Анна Николетто
Сделка по любви

© 2024 Love affair

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2025

Иллюстрация на обложке © ООО «Клевер-Медиа-Групп»

Пролог

Десятью годами ранее

Если бы ад был приложением на стадии тестирования, держу пари, выглядел бы он как этот момент: недоработанным, выбешивающим и постоянно глючащим.

Неподалеку от меня стоял парень в элегантных брюках, дизайнерской рубашке, на одном плече – ремень сумки с ноутбуком. Присев за один из столиков в университетской закусочной, в окружении других таких же заносчивых представителей золотой молодежи Милана, он отхлебывал кофе из биоразлагаемого стаканчика и, посмеиваясь, разглядывал девушку, которая, ничего не подозревая, проходила мимо компании, направляясь к выходу.

– Плоскодонка с отвисшей задницей. Отклонить.

– И зачем они нужны на факультете информатики, если даже для перепихона не годятся?

– Ты что, это же равенство! Равноправие! Потом, когда настанет время сдавать экзамены, они окажутся у тебя под столом…

– А я бы и не отказался в будущем найти под своим столом вон ту, – продолжил практиковаться в остроумии король придурков.

– Которую?

– C рыжими волосами, всю такую типа активистку социального центра[1], в футболке с рок-группой из девяностых. Вид у нее, правда, довольно дикий, так что для начала в целях безопасности я бы сделал себе прививку от бешенства…

От смеха, который последовал за этим, меня бросило в холод. К горлу подступила тошнота. Я разжала пальцы, и вилка, ударившись о тарелку, со звоном упала на стол.

Мне не нужно опускать взгляд, чтобы посмотреть на футболку, которую я купила этим летом на концерте Blink-182 в «Форуме»[2], потратив на это последние сбережения, или проводить пальцами по волосам медного цвета, чтобы понять, что речь обо мне.

Конечно, я догадывалась, что затевать ссору со студентом старшего курса с моего факультета на потеху всей столовой в мой первый день в университете – в огромном городе, где я еще никого не знала, – это плохая идея… Но и стерпеть такое я не могла.

Я уже вскинула голову, готовая подойти и загнать зубцы вилки ему в глаз, как вдруг… Кто-то меня опередил.

– Эй! Что за…

На последовавшую сцену я смотрела как из первого ряда в кинозале, где показывают фильм категории Б, в котором переборщили с эффектом замедленного движения. Туловище мерзкого типа внезапно накренилось. Пытаясь ухватиться за столик, чтобы не упасть, он развернулся вполоборота, в то время как в центре его безупречной рубашки расползалось темное пятно. Ремень сумки соскользнул с плеча, и половина содержимого рассыпалась по полу: ручки, упаковка носовых платочков, бумажник и жесткий диск, который отлетел к ближайшему столику.

– Вот дерьмо! – Придурок окинул взглядом испачканную рубашку и вещи на полу. – Это же «Ральф Лорен»! А ноутбук стоит пять тысяч евро!

– Прости, дружище. Не заметил тебя.

Незнакомец – должно быть, другой студент – отошел в сторону. Высокий, хорошо сложен. Темные спутанные волосы, растянутая и слегка выцветшая футболка, которая тем не менее очень ему шла. Лямки рюкзака поистрепались, как и нижний край джинсов, облегающих его длинные ноги.

Окинув парня взглядом и не скрывая неприязни, получивший по заслугам придурок выхватил салфетку из рук приятеля.

– Ты испортил мою рубашку.

– Мне ужасно жаль, – ответил тот с улыбкой, которую можно было истолковать как угодно, но точно не как сожаление. – Я помогу все собрать.

Присев на корточки, он стал собирать рассыпавшиеся вещи, а затем протянул заполненную сумку:

– Все в порядке?

На лице обиженной Принцесски можно было прочесть: «Как бы не так, засранец!»

– Больше ни ногой в эту столовку для нищебродов. Скажи спасибо, что я не стану требовать с тебя денег за химчистку! – выпалил он и, задев обидчика плечом, устремился к выходу.

Я с открытым ртом наблюдала, как он и его друзья, бросившиеся за своим оскорбленным предводителем, скрылись за углом. Я надеялась, что эти трое являются единственными представителями идиотов и сексистов на факультете. Ведь такое возможно, правда?

– Не занято?

Мое внимание привлек звук отодвигаемого стула.

Глаза у меня так и поползли на лоб, когда рядом уселся тот парень, который толкнул Принцесску. Как ни в чем не бывало он поставил на стол свой поднос, уставленный тарелками с едой, от первого до десерта, – разве что стакан был наполовину пуст, потеряв в результате столкновения несколько миллилитров разбавленной кока-колы. В пальцах он вертел какую-то маленькую вещицу.

Вблизи он оказался просто… вау. Большие темные глаза в обрамлении длинных ресниц выделялись на бледном лице, усыпанном веснушками. На внутренней стороне его предплечья я заметила маленькую татуировку – последовательность нулей и единиц бинарного кода, а потом, когда пялиться на нее стало уже неприлично, перевела взгляд на его футболку, на которой был изображен шлем Дарта Вейдера с надписью: «Отец года». Я словно потянула рычаг игрового автомата «Твой идеальный парень» и сорвала джекпот с первой попытки.

Продолжая вертеть в руках безделушку, парень с улыбкой смотрел на меня. Вид его симметричных полных губ вызывал у меня странное желание предложить себя в качестве тестера гигиенической губной помады.

– Понравилось представление?

От моей шеи к щекам поднялась теплая волна.

– Что-что, прошу прощения?

– Думаю, ты бы и сама прекрасно справилась, судя по тому, как уже начала убивать его одной силой мысли… Что ж, по крайней мере, выглядело все как случайность.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ну да. Это ведь просто совпадение, так же как то, что я сейчас – совершенно случайно – сижу за твоим столом.

– А ты не случайно сюда сел?

– Нет, я собирался дать тебе это.

Он протянул руку и положил маленький гладкий предмет черного цвета рядом с моим подносом.

– И что мне делать с этой флешкой?

Парень пожал плечами:

– Что хочешь. Это из сумки того придурка.

– Что?

– Я взял ее, когда собирал его шмотки.

Так и знала, что здесь кроется какая-то подстава. Он показался мне слишком добрым, слишком красивым и предприимчивым, – он весь был слишком, чтобы не оказаться проблемным. Умоляю, пусть это будет не еще один ненормальный, достойный занять почетное место в альбоме «Парни, которых нужно избегать. Осенняя коллекция». Ну пожалуйста.

– И как часто у тебя возникает желание… э-э, позаимствовать чужую вещь?

– Я не клептоман, а в меру мстительный начинающий разработчик, который не терпит, когда кто-то подвергается травле, – с невозмутимым видом заявил он.

Я отпила глоток апельсинового сока, который, похоже, попал мне не в то горло, потому что я едва не поперхнулась, и переспросила:

– Да ну?

– Держу пари, ты такая же.

– Какая? Начинающая разработчица или в меру мстительная?

Парень потер губы пальцами, чтобы скрыть улыбку, а я с удивлением отметила, что этот мимолетный жест вызывает приятное чувство у меня в животе.

– Ладно, сдаюсь. Я действительно начинающая разработчица с первого курса факультета информационных технологий и, возможно, немного мстительная, но только когда очень разозлюсь.

– Хорошо.

– Хорошо? – повторила я.

– Да, просто отлично. Хочешь, дам бесплатный совет?

– По поводу?..

– Твоего плана мести.

– А у меня есть план мести? – нахмурилась я.

Парень вытянул ноги под столом, проводя указательным пальцем по краю своего подноса.

– Он обязательно должен быть. Предлагаю загрузить на флешку вирус и вернуть этому придурку. Он вставит ее в свой ноутбук за пять тысяч евро, первый же клик – и… упс. Бум!

Стараясь не слишком думать о победоносном взгляде, который он на меня бросил, я пожала плечами:

– Даже не знаю, увижу ли его снова.

– Ну, тогда ты заразишь флешку, а я сделаю так, что он случайно ее найдет. Я обязательно снова его встречу. Он на том же курсе, что и я.

– Вы с одного потока?

– …И нас на нем около двухсот человек, больше половины которых хотели бы его прикончить. Так что наслаждайся привилегией выбрать вирус на свой вкус. Бэкдор, «Плохой кролик», троян…[3] У тебя есть предпочтения?

Этот разговор – бред какой-то.

Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Ты обычно так и начинаешь знакомство с девушками, или мне необыкновенно повезло?

Его улыбка сменилась легким хрипловатым смехом, от которого у него затряслись плечи.

– Обычно я и не начинаю.

А со мной решил поговорить. Вот так-то.

– Ладно. Почему бы нам не посмотреть, что здесь есть? – спросила я, показав на флешку.

Он одобрительно кивнул. Сдвинув поднос с едой, я поставила свой ноутбук на стол, повернув его так, чтобы парень тоже мог видеть экран, и вставила флешку в USB-порт.

Автозапуск открыл корневой каталог устройства. Там ничего не было, за исключением одной папки.

– «Забракованные тесты для Алдобранди», – прочитала я вслух. – Это ваш преподаватель?

– Лаборант, который ведет летний факультатив. – Он наклонился вперед. – Ну, думаю, здесь нет ничего интересного. Он отказался от них.

Может, и так, но из любопытства я все-таки решила открыть папку. Внутри оказалось еще две. Я кликнула на первую.

– По крайней мере, здесь есть аккуратно прописанный код, – пробормотала я в поисках исходников, которые могут быть не закончены, но взглянуть на них никогда не лишне. – Проект не завершен, но Принцесска набросал главный алгоритм.

– А у тебя это не первое приложение, – заметил парень весело.

Мы оба склонились над столом, и наши плечи соприкоснулись. Сближение Blink-182 и «Звездных войн» вызвало электрический разряд, когда парень, указывая на экран, коснулся моей руки:

– Открой вот это…

Затаив дыхание, я сделала, как он сказал. Открылся текстовый файл, полный строчек кода.

– «Этот алгоритм объясняет, как создать профиль участника и подобрать ему наилучшее соответствие среди других пользователей на основе следующих параметров…» Чего-чего?

Прищурившись, я прокрутила страницу немного вниз, хотя заголовок и так все объяснял.

– Это проект приложения для знакомств. Твой однокурсник хотел составить конкуренцию Badoo[4]?

– Это единственный известный ему способ кого-нибудь подцепить. Эй, посмотри-ка сюда.

Внезапно парень схватил мою руку и, держа ее в своей, – о боже! – показал на экран:

– Он объяснил критерии создания и подбора профилей. А ты знала, что алгоритмы подбора обычно неэффективны, поскольку основаны на слишком обобщенных макроданных?

Знала ли я об этом?

– Ага, в смысле, хм. – Мое внимание полностью сосредоточилось на тепле его большой и нежной руки, которую в воображении я уже во всех красках рисовала на других частях своего тела. – То есть я хочу сказать: да, знаю, но нет, дело не в обобщенных данных.

– Разве нет?

– Совместимость двух людей не может быть научно определена. Ни одно приложение, как бы хорошо оно ни было спроектировано, не может предсказать, подойдут ли участники друг другу.

– Это в тебе говорит романтическая натура или профессиональный программист?

– Во мне говорит… Слушай, ученые, конечно, могут пытаться сколько угодно, но как перевести в двоичный код искру, вспыхивающую между двумя людьми? То волнение от флирта, трепет в животе, когда встречаешь кого-то, кто тебе нравится, – но ты даже не знаешь, как нужно себя вести, не говоря уже о том, чтобы представлять, к чему это все приведет.

Сдерживая саркастическую ухмылку, он положил мою руку, все еще находящуюся в его власти, на компьютерную мышку. А я только и могла думать что о соприкосновении с его кожей, действующем на меня почти гипнотически.

И как перевести этот момент в числа, мистер Рациональный Расчет? Это замирание дыхания, то, как ты незаметно сжимаешь мои пальцы, делая вид, что это случайный контакт, но на самом деле стараешься его продлить?

– Слушай… прости, не знаю твоего имени.

– Матильда.

– Матильда, – повторил он. – Все, уверяю тебя, все поддается вычислению, если взять за основу правильные параметры. И это тоже.

– Меня так и подмывает выкинуть что-нибудь неожиданное, только чтобы доказать тебе обратное.

– Уверен, что психологическая модель могла бы предвидеть даже то, что у тебя окажется мятежный характер, – рассмеялся он.

– Это не смешно, – бросила я угрюмо. – Неужели тебе действительно хотелось бы жить в мире, где все предсказуемо?

– Я не говорил, что мне это бы понравилось, но так уж все устроено.

– Хорошо. Докажи мне это. Как, ты сказал, тебя зовут?

– Арон.

Я поджала губы:

– Арон через одну или две а?

– Через одну, – сказал он, слишком долго разглядывая столешницу для такого простого ответа. – Моя мать питала слабость к четырехбуквенным библейским именам.

«Питала слабость»?

Ладно, похоже, это непростая тема. Рано для того, чтобы разбираться. Возможно, у нас когда-нибудь появится для этого возможность.

– Итак, Арон через одну букву а, – который держит меня за руку вот уже пять минут, словно это совершенно нормально, – предскажи, что с нами будет через десять лет.

В его взгляде вспыхнул азартный огонек:

– Да хоть с закрытыми глазами. Для начала мы откажемся от плана с вирусом.

– В смысле?

– Ты же видела набросок программы? Типы личности в сочетании с критериями подбора соответствий и вторичными категориями профиля – это же бомба. Этот придурок выдал потрясающую – что мне очень неприятно признавать – идею, но отказался от нее, даже не понимая, насколько она хороша, только потому, что невозможно быстро собрать достаточно данных для тестирования проекта и, значит, он не был бы вовремя готов к сдаче.

– И что дальше?

Арон внезапно отпустил мою руку, и я неохотно убрала ее со стола, поглаживая то место, где он меня держал.

– Не знаю, какие у тебя планы на будущее, Матильда, но я, когда закончится этот университетский цирк, не намерен устраиваться в какую-нибудь транснациональную корпорацию, чтобы оказаться там одним из миллионов сотрудников. Я понемногу коплю стартовый капитал со своего заработка в ремонтной мастерской и собираюсь открыть компанию по производству программного обеспечения. Буду создавать умные и полезные приложения, которые облегчат жизнь людей.

– То есть не такие, как эта программа.

– А также приложения для широкой аудитории, которые многим будут нравиться и станут популярны.

Резонно.

– Что ж, жаль, что этот проект невозможно протестировать.

– Как раз-таки возможно. С помощью искусственного интеллекта, – заявил он с ноткой самодовольства. – Вот что мы сделаем: напишем новую программу на основе этого алгоритма и, когда она будет готова, создадим ИИ, который станет собирать массивы данных, чтобы обучаться и совершенствовать поиск идеальных совпадений пользовательских профилей.

Я чуть не поперхнулась:

– То есть как это «напишем»?

– Мы нашли этот код вместе. Будет справедливо стать партнерами и разделить прибыль.

– «Нашли» – не кажется тебе, что это эвфемизм, будущий партнер?

– Почему же? Он потерял код, мы нашли. Это все, что имеет значение.

– Факт остается фактом: даже если и удастся закончить проект, монетизировать его будет крайне сложно.

– Да – без необходимых знаний.

– Дай угадаю: которые у тебя есть.

– Так уж сложилось, что я знаю одну девушку, неплохо подкованную в маркетинге, она учится в Боккони[5]. Сейчас она стажируется в крупном и влиятельном в цифровой сфере агентстве здесь, в Милане.

Судя по тому, как он о ней говорил, можно было предположить, что он и правда хорошо ее знает. Даже слишком хорошо. Может, запал на нее?

– Она моя бывшая, – сказал он, будто прочитав мои мысли.

Хорошо. Не запал, а расстался. Я уже ее ненавидела.

– Ладно, давай попробуем. – Я сделала вид, что ему удалось меня убедить.

– Я успел дойти до той части, где через десять лет мы станем счастливыми и состоявшимися взрослыми?

– Ага, а еще богатыми, у нас будет лофт, с огромной гостиной и отдельной кухней, обставленными дипломированным дизайнером.

– Я и не знал, что у дизайнеров интерьеров должен быть диплом. Как бы то ни было, я хочу, чтобы лофт был в Конкордии[6].

– Отчего же не в Брере?[7] – повысила я ставки, откровенно забавляясь.

– Это даже лучше, давай будем мыслить масштабно.

Я засмеялась.

– Я буду ходить на все концерты, которые мне интересны, не влезая в долги, чтобы купить билеты, буду просыпаться каждое утро в настоящей пижаме, а не в футболке времен средней школы, и мои первые мысли будут не о сестре, которая набрасывается мне на спину, чтобы разбудить, – поддержала я фантазии о несбыточном будущем.

– Тогда я буду тебя будить.

– Тоже станешь на меня набрасываться?

– Вполне возможно, но не так, как твоя сестра. – Арон наклонился над столом. На его лице появилась лукавая усмешка. – И я не буду ждать этого десять лет.

Ох.

Что-то внутри меня сжалось, и на мгновение все, что меня окружало, исчезло, будто втягиваясь в черную дыру. Остались только мы двое, сидящие за дешевым столиком в еще более дешевой столовой, соединенные мгновением, рожденным из случайного стечения обстоятельств. Беспорядочный стук столовых приборов, подносы с нетронутым обедом, я со спутавшимися волосами и слегка смазанным макияжем, его глаза, в темной глубине которых горел нетерпеливый огонь, его губы, слепленные матерью-природой в состоянии экстаза, с которых слетали невероятные обещания.

Мы, гадающие, возможно ли это. Встретиться, рискнуть, вообразить невообразимое… Влюбиться.

Ждет ли нас что-то впереди? Или эта встреча, возникшая из хаоса жизни, в него и канет, оставшись лишь размытой точкой во времени, которую мы однажды случайно вспомним?

– Откуда ты знаешь, что через десять лет будешь хотеть того же, что сейчас? – прошептала я, и эти слова повисли в воздухе, словно нанизанные на невидимую нить.

Никакие новые технологии не смогли бы воспроизвести то чувство, которое делает мгновение вечным.

Арон, улыбнувшись, провел пальцем по нижней губе:

– Не знаю. Но как-то же надо начать, чтобы это выяснить, правда?

Глава 1
Арон

Десять лет спустя. Наши дни

– Матильда.

Солнечные лучи освещали спальню, просачиваясь сквозь неплотно зашторенное окно. Я встал и поплелся к шкафу, волоча ноги по искусственному паркету, на ходу оглядываясь на спящую среди смятых синих простыней женщину.

Никакой реакции.

– Матильда, – повторил я громче. – Вставай.

Перекошенная дверца моей части шкафа открылась с привычным скрипом, являя взгляду полки, заваленные грудами скомканной одежды.

– Хм.

Матильда перевернулась на матрасе и в следующую секунду оторвала голову от подушки, резко проснувшись. На щеке у нее отпечатался след наволочки, растрепанные рыжие волосы упали на лицо. Она потерла глаза и, когда ее взгляд сфокусировался на моем торсе, хмуро оглядела меня, начав с груди и закончив черными трусами-боксерами.

Я взял пару джинсов и футболку и захлопнул дверцу шкафа. Все еще чувствуя ее взгляд, сверлящий меня между лопаток, пошел на кухню, которая составляла единое пространство с гостиной.

Переступив через кучу грязной одежды, вывалившейся из корзины для белья, а потом еще и через швабру, я едва не наткнулся на угол шкафчика, который служил и кладовкой, и местом для электросчетчиков.

За окном уныло простирались окраины Милана с рядами однотипных многоэтажек. Казнить бы того ландшафтного дизайнера, которого осенило, что идеальным решением эстетической проблемы будет посадить крест-накрест по четыре деревца на безжизненных участках земли с пучками сухой травы, торчащими тут и там.

Мне нужна доза кофеина. Много, много кофеина. Я вытащил два счета за коммунальные услуги из-под микроволновки и включил кофеварку. Сумма в правом нижнем углу первой квитанции чуть не вызвала у меня преждевременный сердечный приступ. Выругавшись, я скомкал конверт и бросил его в раковину. В яблочко.

– Открою тебе страшную тайну: у нас есть мусорное ведро, и его использование не сопряжено с риском внезапной и мучительной смерти, – объявил голос позади меня.

Все еще в одних боксерах, я обернулся и увидел, что Матильда уже полностью одета. Растрепанная, в брюках и футболке, знававшей лучшие времена, она подошла к кухонному столу. Мебель семидесятых годов уже была здесь, когда мы въехали. А вот нестираемые пятна от кружек на столешнице добавили мы. Они придавали квартире тот легкий флер небрежности, которого не хватало, чтобы окончательно превратить ее в помойку.

– Эта раковина – просто мерзость. – Привстав на цыпочки, она потянулась к верхнему шкафчику за пачкой печенья. – Разве не ты должен был помыть ее вчера вечером?

– Вчера вечером до или после того, как мы расстались?

Бум.

– Вчера вечером… Арон! Ты что, переставил печенье так, что я теперь не могу его достать?

Я это сделал?

Подавив улыбку, я скрестил руки на груди. Такое положение придавало бицепсам более внушительную форму. Я знал, что она смотрит на них. А еще знал, что, стоя вот так, почти голым, на расстоянии вытянутой руки, больше не произвожу на нее того впечатления, что раньше. И меня это невыносимо бесило.

– Тебе ничто не мешает в любой момент вернуться к завтракам из мучного и сарказма.

– Поздравляю! Ты только что регрессировал на пятнадцать лет назад. Подростковый возраст тебе идеально подходит. – Она показала на мои руки и обнаженный живот. – Можешь одеться, пожалуйста?

Раньше ты бы не попросила меня об этом. Ты бы обвила мою шею руками и подарила восхитительный поцелуй, который привел бы к тому, что наше расписание неизбежно съехало бы на пару часов.

Я взял со спинки стула футболку и надел ее. Для этого особенного дня – первого дня в статусе одинокого мужчины, живущего под одной крышей со своей бывшей девушкой, – я выбрал самую подходящую футболку: в центре моей груди теперь красовалась надпись «Игра окончена».

– Так лучше?

– Ты неисправим, – вздохнула она, закатив глаза. – Как ребенок. – Еще один вздох. – Как же я рада, что между нами все кончено.

Я раздраженно поджал губы:

– Я тоже.

– Ну и прекрасно!

Она взяла стул, подтащила его к шкафчику, забралась на него и потянулась за пачкой печенья, будь оно неладно. Когда она села по другую сторону стола, бросая гневные взгляды на кофе, который я приготовил только для себя, я понял, что следующие несколько дней в этой квартире будут похожи на отпуск в аду.

– Нам нужно все уладить.

– Ага.

Похоже, «уладить» в последнее время стало ее любимым словом.

– Как нам сообщить об этом ребятам?

– Не знаю. Как объяснить малышам, что мама и папа больше не любят друг друга, но все равно всегда будут любить их?

Матильда замерла. Ее печенье, словно маленький «Титаник» из сахара и гидрогенизированных жиров, стремительно тонуло в соевом молоке. Как ей может нравиться эта непригодная для питья дрянь, оставалось непостижимой загадкой.

– Ты хоть раз можешь быть серьезным, Арон?

– Я вполне серьезен. Мы говорим о судьбе трех наших подчиненных, которые вынуждены будут подчиниться решению, которое мы сейчас примем.

– Вот именно! – Она приложила пальцы к вискам. – Черт побери, основать компанию вместе было такой… глупой ошибкой.

В этот момент я почувствовал, как от моего сердца откололся маленький кусочек и упал, как в гулкую пропасть, куда-то в низ живота.

– Это не было глупо.

– Конечно, было. Первое правило успешного бизнеса – не смешивать личную жизнь с профессиональной.

– Три месяца назад ты говорила психотерапевту другое.

Она подняла брови:

– Ты о том, которого мы перестали посещать, потому что у нас больше не было денег, чтобы оплачивать его счета?

Тут она, черт возьми, права. Наше экономическое положение балансировало на краю катастрофы, находясь между Сциллой арендной платы, которую взимает домовладелец – человек столь же приятный, как кактус в заднице, – и Харибдой растущих затрат на бизнес. Особенно больно, когда я задумываюсь о бывших однокурсниках, которые хорошо устроились в теплых офисах процветающих международных компаний. Принадлежащий нам крошечный стартап по сравнению с их достижениями так же здравствует, как растение, пылящееся в углу ванной комнаты, которое никто никогда не поливает.

– Давай вернемся к делу, хорошо? Итак, наши ребята. – Она встала из-за стола и, засунув руки в карманы брюк, принялась ходить взад-вперед между раковиной и холодильником. – Если мы решим разделиться, я могу позвать с собой Флавию. Мы вместе разрабатывали приложения для здоровья. Может быть, она захочет работать со мной. Думаю, что согласится. – Матильда помолчала, обдумывая какую-то мысль. – Мне понадобится разрешение на использование твоей доли интеллектуальной собственности.

– Разрешение предоставлено.

– О, вот как? – удивилась она.

– Хоть мы и расстались, но мы же не в сеттинге «Голодных игр», где в конце только один может выжить.

– Да… Верно. В общем, с тобой останутся другие программисты. На время придется делить офис, пока я не подыщу себе новое место.

– Хорошо.

– И мне придется продать тебе свою часть акций…

– Ладно.

– Мы что, пришли к соглашению всего за две минуты?

Я криво ухмыльнулся:

– Если не считать того, что я не знаю, где найти деньги, чтобы заплатить за твою долю акций. И, может быть, тебя это не удивит, но мы все еще живем вместе.

Матильда, фыркнув, упала на стул:

– Беру свои слова обратно.

– Мы можем разделить офис, который у нас есть, стараясь не слишком мешать друг другу…

– Нет! Я не хочу оставаться на неопределенный срок там, где…

Там, где есть я. Там, где все началось.

– Мне понадобятся деньги, чтобы арендовать новое место, – повторила она. – Чем раньше мы все разделим, тем быстрее ситуация наладится.

– Конечно.

– Ты знаешь, что это так, Арон.

– Знаю, – раздраженно ответил я.

– Нужно позвонить бухгалтеру и выяснить, как действовать дальше. И еще есть проблема с нашим торговым представителем…

– Ах да, синьором Невидимкой.

– Мы должны расторгнуть контракт с ним, прежде чем мы… расстанемся как деловые партнеры. Ты можешь связаться с ним?

– Типа как охотник за привидениями? Да он даже не помнит, что мы существуем и что мы числимся среди его клиентов. За все эти годы мы заработали ему разве что на ужин в пиццерии, хотя и это будет преувеличением.

Матильда молчала, сосредоточив внимание на стакане с растительным молоком. Печенье внутри окончательно размякло. Если в некоторые моменты она бывала такой непонятной, что я уже давно перестал ее узнавать, то в других ситуациях ей не нужно было прилагать усилий, чтобы выразить свои мысли, до того явными они для меня были.

Сейчас она думала о том, что ни одно из наших ожиданий не оправдалось. Вместе мы стали неудачниками по всем фронтам.

– Ты хочешь, чтобы я сама от него это услышала? – сказала она наконец.

Я взял телефон со стола:

– Нет. Я напишу ему.

– Правильно, лучше сделать это прямо сейчас. Если все пойдет по плану, он объявится где-то через месяц.

– По крайней мере, после трех напоминаний.

– Почему люди не отвечают вовремя на электронные письма, которые не представляют для них интереса?

– Потому что иначе не имело бы смысла отправлять им другие электронные письма, вроде бы вежливые, но, если переставить в них буквы местами, они окажутся проклятьями на сатанинском языке, – пошутил я.

Ее легкий смех наполнил утреннюю тишину квартиры, но спустя пару мгновений печально угас. Мои щеки горели, словно от пощечин. Стараясь не думать о том, что заставляет меня смотреть на нее, прислушиваться к ее смеху, замечать в ней каждую незначительную перемену, я сосредоточился на тексте электронного письма, в котором просил о встрече с менеджером, много лет назад радушно приветствовавшего нас в офисе маркетингового агентства.

Кофе был едва теплый, когда я к нему вернулся. В тот момент, когда я поставил на стол пустую чашку, наше внимание привлекла вибрация телефона.

– Он что, ответил?

– Да, видимо, мы ошиблись на его счет.

Я показал ей экран мобильного телефона, и она прочитала сообщение:

– «Доброе утро, Арон, я ожидал, что вы захотите обсудить вашу ситуацию. Сможете встретиться со мной в офисе сегодня в девять утра?»

– Дипломатично-сатанинские письма оказались не нужны. Он спешит от нас избавиться. Хочет поскорее покончить с бюрократией и расчистить место для «новых талантов».

Я опускаю взгляд на потертую поверхность стола шведского производства, давно утратившую последние остатки цветного покрытия, и молча запускаю ладони в волосы.

Десять лет любви, надежд, грез, стремления построить что-то с нуля, без инструкций по сборке, ежедневная работа рука об руку – все рухнуло. Добро пожаловать в волшебный мир тех, кому за тридцать!

Вот так теперь все и будет, теперь это новая реальность, и неважно, насколько она уродлива: пришло время смириться и принять ее.

– Напишу, что мы будем у него ровно в девять, – сдался я.

И пусть это станет началом конца.

Глава 2
Матильда

Маркетинговое агентство расположилось в центральном районе Милана, в элегантном историческом здании, которое не имело ничего общего с той дырой, в которой ютился наш офис. Два плюса городской окраины: арендная плата, которая здесь тоже немаленькая, но все же меньше, чем в других местах, к которым мы когда-то приценивались, и тот факт, что офис находился всего в десяти минутах ходьбы от дома.

А еще вместо администратора у нас был помятый почтовый ящик, а не как здесь, в агентстве, – представительный джентльмен в рабочей форме, который, вежливо поприветствовав нас, указал направление к лифту и напомнил, на каком этаже находится компания Rossetti & Costa.

Звук наших шагов, эхом отдаваясь от стен вестибюля, будил мысли, что это место выглядело так же, как в прошлый раз, когда мы здесь были. Тогда мы подписали контракт на сотрудничество с торговым представительством, которое должно было вознести нас на олимпийскую вершину сферы IT.

– Помнишь, как мы приехали сюда после университета?

– Трудно такое забыть.

Арон нажал кнопку вызова лифта и скрестил руки на груди, а я старалась не обращать внимания на его дурацкую футболку и обнаженные рельефные предплечья с четко прорисованными венами. Хотелось бы мне сорвать ее с него, но не по той причине, по которой обычно возникает желание сорвать одежду со своего мужчины. Теперь уже бывшего.

– С тех пор прошло… сколько, лет восемь?

– Около того, – скривил он губы в горькой усмешке.

Это случилось целую жизнь назад, но я помнила все так, словно это произошло только вчера. Мы с Ароном приехали сюда после бессонной ночи видеоигр и секса и в эйфории держались за руки, как дети, которыми, в общем-то, и были.

Когда двери лифта закрылись, он притянул меня к себе, и я поцеловала его: мне было плевать, что три стороны кабинки были прозрачными. Мы верили, что вытянули счастливый билет, который решит все наши проблемы.

Двери лифта открылись. Я зашла внутрь и вжалась в угол, а он встал с другой стороны. Поднимаясь наверх, мы даже не смотрели друг на друга. Тишина, нарушаемая лишь скрипом подъемного механизма, увеличивала расстояние между нами – теперь уже необратимо.

– Мы договорились о том, что ему скажем?

– Ты имеешь в виду ту речь, которую отрепетировала не меньше тысячи раз на протяжении двенадцати станций метро от дома досюда? – спросил он. – Да у меня вроде нет проблем с памятью. Думаю, смогу вспомнить те две строчки: «Мы пришли к решению расторгнуть контракт, жаль, что у нас ничего не вышло, простите, спасибо и до свидания».

– Это было только для того, чтобы…

– Матильда, хватит. Разберусь сам.

Да пошел ты!

Двери лифта открылись. Я вышла на лестничную площадку и, не дожидаясь Арона, свернула за угол.

Еще две стеклянные двери – и я оказалась в какой-то альтернативной реальности. Приемная Rossetti & Costa выглядела так, будто была обставлена согласно указаниям генерального директора Pinterest. Все бежевое, тон в тон, на стенах плоские экраны, декоративные растения в стратегически важных углах. Ничего более далекого от наших подержанных столов, окруженных запутанными проводами и металлическими грифельными досками, исписанными каракулями, и представить было нельзя.

Я нерешительно подошла к администраторской стойке, за которой сидела милая девушка. Не отрывая глаз от бумаг, она приветствовала меня лучезарной улыбкой, которая, однако, тут же исчезла, стоило девушке перевести на меня взгляд. Я попыталась представить, в каком виде вышла из дома: никакого макияжа, одежда дешевого бренда, кое-как уложенные волосы. Бетта, моя лучшая подруга, говорила, что так я выгляжу на пять лет моложе и заодно провоцирую панические атаки у всех миланских модниц.

– Могу ли я вам, э-э, чем-нибудь помочь?

– Доброе утро, я… то есть мы владельцы PopLab, – исправилась я, как только ко мне присоединилась вторая половина компании. – У нас назначена встреча с…

– PopLab? – Девушка вскочила со стула. – Прошу за мной, вас ожидают.

Она вышла из-за стойки и поспешно направилась в сторону коридора. Я вопросительно посмотрела на Арона, который лишь пожал плечами:

– Что ж, быстрее покончим с этим и уйдем.

Он свернул в коридор, и я пошла вслед за ним к двери, которую администратор придержала для нас:

– Синьор и синьора, сюда, пожалуйста.

Синьор и синьора?

Дверь за нами захлопнулась, отрезая путь к отступлению. Навстречу нам из-за стола встал мужчина с заостренным лицом и глазами стального цвета, окруженными небольшими морщинками. Высокий, среднего телосложения, на вид на несколько лет старше Арона, он был одет с иголочки и укомплектован всеми видами мужских аксессуаров, идеально подходящими к сшитому на заказ костюму.

– Синьор Каррара, синьора Моретти! Или правильнее обращаться к вам «синьора Каррара»?

Это не тот Невидимка, с которым мы имели дело много лет назад и который пригласил нас сюда сегодня утром. По всей вероятности, он новый сотрудник. Нас отправили к нему, чтобы он сделал всю грязную работу и вышвырнул нас вон.

– Моя девичья фамилия будет более чем уместна, спасибо. Мы с Ароном не женаты.

– Что ж, у вас все впереди. Вы такая красивая пара.

– Мы предпочли бы не подвергать себя такому риску.

– Полагаете, брак – это риск? – обратился ко мне мужчина, криво улыбнувшись. – Разве это не венец торжествующей любви?

Венец чего? Если бы где-нибудь проходил кастинг на роль персонажа, представляющего воплощенный цинизм, то отбор был бы успешно завершен с моим появлением. Эти неуместные шуточки сбивали меня с толку. Но я старалась оставаться в рамках приличий, хотя сегодня мои нервы были совсем расшатаны.

– У меня нет предубеждений против брака и желающих в него вступить.

На ум тут же пришла свадьба Софии. Я должна как можно скорее предупредить ее, что нужно убрать Арона из списка гостей и что место за столом ему не понадобится, но… я еще не успела подумать, как решить эту проблему нашего расставания. Дело в том, что моя сестрица обожала Арона. Не вспомнить, сколько раз она говорила, что мы для нее «идеальная пара». На протяжении многих лет она считала наши отношения образцовыми, категорично заявляя, что «зная о существовании такой любви, как наша, ни за что не согласится на меньшее».

И теперь, когда она находилась на вершине своего счастья, мне придется поставить ее перед печальным фактом: всякая любовь, какой бы вечной она ни казалась, рано или поздно заканчивается. Этой новостью я разобью ее сердце, веру в прочные отношения и уничтожу в ней стремление к романтике. А еще заставлю изменить рассадку гостей менее чем за месяц до церемонии.

Мужчина обошел стол и присел на его угол, сжимая пальцами деревянный край столешницы.

– Так, значит, о браке между вами не может быть и речи?

– Синьор… – вмешался Арон. Судя по тому, как он поджал губы, он тоже был на пределе своих возможностей. – Прошу прощения. Вам известно, кто мы такие, но мы до сих пор не знаем, с кем разговариваем.

– Верно. До чего я рассеянный. – Он протянул руку, и Арон подошел, чтобы пожать ее. – Леонардо Россетти. Симпатичная футболка. Ценю иронию.

Россетти?

– Вы… э-э, Россетти из Rossetti & Costa?

– Компания названа в честь моего отца, но да, фамилия моя. – Он протянул руку мне. – Матильда, как насчет того, чтобы нам всем перейти на «ты»?

Я недоверчиво кивнула. Нас что, будет выдворять хозяйский сын и, вероятно, настоящий владелец компании?

– Давайте присядем, что скажете?

Он указал на пару диванов. Я старалась не показывать неловкость, которую чувствовала каждой клеточкой кожи, когда мы с Ароном сели рядом друг с другом. Леонардо Россетти устроился напротив с расслабленным видом человека, который находится у себя дома.

– Вы уже позавтракали? Может, попросить принести кофе, фруктовый сок, выпечку?

Что-то тут не так. И хотя Арон когда-то давно сказал, что при взятых за основу правильных параметрах результат предсказуем, я не понимаю, что сейчас происходит.

– Э-э… нет, спасибо.

– Совсем ничего, Матильда? Могу ли я настоять хотя бы на чашечке кофе?

– Синьор Россетти… Леонардо, – исправился Арон. – Мы не хотим показаться невежливыми, но мы мало осведомлены об этой встрече и в скором времени должны вернуться к себе в офис…

– Безусловно. Вы занятые люди, я понимаю. Давайте сразу к делу.

Мужчина откинулся на спинку дивана и начал:

– Когда много лет назад наш сотрудник взял вас под крыло, не буду отрицать, мы возлагали на вас большие надежды. Наше агентство занимается множеством стартапов, и мы были рады принять на себя обязательства по продвижению ваших разработок. К сожалению, не всем проектам, какой бы высокой ценностью они ни обладали, удается стать успешными. Некоторые из них похожи на те мучительные истории любви, которые начинаются при неблагоприятном расположении звезд и заканчиваются слезами и кровью. В частности, и у вас было такое неудачное время…

Вот все и вернулось на круги своя. Узнаю жестокую историю нашей жизни, написанную на бесконечно закручивающейся спирали.

– Конкуренция на рынке очень высока. В сфере информационных технологий идет постоянная гонка, и побеждает тот, кто не теряет концентрации, борется, чтобы оставаться на плаву или, что еще хуже, не отстать и не оказаться в том ужасном месте, которое называется забвением. Думаю, вы понимаете, что я имею в виду.

– Абсолютно. – Голос Арона прозвучал плоско и невыразительно.

– И вот теперь мы оказались перед решениями, которые могут быть немного… непростыми для вас.

Я чуть не прыснула со смеху. Мы только что уничтожили нашу любовную и профессиональную жизнь, десять лет всего превратились в ничто, а он считал, что его представительство – теперь определенно бесполезное – могло иметь малейшее значение для нашего плачевного настоящего или неясного будущего?

– Это нас не убьет, уверяю вас, – ответила я.

– Просто скажите, что мы должны подписать, и мы уйдем, – добавил Арон.

– А вы полны решимости. Что ж, это облегчает задачу.

Мужчина наклонился вперед, взял со стола планшет и начал что-то листать на экране.

– Во-первых, сообщаю, что подписывать больше ничего не нужно. У вас стандартный контракт, и он вполне хорош как есть. Он покрывает все услуги поддержки, которые оказывает наше агентство.

Минутку. О чем это он?

Арон обернулся ко мне с немым вопросом, я посмотрела на него с недоумением.

– Что сказать, вы это заслужили, – продолжил Россетти-младший, водя пальцем по экрану планшета. – Только посмотрите на этот поток загрузок, зафиксированный за последние несколько дней.

Не понимаю. То есть я понимала значение слов итальянского языка, но не могла связать их с реальностью.

– Один… один момент. – Арон поставил локти на колени и уставился на мужчину так, как если бы он был дампом памяти[8] программы, в которой произошел сбой. – Мы говорим о… о загрузках наших продуктов?

– Конечно. С этого момента наше агентство будет следить за всем, что касается маркетинга, – для поддержки дистрибуции и заключения новых коммерческих контрактов. И судя по цифрам, мы можем здесь многого добиться. Цифры таковы, что…

– Каковы? – перебила я, затаив дыхание.

Он положил ногу на ногу.

– Чрезвычайно высоки, скажем так.

– Чрезвычайно высоки, – завороженно повторил Арон.

– Да, – кивнул Россетти. – Это уже категория виральности[9].

Этого не может быть. Я, наверное, неправильно поняла.

– Это значит, – запинаясь, пробормотала я, – что одно из наших приложений стало вирусным.

Я сказала это, чтобы услышать отрицательный ответ. Но мужчина молчал. Более того, он улыбнулся еще шире. И кивнул. Одно из тех неудачных приложений, над которыми мы работали как сумасшедшие последние несколько лет, чтобы вовремя оплачивать счета и платить нашим сотрудникам достойную зарплату, каким-то образом сработало. Стало вирусным. Сейчас. В тот момент, когда мы решили распустить компанию.

Я смотрела на бывшего парня и почти бывшего делового партнера. Арон был бледен и растерян… Сделал вдох. Выдох. Откинулся на спинку дивана.

– Вот черт!

«Черт!» – эхом отдалось в моей голове.

Да как, мать вашу, это возможно?

Глава 3
Арон

Потеряв дар речи, я смотрел на Россетти-младшего. Он сидел, закинув ногу на ногу, в роскошном эргономичном кресле, обитом не иначе как человеческой кожей, – серьезный, решительный и в то же время такой довольный, будто только что выиграл джекпот во всех вместе взятых игровых автоматах Лас-Вегаса, Атлантик-Сити и Монте-Карло. А может, этот джекпот только что выиграли мы сами…

– Вот черт…

За прошедшие выходные, пока я не проверял отчеты, потому что был слишком занят, разламывая единственную настоящую историю любви всей своей жизни, тысячи людей, как будто сговорившись, купили и скачали какой-то из разработанных нами продуктов.

Зарегистрированы десятки тысяч загрузок – и это по самым осторожным подсчетам – одного из наших приложений. Речь шла о виральности.

– И это далеко не все. По нашим оценкам, цифры будут расти. Вы дойдете до таких высот, которые даже не сможете количественно оценить, – заключил Россетти-младший с удовлетворенной улыбкой.

Годы усилий и попыток, которые, казалось, ни к чему не привели, – и вот внезапно оказывается, что все шло к… этому.

Да как, мать вашу, такое возможно?

Глава 4
Матильда

– Выходит, вы не знали.

– Именно.

Воспользовавшись нашим замешательством, владелец агентства заказал всяких углеводов и кофеина. Пожалуй, он чересчур увлекся. На столике перед нами раскинулась райская долина: поднос с круассанами, кофе в стаканчиках навынос, свежие фрукты и великолепный выбор десертов.

Я вонзила зубы в еще теплый круассан. Шоколадный крем защекотал кончик языка, и из моего горла вырвался тихий стон признательности.

– Получается, вы не проверяли отчеты за последние несколько дней?

– Нет, – пробормотал Арон, отпивая кофе.

– Ни разу?

Я молча покачала головой.

– Но… – Россетти-младший изящным движением поставил чашку на стол. – Даже не смотрели социальные сети? Люди тэгают вас уже несколько дней.

Арон искоса посмотрел на него:

– Reddit в счет? Если нет, то я не открывал социальные сети с 2009 года.

– Матильда? – Мужчина растерянно повернулся ко мне. – Ты тоже?

– Я удалила свои соцсети несколько месяцев назад.

Я устала видеть первым делом с утра моих сверстников, которые кичатся работой мечты, или первым словом своего малыша, или заоблачно крутыми поездками с завтраками с видом на Тадж-Махал.

– Удалила? Но у вас же есть бизнес-аккаунт компании в соцсетях?

– Ах да, тот самый. Мы не знали, как его использовать. Какое-то время я пыталась его вести, но теперь он покоится с миром.

Мужчина судорожно втянул воздух носом. Должно быть, для человека, который зарабатывает на жизнь маркетингом, наш modus operandi[10] совершенно неприемлем.

– Попробую восстановить профиль, – пообещала я искупить свою вину.

Разблокировав телефон, я стала искать среди приложений единственную социальную сеть, в которой зарегистрирована. Под бдительным наблюдением Арона и Россетти-младшего за пару кликов я переустановила ее и запустила.

При входе в аккаунт открылась начальная страница, переполненная уведомлениями. В прошлый раз, когда я сюда заглядывала, у меня было около двухсот подписчиков. Теперь же на экране низвергаются бесконечные потоки сердечек, сообщений и комментариев.

Как, черт возьми, все эти люди нашли меня?

– С ума сойти.

Не обращая внимания на первую фотографию в ленте (бывшая одногруппница из университета, которая провела выходные на побережье Камольи[11], на лодке вместе с мужчиной, который, судя по размеру блестяшек на ее пальце, вот-вот станет ее мужем), я открыла свой профиль.

Сердце на секунду замерло.

Последним фотографиям, которые я опубликовала и успела благополучно забыть про них, удается ударить меня под дых так, как не смогло ничто другое за последние месяцы.

Снимки сделаны год назад. На одном из них Арон стоит на нашей кухне перед праздничным тортом, на котором шоколадной глазурью я вывела кривую надпись: «Системное обновление № 31: завершено».

На соседнем кадре мы лежим на полу, перепачканные краской и уставшие после перекраски стены в гостиной.

А на последней фотографии…

На последней мы запечатлены на дне рождения Бетты, в хипстерском баре, заполненном разноцветными неоновыми лучами, и Арон меня целует. Обхватив мое лицо ладонями, полностью отдавшись поцелую, он впивается в мои губы так, словно хочет, чтобы я забыла собственное имя.

Разглядывая это скопление нечетких пикселей, я почувствовала, как тиски сжимают сердце и дышать становится труднее.

Как же я любила его поцелуи.

Когда мы поцеловались впервые – а произошло это через два дня после того, как мы познакомились в университетской столовой, – я подумала, что, хотя мне еще не исполнилось и двадцати, я точно знаю, что после него мне больше никого не захочется целовать.

Я любила его, я всегда любила только его.

Но этого оказалось недостаточно.

– Матильда?

– Д-да?

Я вернулась из воспоминаний, сбегая от человека, которым была когда-то. Нужно держаться подальше от этих уловок памяти, которые причиняют такую боль. Я не хотела показывать слабость. И надеялась, никто из этих двоих ее не заметил.

– Да, это правда, у меня полно уведомлений.

– А почему они ищут наши личные профили? Кому вообще может быть интересно, кто создал приложение для отслеживания уровня сахара в крови или типа того? – спросил Арон.

Россетти отрицательно покачал головой:

– Приложение никак не связано с измерением уровня сахара.

– Это «Тревожная кнопка», что ли? – предположила я. – Надеюсь, что так. Мы много работали над этим проектом.

Россетти повел рукой в воздухе:

– Еще лучше. Это ваше первое приложение.

– А, мониторинг загрязнения воздуха? На самом деле это логично. Учитывая, что в последнее время уровень смога…

– Нет. Я имею в виду самое первое! MyMatch.

Стоп. Что?

– Понимаю ваше удивление. Для нас возобновление интереса к нему тоже стало неожиданностью. Когда вы только выпустили это маленькое приложение для знакомств, как раз появился Tinder[12]. Ребята, это простое невезение. К сожалению, тягаться с ними с точки зрения освещения в медиа было просто невозможно. Tinder был известнее, давал более быстрый результат, и, посмотрим правде в глаза, у него была более сексуальная концепция, чем у вас. Но теперь все изменилось. Вы знаете ДжессиЛав?

– А должны? – нахмурился Арон.

– Конечно. Забыл, что вы не очень следите за социальными сетями. Джесси – славная девушка, набирающая популярность среди молодых людей поколения Z. На нее подписаны более двух миллионов человек. Несколько месяцев назад ей изменил ее парень, и она в качестве мести скачала все существующие приложения для знакомств. И зарегистрировалась в них. Как говорится, без обид.

Прежде чем продолжить, мужчина положил себе в рот пирожное.

– Мы восстановили ход событий. Девушка шаг за шагом опробовала каждое приложение, делясь впечатлениями со своими двумя миллионами подписчиков. И в конце концов отвергла все, кроме одного, – заключил он. – Вашего.

У меня отвисла челюсть:

– Это шутка?

– Нет, Матильда. Ваше приложение было единственным, которое одобрила ДжессиЛав. Сейчас она встречается с молодым человеком, с которым познакомилась благодаря вам. Они очень счастливы и влюблены друг в друга. Идеальная реклама. Это объясняет последовавший взрывной рост загрузок.

Я не знала, что на это сказать.

– ДжессиЛав вас боготворит. Вы стали для нее образом истинной любви, как и для всех, кто скачивает MyMatch в надежде, что им больше никогда не придется возвращаться со свидания, назначенного через Tinder, думая: «Еще два потерянных часа жизни, а ведь можно было заняться чем-то более интересным, например снять показания газового счетчика».

– Ох.

– Продукт идет нарасхват, как горячие пирожки, и у вас нет никаких скелетов в шкафу. Иначе говоря, вы столь же привлекательны, как участок под застройку в районе Брера для инвесторов. Всем нравится ваш посыл. В мире, где построение отношений становится все более замысловатым делом, а сохранение их в долгосрочной перспективе представляется практически невозможным, вы своим примером показываете, что любовь – это не предлог, чтобы продать побольше шоколадных конфет в День святого Валентина, и не банальная необходимость для выживания биологического вида. Вы – доказательство того, что любовь не только существует, но ее можно с легкостью найти благодаря научному алгоритму, рожденному на основе вашего опыта. – Он улыбнулся и добавил: – Именно на вас, на вас обоих, на ваших чувствах мы с этого момента и сосредоточимся, чтобы поднять продажи до небес. И поверьте, ребята: это сработает.

Сидящий рядом со мной Арон закашлялся, будто чем-то подавился. У меня не было сил, чтобы взять и разрушить сказку, выдуманную маркетологами. Но я должна это сделать.

– Э-э, твое видение весьма интересно. Да, когда речь заходит о примере истинной любви, романтике, сердечках и цветочках… это эффективно. Безусловно. Но вообще-то хорошо бы для начала обсудить это все. Например, не уверена, но, возможно, тебе следует знать, что… э-э, что…

Мужчина нахмурился:

– Да?

Я сделала глубокий вдох. Не так я это представляла сегодня утром, но неважно.

Видишь, Арон? Не все предсказуемо. Особенно когда дело касается лично тебя.

– На самом деле я и Арон… мы… мы не…

Вдруг я вздрогнула от неожиданности. Что-то столкнулось с тыльной стороной моей руки. Я опустила голову и обнаружила, что пальцы Арона крепко переплетаются с моими.

Ощущение тепла его кожи на моей ладони вызвало шок. Этот маленький, глупый, банальный контакт выбил воздух из моих легких, лишил дара речи и заставил забыть, о чем мы только что говорили. Это чувство, забытое, но никуда не девшееся, дремлющее под слоями гнева и смирения и в то же время такое прекрасное, до сих пор было способно отправить мой мозг в отключку.

Арон, откашлявшись, сказал:

– Мы не в силах передать вам наши эмоции, Леонардо. Это фантастика. Действительно невероятная новость.

Что, черт возьми, он несет?

Я быстро обернулась к нему в поисках объяснений. Арон предупреждающе поднял бровь, делая мне знак ничего не говорить.

– Ты ведь тоже в восторге от этого, любимая?

Я отчетливо услышала в его тоне «Даже не думай все испортить», будто он произнес это вслух.

Он что, сошел с ума?

– Ну, я…

– Ты, Матильда, самый необыкновенный человек в моей жизни. – Он выдавил фальшивую улыбку. – Ты – редкий и драгоценный дар, и рядом с тобой я считаю себя самым счастливым человеком в мире. Я хотел бы, чтобы так было каждую секунду, всегда. В конце концов, по-другому и быть не могло. Из нашей чистой любви могут возникнуть только самые чистые чувства.

Он произнес все это таким слащавым голосом, что мне захотелось его придушить.

За десять лет он ни разу не говорил мне ничего подобного. Да мы никогда и не были такой парой. Мы, скорее, жили от «Сегодня я терплю тебя больше, чем вчера» до «Знаешь что? Думаю, я терплю тебя больше, чем ты меня».

– Что ж, значит, я могу рассчитывать на ваше содействие в рекламной кампании?

– Мы в твоем распоряжении, Леонардо, – ответил мужчина, сидящий рядом со мной.

Тот, который, как я считала, был любовью всей моей жизни. С которым я рассталась прошлой ночью. И который, стоило кому-то посулить гору денег, немедленно принес мне ложную клятву в вечной любви.

– Замечательно. Мы сообщим вам при первой же возможности, каков дальнейший план действий. Будьте наготове, ладно?

– Считайте, что уже.

Россетти-младший с довольным видом встал. Арон поднялся ему навстречу. Но я обессиленно сидела на диване, гадая, что, черт возьми, за последний час пошло не так. Но чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что исправить уже ничего нельзя: все пошло не так.

И это не шутка.

Это правда.

Огромная, эпическая катастрофа.

Глава 5
Арон

– О чем ты, черт тебя дери, только думал?

Это первые слова, которые сказала мне Матильда, как только мы остались в кабинете наедине.

Наши сотрудники оживленно обсуждали новости, но замолчали, стоило им увидеть, как она на всех парах влетела в офис с поднятой рукой и нетипичным безапелляционным «Позже!», а потом бросились в коридор.

Забаррикадировавшись вместе со мной в кабинете, она швырнула сумку на стол и мрачно скрестила руки на груди.

Отдаю ей должное: она сдерживалась на протяжении всей – весьма продолжительной – поездки, прежде чем взорваться. В ее случае это не было само собой разумеющимся.

– АРОН! Соизволишь ли ты говорить? Или делаешь это только тогда, когда врешь?

Со всем возможным спокойствием я отодвинул крутящееся кресло и сел за свой рабочий стол. Потянулся за мячиком для снятия стресса, но Матильда меня опередила и бросила его в мусорную корзину.

– Так что?

Изображая несвойственную мне расслабленность, я достал из ящика принтера лист бумаги А4 и начал складывать из него самолетик.

– Не понимаю, что я должен объяснять. Или, может быть, все эти годы я тебя переоценивал?

– Ты сумасшедший.

– О, вот как? Неужели?

– ДА! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ… – закричала она, но потом, вспомнив, что стены здесь сделаны из папиросной бумаги, понизила голос до заговорщического шепота: – Ты не можешь вот так… вот так…

– …Вот так сказать тому парню в костюме, что мы любим и безмерно ценим друг друга, потому что всех устраивает именно такая реальность?

Огоньки, вспыхивающие в ее взгляде, прекрасно сочетались с пламенно-рыжим цветом волос.

– И это все, что для тебя важно? Что ситуация всех устраивает?

– Ну… – начал я нерешительно.

– Мы же обо всем договорились! И ты продал нас – за что? За две монетки?

Я опустил бумажный самолетик на столешницу, заставляя себя на время зарыть топор войны.

– Будем откровенны. Речь идет далеко не о двух монетках.

Фыркнув, Матильда тяжело опустилась на один из двух потертых стульев, предназначенных для посетителей. Поставила локоть на подлокотник, подбородок опустила на ладонь. Волосы упали ей на лицо, губы были недовольно надуты, в глазах пылала оскорбленная гордость.

– Много ли у нас было хорошего с тех пор, как мы основали компанию, Матильда?

– Кое-что было. Все-таки мы сводили концы с концами. Каким-то образом. Некоторым и это не удается, им приходится объявлять о банкротстве, а мы…

Мой скептический взгляд оборвал ее на полуслове. Если она хочет, чтобы я был честен, ей придется быть честной с самой собой.

Это необходимое условие для любых отношений: мы оба усвоили это на собственном горьком опыте.

– Матильда.

– Ладно! Мало у нас было хорошего! Доволен?

– Ровным счетом ничего. Не об этом мы с тобой мечтали десять лет назад.

– Нам было по двадцать. Что мы тогда могли знать? – сказала она, откинувшись на спинку стула.

– Мы были молодыми, а не слабоумными.

– Нет, мы были полны иллюзий и почти ничего не знали о мире! Идеалисты с полным отсутствием чувства реальности. Абсурд, учитывая, где мы учились.

Я поневоле вспомнил, сколько всего мне – нам – пришлось преодолеть, чтобы получить диплом одного из самых престижных университетов Европы.

– Мы всегда делали все, что было в наших силах, не получая ничего взамен. Что, черт возьми, заставило нас считать, будто одних усердия, самопожертвования и силы воли будет достаточно, чтобы реализовать себя и жить жизнью своей мечты? Передозировка диснеевских мультфильмов в детстве? Или, может быть, безрассудство?

– Матильда… – мрачно прервал я.

– Нам нужно было влиться в систему, как сделали остальные. К тебе же после защиты диплома компании в очередь выстраивались. Да и ко мне тоже…

Эта фраза ранила больше, чем все другие замечания – возможно, справедливые, а может, и ошибочные; не так это и важно теперь. Она попала прямо в болевую точку, окруженную колючей проволокой, туда, куда для всех проход закрыт, но только Матильда, вопреки моей воле, способна была туда забраться.

– Нам просто не повезло. И хочешь верь, хочешь нет, но если бы мог вернуться назад, я бы ничего не изменил.

– Ничего, – скептически повторила она. – Даже меня?

Удар попал в цель. Мы с ней все время балансировали на грани. Один неверный шаг – и мы снова на поле боя.

– Даже тебя. – Я до крови прикусил щеку изнутри, чтобы не зайти дальше и не наговорить лишнего. – Да и в любом случае это не имеет значения. Нельзя изменить прошлое. Можно двигаться только вперед. Такие события поворачивают жизнь на сто восемьдесят градусов. Это огромный подарок судьбы, и он достался нам. Теперь просто нужно… немного подыграть. Если приложение и дальше будет успешным, оно поможет подняться PopLab. Мы разделим выручку и профинансируем те проекты, которые нам нравятся, не беспокоясь о бюджете, которого всегда не хватает. Разве это не ты два часа назад собиралась снять новый офис и не знала, где взять деньги?

– Но это даже не наше приложение! – сказала Матильда, побледнев.

– Почему это? – невозмутимо ответил я.

– Арон, черт возьми! Речь о программном ядре, спроектированном не нами!

– Ядро, может, и не наше, но всю остальную архитектуру прописали мы.

Она возмущенно развела руками:

– И, по-твоему, этого достаточно?

– Исправили, упорядочили и развили проект мы, написали бóльшую часть строк кода мы, придумали инновационную часть в виде чатов мы, внедрили искусственный интеллект, обрабатывающий данные, мы, устранили ошибки мы, позаботились о визуальной составляющей мы, сделали приложение пригодным для продажи тоже мы. А он даже не знает, что это приложение существует. Так что да, я убежден, что этого достаточно. Аргументы?

– Все не так устроено, Арон! Решать, что правильно, а что нет, не твоя прерогатива!

– Хочешь тоже поучаствовать? В конце концов, приложение мы опубликовали вдвоем. Тебе что же, только сейчас пришло в голову, что, упс, программное ядро-то немного… украдено?

– Мы были малолетками! А теперь мы… Мы…

Мошенники.

О да. Десять лет назад мы были двумя нищими Робин Гудами, стремящимися восстановить справедливость, и допустили небольшую ошибку, в результате чего родилось невероятно крутое приложение, которому долгое время не везло. И теперь мы являем собой пример того, к чему ведет идеальное мошенничество. Два афериста. Но лучше не говорить это при ней вслух.

Такая ошибка будет стоить нам шанса запрыгнуть на подножку этого поезда. Моральные установки Матильды не позволят. Мы откажемся от рекламы, денег, может быть, попросим убрать MyMatch с рынка. Разделим компанию согласно первоначальному плану. И продолжим плыть по течению, но теперь каждый сам по себе. Станем тянуть свою лямку поодиночке, движимые гордостью и страхом неудачи, но рано или поздно все равно утонем. Оба.

Возможно, ее такой финал вполне бы устроил, потому что, сколько бы она ни шутила по этому поводу, она не колеблясь принесет себя в жертву ради драгоценных идеалов. Для нее важнее остаться морально безупречной, чем добиться желаемого. Но не для меня. Из нас двоих я тот, кто чувствует риск и идет на него.

Матильда резко встала. На мгновение мне показалось, что она собирается уйти и наши переговоры на этом закончатся, но направилась она не к выходу, а к своему столу.

Она наклонилась к клавиатуре и что-то напечатала, а затем развернула ноутбук ко мне. На экране отобразилось профессиональное резюме.

Я узнал человека, изображенного в рамке в верхнем левом углу. Волосы – вернее, то, что от них осталось, – темно-каштановые, самодовольное лицо. В руках он держит табличку с какой-то бесполезной наградой, живот туго натягивает дизайнерскую рубашку под распахнутым пиджаком.

– Постарел он нехило, но выражение морды лица все то же.

– Так и есть, – согласилась Матильда, слегка поколебавшись.

– И чем же теперь занимается наш мастер-фломастер?

– Программ-менеджер в очень известной корпорации по управлению программным обеспечением, – ответила она.

– Уж от него-то нельзя было ожидать меньшего.

– Да, – пробормотала она, – в Австралии.

– Австралия?! – переспросил я, едва не задохнувшись.

Каковы шансы, что большой айтишник, живущий и работающий в Австралии, узнает, что двое его бывших сокурсников, оставшихся в Италии, разработали программное обеспечение, отдаленно напоминающее то, над которым он думал на летнем факультативном практикуме десять лет назад, но потом отбросил эту идею?

Матильда стояла, прислонившись к стене. Я всматривался в ее лицо, пытаясь расшифровать его выражение, которое вроде бы, как ни странно, не сводилось к категоричному «Нет, забудь об этом, никогда».

– Ты обдумываешь мое предложение.

– Что? Вовсе нет!

– Не ври, ты думаешь об этом. Преимущества очевидны. И потом, это же не навсегда.

– Все не так просто.

– Как раз наоборот. Наша Принцесска – успешный человек, живущий в другом полушарии. Неужели ты хочешь нарушить его безмятежное пребывание в компании сумчатых, оглушив новостью, что много лет назад он стал генетическим отцом приложения, которое потом мы с тобой породили на свет?

– Все-таки ты…

– Инфантильный, невыносимый, бесчувственный… Можешь и не утруждаться, пытаясь меня оскорбить. Я все сделаю сам.

– Умоляю, не лишай меня последнего доступного удовольствия.

На мгновение воспоминания о том, как это случалось раньше, когда споры были не настоящими спорами, а прелюдией к куда более приятным занятиям, вспыхнули в моих синапсах. О том, как когда-то мы не могли вынести долгой разлуки. Как просыпались по утрам от поцелуев, которые спускались по спине и перерастали в оргазмы перед завтраком. Как мои руки скользили по ее нежной коже, не встречая препятствий в виде одежды, как переплетались наши поцелуи, как я тонул и умирал внутри нее.

Фантомная боль.

Что-то, что когда-то существовало и теперь исчезло, но осталось впечатанным в нервную систему и сохраняется в ней гораздо дольше, чем в реальности.

– Значит, ты уверен, что это сработает.

– Что-что? – очнулся я, поморгав.

– Если мы будем притворяться – в безумной надежде, что никто об этом не узнает, – будто все еще вместе, пока MyMatch не принесет нам достаточно денег… Ты уверен, что этот план не является профессиональным самоубийством?

– Я признаю наличие большой доли риска, но риск – это благородное дело и вообще необходимое условие любого предприятия.

– Значит, ты уверен?

Как странно, что, несмотря ни на что, мое мнение для нее все еще было важно. И в этот раз она использовала его как измерительную рулетку, чтобы перед прыжком в воду выяснить, насколько там глубоко.

Но имело ли значение, что я думаю? Или важнее, в чем мы оба отчаянно нуждались?

– Это наша лучшая и единственная возможность, да.

Матильда прижалась головой к стене и замолчала.

Медленно шли секунды.

– Ай, ладно, – сдалась она наконец. – Я согласна. Сделаем это.

Я улыбнулся. Она все еще доверяла мне. Я и не надеялся.

– И нечего так ухмыляться: ты практически заставил меня согласиться своим слащавым заявлением, сделанным в присутствии акулы маркетинга!

Я улыбнулся еще шире.

Поправка: она мне не доверяла. Даже чуть-чуть.

Что ж, мне все равно.

– Но это будет только видимостью, – добавила она. – Когда возникнет необходимость, мы будем вести себя как примерные дети на концерте в конце года, но не более того. Наше расставание остается в силе.

– По рукам.

– Надеюсь, сработает. Почему это кажется мне безумием?

Потому что так и есть.

– Из тебя получится прекрасная актриса. Секрет в том, чтобы вспомнить, что когда-то я действительно тебе нравился.

– По молодости совершается немало ошибок. К счастью, для некоторых есть условно-досрочное освобождение, – спокойно парировала она, и я почувствовал себя так, будто сглотнул желчь.

Я бы мог кое-что ответить на это, но побоялся, что количество дискуссионных бонусов на сегодня исчерпано.

Я изобразил фальшивую улыбку:

– Как и сказал, меня все устраивает.

– А я сказала, что мне не нравится этот фарс!

Она оттолкнулась от стены и начала расхаживать взад-вперед по обшарпанному офису, чтобы сбросить напряжение.

В этот момент раздался звонок по внутренней линии. Я взял трубку. Это оказался Карим.

– Э-э-э, шефы, извините, что прерываю, но мы получаем массу телефонных звонков… и Флавия уже час смотрит в интернете видеоролики, в которых люди используют наш MyMatch! Какие будут указания?

– Идем.

Матильда встала на фоне голой оштукатуренной стены со шведскими часами за пять евро, батарейки в которых ни разу не менялись.

– Так, ладно, ладно, – пробормотала она себе под нос. – Это всего на несколько дней. Все будет хорошо. Безболезненно, мы даже ничего не заметим. В конце концов, кому может быть интересна личная жизнь двух тридцатилетних неудачников?

Глава 6
Матильда

«Вот они, двое влюбленных, открывшие тайные механизмы любви!

Tinder? Нет уж, спасибо!

Вызвавший бум среди молодежи MyMatch не предлагает быстрых знакомств, которые так же быстро забываются, но обещает реальность столь же прекрасную, как и история самих его создателей, Арона Каррары и Матильды Моретти (на фото вместе, в момент нежности. Источник: интернет). Это та самая итальянская пара, которая открыла секрет любви: благодаря сложной комбинации научных параметров, основанных на признанных психологических и поведенческих моделях, их алгоритму удается найти среди пользователей тех, между кем может возникнуть драгоценное “избирательное сходство”[13]. Отличная экономия времени и душевных сил, которые могли бы быть потрачены на разочарование. Особенно приложение нравится юному поколению, которое от него в восторге.

Но кто же они, эти новые Амуры цифрового века?

Программисты, партнеры по бизнесу и по жизни на протяжении уже десяти лет: университет стал точкой отсчета, в которой они встретились и по уши влюбились. Непреодолимое чувство побудило их выбрать друг друга, жить и работать вместе, основав PopLab.

“Я не смогла бы отправиться в этот путь ни с кем другим. Арон есть и всегда будет моей константой”, – написала Матильда под фотографией, на которой стоит с бокалом просекко в руке, празднуя открытие их офиса в необычном месте в стиле гранж на окраине города.

Их чистая романтическая любовь заставляет тысячи людей мечтать о такой же (на фото: Арон и Матильда на иллюстрации фанатки. Источник: интернет). Под их очарование попала и прекрасная ДжессиЛав, блогер и инфлюэнсер, которая “открыла” их для широкой общественности.

“Я мечтаю встретиться с ними лично, чтобы поблагодарить за тот огромный подарок, который они мне сделали”, – взволнованно призналась интернет-звезда, держась за руки со своим новым возлюбленным.

И пока мы ждем исполнения ее желания, давайте насладимся торжеством истинной любви, которая бывает не только в сказках».

– Всё в порядке?

– Ну… – протянула я и сделала еще глоток, заливая тревогу крепко замешанным спритцем. Это единственное, что пришло мне на ум в качестве ответа на содержание абсурдной статьи, которую я только что прочитала в официальном профиле главной национальной газеты.

И это еще не все.

Кроме текста было еще видео. Я нажала на него. По количеству оттенков голубого, использованных в оформлении помещения, и ослепительно яркому свету, падающему на лица сидящих в креслах гостей, я узнала телевизионную студию. Ведущая объявила, что сейчас они посмотрят видеоролик, который тут же появился на большом экране. Волна ужаса пробегает от моего затылка вниз по шее, руки немеют, в кончиках пальцев начинает покалывать.

Это склейка всех немногочисленных фотографий, которые я выкладывала в Сеть за последние десять лет. Кто-то не поленился скачать их и смонтировать под слащавую фоновую музыку, поверх которой наложен голос якобы репортера, с зашкаливающим пафосом вещающего то, что написано в статье, но с использованием синонимов и интонационных подчеркиваний каждого предложения.

После того как ролик закончился, действие вернулось в студию. Небольшая группа эксцентричных личностей начала обсуждать тему, название которой написано внизу экрана: «Инженеры любви: наука или мошенничество»?.

Пять лет университета, бесчисленные часы учебы, выпускная работа по алгоритмам искусственного интеллекта, применяемым в поисковых системах, – все это только для того, чтобы в низкосортном ток-шоу, которое крутят по национальному телевидению в середине недели после полудня, тебя назвали «инженером любви».

«Мы даже ничего не заметим» – я такое сказала? Это же кошмар наяву.

– Что-то мне нехорошо, – хрипло выдавила я и осушила стакан одним глотком.

Наклонившись к центру стола, Бетта вопросительно кивнула:

– Что там?

– Теперь мое лицо засветилось на передаче «Полдень с нами»[14].

– Я в курсе. Это я тебе скинула ссылку, помнишь? Пять минут назад. Сразу после того, как эта милейшая девушка принесла нам напитки.

Я почувствовала, как мой сердечный ритм выходит из-под контроля. Интересно, сколько людей скинули ссылку на эту тупую передачу другим?

– Бетта.

– Слава нашла тебя.

Я на грани обморока:

– Уж лучше лава, раскаленная…

– В Помпеях бы так не сказали. Эй, тебя даже нарисовали!

Она показала на цветную цифровую иллюстрацию, на которой изображены мы с Ароном: я сижу на нем, наши губы почти соприкасаются. Мы были нарисованы очень похоже, с ума сойти, автор рисунка гений. По сторонам от нас на земле стоят наши компьютеры, из каждого поднимается вверх цепочка маленьких сердечек, которые соединяются над нашими головами.

– Сексуально. Романтично. Для более реалистичной версии следовало бы заменить сердечки ножами с хорошо заточенными лезвиями. – Выключив телефон, она вернула его мне. – У меня вопрос.

– Добивай. Но так, чтобы уж наверняка. Убей меня и доставь тело моим родителям в том виде, в котором сочтешь нужным. Они не будут в претензии.

Бетта сделала глоток спритца.

– Если бы я это сделала, меня убила бы твоя сестра за то, что я лишила ее подружки невесты перед самым днем свадьбы. Тебя некому заменить. Все уже распланировано, вплоть до банкетных табличек.

Свадьба.

До нее осталось меньше месяца. Необходимость вычеркнуть Арона из списка гостей пока что переведена в «спящий режим операционной системы». Я должна обо всем рассказать Софии, но не уверена, что могу это сделать, учитывая обстоятельства. Может, никто и заметит, если я приду на свадьбу без него?

Я ударила себя ладонью по лбу. Один. Два, три раза.

– А у тебя правильная реакция, – заметила подруга, с очень раздражающим звуком потягивая коктейль через соломинку. – А что говорит Арон?

Услышать его имя – все равно что получить удар под дых.

– Как всегда, ничего.

– Не понимаю, как можно оставаться вместе с таким малообщительным человеком.

– Да вообще-то мы не вместе, – призналась я, с опаской оглядевшись по сторонам.

В кафе, поместившемся за зданием начальной школы, в которой работает Бетта, было не очень многолюдно, и на нас, сидящих за одним из столиков в глубине зала, никто не обращал внимания.

– Напомню, что ты единственная, кто знает правду.

– Спасибо за доверие.

– Это не доверие, а инстинкт самосохранения. Если бы я никому об этом не рассказала, то сошла бы с ума.

– Тебя это не минует, раз ты все еще живешь с ним под одной крышей.

– Это единственное решение. Нам нужно время, чтобы найти новое место и не оказаться в какой-нибудь дыре с заоблачной арендной платой.

– А еще вы работаете вместе! – заметила Бетта.

– Это тоже временно. Не мог же один из нас выставить другого из дома или офиса. Я начну искать новое место для офиса, а он… В тридцать лет последнее, чего хочешь, – это делить ванную и кухню с каким-нибудь студентом.

– У друзей тоже есть диваны.

– Хочешь его приютить?

– М-м-м. Нет. А как насчет его семьи? – пошла она ва-банк.

– Ради всего святого. Арон давно сжег мосты между собой и биологическими родителями, да и о приемных вряд ли хоть что-то знает. Есть, конечно, еще его брат, но я никогда не могла понять, чем он вообще зарабатывает на жизнь. И потом…

– …Он совсем ненадежен? Хорошо, забудь про семейный вариант. И про все остальные. Вы вообще не можете расстаться: все думают, что вы пара века.

В моем стакане остался только тающий лед. Я повертела соломинкой, ударяя кубиками по стеклу.

– Ты тоже считаешь, что это идиотская идея?

– Притворяться ради денег, будто крутишь с кем-то роман? Если в Голливуде это делают для пиара фильмов, не понимаю, почему вы не можете сделать то же для продвижения своего приложения.

Потому что голливудские режиссеры не крадут сценарии Стивена Спилберга и не выдают их за свои, – ответ очевиден.

Но Бетта ничего не знала об этой стороне вопроса. Я никогда не признавалась ей в этом и не собиралась сейчас. Даже если в ближайшем будущем нас ожидает конец света, эта тайна уйдет со мной в могилу.

– Ты мне вот что скажи: ваше приложение, MyMatch, оно правда работает?

Скривив рот, я неопределенно ответила:

– Теоретически.

– Если у тебя будут брать интервью, а это обязательно случится, не вздумай такого говорить. Ты же создательница! Неужели нельзя показать больше энтузиазма?

– «Я бы никогда не стала использовать его, чтобы найти себе мужчину» – так достаточно энтузиазма?

– Даже не буду комментировать.

Я вздохнула:

– Это полноценное приложение. Полностью рабочее. Основные параметры хорошие. В начале есть эффективный тест, который включает множество параметров и предпочтений. Если отвечать на вопросы честно, шансы на успех значительно возрастут.

– Но тебе это все не нравится, потому что твое очаровательное интровертное личико попало на национальный канал, где неизвестные люди не говорят о тебе как о профессионале, а используют как повод потрепаться.

– Именно. А еще, знаешь, есть разница между «MyMatch работает» и «найти любовь всей жизни»…

– Пожалуй, я могла бы пожертвовать собой и проверить это на собственной шкуре. Вряд ли станет хуже, чем было до сих пор.

– С тем бухгалтером не получилось?

– Ты имеешь в виду мужчину, с которым вместо секса я бы предпочла обсудить свою налоговую декларацию?

Я не смогла сдержать хохот:

– Да, это настоящая трагедия. Всех интересных уже разобрали, остались только разведенные, нищие и те, кто в одиночку не может позаботиться даже о канарейке, а еще есть сорокалетние, которые до сих пор живут с родителями, потому что не хотят отказываться от всех удобств родительского дома.

– Не говори так, умоляю.

– Клянусь. Будь я на твоем месте, я бы не стала недооценивать твой сегодняшний статус. – Я с досадой потерла лоб пальцами. – Фиктивные отношения с мужчиной, который меня едва терпит?

– Хорошо, нет. Это не лучший вариант.

– Не хочу оставаться с кем-то по инерции или из соображений удобства.

Я хочу… Я хочу эпичности. Подлинности. Хочу всепоглощающей любви. Я все еще хочу любить слепо и чувствовать себя безрассудно любимой.

Либо так, либо я вообще ничего не хочу.

– Вы с Ароном его опробовали, приложение? На самих себе?

– Один раз, перед тем как выгрузить в Сеть. Совместимость двадцать девять процентов.

– Но это очень мало! Подожди, так приложение действительно работает?

– Может быть, и да, а может, это просто иллюстрация того, как построено социальное взаимодействие. Достаточно заинтересовать хотя бы нескольких человек – и внезапно даже что-то обыкновенное приобретает ореол исключительности.

– Еще один ответ, который тебе никогда нельзя давать на публике!

Покачивая стакан, я посмотрела на часы:

– Я должна предупредить Арона. Вряд ли он видел статью или репортаж. Надо решить, как с этим быть.

– Он будет в восторге от того, какое внимание они уделили фотографии вашей демонстрации процедуры ларингоскопии с использованием языков, причем во время празднования моего дня рождения. Мои комплименты фотографу, который не кто иной, как я.

При воспоминании, как губы Арона тогда прижимались к моим – так чувственно, всеобъемлюще, как у меня никогда и ни с кем больше не бывало, – тревожность подавила во мне желание сказать те необдуманные слова, которые вертелись на языке.

Я поджала губы, делая вид, что меня это не волнует:

– Ему все равно, и мне все равно.

Вдруг на столе завибрировал мой телефон.

– Извини, это сестра. – Я поднесла телефон к уху. – Привет, Софи, как дела?

– Ты на телевидении! – защебетал ее восторженный голос. – Мне рассказала мама. Друзья заваливают ее сообщениями.

– Ух ты, прелесть какая. Убейте меня.

София засмеялась:

– Только не перед свадьбой! Кстати, я хотела сказать, что вы с Ароном будете спать в Комнате аббата, когда приедете накануне церемонии. Это на противоположной стороне от апартаментов мамы и папы.

– Ага. Именно так мы и сделаем. Приедем накануне церемонии.

А прежде поедем… крышей!

– Как там твоя речь?

Речь. Та, которую я даже не начинала писать. Или хотя бы обдумывать.

– А как же, твои гости будут рыдать от умиления. Софи, не паникуй. Хоть я и живу далеко, но держу руку на пульсе. Прости, у меня параллельный звонок. Еще поговорим, ладно? Пока-пока! – поспешно закончила я разговор.

– Врать у тебя получается плохо, – сказала Бетта невесело.

– Знаю.

Бетта кивнула на стол:

– Твой телефон опять звонит.

Номер миланский. Не буду отвечать.

– Наверняка какая-нибудь реклама. В обеденное время и после шести вечера всегда из колл-центров начинают названивать.

На экране снова высветился звонок с того же номера.

– По-моему, такой телефонный код у абонентов, зарегистрированных в центральном районе города. Ты уверена, что это спам?

– Не знаю, я обычно не отвечаю. – Но, движимая беспокойством, все-таки схватила телефон: – Алло?

– Наконец-то. То есть добрый вечер, Матильда. Это Джиневра Сала из Rossetti & Costa.

«Кто это?» – жестами спросила меня подруга, но я словно окаменела.

Бывшая моего бывшего.

Почему сценарий сегодняшнего дня так сильно напоминает биржевой крах 1929 года?[15]

– Я ведущий специалист по связям с общественностью нашего агентства. Леонардо, должно быть, предупредил, что я буду следить за всем, что касается публичного имиджа PopLab.

– Ах да, прекрасно.

– Я тоже очень этому рада! Не знаю, видели ли вы, но вас обсуждают на телевидении, и это без какого-либо вмешательства с нашей стороны. Просто невероятно!

Ага, фантастика. Но не в том смысле, в котором это имела в виду она.

– В общем, к нам в агентство начинают поступать из СМИ вопросы о вас, и мне нужно получить несколько стандартных ответов, которые я могла бы передавать журналистам. Надеюсь, вы не против, что я вас побеспокоила, просто телефон Арона уже несколько часов отключен. Не знаю, сколько раз я пыталась до него дозвониться.

Меня волновали два момента. Первый: выбирая между нами, бывшая Арона решила сначала связаться с ним, причем звонила ему неоднократно. И второй: почему Арон не отвечает?

– Можете прислать мне все по электронной почте. Чуть позже, дома, я передам вопросы Арону. Спасибо.

Я попрощалась, завершила звонок и откинулась на спинку стула, проклиная все и вся за то, что позволила втянуть себя в эту историю.

Бетта с насмешкой смотрела на меня.

– Ну что? – не выдержала я.

– «Я передам вопросы Арону», – передразнила она меня. – Ты в курсе, что ведешь себя как собственница?

– Ничего подобного.

– Итак… ты расстроена? Или, того хуже, ревнуешь?

– Нет! – Я виновато прикусила нижнюю губу. – Ладно, возможно, и да…

– В конце концов, не так уж это плохо. Может быть, раз уж вы должны побыть вместе еще немного…

– Никаких «может быть», спасибо, – прервала я. – Решение принято, и мы не станем его менять.

– Ты не можешь знать наперед.

– Конечно, могу, – ответила я тоном, не терпящим возражений. – Суть в том, что, как выяснилось, мы совместимы не больше, чем процессор Intel и материнская плата AMD.

– И как это, черт возьми, понимать?

– Да так, что мы с ним как два компонента компьютерного обеспечения, которые не могут работать вместе. Последний год мы провели в постоянном стрессе, ссорились по пустякам, упрекали друг в друга во всем, устраивали грандиозные споры на темы от «Кто не развесил белье» до «Ты недостаточно для меня делаешь». Мы потратили месяцы на бесплодные попытки все наладить, но стали только несчастнее. Продолжать упорствовать было бы идиотизмом…

Бетта фыркнула:

– И почему долгосрочные отношения в определенный момент оборачиваются чем-то таким же простым, как акробатический прыжок, который нужно выполнить с завязанными глазами, на веревке, натянутой на двадцатиметровой высоте, да еще и со спецэффектами в виде порывов встречного ветра?

– Наука до сих пор не может разгадать это явление.

– Даже расстаться нельзя без плясок с бубном.

– Стало бы проще, если бы ко мне не было приковано всеобщее внимание, – пробормотала я.

– Но так уж сложилось, что ты в центре внимания. Огромного и направленного на тебя и мужчину, с которым ты рассталась позавчера после десятилетних отношений. – Бетта отставила стакан в сторону. – Вы в центре бури, охваченные вихрями эмоциональных связей, разорванных, но не до конца, и, мало того, вам приходится притворяться, что вы все еще вместе, а по телевизору вас выставляют олицетворением Истинной Любви. Какие-то люди из интернета рисуют вас с переплетенными языками! Вы – две бомбы, готовые взорваться при первом же неверном движении.

– Неверном движении вроде: «Я не выношу твою бывшую, даже если ты больше не имеешь ко мне никакого отношения»?

– Именно.

– Или, возможно, похлеще: «Почему меня до сих пор так к тебе тянет, в то время как ты, наоборот, испытываешь ко мне только раздражение? Где рубильник, чтобы все выключить?»

– Матильда…

– Забудь последнее, что я сказала; это приказ. – Подняв руку вверх, я встала, и она сделала то же самое. Я наклонилась вперед, чтобы обнять ее. – Спасибо тебе. Правда.

– Да за что? Ты же моя знаменитая подруга! Шучу-шучу. Слушай, ты свободна в следующую пятницу? Повторим?

– Увы. Собираюсь на встречу однокурсников.

– Собираешься? Ты?

– Сначала хотела отказаться, но потом подумала, что некоторые профессиональные связи могут пригодиться. Арон сказал, что отправится вместе со мной.

Я взяла ее под руку, и мы пошли к станции метро, где и попрощались.

Спускаясь по лестнице, я отправила Арону короткое сообщение: «Прием?» Поезд прибыл как раз в тот момент, когда я дошла до платформы.

Я села в переполненный вагон и позволила плавному покачиванию успокоить мои мысли.

Подойдя к нашему дому, проверила телефон, но мое сообщение оказалось даже не прочитано.

Я позвонила Арону. Никакого ответа.

Джиневра Сала из Rossetti & Costa была права: его телефон выключен. Поэтому, зайдя в квартиру, я не удивилась, обнаружив, что там темно и пусто.

Странно, учитывая, что несколько часов назад, когда я уходила на встречу с Беттой, Арон попрощался со мной натянутым «Увидимся».

Подозрение сдавило мой затылок.

Я распахнула окна, впуская внутрь свет еще высоко стоящего солнца. На столе был беспорядок, никто не пропылесосил, баки полны мусора, который давно пора выбросить.

Я напечатала раздраженное «Когда вернешься домой?!», стерла.

Снова напечатала и отправила.

Это сообщение тоже осталось непрочитанным. Арон давно не был онлайн. Я открыла посудомоечную машину в поисках чистой посуды, но, к сожалению, сегодня утром никто не вспомнил, что надо ее запустить. Помыв одну тарелку, поняла, что есть уже и не хочется, и положила ее обратно.

Из любопытства я решила проверить социальные сети, где на меня обрушился дождь сердечек и сообщений. Задумчиво кликнула на фотографию нашего поцелуя почти годичной давности, пролистала бесконечные комментарии.

Чувство пустоты расползлось по телу.

«Какие красивые».

«Вы идеальны!»

«Спасибо, Матильда и Арон! Мы с @katy_soul познакомились благодаря вам и просто вас обожаем!»

«Вы изменили мою жизнь!»

Тишина в квартире стала оглушительной. Невыносимой.

Я закрыла приложение, бросила телефон на стол и вытерла щеки тыльной стороной ладони. Как я дошла от любви к кому-то, столь сильной, что считала, что он родился на свет ради меня, до этого?

Глава 7
Арон

Несколькими часами ранее

– Я пошла.

Почти не отрывая глаз от монитора компьютера, заметил, что Матильда подкрасила губы и освежила прическу, собираясь на встречу с подругой университетских времен.

– Ага, пока.

– Сообщишь, если будет что-то срочное?

– Ничего не произойдет, – сказал я, не убирая рук от клавиатуры.

– Да, но если вдруг…

– Расслабься. Ты просто уходишь с работы пораньше. Честное слово, как бы ни было невероятно то, что происходит, это не вызовет апокалипсиса в наших базах данных.

Она остановилась в дверях, сжимая ручку, будто собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала и пристально посмотрела на меня:

– Пока, Арон.

– Увидимся, – ответил я сквозь стиснутые зубы, снова уткнувшись в монитор.

Подперев подбородок рукой, я занялся проверкой кода, над которым теперь работал: пока он походил на строительную площадку под открытым небом.

Спустя какое-то время звонок мобильного нарушил тишину маленького офиса.

Наверняка Матильда забыла включить в инструкции на случай катастрофы какой-нибудь важный пункт. Но я едва не поперхнулся слюной, стоило мне прочитать имя на экране.

– Только тебя не хватало, – выдохнул я в трубку.

На другом конце линии раздался беззаботный смех брата:

– Польщен теплым приемом, Арон.

Так и поверил. Как же он не вовремя!

– Забудь. Нет. На этот раз не могу, – запротестовал я.

– А я говорю, можешь. На твое имя уже выписан чек, который остается только обналичить.

– Какая жалость, что на этот раз мне не нужны деньги. У меня есть приложение, которое по-настоящему сработает. Мы идем в гору.

– Арон, ты всегда так говоришь.

– Да, но на этот раз это правда! – воскликнул я.

– Слушай, hermano[16], – завел он свою обычную песню. – Я понимаю, что все запутано, но это работа для двоих, и мне действительно понадобится твоя помощь, чтобы с этим разобраться.

Проклятье.

– Может, я смогу помочь тебе отсюда?

Леви коротко засмеялся:

– Ты правда только что спросил меня, готово ли испанское Агентство информационной безопасности сделать для тебя исключение и разрешить работать на удаленке?

– Почему бы и нет, раз моя персона столь важна для успеха операции? – поддразнил я.

– Ты важен. Но только потому, что нужен мне, и к тому же ты единственный внештатный специалист, которого они одобрили.

Кто-то постучал в дверь.

– Минуту, – крикнул я и вернулся к разговору: – О скольких днях речь?

– Если бы я знал, был бы профессиональной гадалкой, а не консультантом по кризисным ситуациям в области информационной безопасности, тебе не кажется?

– Могу я хотя бы намекнуть Матильде…

– Абсолютно нет! Речь о национальной безопасности. Не просто так мы подписывали соглашение о конфиденциальности. Простыми словами это означает: «Если нарушишь его, сгниешь в тюрьме».

Фыркнув, я откинулся на спинку стула.

– Нет, конечно, если ты хочешь видеться со своей женушкой пару раз в месяц в комнате для свиданий в тюрьме чужой страны… то кто я такой, чтобы тебе мешать? Возможно, в часы посещений она даже принесет тебе прелестный глазированный торт с ядовитой вишенкой на нем…

– Леви, сейчас самый неподходящий момент. Такая путаница на работе…

– К тому же у меня осталось всего шесть месяцев до окончания контракта, а затем я искуплю вину и буду свободен, – напомнил он. – Пожалуйста, помоги мне. Ты же знаешь, я бы не стал тебя просить, если бы не оказался загнан в угол.

Знаю-знаю. Черт бы его побрал.

– На этот раз она будет вне себя от гнева, – пробормотал я.

– Да вы все время ссоритесь! Расстаньтесь уже, por Dios![17]

Конечно. Расстаньтесь. Легко сказать. Как будто мы не пытались.

И вместо этого вот что получилось.

– Когда я должен ехать? – спросил я, сдавшись.

– У тебя чемодан с собой?

– Вообще-то я в офисе. Ты думаешь, я хожу сюда с чемоданом, рассчитывая, что ты можешь позвонить в любой момент?

– А надо бы. Никогда не знаешь, когда какая-нибудь горячая голова решит покуситься на национальную безопасность.

– Это ты о своих бывших «коллегах» по ремеслу или о себе в прошлом? – фыркнул я.

– Последние несколько лет в информационной безопасности отбили у меня всякое желание оставаться в этой сфере. Кто знает, возможно, когда этот кошмар закончится, я вернусь в Италию и стану работать у вас… Представляю, в каком восторге будет твоя женушка.

– Матильда мне не жена, – заметил я раздраженно.

– Странно, что нет. Вы два сапога пара, оба как…

Говорить с ним об этом бесполезно. Между Леви и моей бывшей никогда не было взаимопонимания, и я не мог ничего с этим поделать. Сложно объяснить что-то, не имея возможности назвать ни место работы брата, ни причины, которые привели его туда.

У Леви, как и у меня, с детства сильная тяга к информатике. Правда, в отличие от меня, он решил оставить путь получения официального образования, потому что университет до смерти наскучил ему. Он учился в Испании по программе «Эразмус»[18], когда присоединился к группе хакеров, которые сами не знали, чем на самом деле занимаются и на кого работают. Ошибка юношества, расплата за которую оказалась очень болезненной.

Леви пока ничего не знал ни о нашем с Матильдой разрыве, ни о сделке, на которую я уговорил ее пойти после встречи с Россетти-младшим. И он понятия не имел, насколько эти его «вызовы» повлияли на наши отношения в последние годы.

Но это, конечно, не единственная причина, по которой мы оказались на самом дне.

– Мне нужно иметь возможность связываться с офисом, – сказал я неохотно. – Не хочу бросать ребят на произвол судьбы.

– Сможешь использовать защищенную линию по установленному графику. Арон, хватит терять время: это не первые наши американские горки. Ты нужен мне здесь.

– Так когда я должен выехать?

– Час назад, – хмыкнул он. – Шутка. Билет на самолет на твое имя забронирован на десять минут восьмого.

– Что?! – Я вскочил на ноги. – Но сейчас уже пять! Я едва успею забежать домой и собрать вещи!

– Хочешь пожаловаться, что тебе может не хватить шмоток, в то время как здесь одна правительственная организация недосчиталась кое-каких сверхценных данных?

– Вот же душнила.

– Признаю´. Это у нас семейное. Скажи спасибо, что из нашей семьи остались только ты да я. Меньше похожих людей – меньше статистическая вероятность разочарования.

И кстати, о разочарованиях: Матильда сойдет с ума, когда я скажу, что должен уехать. Мы продержались без ссор целых три дня. Рекорд.

– Готовь чек. У меня накопились кое-какие задолженности, а мне хотелось бы, чтобы осталась хотя бы минимальная сумма, чтобы купить тебе билет до преисподней и отправить тебя туда эконом-классом.

– Обижаешь, – усмехнулся Леви. – А я ведь уже сделал хороший запас tacos[19] в бункере. Это будут очень длинные выходные.

Да, очень длинные и очень проблемные. Но самое сложное начнется потом, когда я вернусь домой.

– Увидимся в Барахасе[20]. Я буду держать табличку с надписью: «Вступление в брак серьезно вредит вашему здоровью».

– Что не объясняет, почему ты хотя и одинок, а находишься в такой заднице, – парировал я. – Увидимся вечером, паршивец.

– Я тоже тебя люблю, – сказал он и повесил трубку.

Торопясь и чертыхаясь, я схватил ноут, телефон и ключи от дома и выбежал в коридор. Грегорио, Карим и Флавия все еще были на своих местах и работали.

– Завтра и в ближайшие дни меня не будет в офисе. По личным причинам, – объявил я, на полной скорости пересекая комнату. – Обо всем, что может подождать, пишите по электронке, отвечу в рабочие часы своего безумного графика. По любым вопросам, связанным с моими проектами, обращайтесь к Матильде. Как всегда, на все у вас есть карт-бланш.

Помахав на прощание, я вышел на лестничную площадку и сбежал вниз по ступеням. Если телефонный звонок брата поставил меня в затруднительное положение, то следующий, который я должен буду сделать, как только приземлюсь в аэропорту Мадрид – Барахас, разверзнет ад.

Опять я все испортил.

В который раз.

Глава 8
Матильда

Как, уже стемнело?

Я с трудом оторвала голову от подушки. Мозг был еще в отключке, спина ныла. Этот диван назвать удобным язык не повернется. Комнату освещал только телевизор, поставленный на паузу, и… Как мило! На подушке, вместе с которой я отправила сюда Арона в ссылку после нашего расставания, виднелись влажные следы от моей слюны.

Вместо бодрости, которую должен был подарить короткий сон («прилягу на две минутки, чтобы подзарядиться»), я чувствовала себя как старуха на краю могилы.

Поморгав и решив, что лучше всего сейчас упасть в нормальную кровать, чтобы продолжить спать, я вдруг поняла, что меня разбудила вибрация телефона.

Я встала и, передвигаясь, как ожившая мумия, добралась до стола.

– Наконец-то! Ты где? – спросила я, с трудом ворочая языком.

– Я не в Милане.

О нет. В таком случае лучше было бы не отвечать. Опять он за свое.

С трудом держась на ногах, я промямлила:

– Скажи, что я все еще сплю и это просто сон.

Тишина на том конце линии подтвердила мои худшие опасения.

Он уехал. Снова.

Еще одна причина разрыва наших отношений, причина под номером «я сбилась со счета»: Арон может неожиданно исчезнуть. В любой момент, когда ему заблагорассудится. Ничего мне не объяснив: куда, зачем? Не сказав, когда вернется. Спрятавшись от меня за крепостными стенами упорного молчания, о которые разбиваются все мои попытки выяснить, что происходит.

Как долго он это практиковал? Два года. Два, черт побери, года. Да, история его семьи и взросления ужасна, он не привык к эмоциональной стабильности, и у нас разные представления об отношениях в паре, но я, когда приходится решать проблемы, ожидаю, что мы будем делать это с максимальной открытостью, а он вместо этого предпочитает эскапизм.

Это слишком.

– Где ты и когда вернешься, Арон?

– Мы больше не вместе, как ты помнишь. Раньше я должен был объясняться, а теперь все иначе. Я могу делать что хочу.

Что он несет?!

– Ты можешь делать что… Это шутка, да?

– Нет. Ведь ты сама сказала, что наше расставание остается в силе.

– Ну ты и подлец! Мне сегодня звонила твоя бывшая! Сначала ты уговариваешь меня ломать перед всеми эту нелепую комедию, а потом исчезаешь, а я должна в одиночку все разруливать?

– Это всего на нескольких дней.

Я напрягла слух, стараясь уловить, какие звуки его окружают. Вроде бы на заднем плане слышны чьи-то шаги и голос из громкоговорителя, но все это слишком расплывчато, чтобы натолкнуть меня на догадку.

– Мне был нужен… воздух, – продолжил Арон.

– Если тебе нужен воздух, пошел бы в парк побегать, как все! Но нет, Арон Каррара не снизойдет до таких банальностей, правда? Лучше исчезнуть, оставив меня на первой линии фронта, им же устроенного!

– Матильда, я…

Я больше не выдержу.

– Тема закрыта, Арон! Я могла бы все это вынести, но ты исчезаешь в который раз, потому что недостаточно взрослый, чтобы принять реальность! Нельзя просто сбегать от трудностей! Тебе тридцать два, пора повзрослеть, черт возьми!

За моей яростной тирадой последовала… долгая минута молчания. Тишина раздула угли моего гнева.

– Увидимся завтра в девять на коллективном созвоне, – произнес он наконец бесстрастным тоном. – Я уже предупредил ребят, что не буду присутствовать лично.

У меня едва не отвисла челюсть. Ребят он, значит, предупредил. А я? А я все, как обычно, стерплю!

– Знаешь что, Арон? Где бы ты ни был, оставайся там и больше никогда не возвращайся!

Не дав ему возможности ответить, я закончила звонок. Швырнуть бы сейчас телефон об стенку, но тогда придется покупать новый.

Я больше не имела на Арона никаких прав, даже злиться. Все кончено. Мне нужно перестать думать о нас как о паре, как о редком, уязвимом виде живых существ, требующем охраны. Нужно перестать верить, что у него могут быть малейшие колебания по отношению ко мне. Потому что у него их нет и не будет.

И для начала я выпутаюсь из истории, в которую он меня втянул. Как если бы это было последнее, что в моих силах.

Глава 9
Арон

Спустя пять дней отсутствия я стоял перед офисом PopLab, чувствуя себя более сонным и вымотанным, чем когда-либо прежде.

Двойной эспрессо в баре аэропорта, который я выпил перед рейсом, надеясь продержаться на этом топливе до дома, был бесполезен. Стоило заказать целый графин.

Я нажал на ручку и толкнул дверь. Это были дни сумасшедшей работы, и я надеялся, что вид офиса, залитого утренним светом, поможет мне вернуться к нормальной жизни. Еще мгновение – и собранные из разных мебельных гарнитуров офисные столы наших сотрудников, беспорядочно расставленные доски, на которых нацарапаны списки текущих задач, кофемашина, стоящая в углу и источающая аромат кофе, откроются моим глазам и окажут на меня умиротворяющее действие.

Но то, что я увидел, зайдя внутрь, успокоить никак не могло.

– Арон, доброе утро!

Матильда встала из-за стола Карима, обошла ужасную стойку у входа и направилась мне навстречу.

Я старался не обращать внимания на то, как уверенно она двигалась, и на адресованную мне приторную улыбку. Это подделка. Все в ее облике отдавало чем-то притворным. От платья, которое облегало ее бедра, до аккуратного макияжа, который она накладывала раз десять за весь год, – все было предназначено для достижения какой-то цели.

– Твое путешествие прошло хорошо? – спросила она, заправляя прядь за ухо.

Ну и ну, даже волосы уложила. Она выглядела как офисная версия Чудо-женщины, подозрительно веселая после пяти дней эфирной тишины. А у меня в ушах звучал сигнал воздушной тревоги.

– Замечательно. Спасибо, что интересуешься.

– Представь себе. Почему бы нам не пройти в кабинет? Есть несколько пунктов, которые я хотела бы обсудить с тобой наедине.

Сигнал тревоги перешел в объявление: «Настоятельно просим вас немедленно покинуть корабль, поскольку с минуты на минуту он пойдет ко дну».

Эх, жаль, нет хоть какой-нибудь спасательной шлюпки: положение было хуже некуда, ибо мы находились на борту «Титаника», нос которого почти погрузился в ледяные воды Атлантики.

– Конечно, – растянул я рот в беззаботной улыбке, которая смогла бы обмануть если не ее, так хотя бы ребят.

Прежде чем повернуться ко мне спиной, Матильда с любопытством вгляделась в мое лицо и ответила похожей улыбкой. Стук ее каблуков присоединился к клацанию по клавиатурам наших сотрудников, которые делали вид – не очень успешно, – что поглощены работой, а вовсе не наблюдают за нами из-за своих экранов.

Ничего другого не оставалось, и я поплелся следом за Матильдой, таща чемодан, который в спешке перед отъездом набил чем попало.

Я знал, что должен принести ей извинения, но также знал, что она их не примет. Сейчас на меня выльется поток синонимов таких слов, как «засранец» и «безответственный», а для закрепления эффекта она подтвердит, что, к ее радости, я больше не ее проблема, – в полном соответствии со сценарием, который мы продолжаем разыгрывать.

– Прошу. – Она открыла дверь в наш кабинет и пропустила меня вперед. Слишком любезно и благожелательно, чтобы принять это за чистую монету.

И действительно, когда я сфокусировал взгляд на наших рабочих столах, мне все стало понятно.

Извинения, которые я собирался произнести, повисли в тишине.

Между моим вращающимся стулом и стеной стоял большой темный чемодан, окруженный коробками и пакетами.

– Раз уж ты собрал один чемодан, я решила помочь тебе с остальными вещами, – сказала она с невинным видом.

Я сделал неуверенный шаг вперед.

Моя одежда. Она упаковала и вывезла из дома все мои вещи. Притащила их в наш офис, будто это токсичные отходы, от которых нужно избавиться как можно скорее.

Меня захлестнула волна головокружения, желудок неприятно сжался. Я хотел как-то отреагировать, сказать хоть что-нибудь – да неважно что. Но у меня было такое чувство, будто, если я заговорю, пол, перестав дрожать под ногами, пойдет трещинами и поглотит меня.

– Ты же не против, правда?

Я повернулся и недоверчиво посмотрел на свою бывшую. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, в черном платье, контрастирующем со светлым тоном ее кожи. Губы изогнуты в ухмылке, в глазах горела удовлетворенная жажда мести. Она явно наслаждалась моим потрясением.

Вопреки моему желанию она все еще имела надо мной необъяснимую власть.

– Матильда…

Она прикрыла дверь. На ее лице появилось непроницаемо холодное выражение.

– Можешь считать себя выселенным.

Значит, она это всерьез.

– Я думал, мы договорились, что… Я ведь уехал всего лишь…

– Ты всего лишь был неизвестно где пять дней, которые прибавились к другим – слишком многим – дням, когда ты вот так же будто испарялся в воздухе, потому что тебе, видите ли, «нужно было подумать». Что ж, хорошо, Арон. Я принимаю это. И поэтому освобождаю тебя от моего присутствия раз и навсегда.

Должно быть, я побледнел.

– Это не то… чего я хочу…

– Да что ты, правда?

Да, правда.

Но даже будь у меня возможность объяснить, почему я исчез, – а я не мог этого сделать ни при каких обстоятельствах, – она бы никогда не поняла.

– Я не обязана это терпеть. Ты и сам сказал, что мы больше не пара, не одна команда. Теперь мы по разные стороны баррикады.

Подумать только, а ведь когда-то, когда мы были вместе, мы казались такими классными. У нас были отношения, о которых я и мечтать бы не посмел, не считая того, какой мощный союз мы представляли как партнеры по работе. А теперь? Мы любили друг друга до боли, и в конце концов эта боль стала нестерпимой. И вот мы оказались на противоположных фронтах бессмысленной войны между теми, у кого за душой ничего нет.

Я сжал переносицу большим и указательным пальцами:

– Матильда…

– Нет, Арон, не нужно извинений, избавь себя от хлопот. Дальше я эту лямку не потяну. Я не буду ждать, пока ты найдешь другое жилье, как и не буду участвовать в твоей безумной затее, которая ни к чему хорошему не приведет. Я не стану притворяться. Я вне игры.

Я открыл рот, лихорадочно придумывая, как спастись:

– Ладно.

– Ладно? – нахмурилась она.

– Да. Ладно, – сказал я и, немного подумав, добавил: – По большому счету, я этого и ждал.

– Ты этого ждал.

Это неправда, но какая разница. Если я буду вести себя так, будто мне все равно, это поможет легче справиться с разочарованием.

– Именно. Предлагать притворяться было глупо.

– Ого! – Она перенесла вес тела с одной ноги на другую. – Вот уж не думала, что ты со мной согласишься…

– Да ладно, Матильда, давай откровенно: речь всего лишь о дурацком приложении, на которое ни с того ни с сего обратили внимание. Пустой пшик, и только. Скоро всем снова будет на него наплевать, как, собственно, и на нас.

Матильда нахмурилась: такого она, похоже, не ожидала. За десять лет, проведенных вместе, она так и не поняла, что, когда кто-то причиняет мне боль, я отталкиваю все то хорошее, что у меня есть. Включая и ее.

– Да, верно, – согласилась она – менее ожесточенно, чем когда заперла нас в кабинете.

Удалить из уравнения эту договоренность, а с ней и PopLab, – и, вуаля, нас больше ничто не связывает. Каждый будет сам за себя.

– У нас скоро встреча с торговым представителем, – добавила она.

– С Россетти?

– Да, через два часа. Ее назначила я.

– Чтобы окончательно отказаться от сотрудничества с ними?

Она кивнула без колебаний.

Итак, все кончено. Все зашло так далеко, что, для того чтобы описать текущую ситуацию, следовало бы изобрести новое слово и предложить его Академии делла Кру´ска[21]. Нечего и надеяться, что мне удастся выиграть немного времени, уговорив ее передумать и разрешить поспать хотя бы эту и еще одну ночь на диване, не говоря уже о перемирии до переезда. Один неверный шаг – и я все проиграл.

Мне нужно немедленно найти себе жилье. В конце концов я окажусь в какой-нибудь дешевой гостинице, а затем, если повезет, в университетской квартире, кишащей студентами, у которых на уме только выпивка и экзамены. И самое абсурдное в этом то, что отчасти я этого ждал. Какая-то маленькая часть меня всегда знала, что, несмотря на мои усилия избежать этого, я сойду с рельсов в такой вот точке.

Я нервно рассмеялся:

– Фантастика. Не мог дождаться остаться без крыши над головой и без каких-либо перспектив.

– Вместе с Россетти мы решим, как защитить нашу конфиденциальность, пока все не забудут о приложении. Это то, что мы должны были сделать с самого начала.

Это самый правильный, честный и этичный выбор… Но тогда почему от него в миллион раз больнее, чем от неправильного?

* * *

Через два часа мы приехали в агентство.

Оказавшись в вестибюле исторического здания, Матильда уверенно направилась к лифту. Немного подождав меня, она нажала кнопку этажа, на котором находилось агентство Rossetti & Costa.

Мы поднимались наверх в полной тишине. Она – при полном параде, с макияжем и прической, готовая дать отпор. Я – в футболке мышиного цвета, пропотевшей и помятой после поездки, с видом человека, выжившего после очень тяжелого и длинного дня. Да так оно и было.

Увидев нас, девушка-администратор встала и, попросив следовать за ней, повела в кабинет Россетти-младшего, где оставила одних среди роскоши и тишины.

Осмотревшись, Матильда опустилась в одно из двух небольших кресел. Я тоже сел и вытянул ноги, скрестив их на уровне лодыжек.

Как же я облажался.

– Добрый день! – прозвучал бодрый голос нашего – по крайней мере, пока – агента по маркетингу. Он пересек офис и, прижав галстук к рубашке, сел за стол. – Как вы?

Матильда – воплощенное дружелюбие и вежливость – начала:

– Замечательно, благодарю. И спасибо, что приняли нас сразу…

– Ты шутишь, Матильда? Вы же мои любимые клиенты!

На лице моей бывшей отразилось изумление. Она единственная, кто до сих пор не понял масштабов того, что происходило. Возможно, потому что ей еще не довелось ознакомиться с отчетами.

Остановить все сейчас – абсурдно с экономической точки зрения. Жаль, что продолжать этот фарс без нее невозможно.

– Ах да, ну так вот, мы… – пробормотала она, но ее прервал звук открывающейся двери.

– Дотторесса Сала[22], входите, – сказал владелец агентства, а затем снова обратился к нам: – Насколько я знаю, вы уже знакомы с нашим ведущим менеджером по связям с общественностью.

– Всем доброго дня!

Новоприбывшая слегка приподняла длинную юбку неонового цвета, отодвинула стул рядом с Россетти-младшим и грациозно села. Она устроилась поудобнее и подняла голову. Я увидел знакомое лицо с кошачьими чертами, густыми ухоженными бровями и безупречным макияжем.

– Матильда, – кивнула женщина, а потом повернулась ко мне, внимательно в меня вглядываясь: – Арон.

– Джинни.

– Сколько лет, сколько зим! – Ее глаза с любопытством смотрели прямо в мои. – Хорошо выглядишь.

– У тебя тоже сногсшибательный вид.

Рядом со мной Матильда поджала губы и выпрямила спину. Ей было будто не очень по душе то, как развивается разговор.

– Леонардо уже сообщил вам новости?

– Какие новости? – спросил я.

Моя бывшая – та, которую можно считать исторически первой, – перевела взгляд с меня на своего босса.

– Пожалуйста, Джиневра. – Россетти-младший взмахом руки предложил ей приступить к делу. – Это твой звездный час.

Джиневра расплылась в улыбке:

– Надеюсь, 20 июня вы не будете в отпуске. Потому что в противном случае я вынуждена просить вас об одолжении немедленно отменить все.

В каком еще отпуске? О чем она, черт возьми, говорит? Я думал, мы пришли сюда, чтобы все закончить.

Я обернулся к Матильде, но она находилась в таком же замешательстве, как и я.

– Извини, Джиневра, – перебил я. – Не понимаю, что именно ты…

– Перефразирую. – Джиневра и ее босс торжествующе улыбались. – Вы готовы стать миллионерами?

Глава 10
Матильда

– Прошу прощения? – переспросила я.

Должно быть, я неправильно поняла. Наверняка так и было. Последние пять дней в отсутствие Арона я провела почти без сна, в состоянии крайней нервозности и подавленности. Этим и объяснялось то, что теперь я с первого раза не улавливала сути сказанного.

Поморгав и сделав глубокий вдох, усилием воли я постаралась прийти в себя. Тем не менее выражение лиц Россетти-младшего и бывшей Арона не менялось. Они продолжали смотреть на нас так, как если бы находились в присутствии новых царей Мидасов. Или героев из «Я против тебя»[23], только в виде тридцатилетних программистов.

– Вы слышали про Beahan Group?

– Beahan Group, ту самую, которая считается одной из известнейших технологических компаний в мире, возможно, третьей после Google и Apple?

– Согласно последним данным экономических рейтингов, они даже обогнали Google. В любом случае да, речь о них.

Вдох. Выдох.

Арон, сидящий рядом со мной, тоже шумно задышал.

– Так, ладно. И… какое отношение к нам имеет Beahan Group? – проговорила я слабым голосом.

– Вчера с нами связался их представитель. Им интересен MyMatch.

Черт возьми.

Черт. Возьми.

– В частности, они спрашивали, принадлежит ли до сих пор проект лично вам, и вообще задавали много вопросов, так что мы имеем все основания предполагать заинтересованность с их стороны в возможном приобретении. Короче говоря, они пригласили вас на Beahan Ready, чтобы познакомиться.

– Что это такое? – нахмурилась я.

– Закрытое корпоративное мероприятие. Они организуют его каждый год, в разных локациях, в конце финансового года по американскому календарю. Там они рассказывают о своих новинках, проводят технологический симпозиум и деловые переговоры. В этом году оно пройдет в их итальянской штаб-квартире в Сити-Лайфе[24].

В кабинете повисла тишина.

Арон со свистом выдохнул и провел рукой по густым темным волосам.

– Для нас это тоже кое-что новое, – прервал молчание Россетти-младший. – До вас ни одному из наших клиентов не удавалось получить приглашение на Ready. Да и вообще попасть в поле зрения столь крупных компаний необычайно трудно.

Я не знала, что сказать. Не знала, что и думать.

Мой мозг походил на только что отформатированный диск, то есть там была тишь да гладь.

– Честно говоря, мы в восторге, ребята. Искренне надеемся, что вы тоже. Наверняка будут и другие предложения, но не думаю, что можно ожидать чего-то лучшего. У нас на руках все карты для успешных переговоров. Если вы не против продажи, то, по суммарной оценке, мы могли бы сорвать куш от сорока до пятидесяти миллионов. Многое здесь зависит от вас. Решающую роль будет играть ваша стратегия поведения в ближайшие недели, то, как вы поставите себя во время переговоров, – резюмировал Россетти. – Джиневра, тебе слово.

– Да-да, конечно, – сказала, просияв, бывшая Арона. – За прошедшие несколько дней я проделала кое-какую работу: изучила ваши профили в социальных сетях и в целом оценила ваш публичный имидж.

В переводе на человеческий язык: она видела все наши кое-как сделанные посты с поцелуями и обещаниями вечной любви и верности, в том числе провальными.

– К сожалению, времени у нас мало. По крайней мере, недостаточно для построения долгосрочной стратегии. Поэтому будем работать в режиме не марафона, но спринта. Мы сделаем так, что ко дню икс вы окажетесь в зените славы. На этом этапе я постараюсь максимизировать и направлять в нужное русло интерес аудитории, который пока имеет довольно спонтанный характер.

Дрожь пробежала по моей спине. Я судорожно сглотнула слюну, надеясь, что вид у меня сейчас не бледный.

– Я составила список дальнейших действий, которые помогут закрепить ваше положение как в интернете, так и в реальной жизни. В наших приоритетах – стремительный рост количества загрузок и удовлетворенность пользователей. Но самая важная цель – вы двое, влюбленные и счастливые, стоящие во главе вашей маленькой империи. Мы должны поднять планку, однако, чтобы не шокировать публику резкими переменами, необходимо сохранить стратегию простоты и скромности, которой вы придерживались до сих пор.

– Это было не нарочно, – возразила я.

– Нет-нет, конечно, – понимающе махнула рукой Джиневра.

– Мы в жизни такие, как и на фотографиях, – повторила я.

– И это замечательно, вам даже не придется притворяться!

При этих словах я, до сих пор страдавшая только от недостатка кислорода, перешла на следующий уровень и теперь ощущала еще и острый недостаток алкоголя в крови.

Я не могла на это пойти.

– Джинни, прости, что перебиваю. – Голос Арона звучал глухо. – Но что именно мы должны делать?

– Я подготовила презентацию, можете ознакомиться с ней прямо сейчас, а затем я сделаю для вас копию. Вот, пожалуйста.

Она наклонилась вперед и передвинула планшет по столу в нашу сторону. Арон тут же его схватил.

Заподозрив, что он не собирается показывать мне экран, я взяла его за бицепс и потянула к себе.

От резкого движения планшет чуть не выскользнул из его пальцев. К счастью, он успел поймать его в последний момент. Я тут же отпустила его руку из-за… просто из-за запаха его кожи. Из-за ощущения мускулов и тепла под моими ладонями.

Я знала, что это всего лишь химия, но когда-то я так любила все это.

Правда в том, что мне до сих пор до смерти нравятся прикосновения к нему.

– Это список правил поведения, которым нужно следовать? – спросил он странным голосом.

Теперь я тоже опустила глаза на экран.

Список был очень содержательным. Я заметила несколько пунктов: романтические фотографии пары, тур по дому и офису, постоянное присутствие в социальных сетях, чтобы рассказать о повседневной жизни. Упоминался ряд мероприятий, которые мы должны посетить: интервью на телевидении, отраслевая конференция, рекламная деятельность. Каждый пункт в списке сопровождался подробнейшими разъяснениями и детальными описаниями.

Я без сил опустила руки на колени. У меня просто не было слов.

– Все это, конечно, подлежит обсуждению. Мы не хотим нарушать ваши личные границы, напротив, нам важно, чтобы вы чувствовали себя комфортно. Понимаю, это может показаться сложным, но гарантирую, что следующие несколько недель пролетят словно один миг. Время играет нам на руку, так что надо успеть воспользоваться популярностью и… подписать контракт. Это будет незабываемый опыт.

Джинни лучезарно улыбалась. Глядя на Арона.

Десять лет назад я была абсолютно права. Если бы я познакомилась с ней тогда, возненавидела бы ее. Да и сейчас, похоже, недалеко уйду от этого чувства.

– У вас есть вопросы? – спросил Россетти-младший.

Только один. Где аварийный выход?

– Матильда? – Арон коснулся моего плеча, чтобы привлечь к себе внимание. – Ты хочешь что-нибудь сказать?

Я перевела на него взгляд и провалилась в глубины его темных, бездонных глаз, которые покорили меня десять лет назад. В прошлый раз, когда мы сидели здесь, в похожей ситуации он сам принял решение, а я разозлилась, потому что он тогда не посчитал нужным поинтересоваться моим мнением.

Сегодня утром я выставила его из дома.

Святые небеса, от сорока до пятидесяти миллионов евро.

Даже если разделить эту сумму на два, получится столько денег, сколько я не заработала бы за десять жизней!

Можно было бы перестать считать каждый евро, гадая, доживу ли я до конца месяца, если немного превышу еженедельный бюджет на продукты.

Можно было бы помочь родителям погасить ипотеку. А еще сделать сестре достойный свадебный подарок, пусть и с некоторым опозданием, отчего он не станет хуже.

Да черт возьми, я могла бы даже купить квартиру в Милане – только для себя!

Но… нет. Нет-нет-нет. Об этом не могло быть и речи. На деньги счастье не купишь. Это было бы мошенничеством. Все это неправильно… Ведь так?

После того как я вложила всю душу в учебу в университете, затем в работу, вкалывая днями как сумасшедшая, жертвуя свободным временем, семьей, жизненными силами, социализацией, разменяв непонятно на что единственную любовь в своей жизни и, наконец, что не менее важно, подорвав психическое здоровье, неужели неправильно, что теперь мне просто хочется немного… отдохнуть? Разве я не заслуживаю жизни, в которой могу дышать полной грудью, а не постоянно задыхаться?

– Матильда? Так что? – Склонив голову набок, Арон с участливым видом смотрел на меня.

Если я соглашусь, придется пересмотреть свои последние решения. Придется отменить выселение Арона. И я не смогу винить его ни в чем, что бы дальше ни произошло, потому что все это выбрала.

И он это знал.

– У меня… нет. Никаких вопросов.

– Ты уверена? Тебе все понятно?

– Да.

– Ага. Вот и славно. А как насчет твоих личных границ? Тебя это больше не беспокоит?

– Нет. Ну, то есть немного. Но, в конце концов, это же всего на несколько недель, до того большого мероприятия. И больше ничего.

– Больше ничего, – повторил он. Его улыбка показалась мне зловещей.

У меня до того были напряжены нервы, что свело желудок.

Леонардо Россетти и Джиневра Сала встали и по очереди с энтузиазмом пожали нам руки.

Я лгунья, мошенница, авантюристка. Но есть и плюс: зато я буду богата.

Глава 11
Арон

Бац!

– А? Что такое? – пробормотал я, резко садясь.

Открыть глаза было большой ошибкой. Яркий свет впился в мои зрачки, но это никак не объясняло рев голосов, внезапно меня окруживших.

Моргая и пытаясь высвободить ноги, запутавшиеся в простынях, я заметил на кафельном полу пульт дистанционного управления с выкатившимися из него батарейками. Видимо, во время падения он случайно включил телевизор, по которому шли утренние новости.

А что, черт возьми, я вообще делаю на диване?

– И тебе доброе утро, луч солнца!

Из ниоткуда появился размытый силуэт Матильды, уже одетой. Она подобрала с пола батарейки и, вставив их в пульт, выключила эту адскую какофонию.

– Вставай. Нам нужно кое-что сделать, прежде чем идти на работу. – Сказав это, она исчезла за спинкой дивана, направившись к кухонной столешнице.

Проблески воспоминаний о прошедшем вечере вторглись в мой мозг, пока в конце концов мне не удалось восстановить всю цепь событий: я забрал свои вещи из офиса и привез их обратно домой, по взаимному соглашению лег спать в гостиной, а Матильда удалилась в нашу единственную спальню, напоследок хлопнув дверью с таким шумом, который и мертвеца поднял бы из могилы.

Черт возьми, кровать с гвоздями и та удобнее, чем этот проклятый диван!

Я неохотно откинул простыню и заставил себя встать.

Надеюсь, это продлится недолго.

Лавируя между коробками и пакетами, которые Матильда с любовью упаковала во время моего испанского путешествия и которые теперь мне предстояло распаковывать, я прошел на кухню.

Матильда сидела за столом, зажатым между нашей жалкой гостиной и плитой. Вот такая, в джинсовых шортах и футболке с принтом, со скучающим видом пролистывающая за завтраком что-то на экране телефона, она была неотличима от той умной и напористой девушки, которую я когда-то увидел в университетской столовой и на которую сразу же запал.

– Ну как? Ты готов? – Она подняла глаза от телефона, и ее взгляд уткнулся в мою грудь и обнаженный пресс, затем скользнул вниз, на трусы и голые ноги. Ложка упала в миску с хлопьями. – Я бы так не сказала.

Я еще недостаточно проснулся, чтобы участвовать в очередном раунде домашней войны.

– Готов к чему?

– К этому.

Он опустила свой мобильный телефон на стол передо мной.

– И что это?

– То, что нам нужно делать, чтобы «повысить свою популярность». Твоя бывшая расписала наши занятия по дням и часам, а также приложила список одобренных моделей поведения и примеров, которым нам нужно следовать. Но не волнуйся… Для двух таких асоциальных людей, как мы, устроить душевный стриптиз перед десятками тысяч зрителей «будет незабываемым опытом».

Да начнется безумие.

Я наклонился, чтобы взять ее смартфон со стола:

– Дай-ка посмотреть.

– Да пожалуйста, – насмешливо пробормотала она.

В тот момент, когда начал пролистывать список, я понял, что она злится не на меня, а на то, что только что прочитала. Я не особо обратил внимание, когда Джиневра передала его нам вчера, но теперь придется ознакомиться.

Джиневра не пожалела сил. Список был очень длинный. Каждый пункт расписан в мельчайших подробностях. Там говорилось о рекламе приложения и нескольких интервью, в которых мы примем участие. И о множестве всякого контента для социальных сетей. О том, как нам следует вести себя, что писать или говорить. Встречались ссылки на другие профили, выбранные в качестве примеров настроения, которое мы должны транслировать. «Не нужно копировать, но, если почувствуете, что вам это близко, можете использовать их как источники вдохновения», – добавила Джиневра на полях.

Из любопытства я перешел по первой ссылке. Это короткое видео, в котором автор снял себя и свою партнершу в постели в миллионе разных поз, пока они якобы спали. То она лежит вытянувшись, а он обнимает подушку. То она спит на животе, занимая все пространство, а он оказывается на краю кровати. Он обнимает ее, она обнимает его. Кадры сменяют друг друга под ритм танцевальной музыки. Закончившись, видео начинается снова. Вытянувшись, подушка, на животе, объятия и так далее.

Без энтузиазма я открыл еще одну ссылку.

Пара сидит на полу нагишом, завернувшись в одеяло; она держит в руках капучино с плотной пенкой, в ногах у нее букет свежих цветов. Он осторожно касается пальцами ее лица и нежно целует в щечку, а другой рукой снимает селфи.

Капучино, цветы, пальцы, лицо, поцелуй.

Да не пойти ли вам куда подальше! Я лучше застрелюсь.

Выключив мобильник, я вернул его Матильде. Ложкой, с которой капает молоко, она указывает на него:

– Ждешь не дождешься повторить?

Нет уж, с нами такое не прокатит. Мы не такие.

Даже когда мы были нами, когда были вместе. В ту золотую эпоху, когда Матильда была со мной счастлива, она пекла тортики, надписи глазурью на которых варьировались от «Спасибо за вчерашний секс» до «Даже сегодня мой психотерапевт все еще не ненавидит тебя».

– Так, ладно. – Я сделал глоток кофе и сел с другой стороны стола. – Что у нас в планах на сегодня?

Матильда скорчила гримасу:

– Что-нибудь такое, что можно сопроводить таким посланием миру: «Мы партнеры по бизнесу и без ума друг от друга, мы прекрасны и беспечны. Если хотите быть такими же счастливыми, как мы, загрузите наше приложение».

– Надеюсь, никто не хотел бы быть «такими же счастливыми», как мы.

Дерзкий огонек в ее взгляде потускнел:

– Да… Я тоже.

– Я думал, мы сможем отделаться какой-нибудь бессмысленной фоткой с подписью «Всем привет!».

– Вот именно! Не представляю, сколько времени уйдет, чтобы приготовить капучино, найти пуховое одеяло – пуховое одеяло, это в мае-то! – свежие цветы, место, куда можно сесть, сперва еще придется прибраться там, а потом выбрать ракурс и все такое… Не знаю, как они это делают. Я бы просто выпила капучино, и конец делу, – поддержала она меня.

– Да, готов поспорить, что кофе у них дрянной и пить его невозможно.

– В этом и проблема социальных сетей: они показывают нереалистичную картинку, выдавая ее за норму, – фыркнула она.

Мы посмотрели друг на друга, и в эту секунду рухнули все барьеры недопонимания. В наступившей тишине, охватившей нашу маленькую квартиру, я ощутил странную связь между тем, что не хочу делать подобные вещи, и тем, что не имею выбора. Как и она.

От сорока до пятидесяти миллионов крутились у меня в мозгу.

Если это не подталкивает к решительным действиям, то не знаю, что еще могло бы сработать как мотивация.

– Какие указания дает агентство?

Прочистив горло, она сообщила:

– «Обратиться с приветствием к аудитории, чтобы наладить с ней коммуникацию. Предложения: нежное утреннее фото за чашечкой кофе». Далее следует текст, который никто из нас никогда бы не написал, повествующий о нас и о том, какие мы распрекрасные. Джиневра Сала взялась за дело всерьез. – Матильда хмыкнула. – Весьма иронично.

– Что именно?

– То, как твоя бывшая пытается гальванизировать бренные останки наших отношений, которые мы сами же выдаем за живые.

Довольно иронично, да.

– Ничего об этом не скажешь?

– Мне нечего сказать.

– Конечно, нет! Впрочем, как всегда. Так что? Снимем на мой телефон? Твой для этих целей совсем допотопный. Как же нам… Ладно, короче, я буду здесь, а ты с той стороны…

Покончим с этим.

Я обошел стол и в два шага оказался рядом с ней.

– Встань.

Матильда поднялась со стула и встала так, что ее плечо касалось моей груди. Контакт с голой кожей ее руки вызвал у меня дрожь, которая, как электрический разряд, пробежала по спине. Мое дыхание запуталось в ее огненных волосах.

Мы замерли, не шевелясь, будто под действием могущественного заклятия, от которого не в силах избавиться.

Мгновение казалось бесконечным.

– Рубашка… – наконец тихо сказала она. – На тебе ее нет.

– Ну да.

– Так, может, э-э, наденешь?

Я взял рубашку с сушилки, которая всегда стояла посреди комнаты, мешая пройти, и вернулся на место. Матильда нервно схватила полупустую чашку с кофе, прикусывая губу.

Не задумываясь, я опустил руку ей на спину, на несколько сантиметров выше бедер, и притянул к себе. Ее тепло, такое близкое и ощутимое, будоражило.

Проклятье.

– Снимай.

Матильда дрожащей рукой подняла телефон повыше. На экране я увидел ее страдальческое лицо. Растянутые в напряженной улыбке губы, глаза, избегающие встречи с моими. Она то и дело переминалась с ноги на ногу, словно находиться рядом со мной дольше двух секунд подряд – это невыносимая пытка.

И это после всего, что между нами было, после всей близости, после стольких лет, когда мы открывали друг другу свои уязвимые месте без страха, что один может использовать это знание против другого…

После целой жизни, прожитой вместе, твою мать.

– Готово! – объявила она. – Ну-ка, посмотрим. Получилось кривовато, и я выгляжу ужасно, в отличие от тебя. В общем, как обычно. Может, попробуем еще р… Эй! Арон, ты куда?!

Стараясь не обращать внимания на клубок досады и раненой гордости, который выставил иглы внутри меня, я отступил на шаг назад, чтобы выйти из опасного радиуса действия этой женщины.

– Надеть брюки. Потом поеду на работу. На настоящую, нормальную работу.

– Арон, пожалуйста, давай сделаем еще хотя бы один дубль для…

– Нет.

– Арон!

Я ушел в комнату, а когда вернулся обратно, почувствовал себя редкостным придурком, но мне было все равно.

Это не второстепенный матч, а финальная схватка. Если она больше не терпит меня, не вижу причин, почему я должен демонстрировать терпимость по отношению к ней.

– Ты готова или я иду один?

– Я…

Зла, разочарована, ранена.

– …готова, – ответила она.

Матильда быстро собрала вещи, бросила их в сумку, и вот мы уже вышли из дома навстречу теплому погожему дню на излете весны. Добрались до станции метро и вскоре вошли в здание, где находился PopLab.

На секунду я засмотрелся на наше отражение на поверхности стеклянной двери. Матильда выглядела как бунтующий подросток в разгар увлечения панк-роком, да и я составлял ей подходящую компанию. Кандидаты в миллионеры, вид которых совсем не внушал доверия.

Матильда тоже помедлила пару мгновений, а затем решилась и нажала на дверную ручку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеется в виду самоуправляемый социальный центр – тип молодежной общественно-политической организации, получивший развитие в контркультуре Италии второй половины XX века.

Вернуться

2

Стадион на окраине Милана, главная концертная площадка города.

Вернуться

3

Разновидности вредоносных программ. Бэкдор (от англ. back door – «черный ход») – вредоносная программа, которая в точности соответствует своему названию: тайно впускает злоумышленника в систему, наделяя правами администратора. «Плохой кролик» – вирус-шифровальщик. Троян – категория вредоносных программ, без согласия пользователя собирающих и передающих данные об устройстве и выполняемых на нем действиях.

Вернуться

4

Социальная сеть для общения и знакомств.

Вернуться

5

Коммерческий университет имени Луиджи Боккони – частное высшее учебное заведение в Милане, выпускающее специалистов в области экономики, юриспруденции и управления.

Вернуться

6

Жилой комплекс апартаментов класса люкс неподалеку от центра Милана.

Вернуться

7

Квартал Милана, расположенный в первой городской зоне – историческом центре города.

Вернуться

8

Содержимое рабочей памяти одного процесса, ядра или всей операционной системы. Многие операционные системы позволяют сохранять дамп памяти для отладки программы. Как правило, сохраняется автоматически, когда процесс завершается из-за критической ошибки.

Вернуться

9

Свойство контента широко распространяться без усилий со стороны его автора – за счет того, что пользователи сами охотно делятся им с другими.

Вернуться

10

Латинская фраза, которая означает «образ действия» или «стиль жизни».

Вернуться

11

Курорт на берегу Лигурийского моря на севере Италии.

Вернуться

12

Популярное приложение для романтических знакомств. Создано студией Hatch Labs в сентябре 2012 года.

Вернуться

13

Научный термин, обозначавший в химии XVIII века способность химических веществ сочетаться с определенными веществами или их соединениями, отдавая им предпочтение перед другими. В одноименном романе Гёте природа человеческих чувств сравнивается с химическими законами.

Вернуться

14

«Pomeriggio con noi» – популярное ток-шоу на канале Cusano Italia TV.

Вернуться

15

Обвальное падение цен акций в США, начавшееся в Черный четверг, 24 октября 1929 года, и принявшее катастрофические масштабы в последовавшие за ним Черную пятницу, Черный понедельник и Черный вторник (25, 28 и 29 октября соответственно). Этот биржевой крах, также известный как «крах Уолл-стрит», ознаменовал начало Великой депрессии.

Вернуться

16

Брат (исп.).

Вернуться

17

Бога ради! (исп.)

Вернуться

18

Некоммерческая программа Европейского союза по обмену студентами и преподавателями между университетами стран – членов Евросоюза, а также некоторых других стран. Названа в честь голландского философа Эразма Роттердамского.

Вернуться

19

Тако (исп.).

Вернуться

20

Главный аэропорт столицы Испании Мадрида.

Вернуться

21

Академическое учреждение в Италии, которое состоит из знатоков и экспертов в области лингвистики и филологии итальянского языка. Является наиболее престижным итальянским лингвистическим учреждением и регулятором итальянского языка.

Вернуться

22

Обращение «дотторе» к мужчинам и «дотторесса» к женщинам используется в Италии по отношению к тем, кто окончил высшее учебное заведение.

Вернуться

23

Очень популярное в Италии развлекательное шоу, рассчитанное на детскую аудиторию и включающее в себя видеоблог, серию кинофильмов, комиксы и живые музыкально-театрализованные представления. Главные герои Луи и Софи, «самая сумасшедшая парочка интернета», выкладывают влоги о своей реальной жизни, снимаются в кино в роли самих же себя, выпускают песни и т. д. Считаются одними из самых высокооплачиваемых медийных личностей Италии.

Вернуться

24

Современный квартал в Милане, сочетающий в себе небоскребы, сеть подземных дорог, обширную парковую зону, современные жилые комплексы, торговые и развлекательные площади.

Вернуться