова раздаётся с той стороны, только это уже больше похоже на рык зверя, а не на мужской голос. Злого зверя.

Боже, что же мне делать? Куда бежать? И убегу ли я? Что-то кусает за ногу, и я всё же пищу. Мои шортики явно слишком короткие для этой местности, а топ – слишком любимый, чтобы покрываться пылью.

Растираю место укуса и снова злюсь, но в какой-то момент понимаю, что я уже не одна.

Буквально метрах в двадцати, через дорогу от меня, стоит нечто. Боже, да он вылитый маньяк из фильмов «Техасская резня бензопилой» или «Хостел». Только у этого вместо бензопилы что-то длинное, блестящее и явно железное.

– Чего уставился? – смотрю на грязного амбала в рабочем комбезе. Первая защита – нападение. – Или нормальных девушек не видел?

– Нормальных видел, – отвечает это нечто. Как я рот не открыла, не знаю. Голос совершенно не вяжется с внешностью и тем, что я слышала буквально пять минут назад. – А вот это, – он обводит меня рукой, в которой держит свою железяку с рожками на конце, – девушкой назвать сложно.

– Да ты хоть представляешь, с кем ты разговариваешь, бомж?! – вздёргиваю подбородок и только делаю шаг в его сторону, как чувствую, что нога проваливается во что-то вязкое и мокрое.

– С приездом в Берёзовку, – этот урод начинает смеяться и отворачивается назад, а я вижу между деревьев что-то, похожее на трактор.

Но не это самое ужасное! Я понимаю, что не успела приехать, как влезла в дерьмо.

– Мамочка, это же Джимми Чу, – вою я.

– Да хоть хую-чу, – ржёт этот монстр в комбинезоне. – Ты откуда здесь взялась, золотко?

– А здесь принято задницей разговаривать? – огрызаюсь в ответ.

– Смотря с кем, – снова слышу смех.

Хочу ещё что-то сказать, но в голове быстро всплывают слова Олега о моей совести. Замолкаю. Нужно успокоиться. Закрываю глаза и начинаю дышать, как училась на курсах йоги.

– Онемела? – вопрос звучит так близко, что сдержать крик больше не получается.

– Отойди от меня! Тебе кто давал право подходить? Я тебя не звала! – понимаю, что просто визжу, но это уже предел.

– А я думал, что немая, – снова начинает ржать этот…

Присматриваюсь к нему и понимаю, что улыбка у него довольно красивая. Да и глаза какие-то необычные. Только воняет от него, конечно.

– Слушай, бомж, там мой водитель, и ему нужна помощь, – решаю, что лучше сразу обозначить границы, а то на меня, наверное, укус так подействовал, что я уже в этом нечто рассматриваю что-то привлекательное. Достаю деньги из сумочки, что висит через плечо. – Вот, этого должно хватить. Нужно вытащить его и доставить в Берёзовку.

Но вместо того чтобы взять деньги, этот бомж смотрит на меня так, будто я ему в лицо плюнула.

– А я смотрю, в столице ничего не меняется, – вот теперь его голос похож на тот, что я слышала вначале. – Зажравшиеся мажорки, смотрящие только на обложку.

– Да как вы достали! – кричу. – Сколько можно тыкать мне в моё положение? Бери деньги и иди выполняй свою работу.

– Трактор починю, съезжу, посмотрю, – отвечает он безразлично, а я окончательно теряюсь.

– И когда это произойдёт?

– Как только Егорыч привезёт нужные детали, – хмыкает он, а у меня красная лампочка загорается в голове.

– А ты можешь позвонить? – спрашиваю с надеждой.

– Конечно, могу, или ты думаешь, что здесь только бомжи живут? – язвительно спрашивает он.

Вот же досада! И как мне теперь попросить его дать мне позвонить? Хотя бы тёть Люсе набрать. Папа скидывал мне её номер, как только я уехала.

– Ну давай, – его губы снова растягиваются в улыбке, завораживая.

– Что давать? – спрашиваю шокировано.

– Проси, – говорит так, будто наслаждается моим положением сейчас.

– Урод, – шиплю тихо, но, набрав в грудь воздуха, поднимаю голову. – Пожалуйста, можешь дать позвонить?

– А что мне за это будет? – это нечто складывает руки на груди, а я вижу, что даже грязь не может скрыть его фактурное тело.

– Да ты охренел! – выкрикиваю. – Я тебе предлагала деньги.

– А мне твои деньги как к заднице припарка, – ехидно улыбается этот тракторист. – У нас здесь другая такса. Натура называется, – и он склоняется чуть ближе ко мне.

Мамочки. Вот теперь можно паниковать, думаю.

Глава 3

Матвей

Просыпаюсь оттого, что рядом кто-то сидит и громко чавкает. И я даже знаю, кто.

– Что ты здесь делаешь? Вали домой, – отворачиваюсь на другой бок и накрываюсь простынкой.

Ночью духота невыносимая, но комары всё равно находят, как просочиться в дом. Поэтому и приходится укрываться.

– И вообще, с каких пор ты просыпаешься в такую рань? – бурчу в подушку, стараясь вернуть последние сладкие моменты сна.

– С тех самых, – и снова хруст. Яблоко, что ли, жрёт? – Когда к нам начали приходить твои девки, и каждый раз доводят маму до слёз, а папку до нервного тика, – по спине прилетает удар, да такой, что кожу припекает. – Просыпайся, Мотька. Сил на тебя уже ни у кого не хватает.

– Вали домой, кому сказал, – рычу, резко дёргаясь в сторону сеструхи, отчего та взвизгивает и перескакивает через спинку кровати. – Ну коза ты, Сонька.

– Дурак, – посмеивается она и бросает в меня огрызком.

Ловлю его и откусываю. От кислоты челюсти сводит.

– Как ты можешь их есть? Они же ещё неспелые? – кривлюсь, но проглатываю.

– Нормально ем, – Сонька вздёргивает свой мелкий нос. – Бабуля говорит, это значит, что мне чего-то не хватает.

– Мозгов? – подначиваю её.

– Разве что тебе, – не остаётся в долгу. – А тебе и правда пора, а то проспишь разнарядку. И если что, меня ты не видел, а то папка сегодня в бешенстве.

– Всё, вали отсюда, – машу на неё рукой.

Получаю в ответ смешную рожицу и язык. Но Сонька выбегает из комнаты, а я, растерев лицо, в одних трусах выпрыгиваю в окно и иду в сад. Нужно освежиться.

Подхожу к бочке с водой и, зачерпнув ковшиком, выливаю первый на голову. От свежей воды по телу пробегает приятная дрожь. А ведь это только июнь.

Опускаюсь над бочкой и начинаю умываться, и сразу в голове начинают складываться в цепочку слова сеструхи.

Значит, опять какая-то барышня пришла к родителям с претензией на мой член. Ну или трон, как кто называет. Сам над собой посмеиваясь, иду в дом.

– Матвеюшка, снова в окно сиганул, – улыбается бабушка, когда я захожу на крыльцо, где она уже ставит банку с молоком, мёд да лепёшки.

Кто бы что ни говорил и как бы ни нахваливал современные фастфуды и всякую нудятину с модными названиями, но лучше бабулиных лепёшек и кружки парного молока нет ничего.

– Ба, а ты думала, я просто так себе комнату переделал? – улыбаюсь ей, целуя в морщинистую щеку.

– Эх, внучек… – бабушка улыбается и кричит в дом: – Соня, давай скорее, а то жара станет, не соберём ягоду.

– Иду.

Сонька, уже переодетая в короткие шорты и верх от купальника, выходит на крыльцо.

– Это что за вид? – хмурюсь, рассматривая её.

– Нормальный вид, – огрызается сеструха.

– Переоделась пошла, быстро, – тыкаю пальцем назад в дом. – Рано тебе в таком виде по огороду шастать.

– Матвей! – Сонька стучит своей ножкой по полу, а я начинаю злиться.

Вот же ж – бабы, они и в деревне бабы.

– София, если ты сейчас же не переоденешься, я сам это сделаю, – ставлю кружку на стол и начинаю подниматься.

– Зануда, – шипит сеструха, но в дом возвращается.

– Матюш, ну чего ты так на Соню? – бабуля садится рядом. – Она же девочка.

– Маленькая ещё, – внутри всё вопит оттого, что, я так понимаю, она уже не просто девочка.

Моя маленькая сестрёнка превращается в девушку. Красивую девушку. А оно мне надо, чтобы всякие козлы да бараны ошивались вокруг неё?

– Так, поди, шестнадцать уже, – бабушка продолжает подливать масла в огонь.

– Ба! – поднимаю на неё взгляд, но быстро осекаюсь. – Прости, – добавляю уже спокойнее. По глазам вижу, что бабуля расстроена.

– Матвеюшка, ты же хороший мальчик у нас, – бабушкин голос всегда успокаивал, и сейчас не исключение. – Ну подумаешь, попалась тебе одна неблагополучная. Нельзя же теперь всех мерить по ней.

– Ба, я не меряю, – хмурюсь. От воспоминаний начинает тянуть под ложечкой.

– Меряешь, – настаивает бабуля. – Прекращай портить девок в деревне. А то, не ровен час, по улицам будут бегать только твои дети.

– Так, я пошёл, Борьку выведу на луг, – быстро отвечаю, поднимаясь с места, а то сейчас снова пойдёт старая песня. – И по поводу порчи: я, бабуль, знаю, как предохраняться. Не маленький. А то, что эти девки сами где-то лазят по лесам да полям, так тут уж не моя вина.

– Матюш, – бабушка начинает хмуриться.

– Убежал, – быстро отвечаю. – А то Борьку сами поведёте на луг.

– Нет уж! – Сонька кричит из окна дома. – Сам веди. Он только тебя слушает, бычок-переросток.

Посмеиваюсь и иду в сарай за своим подопечным. Поглаживаю лощёные бока моего бычка и, накинув ему цепь на шею, веду на луг.

– Ты тут не быкуй, друг, – разговариваю с ним, —а то снова перепугаешь половину села. Будет нам потом.

Борька только головой своей кивает огромной и, довольный, сразу начинает пощипывать молодую травку.

А я быстро возвращаюсь к дому, прыгаю в свою ниву и мчу на работу.

Если Сонька сказала правду, и сегодня к родителям снова приходила очередная “страшно беременная” от меня, то грозит мне мотыжение на дальних полях.

Хреново, когда твой батя агроном. И если этот агроном ещё и злой с самого утра.

Но кто же знал, что меня под вечер будет ждать приятный сюрприз. Хотя тут смотря с какой стороны посмотреть.

Глава 4

Смотрю в голубые глаза Златовласки и пытаюсь понять: как с таким личиком можно быть такой сукой?

Хотя нет, суки – хорошие собаки, верные. А вот эта хамка явно не дотягивает до такого звания.

По виду понятно, что девка не из местных, а в голосе сразу слышно столичный говор. Тяжёлый город, да и слишком безжизненный, хоть и напоминает постоянно работающий улей.

– Я жду, – говорю и склоняюсь чуть ниже, наблюдая, как глаза Златовласки становятся размером с блюдечко.

– Ты что, совсем охренел, бомж! – пищит она, делая шаг назад.

Но, судя по всему, её хую-чу не предназначены для деревни, и каблук проваливается в землю, подворачивая ногу.

Наблюдаю за полётом подбитого лебедя и стараюсь не заржать. Думаю, её окружение дорого бы заплатило за то, чтобы увидеть эту картину.

– Урод, ты меня толкнул! – вопит эта кукла.

– Конечно, – ухмыляюсь и, подняв руку, отстёгиваю лямку комбеза. – А сейчас ещё и себя толкну.

– Пошёл вон! – ещё громче вопит эта белобрысая, начиная отползать на заднице.

Вот дура. Сейчас же колючек загонит себе, кто доставать ей их будет?

И только я хочу ей помочь, как сзади раздаётся звук машины Егорыча. Разворачиваюсь и замечаю, как по дороге от Берёзовки поднимается столб пыли. Мчит, зараза. Сейчас бы съездить ему по щам за то, что не сделал, как нужно было.

Разворачиваюсь к этой Златовласке и, достав мобилу и разблокировав, протягиваю ей.

– Как пользоваться знаешь? Или у вас, столичных, и для этого бомжи есть? – вопросы звучат грубо, но она заслужила.

– Спасибо, – шепчет побелевшими губами.

– Мне твоё спасибо до одного места. Рассчитаешься потом, – зло отвечаю. Не понимаю: это она меня так злит, или это злость за сломанную мотыгу. – И совет тебе, на будущее: не вздумай здешних людей бомжами называть. Они побогаче тебя будут. По крайней мере, в душе точно.

Вижу, как вздёргивает подбородок. Ох же и не повезло тебе приехать в Берёзовку. Тебя здесь быстро научат уму-разуму.

– Матвей, ты только не злись, – Егорыч подъезжает ко мне и на ходу выскакивает из машины. – Ну подумаешь, не докрутил.

– Егорыч, ты охренел! Не докрутил? Ты же знаешь, что не тебе придётся сюда ехать снова. А батя и так злой на меня ещё с утра, – выговариваю Егорычу.

Хороший он мужик, но жить без рюмки не может. Если он не выпьет хотя бы чекушку в день, то говорит, что прожил его зря.

А батя же меня оставит виноватым, что недосмотрел, не проверил.

Он и так орал на меня сегодня, что уши сворачивались у всех, хоть и в кабинете мы были вдвоём.

– Нормальные отцы дочерей оберегаю, а мне что, отцовское ружьё доставать, чтобы девок твоих отгонять? Ты совсем совесть потерял, сын? Сколько можно? Из дома ушёл, поступил непонятно куда. Вечно пропадаешь, отпрашиваясь с работы.

– Ну я же всё успеваю, – отвечаю бате, но лучше молчать.

– И что? Я должен плясать от радости, что ты у меня такая Марья-кудесница?

– Бать, – опускаю голову. Не хочу грубить, но чувствую, что, если он не замолчит, сейчас будет хреново.

Но батя замолкает, и только его тяжёлое дыхание звучит на весь кабинет.

– Мотыжить поедешь сегодня на дальние поля, – выносит свой вердикт.

– Ну кто бы сомневался, – бурчу.

– Что сказал?

– Говорю, мотыгу хоть починили, или как в прошлый раз? – спрашиваю сразу.

– Вот пойди и проверь! – рявкает. Но только я разворачиваюсь, как в спину прилетает: – Сонька у тебя?

– Не видел, – отвечаю, не поворачиваясь, и выхожу.

– Прикрыватели, – возмущается батя, когда я закрываю дверь. – Дал же Бог детей!

– Матвей, ну я же не могу уследить за всем и сразу, – Егорыч уже тащит нужную деталь из багажника.

– А должен, Егорыч, – отвечаю и подхожу к нему, чтобы помочь.

– Матвей, – раздаётся звонкое, а я даже замираю сначала.

Поворачиваю голову и смотрю, как Златовласка аккуратно идёт в мою сторону, смотря себе под ноги.

– Спасибо, – она протягивает мне мобилу.

– Угу, – киваю и возвращаю внимание Егорычу, который завис, как старый ноут Соньки. – Егорыч, там где-то за рощей машина села. Нужно дёрнуть.

– Ага, – Егорыч только что слюни не пускает.

– Егорыч! – рявкаю я. Старый хрен. У самого пацаны моего возраста, а всё туда же.

– Ну чего ты разорался, – он быстро одёргивается. – Понял я, что дёрнуть надо.

– Кого? – спрашиваю сощуриваясь.

– Ну понятно, кого, – он быстро вытирает лоб рукавом рубахи. – Того.

– Кого того, Егорыч?

– Машина наша застряла там, – встреваёт эта Златовласка, а я вижу, что мозг Егорыча опять отключается.

– Мы поняли, – останавливаю её. – Егорыч, дуй к мотыге, а я проедусь, дёрну бедолагу.

– Сам? – Егорыч явно улавливает какие-то определённые слова.

– Сам! – грозно отвечаю, наклоняясь так, чтобы он видел моё лицо. – Иди давай, – киваю ему в сторону посадки.

– Да пошёл уже, – обиженно отвечает Егорыч и идёт в сторону поля, где и сломалась моя мотыга.

– А ты, если не хочешь приключения на свою пятую точку, Златовласка, когда приезжаешь в деревню, то учитывай местные нравы и одевайся более скромно, – злюсь снова.

– Меня, вообще-то, Злата зовут, – шипит эта мажорка.

Вот, точно! Как я раньше не додумался? Точное сравнение.

– Невелика разница, – отвечаю и слышу, что в нашу сторону едет ещё одна машина. – А это кто?

Но как только из-за деревьев выезжает УАЗ соседа, я даже воздухом давлюсь.

– Привет, дядь Сав, – здороваюсь с соседом и пытаюсь понять, чего он тут делает.

– И тебе не хворать, Матвей. Ты, смотрю, нашу потеряшку нашёл, – улыбается. – Здравствуй, Злата. Люся там уже извелась вся, что вы так долго едете.

– Машина застряла, – пропищала Златовласка таким голосом, что я даже растерялся сначала. Она ли это?

– Ну так сейчас помогут, да, Матвей? – дядя Сава смотрит на меня, а я только киваю.

– Как раз еду.

– Ну и ладненько, – с этими словами он подхватил чемоданы Златы и потащил к машине. – А вечером будем ждать тебя в гости. Отблагодарим, так сказать.

– Да меня уже отблагодарили, – хмыкаю я, бросая взгляд на Злату, которая немного тушуется.

Ты смотри! И куда же делись вся её бравада и хамство?

– Э нет, сосед, ты на нашу племяшку не смотри. Она у нас девочка хорошая, воспитанная, – а я даже закашливаюсь от его слов.

– Да я так и понял, – хриплю.

– Ну мы тогда поехали, – он помогает Злате дойти до машины. – А ты, как вытащишь машину, скажи водителю, куда ехать, хорошо?

– Ага, – киваю и наблюдаю, как машина с хамкой отъезжает от меня.

Вот только то, каким взглядом смотрит на меня эта мажорка, толкает меня на очень нехорошие мысли. Ну раз она хорошая для вас, соседи, значит, будем делать её такой для всех. А я с удовольствием ей в этом помогу.

Глава 5

***

Смотрю в белый потолок комнаты, которую мне разрешили занять, и проговариваю мысленно: я сильная, я справлюсь. Но очередной укус какого-то кровососущего становится последней каплей на сегодняшнее утро.

Спрыгиваю с кровати, которая больше напоминает гамак, только железный, и чувствую, как кровь начинает разливаться по телу. Господи, куда я попала?

Духота хуже, чем в городе. Кондиционера нет. Открыла окно ночью, так как дышать было нечем, и покормила комаров. Хотя стоп, я же видела коробку кондёра на улице. Мне же не могло показаться.

Выхожу из комнаты и сразу натыкаюсь на улыбающуюся тётю Люсю. В груди сжимается неприятный комок. Вот поэтому я и не приезжала сюда, а когда они приезжали в гости, старалась находиться где угодно, но не дома.

Тётя Люся очень похожа с мамой. Некоторые их даже путали и называли близняшками, хотя они всего лишь погодки.

– Златочка, ты проснулась, – она подходит ко мне и аккуратно обнимает.

– Тёть Люсь, а у вас нет кондиционера? – сразу перехожу к делу.

– Почему же нет, есть, – отвечает и идёт на выход из дома.

– А где он?

– В доме, где же ему ещё быть, – и снова улыбка трогает её губы, будто я такую глупость спросила. – В зале висит.

– А почему во все комнаты не поставить? – решаю спросить то, что реально не понимаю. Зачем так мучиться от жары?

– Для чего? – тётя Люся смотрит на меня непонимающе.

– Ну чтобы везде было комфортно, – стараюсь подтолкнуть её на правильную мысль, но в ответ получаю только звонкий смех.

– Ой, Златочка, так тебе что, жарко было? – смеётся тётя Люся. – Чего же ты не сказала-то?

– Ночью? – уточняю.

– Да хотя бы и ночью, – беспечность тёти Люси удивляет. – Так, погоди немного. Я сейчас тебе помогу.

Она вернулась в дом, а через минуту вышла с вентилятором. Только это не такой, как у меня есть в комнате дома, маленький и компактный. Это целая неуклюжая конструкция ядовитого оранжевого цвета, достающая мне до груди.

– Вот, смотри, что я тебе принесла, – она проносит это чудище мимо меня в комнату, осматривается вокруг и добавляет: – Хотя да, тут душновато. Мы-то на веранде давно не спим. Это раньше, когда лето жаркое было, то здесь спали. А знаешь, я попрошу Саву, и он сетки повесит на окна, если найдёт. А нет, так мы с тобой марлечки прибьём, и воздух свежий будет гулять постоянно.

– Ага, – киваю я, понимая, что, может, мне всё же переломить себя, позвонить папе и вымаливать прощение.

Но мой мозг быстро отметает этот вариант. Я ещё не остыла, да и после предательства этого козла Игната не хочу видеть никого.

– Я, наверное, в душ, – может, хоть там смогу успокоить зуд от укусов да остыть.

– Душ – это хорошо, – быстро соглашается тётя Люся. – Только он же ещё не нагрелся, или ты любишь прохладный?

– В каком смысле? – разворачиваюсь к тёте.

Я прекрасно помню, что вчера принимала душ в доме, и вода точно была тёплой.

– Ну душ у нас на улице сейчас, – тётя всё же справляется с этим чудовищным вентилятором, и на всё комнату раздается страшный гул от его лопастей.

– Так я же вчера в доме принимала душ, – решаю на всякий случай уточнить.

– Ну так это Сава специально для тебя бойлер включал, – и снова эта улыбка, которая начинает меня раздражать. – Но он столько электричества жрёт, что, как только ты покупалась, он его и выключил. А так у нас летом душ на улице. Хороший, кирпичный, вот только бак нагревается от солнца.

– Как замечательно, – надеюсь, моя улыбка сейчас не напоминает оскал. – Ну я тогда в душ, – разворачиваюсь, чтобы выйти из дома, но быстро соображаю, что не знаю, куда идти. – А где он? – уточняю и сама слышу, что уже рычу.

– Так в саду, Златочка. Там и туалет тоже есть, – тётя улыбается и подхватывает меня под руку. – Пойдём, провожу тебя.

Твою же мать, куда я попала? Мало того что вчера наткнулась на этого Матвея, который оказался совсем не бомж. Олег, папин водитель, вообще отказался заезжать сюда. Как оказалось, как только его вытолкнули, он сразу уехал обратно. А ещё здесь какая-то заколдованная связь, что работают только телефоны местных.

– А вот и душ, – тётя Люся гордо показывает мне на квадратное строение с деревянной дверью и чёрным ящиком на крыше.

– Спасибо, – шепчу я, потому что если скажу чуть громче, то чувствую – заору.

– Ты только на щеколдочку не забудь закрыться изнутри, а то дверь может сама открываться, – улыбается тётя Люся, подводя меня вплотную к двери.

Я заглядываю внутрь и не знаю даже, что сказать. На одной из стен несколько крючков, два окошка под самым верхом и торчащий из потолка железный круглый душ, больше похожий на лейку с вентилем. А на полу лежит деревянный тёмный квадрат.

– Вот, принимай душ, а я пойду яички соберу на завтрак.

Тёть Люся быстро скрывается, а я понимаю, что сейчас испробую ещё одну вещь в своей жизни, которую ни разу не пробовала. Боже, как мама могла жить в таких условиях? Это же её родительский дом.

Закрылась с горем пополам, разделась, но, стоило мне открыть вентиль, визг я сдержать не смогла. А ещё я поняла, что так быстро утренний душ никогда не принимала.

Но как только я вышла из душа, то реально поймала свой релакс. Утреннее солнышко пробивалось сквозь деревья и так и манило заняться утренней разминкой.

Я прошла чуть вглубь сада, выбрала место, где солнышко уже прогрело травку, и расстелила своё полотенце.

Села в позу лотоса и начала с дыхания. Нужно привести мысли в порядок, а дыхание – это первое, что нужно нормализовать, чтобы насытить кровь кислородом. Продолжая дышать, начала медленно выполнять простейшие асаны, чтобы растянуть мышцы и подготовить тело в разминке.

Но стоило мне стать в позу собаки, как я почувствовала, что что-то не так. А открыв глаза, поняла, что сейчас могу снова попасть в душ, только в этот раз это будет, может быть, самое позорное зрелище за всю мою жизнь.

Продолжая стоять в позе собаки, я смотрю между ног и вижу, как прямо на меня смотрит огромный чёрный бык с белым пятном на лбу.

Я была в Испании пару раз с папой. И в одну из поездок наблюдала корриду. Но тогда мы были на балконе домика, который снимали.

А сейчас на меня смотрел бык, а это был именно он, потому что я чётко вижу, как у него между ног болтается явно не то, откуда берётся молоко. И этот бык обалденно огромный.

Чувствую, что у меня начинают дрожать руки от перенапряжения, а в глазах начинают мелькать звёздочки. А бык стоит и смотрит на меня да ещё и челюстью своей шевелит так, будто пытается придумать способ, что со мной сначала сделать.

– Спасите, – шепчу, чувствуя, что я сейчас просто упаду.

А дальше это чудовище начинает двигаться в мою сторону, и я не могу больше молчать. Крик разносится такой, что сама глохну.

– Борька, зараза, – басит знакомый голос, а в следующий миг передо мной появляется мокрый, голый и в непонятных шортах в красный горошек Матвей.

Ну зашибись, утро выдалось. Боже, да я за сутки уже начала говорить, как эти местные. Хотя с кем я успела пообщаться-то? Только с этим…

– Мажорка, зад свой подорвала и пошла в дом, пока я Борьку держу, а то он на твои красные труселя быстро применение найдёт.

– Да пошёл ты, урод, – пишу, начиная подниматься с земли. – На твои пусть лучше находит. И вообще, такую тварь нужно…

– Я сейчас не стану его держать, – рычит, снова перебивая меня, Матвей. – Ой, мать! – выкрикивает он, как только я становлюсь рядом с ним. – Ты что, всё ночь пила с мужиками? Видок у тебя, конечно, потяганный.

– Мудак, – вырывается у меня, и я бегом срываюсь в дом.

– Да, бля, Борька! Беги, Злата! – раздаётся крик в спину, а я чувствую, как земля начинает дрожать под ногами.

Глава 6

***

Домой явился затемно, но к соседям всё равно зашёл. И нет, не для того, чтобы ещё раз увидеть эту несносную «хорошую и воспитанную девочку», а чтобы сказать, что их водила с таким облегчением дал дёру из нашей глуши, что я даже поржал.

Как он сказал:

– Если дошла, значит, не пропадёт, а я в няньки не нанимался.

Вот тебе и воспитанная, и хорошая. Что же ты, Золотко, довела всех до того, что тебя сослали в нашу глушь?

Дядя Сава приглашал посидеть с ним в саду, но я отказался. За день вымотался так, что ни ног, ни рук не чувствую. А хотел ведь ещё поработать с конспектами да программки некоторые протестировать.

Но стоило мне искупаться, переодеться и лечь на кровать, как глаза сами закрылись, и я чуть не проспал на работу.

Утро настало слишком быстро. Выпрыгнул в окно и только двинулся к своей бочке в саду, как услышал звяканье цепи.

– Борька, зараза. Опять цепи вырвал в сарае, – возмущаясь, тихо двинулся в его сторону.

Знаю же прекрасно, что любит этот переросток яблоки соседские, но каково же сбыло тало моё удивление, когда я увидел мажорку, стоящую раком на вытянутых руках и ногах, с оттопыренной задницей в красных шортиках, и трясущимися губами шепчущую «Помогите».

Не заржал только потому, что мой бычок решил испытать на прочность её манящий зад. Но стоило Борьке двинуться в её сторону, она свалилась и начала вопить. Нельзя орать же, дура, животину напугаешь.

– Борька, зараза, – становлюсь между Златовлаской и моим красавчиком. – Мажорка, зад свой подорвала и пошла в дом, пока я Борьку держу, а то он на твои красные труселя быстро применение найдёт, – решаю сказать этой орущей, так как чувствую, что у меня сейчас на заднице трусы сгорят.

А они у меня, между прочим, самые лучшие, дышащие.

– Да пошёл ты, урод, – пищит эта воспитанная зараза. – На твои пусть лучше находит. И вообще, такую тварь нужно…

– Я сейчас не стану его держать, – перебиваю её. Но стоит только посмотреть на неё, как сдержать себя не получается: – Ой, мать! Ты что, всё ночь пила с мужиками? Видок у тебя, конечно, потяганный, – хотя я прекрасно понимаю, что Золотко просто не приспособлена к нашей жизни и ночью открыла окно без сетки.

Но я буду не я, если не начну её воспитывать прямо сейчас.

– Мудак, – обиженно вскрикивает Злата и быстро срывается в сторону дома.

Да только Борька, оказывается, против, и прощаться с нашей новой знакомой не собирается. Я не успеваю схватить его цепь, как он срывается с места и ускоряется за Златой.

– Да, бля, Борька! Беги, Злата! – кричу ей в спину.

А в следующий миг понимаю, что она бежит не к себе во двор, а ко мне. Вот же коза непонимающая.

– Борька! – ору своему подопечному в бегущий от меня зад, но толку от этого сейчас.

– А-а-а-а, – вопит Злата, а моя многострадальная задница уже чувствует, что меня пошлют не только на дальние поля работать теперь. Но поделать ничего не могу, кричу ещё громче:

– Беги быстрее! Быстрее! Догоняет!

Борька наш с рождения любитель побегать, а особенно если от него убегать. Никогда не был замечен в том, что на рога поднимает, даже пацаны мелкие с ним играют на лугу иногда. Но когда полутонная туша начинает бочком подпрыгивать, играючи, у меня самого яйца сжимаются.

Но, как и любое веселье, это тоже должно закончиться. Замечаю, как из-за дома выходит моя вечно жующая худющая сеструха и, заметив мчащегося на Злату Борьку, сразу срывается на перерез.

– Борька, стоять! – вопит Сонька, отбрасывая яблоко.

– Сонька, уйди, дурында! – кричу ей.

– Мотька, зараза, я папе расскажу! – вопит сестра, пробегая мимо Златы, которая явно в растерянности начинает сбавлять бег.

И тут у курятника, к которому как раз подбежала Злата, открывается дверь.

– Злата, стой!

И она останавливается. Да так, что даже Борька резко тормозит, не пытаясь больше бежать, так как Злата отлетает от двери, из которой, оказывается, выходит бабуля с ведром яиц, метра на три назад.

Я замер, пытаясь понять, в какой момент и что пошло не так, но мой мозг только и может, что пытаться помочь мне сдержать рвущийся наружу смех.

Сонька переводит непонимающий взгляд с меня на Борьку, а после – на это раскинувшееся у курятника на земле чудо.

– Мотька, я надеюсь, это не очередная «беременная», – сестра сделала кавычки пальчиками и аккуратно пошла в сторону лежащей Златы.

– Что ты, сеструха, – нервный смешок сорвался с губ, – это всего лишь наша новая соседка.

– А чего это вы тут удумали? – бабуля смотрит на нас всех, а заметив Борьку, которого я как раз ухватил за ошейник, начала бурчать: – Ах ты, бессовестный. Опять оторвался. Сколько можно? Что же ты людей пугаешь?

– Ба, – попытался я успокоить бабулю, подходя к ней вместе с Борькой.

Но как раз в этот момент Соня решила привести в чувства Златовласку, брызнув ей водой в лицо. И как только та увидела, что мимо неё проходит мой бычок, заорала так, что Борька от страху прыгнул мне на большой палец.

– Да ёб твою колотушку! – взвыл я, выдёргивая ногу из-под копыта бычка и наблюдая, как большой палец со скоростью звука распухает. – Зараза ты такая! Чего орёшь как умалишённая?

– Спасите! – начала отползать Злата от Борьки, который не знает, куда себя деть от её вопля.

– Да не ори ты, – а вот и сосед пожаловал. – Что у вас здесь за бунт с самого утра?

– Забирайте свою болезную, – рычу дядь Саве, пытаясь понять, что мне делать дальше. Палец пульсирует так, что выть охота.

– Так я и пришёл, – хмыкает дядя Сава. – Ох, ты ж. Кажись, у кого-то сегодня предстоит поездка в больничку, а не на работу.

Сосед быстро приседает рядом, рассматривая ногу.

– Дядь Сав, я же не Ваши подопечные, – стараюсь шутить над нашим ветеринаром, но выходит не очень.

– Невелика разница: что коровы, что бычки, что мужички, – хохочет сосед, а после поднимается и, подхватив меня под плечо, ведёт на крыльца, на ходу бросая: – Беги домой, Златка, и попроси у Люси сумку мою рабочую.

– Я н-не пой-йду, – шепчет эта коза, продолжая сидеть на земле.

– Дуй давай, раз половину деревни своими воплями разбудила да животинку напугала, – подгоняет её сосед весело, но действенно.

– Я напугала? – взвизгивает Злата, снова пугая Борьку, который начинает пятиться.

– Не ори, не дома, – бурчит Сонька, подходя к Злате. – Проведу тебя, раз ты неженка такая.

– Да это вы здесь все… вы вообще… да я…

– Да я… да меня… – перебиваю Злату знаменитой пословицей, специально опуская щекотливые словечки. – А кто видал?

– Что? – она бросает на меня непонимающий взгляд.

– Ой, пошли уже, – тянет её Сонька в сторону двора соседей. – Бабуль, постой возле Борьки, я сейчас вернусь, помогу с ним.

Они уходят, и только раздаётся скрип калитки между нашими участками, как дядя Сава начинает ржать не хуже лошадей на конюшне.

– Вот расскажу Сане, не вжисть не поверит, что его золотко умудрилась быка напугать да палец сломать парню, – хохот его становится истеричным, – на ноге.

– Не смешно, блин, – отвечаю, но и сам начинаю посмеиваться.

Такого утра у меня ещё не было, но я тебе припомню это, мажорка.

– А надолго у вас племянница, дядь Сав, – спрашиваю у соседа.

– Матвей, я тебя как парня и соседа уважаю, но на нашу Златку глаз не клади, – продолжая улыбаться, отвечает сосед.

– Да нужна она мне больно, – отмахиваюсь. – Но перевоспитать её нужно.

– А вот здесь согласен, – кивает. И тут на крыльце появляется Сонька с рабочим чемоданчиком соседа. – Спасибо, Сонечка. Проводила нашу племяшку?

– Да, проводила. Ну она у вас и истеричка, конечно, – хмыкнула Сонька. – Чуть не напугала тёть Люсю.

– Беги, Борьку в сарай, загони, – прошу сестру, и она убегает, а я со всей силы стискиваю зубы, чтобы не взвыть оттого, как сосед накладывает повязку на ногу.

– В больничку я тебя всё же повезу, Матвей, – добавляет он, а я мысленно готов открутить одну светлую головушку.

Ну или накрутить, и даже знаю куда, но это всё потом. А пока пусть думает, что отделалась испугом.

Глава 7

***

– А я думала, ты здесь умерла уже, – раздаётся где-то со стороны окон и так неожиданно, что я взвизгиваю от испуга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.